Kitabı oxu: «Привязанная. Острова Семиры»

© Яна Озара, 2026

ISBN 978-5-0069-3308-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Это вторая книга пути.

Она не начинается сначала

и не повторяет пройденное.

Если ты оказался здесь случайно —

значит ты уже в игре, хоть и не знаешь правил.

Но уверенней ступает тот,

кому известно, откуда тянется след.

Привязанность редко выглядит как оковы.

Чаще – как тепло, как имя, произнесенное во сне,

как страх потерять то, что однажды было утрачено.

Но именно она держит крепче всего.

Когда миры готовятся к войне,

решения принимают не те, кто стоит на виду,

а те, кто привык оставаться в тени.

Эта история о втором узле,

который невозможно разорвать силой.

Он смыкается тише, пока не станет ясно:

ты все еще в его власти».

Все книги трилогии «Привязанная» доступны на этой платформе.

1-я книга: «Привязанная. Игры Озаренных»

2-я книга: «Привязанная. Острова Семиры»

3-я книга: «Привязанная. Узел Страха»

Глава 1. Первокурсница

Янтарно-багровая листва хрустела под подошвами, исчезая в седом утреннем тумане. Сырость ранней осени липла к коже, пробирая до костей.

В первый учебный день адепты по традиции заполнили площадь перед обителью. На первый взгляд, ничего не изменилось: то же марево, ровные ряды мантий, знакомые лица. Но воздух вибрировал от предвкушения – сегодня мы впервые наденем пояса.

В прошлом году я наблюдала эту церемонию из толпы, а теперь стояла внутри нее. Это ощутимо напрягало.

Когда мастер Дан, декан Хранителей, подошел к микрофону, гул мгновенно стих. Мастер Вит, декан Целителей, только что горячо споривший о чем-то с мастером Сторой, привычным жестом поправил синий пояс и замер в ожидании.

– Поздравляю с началом года, – голос мастера Дана разрезал туман. – С этой минуты вы перестаете быть просто учениками. Вы ответственны не только за себя, но и за других. За этот мир.

Он выдержал тяжелую паузу, обводя взглядом адептов.

– Первокурсники, подходите по одному. Для клятвы.

Очередь дрогнула. Худощавый парень с коротким ежиком волос, чеканя шаг, вышел вперед. Он опустился на одно колено и прижал ладонь к груди. Слова клятвы звучали сухо и звонко, отражаясь от каменных стен обители.

– Да будет так! – отозвался хор мастеров.

Мастер Вит помог парню подняться и повязал на талию пояс с золотым тиснением.

Когда назвали мое имя, взгляд против воли метнулся по сторонам в поисках Идана, хотя разум твердил: его здесь нет, он все еще на Нивеуме. Гор и Лада замахали из толпы, их подбадривающие улыбки казались яркими пятнами в серости утра. Кто-то из старшекурсников одобрительно свистнул.

Я опустилась на колено. Камень площади был ледяным и шершавым. Стоило произнести слова клятвы, как в солнечном сплетении коротко кольнуло, а по позвоночнику пробежал электрический разряд – обитель приняла обет.

Мастер Дан затянул узел на моем новом поясе, и я поймала его прямой, изучающий взгляд. Он лишь молча кивнул.

Когда линейка закончилась, я перехватила декана у ступеней.

– Мастер, можно вас?

– Слушаю, Верея, – он остановился, заложив руки за спину.

– Как Идан? – вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать, стоит ли его задавать.

Лицо мастера Дана на миг окаменело, в глазах отразилась усталость.

– Уже лучше. Но вернется нескоро.

– Простите… Я не знала, что в сфере все так обернется… – я опустила голову, разглядывая носки своих ботинок.

– Тебе не за что просить прощения, – он положил тяжелую ладонь мне на плечо, и я почувствовала запах старого пергамента. – Причина не в тебе.

Я хотела возразить, но из груди вырвался лишь рваный вздох. Легко говорить. Cтоило прикрыть глаза, и я снова видела его, тот самый растерянный взгляд.

– Сейчас тебе нужно сосредоточиться на учебе и втором узле, – добавил он мягче. – Договорились?

– Договорились.

У входа в общежитие меня ждали друзья. Мы с Ладой еще весной выхлопотали разрешение жить вместе – ее прежняя соседка как раз выпустилась.

– Ну что, готова к добровольному заточению среди книжных полок? – Гор усмехнулся, забирая у меня тяжелую сумку.

– А разве к такому можно подготовиться?

– Пошли уже, «официальный адепт», – он подтолкнул нас к дверям.

Внутри пахло воском и сушеной травой. Коридоры казались слишком обыденными после всего, что произошло. Только новый пояс на талии напоминал: я больше не та девчонка, что еще вчера плела простенькие артефакты в кабинете Сторы.

Комната встретила нас уютом тесноты: шкаф и две узкие кровати, заваленные учебниками столы у окна.

Через час, когда вещи были разложены, мы без сил повалились на одеяла.

– Согреемся? Чай или твой любимый ванильный кофе? – спросила Лада.

– Лучше чай.

Пока закипала вода, мы притихли, глядя на голубей, суетящихся у кормушки за окном.

– Гор смастерил, – тихо заметила Лада, кивнув на деревянный домик за стеклом.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Но в этот момент в дверь коротко постучали.

– Здравствуй, Верея, – на пороге появилась мастер Стора. – Устроилась?

– Да, мастер. Проходите.

– Я в библиотеку! – Лада тут же подхватила сумку. – Если не займу стол сейчас, Гор будет дуться весь семестр.

Дверь за ней захлопнулась. В комнате стало оглушительно тихо.

– Как ты? – Стора спросила это небрежно, но я знала: от нее не укроется ни дрожащий палец, ни отведенный взгляд.

– Нормально, мастер, – я постаралась придать голосу твердость, но вышло глухо. – Просто… я все время думаю об Идане. Иногда мне кажется, я до сих пор ощущаю его боль.

Стора посмотрела на меня внимательно, без жалости. Так смотрят, когда не собираются утешать пустыми словами.

– Не нужно взваливать на себя чужую ношу, Верея. Идан справится. То, что с ним происходит – болезненно, но не смертельно.

Она сделала паузу, и в тишине комнаты стало слышно, как закипает чайник Лады.

– С некоторыми страхами все равно приходится встречаться лицом к лицу. И чем раньше, тем лучше.

Я кивнула, но внутри все сжалось в тугой холодный комок.

– Мастер Стора… Мне нужно разобраться со второй меткой, но я в тупике. Где искать бывшего мужа – понятия не имею.

– Как его звали в твоем мире?

– Влас. Он был старше меня на пять лет, высокий, светловолосый. У него была такая манера… – я запнулась, вспоминая, – смотреть сверху вниз, даже если мы сидели рядом.

– Этого достаточно. Если твоя семья перешла в этот мир с теми же именами и внешностью, есть вероятность, что и он выглядит так же. Я попробую найти его через свои источники.

Стора на мгновение прикрыла глаза, словно перебирая в уме карту континентов.

– Ирд, Калдиум, Нивеум – там я найду его, обещаю. Будем только молиться, чтобы его не занесло на Сервитус.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь отгородиться от собственных мыслей. Встретиться с ним снова… Портрет Власа в голове расплывался, оставляя лишь фантомное ощущение тяжелой, тянущей связи. Той, что давно не приносила радости, но продолжала душить.

– Допустим, я найду его, – тихо сказала я. – И что дальше?

– Сделай так, чтобы он пригласил тебя на свидание.

– Что?! – я чуть не свалилась с кровати. – А как же Идан?

– Я не предлагаю тебе заводить роман, – Стора едва заметно улыбнулась уголками губ. – Просто подойди к нему ближе. Посмотри на него новыми глазами. Почувствуй, что осталось от той, другой Вереи.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как пояс сдавливает ребра.

– И как это поможет развязать узел?

– Привязанность рождается там, где человек не умеет быть цельным, – Стора заговорила тише, и ее голос стал похож на шелест старой книги. – Если мы не имеем опору, то ищем других людей, чтобы заткнуть ими пустоту внутри себя. Растворяемся в партнере, теряя собственные границы, как капля чернил в воде. И когда исчезает объект зависимости, начинается ломка. Это не любовь, Верея. Это рабство.

– А любовь? – спросила я, затаив дыхание.

– Любовь – это когда встречаются двое равных. Вам хорошо вместе, но не страшно по отдельности. Расставание может ранить, но оно не разрушает твое основание. Ты остаешься собой.

– Значит, нужно быть эгоисткой?

– Нет. Эгоист видит только себя. Здоровый эгоизм – это Равновесие. Умение ценить свою искру так же сильно, как чужую. Помнишь основы нашей философии? Каждый человек – часть мироздания. Обесценивая себя, ты заявляешь Вселенной, что ее труд был напрасен. Но ты здесь. Ты живая.

Стора подошла к окну, за которым все так же возились голуби.

– Чтобы разорвать узел привязанности, нужно сначала научиться беречь себя.

– Этому вообще можно научиться? – я горько усмехнулась.

– Начни с самопринятия. Ты – единственная в своем роде. Другой такой нет и не будет. Этого факта уже достаточно, чтобы уважать свое право на счастье.

Она обернулась. В теплых лучах осеннего солнца ее фигура казалась отлитой из бронзы.

– Людей притягивает не идеальная симметрия лица. Притягивает узнавание: запах, интонация, ощущение «дома».

– А внешность?

– Все должно быть в меру. Представь, что ты в кондитерской. Красивых пирожных много, ты можешь попробовать любое. Но любимым останется только одно. Почему?

Я невольно улыбнулась.

– Новогодний крендель. Папа приносил его в канун Дня Огненной Девы. Мама заваривала чай с малиной… Мы сидели на кухне, а за окном валил густой снег.

Я закрыла глаза, и на миг мне почудилось, что комната пропиталась ароматом свежей выпечки и горькой цедры. Тепло из воспоминаний разлилось по груди.

– Это было мое маленькое счастье.

– Вот именно, – кивнула Стора. – Память. Тепло. Искренность. С людьми все точно так же. Не нужно подстраиваться под чужие стандарты. Нужно просто заботиться о своем внутреннем свете.

Я выдохнула. Кажется, стальной обруч, сжимавший грудь с самой линейки, немного ослаб.

– Спасибо вам.

– Набирайся сил, Верея. Скоро они тебе понадобятся.

Мастер Стора вышла, оставив после себя тишину и легкий аромат сухих трав. Мир не стал проще, но теперь у меня было ощущение, что под ногами наконец-то появилась почва.

***

Дел на сегодня больше не было, но липкое беспокойство не давало вернуться в комнату. Я решила не откладывать визит к декану Целителей: скоро начнутся дополнительные занятия, и свободные часы утонут в бесконечных учебниках.

Мастер Вит был у себя. Он склонился над планшетом, стилус в его руке летал, оставляя на экране росчерки формул. Заметив меня, он не вздрогнул, будто чувствовал, что я здесь, и отложил записи.

– А, Верея. Проходи, присаживайся. Как ты?

– Потихоньку, – я опустилась на край жесткого стула.

– Пришла узнать об Идане?

– И об этом тоже.

– Не изводи себя. Он справляется.

Я замялась, разглядывая стеллажи с колбами, в которых мерцали разноцветные взвеси.

– А… как именно проходит реабилитация?

– Работает целая команда: менталисты, телепаты, глубокий гипноз. Это не смертельно, Верея. Но достаточно болезненно.

В воображении тут же вспыхнула белая, глухая комната без окон и дверей. Я невольно вздрогнула, потирая предплечья.

– Он не в сумасшедшем доме, – отрезал Вит, безошибочно считав мой страх.

Я сделала плавный вдох, пытаясь унять дрожь.

– А если мне отправиться на Нивеум? У меня ведь еще два неразвязанных узла – привязанность и страх.

Декан Целителей отложил планшет и посмотрел на меня с непривычной серьезностью.

– Мы не отправим тебя туда. Если он увидит тебя сейчас – ему станет хуже. Твое присутствие спровоцирует откат. – Он выдержал паузу, давая словам осесть. – И потом… если бы твое присутствие действительно могло исцелить его, ты бы уже была там.

Я опустила взгляд. Горло перехватило – хотелось спорить, доказывать, что я смогу, но аргументов не нашлось.

– Узлы – это не наказание, Верея, – продолжил декан уже мягче. – Это грани твоей собственной души. Мы не имеем права лишать тебя этого опыта, вырывая из ситуации силой.

В кабинете повисла тяжелая тишина, пахнущая спиртом и озоном. Мне отчаянно хотелось к Идану, но разум понимал: сейчас я бессильна. Оставалось только ждать.

– Что-то еще? – спросил он, возвращаясь к работе. Я колебалась, но слова Сторы все еще эхом отдавались в голове.

– Мастер Вит… Мастер Стора посоветовала мне поработать с самооценкой. Разобраться в себе.

Я подняла на него прямой взгляд. – Скажите, как вы меня видите. Без жалости. Как есть. На самом деле.

Он усмехнулся и откинулся в кресле, скрестив пальцы на животе.

– Значит, пришла слушать комплименты?

– Если это поможет, то да.

Мастер Вит некоторое время молчал, изучая меня так, словно видел насквозь – до самых нервных окончаний.

– Ты самоотверженна. Иногда за гранью разумного. Это редкое и опасное качество: из тебя выйдет сильный Хранитель. – Мастер загнул палец. – У тебя отлично развита эмпатия. Ты видишь картину целиком и не теряешь голову под давлением. Умеешь прощать там, где другие бы захлебнулись в злобе. На тебя можно положиться.

Он подался вперед, и его взгляд стал острым, как скальпель.

– Но твоя безотказность – это ловушка. Пока ты не научишься ставить себя в центр своего мира, любые твои отношения будут кривыми. Не потому, что ты плохая. А потому, что ты исчезаешь в других, Верея.

От этих слов все внутри болезненно сжалось.

– Человек, который не умеет быть счастливым сам по себе, всегда ищет того, кто «исправит» его жизнь, – продолжил он. – Ты возводишь другого на пьедестал, растворяешься в его интересах, а потом начинаются мучительные качели из боли и ложной эйфории. И история повторяется по кругу.

– Знакомо… – едва слышно прошептала я.

– Знаю, что знакомо, – кивнул мастер. – Поэтому тебе нужно научиться строить жизнь вокруг своих интересов. Своего пути. Просто быть. Не заслуживать любовь подвигами. Не доказывать свою нужность.

Я сидела, слушая гулкую тишину кабинета, и вдруг почувствовала, как стальной обруч в груди наконец лопнул. Тревога не ушла совсем, но она отступила, освобождая место для хрупкой, осторожной надежды.

Может быть, я правда смогу? Просто быть. Без вечного страха оказаться ненужной. Без потребности выкупать право на любовь.

Я поднялась и поправила новый пояс. И если второй узел – это Влас, значит, мне придется его отыскать.

Глава 2. Тайна Блика

Аудитория метаанатомии напоминала амфитеатр: полукруглые ряды дубовых скамеек уходили круто вверх. Сонные первокурсники в хрустящих белоснежных формах лениво рассаживались по местам, все еще не привыкнув к ранним подъемам. Воздух пах свежей краской и деревянной стружкой.

– Верея? – негромко окликнули меня.

Я обернулась. Передо мной стояла смуглая девушка с аккуратным каштановым каре. Ее миндалевидные глаза смотрели с живым любопытством.

– Это ведь ты, да? – уточнила она, понизив голос. – Игры Озаренных.

Десятки взглядов тут же впились мне в спину, словно невидимые иглы. Я неловко натянула улыбку и уткнулась в чистую тетрадь, отчаянно желая провалиться сквозь скамейку.

– Я Аза, – она протянула ладонь, пахнущую чем-то пряным.

– Верея. Взаимно.

Я сдвинулась, освобождая ей край места, но шепотки за спиной не утихали. Расспросы посыпались градом.

– А как получилось, что ты играла за обитель, еще не будучи адептом? – подался вперед темнокожий парень с короткими курчавыми волосами.

– Я была подмастерьем у мастера Сторы, – коротко ответила я, не вдаваясь в подробности.

– Понятно. Я Афар, – он улыбнулся, сверкнув ровными зубами, и кивнул Азе на свободное место.

– Не занято?

– Нет, садись, – Аза хлопнула по сиденью рядом с собой.

Тяжелая дверь аудитории скрипнула. Стоило мастеру появиться на пороге, как гомон мгновенно стих – будто кто-то щелкнул выключателем.

Мастер Вит зашел стремительно, его мантия едва шелестела по камню пола.

– Здравствуйте, адепты. Я мастер Вит. В этом году я познакомлю вас с Метаанатомией и Основами Целительства.

Он положил планшет на кафедру и обвел нас цепким взглядом.

– Со второго курса класс разделится согласно вашим меткам: красные – к Хранителям, синие – к Целителям.

– А как же фиолетовые? – вскинула руку Аза.

Мастер приподнял бровь, в его глазах блеснула искорка интереса.

– У тебя фиолетовая?

– Нет. Просто… на будущее.

– С фиолетовыми метками могут выбирать, – сухо ответил он. – Еще вопросы? Тогда приступим.

Мастер Вит активировал проекционную сферу, и над кафедрой развернулась мерцающая схема человеческого тела.

– Метаанатомия изучает энергетические тела человека и точки концентрации силы. Их семь. Через них мы взаимодействуем с миром и друг с другом.

Он говорил спокойно и размеренно.

– Пятая точка находится в области горла. Именно там проявляются ваши метки. Почему?

В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом чьего-то пера.

– Верея?

Я вздрогнула от неожиданности.

– Эта точка – центр воли и самовыражения. Она напрямую связана с сознанием, предназначением и врожденными способностями, – ровно произнесла я.

– Верно. А в каком центре формируются узлы?

Я замялась, но Аза рядом ответила за меня:

– Во втором. Он отвечает за эмоции и связи.

– Именно. Узлы – это блоки в нижних центрах. Они сотканы из страха, негативных эмоций и разрушительных привязанностей.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

– И да, – декан захлопнул планшет, звук вышел резким, как выстрел. – К следующему занятию подготовить реферат о связи эмоциональных узлов со второй точкой.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

Мастер Вит обвел нас строгим, почти суровым взглядом.

– Думаете, сразу будет практика? Пока вы не будете знать наизусть устройство тела – ни о каком целительстве речи быть не может. Человеческая жизнь – это ответственность.

В аудитории воцарилась давящая тишина. Мастер перешел к описанию энергетических потоков, но внезапно его слова стали для меня белым шумом.

Воздух вокруг вдруг сделался густым и горячим, как патока. Время будто замедлилось. Мне даже показалось, что пылинки замерли в луче света. К горлу подкатил кислый ком тошноты, а спина покрылась липким потом.

– Верея? – мастер Вит очутился рядом со мной мгновенно. Его рука легла на мое запястье, проверяя пульс. – Тебе плохо?

Я смогла лишь коротко кивнуть и опустила голову на парту.

– Урок окончен! – произнес мастер, не оборачиваясь к классу. – Всем оставаться на местах.

Он не успел дойти до двери, как снизу донеслись глухие хлопки и чей-то истошный крик. Мастер Вит поднял палец, призывая к тишине. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Из аудитории не выходить! Сидеть тихо. Верея, запри дверь изнутри. И ни звука!

Декан исчез в коридоре, прикрыв за собой дверь. Я на ватных ногах подошла к выходу и повернула тяжелый замок.

Шум в коридоре нарастал: топот множества ног, выкрики команд. Адепты застыли, прижимаясь к партам. Спустя полчаса в щель под дверью пополз сизый, едкий дым. Запах жженой резины и гари ударил в нос.

– Пожар! – сорвался чей-то истерический крик, и аудиторию захлестнул хаос. Несколько парней рванули к выходу, вцепляясь в ручку запертой двери.

– Всем стоять! – мой голос прозвучал неожиданно твердо, перекрывая гул. – Откройте окна!

– А ты кто такая, чтобы командовать? – огрызнулся Лудус, парень из заднего ряда.

– Предлагаешь подождать, пока мы задохнемся? – Афар шагнул вперед, загораживая меня своим плечом.

– Может, просто выйти наружу, пока мы не задохнулись?

– И подставить всех под удар? – Афар сузил глаза. – Мастер Вит ясно сказал: не выходить. А если в коридоре Отступники?

– Мы вступим в бой! Я не собираюсь дохнуть в запертой коробке! – Лудус замахнулся, будто собирался оттолкнуть Афара.

– У тебя уже открыта сила? – я подошла вплотную, глядя ему прямо в глаза. – Или есть боевые навыки?

Лудус осекся. Его кулаки бессильно разжались.

– Нет.

– Лудус, если там Отступники, ты погибнешь первым. И подставишь остальных. В коридоре дыма больше. Нужно искать другой выход.

Я обвела взглядом стены.

– Там лаборатория. Проверим дверь.

Мы бросились туда. Замок не поддавался: засов был сложным, многоуровневым.

– Подождите… – Аза опустилась на корточки, ее пальцы быстро пробежались по нижним полкам стеллажа. – Есть!

Она вытянула связку ключей, спрятанную за стопкой пыльных справочников. Секунда – и дверь со скрипом отворилась.

Лаборатория встретила нас запахом сушеной лаванды, спирта и чего-то едкого. Стеллажи с мутными пробирками уходили в полумрак.

– Что ищем? – шепотом спросил Афар.

– Сквозняк. Любую щель, которая ведет не в общий коридор.

Адепты начали лихорадочно раздвигать коробки. В спешке кто-то задел край стола, и какая-то колба с дребезгом разлетелась у моих ног.

– Тише! – Лудус дернулся, как от выстрела.

Я присела, собирая крупные осколки, чтобы никто не порезался. Мой взгляд зацепил неровность в стене, скрытую жестяным ящиком. Я потянула заслонку, но металл будто прирос к камню.

– Афар, помоги!

Он не стал церемониться и с разворота ударил ногой. Со второго раза крышка поддалась с пронзительным скрежетом.

Я посветила Ракушкой внутрь прохода и похолодела: внутри переливался густой, молочный туман. Он не стелился по полу, а вибрировал, словно живой.

Темный Блик.

Мое тело невольно вздрогнуло. Значит, в кабинете декана Целителей тоже есть вход. Интересно…

– Что там? – Афар присел рядом.

– Блик, – выдохнула я. – И у нас нет эликсира.

Адепты смотрели на меня и ждали решения. Снаружи, в аудитории, раздался глухой, пугающий удар – дверь начали выламывать.

Выбора не было. Прижав палец к губам, я жестом показала всем следовать за мной.

Молочный туман колыхнулся, и мое тело, сливаясь с дымчатой субстанцией, почти растворилось в воздухе. Реальность постепенно расслаивалась: стены подземелья превратились в нечто волокнистое, напоминающее внутренности гигантского зверя. Свет здесь не имел источника – он дышал сам по себе, то затухая, то вспыхивая мертвенно-голубым мерцанием.

Мы вошли в просторный зал, где пространство искривлялось: пол походил на потолок, а шаги отдавались эхом где-то над головой.

Я посмотрела вниз и едва не закричала. Мои ступни исчезли. Вместо них из-под подола формы виднелись покрытые короткой шерстью копыта.

Мой олень взметнулся, пытаясь подавить нарастающую панику, но из рта вырвался тихий, сдавленный звук.

Взгляд метнулся к адептам: один за другим их тела плавно меняли форму, превращаясь в животных.

Из тумана вынырнул плоский, скользящий силуэт. Громадный скат с каштановыми пятнами на плавниках проплыл прямо в воздухе. От его жабр исходило странное шипение: «Аз-з-за! Аз-з-за!»

Плавник скользнул по моим рогам, и тело дернулось от электрического импульса. Я шагнула назад, еле удержавшись на ногах.

– Тиш-ш-ше… Тиш-ш-ше… – прошелестела Аза-скат, как-бы призывая к полной тишине. Ее голос теперь больше напоминал шум прибоя.

За спиной послышался шелест крыльев. Я обернулась: ястреб с пестрым брюхом метался у дальней стены по залу, ударяясь о каменные стены, словно пытаясь вырваться из клетки.

– Афар! – захрипела я, не узнавая собственный голос.

Вдруг из-за угла метнулась тень волка. Его мерцающий силуэт четко проявлял лицо Лудуса. Шерсть стояла дыбом, а в оскаленной пасти горел не разум, а дикий, неконтролируемый голод. Он не искал выход – он рвался вперед, готовый растерзать любого, кто встанет на пути.

Пространство замерло. Только сухой шелест крыльев Афара-ястреба разрезал тишину, похожую на вату.

Мой олень встрепенулся, выбивая копытами дробь по зыбкому полу. Волк Лудуса на мгновение отступил, припав к земле и скалясь на Афара. В этот миг по залу пронесся ледяной вздох, и послышались тихие, отчетливые шаги.

Из тумана выплыл прозрачный силуэт девочки.

Я застыла. Ее длинные волосы, когда-то золотистые, теперь казались седыми, выцветшими от времени. Она обернулась и едва заметно кивнула, приглашая следовать за собой. Что-то до боли знакомое было в ее чертах.

Девочка кивнула и мягким движением ладони поманила меня за собой.

Мы двинулись вглубь зала. Темнота здесь не слепила, она душила, впитавшись в сами камни. В груди болезненно сжалось. Ощущение чужой боли будто впиталось под кожу, заставляя почувствовать чужую агонию.

Вспышки видений закружились повсюду, как осколки разбитого зеркала: окровавленные мужчины в серых рясах, искалеченные, лишенные конечностей… Пожилая дама с застывшим, лишенным черт лицом и низким пучком волос. И снова фантом девочки… Ее лицо искажалось от ужаса, а волосы то вспыхивали золотом, то мгновенно седели прямо на глазах. Флюиды страданий, запертые в этих стенах, были обречены проживать свою смерть снова и снова.

Чужая боль рвалась в меня, пытаясь захлестнуть, но я не отталкивала ее, а впускала, удерживая Равновесие.

– Я чувствую… тебя, – прошептала я одними губами.

Дыхание стало ровным, тело дрожало, но сознание держало границы: я здесь и в глубинах чужого страха одновременно. Туман застыл. Молочные струйки в воздухе замерли, словно прислушиваясь к моему голосу.

Время окончательно потеряло смысл. Оцепенение постепенно спадало: волк Лудуса со скулением отполз в тень, скат Азы мягко опустился на пол, Афар сложил крылья, усмиряя хищника внутри.

Когда фантом девочки растворился, я испытала внезапную легкость. Зал начал обретать плотность и четкость настоящего подземелья. Я снова ощутила тяжесть своих костей и привычный ритм сердца. Олень исчез, оставив после себя лишь покалывание в пальцах.

Чем дальше мы шли, тем яснее становились очертания человеческого тела: шаги звучали звонко, в воздухе пахло сырым камнем. Проход сузился и уперся в крутую лестницу. Я молча кивнула Афару, и мы поднялись по ступенькам.

Наверху темнела массивная деревянная дверь с тяжелым железным кольцом. Ни замочной скважины, ни ручки.

Афар навалился плечом – бесполезно. Он в отчаянии пнул косяк и присел на корточки, уперевшись спиной о дверь.

– Думаешь, звать остальных? – шепнула я, щурясь в густом полумраке.

– А что еще остается? – Он ухватился за кольцо, чтобы подтянуться, и дверь внезапно, без единого звука, распахнулась внутрь. Не ожидавший этого Афар вывалился наружу, глухо ударившись о каменные плиты.

– Афар! Ты как?

– Все в порядке, – отозвался он, поднимаясь и отряхивая брюки.

Мы оказались внутри огромного камина. За ним открывался кабинет, больше похожий на заброшенную библиотеку: витражные окна, сквозь которые сочился тусклый свет, темно-зеленые шторы и мебель, затянутая серыми чехлами, похожими на саваны.

– Где мы? – Афар понизил голос до шепота.

– Похоже на замок.

В доме царила мертвая тишина. Пыль лежала на паркете ровным, нетронутым слоем, а по углам тянулась жирная паутина.

– Похоже, много лет здесь никого не было, – заключила я, оглядывая пустые полки.

– Проверим остальные комнаты, – кивнул Афар.

Мы быстро осмотрели коридор, увешанный семейными портретами, чьи глаза, казалось, провожали нас взглядом.

Афар вернулся к камину и позвал оставшихся внизу адептов.

– Интересно, чей это дом? – спросила подошедшая Аза, с опаской озираясь.

– Понятия не имею. Пойдем в столовую, может, там есть что-то о хозяевах.

Помещение выглядело огромным: длинный стол, рассчитанный на полсотни персон, изумрудные узоры на обоях и потемневшие от времени картины в золоченых рамах. Напротив окна стоял массивный комод с резными дверцами.

Мы с Азой переглянулись и потянулись к ящикам, надеясь найти хоть какую-то зацепку.

– А вам не говорили, что рыться в чужих вещах – дурной тон?

Мы подскочили на месте, едва не опрокинув комод. В дверях стояла высокая женщина с собранными в низкий пучок волосами.

На мгновение я отпрянула в сторону, будто снова увидела фантом.

– Мастер Кансила… – выдохнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Как вы здесь очутились? Ой! Простите…

– Вообще-то, – спокойно заметила она, не меняя выражения лица, – вы сейчас у меня дома.

– Это… ваш замок? – я не верила своим ушам. Кансила всегда казалась частью Обители, а не владелицей этого мрачного места.

– Да, – кивнула она.

– Но здесь же никто не живет? – я обвела рукой затянутую чехлами мебель.

– Ты права. Не живет, – мастер отвернулась к окну, и в ее профиле проскользнула бесконечная усталость. – Замок… Он изменился. Часть его теперь живет собственной жизнью.

Ее слова легли тяжело, будто за ними тянулся шлейф боли. Я не решилась задать вопрос.

В столовой стало оглушительно тихо. Даже сквозняк, гулявший по коридорам, притих, словно боясь потревожить хозяйку.

– На обитель напали. Был пожар, мы оказались заперты в аудитории и попали в Темный Блик… – пояснила я.

– В Темный Блик? Где вы взяли столько эликсира?

– У нас его не было, – пожала плечами я.

– Что? Но это же…

– Мы вынуждены были, мастер. В дверь ломились Отступники. Блик вывел нас сюда. Я не знала, чей это дом, и…

– Вам действительно повезло, Верея, – мягко перебила она, внимательно на меня глядя.

Мастер Кансила на мгновение задумалась.

– О ходе я знала, это меня не удивляет. Мои предки столетиями преподавали в обители.

– Что сейчас там происходит? – спросила я. – Связь на Ракушках пропала.

– Отступников отбили. Хранители прибыли быстро, но их оказалось слишком много. Есть раненые. И один адепт пропал.

– Кто?

– Трада. После боя ее больше никто не видел.

– А связь?

– Похоже на работу Отступников. Разберемся.

– Что нам делать?

– Возвращаться в обитель. В данный момент там безопасно. Но вам лучше не использовать парадный вход. – Ее взгляд стал жестче. – Я не хочу, чтобы вас кто-то увидел. Времена неспокойные, и он может нам еще понадобиться. Отдохните немного и уходите. И не включайте свет! Вас здесь нет!

– Нам возвращаться через Блик?

– Конечно же, нет! Спускайтесь в подземелье, но идите прямо и никуда не сворачивайте. Там есть второй выход. Он ведет в подвал обители.

– Все поняли? Я должна вернуться. Деканы сходят с ума – целый класс исчез.

Кансила по привычке хотела щелкнуть пальцами, чтобы телепортироваться, но спохватилась, раздраженно поправила юбку и направилась к выходу.

Когда дверь за ней закрылась, Аза разочаровано выдохнула:

– Ну что, пойдем «радовать» остальных?

– А что нам еще остается?

Адепты сперва зашумели, но стоило Азе рассказать, что происходило в обители, – разговоры стихли. Все понимали: могло быть гораздо хуже.

После короткой передышки мы всей группой двинулись обратно через подземелье, спеша поскорее вернуться.

На выходе нас уже ждал Скриб, помощник мастера Дана. Убедившись, что все адепты на месте и живы, он коротко кивнул и велел нам расходиться по комнатам.

Когда мы поднялись на верхние этажи обители, мне стало ясно: бой был настоящим. Разбитые окна, осевшая штукатурка, следы крови на каменном полу. Целители в синих мундирах спешно уносили раненых, а Хранители молча стояли у проломов, будто охраняя саму тишину. Обитель выстояла – но заплатила цену.

– Верея, девочка моя, как ты? – окликнул меня знакомый голос.

– Все хорошо, тетя Шифа. А вы?

– Живы. Все живы… – она помедлила. – Раненых много. Мастер Дан в капсуле. К нему нельзя.