Kitabı oxu: «Наказание для инквизитора»

Глава 1

— Заседание объявляется закрытым, — провозгласила я и ударила молотком так, чтобы ни у кого больше не оставалось вопросов.

Конечно, они имелись, иначе не было бы нескольких десятков изумлённых пар глаз, направленных в мою сторону. Вот только среди всех этих глаз я увидела одни, которые особенно врезались в память. Раскрасневшиеся от слёз, они смотрели на меня с благодарностью. Но судьи должны быть беспристрастны. А потому я, едва заметно кивнув женщине, испытавшей горе, которого никому не пожелаешь, поднялась из-за стола, чтобы уйти.

Я слышала перешёптывания за спиной, наблюдала растерянность в облике прокурора, который теперь нервно вытирал лоб платком и, казалось, готов был грохнуться в обморок. Но я сделала всё правильно. В этом я не сомневалась ни минуты.

Чудовище наказано. Монстр, что оборвал сразу две жизни, получит по заслугам. Теперь уж точно, ведь далее дело пересмотру не подлежит.

Стащив с плеч мантию, я повесила её на вешалку и замерла в короткой, тяжёлой задумчивости.

А что дальше?

Они не простят.

Исмагилов этого так не оставит, и мне спокойная жизнь не светит, пока эта мразь топчет землю. Пусть и за решёткой.

Плевать.

Родственников у меня нет. А значит, и рычагов давления со стороны агрессора. И если тварь станет мстить, то напрямую. Здесь уж я буду готова дать отпор. Всякое в жизни бывало.

Можно ли было смягчить приговор?

Нет. Нельзя. Чудовище убил беременную жену в пьяном угаре. И не просто убил. А жестоко расправился. До сих пор перед глазами стоят фотографии материалов дела. Многое я в жизни повидала, но такое. Такое мог совершить только нелюдь. И тридцать лет строгача Рустаму Исмагилову — меньшее, что я могла сделать для общества.

— Анна Сергеевна! Анна Сергеевна! — услышала я крики журналистов, едва успела выйти на крыльцо городского здания суда. — Это правда, что Рустам Исмагилов — глава местной мафии — угрожал вам прямо в зале суда?

— Как вы прокомментируете приговор?

— Вы не боитесь последствий?

Я не отвечала ни на эти, ни на множество других дурацких вопросов. Боже, конечно, мне было страшно. Я одна. Совсем одна все эти годы стояла против мира, в котором правили другие законы, кодексы и ценности. Мне говорили не лезть туда все, в ком крепло здравомыслие. Мы и они — две разные вселенные. И суд над такими, как Исмагилов, возможен лишь при широкой огласке преступления. Оно его получило благодаря тому, что супруга этой крысы была популярным блогером, и нападение произошло, когда Диана вела прямой эфир. Полмиллиона человек увидели и услышали в тот вечер много того, что потом разлетелось через мессенджеры и социальные сети. И именно огласка помогла добиться жёсткого приговора в первый раз и ещё более жёсткого после подачи адвокатами Исмагилова кассации.

Лучшие адвокаты не помогли ему. Потому что жажда справедливости, помноженная на ярость человеческую, оказались сильнее.

Толпа с транспарантами встречала участников заседания. И когда в дверях появился осуждённый под конвоем гвардии, страшный и неукротимый рёв заполнил округу.

Полиция с трудом справлялась. Люди желали порвать гниду, уничтожить его на месте, но подобное было бы слишком лёгкой карой для этого выродка.

Я успела сесть в машину, когда живая волна хлынула к крыльцу, проклиная убийцу. Наблюдая народный гнев в его неописуемом величии, я на миг поймала глазами животный оскал и полный яростного обещания взгляд убийцы.

Испугалась. Но лишь на долю секунды. Видела я уже таких. Не раз со мной пытались счёты счести. В девяностые даже довелось в больнице несколько месяцев пролежать с множественными переломами и отбитой почкой.

Что ж, Фемида — богиня правосудия. А богам положено приносить жертвы.

Значит, пока бьётся сердце, я продолжу работать.

— Домой, Сергей Эдуардович, — глухо проговорила я, обращаясь к водителю, после чего ниссан стал выезжать с парковки.

В тишине и под мерный шум мотора я не сразу услышала голос водителя.

— Анна Сергеевна, — сказал он, всматриваясь в зеркало и вылавливая моё внимание, — я говорю, может, лучше в дачный посёлок пока? На время.

— Зачем? — не поняла я и нахмурилась. — У меня ведь нет дачи.

— Зато у меня есть. Я там не бываю почти. Но дом добротный, даже в холода жить можно. Бурю переждёте и вернётесь потом, а я буду продукты привозить.

Поняв, наконец, что обо мне пытаются позаботиться, я даже обрадовалась немного и заулыбалась. Но вовремя вернула лицу сдержанное выражение.

— Спасибо тебе, Сергей Эдуардович. Но эта буря утихнет ещё не скоро, и в покое меня не оставят. Бояться и убегать не в моих правилах.

— Тогда, может быть, я подежурю где-нибудь недалеко от вашего подъезда? Мало ли что, среагирую, вызову полицию.

— Прекрати, — сказала я требовательно. — Как приедем, домой езжай. Нина ждать будет, волноваться. И не мальчик ты уже по ночам в засаде сидеть. Я справлюсь. Спасибо тебе.

Посмотрела на Сергея с благодарностью. А ведь он один из немногих годами работал со мной бок о бок. Старше меня всего на десять лет, он всегда казался мне, сироте из детдома, почти что отцом. А потому ужасно не хотелось подвергать опасности этого замечательного человека, который на днях готовился отметить солидный юбилей.

Шестьдесят лет.

Наблюдая, как с каждым годом прибавлялось седых волос в бороде этого мужчины, я судила о собственном возрасте. И с трудом верилось, что сама уже полвека отходила по грешной земле.

А ведь мы многое вместе пережили. На всю жизнь я запомнила, как пятнадцать лет назад Сергей гнал по ночному Подмосковью, спасая меня от мстителей очередного осуждённого братка. Те палили в нас, превратив в решето прежнюю служебную машину. Но мастерства моему спасителю и тогда было не занимать. А потому мы сумели оторваться. А вскоре гадов скрутила полиция.

— До среды мне твои услуги не понадобятся, — проговорила я, когда машина остановилась возле моего подъезда. — Нам обоим отдохнуть бы не мешало. Нервотрёпки было достаточно.

— Хотя бы до квартиры провожу…

— Не надо, — остановила я порыв мужчины. — Уж до квартиры дойду как-нибудь. Привет Ниночке передавай и ребятам.

С трудом скрывая недовольство, Сергей кивнул и положил руки руль.

— Если что, звоните, Анна Сергеевна, — велел он. — В любое время.

— Хорошо, — пообещала я, после чего захлопнула дверь, помахала мужчине, изображая смелую безмятежность, и, развернувшись, пошла к дому.

Не знаю, почему отказалась, чтобы он меня провожал. Наверное, подсознательно уже ждала чего-то. И не хотела подвергать риску того, кто мог пострадать из-за моего нежелания мириться с навязанной системой. Системой, где прав тот, кто держит в страхе города, тот, чьего лица вы не узнаете и пройдёте мимо до тех пор, пока оно случайно не засветится в сети под заголовком чудовищного преступления.

Лишь когда дверь квартиры закрылась за моей спиной, и я заперла её на все замки, стало чуточку спокойнее. Но сердце всё же продолжало бешено стучать, даже когда Тиса — сиамская кошка, которую я семь лет назад подобрала на улице — стала тереться о мои ноги. Не включая свет по выработанной годами привычке, чтобы не привлекать внимания, я подошла к окну и с облегчением обнаружила пустоту там, где мы только что прощались с водителем. Он уехал и правильно сделал.

Наверное, я сама уже как эта самая кошка, что жалобно мяукала, пока я накладывала ей корм, ловко научилась видеть в темноте. Позже я сяду за ноутбук просмотреть текущие дела под мерное мурлыканье моего пушистика. Но не сейчас. Сейчас нужно успокоить мысли и отдышаться.

В памяти то и дело всплывал образ женщины, выплакавшей, наверное, все слёзы. И, казалось, я вынесла приговор не для вселенского равновесия или по ещё каким-то глобальным причинам. Я засадила за решётку ублюдка, чтобы матери Дианы стало чуточку легче. Конечно, это не вернёт ей дочь, но она хотя бы будет знать, что подонок, привыкший к безнаказанности и к тому, что его желания исполняются по щелчку пальцев, получил по заслугам.

Свет так и не зажёгся в моей квартире в тот вечер. Смартфон я отключила сразу же как отписалась Сергею, что благополучно добралась. А когда пришло время ложиться, приняла таблетку, без которой уже много лет не могла нормально заснуть, и забылась в надежде, что тяжесть в голове развеется к утру. Но нет. Мучительные сновидения не дали телу отдыха, новый день не предвещал успокоения, а голова будто ещё сильнее разболелась.

К обеду стало совсем невыносимо, и решив выйти на свежий воздух, я кое-как привела себя в порядок, надела плащ и покинула свою огромную, но пустую квартиру, предварительно осмотрев лестничную площадку через установленную в глазке камеру.

Лифт приехал быстро. Когда створки его с гудением раздвинулись, я увидела перед собой человека. Одетый во всё чёрное и в балаклаву, скрывающую почти полностью лицо, он меньше всего походил на случайного соседа, решившего выйти на прогулку.

Я не стала ждать, что он сделает. Рванув с места, вознамерилась бежать к лестнице. Но человек оказался быстрее. А руки в перчатках с профессиональной ловкостью мгновенно захватили меня в тиски. Одна рука сжала локтем рёбра под грудью, вторая до боли заткнула рот. Я не могла даже закричать, чтобы позвать на помощь.

Что-то звякнуло прямо у меня над ухом, и только когда холод металла коснулся шеи, я поняла, что это нож.

— Те, кто переходят дорогу Исмагиловым, живут мало, — проговорил он с сильным акцентом. — Это тебе за брата, старуха.

Успела лишь всхлипнуть, когда горло пронзила жгучая боль, и я стала захлёбываться в попытке набрать воздуха.

Быстро теряя сознание и ощущая, как намокла одежда от хлынувшего из раны потока, я поняла, что это конец.

Издав жалобный хрип, упала на четвереньки и стала заваливаться набок. Как вдруг над головой грянуло так, что на миг я пришла в себя. Но подняться уже была не в состоянии. Повалившись набок, устремила взгляд к потолку и на мгновение увидела над собой изумлённого Сергея, а у него в руке дымящийся пистолет. Стоявший позади человек, гаркнул что-то неразборчивое на незнакомом мне языке, а следом эта громадина рухнул прямо на меня.

В ту же секунду я отключилась.

Глава 2

Не знаю, сколько длилось это забытьё. Но когда я начала приходить в себя, осознание всего произошедшего стало медленно возвращаться. Я понимала, что лежу в темноте, но при этом чувствовала на себе чьи-то руки. Я судорожно прижала трясущуюся ладонь к горлу, и обнаружив, что раны нет, что дышу ровно и ничего не болит, не веря собственным ощущениям, ахнула.

Как такое возможно?

И всё же, кто-то придавливал меня к месту, а спиной я ощущала уже не плиты подъезда, а что-то мягкое. Будто лежала в постели.

Больница?

А что ещё после такого нападения?

— Сергей Эду…, застонала я. — Сергей, где я?

Тот, кого я приняла на водителя, заёрзал активнее, и мне не показалось. Его рука схватила меня за ногу выше колена и поползла вверх с прямолинейным намерением, сомнений в котором не оставалось.

Нет, Сергей не мог. Это не он!

Я вздрогнула и попыталась сфокусировать взгляд. Темнотой меня не напугать — увижу всё, что надо увидеть и даже больше. И я увидела. Отвратительное лицо, искажённое похотью. Утопающие в складках толстых щёк крохотные глазки, гнусная улыбка при участии до жути кривых зубов. Это что, родственничек Исмагилова? И он пытается надо мной надругаться?!

Придя в ужас, я извернулась и, упёршись локтями в грудь мужчины, рявкнула, отталкивая его:

— Пошёл к чёрту, выродок!

И не то, чтобы я сильно толкнула его. В моём положении это было сложно сделать. Но мужчина внезапно отстранился, а в глазах его застыл испуг. Нет, не испуг. Ужас.

— Как это? — спросил он с нескрываемым отчаянием. — Не может быть. Нет! Нет! Я не то хотел! Ты не поняла! Катрин, девочка моя, прости! Меня, наверное, чем-то опоили. Нет! — мужчина резко схватился за живот и сложился пополам. — Пощади! Пощади! На помощь! Роже! Пауль! Убивают! Зовите доктора! Доктора!

Я не понимала ровным счётом ничего из происходящего. Какой Пауль? Кого убивают? А тем временем человек уже сполз с постели на пол и бился теперь в конвульсивном припадке, хватаясь за горло и издавая хрипы.

Подскочив на постели и оглядевшись, я поняла, что не узнаю комнату. И мне бы броситься к двери, чтобы позвать на помощь, но где бы эту дверь найти? Вокруг имелась нелепая для века нейросетей и роботов-доставщиков старинная мебель, резной шкаф, буфет, стол и стулья с витыми ножками, стеллажи вдоль стен с множеством горшков и ваз неясного предназначения. И только когда вдалеке из щели в стене забрезжил скудный свет, я поняла, где всё это время располагался выход из комнаты.

— Хозяин? — услышала я скрипучий старческий голос. — Хозяин, о, Духи! — худощавый сгорбленный старик в длинной сорочке, со свечой и в ночном колпаке шагнул в комнату и изумлённо ахнул, увидев толстяка, который содрогался, лёжа на полу, а изо рта его вытекала пена.

Как ни странно, я пришла в себя первой.

— Зовите врача! — крикнула я, не узнавая собственный голос. — Скорее!

Незнакомец едва не выронил подсвечник, который всё это время удерживал дрожащими костлявыми пальцами. Неуклюже развернувшись, он кивнул мне и высунувшись в коридор, закричал:

— Роже! Роже! Где ты, бездельник?! Спеши и позови месье Плежу! Хозяин умирает!

Я услышала торопливые, тяжёлые шаги. А когда в комнату заглянул здоровенный детина со взъерошенной копной на голове, чуть смехом не подавилась. Боже, куда я попала? Один карикатурнее другого.

И всё же ситуация вырисовывалась невесёлая. А когда парень, вместо того чтобы бежать за доктором изумлённо уставился на меня, он мигом получил по голове костлявым кулаком. Тогда только Роже опомнился и скрылся в коридоре, успев ещё и пинка заработать от деда для пущего разгона.

Я не успевала за событиями, творящимися вокруг. И даже не сразу поняла, что мужчина на полу перестал двигаться. Он и дышать как будто перестал. И тогда только я соскочила с кровати, на которой, как на пьедестале, стояла всё время, пока разворачивалось действо.

Упав на колени перед человеком, я прижала руку к его шее. Пульса не было, да и выглядел бедолага характерно для того, кто встретил скоропостижно биологическую смерть.

Старик в колпаке присел напротив меня, пододвигая ближе подсвечник. И когда на лицо умершего лёг свет, меня передёрнуло.

Смерть, конечно, никого особо не красит, но этот тип, судя по всему, и при жизни не блистал привлекательностью. Отёкшее лицо, плешивая голова, устремлённые в потолок глаза, которые скрывали опухшие веки, кривые, да ещё и жёлтые с чернотой зубы. Преотвратительнейший тип. И после того, что он намеревался со мной сделать, я была твёрдо уверена в соответствии книги обложке.

— Зачем он приходил к вам ночью, мисс Бежон? — спросил старик.

По его округлившимся глазам ясно стало, что тот совершенно искренне не понимает.

Я пожала плечами.

— Полагаю, несложно догадаться. Мужчины обычно посещают покои дам глубокими ночами с одной целью.

— Невозможно! — ахнул старик. — Он ведь был вам как отец, госпожа Катрин!

Ну, видимо, ключевое слово здесь «как», и оно многое объясняет. Вот только не знаю я его. На роль защитника, которому можно было довериться, в моей жизни уже имелся человек. И это точно не тип, распластанный на полу.

— Почему вы зовёте меня Катрин? — спросила я, начиная раздражаться.

Мужчина отпрянул испуганно.

— Госпожа Бежон! Помилуйте. Как же мне ещё вас называть?

Так, приехали. Госпожа, значит. А ничего, что господа все в семнадцатом году закончились? И что вообще происходит?!

Точно! Нужно Сергею позвонить! Не исключено, что это по его указке меня в этот санаторий затолкали с персоналом, который именно сегодня косплеит дореволюционную Францию. Надо же, Бежон. И как натурально играет.

Я подпрыгнула с пола и кинулась к стоявшей возле кровати тумбе, но ни на ней, ни в её полках не находилось ничего даже близко похожего на гаджет. Предметы, на которые натыкались руки, были мне незнакомы. Костяной гребень, шкатулки с украшениями, стопочки платков с кружевом по краю.

Чертовщина какая-то.

Кинувшись от стола к шкафу, растворила его и стала искать своё пальто. Я ведь в нём была, когда меня ранил братец Исмагилова. Но нет. Ничего даже близко напоминавшего серый драп не имелось в этой кладовой заношенных платьев, принадлежавших, по-видимому, средневековой крестьянке. Я даже на секунду о пальто забыла, поразившись тому, насколько правдоподобно здесь всё устроено.

— Что вы ищете, госпожа? — спросил Пауль, поднимаясь с пола. — Позвольте помочь.

— Телефон. Я ищу свой телефон. Вы, случайно, не знаете, куда его убрали?

Повернувшись к старику, встретила побледневшее лицо и испуганные глаза человека, осенявшего себя странным знамением. Сектант, что ли? Этого ещё не хватало!

Поняв, что от человека в спальном колпаке я ничего вразумительного не добьюсь, направилась к стоявшему рядом со шкафом комоду. Но пришлось замереть на полпути. Медленно повернув голову, я упёрлась взглядом в отражение. Красивая блондинка со светлыми глазами и с пышными формами, которые легко прикрывала тонкая сорочка, смотрела на меня сквозь зеркало сначала решительно, но как только я заподозрила неладное, лицо красотки озарил ужас.

Я махнула рукой — блондинка ответила. Шагнула — отступила и девушка. А когда я твёрдо осознала, что смотрю на себя, грудь сдавило необъяснимым жаром, от затылка по всему телу потёк озноб, а ноги перестали держать тело.

Последнее, что помню перед тем, как грохнулась в обморок, был крик старика и его руки, не давшие мне упасть на пол.

Глава 3

Резкий аммиачный дух включил мой разум. Но только не желание мириться с происходящим. Секунды после пробуждения я ещё пребывала в смутном понимании событий. До того, как надо мной пытался надругаться жуткий тип и до того, как в зеркале отразился кто угодно, только не я. Это был сон. Кошмар. А значит, сейчас я окажусь дома. Или, что более вероятно, в больнице после тяжёлого ранения.

Мысли эти пролетели в голове стремительно. Буквально за секунду. А когда я открыла глаза и увидела профиль пожилого человека, сидевшего на краю моей постели и сосредоточенно копошащегося в небольшом чемоданчике, на миг испытала облегчение. Но когда огляделась и увидела всё ту же комнату со старинной мебелью, едва не завыла.

В комнате прибавилось народу. Толстяка, который теперь будет сниться мне в кошмарах, к этому времени подняли на носилки двое мужчин и, грубо переговариваясь, понесли к двери. Ещё один — рыжий и одетый во всё чёрное — стоял возле окна ко мне спиной. Он не проявлял никакого участия. И это его равнодушие немного настораживало.

Когда человек, который сидел возле меня, нашёл, наконец то, что искал, он встряхнул руку и склонился, прижимаясь трубкой к моей груди. Именно трубкой, какие в старину применяли врачи до тех пор, пока фонендоскоп не изобрели. Я даже опешила.

— Ну что ж, — заключил седовласый эскулап. — Могло быть и хуже. Но вы крепкая, госпожа Катрин. Как себя чувствуете? — мужчина вздёрнул седую, кустистую бровь и глянул на меня с добродушной улыбкой.

— Я? — переспросила глупо, всё ещё сопротивляясь невозможному.

Доктор нахмурился. Коснувшись моего оба, он покачал головой.

— Вам определённо стоит полежать пару дней в постели, дорогая. За вами есть кому ухаживать?

— Есть, господин доктор! — пробасил кто-то из-за моей спины, и только тогда я увидела того, кого называли Роже и посылали за врачом, прежде чем я отключилась. Стоп. То есть, оказавшись в бреду, я упала в обморок и снова очнулась в бреду? Бред какой-то.

— Угомонись, ты, увалень, — проворчал худой старик, чью спальную сорочку теперь прикрывал длинный потёртый халат. — Что подумают о госпоже? Ухаживать он собрался. Мы присмотрим за мисс, доктор Плежу. Не беспокойтесь. Я лично проконтролирую, чтобы никто не тревожил хозяйку.

Мужчина выпятил грудь и гордо вскинул острый подбородок. Выглядело это одновременно забавно и мило, отчего я даже улыбнулась, забыв, что пребываю в каком-то стойком сновидении внутри сновидения.

Это же как меня заклинило? Или всё происходило на самом деле? Да ну, быть не может. Хотя почему нет? Ощущения очень даже реальные, и нашатырь такой ядрёный, что с того света вытащит. А это значит, я попала. Попала конкретно и неизвестно, куда.

От размышлений отвлёк голос человека, который резко развернулся и подошёл ближе, остановившись в паре шагов от моей кровати. Рыжий, долговязый, в строгом, чёрном костюме, он вызывал взаимное недоверие и напоминал своим старинным одеянием агента тайного сыска из фильмов про революцию.

— Присматривать ни за кем не придётся, — сказал он твёрдо. — Мисс поедет с нами.

— Куда это? — возмутился Пауль. — И зачем?

— Мисс Бежон подозревается в убийстве.

Даже доктор перестал воевать с замком чемодана, который удерживал на коленях, и удивлённо уставился на мужчину.

— У вас не более четверти часа, чтобы собраться, — продолжил рыжий, глядя на меня теперь оценивающе, отчего захотелось сильнее прикрыться одеялом.

Он развернулся на каблуках и стремительно вылетел из комнаты, тогда как в ту же секунду здесь воцарились его помощники с видом людей, готовых созерцать мои сборы из первого ряда. Два амбала остановились возле стены и с каменными лицами встали по стойке смирно, сцепив перед собой руки и расставив широко ноги.

Роже и Пауль переговаривались, не скрывая волнения.

— Немыслимо! — ворчал старик. — Увозить молодую, незамужнюю девушку неизвестно куда! Это недопустимо!

Парень кивал его словам, тогда как врач, совладав с чемоданом, поднялся и сказал упавшим голосом:

— Мне известен этот тип, господа. И ничего хорошего его приход не предвещает. Если смертью месье Клемансо занялась инквизиция, дело плохо.

— Да что вы?! — ахнул Пауль. — Мы не отдадим этим зверям госпожу! Пускай и нас забирают!

В подтверждение слов Роже сжал кулаки и выпятил грудь, готовый кинуться в бой и сразиться, с кем скажут.

Амбалы молчали равнодушно и даже не глядели в сторону моих заступников, тогда как я уже встала и с некоторым безразличием перелистывала стопки платьев в шкафу. Прикрывшись от зрителей дверцей, выудила в ряду однообразных нарядов одно скромное на вид платье из тонкой шерсти и натянула его прямо поверх сорочки, край которой выглядывал теперь на уровне декольте и из-под рукавов. По сути, платье больше походило на сарафан, и я в нём ну никак при всём желании не могла воспринимать себя госпожой. Да я бы и в золотой парче своего мнения не поменяла.

Поправив ворот, рукава и встряхнув длинные пшеничные волосы, я с грустью посмотрела на своё отражение. Спасибо, конечно, мироздание, за шанс прожить вторую жизнь, вот только ничего хорошего из этого не выйдет. Тем более что я арестована и ждёт меня, судя по всему, незавидная участь. Потому что, как бы хорошо я ни знала законы, то были законы Российской Федерации, и здесь они не имели силы.

Какая злая ирония. По всему новую жизнь мне выдали в наказание за гордыню. Потому что я слишком возомнила о себе, легко вершила человеческие судьбы. В том, что всё это имеет кармическую подоплёку, почему-то не оставалось сомнений.

Подойдя к взволнованному Паулю, я протянула ему руку, а когда старик недоумённо оглядев меня, неуверенно подал свою ладонь, сказала, пожимая её:

— Не нужно беспокоиться, месье Пауль. Сейчас я уйду, мы выясним все недоразумения с властями, а когда это случится, я бы хотела найти вас в добром здравии и таком же расположении духа.

Переведя взгляд на Роже, который даже перестал неуклюже топтаться и смотрел на меня, открыв рот, продолжила:

— Всего хорошего, друзья. И спасибо вам за такую искреннюю поддержку.

Мне самой слабо верилось в эти слова, но хотелось хоть немного обнадёжить людей, которые единственные здесь за меня волновались. И всё же до слуха донёсся шёпот, когда старик недоумённо бросил мне вслед:

— Ты слышал, Роже? Госпожу, что, подменили?

Покинув комнату, я оказалась возле лестницы, которая вела вниз. По обе стороны от меня короткий коридор вмещал по паре дверей, таких же, как та, из которой я вышла. Это был не простой дом, что ясно показала обитель Катрин Бежон. Выкрашенные в нежный, персиковый оттенок стены, белёные потолки, рамы высоких окон, выточенные из светлого дерева, почти что парадная лестница. Нет, я оказалась вовсе не во дворце. Но если судить по интерьеру и мебели, попала своими фантазиями в прошлое. А поселилась в доме не менее чем барона.

Усмехнувшись мыслям, спустилась на первый этаж и уже издали заметила рыжего. Он подпирал собой косяк парадного выхода и что-то сосредоточенно изучал, всматриваясь в предмет, который светился в его руках. Ну точно, телефон! Значит, этому миру со старинными нарядами и мебелью не чужд прогресс? Правда, розеток я за всё это время не увидела, а обилие свечей указывало на полнейшее отсутствие электричества, без которого ни один телефон работать не сможет.

Хмыкнула, видимо, звонче, чем надо. Прекратив гипнотизировать гаджет, мужчина повёл рукой, заставляя предмет исчезнуть. Прям вот так, на глазах. Я даже ахнула. Вот это ловкость рук.

Рыжий мотнул головой, заставляя меня следовать за собой. Я лишь пожала плечами, но покорилась. К чему сопротивляться? В прошлой реальности это всегда только усугубляло положение подозреваемых.

Мельком, но мне всё же удалось разглядеть первый этаж. Он отличался от второго, и меньше всего я ожидала увидеть здесь прилавок с толстой амбарной книгой на столешнице и множеством глиняных горшков, выставленных по стеллажам вдоль стен. Это был самый настоящий магазин глиняных горшков, часть которых даже имела красочный узор. Что ж, если это магазин, то дела у владельца шли неплохо.

Не особенно удивилась, когда, возле крыльца показался экипаж, запряжённый двумя лошадьми. Раз уж мы в условном прошлом, то конный транспорт вполне объясним. Оглядевшись, обнаружила себя на довольно оживлённой улице среди симпатичных домиков, напоминавших старую Европу.

Над крыльцом каждого из них имелись вывески. Пекарни, магазины одежды и цветов, мастерские по изготовлению ножей, ключей, обуви, парикмахерские, цирюльни и ателье. Был даже магический зал некоей мадам Лярош — предсказательницы, а ещё — магазин со шляпой ведьмы над входом. Вывеску я, правда, не успела прочитать.

Несмотря на зябкое утро, улица шумела. Открывались и закрывались двери со звоном колокольчиков, а когда мимо меня прошла полная женщина с двумя бидонами и в сарафане, похожем на мой, я кивнул в ответ на её приветствие.

— Куда вы, Катрин? И где месье Клемансо? — дама остановилась и недоверчиво скосила взгляд на рыжего, который стоял, скрестив руки, с недовольным видом возле распахнутой двери экипажа и постукивал каблуком высокого сапога по бордюру мостовой.

Пожав плечами, я собиралась ответить, но меня опередили.

— В экипаж, мисс Бежон, — процедил инквизитор. — И поживее. Иначе мне придётся применить силу.

Когда из-за моей спины выросли его помощники с каменными лицами и оттеснили изумлённую женщину, я смиренно зашагала к экипажу. Троица влезла следом. Братки уселись по обе стороны от меня, а рыжий напротив. Конечно, перспектива лицезреть его весь оставшийся путь не радовала, но кто бы меня спросил? Не желая встречаться с ним взглядом, уставилась в окно на дом, из которого меня только что забрали, и в последний момент, прежде чем экипаж тронулся с места, прочитала вывеску над дверью: «Франсуа Клемансо. Гончарная мастерская».

О том, что мастерская именно гончарная, пришлось догадываться, потому что в названии не хватало букв.