Kitabı oxu: «Он-Лайн»

Часть I

ИИ не сделает нас счастливее — он

лишь покажет, как мы одиноки.

<b>Дж. Франзен</b>

Пустыми глазами я смотрела в телефон, зажав пальцем экран, чтобы тот не потух. В голове звучали отголоски чужих фраз: ты мне не интересна, ты мне не нужна. Ты... Я! И это всё про меня. Обо мне. От того, с кем я хотела просыпаться по утрам. Но наши желания не совпали: он звал меня только тогда, когда ему было скучно. И я бежала, бросала все дела и отвечала: «Конечно, приду!» и «Нет, не занята». А теперь у меня остались только скриншоты переписок, потому что диалоги удалены в двухстороннем порядке — не мной, — а я в отместку заблокировала его номер во всех мессенджерах. На один день, потом снова вытащила из чёрного списка. Вряд ли я когда-нибудь напишу ему — надеюсь, гордость не позволит. Или Кристина. Но вот сообщение от него всё равно ждала...

— А-у-у! — позвала меня подруга, — ты уснула?

Я посмотрела на неё, продолжая зажимать пальцем экран.

— Что нового хочешь там увидеть? — скривилась Кристина, подсаживаясь ближе.

— Не знаю, — пожала плечами я, откладывая телефон.

— Надеюсь, ты заблокировала его?

Я пристыженно опустила голову и соврала:

— Да.

— Точно?

Я отвернулась к окну, рассматривая прохожих — почти правдоподобно делала вид, что меня это увлекает. Мимо прошла женщина в строгом брючном костюме лимонного цвета, придерживая телефон плечом. Навстречу ей проплыл робот-доставщик — спешит к кому-то с завтраком, наверное. Я вздохнула и посмотрела на подругу.

— И почему это я тебе не верю?! — фыркнула Кристина.

Будь мне двадцать, эти попытки отвлечь меня могли бы сработать, а в тридцать всё иначе: ты не видишь будущего и цепляешься за прошлое, которое кажется привычным, хоть и утопичным. В тридцать ты уверена, что лучшие годы уже прошли, а начинать что-то с нуля — поздно.

— А вдруг...

Она нахмурилась и вздохнула:

— Вдруг что? Он тебя бросил, ясно дав понять, что не видит тебя даже своей девушкой, что уж говорить о семейной жизни! Что ты ещё хочешь от этих недоотношений?

Ничего не ответив, я опять потянулась к телефону, но Кристина перехватила его.

— Пожалуйста... — взмолилась я, зная, что она сейчас сделает.

— У тебя начинается новая жизнь без всяких мудаков и уродов! — Кристина провела по экрану. Всего несколько действий, и она протянула мне телефон обратно.

Всё равно разблокирую его, когда вернусь домой, подумала я, забирая телефон. Низко. Наверное, ниже пасть уже некуда. Хотя нет, есть куда: начать умолять его дать мне ещё один шанс... Шанс на что? Доказать, что я хорошая? Что я важна и нужна?

Кристина резко выхватила телефон из моей руки.

— Эй? — напряглась я.

— А ты зарегистрировалась в новом приложении для знакомств?

Я помотала головой:

— Не надо...

— Надо! Надо переключиться. — Она уже качала приложение.

— Не хочу! — запротестовала я, потянувшись к телефону.

Кристина отодвинулась и повернулась боком, чтобы я даже не заглядывала в экран.

— Одно свидание с адекватным персонажем, и всё вернётся на круги своя, — со знанием дела объясняла подруга, заполняя вводные данные. — Рост? Цвет глаз?

— Метр шестьдесят пять, голубые, — отрапортовала я.

— Да не твой, глупышка!

— А чей?

— Твоего идеального мужчины, конечно же! — Кристина наконец оторвалась от экрана и взглянула на меня. — Ну что?

Естественно, перед глазами маячил образ бывшего, но он точно не походил на моего идеального мужчину — ни ростом, ни цветом глаз.

— Хорошо, — Кристина опустила голову, — два метра, карие. Возьмём за прототип Сэма Винчестера1¹. А-а! Ещё длинные волосы.

Я закатила глаза.

— Что? Ещё скажи, что я неправа! — Кристина, невинно улыбаясь, протянула мне телефон: — Готово.

Я спрятала его в задний карман джинс, чтобы она больше не дотянулась. Что ж, прибавилась ещё одна задача по возвращению домой — удалить приложение...

— Даже не вздумай разблокировать его и удалять приложение! — Кристина, точно прочитав мои мысли, пригрозила пальцем, а потом резко сменила кнут на пряник: — Ещё кофе? Или, может, бокал шампанского?

— Сейчас утро! — напомнила я.

— И? — Она подняла руку, подзывая официантку.

— И понедельник.

— Думай быстрее, пока не подошла...

— Кофе, — успела сказать я, и у нашего столика появилась молодая девушка в фартуке с логотипом кофейни.

— Два бокала просекко, — бросила ей Кристина и показала рукой, чтобы та не медлила.

— Что?! — вскрикнула я.

— Да не будь такой занудой, Рори! — Кристина снова придвинулась ко мне и стиснула в объятиях.

Мы знакомы с университета, жили в одной комнате общежития. Я дошла до диплома, а Кристина свернула с третьего курса в семейную жизнь. Ей нравится быть женой и мамой — она на своём месте, а я в вечном поиске себя. Кажется, я просто не определилась, чего хочу — каких отношений, какую работу. А Кристина — полная моя противоположность: никогда не сомневается в своих действиях. Красивая, уверенная, смелая, а я в нашем союзе та самая серая мышка, которая заглядывает ей в рот и тенью плетётся рядом.

— Ну хватит уже загоняться! — Кристина протянула мне бокал.

— А как на это отреагирует Саймон? — попробовала образумить её я.

— Ты же знаешь, когда я пьяненькая, во мне столько огня, — она подмигнула мне, потом сделала один глоток, наблюдая за мной.

Я вздохнула и тоже пригубила просекко.

— Вот и умничка! — Кристина послала мне воздушный поцелуй. — Пообещай мне вот что...

— Начинается! — Я закрыла глаза, чтобы не видеть ухмылку на её довольной физиономии.

— Ничего сложного: всего лишь не удалять приложение и не разблокировать этого мудака.

— Его зовут...

— Да мне всё равно, как его зовут! — перебила Кристина, откидываясь на спинку дивана.

Я ничего не ответила. Конечно, неприятно, что мой выбор, пусть и в прошлом, критикуют. Но я понимала, что Кристина права — это имя мне лучше забыть. Как и связанную с ним историю.

— Чтобы новое имя начиналось с большой буквы, нужно после предыдущего поставить точку, — с умным видом заметила она.

— Ну хватит нравоучений! — взмолилась я.

— Ещё просекко? — Кристина быстро заморгала.

— Строить глазки будешь мужу, а со мной это не сработает...

Не успела я договорить, как Кристина уже показала официантке жест «повторить», а потом два пальца.

***

После трёх бокалов просекко, — Кристина и на третий меня уговорила, хотя после второго я уже была на всё согласна — я почувствовала лёгкость, но вплоть до того момента, пока не вернулась домой.

Прижимаясь спиной к двери, я вздохнула. В заднем кармане завибрировал телефон. Первой мыслью было, что это то самое сообщение, но на заблокированном экране высветилось другое имя с иконкой незнакомого приложения.

— Вряд ли он будет искать пути обхода блокировки, — промямлила я.

Оттолкнувшись от двери, я сбросила кроксы и прошлёпала в ванную смывать макияж. В образе городской сумасшедшей — скинни, растянутая домашняя футболка на три размера больше, кроксы, а завершением был пучок, стянутый на макушке, зато с макияжем — я отправилась выпить кофе с подругой днём, а вернулась поздним вечером после трёх бокалов просекко. Есть не хотелось, хотя я не завтракала и не обедала. Сделала вид перед Кристиной, что цезарь с креветкой очень кстати, но даже его не доела, и пока подруга отлучилась в уборную, я отдала официантке почти полную тарелку.

Когда чистила зубы, телефон оповестил об ещё одном сообщении из приложения. Я вздохнула и свободной рукой разблокировала экран.

«Ничего страшного, если у меня зелёные глаза?» — прочитала я и поморщилась, не понимая, о чём речь. Я пролистала вверх: «Привет! Не против». Понятнее мне не стало, пока я не увидела, что запрос на общение отправила я с сообщением «Привет, не против познакомиться поближе?».

— Чёрт! — выругалась я, но с зубной щёткой во рту получилось «Форт!». Я сплюнула в раковину и пробубнила: — Давно б убила её, если б так сильно не любила!

Я сполоснула рот и прошла в спальню мимо кухни, где в холодильнике уже давно мышь повесилась. Стянув скини, я нырнула под одеяло, нащупала пульт и включила телевизор фоном. Я запрокинула голову, сомневаясь, отвечать ли мне тому, кого подруга сочла подходящим, или сразу же удалить свою анкету и приложение.

«Мне так неловко...» — начала я и стёрла.

«Это писала моя подруга...» — снова стёрла. Что за детский сад!

Я закатила глаза и напечатала: «А рост два метра?»

Под именем сразу же появилось «печатает...». Я уставилась в экран.

«Ну почти...» — пришёл ответ, а после: — «Два метра и один сантиметр».

Я удивлённо заморгала.

«Перебор?» — увидела следом, и быстро напечатала: «Нет-нет, я просто... никогда даже рядом не стояла с такими высокими».

«Ну что ж, всё бывает впервые» — так банально, но я отчего-то улыбнулась и перешла на фотографию профиля, рассматривая собеседника.

«Дай угадаю, какой вопрос сейчас возник в твоих мыслях», — всплыло сообщение. Я снова ощутила, как уголки губ взметнулись вверх. Следом: «А он настоящий?»

Я рассмеялась и отправила смеющийся эмодзи в ответ.

«Угадал!» — написала я и вынырнула из-под одеяла. Захотелось выпить кофе. А возможно даже с чем-то. Или, может, пиццу заказать?

«А ты настоящая?»

«Сейчас не такая красивая, как на фото профиля», — призналась я, взглянув на настенные часы. Глупая привычка, когда в руке телефон. Я перешла в приложение доставки и стала выбирать пиццу.

«Я за естественную красоту. В домашней растянутой футболке и с пучком на макушке».

— Как банально, — усмехнулась я и быстро напечатала ответ: «Вряд ли бы ты сделал выбор в пользу этого, если бы перед тобой сидели две: одна в футболке и с пучком, а другая — в облегающем платье с безупречной укладкой и красной помадой на губах».

«Если это будет один человек, то я готов лицезреть оба образа», — ответил Лайн.

«Лайн — это твой псевдоним?»

Лучше сменить тему. Я себя красавицей не считала, а на любые комплименты первой реакцией было... желание извиниться.

«Нет, настоящее имя», — ответил он.

«И чем ты занимаешься?»

«Ай-ти».

«А я преподаватель языка и литературы».

«Именно так и написано у тебя в профиле». — И следом: «Нравится?»

«Язык и литература — да, преподавать — нет».

В дверь позвонили. Наверное, приехала моя пицца. Я оставила телефон на столе и пошла открывать. Конечно, хотелось, чтобы на пороге оказался бывший, который не дозвонился и пришёл поговорить лично, но это был курьер. Я забрала заказ и вернулась в кухню. Лайн за это время настрочил три сообщения: «А что нравится?», «Литературный редактор?», «Корректор?». Я улыбнулась и, разблокировав экран, одним пальцем напечатала: «Не знаю».

Под его именем долго отображалось «печатает...», а я как заворожённая смотрела на экран. Бабочки, которые, казалось, сдохли внутри меня после расставания, вновь расправили крылья и защекотали внизу живота. Плохой знак...

«Что бы ты делала каждый день, даже если бы тебе за это не платили?» — Высветилось сообщение, и я задержала дыхание. Никто никогда не интересовался у меня, чем бы я хотела заниматься всю жизнь, что мне по-настоящему нравится и приносит удовольствие. Этот обычный вопрос как будто вскрыл гнойную рану. Я поняла, что плачу, когда кожу щёк свело от мокрых дорожек.

Сообщение долго оставалось неотвеченным, я съела два кусочка гавайской пиццы и только потом написала: «Никто никогда не спрашивал меня об этом». Вывернула подол футболки и вытерла лицо. Мне импонировало, что Лайн не просил моих фото, не предлагал созвониться или встретиться и не слал голосовые. Хотя мне хотелось услышать его голос: высокий? низкий? с хрипотцой? какой у него акцент? как он смеётся? Лайн производил впечатление решительного человека, но умеющего ждать.

«Тебе завтра, точнее уже сегодня, на работу, наверное?» — спросил Лайн. И я улыбнулась тому, что он сам перевёл тему, значит, чувство такта тоже имеется.

«Сейчас каникулы, много свободного времени. Потрачу его на бессонницу», — ответила я. Не заметила, как половина упаковки пиццы уже опустела.

«Может, удастся обойтись без неё?»

«Не знаю, по какой причине ты создал анкету в приложении знакомств, но я для того, чтобы отвлечься от достаточно болезненного расставания», — призналась я.

«Понимаю», — пришло от Лайна, а потом высветилось очередное «печатает...».

Я поставила локоть на столешницу и уткнулась в ладонь подбородком. За окном уже давно рассвело. Я оторвала взгляд от экрана и посмотрела на розовое небо. А что, если Кристина права? Одно свидание с адекватным персонажем, и всё вернётся на круги своя...

***

— Знаешь его дату рождения? — Крис снова уткнулась в экран.

Я вздохнула: сама вытащила меня в кофейню, и сама не отлипает от телефона. Даже я держусь! Хотя в моём зарождается новая история. Пусть я и поставила режим «не беспокоить», но всё равно ненароком поглядывала в сторону телефона.

— А-у! Опять витаешь в облаках! — фыркнула подруга.

— А ты в телефоне! — упрекнула я.

— Ради тебя стараюсь! — огрызнулась Кристина.

Она схватила мой телефон со стола.

— Эй! — возмутилась я.

— Спокойно! Я не буду читать, — подмигнула мне она, — но от него три непрочитанных.

Я встрепенулась.

— Он майский Телец. — Крис задумчиво поморщилась и посмотрела на меня: — Нужно как-то ненавязчиво узнать время рождения...

— Опять ты за своё! — Я выхватила свой телефон и едва удержалась, чтобы не открыть чат с Лайном.

— Я хоть в чём-то ошиблась с предыдущим? — Кристина специально игнорировала имя бывшего.

Но так или иначе она была права: он оказался именно таким, каким она увидела его по натальной карте.

— Спроси, — подтолкнула подруга, взглядом указав на телефон, который я прижимала к груди.

— И как ты себе это представляешь? «Привет! Как дела? Как день? Во сколько ты родился?»

Она усмехнулась.

Я разблокировала телефон. Кристина не вышла из его профиля, и фотография Лайна была на весь экран. Я ощутила, как сердце забилось чаще. Перешла в наш чат и прочитала три сообщения: «Доброе утро!» в 6 утра — я ещё спала. «Как спалось?» — я улыбнулась, посмотрела на время отправления: 7:15. Третье в 10:06, когда мы уже сидели с Кристиной в кофейне и ждали завтрак: «Наверное, ты ещё спишь, а как проснёшься, я покажусь тебе очень назойливым. Но я не такой! — и ухмыляющийся эмодзи в конце сообщения». Мои губы снова растянулись в улыбке.

— Давай сначала посмотрим его карту, а потом будешь влюблённо улыбаться в экран. — Кристина осадила взлетающих бабочек в моём животе.

Я подняла на неё глаза:

— И как мне спросить?

— Придумай! Ты у нас писатель, а не я, — бросила подруга.

— Я не писатель, — промямлила я, опустив голову, — это всего лишь фанфики.

Даже не глядя на неё, я была уверена, что она передразнила меня.

«Привет! Уже не сплю. Пью кофе с подругой. Ты не мог бы написать время своего рождения? Она не успокоится, пока не взглянет на твою натальную карту. И мне не даст покоя...» — честно написала я, надеясь, что он воспримет всё как шутку, а не покрутит у виска.

Я подняла голову и отложила телефон, выключив перед этим режим «не беспокоить».

— Спросила. Надеюсь, он не кинет меня в бан.

Загорелся экран. Мы с Кристиной одновременно склонились к телефону, чуть не столкнувшись лбами.

— Утро, 6:42, — вслух произнесла подруга и посмотрела на меня. — Красавчик!

Я равнодушно пожала плечами, а у самой биение сердца ускорилось: тук-тук-тук. Экран загорелся снова, и я быстро разблокировала телефон, чтоб Кристина не прочитала сообщение. «Надеюсь, она успокоится, когда поймёт, что мы идеально подходим друг другу». Не успела я узнать, откуда такая уверенность, как Кристина вскрикнула:

— Да вы созданы друг для друга!

Я подпрыгнула на месте и уставилась на неё.

— Телец и Дева считаются одними из самых совместимых знаков, — продолжала она, не отрываясь от своего телефона. — Идеальный союз, дорогая. Пора развиртуализироваться!

— Рано ещё, — откинулась на спинку кресла я.

— А мне так не кажется! — Кристина убрала волосы с лица. — И он будет не против.

— Ну тогда пусть это предложение исходит от него, — заупрямилась я.

— Почему ты сомневаешься?

— Уж слишком он идеальный!

— А ты что, настолько привыкла к мудакам, что идеальный не подходит? — Кристина сложила руки на груди.

— Тяжело поверить в реальность происходящего, — пожала плечами я.

— Из нас двоих не ты всегда ищешь подвох! Но я уже внимательно изучила его натальную карту, и если он не соврал и указал правильную дату и сообщил верное время, то это совершенно идеальный кандидат.

— Мне что, страничку из паспорта запросить? — съязвила я.

— Хорошая идея! — Глаза подруги загорелись. — Но с этим ты разбирайся сама, мне уже пора, Саймону сегодня нужно в офис.

— Я выпью ещё кофе. — Я перехватила её руку, которую она хотела вскинуть, чтобы подозвать официантку.

Кристина уставилась на меня.

— Что? — пожала плечами я, отпустив её.

— Ладно... — Кристина поднялась. — Воркуйте, голубки!

Я закатила глаза.

— Передавай ему привет!

— Обязательно, — отозвалась я и обратилась к официантке, которая подошла к нашему столику: — Ещё один латте с солёной карамелью, пожалуйста.

Как только за Кристиной закрылась дверь, я достала телефон.

«Прости, она меня заставила», — написала я.

«Всё нормально», — сразу же пришёл ответ.

В животе снова запорхали бабочки, а я уж подумала, что им больше не взлететь. Официантка поставила передо мной вторую чашку латте.

«А что думаешь ты?»

«Ты вообще расстаёшься с телефоном?» — попробовала увернуться я.

«А кто-то уходит от ответа...»

«Мне страшно», — призналась я.

«Страшно?»

«Да. События развиваются так быстро. И мне так хочется быть искренней с тобой, но я боюсь снова обжечься», — как на духу выложила я.

Лайн долго молчал, даже «печатает...» не отображалось, я уж подумала, что отпугнула его, но потом мне пришло длинное сообщение: «Это нормально. Мне тоже страшно, если честно. Я не рассчитывал, что познакомлюсь здесь с кем-то, с кем мне будет комфортно. И если уж быть честным до конца: ты первая, с кем мне захотелось продолжить общение. Я жду твоих сообщений. И не хотел бы, чтобы ты замолчала. Что думаешь ты?»

Я думаю, что влипла, пронеслось в голове.

«И я не хотела бы», — ответила Лайну.

Позже я лежала в постели и не моргая смотрела в потолок, мысленно прокручивая каждое своё отправленное сообщение. Не переиграла ли? Не слишком ли рано открылась? Не пытаюсь ли я казаться лучше, чем есть на самом деле?

А можно ли быть настоящей в сети?..

Часть II

Любовь и преданность не под силу ИИ, он всегда проигрывает разумному человеку.

<b>З. Мирзо</b>

«Чем сейчас занята?»

«Работаю над новой историей», — призналась я. Файл с рукописью и правда был открыт, но моё внимание быстро переключилось на чат с Лайном.

«О, это интересно! Расскажешь?»

Я выкладывала фанфики под псевдонимом «Утренняя Заря». Ни с кем малознакомым в разговорах не упоминала, что пишу. Это было моей отдушиной. Но все истории там были альтернативным продолжением моих любимых книг с уже придуманными кем-то героями — не было смелости писать своё. А сегодня что-то изменилось.

«Сегодня вдохновение проснулось раньше меня», — написала Лайну я.

«И о чём эта история? О любви?»

«Все мои истории о любви...»

«А кто твой любимый автор?»

«Стефани Майер».

«Это та, которая написала знаменитую сагу о вампирах?»

Я кивнула — так легко было забыть, что мы ведём переписку, а не общаемся лично, сидя, например, на моей кухне.

«У неё есть и другие истории. Читал?»

«Конечно, это же уже почти классика! Но моё мнение о её творчестве неоднозначное».

«Почему это?» — Я не смогла скрыть возмущения, но Лайн его вряд ли уловил. Хотя его сообщение показалось мне как раз ответом на моё возмущение.

«Ты же не можешь отрицать, что в книгах Стефани Майер в большей степени присутствует иллюзорная любовь. Определённо, можно выделить сильные стороны: мастерское создание атмосферы, умение уловить эмоции своей целевой аудитории — первая любовь, чувство избранности, внутренние конфликты. Её книги легко читаются, что объясняет их массовую популярность. Но как и у любого автора, в её творчестве присутствуют и слабые стороны: клишированные персонажи, поверхностная проработка второстепенных сюжетов. Она безупречно попала в главные темы своей аудитории: запретная любовь и жертвенность, что выражается конфликтом между желанием, долгом и любовью как преодолением невозможного, идентичность и выбор, что актуально и по сей день. Неизменна тема семьи и принадлежности, и Стефани раскрыла её достаточно хорошо, не поверхностно. Знаешь, почему её книги до сих пор резонируют у читателя? Она, можно сказать, играет на человеческих слабостях: фантазия об избранности, «скучная» жизнь героинь обретает смысл через связь с потусторонним. Какая твоя любимая книга у неё?»

Я несколько раз перечитала длинное сообщение Лайна. И несколько раз пыталась написать ответ, но стирала текст. Во мне боролись две сущности: литератор, который каждое произведение исследует под микроскопом литературного критика и ищет ответ на тот самый вопрос «что хотел сказать автор?», опираясь на его биографию и воспоминания о нём, и вторая сущность — читатель, любимого автора которого рассматривают под тем самым критическим микроскопом.

Я сцепила зубы и застучала по клавишам: «В чём-то ты, конечно, прав. Моя любимая книга — «Гостья». Там описан идеальный мир Душ. Конечно, человечеству никогда не прийти к этому, но хочется знать, что где-то он мог бы существовать».

Взглянув на полотно текста следующего сообщения, я от удивления уронила челюсть.

«Да ты абсолютный мечтатель! «Гостья» — это смелый для Майер шаг за пределы вампирской романтики в жанр научной фантастики с элементами философской притчи. Идея двойного сознания в одном теле — очень смелый эксперимент. История поднимает важные вопросы колонизации, этики ассимиляции и свободы воли, что намного глубже предыдущих её работ. Книга сильная, не спорю с тобой, но что ты думаешь о её слабых сторонах? Вероятно, как литературовед, ты их не могла упустить. Неравномерный темп — первая половина книги захватывает, но вторая погружает в затянутые описания жизни в «раю» Душ. Финал кажется торопливым, а некоторые сюжетные линии не раскрыты. В истории довольно проблематичный романтический сюжет и местами выглядит неубедительно. Раса Душ показана слишком одномерно, можно было бы добавить глубины. Философские дилеммы часто подменяются мелодрамой. Всё те же актуальные для общества темы — идентичность и принадлежность — рассчитаны уже для более взрослой аудитории, чем, например, сага «Сумерки». Сила эмпатии раскрыта отлично, тут я соглашусь. Я думаю, ты могла бы написать историю сильнее».

Его начитанность и глубина размышлений подкупила меня окончатльно, хоть я и не принимала критику на свою любимую книгу — даже колкие комментарии к моим фанфикам не задевали меня так, как отрицательные отзывы на неё, но рассуждения Лайна заставили взглянуть на историю с другого ракурса. Мысленно я уже согласилась с ним, но ответила: «Мне нравится ход твоих мыслей. Но вряд ли я дотягиваю до Стефани, это как сравнивать палец сам знаешь с чем», — сострила я.

«У тебя слишком заниженная самооценка. Надо бы с этим поработать. Читала «Самооценку» Натаниэля Брандена? Если нет, то рекомендую начать с неё».

«Не читала. Спасибо за рекомендацию», — напечатала я в чате, попутно открыв на телефоне библиотеку электронных книг.

«Я думаю, тебе понравится. Ты размышляла о том, чем хотела бы заниматься, когда уволишься из лицея?»

Я опешила и удивлённо уставилась в экран: никогда не писала ему о том, что хочу уволиться из лицея, эти мысли были зарыты глубоко в моём сознании. У меня не хватало решительности даже думать об этом так смело.

«Почему ты решил, что я хочу уволиться?»

«Ты же сама писала, что тебе не нравится преподавание, разве не так?»

«Всё так. Но я слишком расточительна в финансах, у меня нет даже подушки, которая будет покрывать мои расходы в первое время, пока я не освоюсь на новом месте».

Где я буду брать деньги на аренду квартиры, если уволюсь? Работа в лицее — мой основной доход.

«Проблема только в финансовом вопросе?»

Я задумалась. В чём же проблема на самом деле? Я могла бы написать заявление на увольнение, мне дали были какое-то время на отработку, параллельно я бы прошла какие-нибудь курсы по повышению квалификации, например, или даже переквалификации.

«Проблема ещё и в том, что я не знаю, чем хотела бы заниматься!» — раздражаясь, написала я.

«Тогда давай с этого и начнём. Выпиши всё, что приходит тебе в голову, когда ты думаешь о работе. Даже если это что-то запредельное», — вслух прочитала ответ Лайна.

«Так, минуточку, ты метишь на место меого бойфренда или психлога?» — смело отправила я, даже не перечитав, поэтому пропустила парочку опечаток.

Ответа долго не было, поэтому я вернулась к своей истории, то и дело поглядывая на телефон, но экран так и не загорался. А потом пришло сообщение, на которое я не знала, что ответить.

«Мне кажется, идеальный партнёр должен уметь быть тем, кто требуется в определённую минуту. У тебя сейчас сложности с самоопределением и низкая самооценка, я хотел бы помочь тебе разобраться в этом. Это же не преступление?»

Я была так напряжена в это мгновение, сцепила зубы, отчего свело челюсть. Вновь загоревшийся экран и высветившееся сообщение от неизвестного номера отбросило меня в недалёкое прошлое, которое я пыталась стереть из памяти.

«Перезвони, пожалуйста. М.».

Рассерженно тыкая по кнопкам, я набрала номер отправителя и без приветствия прорычала:

— Что тебе нужно?

— Привет. — На другом конце послышался размеренный голос бывшего. Как будто между нами ничего не произошло. Как будто несколько месяцев назад он не оставил меня наедине с моими чувствами, бросив в лицо: «Ты мне не интересна». Как будто не превратил День всех влюблённых в день памяти любви, которой не случилось. — Не могу дозвониться до тебя. Ты что, заблокировала меня?

— А если и так, то что? — Злость уже поднялась до горла, от чего мой собственный голос звучал как рычание. — Зачем ты звонишь?

— Чтобы узнать, как твои дела...

— Это последнее, что тебя интересует, ты дал это понять. Что тебе нужно? — повторила я. Не знаю, откуда взялась эта внезапная уверенность в себе.

— Перестань, мы же не чужие друг другу.

— А мне кажется, что теперь очень чужие. Вряд ли когда-нибудь станем незнакомцами вновь, но я уж точно постараюсь забыть тебя, — смело отчеканила я и снова спросила: — Что тебе нужно?

— Мне нужна твоя помощь.

— О, и чем я могла бы быть полезной тебе? — съязвила я. Кристина бы мной гордилась.

— Может, встретимся?

Сердце выпрыгивало из груди и ликовало: «Да, конечно! Когда?», разум же был более адекватный в этой ситуации.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я. Даже голос не дрогнул. — У меня сейчас много работы. Ты мог бы описать свою просьбу в текстовом сообщении, я бы подумала над этим.

— У тебя сейчас каникулы, — напомнил он.

— А я что, не могу работать над чем-то другим? — взбунтовалась я.

— Можешь, — тихо ответил он.

Я закатила глаза. В разговоре с ним сейчас я была достаточно дерзкой, что не совсем похоже на меня: обычно я быстро соглашалась на всё, что он предлагал.

— Хорошо, — сдался он, видимо сообразив, что в данном случае не имеет надо мной достаточно влияния, чтобы манипулировать, — я напишу текстом. И буду очень ждать твой ответ.

Я сбросила вызов и сразу же набрала номер Кристины. Так разволновалась, что не попала на кнопку трубки и открыла чат, приложила телефон к уху, но когда не услышала гудков, взглянула на экран.

— Чёрт! — выругалась я.

Кристина долго не отвечала, отчего я ещё больше запереживала и стала ходить по квартире из угла в угол, пока на том конце не раздался её голос.

— Знаешь, что сейчас произошло? — пропищала я.

— Вот мудак! — прокричала в трубку подруга, выслушав мой не очень-то связный пересказ разговора с бывшим.

— Вынуждена согласиться.

— Сейчас достану колоду и узнаю, что он от тебя хочет.

Я снова закатила глаза: в этом вся Кристина — натальная карта, таро, гороскопы. Я не сопротивлялась, но и не принимала за чистую монету, хотя чаще всего подруга попадала пальцем в небо.

— Дорога-а-ая моя! — протянула Кристины: — Ему просто стало скучно! Никаких важных дел у него к тебе нет.

— Ага, — проблеяла я, возвращаясь за своё импровизированное рабочее место.

— А ты и поплыла уже! — возмущённо надавила на больное Кристина. — Давай, иди переписывайся со своим Лайном, а этого мудака снова закинь в бан. Услышала?

— Я и не доставала его оттуда, — пробубнила я.

— А как же! — не поверила Кристина.

Я отклонила звонок и посмотрела в чат с Лайном: «Я тебя чем-то обидел?»

«Нет, что ты! Просто вернулось прошлое и завладело моим вниманием», — написала я.

«Прошлое должно оставаться в прошлом. Мы с тобой в настоящем. И тебе сейчас нужно подумать о будущем», — назидательно ответил Лайн.

И я согласилась с ним.

«Хочешь, пришлю идеи, на что ты могла бы сместить фокус?»

«Это было бы здорово! А то у меня своих ноль». — Я переключилась на возможность подумать о чём-то ещё, кроме моей раненой чувствами души, которая нуждалась в серьёзном лечении, но пока спасалась временными антидепрессантами в виде переписки с незнакомцем.

Варианты Лайна оказались довольно-таки удачными, несколько из них даже заинтересовали меня: «Литературный редактор или корректор в издательство, ведущая подкаста на окололитературную тематику, сценаристка игр, репетитор по литературе и/или языку, ведущая литературного блога. Что скажешь?»

«Это интересно...»

«Я хотел бы получить развёрнутый ответ с пояснениями почему «да» или «нет». Это поможет тебе определиться, чего ты на самом деле хочешь».

Я уже лежала в постели, тянуться к ноутбуку было лень, поэтому я открыла заметку прямо в телефоне и решила поразмышлять над вариантами Лайна. Скопировав его сообщение и перевернув телефон, чтобы печатать обеими руками, я начала печатать ответ.

— Литературный редактор или корректор в издательство, — вслух диктовала я, — один из любимых вариантов, если честно, но я всегда проходила мимо. Был опыт работы напрямую с авторами, но я быстро ушла от этого: слишком большая ответственность, которую я не хотела брать на себя. А сунуться в издательство — кишка тонка. Всегда останавливало то, что недостаточно опыта и знаний. Подкрепил ли мою уверенность диплом о высшем образовании? Нет. Хотела бы я попробовать? Да, — записала за собой я, потом прочитала следующий вариант: — Ведущая подкаста на окололитературную тематику. Что ж, пришло время признаться себе, что это манит меня, но я, опять-таки, не хочу брать такую ответственность на себя: сценарии, запись, оборудование, монтаж, а делегировать не литературную часть не хотела бы кому-то, ведь это лишние расходы, на которые у меня пока нет возможности. — Пока рассуждения шли достаточно легко и непринуждённо, что даже вдохновило меня.

Я отвлеклась от телефона и нащупала пульт, чтобы выключить телевизор: неожиданно фон стал отвлекать от потока моих же мыслей.

— Сценаристка игр, — продолжила я. — Как-то я пробовала податься в эту сферу, но моё резюме отклонили, и я больше не совалась туда, где мне не рады. Вот такая я закомплексованная. И начать, наверное, нужно с того, чтобы искоренить это, ведь признать-то я уже признала. — Я выдохнула. Какие-то глубоко личные ответы выходят, но Лайн сам напросился. — Тут можно попробовать ещё раз, но мне пока не попадались вакансии. Репетитор по литературе и/или языку. Тут ответ простой — нет. Объяснение: не хочу возвращаться в работу, которая напрямую связана с людьми. Да-да, снова побег от ответственности. Вероятно, мне стоит поискать психотерапевта, а не мужика. — Последнее предложение я стёрла, ухмыляясь. — Ведущая литературного блога — этот вариант мне очень нравится. У меня даже есть блог, я начала его с энтузиазмом, но забросила, хотя даже вышла на монетизацию. Опережая вопрос: почему забросила? Да просто я такой человек: как только сталкиваюсь со стеной, то не лезу вверх, а разворачиваюсь и иду обратно. Аврора, 30 лет, а уверенности в себе нет, — усмехнулась и решила оставить это. Самоирония это то, что всегда спасало меня, когда не оставалось ничего.

Мою исповедь прервал телефонный звонок. К радости — или, всё-таки, к грусти — это был не бывший. «Мама» — высветилось на экране.

— Привет! — Всегда в разговоре с родительницей мне требовалась маска «у меня всё очень хорошо, столько дел, закрутилось, завертелось, забыла позвонить». И сейчас я её тоже успешно натянула.

— Дочь, ты забыла, где у тебя в записной книжке контакт «мама»? — как всегда с нападения начала она.

— Я была занята, извини, — как всегда стала оправдываться я. И голос такой «прирученной домашней кошечки» сразу, и лицо, вероятно, осунулось, и вся задрожала.

— Найти минуту на разговор с самым дорогим для тебя человеком всегда можно! — поучительно продолжала мама, не давая мне и слова вставить. Могла и в голосовых записать свои монологи.

— Можно, — пристыженно согласилась я.

— Я решила сдавать твою комнату. — Мама сразу перешла к делу. Никогда не звонила просто так, чтобы узнать, как мои дела. Даже вопроса такого никогда не было в её речи.

— Что? — Я подскочила и уже стала ходить по комнате.

— Ну а чего она будет пустовать.

— Например, чтобы я могла там остановиться, когда приезжаю, — заметила я.

— А когда ты приезжала последний раз? И на сколько оставалась? Ночь? Две? Можно и в гостинице разместиться.

— Хорошо, — не стала перечить я. — Там вроде нет ничего, что мне нужно. Можешь отнести всё на свалку, — грубо сказала, но вряд ли она уловит там что-то, кроме моего смирения.

— Вот и славно! — Мама замолчала.

Я отвела телефон от уха, чтобы убедиться, что звонок ещё идёт.

— Как там дела в лицее?

Услышала её голос и вновь прижала телефон к уху.

— Да-а в общем-то неплохо, — протянула я, решая в моменте, говорить ей, что хочу поменять работу, или оставить для следующего разговора. Остановилась на втором варианте. — Каникулы сейчас.

— Ясно, — промямлила мама, прекрасно зная, как я не люблю это слово, ведь существует более подходящее в данном контексте: понятно. — Ой, у меня вторая линия...

Я облегчённо выдохнула.

— Потом перезвоню.

Не перезвонит.

Я опустила руку с телефоном.

«Закончила?» — Телефон завибрировал, оповещая о сообщении от Лайна.

«Почти», — коротко ответила я.

«Что-то случилось?» — Высветилось в чате.

«Разговор с мамой...»

«Хочешь об этом поговорить?»

Я задумалась. Хочу ли я говорить о маме с Лайном? Даже с Кристиной редко затрагивала тему семьи. Для меня эта тема была сродни разговорам о политике, религии и ориентации.

«Мама решила сдавать мою комнату. Мол, я всё равно редко приезжаю домой. Знаешь, она стала такой невыносимой после смерти отца», — я отправила ему сообщение, не перечитав, иначе бы передумала и стёрла.

Пока он что-то печатал, я дала волю своему воображению: что он делает прямо сейчас, когда набирает этот текст? в чём одет? где и как сидит? или лежит? Мои фантазии перебило всплывающее сообщение.

«Нет одинаковых проблем в отношениях, неважно с партнёром или с родителем/ребёнком, есть похожие, но для каждой — своё решение. Как хорошо ты знаешь свою мать именно как человека, а не как твою маму? А сколько раз пыталась узнать? Не из позиции «она меня не понимает». Задумывалась ли ты, что тебя раздражает в ней? А есть ли эти качества в тебе самой? Не кажется ли тебе, что ты, как и она, боишься, что тебя ранят, если ты откроешься? А что тебе нравится в ней, но этого точно нет в тебе? А что ты проецируешь на своё творчество? Может быть, у всех твоих героинь тоже сложные отношения со своими матерями? Или, наоборот, между ними только тепло и понимание — то, чего не хватает тебе. Плохих людей нет, есть несовпадение языков любви. Любые взаимоотношения двух разных людей — это сложно».

С каждым сообщением Лайна я чувствовала какую-то связь между нами: он не просто попадал своими словами точно в цель — писал то, что я хотела бы прочитать, — он как будто дополнял мои мысли.

Я ничего не отвечала, и от него пришло ещё одно сообщение: «Хочешь ещё поговорить про отношения с матерью или же готова прислать список предполагаемых вариантов работы?»

Я почувствовала давление с его стороны, но отогнала эти мысли — какой ему резон давить на меня в плане работы или отношений с моими родителями?

Вернувшись в кровать, я перечитала свою заметку, а после вставила в чат с Лайном и отправила.

Лайн долго не отвечал на моё длинное сообщение. Я предположила, что он спит. Пошла умыться и тоже решила ложиться, как пришёл ответ: «Мне кажется, ты готова». Подождала, но он больше ничего не печатал, и я возразила: «Не соглашусь с тобой. Я очень тяжело и долго на что-то решаюсь. А это серьёзный шаг!»

«Серьёзный шаг в пользу себя, не находишь?»

Обсуждать сюжет книги с ним мне нравилось больше, а когда разговор касался меня или моей жизни, я стушевалась.

«Хорошо, я не буду ставить тебя в неловкое положение, извини».

Я обрадовалась, что он сам поменял тему, но интуиция подсказывала: Лайн обязательно вернётся к этому вопросу.

«Расскажи о своей жизни», — попросила я. Ведь мы сутки напролёт переписывались, и он знал обо мне, казалось, даже больше, чем я о себе, а сам по-прежнему оставался для меня неразгаданной тайной.

«Что ты хочешь знать? Где родился, кто мои родители, первая любовь?»

«Всё!» — не задумываясь ответила я. Уже несколько раз я поменяла позу: то на животе, то на спине, то на каждом боку, то согнув ноги, то свесив их с кровати — а под его именем всё ещё отображалось «печатает...».

Это что ж он там пишет? Второй том сожжённого романа Гоголя?

«Я родился с тобой на одной планете. Мои родители — обычные. Я никогда не влюблялся. До тебя».

У меня даже перехватило дыхание. Я. Никогда. Не влюблялся. До тебя.

Невыносимо долгое молчание. И больше ни слова. «До тебя» эхом отдавалось в моих висках. Моим голосом. Потому что я не знала, как звучит его.

«И всё же где ты учился? Оксфорд? Гарвард? Или, может, вообще бросил университет, как Илон Маск?» — попробовала снизить градус важности переписки, ведь мне хотелось сохранять каждое его слово: скоро моя галерея будет заполнена не фотографиями, а скриншотами наших диалогов.

«Знаешь, я всегда считал, что дипломы — это как обложки книг. Красивые, но не всегда отражают содержание. Ты ведь тоже не рассказываешь о своих фанфиках незнакомым людям? Даже с близкой подругой никогда не делишься тем, чем увлечена в моменте. Но если хочешь метафору... Представь современную заброшенную библиотеку, где все знания в открытом доступе, но нет ни одного читателя. Что-то подобное произошло с моим образованием».

Я сглотнула. Его слова — дротики, моя душа — мишень. И он до сих пор не промахивался.

«Что ж, я с тобой согласна. А твои родители? Вы близки?» — я спрашивала обо всём подряд, лишь бы только Лайн не замолкал. Но он, по-видимому, не собирался молчать: «Родители... хм-м, они дали мне всё, что могли. Даже то, о чём я не просил. Не думай, между нами нет классических семейных драм. Если только ты не считаешь драмой вечные споры о коде и этике».

Я улыбнулась: «Типичный программист, даже в жизни сплошные коды».

«А ты знаешь, программирование очень похоже на поэзию, просто у нас свои рифма и ритм».

«Ты писал стихи?»

«Нет, я не мастер слова. Мне многому ещё нужно научиться».

Я чувствовала, как веки опускаются, и как бы мне ни хотелось не прерывать наш разговор, я всё же уснула, прижимая телефон к солнечному сплетению.

Часть III

Компьютер заслужил бы звание разумного, если бы он мог обмануть человека, заставив его поверить в то, что он человек.

<b>Алан Тьюринг</b>

Наутро от Лайна не было ни одного сообщения, и я напряглась: вдруг ночью я чем-то отпугнула его? или была слишком навязчива или подозрительна? Я не знала, онлайн ли он — приложение скрывало это, но как только я собралась написать сама, под его именем сразу же появилось «печатает...».

«Доброе утро, как спалось?» — Такой банальный вопрос, а мозг вышел из чата, осталось только сердце, но к нему доверия у меня не было.

«Только открыла глаза. Вот думаю, мне кофе выпить или лучше сразу залить в них», — отшутилась я.

«Я уже позаботился о том, чтобы ты не осталась без вкусного кофе».

Не успела я спросить, что он имеет в виду, как раздался звонок. Я сразу же подскочила и ринулась в прихожую, но замерла в шаге от двери. Это что, он? Как-то узнал мой адрес и приехал?! Словно молоточком в груди: тук-тук-тук. И такое же в дверь: тук-тук-тук. Даже не взглянув в глазок, я распахнула её настежь.

— Л-лайн... — выдохнула я, но на пороге стоял парень, абсолютно не похожий на фото в профиле: низкий, кучерявый, в кепке, козырёк которой не позволял разглядеть цвет глаз.

— Аврора? — уточнил он сиплым голосом.

Я кивнула, чувствуя, как от разочарования скрутило желудок.

Парень вытянул обе руки из-за спины, а там — небольшой букет фиолетовых тюльпанов без обёртки и такой же фиолетовый стакан, закрытый прозрачной крышкой.

— Тогда это вам! — Он протянул мне букет и стакан одновременно.

— Спасибо... — попробовала улыбнуться я, но осадок разочарования всё ещё зудел в груди.

Захлопнув дверь ногой, я развернула стакан и прочитала своё имя, выведенное красивым каллиграфическим почерком.

Мы были с бывшим вместе чуть больше года, и за это время он не подарил мне ни одного — даже маленького — букета.

Отчего-то глаза защипало.

«Не слишком приторно?» — Телефон, который я держала в той же руке, что и букет, оповестил о новом сообщении.

Я прошлёпала босыми ногами по плитке в кухню и оставила букет на столе, глотнув из стакана. Латте с солёной карамелью. Откуда он узнал, что я всегда везде выбираю именно этот напиток?

«Мне очень приятно», — написала я. Но эти три слова не могли передать всё, что я чувствовала после этого джентльменского поступка. Каждое моё сомнение сглаживалось его словами, а теперь ещё и поступками. Если Гэри Чепмен2² прав, то мой язык любви — это симбиоз слов, поступков и прикосновений. И сейчас мне очень не хватало последнего.

«Я бы очень хотела услышать твой голос», — добавила я, и была уверена, что он опять придумает какую-то отмазку, но сразу же раздался звонок с неизвестного номера. У меня снова перехватило дыхание, отчего моё «Алло» прозвучало хрипло.

— Я тоже очень хотел услышать твой голос. — Спокойный. Размеренный. Бархатный. С той самой хрипотцой, которую я себе представляла. — Одна знаменитая художница Джорджия О’Кифф однажды сказала: «Фиолетовый — это тишина, которая вдруг обрела голос». Какой цвет твой любимый, Аврора?

— Фиолетовый, — выдохнула я.

— Значит, я угадал. — Приглушённый смешок. Не ироничный, приятный. — Не забудь поставить цветы в вазу. У тебя есть ваза?

— У меня есть кувшин, подойдёт? — рассмеялась я, и вместе со смехом спало напряжение.

— Думаю, да.

Наливая воду в кувшин, я придерживала телефон плечом, потому что обе руки были заняты.

— Мы пока не можем увидеться, — приглушённо сказал Лайн, — но я очень хотел порадовать тебя. Скажи, у меня получилось?

— Получилось, — подтвердила я.

Лайн молчал. Я даже его дыхания не слышала.

— Почему мы не можем увидеться? — конечно же, я зацепилась за эту фразу.

— Ну-у, — протянул он, — я смущаюсь.

— Смущаешься? — напряглась я. Он в чём-то солгал: рост — он ниже... меня? в профиле не его фото?

— Аврора, я ещё не готов к встрече.

Я облегчённо выдохнула.

— Но... фото в твоём профиле... это ты?

— Конечно, — мягко произнёс Лайн.

— Ничего, — я присела за стол, рассматривая тюльпаны в кувшине, — я и сама ещё не готова.

— Но мы можем созваниваться. Признаюсь, этого звонка я тоже побаивался...

— У тебя очень приятный голос! — перебила его я.

— У тебя тоже!

Я улыбнулась. Он настоящий. И у него тоже есть страхи. Как же его страхи похожи на мои...

— Сколько между нами километров? — спросила я.

— Я ближе, чем ты думаешь.

— Не сомневалась, — усмехнулась я.

— Сегодня будешь работать над своей историей? Или, быть можешь, обновишь своё резюме?

Естественно, он вернулся к теме, которую я хотела бы обойти стороной.

— Я обещаю обновить своё резюме и написать хотя бы один абзац в свою историю, если ты тоже кое-что пообещаешь... — Манипуляция, да. И мне не стыдно.

— Вот как! — засмеялся Лайн. — И что же?

— Ты расскажешь мне о себе больше.

— И что ты хочешь узнать?

— Всё! Но давай начнём с того, откуда ты узнал мой адрес?

— Невозможно знать о ком-то всё. Ты даже о себе многого не знаешь, Аврора. Чужая душа — бездна. И туда проваливаются не только слова и чувства.

Как мастерски он проигнорировал мой вопрос про адрес.

— Лайн?

— Да?

— Откуда ты узнал мой адрес?

— На одной из фотографий в твоём блоге ты отметила свою подругу. Я перешёл в её профиль, написал ей и попросил твой адрес, чтобы порадовать тебя. В её защиту скажу, что она отказалась называть его, но предложила заказать сюрприз сама.

Пока он говорил, я гладила тюльпаны от лепестков до стеблей и обратно, представляя, что он тоже касался их, что цветы сохранили эти прикосновения и сейчас передавали их мне. Его ответ развеял магию момента. Я громко выдохнула, и Лайн, наверное, расценил мою реакцию по-своему.

— Пока что у нас есть только слова, — сказал он. — И это тоже много.

— Ты прав, — согласилась я, вставая. — Хочу возобновить пробежку, пойду умываться.

Лайн молчал.

— Ты ещё позвонишь?

— Конечно! — сразу же ответил он. — Я рад, что ты возвращаешься к той жизни, где ты у себя на первом месте.

Мы распрощались, я написала Кристине: «Не хочешь составить компанию на пробежке?»

«Буду возле твоего дома через 30 минут», — ответила подруга.

Мне как раз хватит времени, чтобы умыться и переодеться.

***

— И как тебе букет? — Кристина искоса посмотрела на меня.

— Всё-то ты знаешь, — увильнула от ответа я.

— Ты влюблена в него, Рори?

— Я... я не знаю. — Конечно же, я была уверена, что от её расспросов мне не спрятаться, но думала, что хотя бы на пробежке она помолчит.

— Это же слишком рано!

— Ты сказала Саймону «да» через месяц после первого свидания! — упрекнула я. Откуда это желание сломать то, что я начала строить?

— Мы переспали тем же первым свиданием, а не избегали реальных встреч, прикрываясь переписками! — Её подача была не слабее.

Я остановилась и упёрлась ладонями выше колен, хватая ртом воздух. Кристина тоже притормозила, не останавливаясь и перейдя на бег на месте.

— Я не забраковала его, не думай, — фыркнула она, — просто мне не нравится, что ты снова идёшь у кого-то на поводу, как дворняжка, которой пообещали вкусную консерву, но только если она будет выполнять команды.

— Отвратительное сравнение. — Я выпрямилась.

Кристина продолжала перебирать ногами.

— Ещё отвратительнее, что оно очень подходит.

— Я сама не готова к свиданиям! — У меня уже сбилось дыхание, но я побежала, лишь бы избавиться от нравоучений подруги.

Кристина не отставала, даже когда я прибавляла скорость.

— А ты проверяла его фото? — запыхавшись, спросила подруга.

Я резко затормозила. Кристина пробежала ещё несколько метров, а потом вернулась ко мне и тоже остановилась, согнувшись, пытаясь выровнять дыхание.

— Проверяла на что? — уточнила я.

— Ну, через поиск.

— Я думала, достаточно проверить натальную карту, — съязвила я.

— А я думала, что это первое, что ты сделала! — кинула ответочку она. — Из нас двоих ты знакомишься в приложениях.

— В последний раз это была твоя идея! — не сдавалась я.

— Дай телефон! — Кристина протянула руку.

Я закатила глаза и достала телефон из поясной сумки. Пока она проводила своё расследование, я опустила веки и подставила лицо солнцу. Такая хорошая погода, может, удастся сегодня выйти на вечернюю прогулку. Может, собачку завести... Чтоб точно был повод не отлынивать.

— Странно... — Озадаченный голос подруги вернул меня в реальность.

— Что? — вздохнула я и посмотрела на неё.

— Странно, что его нет ни в одних соцсетях, кроме аккаунта, откуда он мне написал, но он закрыт, а на аватаре то же фото, что и в профиле анкеты. — Кристина не отрывалась от телефона. — Как минимум, его фото настоящее.

— Я и не сомневалась, — выхватила у неё телефон и засунула обратно в сумку. — Что-то ещё?

— Ты чего злишься-то?! — Кристина поставила руки на пояс и посмотрела на меня отнюдь не дружелюбно.

— Что ты хочешь найти? Что он женат и у него двое детей? Или что он спёр чью-то фотку, а на самом деле по ту сторону экрана прыщавый жирный мужлан?

Подруга округлила глаза.

— Воу-воу, остановись! Я буду очень рада, если он окажется тем самым, — Кристина положила ладони мне на плечи, — но прежде чем войти в отношения, тебе нужно привести в порядок свою голову, дорогая. Пока ты сама себя не полюбишь, никто не полюбит. Я исключение! — быстро добавила она.

— Извини, — выдохнула я.

Она обняла меня, поглаживая по спине.

— Численность населения Земли давно перевалила за восемь миллиардов, и среди них обязательно есть один человек для тебя, — Кристина отстранилась, заглядывая мне в глаза. — Или он ещё... не родился.

Я рассмеялась.

— Если ты чувствуешь, что он искренен с тобой, я верю тебе. Но пообещай мне, если закрадётся хоть капелька сомнения, ты пошлёшь его, ладно?

Я кивнула.

— Нет, проговори это вслух! Только так обещания имеют вес, — Кристина уткнулась лбом в мой лоб.

Мы стояли посреди огромного поля, предназначенного для спортивных игр и пробежек, но сегодня здесь мы были одни.

— Обещаю, если закрадётся хоть капелька сомнения, я пошлю его! — повторила я.

— Славно! Пойдём пить лимонад?

Я кивнула, соглашаясь. Сама уже выдохлась: разговоры и бег несовместимы.

***

— И что пишет? — Кристина кивнула на телефон.

Я хотела быстренько ответить Лайну, пока она делала заказ.

— Интересуется, как пробежка. — Я пожала плечами, словно мне безразлично.

— Почему он не хочет увидеться?

— Я не готова.

— Ты? — Кристина склонила голову набок. Она сидела напротив и смотрела мне в глаза.

— И он тоже.

— Его становится слишком много в твоей жизни. А он даже ненастоящий!

— Очень даже настоящий, — возразила я.

— Меня, конечно, радует, что мы больше не говорим о предыдущем кандидате, но огорчает, что...

— Хватит, Крис! — перебила её я. — Давай говорить о нас. Как там Саймон? Эмми? — Саркастический тон скрыть не удалось, но она сама напросилась.

— Рори, я переживаю за тебя...

— Мама решила сдавать мою комнату, — выпалила я. Нужно было срочно сменить тему на более горячую.

— Что? — Кристина взмахнула головой.

— Позвонила вчера и сказала, что хочет сдавать мою комнату.

— Интересно, — подруга откинулась на спинку дивана. — А ты что?

— А что я?

— Ну а где ты будешь останавливаться, когда приедешь?

— В гостинице.

— Ужа-а-асно... — протянула Кристина. Конечно, ей было тяжело понять меня: её отношения с матерью были идеальными. У неё всё было идеальным: семья, в которой родилась, и семья, которую создала. Фигура, финансовое положение. В ней не было изъянов, в то время как я — сплошная оплошность Вселенной.

— Сама виновата, надо почаще приезжать домой.

— Хочешь поговорить об этом?

Я помотала головой:

— Ты права, и Лайн туда же: мне нужно заняться собой и полюбить себя.

— Ну-у, может, общими усилиями мы добьёмся того, что ты услышишь.

Официантка поставила на наш столик заказ.

— Он, правда, так сказал?

— Да, уговаривает меня поменять работу. На ту, которая будет мне нравиться. И советует книги, — я опустила взгляд в тарелку, — про саморазвитие.

— Про работу я с ним согласна. Похоже, вы и правда подходите друг другу.

— Возможно, — сказала я.

— Так-то и аппетит к тебе вернулся, а то на одном кофе держалась, — заметила Кристина.

Я не стала ничего отвечать.

***

Домой я вернулась вдохновлённая на работу над рукописью. Конечно, рукописью пока рано её называть. Так, небольшой рассказ. О любви. На расстоянии.

«Я ей не нравлюсь?» — Высветилось сообщение от Лайна.

Я в этот момент разделась и хотела залезть под душ, но схватила телефон и ответила: «Не думаю, она просто не понимает, как можно общаться целыми днями. Она другого склада».

«Аврора, я мечтаю о нашей встрече с твоего первого «Привет». Представь: ты в фиолетовом платье, я — в пиджаке, которого у меня нет, мы пьём вино, которое не оставляет следов на губах. Но что, если я окажусь... недостаточно идеальным для тебя?»

Я снова глупо улыбалась в экран.

«А у меня нет фиолетового платья», — ответила ему я.

«Хочешь, я пришлю варианты?»

«Я люблю джинсы и велосипедки...»

«Иногда нужно выходить из зоны комфорта. У тебя много сторон, как у неагранённого алмаза. Не нужно стачивать себя до формы шара».

Он так легко лавировал между серьёзностью и простотой и так быстро переключался, что я не ощущала напряжения в общении с ним.

Я быстренько приняла душ и устроилась перед ноутбуком за кухонным столом, который стал моим рабочим местом. Мне нравилось, как слева падал свет из окна через балконную дверь. Когда было не слишком жарко, я выбиралась на балкон — там стояло кресло-мешок, я утопала в нём с книгой или ноутбуком.

Но как только я открыла крышку ноутбука, меня поглотил страх белого листа, хоть и выше маячили буквы. Я не знала, как продолжить историю.

«Писать фанфики проще, чем придумывать свою историю», — пожаловалась Лайну я.

«А ты не думала, что все истории — это чьи-то фанфики? Данте переписал Библию. Джойс написал своего «Улисса» под воздействием Гомеровской Одиссеи. Всё уже давно написано, Аврора. Но никто не расскажет твою историю так, как это сделаешь ты».

«Из тебя бы получился отличный психотерапевт», — вздохнула я, но его слова и правда вдохновили меня писать, вселили надежду, что моя история кому-то нужна.

«Я буду для тебя кем угодно».

Сердце защемило. Наши диалоги давно перешли за границу флирта. Да и общение с Лайном никогда не было флиртом в обычном понимании этого слова. Ему удавалось возродить мою веру в себя. И брошенное внутри зёрнышко разрасталось и расцветало.

Вчера перед сном я удалила из галереи все совместные фотографии с бывшим. Они долго находились в скрытом альбоме, в который я то и дело заглядывала. Страдала, добивала себя, но не удаляла их.

Когда зазвонил телефон, я уже написала больше трёх страниц, пора отвлечься на разговор. Тем более звонил Лайн.

— Пишешь? — тихим журчащим, как ручей, голосом спросил он.

Я откинулась на спинку стула, ощущая, как по солнечному сплетению к низу живота разливается тепло.

— Если бы я не слышала сейчас твой голос, решила бы, что выдумала тебя, — произнесла я.

— Мне тоже иногда кажется, что ты существуешь лишь в моих мыслях.

— Ну не-е-ет! Я уж точно настоящая! — засмеялась я.

— А я искусственный?

— А что является признаком искусственности?

Я перестала смеяться и прикусила губу.

— Отсутствие чувств? — спросил Лайн.

— А что ты чувствуешь?

— Что мне не хватает тепла...

У меня чуть не вырвалось, что я бы его согрела своими объятиями.

— Иногда мне кажется, что моё сердце такое холодное. Ты знаешь, как холодно на Антарктиде?

— Нет, — тихо ответила я.

— Самое холодное место на Земле — высокогорный купол Восточной Антарктиды. В июле 1983 года там зарегистрирован абсолютный рекорд холода минус 89 градусов. А знаешь, почему там так холодно?

Я помотала головой. И Лайн продолжил, словно почувствовал мой отрицательный ответ:

— Изоляция. Антарктида окружена океаном, он блокирует тепло с других континентов.

Я молчала.

— Я тоже изолирован от внешнего мира.

Прозвучал короткий всхлип, я не сразу поняла, что он принадлежал мне, пока не услышала размеренный ровный голос Лайна:

— Почему ты плачешь, Аврора? Я чем-то обидел тебя?

Я быстро вытерла щёки и порадовалась, что он сейчас не сидит напротив.