Kitabı oxu: «Мистические истории: "Скептик"»

Предисловие

Кирилл Эдуардович Брант

Кирилл Эдуардович уже в сотый раз обговаривал план будущих пяти лет с начальником охраны Паком. Седовласый, невысокий кореец, свирепый, как Московская сторожевая, уже давно и без начальника знал, что нужно делать. Кирилл Эдуардович тогда был еще слишком маленьким, чтобы запомнить последнюю встречу с объектом. А вот Паку тогда уже минуло восемнадцать, и он был личным секьюрити объекта. Спустя двадцать три года он охранял его повторно. Теперь же это последний раз перед тем, как он отправится на пенсию. Мог быть и четвертый раз, но Петр Эдуардович проявил свой характер. А теперь его фото в траурной рамке стояло на столе Кирилла Эдуардовича.

Петр Эдуардович всегда был любимчиком семьи, и именно он должен был сидеть сейчас в этом кабинете. Если бы еще он умел слушать и принимать всерьез некоторые вещи, но он просто не верил в мистику и не хотел слышать о ней. Когда ему начинали говорить про некоторые семейные особенности и проблемы взаимодействия с объектом, он отмахивался и говорил почти всегда и одно и тоже. Мол он быстрее поверит в то, что его школьная учительница была рептилоидом, чем в каких-то призраков, которых рано или поздно начинает видеть любой Брант. Но когда он увидел первого и последнего в своей жизни духа, он был за рулем своего премиального внедорожника. От испуга Пётр запутался в педалях и вылетел на встречку. Итогом стал месяц комы и смерть.

Кирилл Эдуардович стал биографом объекта, посвящая этому все свободное время. Старался перевести все отчеты и сведения об объекте в цифру или хотя бы как-то скомпоновать их по времени. Пак только поражался стремлению шефа, хотя и признавал, что объект не менее интересная и целеустремленная личность. Кирилл Эдуардович еще раз прошёлся по основным требованиям и хотелкам, присущим объекту, потом надолго уставился на фото жены и сыновей.

Камилла Брант имела примесь восточных кровей, точеную фигурку и прекрасные карие глаза, которые, когда она становилась сердитой, напоминали погасшие угольки. Даниил был еще маленьким, его смуглая кожа на фото имела бронзовый оттенок. Большую часть времени он с матерью проводили в Сочи. А вот старший сын был прилежным студентом Московского университета и до прошлой недели был ведущим лицом компании отца. Парень имел просто сказочную внешность восточного принца, плюс подтянутое и накаченное тело. В общем, Алекс Брант был пресс-секретарем холдинга по добыче редких ископаемых «Брант Рус» и его милое личико мелькало на обложках всех столичных журналов. Особое внимание привлекали его карие глаза, которые он унаследовал от матери и бархатный баритон отца.

Кирилл Эдуардович посмотрел на часы, время приближалась к десяти утра, а объект еще не появился. Пак успокоил хозяина тем, что Москва Сити может стать самым прекрасным городом вселенной, но до конца искоренить пробки не сможет. Наконец с ресепшена послышался голос, он просил пропустить его к отцу, но секретарша слегка растерялась. Дверь кабинета отворил молодой человек. На нем была белая рубашка, подчеркивающая рельефность мышц, серые брюки, волосы были собраны в тугой хвост, а сапфировые глаза светились дьявольским блеском.

Юноша с порога обратился к Кириллу Эдуардовичу. Просьба была довольно простой. Почему его, Аристарха Варфоломеевича, не пропускают к отцу. Брант хлопнул себя по лбу и, вызвав секретаршу, попросил выдать биометрический пропуск на данные, которые Пак немедленно написал на бумаге. Секретарша бесшумно покинула кабинет, а Аристарх уселся на кожаный диван.

Он с нетерпением постукивал ногой в дорогих туфлях об ковер. Пак уже знал, что это значит и подал глазами сигнал начальнику. Кирилл спросил Аристарха: не хотел бы он рассказать о цели визита в столь ранний час. Аристарх с ходу достал мобильный и открыл ряд заметок о каком-то сверхъестественном происшествии в Крыму и то, что ему кровь из носа, необходимо осмотреть это место. Брант внимательно изучил записи про Крымского осьминога – убийцу. Пак тоже открыл свой мобильный и, при помощи программы родительского контроля, стал просматривать материалы с телефона Аристарха. Пока мужчины изучали статьи, Аристарх нервно крутил перстень с красным камнем в ожидании вердикта.

Наконец Кирилл дочитал и сказал, что может разрешить Аристарху смотаться до Крыма, но только в компании начальника охраны Владлена Георгиевича Пака. Аристарх расплылся в улыбке и долго благодарил отца. Затем он попросил лист бумаги и ручку, и довольно быстро написал письмо. Окончив писать, подписал его как всегда и, передав Кириллу Эдуардовичу, сказал, чтобы отец отправил послание его невесте – Аграфене. Затем он попрощался и вышел в фойе. Пак, бесшумной тенью старого, но очень опытного кота, отправился в след за парнем. А Кирилл быстро перечитал письмо Аристарха.

Любимая Моя Аграфена Георгиевна, не корите меня за долгое отсутствие в нашем имении! Я по службе государевой вновь отправлен на расследования ереси и дремучести крестьянских мужиков. В этот раз Яков отправляет меня в земли османов развеять слухи про монстра мифического – кракена, что топит корабли во всех морях. Слухи идут от матросов, которые в кабаках за чарками небылицами хвастают. Надеюсь, уложиться до рождения нашего первенца!

Искренне твой на век Барон Фон Ладинский Аристарх Варфоломеевич.

Кирилл Эдуардович положил письмо, написанное размашистым почерком, в конверт и поставил на нем циферку двести девятнадцать. Жаль на каждое письмо от Аристарха не сохранилось отчетов. Все отчёты, что имелись, а также несколько дневников людей, которые общались с ним, Кирилл Брант давно систематизировал. Теперь он открыл папку на компьютере с название «Барон Фон Ладинский Аристарх Варфоломеевич.» и стал заново перечитывать их, чтобы освежить в памяти все, что произошло с объектом за последнее время.

Крестознавцы

Крестознавцы – так в Древней Руси называли мастеров, которые, по легенде, умели «слышать» перекрёстки и определять, не испорчены ли они злыми людьми и проклятиями.

Аристарх Варфоломеевич крутился вокруг любимой матери ужом, прося дозволения отправиться в экспедицию. Громким словом «экспедиция» он называл поездку в Костромскую губернию для того, чтобы проверить заметку из газеты по поводу проклятья деревни «Суровый Сыч». Уж больно прелюбопытнейший случай. Ему хотелось доказать, что люди сами себя ввели в заблуждение и придумали себе проклятье. Дарья Филипповна уже отклонила его первые три идеи экспедиции, а Аристарха так и подмывало изучить этот феномен. Управляющий Терентий стоял с каменным лицом, наблюдая за уверениями полнотелого юноши, который уже час доказывал важность его самоявлённой миссии.

Наконец, Дарья Филипповна захлопнула гроссбух и сурово посмотрела своими серыми глазами на Аристарха. Терентий на всякий случай выпрямился во фрунт, чтобы хозяйка не спустила свое негодование и на него. Дарья Филипповна после долгой отповеди Аристарха всё-таки согласила на то, что если ему интересно провести месяцок в захолустной Костромской деревеньке, это его право. Но при этом Дарья Филипповна поставила условие о том, что сопровождать Аристарха и следить за его сохранностью будет Терентий. Мрачная туча, набежавшая на лицо управляющего, была видна всем.

Дело в том, что Терентий с удовольствием отправился бы в путь с Егором Александровичем Брантом, или Петром Александровичем Брантом или с Никитой Александровичем Брантом. Но не с Аристархом Варфоломеевичем, его он не знал и искренне боялся на каком-то подсознательном уровне. Дарья Филипповна Брант, конечно, великая женщина и ее храбрость поражала Терентия. Но Аристарх вселял ужас и в нее, просто она умело скрывала свои чувства. Судя по лицу Аристарха ему тоже, не пришлось по душе желания матери, чтобы его уже взрослого молодого человека сопровождала нянька в виде Терентия. Аристарх нервно крутил кольцо с кроваво – красным рубином на своем пухлом пальце, понимая, что отказать матери возможности нет.

В своих снах Аристарх часто путешествовал по провинциальным городкам, выискивал интересные случаи ереси и прочего крестьянского заблуждения и дремучести. Но и в своих снах он путешествовал не один, а с могучим, здоровым как медведь, кучером Гаврилой. Видимо и в реальном мире без няньки ни куда. Аристарх согласился с матерью и расцеловал ее в обе щеки, отправившись готовиться к экспедиции. Дарья Филипповна кивком головы отправила Терентия вслед за Аристархом, чтобы тот четко проследил за сборами.

Аристарх собирался, а за ним молчаливо наблюдали братья Петр и Никита, чем-то они все были неуловимо похожи. Аристарх был невысокий, рыхлый, синеглазый. Петр был невысок ростом, но при этом его тело было накаченное, сбитое. Никита был выше братьев. Его лицо и лицо Петра украшали серые глаза. Егор покинул особняк на пять лет и возможно за это время измениться. Аристарх хуже всего помнил, как выглядит его брат Егор. Никита спросил, а можно ли ему с Аристархом, но Терентий сразу высказал свой протест. Петр пространно сказал, что зачем торопить время, все они когда – нибудь побывают в путешествии вместе с Аристархом.

На следующее утро они были полностью готовы в путь дорогу. Аристарх взял с собой все, что могло ему понадобиться. В наборе был микроскоп, разные составы, пробирки и даже свою фотографическую камеру. Терентий взял деньги и небольшой чемодан с вещами, ему также пришлось собрать багаж и на Аристарха Варфоломеевича. О мирских надобностях исследователь не подумал и даже сменного белья в чемодан не положил. Терентий уже представлял проблемы путешествия и подумывал о том, что поездка на поезде будет довольно хлопотной, исходя из багажа. До станции они добрались на пролетке Дарья Филипповны, там Терентий собственноручно загрузил огромное количество вещей в вагон. Воодушевлённый Аристарх был налегке и старался не обременять себя думами о багаже, он постоянно перечитывал свои записи из газет по поводу проклятой деревни «Суровый Сыч».

Чтобы как-то разбавить обстановку, когда тронулся паровоз, Терентий спросил у Аристарха о том, как он планирует проводить свои исследования. На молодом лице на миг отразилась задумчивость, затем блеснул огонек в синих глазах, и он предоставил подробный план. Аристарх планировал их работу таким образом: они снимают в Костроме складское помещении, там раскладывают все свое имущество, с собой берут только минимум багажа и отправляются в деревню «Суровый Сыч». Там они представляются репортерами из какой-то газеты, поселяются у какой – нибудь старушки и в течении недели собирают материалы и слухи. Затем отправляются на базу, которая будет на складе, там проводят исследования и вместе с газетчиками опять отправляются в деревню с результатами изысканий.

Аристарх говорил уверено, буднично, как будто он проделывал эти изыскания не первый раз и это было рутиной. Терентий лишь покачал головой. Хотя план был легок и прост, убедить темных крестьян в том, что не их деревенька виновата, а что-то еще, очень сложно. Но уверенность была похвальной. Потом Аристарх замолчал и написал письмо своей невесте Аграфене. Пока он писал, постоянно тер левый висок, как будто там была шелушащаяся ранка, или свежий шрам. Хотя кожа на виске молодого Аристарха была абсолютно чистой и повреждений не было, но привычка была. Это Терентий подметил сразу, как только познакомился с Аристархом. Помимо этой привычки странными были синие, как море, глаза. Да, они были синими, а не голубыми, как обычные глаза у населения Российской империи. Когда Аристарх загорался идеей, они загорались сиянием сапфира. Вторая привычка хозяина: тереть кольцо в виде крыльев ангела, которые обнимают кроваво – красный рубин.

Запечатав письмо невесте, он передал его Терентию со словами «он знает куда отправить». Конечно, Терентий не знал куда отправлять письмо, он просто отдавал письма Дарье Филипповне по скрытой договоренности. Но Аристарху Варфоломеевичу было важно отправлять письма, а не получать ответы на них. Видимо это была особенность его натуры, которую он нес в себе. Хотя скорей всего когда-то и где-то существовала эта самая Аграфена, но, увы, они с Дарьей Филипповной ее не знали.

Дальше, по прибытии в Кострому, они сняли самую дорогую гостиницу в губернии, на спальные места было приказано не скупиться. Правда спать им пришлось в смежных номерах. Во сне Аристарх звал не только свою ненаглядную Аграфену, но и какого-то Джеймса, которого, судя по всему, считал своим наставником. Еще изредка он говорил с Гаврилой и, судя по диалогу, это был кучер. Эти громкие крики и беседы подарили Терентию бессонницу. Утром, когда Терентий пил турецкий кофе в ресторане гостиницы, к нему подсел абсолютно выспавшийся Аристарх Варфоломеевич. Хозяин заказал кашу и какао. Больно нравился ему этот напиток. Кофе он не признавал, также как и чай, вместо этого он мог пить травяные сборы, квасы, сбитни и прочие морсы, а еще кисель.

Позавтракав, Аристарх, согласно плана, отправился снимать складское помещение, за которое расплатился Терентий. До вечера Аристарх провозился, готовя склад под кабинет экспертизы на подобие лаборатории какого – то доктора или древнего алхимика. Терентий, пока хозяин занимался раскладыванием своего инвентаря, руководил завозом мебели, искал сторожей для охраны ценного имущества. Терентий с ужасом ждал ночи и нового бреда Аристарха в его снах. Сегодня он спорил каким-то Петром Алексеевичем. Судя по всему, этот Пётр тоже был ему начальником или высоким чином. В отличии от общения с Джеймсом, с Петром Аристарх во сне общался с высшей степенью уважения. Сея беседа длилась монологом до утра и периодически повторялась, так что Терентий опять не выспался.

Не выспавшийся Терентий нанял кучера до деревни, куда они с Аристархом и выехали, взяв с собой камеру фотоаппарата и несколько тетрадей для записей. В карете толком выспаться не удалось, Аристарх старался запоминать все нюансы местности и просил подмечать их и Терентия. Приказчик смиренно слушал господина. В деревню они прибыли к ночи, Терентий нашел избу с самой глухой бабкой, чтобы ее не побеспокоили кошмары барина, а сам отправился спать на сеновал. Это была самая блаженная ночь за последние дни, Терентий спал как младенец ровно до того момента, пока над его ухом не заорал бабкин петух. Смирившись с тем, что сон – это для него недоступная роскошь даже за деньги. Терентий искренне скучал по своему флигелю в усадьбе Дарьи Филипповны, пуховой перине и конечно мягкой во всех смыслах девицы Аглаи. Она как бы была его невестой, но пока он никак не мог сподобиться на свадьбу.

Утром, когда Терентий зашел в избу, он увидел, как Аристарх мило беседует со старушкой – избовладелицей. Беседовали они на излюбленную тему всех женщин: сплетни про жизнь деревни. Сведенья, полученные от старушки, полностью повторяли заметки из газет. По сути Аристарх уговорил Дарью Филипповну на экспедицию на основании трех простеньких заметочек, вырезанных из газет, общая суть которых сводилась к тому: Деревню «Суровый Сыч» Костромской губернии преследует жестокое проклятье, за два года умерло аж 7 младенцев, пять бабонек родами не разродившись умерли и померло с десяток мужиков.

Аристарх умело выводил старушку на количество умерших по дворам, при этом его интересовал вопрос, когда больше всего было умерших и был ли падеж скота. Все, что изрекала старушка, он записывал в блокнот. Терентий не стал вмешиваться в беседу и молча сел за завтрак. Когда они окончили завтрак, Аристарх предложил подомовой обход деревни. Терентий должен был взять на себя роль записывающего все, что скажет барин и опрашиваемый. Терентий так часто делал, когда Дарья Филипповна надиктовывала ему разного вида задания.

Домов в деревне было много – около сорока, деревня делилась на три улицы. Судя по виду зданий, в свое время жили здесь довольно зажиточные крестьяне. В каждой избе подтверждались данные хозяйки, у которой они остановились на постой, и данные из газетных вырезок. Но Аристарх принципиально, постоянно складывая свои пухлые ручки домиком, уточнял сведения о падеже скота. Терентий заносил в блокнот и эту информацию, хотя искренне не понимал зачем она им нужна. Также Аристарха интересовало и то, из-за кого могло пройти проклятье. Версии, скажем так, разнились.

Первая версия появления проклятья вела к бабке знахарке Варваре, умершей лет десять назад. Хотя смерти и проблемы начались позднее, около трех – четырех лет назад. Вторая, не менее распространённая, вела к семье крестьян Поповых. Именно в их избах, которые стояли вдоль одной улиц, было больше всего смертей, выкидышей и мертворожденных. Причина проклятья данных людей – их достаток. Третья версия: все от того, что царь – батюшка отменил крепостничество и барин со временем проклял своих бывших крепостных. Четвертая версия самая глупая на взгляд Терентия. Ее на третий день опроса поведал староста деревни. Он во всем винил землю, на которой стоит деревня. То есть, деревня «Суровый Сыч» стоит на этом месте всего плюс – минус пятьдесят лет. А до этого – это был заброшенный пустырь, на котором во времена смуты стояла деревенька «Барсучиха». Но потом, в годы правления первых Романовых, с начала деревеньку постигли неурожаи, а затем забрал падеж скота и под конец выгорела она от пожара вся. То есть, как уверял староста, само место несчастливое.

Оставшиеся дни Терентий рисовал поизбиенный план деревни, особенно уделяя внимание колодцам. Терентий даже делал на плане пометки: когда была построена изба и колодец, лишь бы от него отстал дотошный хозяин. Сам же Аристарх с каждого двора набрал по мешку землицы и по фляге воды, а также выпросил по небольшой торбе зерна. Дагеротипия всех объектов была неотъемлемой частью дня Аристарха Варфоломеевича, сколько времени он извел на свою фотофиксацию. А уж о деньгах на расходники… Терентию даже жутко было представить. Но Дарья Филипповна наказала денег не считать, если они тратятся не на кутёж и прочее озорство, или на куртизанок.

Аристарх ни чего и ни кому из жителей путного не сказал, и, собрав все нужное, они вернулись на склад в Которому. Там он затворился с пробирками и образцами, полученными в деревне, в эмпровизированной лаборатории. Через две недели он отправил ряд писем профессорам Московских учебных заведений. А также написал прошение губернатору, чтобы тот допустил его до архивов губернии. Дарье Филипповне пришлось писать развернутое письмо о том, что придется задержаться в экспедиции на неопределенный срок. Они переехали в частный дом, там было удобней и дешевле в плане аренды. Правда хозяйка жаловалась на кошмары Аристарха Варфоломеевича, Терентий же уже попривык к ночным крикам и беседам с пустотой своего хозяина.

Основным персонажем был Джеймс, судя по всему, прямой наставник Аристарха. При этом он изредка упоминал имя Яков. И судя по беседам во сне, Яков и Джеймс был одним и тем же человеком. Так же там был спор из – за какого – то странного артефакта, при нем присутствовал Джеймс, но спорил Яков с Петром Алексеевичем. Этот Пётр был начальником Джеймса. И самый жуткий сон, из раннего отрочества, где Аристарх умоляет какого-то Матвея Петровича больше не бить его и клянётся, что не будет чушь молоть. Но несмотря на этот постоянный набор сюжетов во сне, Аристарх высыпался как младенец, остальным такой роскоши, увы, не доставалось.

Аристарх Варфоломеевич получил письменное разрешение губернатора для изучения земельных архивов. Пока хозяин изучал архивы, Терентий пригласил к ним погостить свою невесту Аглаю, на которой на фоне душевного подъёма от встречи, он обвенчался. Прибытие Аглаи улучшило их питание, так как она взяла на себя весь быт Аристарха. Увы, когда хозяин занимался своими исследованиями, он мог не менять сорочку неделями. Аглая эту проблему устранила самолично. Утром она поднимала хозяина с тазом горячей воды для умывания и бритья, а затем выдавала ему свежий наряд. Когда Аглая отпросила Терентия и себя на один день выходного для венчания, Аристарх их только попросил отправить письмо маменьке – Дарье Филипповне Брант.

За сутки, слава богу, с задумчивым хозяином ничего не случилось. Правда из трех минимальных приемов пищи, Аристарх съел только один завтрак. Но это уже хоть что-то, Терентий честно думал, что о еде Аристарх точно забудет. Кстати, Аристарх пару раз за обедом вел беседу с Аглаей, как с экспертом по деревенской жизни. Он задавал ей вопросы о сельском быте и та его консультировала. Многие ответы он заносил в свой блокнот. Но как к женщине, поползновений к Аглае хозяин не делал. На третий месяц совместного проживания в одном доме, приехал профессор из Московской губернии. Он долго беседовал с Аристархом. А потом они вдвоем отправились на прием к губернатору. По итогам приема, Терентия и Аглаю пригласили на совет при губернаторе, где Аристарх изложил все, что собрал по деревне «Сердитые Сычи» и полностью разметал идею проклятья.

Аристарх Варфоломеевич в лучшем костюме встал перед собранием губернской думы, а также перед репортерами и приехавшим профессором. Аглая в этот день подготовила его самый лучший костюм, который даже придавал ему больше мужской стати, скрывая излишнюю тучность. Когда все расселись, Аристарх закрепил карту Костромской губернии и отдельный плохо нарисованный от руки чертёж деревеньки «Барсучиха» так, чтобы видели все собравшиеся.

Во времена правления Елизаветы Петровны деревня «Барсучиха», закрепленная за владениями помещика Копыто, существовала приблизительно в границах данного чертежа. Но с самого начала деревня испытала пять лет неурожая. Сказать точно, что привело к плачевной тенденции плохого всхода культур, Аристарх не мог, так как не сохранились данные в архивах. За пятилетним неурожаем пошел повальный мор скотины, это объяснялось истощением организма животных. Крепостные побаивались есть мясо умерших, а уж тем более отправлять его помещику Копыто на стол. Поэтому стали хоронить скотину за околицей деревни. Более молодые крепостные отправились на работы поближе к помещику, старики остались доживать свои дни в деревне. это есть естественная миграция рабочей силы.

Естественно, запустелую деревню во время пожара постигла участь полного уничтожения. Погорельцы перебрались в соседние деревни. Вот так мы и получили к концу правления Елизаветы Петровны, пустырь. Помещики Копыто не всегда жили богато, поэтому пустырь изрядно зарос и потерял очертания деревни. И когда при императоре Александре первом, было решено восстановить деревню, никто уже не помнил, где что находилось.

«Суровый сыч» расстраивался по улицам. Сначала выстроилась первая улица в семнадцать домов, затем центральная в одиннадцать. Наконец, крайняя улица, где в основном селились члены большой крестьянской семьи Поповых. Через несколько лет освоения земли строениями, начался падеж скота, случаи недоношенности и мертворождения. Именно эти факты привели всех суеверных крестьян к тому, что их деревню прокляли. О чем они рассказывают с превеликим удовольствием всем, кто останавливается на ночлег в их деревеньке.

Аристарх окинул собравшихся сапфировыми глазами, улыбнулся пухлыми губами и продолжил рассказ, утверждая, что он не верит ни в колдовство, ни в магию. Терентий слегка усмехнулся, но скрыл улыбку под гневным взглядом супруги. Аристарх меж тем стал рассказывать о том, что у древних славян была одна любопытная профессия, которая в более современном и научном ключе нужна Российской Империи. Крестознавцы -знающие землю люди, их приглашали перед тем, как возводить селения. И если они одобряли место, то там строилась деревня или прокладывалась дорога. Доподлинно не известно были это инженеры или первобытные языческие колдуны. Но главное, это итог их работы: люди жили в деревнях веками и использовали дороги без проблем. Но таких мастеров не сохранилось, а им на смену никого толком не пришло, поэтому помещик Копыто заложил деревню приблизительно там, где она и была.

Помещик Копыто в своем проекте маханулся ровно на три версты, поэтому первая улица деревни «Суровый Сыч» оказалась уже за околицей. А последняя улица, занятая семьей крестьян Поповых, аккурат пришлась на скотомогильник. Соответственно, когда крестьяне стали копать колодцы, они затронули глубинные воды, которые соприкасаются с разлагающейся плотью. Первый талый снег и весна, после выкопки колодцев, подарила людям этого подворья падеж скота и выкидыши у местных баб. Долгий прием воды именно из этих колодцев привел к повышению смертности от желудочных и сердечных болезней, а также гибели в родах и высокому проценту младенческой смертности. Остальная смертность в деревне в среднестатистической норме по губернии. Люди смертны и как бы не продвигалась в развитии современная медицина, ей еще не все подвластно.

Аристарх еще долго отвечал на вопросы и приводил результаты своих исследований воды, зерна и почвы. Московский профессор давал более развернутые ответы, так как он уже писал какой-то ученый труд по данной проблеме. Подытоживая свою работу, Аристарх процитировал философа Гиппократа «Мы то, что мы едим».

Терентий ни как не решался задать вопрос, который разъедал его любопытством, но этот вопрос озвучила Аглая. Вопрос был простым: «Как Аристарх Варфоломеевич понял в чем причина проблем деревни? Понятное дело, что это было не проклятье, о котором сказывали в газетах.» Аристарх посмотрел с улыбкой на Аглаю и, слегка задумавшись, ответил, что дело в наблюдательности, опыте, умении слушать и отсекать все ненужное.

В любой деревне кто – нибудь да умирает, это естественный процесс. Другой вопрос: люди умирают от старости или от дурости, или от чего-то иного. Поговорив с хозяйкой избы, Аристарх сразу понял, что в деревне смертность умеренная, как и везде. Тогда он решил пробно спросить про скотину и с порога попал в точку. Сначала был падеж скотины, но не по всей деревне, а только во дворах Поповых. Там же, как выяснилось, была и остальная повышенная смертность. Естественно, имея очаг проблемы, проще разобраться в том, что случилось. Версий у Аристарха сразу было несколько.

Дележ наследства. Как если бы сами Поповы активно вредительствовали друг другу. Но эта версия стала несостоятельной после того, как он поговорил со всеми членами семей. Затем пришла идея о «добрых людях», что кто-то подтравливает именно этих крестьян. Но в каждом дворе имелось по хорошему крепкому псу. Аристарх был уникален, собаки его боялись и скуля забивались в будки, а коты прямо ластились и млели. Но на Терентия сторожевые псы реагировали стандартно, пытались откусить филейную часть и тихо рычали. Но версию с ядами Аристарх сохранил, последнюю версию подкинул деревенский староста, она касалась как раз порченой земли. Остальное Аристарху показали исследования почвы и воды.

На обратном пути, когда паровоз привез их в родную губернию, Аристарх попросил Терентия и Аглаю зайти с ним к резчикам по дереву. Там он около часа объяснял какую хотел бы видеть колыбельку для будущего ребеночка. Терентий был в недоумении. Оплатив заказ, он спросил на кой хозяину колыбелька. Аристарх улыбнулся и ответил, что она ему не нужна, а вот Аглае через месяцев шесть будет очень кстати. Затем объяснил признаки беременности остолбеневшему Терентию и еще раз поздравил его с отцовством. Пунцовая Аглая не смела перебивать Аристарха и только поражалась его знаниям женской анатомии.

(памятка от биографа Аристарха Варфоломеевича Кирилла Эдуардовича Бранта. Увы, четких годов отчеты Барона Фон Ладинского, или как привыкли мы его называть Аристарха Варфоломеевича, не содержали. Но в трудах 1873 года профессора Петровской земледельческой и лесной академии фигурировало исследование деревни «Хмурый сыч». Скорей всего подразумевалась деревня «Суровый сыч». Значит события этого отчета происходили где-то после отмены крепостного права и до написания данной отметки в трудах профессора.)