Kitabı oxu: «Миграция. Мигранты. История человечества от Великого переселения народов до цифровых кочевников»

Name: Миграция. Мигранты. История человечества от Великого переселения народов до цифровых кочевников
Author: Йен Голдин
ISBN: 978-5-389-28437-1

Йен Голдин

Şrift:

Голдин – один из великих авторитетов по глобализации.

Гордон Браун, премьер-министр Великобритании в 2007–2010 гг.

Книга поразительно емкая и при этом рассчитанная на широкую аудиторию… [Она] убедительно демонстрирует, что миграция всегда была неотъемлемой частью человеческой жизни.

Хейн де Хаас, автор книги «Как на самом деле работает миграция»

Человеку свойственно передвигаться. Следовательно, миграция – это история человечества, близкая к нашей истории так же, как сама эволюция… Незаменимый проводник к нашим общим началам – и к нашей общей судьбе.

Параг Ханна, автор книги

«Коннектография: Будущее глобальной цивилизации»

Смелый и убедительный свод истории миграции, который смещает глобальный фокус с обычных главных героев – США и Западной Европы.

Робин Коэн, автор книги «Миграция: передвижение человечества с доисторических времен до наших дней»

Голдин – один из великих авторитетов по глобализации.

Гордон Браун, премьер-министр Великобритании в 2007–2010 гг.

Хейн де Хаас, автор книги «Как на самом деле работает миграция»

Параг Ханна, автор книги

«Коннектография: Будущее глобальной цивилизации»

Робин Коэн, автор книги «Миграция: передвижение человечества с доисторических времен до наших дней»

Ian Goldin

THE SHORTEST HISTORY OF MIGRATION

КоЛибри ®

Предисловие

Эта книга – глубоко личная. Мои бабушки и дедушки с обеих сторон бежали от почти неминуемой смерти. Если бы они этого не сделали, меня бы сегодня на свете не было. Братья и сестры моего дедушки с отцовской стороны и другие родственники, которым не удалось уехать из Литвы, погибли во время погромов. У родителей моей матери все родственники, оставшиеся в Австрии и Чехословакии, были убиты во время Холокоста. Нигде в Европе бежавшей семье моего отца были не рады, и те, кому удалось уехать, нашли приют в Соединенных Штатах, Канаде, Аргентине и Южной Африке, где родился я.

Много лет спустя я был вынужден покинуть родину. Неприятие сурового расистского режима апартеида в Южной Африке заставило меня бежать, устроить новую жизнь сначала в Англии, затем во Франции, а потом в Соединенных Штатах. Затем произошло то, что казалось невозможным, и я смог вернуться в страну, где родился, и поддержать президента Манделу в установлении демократии. Когда он ушел в отставку, а моя работа в качестве управляющего Банком Развития Южной Африки была завершена, мы с семьей вернулись в США, а затем в Англию, куда я уезжал в первый раз и где мы живем с 2006 года.

Мой опыт – один из десятков тысяч примеров того, как благодаря миграции спасались беженцы. При этом с исторической точки зрения она спасла нас всех. Благодаря миграции человечеству удалось в далеком прошлом избежать вымирания от голода и засух. Благодаря миграции Homo sapiens смог заселить мир. Не будь миграции, не было бы и человечества в том виде, каким мы его знаем. Мы как вид обязаны своим прогрессом нашей кочевой природе. Благодаря встречам с переселенцами мы обучались новому и могли распространять свои идеи. Это распространение сыграло существенную роль в каждом скачке прогресса, и именно оно как никогда нужно нам сейчас при столкновении с глобальными проблемами современности, такими как изменение климата.

Моя семья, Вена, 1936. Слева моя бабушка в традиционном австрийском нарядедирндль; крайний справа – мой дедушка, тоже в национальном костюме. В переднем ряду, с косичками, моя мать рядом со своей сестрой. Бабушка с дедушкой уехали в 1938 году, но все мои родственники, оставшиеся в Австрии, были убиты в концентрационных лагерях, невзирая на их сильную преданность этой стране.

Перемещения лежат в основе развития человечества. Как экономиста меня в первую очередь интересует, как это развитие происходит. Почему одни страны богатеют, а другие остаются бедными? Почему некоторые люди богаты, а другие живут в отчаянной нищете? А главное, что можно с этим сделать? Чтобы понять, почему никуда не девается неравенство и как к нему подступаться, нам нужно понимать миграцию.

При написании этой краткой истории мне пришлось отобрать лишь небольшую часть доступных нам сведений о миграции прошлого. Выбирать, что включить в книгу, – дело весьма субъективное. Неизбежны огромные лакуны, во многом из-за того, что информация о переселениях на моем родном континенте, в Африке, весьма скудна, а также потому, что она доступна на языках, которыми я не владею. Надеюсь, что примечания и список дополнительной литературы в конце книги дадут читателям возможность удовлетворить возникший у них интерес.

Эта книга делится на две основные части. После введения, где я рассматриваю сложный вопрос, что мы понимаем под миграцией, в первых десяти главах в хронологическом порядке охвачена история от первобытных людей до мигрантов современной эпохи. Затем во второй части рассматриваются современные проблемы миграции с фокусом на отдельные темы. В частности, там идет речь о влиянии миграции на страны выезда и принимающие страны, а также на самих мигрантов. В конце я предлагаю свое видение будущего миграции и того, какие уроки можно извлечь из прошлого.

История миграции – это история человечества и его прогресса. Ему угрожает возведение все более непреодолимых границ. В течение прошедшего столетия страны по всему миру сосредоточивались на том, чтобы пускать к себе мигрантов. В этой книге показано, что в результате беднее становятся не только сами мигранты. Отказываясь от этого источника жизненной силы и новых идей, все общества становятся беднее. Я надеюсь, что «Кратчайшая история миграции» даст свежий взгляд на наше общее прошлое и что благодаря ей читатели смогут увидеть миграцию и мигрантов с новой, более конструктивной точки зрения.

Избранная хронология миграции

Около 315–200 тыс. лет назад. Миграции на большие расстояния на территории Африки

Около 130–95 тыс. лет назад.Первые переселения за пределы Африки

Около 80–35 тыс. лет назад.Люди достигают Европы, Азии, Австралии и Океании

Около 27 000–13 000 лет назад.Первые переселения в Америку

Около 13 000–9000 лет назад.Развитие земледелия в Плодородном полумесяце

Около 6000–4000 лет назад.Появление первых технологий с использованием колеса

Около 5000 лет назад.Переселенцы распространяют системы письменности

9–12 гг. н. э.Недолго существовавшая династия Синь в Китае на короткое время отменяет рабство

117 гг. н. э.Римская империя достигает наибольших размеров при императоре Траяне

Около 500 г.Шелковые пути соединяют Средиземноморье с Китаем

VIII–X вв. Драккары викингов пересекают Атлантику

1206–1368 гг.Монголы основывают империю с самой большой смежной территорией в истории

XV в.Первые плантации сахарного тростника в восточной Атлантике

1405–1431 гг.Чжэн Хэ с флотом в 62 корабля пересекает Индийский океан

Конец XV в.Бартоломеу Диаш и Васко да Гама отплывают в Африку

1492 г.Колумб высаживается на Багамах, думая, что это Индия

Начало XVI в.Первые африканские рабы отправляются из Европы в Америку

1519 г.Эрнан Кортес захватывает столицу ацтеков, нынешний Мехико

1662 г.Акт оседлости ограничивает в Англии перемещения бедняков

1718 г. Британский Закон о ссылке формализует принудительное переселение в качестве наказания

1780-е гг.Пик трансатлантической работорговли – более 78 000 рабов в год прибывает в Америку

1833–1834 гг.Закон об отмене рабства в Британской империи

1850-е гг.В Японии завершается период изоляции (сакоку), длившийся два столетия

1850-е гг. – начало XX в.Число мигрантов из Европы в Северную Америку увеличивается вдвое, до 1 миллиона человек в год

1880-е гг.10 % железнодорожных рабочих в Калифорнии составляют китайцы

1886 г.Сооружение Статуи Свободы

Конец XIX – начало XX в.Еврейские беженцы скрываются от преследований в России и Восточной Европе

1900–1930 гг.Миллионы японцев переселяются в Тайвань и Корею, Япония расширяет империю

1914–1918 гг.Первая мировая война. Британия принимает в ряды армии 3 миллиона людей из своих владений.

1917 г.В Соединенных Штатах вводится экзамен по английскому языку для мигрантов

1917 г.Из-за Октябрьской революции в России в одну только Европу бегут более миллиона людей

1923 г.Обмен населением между Турцией и недавно получившей независимость Грецией

1924 г.Создание Пограничного патруля США

1938–1939 гг.В ходе операции «Киндертранспорт» в Британию привозят 10 000 детей

1945 г.Заканчивается Вторая мировая война, 11 миллионов людей оказываются за пределами своей страны, 30 миллионов перемещенных

1947 г.Раздел Индийского субконтинента

1947–1948 гг.Основание государства Израиль приводит к появлению 726 000 палестинских беженцев

1945–1973 гг.8,5 миллиона жителей колоний возвращаются в Европу

1950-е гг.После Гражданской войны китайцы бегут в Гонконг и Тайвань

1961 г.Возведение Берлинской стены

1971 г.После создания государства Бангладеш 10 миллионов бенгальцев и индусов перебираются в Индию

1972 г.Иди Амин изгоняет из Уганды 800 000 азиатов

1975 г.После победы Вьетнама над США 2 миллиона вьетнамцев вынуждены бежать, более 800 000 – на лодках

1980-е гг.Советское вторжение в Афганистан приводит к перемещению 2 миллионов афганцев и появлению 5 миллионов беженцев

1989 г.Падение Берлинской стены

1991 г.Развал Советского Союза

1995 г. Вступает в силу Шенгенское соглашение. Шенгенская зона без границ обеспечит свободу перемещения более чем 400 миллионам европейцев

2001 г.В ответ на теракты 11 сентября США вторгается в Афганистан, начинается 20-летняя война

2011–…В последующие 13 лет из-за гражданской войны в Сирии свои дома покинут более 14 миллионов человек

2020 г.Пандемия COVID-19 останавливает перемещения по планете

2022 г. Российско-украинский конфликт вынуждает уехать за границу 7,8 миллиона человек, общемировое число перемещенных лиц впервые превышает 100 миллионов

2023 г.К концу года из-за гражданской войны в Судане 1,4 миллиона человек бегут в соседние страны, 6 миллионов человек вынуждены переезжать внутри страны

2024 г.К концу апреля до 1,7 миллиона человек (более 75 % населения) жителей Газы вынуждены мигрировать, большинство – по несколько раз

Введение
Почему миграция?

Миграция – это не проблема, это решение. Миграция спасет нас, потому что именно миграция сделала нас теми, кто мы есть.
Гайя Винс.Век кочевников

Все мы переселенцы

Даже если вы не мигрант, ваши предки – мигранты. Если бы они не мигрировали, вас бы на свете не было. Миграция в далеком прошлом позволила людям эволюционировать в современный вид и наделила нас способностями, которые есть у нас сейчас. Тем не менее миграция стала источником растущего беспокойства и поляризации. Одни видят в мигрантах решение наших проблем, в то время как другие считают их угрозой, которая захватит общество.

Эта книга одновременно о вещах обыкновенных и экстраординарных. Большинство людей всю жизнь живут недалеко от места, где родились. При этом в любой отдельно взятый момент современной эпохи около 3 % представителей нашего вида находятся в движении. Пока вы читаете это, более 280 миллионов мигрантов живут и работают не в тех странах, где они родились.

В этой краткой истории поставлен вопрос, почему это происходит. В книге прослеживается история миграции от самых первых передвижений Homo sapiens до бума цифровых кочевников. Здесь исследуется, как миграция за много веков тесно переплелась с идеями идентичности, принадлежности, целеустремленности и процветания. Еще здесь показано, как мигранты стали ассоциироваться с расколом и разладом, однако также и с творчеством и новыми связями.

Кто такой мигрант?

Простыми словами, мигрант – это тот, кто покидает пределы своей родной территории и поселяется в другом месте. Отъезд может быть на время или навсегда. Люди мигрируют по многим причинам: кто-то – чтобы выжить или бежать от преследования, кто-то – чтобы заработать на жизнь и содержание тех, кто от них зависит. Сделать нас мигрантами может и тяга к странствиям или внезапное желание путешествовать, стремление учиться или воссоединиться с семьей.

На протяжении истории люди перемещались: кочевники, исследователи, поселенцы и завоеватели, купцы и студенты. Они путешествовали в одиночку или с родственниками. Они прибывали в чужие земли – в качестве беженцев или добровольных работников. Однако не все мигранты передвигаются свободно. Рабство, подневольный труд и торговля людьми в разные времена назывались по-разному, но продолжают существовать в прежних формах – в виде эксплуатации и насильственного перемещения людей.

Миграция происходит и внутри стран, но в этой книге основное внимание уделено перемещениям людей между государствами. Так как на протяжении большой части нашей истории национальных государств и границ не существовало, нам следует начать с наших первых перемещений на большие расстояния.

История миграции

Миграция связывает нас всех через общее наследие с нашим происхождением как вида Homo sapiens. Движимое любопытством и необходимостью, беспокойное передвижение первых людей с места на место остается определяющей чертой прогресса в нашем современном, глобализованном мире.

Перемещаясь дальше от дома, люди встречали других путников и поселенцев с другими обычаями, технологиями, способами ведения хозяйства. Все они несли с собой реликвии из своего прошлого: память о земле, которую они населяли, растения, которые они выращивали, животных, которых разводили, людях, с которыми разделяли жизнь. Они обменивались словами и историями. Со временем эти беглые разговоры привели к более широкому распространению знания, культуры, идей и порядков.

миграция, сущ.
А. Передвижение человека или группы людей из одной страны, местности, места жительства и т. д. для поселения в другой; момент такого передвижения.
Б. Сезонное перемещение или временный отъезд человека, группы людей, социальной группы и т. д. из одного места в другое; момент такого перемещения. Также (иногда): путешествие.
Оксфордский словарь английского языка

История человеческих передвижений – это не только история сотрудничества и мирного обмена, но и история насилия. Творились ужасные вещи, которые вынуждали людей перемещаться против их воли. Правители расширяли границы и занимали новые территории, в процессе срывая с места людей. Колониалисты разрушали целые сообщества и культуры, подчиняя местных людей во имя цивилизации.

Несмотря на невообразимые страдания, которые она причиняет, миграция – это то, что делает нас людьми, она остается ключом к успеху для нашего вида. Переселенцы всегда приносили огромную пользу обществам, невзирая на беспорядок, с которым они ассоциируются, а зачастую и благодаря ему. Если с миграцией правильно обращаться, она может быть позитивной движущей силой. Однако слишком часто в ней видят проблему, которую нужно предотвращать, и зачастую она наносит ужасный урон самим мигрантам.

Желание контролировать

История о передвижениях человека – также история и о неподвижности [1]. В прошлом по большей части не существовало государственных границ в том виде, в каком они известны нам сейчас. Паспорта, въездные и выездные документы стали повсеместно использоваться лишь после Первой мировой войны, когда образовалось более сотни новых государств. Подъем национальной идентичности и организация все большего количества барьеров усилили чувство принадлежности – деления на своих и чужих – и желание контролировать перемещение людей, которые считаются чужими. Ирония в том, что многие люди, признанные мигрантами, хотели бы уехать, но не могут.

Миграция в цифрах
2,4 миллиона
беженцев, нуждающихся в переселении
130 миллионов
людей, принудительно перемещенных или не имеющих гражданства, по всему миру
(Оценка Управления по делам беженцев ООН на 2024 год)

Более строгий контроль усложняет жизнь мигрантов, но обычно не приводит к уменьшению их численности. Наоборот, сооружение стен и непроходимых границ может приводить к тому, что мигрантов в обществе станет больше, а справляться с миграцией будет тяжелее. Например, работникам может оказаться труднее вернуться домой после завершения сезонного контракта или при выходе на пенсию. Из-за ужесточения законов пересечение границ для мигрантов становится более опасным, что приводит в том числе к росту недокументированной и нерегулируемой миграции и создает для людей трудности и огромные риски.

Перемещения внутри стран по большей части остаются за рамками этой книги. Но данные позволяют сделать вывод о том, что внутренняя миграция зачастую предшествует миграции за границу, так как позволяет людям переехать в города, где они приобретают навыки и ресурсы, необходимые для перемещения в другие страны. Тем не менее, как мы увидим далее, опасения насчет «утечки мозгов» нередко преувеличены, равно как и опасения, что иммигранты станут обузой для налогоплательщиков. Обычно иммигранты оказывают в конечном итоге положительный эффект на государственные доходы.

Все сильнее становится расхождение между нашим растущим осознанием всех плюсов миграции и все более строгим контролем за свободой передвижения. В миграции заинтересованы все, в том числе правительства, которые стремятся ее контролировать, и бизнес, который пытается нанимать мигрантов, законно или нет. Но миграция – слишком важный вопрос, чтобы отдать его на откуп только политикам и руководству компаний.

Эта книга обращается к урокам истории и предлагает более гуманные и эффективные стратегии и меры, чтобы страны, сообщества и сами мигранты могли пожинать исключительно полезные плоды миграции. В центре всех значимых достижений цивилизации были мигранты. Если прекратить человеческие перемещения, мы значительно снизим нашу способность бороться с глобальными проблемами, которые грозят нам сейчас, начиная голодом и болезнями и заканчивая угрожающим нашему существованию изменением климата.

Я надеюсь, что эта кратчайшая история миграции поможет читателям понять связи между всеми нами и подаст идеи о том, как можно справиться с нашим все более запутанным будущим. Моя цель – определив, что заставляло людей перемещаться в прошлом и что заставляет их теперь, предложить свежий взгляд на актуальные споры о миграции. Споры эти весьма ожесточенны, но в ходе них не рождаются никакие конструктивные решения. Если мы будем лучше понимать миграцию, у нас получится влиять на ее будущее – а заодно и на будущее всех нас.

Часть первая
Кратчайшая история миграции

1
Первые мигранты

Можно смело предполагать, что когда наши предки полностью стали настоящими людьми, они уже были кочевниками.
Уильям Макнилл.Миграция человека в исторической перспективе

Первые шаги

Изучение древней миграции затруднено тем, что многое по-прежнему остается неизвестным, а также неточностью хронологии. Наши представления о ранней истории Homo sapiens могут перевернуть один-единственный зуб, пластина или фрагмент ДНК.

То и дело совершаются новые открытия. За те месяцы, пока я писал эту книгу, появились свежие данные о том, что современные люди, возможно, передвигались по Африканскому континенту от Марокко до Южной Африки более 300 000 лет тому назад, что они поселились на Среднем Востоке по крайней мере 95 000 лет назад и не возвращались после этого обратно в Африку, как предполагалось ранее [2].

В арсенале современного археолога сейчас есть и исследование генома. В начале 2024 года генетический анализ недавно найденных фрагментов костей с раскопок в немецком Ранисе показал, что люди современного типа попали в Европу 45 000 лет тому назад, жили в непосредственной близости от неандертальцев и скрещивались с ними [3].

К работе археологов и генетиков может добавляться вклад антропологов, приматологов и экспертов во все большем количестве других дисциплин. Искусственный интеллект, исследование генома и другие мощные инструменты помогают им распутывать загадку нашего происхождения. В течение жизни даже самых юных читателей эти исследования уже перевернули наше представление о том, как соотносятся разные ветви нашего семейного древа, пошатнули наше понимание прошлого, пролили свет на ряд загадок.

Самый главный вопрос о доисторической миграции: откуда мы пришли? Общепринятый ответ – «из Африки»; большинство исследований возводят наше происхождение к Эфиопии и Восточно-Африканской рифтовой долине. Однако история все более усложняется. Найденные недавно остатки скелетов в Марокко и на юге Африки позволяют предполагать, что колыбель человечества могла занимать собой весь континент.

Из-за такого географического разброса становится еще труднее с точностью утверждать что-либо о нашем происхождении. Тем не менее в связи с этим можно утверждать, что наши предки путешествовали на гораздо более дальние расстояния, чем предполагалось. По-видимому, современные люди в течение десятков тысяч лет перемещались на большие расстояния в пределах Африки и лишь затем дошли до Среднего Востока, а позднее заселили все пригодные для жизни территории, пересекая пустынные земли и, наконец, бескрайние океаны.

Что мы знаем

Тщательное изучение древнейших фрагментов ДНК ранних гоминидов позволяет предполагать, что у нас с нашими ближайшими сородичами, неандертальцами и денисовцами, был общий предок, живший более полумиллиона лет тому назад. Распространено мнение, что это Homo heidelbergensis – вид, обитавший на нескольких континентах в период от 700 до 200 тысяч лет назад. Если это так, то в Европе эта ветвь эволюции привела к появлению неандертальцев и денисовцев, а из африканской ветви возникли мы.

Homo sapiens жили и передвигались по миру по крайней мере уже 300 тысяч лет назад. Древнейшие останки людей с современной анатомией – то есть людей, во многом похожих на нас, – были найдены на раскопках в Джебель-Ирхуде в Марокко (315 тыс. л. н.), в южноафриканском Флорисбаде (260 тыс. л. н.) и на стоянке Омо в Эфиопии (195 тыс. л. н.).

В определенный момент своих скитаний первые современные люди покинули Африку. История их расселения продолжает вызывать серьезные споры, а оценки того, когда и куда люди передвигались, расходятся на тысячи лет и километров. Данные, полученные при анализе инструментов, найденных в вулканическом пепле, позволяют предполагать, что переселение за пределы континента могло произойти 130 тысяч лет назад и даже раньше. По крайней мере 95 тысяч лет назад наш вид уже обитал на Ближнем Востоке наряду с неандертальцами, у которых был примерно такой же уровень технологического и интеллектуального развития.

Реконструкция самого раннего известного «современного» человека из Джебель-Ирхуда, Марокко (Институт эволюционной антропологии Макса Планка, Лейпциг)

Некоторые из этих ранних переселенцев продвигались намного дальше. По костям и зубам, найденным в известняковых пещерных системах в Лаосе и Южном Китае, можно предполагать, что несколько групп людей уже более 80 тысяч лет назад жили очень далеко от Африки. По до сих пор не известным причинам – может быть, из-за неблагоприятных климатических условий или конкуренции с другими гоминидами – эти ранние группы Homo sapiens, вероятно, стали передвигаться в другие места либо вымерли. По-видимому, они не являются предками современных людей [4].

Миграция никогда не была простым линейным передвижением из точки А в точку Б. Как и сейчас, группы разной численности передвигались в разное время в разных направлениях, некоторые возвращались туда, откуда пришли, другие оставались в неизведанных доселе местах. Вероятно, по большей части эти ранние переселения утеряны для истории.

Ранние контакты

Переселяясь внутри Африки, наши прямые предки приобрели навыки, необходимые для выживания и передвижения на еще более дальние расстояния. Около 65–70 тысяч лет назад они стали в большем количестве, чем ранее, мигрировать на Средний Восток, а затем далее в Азию и Европу.

К тому времени у людей современного типа были более продвинутые инструменты, технологии и образ жизни. Также их процветанию способствовал благоприятный влажный климат, распространенный в некоторых частях Южной и Тропической Африки. Он создавал куда более приемлемую для человеческого развития окружающую среду, чем на протяжении предыдущих 200 тысяч лет.

Покинув африканский континент, наши предки стали смешиваться с другими гоминидами, например неандертальцами и менее изученными денисовцами, от которых сохранилось мало ископаемых останков, но остались существенные следы в нашей ДНК. Эти наши генетические родственники сами перемещались на значительные расстояния. Следы присутствия неандертальцев разбросаны от Испании до Кавказа, а находки, связанные с денисовцами, были сделаны в Сибири, Тибете и Лаосе.

Древние гравюры
Гравированные куски охры, найденные в пещере Бломбос около южной оконечности Африки, имеют примерную датировку 70 тысяч лет назад. Считается, что это одна из самых ранних форм изобразительного искусства, наделенных символическим значением. Похожие рисунки находили по всему югу Африки на кусках камня, бусинах из ракушек и скорлупе страусиных яиц. Содержат ли эти гравюры какую-либо информацию или это просто почеркушки для развлечения?
Исследователи не дают точного ответа, но указывают на высокую степень когнитивного развития людей, создавших эти рисунки [5].

Скрещивание, конкуренция и совершенствование инструментов и практик у Homo sapiens могли отчасти привести к исчезновению неандертальцев около 41–35 тысяч лет назад. К тому времени между двумя этими группами произошла некоторая гибридизация: вероятно, они обитали в одних и тех же пещерах и укрытиях и обменивались знаниями, умениями, а также генами.

Отношения между сапиенсами и неандертальцами на Ближнем Востоке временами могли быть насильственными, однако считается, что имело место и сотрудничество. Оно могло происходить по необходимости – для деятельности вроде охоты – или в силу общих интересов и тяги к объединению.

Благодаря этим ранним контактам между группами людей образовался «плавильный котел идей, технологий и ДНК [6]». В этом котле производились идеи и новшества, которые впоследствии позволят людям исследовать разнообразные ландшафты и климатические зоны Евразии и выживать в них. Благодаря тому что Homo sapiens смешивались с денисовцами, жившими дальше на востоке, люди современного типа получили гены, которые пригодились им для адаптации к новым условиям по мере распространения по миру.

Другие изменения случились гораздо позже. Генетическая мутация, позволяющая людям переваривать лактозу, вероятно, возникла на Ближнем Востоке и оттуда была перенесена земледельцами в Европу и Южную Азию. Когда люди одомашнили коров, коз и овец и стали употреблять молочные продукты, этот ген распространился путем позитивного отбора.

Призраки разреженного воздуха

Скрещивание между различными группами людей имело значительные биологические последствия и снабдило наших прямых предков генами, необходимыми для адаптации к разным местностям и климатическим зонам. Например, предки многих тибетских народов получили от денисовцев ген, активный в красных кровяных клетках, который, в частности, полезен для жизни в средах с пониженным уровнем кислорода. Первоначально люди современного типа занимали Тибетскую возвышенность лишь сезонно, но затем генетические мутации распространились по всей популяции, и люди смогли селиться в более высотной местности, где развили новые сельскохозяйственные техники.

С неандертальцами похожая история. Современные люди в некоторых частях Европы и Восточной Азии несут гены кератинов, способствовавшие образованию у них кожи и волос, подходящих для более холодных местностей, где изначально обитали неандертальцы.

С другой стороны, генетический анализ показывает, что в Африке скрещиваний с Homo neanderthalensis было намного меньше. ДНК неандертальцев обнаруживается у некоторых африканских популяций, но полагают, что она взялась в основном от групп, пришедших обратно в Африку из Евразии около 20 тысяч лет назад, через много времени после того, как они перемешались со своими сородичами в Европе и других местах. Также генетический анализ позволяет предполагать, что происходили скрещивания и с гораздо более древними «призрачными» популяциями ранних людей, от которых не осталось ископаемых остатков.

Европа налево, Азия направо

Наши предки покидали Африку многими волнами миграции, вероятно, следуя вдоль побережья и естественных дорог вроде рек. Они разведывали все более отдаленные земли, чему способствовал более благоприятный климат с более изобильными фауной и флорой, где можно было заниматься охотой и собирательством, а также пресная вода. Более теплая погода делала доступными более обширные пространства, в то время как уровень моря был еще низким из-за последнего ледникового периода, что облегчало проход вдоль побережья.

Из Африки было два возможных пути. Северный, Левантийский коридор, проходит через Египет и Синай. Гораздо более сложный южный путь через Эфиопию ведет на Аравийский полуостров. На этом пути приходится пересечь Баб-эль-Мандебский пролив у южной границы Красного моря.

Выдвинувшись из Африки, люди вскоре начали, огибая побережье, двигаться к Индийскому субконтиненту – это один из первых регионов, где современные люди осели, став меньше передвигаться. Эта миграция стала возможной благодаря новоприобретенным навыкам рыболовства и постройки лодок. Возникли общины, жившие тем, что приносило море.

Передвижение вдоль побережья Персидского залива, а затем и Индийского океана, наверняка было легче, чем путь через горы и суровую территорию Аравии. Так как большая часть воды на суше все еще была в замерзшем виде после финальной фазы ледникового периода, прибрежная равнина могла достигать 50 километров в ширину, на ней было меньше препятствий и имелся доступ к морепродуктам.

Индийский субконтинент был отправной точкой для множества групп, которые впоследствии заселили Европу и восточную часть Азии, а также местом возникновения новых видов деятельности и нового образа жизни. За многие тысячелетия охота и собирательство ушли в прошлое, и их заменили более организованные поселения и усовершенствованные сельскохозяйственные техники, появившиеся на Ближнем Востоке. Это повлекло за собой существенные изменения в человеческих способах передвижения, взаимоотношениях и повседневной жизни.

Люди осваивают воду

К тому времени когда современные люди в первый раз стали заселять Европу, – около 45 тысяч лет назад, – охотники-собиратели уже дошли до Тихого океана. Считается, что они мигрировали на восток тремя отдельными родовыми группами: одна продвигалась в районе бассейна реки Амур между северо-востоком Китая и Россией, другая – по высокому Тибетскому нагорью к северу от Гималаев, а третья – через Юго-Восточную Азию.

Как это часто бывает, климатические условия заставляли людей адаптироваться и передвигаться. Такие наши предшественники, как Homo erectus, вероятно, были неспособны пересекать обширные водоемы, но благодаря более низкому уровню моря они смогли добраться до Явы.

Когда в эти края прибыли первые Homo sapiens, им тоже удалось воспользоваться низким уровнем океана, который обнажал землю, сейчас погруженную под воду, – часть палеоконтинента Сахул. Предположительно, люди постепенно заселяли Австралию, друг за другом прибывая на бревнах, плотах, плавающей растительности или каноэ, возможно, в том числе вступая в контакты с людьми, которые появились на этом континенте раньше, но имели общих предков с более новыми пришельцами из Африки к югу от Сахары.

Многим позже – около 5 тысяч лет назад – мореплавание в Юго-Восточной Азии развилось еще лучше. Заселение Австронезии, которое описывают как «самое обширное рассредоточение населения, когда-либо предпринятое людьми»¹, повлекло за собой многочисленные путешествия на огромные расстояния – к Мадагаскару, острову Пасхи, Гавайским островам и Новой Зеландии.

Древнее судно с аутригерами и парусом «клешня краба». Австронезийское морское дело быстро развилось в целый ряд характерных форм (картина Луи Ле Бретона, 1846 г.)

Предполагается, что отправной точкой многих из этих относительно недавних перемещений был Тайвань. Учитывая далекие расстояния и поджидающие на пути опасности, эти ранние морские путешественники наверняка были особенно рисковыми, авантюрными и предприимчивыми людьми. Сегодня лингвисты могут проследить эти древние переселения, анализируя языки австронезийской семьи, на которых говорят более 386 миллионов человек и в число которых входят, например, малайский и яванский. В этих масштабных путешествиях распространялись культуры, гены и сельскохозяйственные навыки.

Бумажный след
На своих каноэ, плотах и других судах переселенцы пересекали Австронезию и везли с собой одомашненных животных и растения, в том числе кур, свиней, собак, бананы, колоказию. Эти первые мореплаватели также принесли с собой знания о земледелии, необходимые для выживания на бедных ресурсами островах, где они поселились. Говорили, что первобытные люди «перевозили с собой ландшафты» [7]. Мы можем узнать о передвижениях людей по генетическим вариациям привезенных ими с собой растений. Так, одной из самых ранних и широко распространившихся лубяных культур была бумажная шелковица, она же тапа или бумажное дерево. Она происходит из Южной Азии и оттуда была привезена в Океанию, на Гавайские острова и далее.

Старый новый мир

Родословную людей, которые первыми заселили Америку, можно возвести к гораздо более ранним миграциям из Африки. Они не стали двигаться вдоль побережья на Индийский субконтинент, а пошли более северным путем, около 35 тысяч лет назад добравшись до Сибири. Оттуда они передвинулись в Берингию – плоский участок суши между современными Россией и Аляской, который к концу последнего ледникового периода скрылся под водой Берингова моря.

Судя по всему, эти переселенцы остались на крайнем востоке Евразии примерно на 15 тысяч лет, вероятно, из-за крайне неблагоприятных погодных условий. Некоторые, возможно, двинулись вдоль береговой линии в Америку, а другие осели в Берингии. Останки, найденные в этом регионе, позволяют предположить, что за это время люди могли приспособиться к морозам.

Генетические данные говорят о том, что в Америку не совсем одновременно попали две разные группы людей, которые в процессе перемешались. На основании сходства форм юпикских языков, на которых говорят в Сибири и на Аляске, мы знаем, что некоторые группы переместились обратно в Азию – миграция редко происходит только в одну сторону. Есть также сходство между шаманством по разные стороны Берингова моря. У алтайских народов, с одной стороны, и американских индейцев, с другой, есть духовные практики под воздействием наркотических веществ, в которых шаман отделяется от материального мира и общается с духами.

Осесть и двигаться дальше

Мы часто воображаем, что цивилизация – это победа оседлости над подвижностью.
Робин Коэн. Миграция

Переход к оседлости и земледелию на Европейском и Индийском субконтинентах происходил похожим способом. Около 9–10 тысяч лет назад в оба эти региона прибыли земледельцы с Ближнего Востока. Они смешались с сильно непохожими на них группами охотников-собирателей и принесли им качественно новые технологии. В Индии такие пришедшие с запада зерновые культуры, как пшеница и ячмень, выращивались так, чтобы совладать с муссонным климатом, и постепенно распространились по всему субконтиненту. Спустя несколько тысяч лет китайские зерновые – рис и пшено, независимо выведенные в бассейнах рек Янцзы и Хуанхэ, – тоже добрались до Индии. Таким образом, местная сельскохозяйственная система сложилась в результате столкновения ближневосточных и китайских техник. Далее земледелие распространилось по суше через Восточную Азию во Вьетнам и Таиланд и морскими путями – на Тайвань.

Около пяти тысяч лет назад на травянистых равнинах от Венгрии до подножия Алтайских гор в Центральной Азии возникла ямная культура. Ее представители также заняли некоторые области Европы и Индийского субконтинента, смешивались с земледельческими общинами и формировали генетическое разнообразие, свойственное обоим континентам сейчас. Вместе со стадами, лошадьми и своими генами представители ямной культуры, возможно, принесли в Европу и Индию первые индоевропейские языки.

Развитие языков
*wódr = вода
*kerd = сердце
*tréyes = три
С момента, когда наши самые далекие предки произнесли свои первые звуки, языки непрерывно развивались посредством контактов между переселенцами. Распространение слов, диалектов и интонаций оставляет след, который, наряду с генетическими и археологическими данными, дает нам ключ к пониманию того, какими путями передвигались переселенцы. Языки, на которых сегодня говорят на большей части территории континентальной Европы, Центральной и Южной Азии, очевидно, произошли от общего праиндоевропейского языка. Приведенные выше слова реконструированы по своим более поздним когнатам [8]. Многие ранние языки Юго-Восточной Азии тоже, вероятно, возникли из общего источника.

Выбор образа жизни

Для групп людей, перешедших к оседлости, новый образ жизни принес много преимуществ: сельское хозяйство, одомашнивание животных, накопление благ. Излишки еды позволяли все большему числу людей осваивать различные навыки и развивать идеи, не связанные с непосредственной задачей ежедневного выживания. Значительной ступенью в эволюции человеческой культуры и технологии, для которых требовалось сотрудничество большого числа людей, была урбанизация. Также она способствовала развитию специализации труда. В условиях большей продовольственной безопасности оставалось время на размышление, воображение и творчество.

Социальное расслоение и возросшая плотность населения имели определенные преимущества, однако они также несли с собой новые отношения власти и найма. По сравнению с ранними горожанами у охотников-собирателей было «относительно свободное, нерегламентированное существование», не стесненное рутиной, сохранявшее некоторую спонтанность передвижения [9].

Оседлая жизнь могла также оказать глубокое влияние на здоровье людей. Некоторые историки, в том числе Юваль Ной Харари, полагают, что жизнь у охотников-собирателей была лучше и комфортней, чем у крестьян, пастухов и даже нынешних офисных работников [10]. Вполне вероятно, что охотники-собиратели гораздо меньше времени тратили на производство или добычу еды, чем земледельцы или другие работники в оседлых обществах. Однако мы должны помнить, что они сильнее рисковали во время сезонной нехватки еды, а также были более подвержены нападениям хищников.

По мере совершенствования сельскохозяйственных техник все большее число людей смогло жить в деревнях и городах и принимать участие во все более разнообразных видах деятельности, и темпы развития человечества ускорились. При этом люди не осели окончательно и бесповоротно [11]. Как мы увидим далее, прогресс человечества на тысячелетия вперед обеспечивало активное и непрерывное передвижениев сочетании с преимуществами более интенсивной специализации и сотрудничества.

Обрывочные сведения

За последнее десятилетие мы стали гораздо лучше представлять себе ранние миграции людей, во многом благодаря успехам генетических исследований. Эта область знаний развивается так стремительно, что заключения по новым данным и открытиям иногда опровергают, не успев опубликовать.

При этом исследования остаются европоцентричными. Около 90 % опубликованных образцов генома древней ДНК происходят с запада Евразии. Точно так же археологические находки, как правило, совершаются в тех местах, куда ученые могут легко добраться.

Такие перекосы в том числе связаны с нарушениями этических норм в прошлом, из-за которых доверие между локальными сообществами и учеными было подорвано. В некоторых местах неприятие генетических исследований нашло отражение в законах племени. В 2002 году племя навахо выпустило мораторий, который препятствует его членам принимать участие в исследованиях ДНК.

Исследования человеческой генетики и истории также могут затрагивать чувствительные политические и культурные вопросы. Открытия, сделанные благодаря анализу генома, могут противоречить прежним противоборствующим представлениям об истории. Некоторые правительства, например в КНР, наложили запрет на вывоз генетических образцов, так что такие исследования могут проводиться только внутри страны.

Неравномерный доступ к данным создает риск, что наше представление о человеческой миграции будет искажено. Огромная разница в доступности генетического и археологического материала между Европой и Африкой, например, может создать ошибочное впечатление, что, «когда Африка дала начало будущим неафриканцам, ее история и закончилась¹²», и что те люди, которые остались на этом континенте, стали побочной линией исторического сюжета в остальных местах [12]. Древние миграции в Африке особенно нуждаются в дополнительном изучении. Пока этого не произойдет, наше понимание происхождения и передвижения наших предков останется неполным.

В течение пяти веков они [индейские племена] наблюдали, как европейцы эксплуатировали коренное население Америки посредством западной науки¹¹.
Дэвид Райх. Кто мы и как сюда попали

С уверенностью мы можем сказать, что из ранних людей выжить удалось легко приспособляющимся и изобретательным. Наши предки-переселенцы приспосабливались к различным климатическим условиям, осваивали новые системы питания и учились справляться с новыми хищниками и болезнями. Они встречались с другими человеческими популяциями и обменивались навыками, инструментами, обычаями и генами, по ходу дела разнообразили свой язык, знания и физические характеристики. Миграция – это эволюционная стратегия, которой пользуются десятки тысяч живых существ, в том числе мы. Способность и желание перемещаться в совершенно другие места обитания позволяла нашему виду, Homo sapiens, процветать.

2
Населенная планета

Мир охотников-собирателей в том виде, в каком он существовал до появления земледелия, был смелым социальным экспериментом, словно парад политических формаций на карнавале.
Дэвид Гребер и Дэвид Венгроу.Заря всего

Около 6 тысяч лет назад люди начали ездить на лошадях. Примерно 4 тысячи лет назад, когда в Центральной Азии для перевозок приспособили колеса, их приделали к тележкам и повозкам, что позволило переселенцам совершать более длительные и дальние путешествия, а также брать с собой семьи, еду, вещи и даже дома.

Это «торжественное шествие» принесло с собой съедобных животных и растения. Передвигаясь по меняющимся ландшафтам и попадая в разные климатические условия, люди узнавали, как будет расти на мокрой равнине кукуруза, можно ли высаживать ямс весной и когда лучше всего собирать рожь.

Чем больше групп мигрировало, тем больше у них был шанс встретить других людей. Благодаря этим более частым контактам появились возможности обмениваться знаниями и благами. Люди осваивали новые способы выращивать еду, устраивать общества, справляться с проблемами здоровья.

Благодаря изобретениям у людей появлялось больше вариантов, из которых им приходилось выбирать. Антрополог Дэвид Гребер и археолог Дэвид Венгроу говорят, что именно сознательное принятие решений «сделало нас людьми» [13]. Чем больше наши древние предки исследовали и экспериментировали, тем больше между ними возникало различий. В результате контакты между отличающимися друг от друга группами получались более продуктивными, но в некоторых случаях могли стать источником конфликта. Такая способность сотрудничать и при этом конкурировать сыграла роль в формировании человеческого развития и разнообразия человеческого поведения, которое мы видим сегодня.

Что посеешь

Земледелие начало распространяться вместе с передвижением людей, растительных культур и техник примерно 13 тысяч лет назад. Переселенцы переходили из одного сообщества в другое и делились своими знаниями о различных растениях, поначалу принося коренья, зерна и семена у себя на спине. Появление земледельческих общин было лишь одним из наглядных примеров самоорганизации людей в разных частях света.

Оседлый образ жизни не исключал кочевого. Нередко они дополняли друг друга. Некоторые переселенцы, придя в общину ранних земледельцев, оставались там, а другие продолжали путь, оставив после себя свои ноу-хау. Кто-то осваивал новую культуру и учил незнакомый язык, а кто-то привносил свои инструменты и технологии. Благодаря этому непрерывному перемещению то в одну, то в другую сторону земледельческие идеи «распространялись более основательно и стремительно, чем могли перемещаться земледельческие общины» [14].

По пути люди накапливали знания о растениях и делились ими, применяя то, что мог им предложить мир и другие возделыватели земли, которые им встречались. Например, мигрируя по склонам гор вверх и вниз, люди учились понимать, как разные культуры растут в разных климатических условиях и формируют гибкую среду обитания для развития продовольственных систем. Несколько соседствующих общин могли выращивать одновременно несколько различных культур и приспосабливаться к смене сезона или погоды, просто перемещаясь по склону вверх или вниз, стремительными темпами развивая продуктивные сельскохозяйственные системы, построенные на коллективном участии.

Для каждого растения идеальными оказывались свои условия. Обширные просторы земли с востока на запад с отличающимися почвами, режимами осадков и погодными условиями способствовали появлению крепких, устойчивых к болезням и урожайных сортов сельскохозяйственных культур. Мобильное культивирование на широких открытых пространствах Евразии способствовало выведению выносливых разновидностей пшеницы. Похожие обширные территории в Азии позволяли культивировать рис, в то время как широкие участки земли в Африке позволяли вывести выносливые пшено и сорго.

Изменение климата привело к подъему земледелия. В конце последней ледниковой эпохи около 11 тысяч лет назад планета стала зеленее и податливее для экспериментов и изобретательности. В области, известной под названием Плодородного полумесяца, на берегах Тигра и Евфрата впервые стали выращивать пшеницу, а в пойме Нила – сорго. Рис пришел из Юго-Восточной Азии, ямс – из Западной Африки, таро и бананы – из Новой Гвинеи, а тыквы – с севера Южной Америки.

Земледелие удерживало общины на одном месте более длительное время, но вместе с тем создавало излишки продовольствия, которые можно было унести с собой, что давало людям возможность передвигаться более свободно и более крупными группами. Модели перемещения изменялись в соответствии с сельскохозяйственными циклами, популяции расширялись, поселения людей становились более плотными по мере того, как урожаи с лихвой обеспечивали нужды земледельцев и их семей.

Земледельцы могли производить больше продовольствия, и все больше людей стало тяготеть к поселениям. Возникло гончарное дело, а с ним новые способы производства продуктов питания и напитков: зерно стали замачивать и ферментировать, а также варить и тушить. Стали меньше стачиваться зубы – и это только одно из многих преимуществ.

Подъем городов

Простые поселения вырастали в более структурированные города. В Месопотамии – земле меж двух рек – возникли первые города: Эриду, Урук и Ур. Другие города появились на плодородной земле по берегам Нила в Египте, Инда в Южной Азии и в нижнем течении Янцзы в Китае.

Системы ирригации позволили этим сообществам, живущим вдоль рек, меньше зависеть от дождей, которые могли выпадать нечасто или вообще литься в нескольких сотнях километров вверх по течению. Например, каналы, вырытые параллельно Тигру и Евфрату, значительно расширили культивируемые земли. Также они были пригодны для небольших лодок, на которых можно было перевозить тяжести на более далекие расстояния.

Четыре тысячи лет назад болотистый ландшафт Шумера и Аккада в Южной Месопотамии испещряло множество водоотводов, каналов и дренажных канав, которые способствовали как урожайности, так и транспортировке зерна и других сельскохозяйственных культур. Многие из этих базовых способов ирригации применяются по сей день.

Урбанизация и сельское хозяйство дали возможность развиваться более крупным и сложно устроенным обществам, в том числе таким, где сильнее были иерархия и неравенство. Однако это был далеко не единственно возможный исход. В древности существовали как эгалитарные городские общества, так и автократические земледельческие общины или группы охотников-собирателей.

Города в долине Инда и Западной Африке были устроены относительно кооперативно, а в Месопотамии общества были в большей степени основаны на принуждении и элитарности.

Первые города привлекали людей из ближайших сельских окрестностей и более дальних поселений. Приручение таких животных, как лошади и верблюды, дало людям возможность путешествовать на более далекие расстояния и перевозить более тяжелые вещи. Земледельцы и торговцы перевозили из одного города в другой продукцию и знания. В более крупных поселениях правящая элита и группы людей со специальными навыками накапливали знания, власть и богатство. Ремесленники, торговцы, воины, жрецы и правители стали привилегированными группами населения.

Пальмовый сад в нижней долине Евфрата

Жизнь всех этих городских жителей зависела от излишков сельскохозяйственной продукции у земледельцев, но со временем контроль над распределением продовольствия, а также над сельскохозяйственными методами, все больше переходил из рук земледельцев в руки правителей и торговцев. По мере возникновения новых форм контроля и власти появлялись различные типы занятости, от рабского труда и договорного рабства до свободного наемного труда.

Переизобретение колеса
Колесница, запряженная дикими ослами, Месопотамия, ок. 2500 г. до н. э. (Британский музей)
Мы не знаем точно, когда и где впервые стали использовать колесо. Эту простую, но самую революционную технологию применяли более 6 тысяч лет назад в Месопотамии для множества различных целей, от гончарного производства до помола зерна. От одного цельного колеса до набора из нескольких колес, независимо вращающихся на оси, со временем эта технология стала обслуживать все большее количество перевозок. Археологические раскопки на берегах Черного моря и в Центральной Азии показывают, что четырехколесные телеги применялись уже более 4 тысяч лет назад, чтобы перевозить тяжелые грузы из рудников. Примерно в то же время распространились и двухколесные повозки, более маневренные, которые могли огибать углы. Появились и запрягаемые лошадьми колесницы, способные развивать гораздо более высокую скорость и имевшие преимущества в военном деле и сообщении. В Китае около 200 г. н. э. использовались колесные тачки. Тем не менее колесом пользовались не все цивилизации древности, и, по-видимому, некоторые эту технологию забросили. Народы в обеих Америках построили развитые общества, где до прихода европейских поселенцев не было колеса [15].

Сетевые эффекты

Миграция позволяла обмениваться продукцией, а также идеями и практиками. Торговля поначалу была ограничена физическими возможностями людей или тягловых животных, однако с изобретением колеса – а за ним повозок и телег, – а также с усовершенствованием лодок и парусов стало возможно перевозить более тяжелые грузы.

На оживленных торговых путях развивались рынки и порты. Прибрежные торговые города вроде Лотхала, порта древней Индской цивилизации в Юго-Западной Азии, а позже – материковые поселения, такие как Сиань в Китае, служили центрами притяжения, куда стекались информация, продукция и ресурсы. Также в эти города стекались самые разные люди, которых влекли туда любопытство, предприимчивость или нужда.

Мигранты, путешествовавшие между этими центрами торговли, приносили с собой идеи. По мере распространения этих идей подвергались сомнению старые обычаи и привычки. Города стали котлами, в которых варились изменения. Торговые сети расширялись, а узловые для этой сети сообщества становились богаче и динамичнее. Транспортные и торговые связи соединяли вместе все больше регионов, особенно активный обмен происходил в Восточном Средиземноморье, Южном Китае и Индии, а более разреженная сеть тянулась в Африку, Европу, Центральную Азию, Индонезию и Тихоокеанский регион.

Именно благодаря такому обмену ранние колесные транспортные средства Месопотамии и одомашненные лошади с Черного моря превратились в повозки и колесницы, запряженные животными.

Перекрестки и каналы

По мере того как торговля между городами становилась более активной, на самых оживленных маршрутах стали строить дороги, мосты и туннели. Выкапывались каналы, соединявшие реки и моря: например, в Египте правители построили каналы, чтобы соединить дельту Нила с Красным морем, в Китае разветвленная сеть каналов служила для перевозки продовольствия и других грузов между долинами рек Янцзы, Хуайхэ и Хуанхэ и городами-кормильцами к войскам, стоящим на севере.

К 500 г. н. э. Черное и Средиземное море связал с долиной реки Хуанхэ в Северном Китае Шелковый путь, пролегавший через пустыню и открытую степь. Другие пути соединяли Юннань с Бенгалией и Индийским океаном, север Индии с Центральной Азией, Европу через Средиземное море с областями Африки. Океанские маршруты шли через архипелаги на западе Тихого океана, по Южно-Китайскому морю, Индийскому океану, Персидскому заливу и Красному морю, где купцы могли высадиться на берег и по суше добраться до Средиземного, а оттуда до Черного моря.

На пересечениях торговых путей встречались друг с другом путешественники, обладающие высокоспециализированными знаниями, которые обменивались идеями и товарами. Купцам нужно было следить за денежными операциями, и они разрабатывали более продвинутые системы записи и учета. Такие системы нередко распространялись с торговцами, например финикийскими моряками, которые плавали вдоль побережья Средиземного моря от современного Ливана. Около 2500 лет назад для обмена товарами использовались монеты. Раскручивалась благотворная спираль: возрастало богатство, расширялась торговля, развивались перемещение, обмен и изобретательность.

Соединяем точки

Оседлые историки зачастую подчеркивали ценность городов и их элиты и недооценивали достижения «варваров» за городскими стенами. Но те, кто пускался в неизвестность, пересекая огромные сухопутные и океанские просторы между этими центрами цивилизации, тоже были весьма изобретательными и смекалистыми, а не только необыкновенно смелыми и выносливыми.

Торговцы и другие путешественники учились ориентироваться на суше и на море, узнавали о временах года, розе ветров, погоде, знакомились с языками, культурами и ремеслами народов, с которыми встречались. Купцы и ремесленники, встречаясь в прибрежных торговых городах или в пути, помогали создавать узы доверия между разными сообществами, совершенствовали системы сообщения, создавали оживленные рынки.

В оживленных караван-сараях на Шелковом пути и в средиземноморских портах начали открывать свое дело посредники, помогая проходящим мимо – или эксплуатируя их. На открытых всем путях группы кочевников и сложившиеся у дорог сообщества могли защищать торговлю, а могли и пиратствовать. Складывались сложные неформальные системы союзов, обмена дарами и взяток [16].

Виды транспорта

Люди перемещались на ослах и на лодках, верхом и пешком, в запряженных быками повозках и на выдолбленных каноэ. Города и сообщества обменивались сырьем, а также предметами роскоши, и между ними создавалось все больше торговых, политических и военных связей. Некоторые товары были тяжелыми, их было трудно и дорого перевозить; какие-то нужно было транспортировать быстро на короткие расстояния; иные были нужны срочно, каким-то по разным причинам нужна была защита. Зерно, шелк и войска перемещались очень по-разному.

Несколько тысяч лет назад в Северо-Восточной Африке приручили ослов и стали использовать их для перевозки тяжелых грузов наряду с быками, буйволами и лошадьми. Вместо того чтобы охотиться на лошадей ради мяса, люди начали приручать и объезжать их. Верховая езда стала радикально новым способом перемещения, благодаря которому народы и гены распространялись все дальше впечатляющими темпами.

Для перевозки тяжелых грузов и в качестве передвижных жилищ стали использовать четырехколесные конные повозки. Технология соотносилась с особенностями ландшафта. В степях Северного Причерноморья и дальше лошадей запрягали в телеги и боевые колесницы. А в Центральной и Восточной Африке, наоборот, носители языков банту передвигались не как воины, а как земледельцы, пешком, через тропические леса Центральной и Западной Африки, непроходимые для других транспортных средств.

Кочевое передвижение с обозом стало особым образом жизни в степях, особенно в Центральной Азии и Северном Причерноморье. В Африке и обеих Америках переселенцы, когда приходило время перемещаться, разбирали свои жилища или просто оставляли их, а индоевропейцы, например скифы, перевозили свои более надежные дома целиком на колесах, и их медленно, но верно тянули волы. Жители повозок жили и умирали в пути. Римский историк Аммиан Марцеллин так писал о скифах², кочевавших по травянистым степям Северного Кавказа около 2000 лет назад:

«Питаются они мясом и молоком, живут в кибитках, покрытых согнутыми в виде свода кусками древесной коры, и перевозят их по бесконечным степям. Дойдя до богатой травой местности, они ставят свои кибитки в круг и кормятся, как звери, <…> грузят свой город на кибитки <…> это – их постоянные жилища, и куда бы они ни зашли, там у них родной дом» [17].

Передвижение по воде

Те, кто обитал близ воды, непременно сооружали для перевозки людей и грузов суда. Ирригационные траншеи, прорытые вдоль рек Евфрат и Янцзы, были расширены и превратились в транспортные каналы. Простейшие паруса применялись на Ниле, что позволяло воспользоваться господствующими там северными ветрами, которые несли тростниковые и деревянные лодки на сотни километров вверх по течению, расширяя влияние первых царств.

На наскальных рельефах в норвежских фьордах есть изображения кожаных лодок, которые были в ходу у ранних евроазиатских народов. В Северной Америке по материковым рекам и вдоль побережья плавали на крепких каноэ из древесной коры. Волны Тихого океана и высокогорные озера Южной Америки бороздили тяжело груженные тростниковые лодки, а между островами Карибского моря людей несли долбленые каноэ с Амазонки. Прибрежные воды Средиземного моря и западная часть Индийского океана были усыпаны простенькими клинкерными лодками задолго до того, как дальнее мореплавание изменило морские перевозки [18].

Парусное судоходство стремительно развивалось в Средиземноморье, что видно по этой подробной сцене с «Вазы Сирен» V в. до н. э. (Британский музей)

Замечательными моряками были австронезийцы. Их парусно-весельные каноэ с аутригерами позволили им, наблюдая за ветрами и течениями и передвигаясь вслед за перелетными птицами, заселить отдаленные острова и континенты, куда до тех пор не ступала нога человека.

Возделыватели земли и добытчики даров моря нередко зависели друг от друга, так как человеческие сообщества складывались близ рек, озер и морей. Появлялось все больше разных судов, от простых рыбацких лодок до парусных кораблей, для перевозки к более дальним берегам. Суда становились больше и сложнее, могли перевозить более тяжелые грузы и большее число людей на длинные расстояния.

Бананы, бусины и боги

Торговля способствовала не только простому передвижению товаров. Она осуществлялась благодаря сделкам между людьми, находящимися далеко друг от друга. Такие отношения могли быть дружелюбными, а могли, как мы увидим в следующих главах, иметь эксплуататорский и насильственный характер.

Вывозились, приспосабливались к новым условиям и усваивались языки, а также сельскохозяйственные культуры, животные, продукты и технологии. На все более дальних расстояниях происходил обмен систем мышления, духовных и религиозных практик. Верования, которые несли с собой и сеяли вокруг себя переселенцы, были попыткой придать смысл тяготам, страданию, смерти, оправдать или оспорить растущее расслоение общества и неравенство.

Зачастую продукты имели еще и символическое значение. В Центральной и Южной Америке в центре религиозных празднеств были окультуривание кукурузы и надежные запасы съестного. Переселенцы привезли кукурузу из Мексики через обе Америки, Гватемалу и Карибский регион в южноамериканские долины и к подножию Анд [19]. В возникших на этих территориях мифологии ацтеков, майя и других народов Мезоамерики важное место занимают боги кукурузы. У тольтеков и ацтеков бог мудрости и знания, согласно мифу, открыл не только кукурузу, но и способы делать из нее тортильи – лепешки, ставшие основой рациона.

Игры с бусинами в североамериканских деревнях
В Северной Америке женщины коренного населения ходили из деревни в деревню, встречались, обменивались продуктами – и делали ставки в игре в кости. В результате этих сборищ на огромных пространствах находят разбросанные сливовые косточки, личные украшения, мокасины, бусины из ракушек, корзины и горшки.

С носителями австронезийских языков по Африке распространились бананы, ксилофоны и каноэ с аутригерами. На всех обитаемых континентах, где находили редкие декоративные минералы вроде нефрита или лазурита, эти камни применялись в торговле или становились роскошными дарами. Запах арабского ладана стал знако2 м всем от Рима до Китая благодаря его использованию в медицине, косметике и ритуалах умащения [20].

Привозя в чужие порты необычные вкусы и экзотические предметы, путешественники давали толчок дальнейшей торговле. Вместе со спросом на иноземные продукты росли осведомленность и спрос на специализированные навыки, которыми обладали путешественники. Развивались торговые диаспоры. Небольшие группы людей селились рядом со своими торговыми партнерами, а затем помогали разместить новых пришельцев с родины. Такие миграции несли с собой языковые, культурные, религиозные и другие социальные контакты, связывающие мир все более сложными сетями.

3
Империя и торговля

Чем больше люди перемещались, тем плотнее заселялась планета. Контакты между мигрантами и оседлым населением нередко были плодотворными, однако не обходилось и без конфликтов. Почти всегда одна группа людей оказывалась более сильной или технически развитой, чем другая. Мирная торговля и обмен сменялись враждой, когда одна сторона становилась сильнее другой экономически или даже применяла насилие, вторгалась на чужую территорию и подчиняла себе население.

В руках отдельных групп людей сосредоточивались богатство, власть и ресурсы. Первые империи росли стремительными темпами за счет использования принудительного труда мигрантов и отправления армий в чужие земли, при этом своей влиятельностью они были обязаны не только захвату территории, но и торговле. Контакты народов на неравных условиях – и торговые, и военные – имели серьезные последствия в виде перераспределения силы по земному шару. При этом связи между империями также создавали возможности глобального обмена людьми и идеями.

Неравный обмен

Общества в Африке и Евразии сделали ряд важных открытий раньше, чем население других частей света. Около 10 тысяч лет назад они первыми одомашнили скот – на несколько тысячелетий раньше, чем население Америки, – что в свою очередь дало им торговые преимущества. Благодаря развившейся тогда широкой сети обмена они получили возможность перенимать идеи и технологии, пришедшие издалека.

Столкновение с многочисленными болезнями, распространявшимися между людьми и животными, в некоторой степени обеспечивало как оседлое, так и кочевое население Африки и Евразии иммунитетом против заразных болезней, которые выкашивали других. Болезни, которые разносили мигрирующие работники, торговцы, паломники и солдаты, во многом были решающей силой в человеческих контактах на протяжении всей истории.

Генетические данные постепенно открывают информацию о социальной и гендерной иерархии, которая начала складываться много тысячелетий назад. Например, геномный анализ мужчин из Западной Евразии показывает, что они вступали в связь с женщинами ниже их по социальному статусу 2–4 тысячи лет назад, что формировало генетические различия, которые находят продолжение в современной кастовой и классовой иерархии [21].

Победителями в войнах прошлого не всегда становились армии, у которых было лучшее командование и вооружение, – довольно часто верх брали те, кто был способен заразить врага более опасными инфекциями¹³.
Джаред Деймонд. Ружья, микробы и сталь

Статусное потребление: скифское золотое оплечье из царского кургана, датируется IV в. до н. э. (фото Д. Колосова)

Неравенство в прошлом можно увидеть также в монументальной архитектуре, величественных захоронениях и предметах роскоши – все это явно рассказывает о власти, социальном статусе и статусном потреблении, а также о том, кто в то время был главный. По огромной степи, что простирается от Северного Китая до Черного моря, разбросаны десятки тысяч скифских могильных холмов, показывая нам, сколь широким было влияние этих кочевников более 2 тысячелетий назад.

Охват империй

Чтобы построить самые большие, сохранившиеся до сегодняшних дней, памятники Древнего мира – египетские пирамиды или зиккураты в Месопотамии, – требовался труд, ресурсы и мощь оседлой цивилизации. Первые империи развились из более ранних городов-государств около 5 тысяч лет назад. Это Аккад, Ассирия, позднее Вавилон в Месопотамии, а также Египетское царство, достигшее пика имперской мощи в II тысячелетии до н. э. В последующие века возникали другие империи, в том числе Римская, а также Китайская, просуществовавшая гораздо дольше при нескольких династиях.

Эти империи разрастались и богатели, а вместе с тем контакты и торговля между ними становились более оживленными, причем их взаимоотношения формировались неодинаково и на неравных условиях. Джордж Спенсер указывает, что на рубеже эр «римлянам гораздо больше было нужно от Индии, чем индийцам от Рима» [22].

Все ранние империи, по сути, зависели от плодородных речных бассейнов, где образовывались существенные излишки сельскохозяйственной продукции. По мере совершенствования аграрных технологий росли и процветали и городские поселения, из-за чего экономика становилась более конкурентной и ресурсоемкой. Чем больше земли, тем больше нужно людей, чтобы ее обрабатывать. Все больше крестьян оказались вынуждены работать на полях, им не принадлежащих.

Империи породили новые формы миграции: работники, рабы и солдаты были вынуждены перемещаться на все более дальние расстояния. Спрос на сырье и предметы роскоши подстегивал развитие торговли между городами. К концу бронзового века торговые связи Ближнего Востока простирались от оловянных рудников в Атлантике до гончарных мастерских в долине Инда.

Возрастал спрос на новые типы товаров. Богатые люди хотели редких тканей, еды, специй и других ценных вещей, что стало главной мотивацией для открытия торговых путей. В самом деле, вплоть до XIX века значительная часть населения планеты не потребляла большей части того, что перевозилось. «Экзотику» покупала в основном элита.

Тем не менее торговля редкими товарами влияла далеко не только на людей, которые их производили, перевозили, продавали и покупали. Она затронула жизнь тех, кто встречал на пути и принимал у себя купцов, и тех, кто знакомился с новыми языками и культурами, которые приносили эти пришельцы.

Влияние империи ощущалось за многие тысячи километров. Самыми распространенными языками были греческий, латинский, китайский и, существенно позже, арабский – их можно было услышать очень далеко от мест их происхождения. Римские монеты, бывшие в ходу у купцов 2 тысячи лет назад, находят по всей Европе, в Северной Африке, на побережьях Персидского залива и в Индии, Шри-Ланке и еще восточнее, показывая, на сколь обширных территориях можно было услышать латынь.

У купцов и других путешественников, одолевающих эти удлиняющиеся маршруты, путь туда-обратно вполне мог занимать несколько лет. Несмотря на такие задержки, им удавалось «перевозить товары, устанавливать цены, договариваться о курсах обмена, заключать договоры, продлевать… кредиты, создавать партнерства, … вести записи и выполнять обязательства» [23].

Расстояния измерялись временем и считались в лучшем случае в неделях и месяцах.
Джанет Абу-Луход.До европейской гегемонии

Вслед за монетами
Первые известные нам монеты в Средиземноморском регионе чеканились около 600 г. до н. э. в Лидии, на территории современной Турции. Вслед за Лидией монеты стали производить многие близлежащие государства. Сегодня в различных собраниях, предположительно, находятся более 25 миллионов древнеримских монет.
Золотые монеты, отчеканенные во время правления Калигулы (37–41 гг. н. э.) и Нерона (54–68 гг. н. э.), найденные в Тамилнаде на юге Индии (Британский музей)
Они получили широкое распространение в торговле, их находили почти во всех странах Европы, Азии и Северной Африки. До европейских портов добирались и куда более древние ракушки из Тихого и Индийского океанов. По всей Евразии находят медные, бронзовые, серебряные и золотые монеты из Северного Китая, что демонстрирует факт торговли на больших расстояниях благодаря широко признанным системам денежного обращения на основании доверия и обязательства признавать эти обменные знаки между далекими друг от друга экономиками и культурами.

Шелк и караван-сараи

Пожалуй, самый известный торговый маршрут в истории человечества – Великий шелковый путь, длиной более 7000 километров, между долиной реки Хуанхэ в Восточном Китае и Средиземным морем. Возможно, более верным было бы название «Шелковые пути»: на самом деле это была огромная сеть дорог, троп и маленьких тропинок, связанных с сетями морской торговли.

Как показал британский историк Питер Франкопан, эти шелковые дороги с самого своего появления около 100 года до н. э. постоянно менялись по мере изменений климата, смены торговых интересов и военных вторжений. Со временем такие изобретения, как бумага или печатный станок, а также астрономические модели и новые виды карт рельефа стали еще больше облегчать передвижение и перевозки.

По этим маршрутам перевозили не только шелк. На запад отправлялись нефрит и другие драгоценные камни, фарфор и пряности в обмен на лошадей, стекло, ткани и другие товары, которые отправлялись на восток. В обоих направлениях путешествовали идеи и новые технологии. Печать, вероятно, появилась в буддийских монастырях Китая около 700 г. н. э., порох изобрели китайские даосские алхимики в IX веке.

Торговцы, авантюристы и путешественники могли всю жизнь провести на этом пути. В XIII веке, как пишет в своих подробных путевых записях Марко Поло, путешествие от Средиземного до Восточно-Китайского моря занимало около года, примерно половину этого времени – по дорогам в пределах Китая.

«Свозят сюда, как я вам рассказывал, самые богатые вещи, самой дорогой цены, да в таком обилии, как ни в какой другой город в свете; много здесь товаров продается и покупается. Каждый день, знайте, приезжает сюда более тысячи телег с шелком; ткутся тут сукна с золотом и шелковые материи» [24].
Марко Поло о Камбалу (Ханбалык), зимней столице Китая, ныне Пекин¹⁴

Караваны, шедшие по Шелковому пути, связывали население далеких друг от друга земель. Этот глобальный обмен способствовал росту крупных городов, таких как Сиань и Самарканд, а также более мелких поселений, оазисов и придорожных рынков, служивших узлами торгового, интеллектуального и культурного трафика. Путь был усеян караван-сараями – трактирами с большими дворами, где могли разместиться путешественники со своими животными, – что способствовало спонтанному обмену товарами, информацией и сплетнями в относительной безопасности, которую давали стены таких укрытий.

В более отдаленных местах устраивались временные ярмарки, куда стекались купцы, ковроткачи, писцы, цирюльники, починщики, – они перемещались от одного рынка к другому, обменивались товарами и услугами, ходили вдоль лотков со снедью и напитками. Мастера, ремесленники, земледельцы и другие местные жители приезжали с окрестных холмов и деревень на ослах и лошадях встречать путешественников.

С востока на запад, с юга на север

Через Индийский субконтинент шелковые пути были связаны с еще более обширными, чем на суше, морскими торговыми сетями. Индийский океан был еще одной «великой дорогой» для «миграции народов, для слияния культур и для экономического обмена» [25].

Сегодня мы привыкли слышать о «западном» влиянии, что отражает культурный шовинизм индустриальной эпохи, которая отсылает к классической культуре Греции и Рима. Но, как отмечает социолог из Америки Джанет Абу-Луход в своей книге «До европейской гегемонии», торговыми, образовательными и военными путями уже шел процесс «саутернизации», или, можно сказать, истернизации, берущий начало в Южной Азии во время расцвета могучего государства гуптов в Индии.

Такие обмены приводили к изменениям в культуре Азии, Среднего Востока, Африки, Средиземноморья и северо-запада Европы, «более или менее в таком порядке» примерно с IV века и вплоть до промышленной революции в XVIII веке, когда на первый план вновь вышла динамика вестернизации [26]. В это время в долине Инда окультурили хлопок, что в сочетании с появившимися в этом регионе техниками крашения привело к тому, что «к восемнадцатому веку Индия практически [одевала] весь мир» [27]. Тем временем по Индийскому океану между Южно-Китайским морем и Восточной Африкой, от Аравии до Малайского полуострова, рассекали моряки и купцы.

В «Книге путей и стран» перечислено множество народов, встречавшихся на шелковых путях и других торговых маршрутах, описаны их страны и обычаи. Книга была составлена в Багдаде в IX в. н. э. Ибн Хордадбехом (коллекция исламского искусства Насера Халили)

Многочисленные торговые корабли двигались по океану по трем приблизительно определенным маршрутам, отчасти под влиянием преобладающих и сезонных ветров. К северо-западу купцы из материковых городов, например Каира и Багдада, переправлялись через Красное море или Персидский залив, затем плыли вдоль западного побережья Индии. Некоторые из этих путешественников оседали в прибрежных городах, женились там, формируя диаспоры частично ассимилировавшихся мусульманских торговцев.

Наверное, самыми славными мореплавателями того периода были малайцы: оседлав муссоны, они под парусом отправлялись в края, не видимые с берега, несли свои языки и обычаи вплоть до Мадагаскара и закрепились в Красном море как торговцы пряностями [28].

Малайские мореплаватели умели передвигаться под парусом против ветра, лавируя по диагонали. На это обратили внимание люди, с которыми они торговали и общались, что вдохновило арабов и полинезийцев на собственные новшества, например на треугольный косой парус. Индийские купцы, возившие перец и корицу, селились на островах близ Красного моря, а грекоязычные моряки с муссонами прибывали в Индию.

Без должного знания моря и времен года «боковые ветра могли обездвижить корабль, движущийся на восток, на срок до года» [29]. Арабский мореплаватель ибн Маджид написал руководство для путешественников между побережьями Аравии и Индии. С конца XV века купцы и путешественники следовали его указаниям по определению розы ветров и направлений, советам о том, когда лучше ставить парус, информации о возможности остановиться. Руководства издавали и использовали также итальянские купцы, путешествовавшие между Китаем и Средиземноморьем по суше.

Они ориентировались по ветру и звездам, по форме облаков, цвету воды, характеру зыби и волнения на поверхности океана. Они могли узнать о близости к острову за тридцать миль до его берегов, наблюдая за поведением птиц и следя за подводной флорой и фауной.
Линда Шаффер. Саутернизация

Контакты между людьми с юга и запада Азии, а также Европы приводили к более широкому распространению некоторых языков, систем записи и мышления. Цифры, которыми пользуются европейцы, обычно известны как арабские, хотя сами арабы называют их индийскими, так как впервые они возникли в Индии.

Помимо своих систем расчета, купцы вместе со своими товарами распространяли религиозные верования и другие идеи. От южных гаваней Индийского субконтинента до Малаккского пролива, где проходил срединный торговый путь, ослабевало влияние мусульманства и больше распространялся индуизм. К востоку, в сторону Южно-Китайского моря и окружающих его островов было больше китайских моряков и купцов, которые исповедовали буддизм и конфуцианство.

Империя и религия

Самой очевидной мировой тенденцией в доколумбову эпоху было распространение исламской веры.
Линда Шаффер. Саутернизация

Империи и религии нередко развивались вместе. В VII веке арабские армии под исламским знаменем стремительно продвинулись вдоль восточного и южного берегов Средиземного моря, захватив Византию и другие территории. К концу правления Омейядского халифата в 750 г. н. э. эта новая исламская империя расширилась от столицы, Дамаска, на запад по североафриканскому побережью до Пиренейских гор на западе современной Испании и на восток по Аравийскому полуострову до нынешних Пакистана и Афганистана.

В последующие столетия, когда центры влияния в исламском мире перемещались в разные регионы, а власть переходила между династиями Аббасидов, Фатимидов, Айюбидов, Мамлюков, Сефевидов и Османов, большинству торговцев в мире приходилось в какой-то момент сталкиваться с мусульманами или проходить через их территории. По словам одного географа X века, Ирак стал «самой процветающей исламской страной» и «пристанищем купцов» [30].

Самим европейским купцам было запрещено передвигаться через мусульманские страны, из-за чего им было трудно без посторонней помощи добираться до Индии и Китая, и они зачастую были вынуждены платить за услуги местных посредников. Мусульманам же, напротив, не просто не мешали путешествовать, а это было частью их религиозных обязанностей.

С 632 года н. э., когда пророк Мухаммед совершил хадж, в Мекку ежегодно стали отправляться сначала сотни, а потом и тысячи паломников (в 2023 году это путешествие совершили почти 1 миллион 900 тысяч мусульман). С самого начала люди отправлялись туда из Марокко или Сибири, преодолевая огромные расстояния по суше или по морю – из Индии, с Филиппинских островов и еще более дальних краев.

Путникам облегчала дорогу инфраструктура шелковых путей и других оживленных маршрутов, но тем не менее множество людей погибали на этом пути. При этом Патрик Мэннинг отмечает, что этот паломнический путь «свидетельствует о том, что в те века люди любого общественного положения могли путешествовать на дальние расстояния, чтобы выполнить религиозный долг, а затем вернуться домой» [31].

Современные «арабские» цифры по пути из Азии на запад видоизменились

Завоевание, злаки и контроль

Несмотря на религиозные различия и вялотекущие конфликты, торговля между разными империями не только продолжалась, но и процветала. В результате арабских завоеваний препятствий и угроз для торговли в целом стало меньше, купцы и другие мигранты познакомились с обычаями далеких земель, которые впоследствии были восприняты в других местах.

В Средиземноморье появились новые продукты. В Европе сельское хозяйство было по большей части сезонным, основой служили монокультуры, а такие восточные растения, как рис, сахарный тростник, мангольд, баклажан и шпинат, можно было выращивать в более теплых южных районах раньше, летом, и они становились дополнением к традиционному осеннему урожаю, что позволяло земледельцам более интенсивно использовать землю в течение всего года. Английские названия многих продуктов, принесенных в те времена в Европу: артишок, лимон, шафран, шпинат – происходят от арабских слов.

Великая мечеть Укба в Кайруане, Тунис, построенная Омейядами в 670 году, – самая древняя сохранившаяся мечеть на мусульманском Западе

С XI по XIV век важными базами для парусных судов, связывавших Европу с Северной Африкой и динамичными экономиками Востока, стали портовые города Венеция и Генуя. Средиземное море в те времена было скорее «арабским, чем европейским морем» [32]. Даже золотые монеты, которые были в ходу у европейских купцов, чеканились в Константинополе и Александрии.

Государства, империи и кочевые сообщества периодически захватывали контроль над оживленными караванными и морскими маршрутами, что позволяло им использовать в своих целях проходящих по этим маршрутам людей с их товарами и знаниями, а также собирать подати и пошлины. Купцы в Сирии, Ираке, Бахрейне и Омане и торговые поселения в Персии богатели за счет потока товаров через Персидский залив и по сухопутным дорогам, соединявшим Индийский субконтинент со Средиземноморьем.

В XIII веке после ряда жестоких военных походов огромные пространства суши, где проходили шелковые пути, были завоеваны Монгольской империей под управлением Чингисхана. В период своего расцвета это была империя с самой протяженной смежной территорией в истории.

Монголы установили жесткий контроль, позволивший им регулировать проход караванов и торговцев по шелковым путям. Они организовали регулярное патрулирование и ввели суровые наказания, благодаря чему на территориях, через которые проходили купцы, уменьшились масштабы разбоя и беспорядков. На негосударственном уровне местные жители могли охранять обозы с товарами, иногда за деньги. Кочевникам и некоторым скотоводам, обитавшим близ оживленных торговых путей, бывало выгоднее разорять обозы, чем торговать с купцами [33].

Болезнь и карантин

Все больше людей и животных перемещались на все более дальние расстояния, и вместе с ними переносились болезни. Шелковый путь и другие маршруты торговли и миграции в Евразии превратились в «один гигантский рассадник микробов»³, когда по Центральной Азии и Европе перевозили «кишащий блохами пушной товар из зараженных областей»⁴. Распространению Черной смерти в XIV веке способствовали не только отдельные путешественники, но и передвижение имперских войск [34].

Болезнь выкашивала городское население, и люди передвигались из одних городов в другие в поисках работы. Однако во многих случаях путешественники подвергались стигме, так как ассоциировались с чумой, особенно в городах вроде Венеции, которые своей обширной торговлей были связаны с далекими странами. Когда приходили вести о приближении заразы, кораблям не давали войти в доки, закрывались границы, чужеземцев и чужестранцев отправляли восвояси.

В Венеции один из самых мелких островков использовался для размещения на карантин вновь прибывших во времена Черной смерти. Во время очередной вспышки чумы в 1420 году там появились первые лазареты – больницы, где изолировались заразившиеся чумой путешественники (Антонио Визентини, 1777 г.)

Понятие карантина распространилось в XIV веке в Италии. Когда бушевала Черная смерть, новоприбывших людей изолировали на quaranta, то есть сорок, дней, откуда и пошло слово «карантин». Известно, что во время осады генуэзского порта Кафа на Черном море в 1340-х годах монгольские воины играли на страхе европейцев перед инфекцией и забрасывали внутрь городских стен трупы и их части.

Возникнув в это время в Италии, magna pestilentia⁵ продолжалась меньше десяти лет, но успела опустошить всю Европу. Полагают, что Черная смерть способствовала миграции и социальной мобильности в последующие годы, когда крестьян освободили от обязанностей перед феодалами и отпустили работать в других местах. Но в европейской культуре у чумы были и более мрачные последствия. Вплоть до сегодняшнего дня политики и медиа, призывающие ограничить миграцию и отказывать во въезде иностранцам, продолжают настаивать на связи мигрантов с болезнями.

«Уличный торговец» из серии гравюр Ганса Гольбейна «Пляска смерти» (1538 г.). Пандемия, начавшаяся с Черной смерти в 1340-е годы, в последующие века часто возвращалась в Европу и стала неразрывно ассоциироваться с путешественниками

Жители в панике садились на корабли, чтобы убежать от, казалось, неминуемой смерти.
Йоханнес Краузе, Томас Траппе. Краткая история человечества

Истории в камне: Стамбул

Несмотря на несомненные ужасы имперских завоеваний, болезни и суровые последствия конкуренции между растущими центрами влияния, на протяжении немалой части человеческой истории различные сообщества людей взаимодействовали и жили рядом друг с другом мирно. В городах, где в разное время господствовали разные империи, это межкультурное взаимовлияние представлено необыкновенным разнообразием языков, тканей, блюд, архитектурных стилей, которые нередко встречаются в одном квартале.

Стамбул – ранее Константинополь, а до того Византий – воплощение этой истории в архитектуре и даже в системе улиц и районов. В разные века этот город принадлежал Персидской, Римской, Византийской и Османской империям, Генуэзской, Венецианской и Пизанской морским республикам, которые основывали в городе колонии примерно с XIII века.

Вид на Святую Софию (литография по Фоссати, 1852 г.)

Святая София была построена как восточный христианский храм в VI веке византийским императором Юстинианом. Под ее величественным куполом и за ее фасадом скрываются римская базилика и много веков борьбы между религиями и империями. После османского завоевания в 1453 году ее оригинальные мозаики с изображением христианских сцен были закрашены, а снаружи к храму пристроили четыре минарета и другие традиционные элементы исламской архитектуры. Четыре века спустя султан Абдул-Меджид приказал восстановить оригинальное византийское убранство.

В конце Первой мировой войны Османская империя распалась, и Святая София стала музеем, а в 2020 году снова превратилась в мечеть. Сегодня произведения исламского искусства и каллиграфии соседствуют с выцветшими христианскими изображениями, свидетельствуя о прошлых конфликтах, волнах перемен, а также о разнообразии культур и цивилизаций, встроенном в этот древний город на пересечении путей.

4
Путешествия: открытия и разрушения

В исторических книгах викторианской эпохи XV век охарактеризован как великая Эпоха Открытий, излагаются героические истории о том, как Колумб открыл Новый свет, как исследователи пускались в открытое море в поисках новых стран и народов. Однако это время было также эпохой массовой эксплуатации и разрушений. Новые государства и империи накапливали свою мощь и торговые связи с заморскими землями, и этот процесс продолжает формировать миграцию и сегодня.

В европоцентристских нарративах не учитывается и то, что эти «открытия» якобы нетронутых земель на деле зачастую оказывались вторжениями на территории людей, живших там тысячелетиями. Также во многих случаях европейские исследователи путешествовали по маршрутам, которые уже несколько веков были известны арабским и китайским мореплавателям.

Движимая стремлением к специям, славе и золоту, европейская экспансия вскоре приобрела черты насильственного завоевания – это была эпоха исследований, но в то же время и эра «пороховых империй» [35]. Чужеземцы в тяжелом вооружении сходили с кораблей на берега Америки и Африки и вскоре установили между континентами системы грабежа и выкачки ресурсов, которые основывались на подчинении местного населения.

«Великая языческая сила пришла на английскую землю»
Англосаксонская хроника,
запись о 865 годе н. э.
Значение, происхождение и употребление термина «викинг» – предмет бурных споров этимологов. Английские монахи, первыми описавшие этих германских мореплавателей, называли их þa Deniscan или данами. Исследователи, работающие над Оксфордским словарем английского языка, полагают, что слово viking может происходить от древнеанглийского wíc, или лагерь, учитывая, что характерной чертой поздних набегов скандинавов было устройство временных лагерей. В центре других убедительных теорий древнескандинавские морские термины, такие как vika, что могло означать морскую милю или смену гребцов. Такая изменчивость лингвистических теорий, по-видимому, зачастую отражает, как меняются наши исторические воззрения на викингов: они то искатели морских приключений, то мародеры, то поселенцы.

Миграции викингов

Перемещения викингов начиная с VII–VIII веков стали первыми примерами европейской экспансии в те времена, когда поддержание контактов и колонизация еще не стали носить регулярный характер [36]. Ранее существенную часть Британии, Европы, а также побережья Северной Африки покорили римляне, но даже самые большие их торговые или военные суда держались преимущественно ближе к берегам. Благодаря длинным кораблям викингов, способным пересекать океан, древнее население Скандинавии смогло продвинуться дальше и осело в Исландии и Гренландии, а на некоторое время даже в Северной Америке около 1000 г. н. э.

Миграция викингов стала первой фазой в периоде европейской морской экспансии, который, по словам археолога Джона Эрландсона, «коренным образом изменил ход новейшей истории человечества», создав прецедент для последующих «путешествий, несущих с собой эксплуатацию, грабеж и заселение» и глобализации культурных и экономических изменений [37].

Первые арабские мореплаватели

К IX веку арабские мореплаватели нередко перемещались по Атлантике вдоль берегов Иберии и Марокко. Арабское владычество на западе Средиземного моря началось с завоеваний в конце VII века, когда арабские флотилии стали использовать африканские гавани как отправные точки для захвата Сардинии и Сицилии, а позднее – для вторжения в Испанию.

В последующие столетия могущество мусульманских халифов и султанов то возрастало, то угасало. Торговые и военные корабли мусульман устремлялись в путь вдоль берегов Андалусии и земель «заходящего солнца» – Магриба, к западу от Египта, накапливая опыт, которым впоследствии будут пользоваться иберийские мореплаватели [38]. Такие проявления силы и торговой мощи редко бывали мирными. Берберские племена, в честь которых назван «Варварийский берег» Северной Африки, схлестывались с иноземными правителями, которые пытались объединить разрозненные сообщества и обратить все население в ислам.

Вслед за испанской Реконкистой на Пиренейском полуострове в последнее десятилетие XV века Средиземноморский регион оказался разделен на преимущественно христианский север и по большей части мусульманский юг. Начиная с XVI века войны между османскими захватчиками и другими конкурирующими державами в Северной Африке привели к тому, что местные жители постоянно подвергались насильственным перемещениям. Османская империя властвовала, хотя во многих случаях не напрямую, над южным побережьем Средиземного моря вплоть до захвата Алжира французами в 1830 году.

Во время длительного правления османов в Северной Африке и не только принятие ислама служило также «принятием гражданства» [39]. На восточном побережье Африки обращение коренного населения в ислам служило не только для распространения мусульманской меры, но и для стимулирования экономической интеграции. Исключением из этой общей практики были зажиточные сообщества народа суахили, которые намеренно препятствовали распространению ислама вглубь материка, чтобы обозначить и сохранить свое превосходство. Носители же других языков банту, таких как шона и нгуни, жившие в районе современного Зимбабве, приняли ислам, что облегчило торговлю с другими мусульманскими обществами [40].

1.Herrera, Rene J., Garcia-Bertrand, Ralph. Ancestral DNA, Human Origins, and Migrations. Academic Press. Amsterdam (The Netherlands) and New York: Elsevier. 2018. p. 311, 323. –Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

12.Цит. по: Райх, Д. Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом. пер. с англ. Е. Наймарк, 2020. М.: Corpus, 2020.

11.Цит. по: Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне / Пер. и комм. М. М. Покровского. Репринт издания 1948 г. М.: Наука, 1993.

2.У Аммиана Марцеллина речь идет о другом кочевом ираноязычном народе – аланах.

13.Цит. по: Деймонд, Дж. Ружья, микробы и сталь: история человеческих сообществ. М.: Издательство АСТ, 2017. Пер. с англ. М. Колопотина.

14.Пер. И. П. Минаева.

3.Цит. по: Деймонд Дж. Указ. соч.

4.Там же.

5.Великая чума (лат.).

Pulsuz fraqment bitdi.