Kitabı oxu: «Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая»

Я думала не о несчастьях, а о той красоте, которая остается навеки. Ведь это так прекрасно, что можно не ждать ни секунды, когда решишь сделать мир лучше. Поистине чудесно, что я не утратила всех своих идеалов, ведь они казались такими нелепыми, такими невозможными. Все же я сохранила их, потому что вопреки всему я продолжала верить в то, что люди обладают по-настоящему добрыми сердцами. Я просто не могла строить свои надежды на беспорядке, несчастьях и смерти. Я видела, как мир постепенно превращается в пустыню. Я слышала, как повсюду гремит гром, как он все приближается и приближается, грозя уничтожить нас всех. Я чувствовала страдания миллионов людей и все же смотрела в небеса и думала, что все будет хорошо, что жестокости придет конец и что к нам вернется мир и спокойствие.

Анна Франк (1929–1945)

От автора

Дорогие мои друзья, я очень-очень рада встретиться с вами вновь! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу!

В своих письмах довольно часто вы задаете мне один и тот же вопрос – как отличить мои новые книги от тех, которые были изданы несколько лет назад, ведь теперь у них другие названия. Это очень просто. На новых книгах написано: НОВИНКА. На книгах, вышедших несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте просто внимательны.

Я бесконечно благодарна читателям, которые коллекционируют мои книги в разных обложках и имеют полное собрание моих книг. Для меня это большая честь и показатель того, что я нужна и любима. Переизданные книги заново отредактированы, а у меня появилась потрясающая возможность внести дополнения и новые размышления.

Теперь я отвечаю на ваши вопросы в конце книги, рассказываю, что творится в моей творческой жизни, да и просто делюсь тем, что у меня на душе. Для меня всегда важен мой диалог с читателем.

На этот раз я представляю на ваш суд свой уже ранее издававшийся роман «Дитя порока, или Я буду мстить», у которого теперь новое название «Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая». Думаю, он обязательно понравится тем, кто будет читать его впервые, а если кто-то захотел перечитать роман заново, я уверена, ему будет безумно интересно пережить все события заново. Я сама перечитала эту книгу совсем недавно и получила колоссальное удовольствие. Книга живая, интересная и динамичная. Искренне надеюсь, что она ни в коем случае вас не разочарует и придётся вам по душе.

Спасибо за ваше понимание, любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе. Я рада, что многие согласились – мои переиздания представляют ничуть не меньшую ценность, чем новинки, которые только что вышли из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этому роману новую жизнь. Если вы взяли в руки эту книгу, значит, вы поддерживайте меня во всех моих начинаниях. Мне сейчас, как никогда, необходима ваша поддержка…

Я бесконечно благодарна за вашу любовь, неоценимую поддержку, дружбу и за то, что наша с вами любовь так созвучна.

До встречи в следующей книге. Я приложу все усилия для того, чтобы она состоялась как можно быстрее.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

Пролог

Я всегда хотела изменить окружающий меня мир, но понимала, что один человек не в состоянии это сделать. Когда я была ребенком, мне почему-то казалось, что мир для меня слишком враждебен. Мне в нем неуютно. Я лучше себя чувствую в стенах родного дома, потому что именно он и был для меня целым миром, раздвинуть пределы которого мне было по-настоящему страшно. Этот мир научил меня ничего не бояться, рисковать, повиноваться инстинктам и даже мечтам. А ведь когда-то я жила в состоянии вечного страха и жуткой беспомощности. Я стала более сильной с того самого момента, как узнала, что на свете существует любовь. Именно любовь дала мне непонятную и пугающую свободу. Признаться честно, я совершенно не понимала, что же мне с ней делать. Любовь ведет нас к безумию. Я распрощалась со своим прошлым, полюбила дневной свет и начала жизнь с нового листа, хотя и не забывала о прошлом. Я полюбила жизнь и мечтала заново осмыслить прожитые годы, которые у меня отняли. Я попыталась поставить заслон между прошлым и будущим, и у меня это почти получилось. Почти…

Я до сих пор пытаюсь понять, как живут совершенно обыкновенные женщины. Ходят на работу, смотрят телевизор, моют посуду, у них одни и те же обязанности весь их земной срок. Я боюсь этой обыденности и стараюсь их не иметь, или хотя бы разнообразить то, что мы называем повседневностью. Мне страшно думать, что после того, как вымою посуду, я должна готовиться ко сну. Я привыкла быть одинокой и независимой. Я наслаждаюсь этим.

По ночам я часто представляю своих настоящих родителей. Однажды мне приснилась мама. На ней были легкое лиловое платье и изящная лиловая шляпка. Мама протягивала ко мне руки и просила прощение за то, что так рано покинула меня в этой чертовски нелегкой и сложной жизни. Во сне я видела, как по ночной, пустынной дороге несется машина, в которой сидят мои родители, я и няня. Родители спешат домой, нервно поглядывают на часы и громко ругаются, стараясь что-то друг другу доказать. А я… Я вижу себя на руках у няни, которая пытается тщетно меня успокоить, но я громко плачу и отталкиваю бутылочку с соком. Неожиданно мама дает отцу сильную пощечину, крикнув, что она больше не хочет с ним жить. Отец растерялся, машина потеряла управление и врезалась в дерево. Грохот, непонятные крики и тишина… Мама, папа и няня… Все мертвы. Страшный холод одиночества, их молчание и мой отчаянный плач в гробовом безмолвии…

Часто по ночам я просыпалась в холодном поту, мне снился человек, который меня удочерил. Я никогда его не любила и, живя с ним под одной крышей, чувствовала к нему стойкую и все возрастающую антипатию. Наверное, новый родитель был бы желанен для любого ребенка, потерявшего близких, но только не для меня. Это удочерение казалось мне большой ошибкой и жуткой несправедливостью. И все же судьбу не изменишь. Так сложились обстоятельства, а против них не пойдешь.

Я жила изгоем и не знала, что такое страсть. Я спрашивала об этом чувстве у своего сводного брата Роберта. Он объяснял, что настоящая любовь не бывает без страсти, эти два чувства едины и неразрывны. Он говорил, говорил, а я смотрела на него и видела, как он волнуется при этом, как бледнеют его щеки и становится прерывистым дыхание. Он был для меня противником, а кем была для него я?

– Роберт, что такое любовь? – поинтересовалась я.

– Любовь – это…

– Ну что «это»?

– Это слияние душ, – немного растерянно ответил он.

– А разве души могут сливаться?

– Конечно. И не только души. Бывает еще и слияние сердец.

Я смотрела на разволновавшегося Роберта и почувствовала какую-то необъяснимую потребность причинить ему боль. Я не могла отдать ему ни свое сердце, ни свою душу. Я вообще ничего не могла ему дать. И это несмотря на то, что он выглядел как герой романа: красивый, мужественный, загадочный. Герой романа, но не моего… Про таких парней говорят, что у них так много женщин, как вещей в ящике. И все же, когда он поднимал на меня глаза, в них появлялся особенный блеск, совсем не такой, которым сияли его глаза, когда он смотрел на других женщин. Со мной он был полностью безоружен. Ему никогда не разгадать тайн моей души, потому что в ней слишком много темных провалов, которые зачастую непонятны и мне самой. И всякий раз, глядя ему в глаза, я думала, что БУДУ МСТИТЬ. Я отомщу за страшную жизнь, свои слезы, страхи, бессонные ночи, сознательное затворничество и за то, что мое сердце никогда не сможет от крыться для истинных чувств и вряд ли кто-то сможет проложить к нему дорожку…

Роберт словно прочитал эти мысли, взял мою руку и поднес к своим горячим губам.

– Женя, я сделаю все возможное и позабочусь, чтобы больше никто и никогда не причинил тебе боль.

Я вздрогнула, почувствовав себя маленькой девочкой, в сердце которой еще живет добро, и нуждающейся в заботе, понимании и ласке.

– Все худшее позади, – сказал он более уверенно и стал целовать мои пальцы.

– Где ты был раньше, Роберт? Где ты был?

– Я всегда о тебе думал, потому что очень сильно тебя люблю.

– Ты любил меня все эти годы? – Я посмотрела на Роберта, глаза мои были полны слез.

– И продолжаю любить.

Мне стоило больших усилий сдержать слезы, улыбнуться. Но ведь еще не время… Еще не настала пора сжигать мосты…

Глава 1

Я дала себе слово никогда не вспоминать ту кошмарную ночь, потому что это очень страшно. Так страшно, что от зловещих воспоминаний у меня начинается самая настоящая истерика…

Зазвонил телефон. Говорить ни с кем не хотелось. В конце концов, я не выдержала и сняла трубку.

– Слушаю, – сухо сказала я. Звонил мой сводный брат.

– Женя, здравствуй. Это Роберт. Прими мои соболезнования. Мне очень жаль…

– Спасибо, – вдохнула я.

– Извини, что не успел на похороны. Меня не отпустили с работы. Ты же знаешь, как я сильно загружен. Любой простой – катастрофическая потеря денег, – распинался брат, пытаясь оправдать свое долгое молчание. Я резко перебила его:

– Можешь не продолжать. Извиняю.

– Женя, ты сильно не нервничай. Я прекрасно понимаю, как много для тебя значил отец. Он тебя вырастил и любил как родную. Наверное, даже больше, чем меня… Ты держись. Не падай духом. Я завтра прилетаю. Ты сможешь встретить меня в аэропорту? Запиши номер рейса.

У меня задрожали руки, комната поплыла перед глазами, но я записала все, что продиктовал братец.

– Женя, и еще… Я буду не один.

– А с кем?

– Я прилечу со своей девушкой.

– У тебя появилась девушка?

– Да, я скоро женюсь! – восторженно сообщил брат и добавил: – Как-никак тридцать лет. Пора остепениться.

– И когда же произойдет это событие?

– Через пару месяцев. Можешь меня поздравить. Вчера мы подали заявление. Шестнадцатого сентября состоится бракосочетание.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я тебя поздравляю.

– Ну ладно. Все остальное мы обговорим при встрече.

Как только в трубке послышались короткие гудки, я швырнула ее на рычаг, налила в стакан виски, плюхнулась в огромное белоснежное кресло и закурила.

Интересно, о чем мой братец собрался говорить со мной при встрече?! Наверное, о моем огромном доме, который больше похож на замок или самый настоящий сказочный дворец, о проклятом завещании, которое оставил отец?! Через два месяца мой дорогой братик женится, а это значит, что появится еще один претендент на наследство. Два месяца… Два месяца на то, чтобы единственным претендентом на наследство отца осталась я… Я заслужила этот роскошный дом и умопомрачительную обстановку… Я выстрадала эту роскошь и имею на нее полное право.

Я пошла в каминный зал и тупо остановилась перед фотографией отца, стоящей на каминной полке. Я взяла ее и внимательно всмотрелась в до боли знакомое лицо. В камине еще горел огонь. Сев на корточки, я разорвала фотографию на мелкие кусочки и бросила их в пламя. Обрывки вспыхнули и мгновенно превратились в черный пепел, я злорадно улыбнулась, зажгла свечу и с подсвечником в руках стала бродить по дому.

Наверное, обычный человек чокнулся бы, по – пав в мой дом с огромными, погруженными в темноту комнатами. Может быть, потому, что я сова, я боюсь света – в солнечные дни чувствую себя особенно уязвимой и незащищенной. То ли дело, когда темно! Я раба ночи, ее преданное дитя. На моих окнах рольставни. Я практически их не открываю. Ненавижу яркие люстры, бра, которые обожал мой отец и навешал их по несколько в каждой комнате. Я всегда передвигаюсь по дому с подсвечником и люблю запах оплывающей свечи. Раз в месяц отец уезжал в командировку, и тогда весь дом погружался в беспросветную темноту… Но он возвращался, открывались жалюзи, зажигался свет, включался телевизор, играла музыка… В те дни, когда он был дома, я становилась мрачной, чувствовала себя подавленной и глубоко несчастной. Он снова уезжал, я зажигала свечу и погружалась в свой собственный мир, понятный только мне одной…

Раздался телефонный звонок, от неожиданности я вздрогнула. Наверняка опять брат. Да какой он мне, к черту, брат! Так, человек, с которым прошло мое унылое, беспросветное детство!

Я сняла трубку и затаила дыхание.

– Женечка, здравствуй. Это дядя Игорь тебя беспокоит.

– Здравствуйте, – буркнула я и напряглась как струна.

Звонил один из многочисленных знакомых отца. Я никогда не привечала его знакомых… Наверное, это оттого, что очень сильно не любила отца.

– Женечка, через час к тебе подъедет один из моих доверенных людей. Дело в том, что твой отец не успел передать очень важные для меня бумаги… Я заплатил твоему отцу приличные деньги, но так и не получил их…

– Но ведь он скоропостижно умер…

– В том-то и дело. В общем, к тебе придет мой человек. Ты ему отдашь папки. Ты же знаешь, я принял довольно активное участие в похоронах, внес посильный вклад…

– Но я не знаю, какие бумаги вам нужны. Я вообще ни разу не заходила в кабинет после смерти отца. Там, наверное, целые горы бумаг.

– Мне нужны бумаги по делу Чичерина. Это тоненькая серая папочка. У тебя еще целый час. Зайди в кабинет, поищи. Будь умницей и сделай то, о чем я тебя прошу. Если не сможешь найти сама, тебе поможет мой человек.

– Хорошо, – вздохнула я обреченно.

Взяв свечу в подсвечнике, я поднялась по старой дубовой лестнице на второй этаж. Пламя свечи причудливо высветило картину в тяжелой раме, висящую на стене. Это полотно создала я. Я изобразила отца. Вернее, что это отец, знала только я одна. Черное, причудливое, трехголовое чудовище со звериным оскалом и длинным торчащим пенисом… В эту картину я вложила всю свою ненависть, которая накипела во мне за многие годы. Я подарила картину отцу в день его рождения, сказав, что создала по велению души. Отец пришел в дикий восторг и повесил на центральной лестнице. Он так и не понял, что я изобразила его. Он думал, что это злобное существо – плод моего воображения, моей фантазии, моего безумия. После смерти отца я уничтожила все его фотографии. Сегодня – последнюю. Оставила только этот «портрет».

– Здравствуй, папа, – подмигнула я чудовищу и провела ладонью по холсту.

Чудовище, самое настоящее исчадие ада, смотрело на меня мертвыми глазами. Полюбовавшись на свой шедевр, я вошла в кабинет. Отец не любил, чтобы я отвлекала его от работы, и никогда не пускал меня дальше порога. Его кабинет, где он пропадал сутками, много курил, думал, делал важные звонки, и моя мастерская, заставленная мольбертами, банками с красками и множеством безумных картин, находилась рядом. В мастерской прошли мои детство и юность. Это был мой мир, понятный только мне. Дни напролет переносила я здесь на полотна свое безумие.

Я тихонько толкнула дверь кабинета. Она легко открылась. Старинный письменный стол был завален бумагами. Я принялась за дело. Перебрав гору папок, фотографий, каких-то записок, поняла, что документов о Чичерине нет…

Я подошла к шкафам. Боже мой, сколько барахла! Когда я стану полноправной хозяйкой, вытащу весь этот хлам на улицу и разожгу самый настоящий костер. Я буду плакать и смеяться, глядя, как превращается в золу этот ненужный хлам. Вот так. Столько лет жизни отец собирал все эти листочки, аккуратно подшивал их в папки, не разрешал к ним даже прикасаться. А я возьму и сожгу…

Даже не знаю, сколько времени я провозилась в кабинете. Прервал мои поиски звонок в ворота. Я распахнула дверь, сморщилась от дневного света и смахнула выступившие слезы. Проклятая светобоязнь… По дорожке я дошла до каменного забора, посмотрела в глазок в железной калитке и увидела молодого мужчину. Он был довольно симпатичный и производил впечатление преуспевающего человека. Почувствовав, что на него смотрят, незнакомец сообщил:

– Я от Игоря Николаевича. Мне нужно забрать папку с документами по делу Чичерина.

Открыв железную калитку, я через силу натянуто улыбнулась.

– Я просмотрела черт знает сколько папок, но нужной с фамилией Чичерин нигде нет.

– Предоставьте это мне. Я могу пройти в дом?

– Да, конечно.

Я закрыла калитку и последовала за ним по дорожке к дому. Потянув на себя входную дверь, молодой человек резко застыл и остановил на мне ничего не понимающий взгляд:

– Там беспросветная темень…

– Не обращайте внимания. У меня есть свечи.

– У вас что, проблемы с электричеством?

– Нет. Просто я не люблю дневной свет. – Я легонько отстранила его и пошла к лестнице.

– Вы живете в полной темноте?

– Да. Я полная противоположность отцу. Он обожал дневной свет, а я его просто не выношу.

– А как же телевизор?

– Его можно смотреть в темноте…

– Вы довольно странная.

– Может быть.

– Вы работали на отца?

– Нет. Я художница. Я пишу картины при медленно догорающих свечах.

Поднявшись по лестнице, мужчина остановился у портрета отца, достал платок и смахнул выступивший на лбу пот.

– Это ваша работа?

– А как вы догадались?

– Такую картину мог нарисовать только человек с больным воображением.

– Оно у меня и в самом деле больное. Я этого не стыжусь.

– Как вы придумали это чудовище? Оно вам приснилось? – Мужчина заинтересованно посмотрел на меня.

– Зачем мне что-то придумывать? Этот зверь сопровождал меня всю жизнь. Это портрет отца.

Глаза гостя округлились, он кашлянул.

– Вы считали своего отца чудовищем?

– Я его хорошо знала.

– Надо же, а мне он был симпатичен.

– Вы были знакомы с ним лично?

– Да. Он очень часто приезжал к Игорю Николаевичу.

– Я не хочу больше говорить о своем отце, – резко сказала я и стала подниматься дальше по лестнице.

В кабинете я показала на выключатель:

– Можете зажечь свет.

– Спасибо. А вы искали документы без света?

– В темноте я ориентируюсь намного лучше.

Мужчина зажег свет. Я прикрыла глаза ладонью и кивнула на соседнюю дверь.

– Если я вам понадоблюсь, я в своей мастерской.

Дверь кабинета оставалась открытой, и у себя я умышленно неплотно закрыла дверь, оставила маленькую щелочку. Буквально через несколько секунд послышался голос гостя:

– Алё, Игорь Николаевич. Это Виктор. Я в доме адвоката. Сейчас буду искать. Я не знал, что у него умалишенная дочь. Скажите, а есть ли у него еще дети? Этой девушке место определенно в дурдоме. Тут такие хоромы! Можно неплохо заработать. Старик нажил добра немерено. Ладно, поговорим при встрече.

Как только он умолк, я появилась на пороге. Увидев меня, мужчина приветливо улыбнулся и потер ладони:

– Ну что, принимаюсь за поиски. Тут столько папок…

– У адвоката есть сын, – сказала я ровным голосом. – Он тоже является полноправным наследником этого дома. Так что ищите свою папку и убирайтесь вон.

Гость пришел в полнейшее замешательство. От яркого света огромной старинной люстры у меня выступили слезы. По всей вероятности, гость подумал, что такова моя реакция на услышанное. Он достал сигарету и нервно закурил:

– Извините. Я не хотел, чтобы вы плакали…

– Не стоит извинений. У меня просто светобоязнь, – резко перебила я незнакомца и вытащила платок.

Мужчина сел на стул и нервно забарабанил пальцами по столу. Неожиданно он сказал:

– Ты даже не представляешь, как красива. Первый раз я увидел девушку, которая поистине великолепна. Ни грамма косметики, ни грамма загара. Нереально белая атласная кожа… Огромные черные глаза и совершенно правильные, восхитительные линии тела… И при всем при этом ты сумасшедшая. Устроила в доме самый настоящий склеп и сидишь в зловещей темноте, как летучая мышь, создавая какие-то идиотские картины.

– Я нормальная, – сухо сказала я. – И картины мои замечательные.

– Если ты нормальная, то я приглашаю тебя вечером в ресторан поужинать.

– Я не люблю рестораны. Я была там всего пару раз с отцом. Мне они не нравятся.

Мужчина почесал затылок:

– Знаешь, мы догадывались, что адвокат прячет свою дочь потому, что она умалишенная…

– Я здорова, и ни от кого не прячусь, просто это мой стиль жизни, – ледяным тоном произнесла я. – Ищи побыстрее папку и уходи. Я не люблю, когда в моем доме находятся посторонние.

Мужчина согласно кивнул и подошел к огромному старинному дубовому шкафу. С трудом открыв тяжелую дверцу, он вскрикнул и отскочил в сторону. Из шкафа вывалился огромный кокон, обернутый плотной клеенкой и толстым скотчем. Я вцепилась в дверной косяк и почувствовала, что у меня перехватило дыхание.

– Господи, что это? Ужас какой…

– Понятия не имею.

– Твой отец здесь что-то спрятал.

Мужчина достал из кармана перочинный ножик и стал разрезать туго намотанный скотч. Вскоре он добрался до того, что находилось внутри. В лицо мне ударило тяжелое зловоние. В клеенке лежал труп мужчины, напоминающий мумию.

– Мертвец… – с ужасом прошептала я.

– Я в этом не сомневаюсь, – растерянно произнес гость. – По-моему, этот парень лежит здесь давно. Странно как-то… Он не сгнил, а высох… Прямо настоящий гербарий. Ты его знаешь?

– Кого?

– Ну, этого человека… Он когда-нибудь бывал в вашем доме?

– Нет, я его первый раз вижу, – еле слышно прошелестела я.

– Твой отец был не так прост, как казался, – усмехнулся незнакомец и нервно закурил. – Я так понимаю, это его рук дело?

– Ну, понятно, что не моих.

– Ладно, это меня не касается. Я должен найти папку с фамилией Чичерин и умываю руки.

– Как это ты «умываешь руки»? – опешила я.

– А что, по-твоему, я должен делать?

– Ты этот кокон достал, ты его открыл, а теперь собираешься сваливать? Ты мертвеца обнаружил, ты его отсюда и уноси.

– Вообще-то я пришел сюда за папкой…

– Но тем не менее вместо папки ты умудрился найти труп. Послушай, будь человеком, помоги мне от него избавиться…

– А почему ты не хочешь вызвать милицию?

– Потому что труп уже все равно не оживет, а мне лишние проблемы ни к чему. Зачем лишние вопросы и полный дом любопытного народа? Я очень плохо переношу посторонних людей.

– К твоему отцу приходило очень много на рода. Одного он порешил и спрятал в этот шкаф. Возможно, что и инсульт случился именно на этой почве.

– Это только твои догадки, – бросила я и брезгливо посмотрела на мумию. – Может, отец совершенно непричастен к этому. Но если не отец, то кто? Больше некому.

Мужчина тяжело вздохнул:

– Я этот ящик Пандоры распотрошил, я его и заклею. У тебя есть скотч?

– Скотч?

– Ты не знаешь, что такое скотч? – раздраженно спросил он, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– Я не такая идиотка, как ты думаешь. Я знаю, что такое скотч, и даже понимаю, для чего он тебе нужен. Ты хочешь замотать этот чертов узел и засунуть его в шкаф. Но ты подумал, как я буду жить в доме, зная, что в кабинете лежит труп?

– А почему я должен о тебе думать? – усмехнулся мужчина.

Меня охватил ужас. Покраснев от злости, я сжала кулаки.

– Если ты не поможешь мне избавиться от трупа, то не получишь никакой папки!

– Если я не получу эту папку сейчас, то Игорь Николаевич будет действовать по-другому.

– Как это «по-другому»?

– Ну, более настойчиво, что ли… Он платил твоему отцу баснословные деньги на протяжении многих лет…

– Каждую копейку, которую ему платили, мой отец отрабатывал по полной программе, забывая про отдых и болезни. Он никому и ничего не должен. – Почувствовав, что такая категоричность сейчас не к месту, я сменила тон: – Очень тебя прошу, помоги мне избавиться от трупа. Я заплачу.

– Хорошо, только деньги мне не нужны. Я помогу только при одном условии.

– Я слушаю.

– Мы избавляемся от трупа, и ты ужинаешь со мной в ресторане. Тебя это устраивает?

Я кивнула.

Глава 2

Спустя несколько минут мужчина вынес тюк из кабинета и положил его рядом с входной дверью. Усевшись на пол, он смахнул пот и устало попросил:

– Послушай, включи свет, а то ведь можно умом тронуться. Как кроты, ей-богу…

– А свеча? Тебе что, ничего не видно? – удивилась я, но все же включила свет.

– Вот это другое дело. А то у меня создалось впечатление, что я попал в склеп. Темнота, свечи, трупы… Думаю, настало время познакомиться. Меня зовут Виктор.

– Женя. – Я натянуто улыбнулась и протянула Виктору руку.

– Принеси большую сумку или мешок, – сказал он, вставая. – Надо этого жмурика как следует упаковать, чтобы соседи ничего не заподозрили.

Я побежала в кладовку и схватила первый попавшийся мешок. Виктор засунул в него мертвеца, завязал веревку узлом.

– Собирайся. Поехали заметать следы преступления твоего отца.

– Я готова. Куда мы его денем?

– Давай скинем в реку. Подбросим рыбкам корм. Правда, не знаю, станут ли они есть такую сухую мумию.

– Но ведь ты еще не нашел папку!

– Это повод для того, чтобы вернуться в твой дом. Первым делом, чтобы не расшатывать твою нервную систему, мы избавимся от трупа. Затем обещанный ресторан, и я отвожу тебя обратно. После чего забираю папку и еду по своим делам.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – промямлила я.

– Ты отблагодаришь меня тем, что поужинаешь со мной. Надеюсь, в том ресторане, куда я тебя отвезу, тебе понравится.

– Ой, я совсем забыла про ресторан… Я быстро переоденусь.

Забежав в свою комнату, я открыла шкаф и окинула взглядом несколько рядов разнообразных нарядов.

Это сумасшедшее количество тряпок приобрел для меня мой покойный отец. Он привозил их из своих многочисленных заграничных командировок, постоянно пытаясь меня чем-нибудь удивить. Стоп! В данный момент мне меньше всего хочется думать об отце. Мало того что он изрядно испортил мне жизнь, так еще не хочет оставить меня в покое после своей смерти! Убил человека и даже не позаботился о том, чтобы вынести труп из дома…

Подыскав подходящее платье, я подошла к зеркалу. По-моему, довольно неплохо. Мысль, что мне придется посетить ресторан, была крайне неприятна, но в моем доме больше не будет трупа, и это заставляло меня закрыть глаза на предстоящую неприятность.

Выйдя к Виктору, я поймала на себе его восхищенный взгляд, но не придала этому особого значения. Мы положили мешок с мумией в багажник новенького «Форда» и отъехали от дома.

Всю дорогу Виктор нервно курил. Мои глаза успели привыкнуть к дневному свету и перестали слезиться. Подъехав к реке, мы вышли из машины и огляделись по сторонам.

– Нам нужна лодка, – сказал Виктор. – Труп лучше утопить, и как можно дальше от берега.

– Какая разница? Мы же не имеем к этому никакого отношения…

– В том-то и дело, что разница есть. Если бы мы сразу вызвали милицию, то в самом деле имели бы к происшествию минимальное от ношение, но мы ввязались в это, черт бы тебя побрал! Я вообще первый раз в жизни избавляюсь от трупа человека, которого не убивал. Короче, стой на шухере и внимательно смотри по сторонам. Если мимо проедет машина или появятся люди, постарайся сделать вид, что просто любуешься природой, дышишь свежим воздухом. После того склепа, который ты сама себе устроила, тебе и в самом деле не мешало бы хорошенько погулять на природе.

– А ты? – Я испуганно посмотрела на Виктора и подошла к нему как можно ближе.

– А я поищу какую-нибудь лодку. В общем, расслабься и жди моего возвращения.

Как только Виктор скрылся за деревьями, я облокотилась на открытую дверцу машины и стала тупо смотреть на воду. Перед глазами в который раз возник отец. Господи, и как же его угораздило убить этого незнакомца! Я по – пыталась вспомнить последний день жизни отца перед инсультом. Утром он сказал, что ждет у себя в кабинете очень нужного человека. У него деловая встреча. Точно, он сказал именно так. Почти весь день я не выходила из своей мастерской. По всей вероятности, этот деловой господин и лежит сейчас в мешке… Вечером отец позвал меня ужинать. Он сильно нервничал, был бледен и много пил… А затем наступила ночь…

Меня слегка затрясло, потемнело в глазах…

Кто-то стукнул меня по плечу. Резко обернувшись, я облегченно вздохнула и моментально успокоилась: рядом со мной стоял Виктор.

– Я лодку нашел. Можешь не волноваться, тут вообще ни души. Сейчас мешок лодочнику отнесем, и дело сделано. Лодочник отплывет на приличное расстояние и уничтожит все следы преступления.

– Ты договорился с лодочником? – опешила я.

– Я пообещал ему нормальные бабки. Лодочник при понятиях. Не первый раз такие поручения выполняет. Я мог бы привести его сюда и заставить тащить мешок, но мне не хочется, чтобы он видел мою машину и запомнил номера. Осторожность никогда никому не мешала. Хочешь, постой здесь, а я отнесу мешок.

– Нет. Я с тобой. Жутко оставаться одной. Кажется, вот-вот из кустов кто-то набросится сзади.

– Ты хочешь сказать, что тебе страшно?

– Конечно. Я же живой человек.

– Когда я увидел твой склеп, который ты сама себе создала, я подумал, что чувство страха у тебя просто отсутствует.

– Ты зря так подумал. Это не склеп, это мой мир.

Виктор достал из багажника мешок, закинул его на плечо и зашагал по тропинке. Я быстро засеменила следом, всячески пытаясь скрыть охватившую меня дрожь.

– Ну и папик у тебя… Тот еще жук. На мокрое дело пошел, а от трупа избавиться не мог. Только идиоты трупы в доме прячут, – возмущался Виктор, поглядывая в мою сторону.

У берега покачивалась довольно старая, но аккуратная лодка. Невесть откуда возник жутковатый мужик. Он расплылся в улыбке и дохнул на меня густым перегаром.

– День добрый, – хитро подмигнул он мне и взял у Виктора мешок.

– Не такой уж он и добрый, – устало сказал Виктор и потер ладони. – Короче, смотри мне, сделай все по уму. Я проколов не люблю. Если тебя о чем-нибудь спросят, ты нас не видел и знать ничего не знаешь. Учти, я ведь и в самом деле могу сделать так, что ты больше ничего не будешь ни видеть, ни слышать.

– Не переживай, сделаю все в лучшем виде. Я по таким делам мастак. Не ты первый, не ты последний ко мне с такой просьбой обращаешься. У меня уже рука набита. Каждую неделю приносят.

Виктор ухмыльнулся и сквозь зубы процедил:

– И еще. Хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я к тебе ни с какой просьбой не обращался, я тебе заплатил. Улавливаешь разницу? Я вообще просить не умею. Я или плачу, или получаю желаемое с позиции силы.

Виктор сунул мужику деньги, взял меня за руку и, одарив лодочника суровым взглядом, отправился к машине. Как только мы отошли на приличное расстояние, с трудом переведя дыхание, я спросила:

– Послушай, а если этот алкаш обратится в милицию?

– Зачем это ему надо? Это его заработок. Многие лодочники промышляют таким образом.

Я остановилась.

– Сколько я тебе должна?

– Не понял.

– Сколько денег я тебе должна за оказанную услугу? Что тут непонятного?

– Ты должна мне поход в ресторан.

– И все?

– Пока все. А что, ты хочешь подарить мне еще и ночь любви?

Я поджала губы.

– Мы так не договаривались. Я лучше тебе денег дам.

– У меня с деньгами проблем нет.

– А с чем же у тебя проблемы? С женщинами, что ли? – съязвила я.

– С женщинами у меня тоже полный порядок, не сомневайся.

Мы сели в машину, Виктор положил руку мне на плечо и примирительно сказал:

– Извини. Я не хотел тебя обидеть. Это была глупая и неуместная шутка. Ты обещала мне ресторан. Так что, едем?

– Поехали… – кивнула я и убрала его руку со своего плеча.

Машина остановилась у ресторана. Перед тем как выйти, я взглянула на свое отражение в зеркальце заднего вида и вздохнула.

– Можешь не переживать. Выглядишь ты просто превосходно.

– Ты так думаешь?

– Это первая мысль, которая пришла мне в голову, как только я тебя увидел.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком в шикарном зале, отделанном под старину. Я подумала, что здесь не так уж и плохо. Приличная публика, официанты в белоснежных перчатках и красных камзолах… Отец водил меня в такие же дорогие рестораны, но тогда я чувствовала себя как-то неуютно. Возможно, оттого, что тогда я была с ним, а сейчас с приятным молодым мужчиной.

Я сделала несколько глотков ледяного шампанского. Хотелось хоть немного расслабиться, отвлечься от дурных мыслей, но нелепая история, разыгравшаяся несколько часов назад в кабинете отца, никак не выходила из головы. Мой отец – убийца! Это просто не укладывалось в голове. Привести в наш дом человека, жестоко его убить и спрятать труп в собственном шкафу… Прямо фильм ужасов какой-то! Хотя от моего отца можно было ожидать чего угодно. Такой милый, приветливый и добренький старикашка, покоряющий всех феноменальным умом и страстью к большим деньгам. А в душе у этого «простачка» ворочался жуткий и страшный червь, который грыз ему сердце.

– Женя, а ты вообще умеешь расслабляться? – донесся до меня обиженный голос Виктора.

Я растерянно пожала плечами:

– Наверное, вся моя беда в том, что я действительно расслабляться не умею. Иногда это получается в моей мастерской, когда, выпив бокал красного вина, работаю над очередной картиной.

– Так можно чокнуться…

– Именно такой ты меня и считаешь.

– Извини.

– Возможно, я очень мало бываю на людях. Вернее, почти совсем не бываю.

– У тебя есть друзья, подруги?

– Нет.

– А почему?

– Не чувствую в этом потребности. Я очень замкнутый человек. У меня есть сводный брат, но он живет в другом городе. Завтра он прилетает со своей будущей женой.

– Он переезжает к тебе насовсем?

От этого вопроса меня слегка затрясло, и снова все поплыло перед глазами. Этого вопроса я боюсь больше всего на свете. Каждую ночь я задаю себе именно этот вопрос и нахожу только один ответ: я никогда не смогу жить в одном доме вместе со своим братом.

– Нет. Я думаю, он здесь долго не задержится.

Допив бокал, я почувствовала приятный дурман и легкость во всем теле. Вероятно, оттого, что в последнее время ужасно выматываюсь. Я слишком много пью, рисую, не сплю ночами и постоянно терзаюсь мыслями…

Виктор вновь наполнил бокалы, произнес какой-то дежурный, заезженный тост и посмотрел мне в глаза. Я немного смутилась и улыбнулась.

– Все в жизни взаимосвязано. Тебе нужна папка, если бы она тебе не понадобилась, я бы не узнала сегодня, что в кабинете отца лежит труп. Представляешь, если бы я решила разобрать хлам и открыла этот злосчастный шкаф сама? Я бы просто сошла с ума…

– Не думаю. Мне кажется, что ты уже чуть подвинулась именно тогда, когда заживо похоронила себя в своем шикарном склепе. Почему у тебя нет друзей? Почему ты никуда не ходишь? Ты всегда вела уединенный образ жизни или стала такой только после смерти отца?

– Я не хочу обсуждать эту тему, – холодно прервала я Виктора.

– Ну? А у тебя есть мужчина? – не унимался он, хитро прищурившись.

– Нет, и не будет.

– Ты мужененавистница?

– У меня свое представление о мужчинах, и оно, к сожалению, не самое радужное.

– Тебя кто-то очень сильно обидел?

– Может быть… – печально улыбнулась я.

Вскоре мы вышли из ресторана и обнаружили, что у машины спущено колесо. Виктор присел на корточки.

– Прямо невезуха какая-то. Если бы ты только знала, как мне не хочется возиться с запаской…

– Может, вызвать техпомощь?

– Зачем? Это же всего-навсего колесо.

– Не знаю. Мой отец всегда вызывал техпомощь.

– Вся разница в том, что твой отец никогда не считал деньги, а денежки счет любят.

– Я могу оплатить услугу.

– Почему ты мне постоянно говоришь о деньгах? Я не бедный человек, просто умею их считать. Только и всего. Ты этими деньгами мне все уши прожужжала. У тебя их что, так много?

– Нет. Просто я чувствую себя обязанной…

Не успела я договорить последнюю фразу, как рядом с автомобилем Виктора остановился джип. Из него выскочили трое в больших черных очках. В считанные секунды они скрутили Виктору руки, засунули в рот кляп и кинули моего спутника на заднее сиденье джипа.

– Телку тоже возьмем? – услышала я.

– На хрен она нужна.

Я не могла произнести ни звука. Один из бандитов взял меня за подбородок и сквозь зубы процедил:

– Крошка, ты хочешь поехать с нами?

– Нет, – замотала я головой, почти теряя сознание.

– Тогда забудь, что ты видела. Иначе я сделаю так, что у тебя отшибет память. Навсегда. Усекла?

– Да, – кивнула я.

Джип резко развернулся и мгновенно исчез. От страха я смогла запомнить только две цифры его номера – 3 и 2. Я стояла у брошенной машины со спущенным колесом и не представляла, что мне делать.

Глава 3

Несколько минут потребовалось для того, чтобы взять себя в руки. Сжав кулаки, я решительно направилась к ресторану: нужно по звонить Игорю Николаевичу, рассказать о том, что произошло. Но вдруг я поняла, что не знаю номера его телефона. Придется вернуться домой и порыться в блокнотах отца. Возможно, он где-то записан. Я вызвала техпомощь.

Ожидая мастера, я медленно ходила около «Форда», пытаясь унять противную дрожь в коленях. Произошедшее не укладывалось в голове: трое бандитов похищают человека средь бела дня в самом центре города, и никто на это даже не обратил внимания… Прямо как в гангстерском фильме…

Рассчитавшись с мастером за колесо, я поехала домой. Когда увидела реку, поняла, что нужно остановиться: мне представилась страшная мумия, которая сейчас плывет, вернее, лежит на дне реки. На глаза навернулись слезы. Заглянув в бардачок, я увидела пачку сигарет и закурила. Это бывает крайне редко, только в тех случаях, когда я нервничаю. Сегодняшний денек выбил меня из размеренной жизни. Знакомство с Виктором, труп в кабинете отца, а затем похищение Виктора прямо у меня на глазах. Возможно, Игорь Николаевич уже в курсе этого похищения и предпринимает соответствующие меры. Для чего похищают человека? Конечно же для того, чтобы потребовать выкуп. Если бы Виктора хотели убить, убили бы сразу. Если Игорь Николаевич начальник Виктора, то звонить и требовать выкуп будут именно с него. Да какой он, к черту, начальник! Обыкновенный бандюга, только повыше рангом.

Мой отец был известным адвокатом, не проигравшим ни одного процесса. Его клиентура состояла из отъявленных бандитов и закоренелых отморозков. Они платили ему баснословные деньги, которыми мой папаша никогда не брезговал, а он с удовольствием вытаскивал каждого из любого дерьма. Его так и называли «криминальный адвокат». Помимо адвокатской деятельности, отец с удовольствием подрабатывал частным сыщиком: разоблачал неверных жен и мужей, собирал компромат на различных людей, занимался съемкой скрытой камерой и всем, что приходится делать детективу. Игорь Николаевич был большим другом моего отца и довольно часто пользовался его услугами. Виктора могут убить только в том случае, если Игорь Николаевич пожадничает и откажется платить похитителям.

Выкинув сигарету, я промокнула глаза платочком и устыдилась своих мыслей. А почему я, собственно, должна переживать за какого-то Виктора?! В конце концов, кто он мне? Никто. Так, посторонний человек, случайно во шедший в мой дом… Тем более что я прекрасно запомнила разговор, который услышала в кабинете отца. Виктор назвал меня умалишенной и поинтересовался, есть ли у адвоката еще наследники на дорогой, безумно красивый, нафаршированный всякой всячиной дома? Если честно, то у меня нет ни малейшего желания разыскивать Игоря Николаевича и докладывать ему историю, в которую попал Виктор. И все же… Виктор помог мне избавиться от жуткого трупа…

Я открыла бардачок и сразу наткнулась на пачку презервативов. Повертев упаковку, я увидела еще три точно такие же разноцветные коробочки и ухмыльнулась. Господи, да куда же ему столько! Прямо настоящий половой гигант. Сразу видно, охотник до женщин, любитель потрахаться. Кинув презервативы обратно, я запустила руку поглубже и извлекла из бардачка тоненькие женские трусики. По всей вероятности, их кто-то просто забыл надеть. Сморщившись, я кинула трусы на место. С виду порядочный мужик, а на самом деле… И угораздило же меня пойти с ним в ресторан!

Я вышла из машины. Подняв голову, облегченно вздохнула. Наступило мое самое любимое время суток, которое зовется ночью.

Увидев тропинку, я узнала место, где мы останавливались с Виктором, и решила пойти посмотреть на место преступления. Спустившись к реке, я спряталась за огромным деревом. Из-за него хорошо была видна та самая лодка, на которой еще несколько часов назад лодочник погрузил мумию. Лодка одиноко покачивалась на воде, привязанная к берегу ржавой цепью. Оно и понятно. Лодочник получил желаемые деньги, сделал свое дело и удалился пьянствовать. Я уже хотела было вернуться к машине, как неожиданно послышался шорох колес. Рядом со мной остановился серебристый «Опель». Я почувствовала, как снова ослабели мои колени, затаила дыхание и постаралась взять себя в руки. Это ж надо было так нарваться! Угораздило меня сюда припереться! Я бесшумно отодвинулась в темноту. По всей вероятности, люди на серебристом «Опеле» явились сюда за тем же, за чем приезжали и мы. Сейчас выйдет мужчина, достанет из багажника криминальный мешок и начнет искать лодочника. Лодочник был прав: его частное предпринимательство пользуется необычайной популярностью! Как я и предполагала, из «Опеля» вылез тучный мужчина и огляделся по сторонам. Я мысленно ему посочувствовала. Он нажал на сигнал, и, словно по команде, рядом с лодкой возник лодочник. К моему глубокому сожалению, их разговор не был слышен, но я догадывалась, о чем они говорят. Лодочник подошел к лодке, откинул брезент и достал из нее мешок, сноровисто его развязал и извлек нашу с Виктором находку. Я пришла в ужас. Почувствовав, что покрылась холодным потом, я на коленях подползла поближе, чтобы слышать, о чем они говорят. Благо меня скрывала темнота и высокая трава. Я напрягла слух.

– Щас я подсвечу, а то ни хрена не видно, – сказал мужчина и включил фары серебристого «Опеля». – Так кто тебе этого жмурика привез?

– Я же тебе говорю, – произнес, по-пьяному растягивая слова, лодочник. – Мужик с бабой. Его рожу я хорошо запомнил, да и бабу… такая красивая… Ее грех не запомнить. У нее даже отличительная черта есть, сразу бросается в глаза.

– Какая?

– Я таких белых баб еще никогда не видел.

– А какая же она должна, по-твоему, быть, черная, что ли? – усмехнулся мужчина и закурил.

– Вернее, она такая белокожая, словно на воздухе вообще не бывает и никогда не загорала.

– Тоже мне отличительная черта… Водку жрать меньше надо, тогда будешь хорошо людей запоминать. Белая… Таких белых полгорода ходит. Сегодня она бледная, а завтра станет румяная, как матрешка. Хрен моржовый!

– Да не кипятись ты, Леонидыч. Сам подумай, лето в самом разгаре, а баба белокожая, словно смерть. Я тебе зуб даю, что она никогда в жизни не загорала, морда и руки у нее словно снег. Одета прилично. Видно, что при деньгах. Может, она болеет чем? Короче, они мне мешок оставили, денег дали и ушли. А я не дурак, я следом за ними пошел, да так аккуратно, чтобы никто не заметил. Я, Леонидыч, твои инструкции строго соблюдаю. Я видел, на какой они машине уехали.

– Что, и номер запомнил?

– Запомнил, а почему бы мне его не запомнить?

– Вот это другое дело. Это по-нашему, а то пошел мне теле́жить про какую-то бледность.

– Темно-синий «Форд», а номер – три восьмерки.

– Номер блатной.

– Не знаю, блатной не блатной, а запоминается легко. По номеру ты всегда хозяина можешь вычислить, если, конечно, мужик не по доверенности ездит.

– Что я дальше буду делать, тебя не касается. Ты, главное, свою работу выполняй, а в мою не лезь.

– А я свою работу хорошо выполнил. Я номер запомнил и марку машины. Куда уж лучше-то! Видишь, Леонидыч, как мне твой сотовый телефон пригодился. Как только они отъехали, я сразу тебе позвонил. Только ты так долго ехал…

– Я на другом конце города был, кое-какие дела решал. Да и ехать сюда черт знает сколько времени. Я же не на вертолете летаю! Дай мне телефон, посмотрю, сколько там осталось.

Лодочник достал из кармана сотовый телефон и протянул мужчине.

– Я же тебе говорил, кроме меня, никому не звони, а ты болтаешь хрен знает с кем. Я положу еще пятьдесят баксов, смотри, экономь.

– Леонидыч, я всегда экономлю. Ты не переживай. Я знаешь, что подумал… Труп какой-то странный. Сразу видно, что ему уже не одна неделя. И вот что меня насторожило: он не сгнил, а высох. На мумию похож. Словно его чем-то облили, чтобы он засох. Заметь, он даже не воняет.

– Воняет. Просто ты свой нюх на водку променял. Ты вот что… В воду его не скидывай. Замотай скотчем и спрячь где-нибудь рядом со своей сторожкой. Он нам может понадобиться.

– Само собой.

Лодочник достал папиросу. Неожиданно мне в нос попала травинка. Защекотала с такой бешеной силой, что я просто не могла сдержаться и чихнула. Поняв, что прятаться бессмысленно, я вскочила и побежала к машине.

– Леонидыч, это и есть та девка! – закричал лодочник.

Глава 4

Все дальнейшее пронеслось в моей голове, словно ветер, и я с трудом вспоминаю свои действия. Включая зажигание, я с ужасом увидела, что преследователи уже подбегают к «Форду». Я нажала на газ и поехала прямо на них. Они мгновенно отскочили в разные стороны. Хозяин машины выхватил пистолет, правда, никакого выстрела не последовало.

Через несколько минут я уже неслась по шоссе и до упора давила на газ, не забывая постоянно оглядываться. Погони не было. Петляя с одного шоссе на другое, я успокоилась и поняла, что меня никто не преследует. Теперь предстояло решить, что делать с этим засвеченным «Фордом». Первое, что пришло в голову, – бросить его к чертовой матери, поймать попутку и вернуться домой. В конце концов, Виктор оставил его у ресторана, и я не обязана спасать его от автомобильных воров. Может, я вообще машину водить не умею! Может, я прямо от ресторана уехала домой на такси. Но все же как-никак, а я его должница, значит, просто обязана спасти эту гребаную машину. Он помог мне избавиться от трупа… Правда, так, как он по – мог… Лучше бы не помогал… Какого черта он обратился к этому лодочнику?! Ладно, поставлю «Форд» в своем подземном гараже, а там будет видно. По крайней мере, я к этому «Форду» никакого отношения не имею, поэтому через машину на меня никак не выйдешь. А если через нее попытаться отыскать Виктора, то его сейчас днем с огнем не найдешь.

Я поставила «Форд» в подземный гараж рядом с отцовской машиной. В том, что тут его никто не найдет, я не сомневалась.

Как обычно, с подсвечником в руке я вошла в кабинет. Одного взгляда на дубовый стол было достаточно, чтобы убедиться – номер телефона Игоря Николаевича найти в этой свалке практически невозможно. Но в следующую минуту Игорь Николаевич позвонил сам, будто услышал мои мысли.

– Женя, куда подевался Виктор? Никак не мог тебе дозвониться…

– Меня не было дома.

– Странно. Обычно ты редко выходишь из дому. Ты же домашняя девушка.

– А если я иногда все же выхожу на улицу, это значит, что я уличная? Виктор пригласил меня в ресторан.

– В ресторан?

– Да. Что тут удивительного? Меня что, нельзя пригласить в ресторан?

– Можно, конечно. Просто он меня не поставил в известность. Он нашел папку?

– Нет. Он хотел поискать ее после ресторана, но его похитили.

– Кого?

– Виктора. Мы вышли из ресторана и увидели, что у машины спущено колесо. В этот момент подъехал джип. Трое мужчин скрутили Виктору руки, бросили его в машину и увезли.

– Ты запомнила их?

– На них были черные костюмы и черные очки. Все стриженые и плотные. Там особо нечего запоминать. Сегодня ночью я попробую найти вашу папку.

– Я буду тебе очень признателен. Позвоню позже.

– Игорь Николаевич, а что будет с Виктором?

– Как – что? Буду его искать.

– Удачи вам, – спокойно сказала я и положила трубку.

После долгих поисков я убедилась, что никакой папки с фамилией Чичерин в отцовском кабинете нет…

Немного побродив по дому, я легла спать, но сон никак не шел. Завтра будет новое испытание. Мне придется встретить своего сводного братца, еще одного законного и полноправного наследника…

Проснулась я поздно. Взглянув на часы, вскочила с кровати. Надо успеть выпить хотя бы чашечку кофе перед тем, как ехать в аэропорт. Буквально на ходу сделала несколько глотков и побежала одеваться. Времени на размышления не оставалось. Схватив ярко-лиловый костюм, который отец привез из Франции, приложила его к себе и удовлетворенно кивнула. Суперкороткая юбка и длинный пиджак – в этом что-то есть. Одевшись, я грустно посмотрела на свое бледное лицо. Черт побери, и почему я так ненавижу солнце… Слегка подкрасившись, я вновь оглядела себя придирчивым взглядом и улыбнулась. Ведь это не просто встреча… Это встреча с моим братом… После стольких лет…

Отец отправил его учиться в Англию, когда брату было одиннадцать лет. Роберт с отличием закончил колледж, поступил в академию, а затем приехал в Питер и плотно там обосновался. После нескольких телефонных звонков я поняла, что дела у него пошли в гору. Собственная просторная квартира, собственный доходный бизнес и собственная жизнь… У него было все, чего не было у меня. Свобода, самостоятельность и блестящие перспективы. На все мои просьбы поехать в Англию отец отвечал отказом. Как только я закончила начальную школу, он нанял мне преподавателей и устроил обучение на дому. Наш дом оказался самой настоящей тюрьмой, и я завидовала своим сверстникам, которые сидели за школьными партами, бегали на переменках и хватали девчонок за косички. Потом я привыкла. Человек так устроен, что привыкает буквально ко всему, даже к тому, к чему, кажется, нельзя привыкнуть. Я поняла, что я не такая, как все. Я закрылась в мастерской. Шли годы, а я все сидела среди красок и холстов и писала, писала картины. Я отвыкла от людей. Я стала бояться и просто-напросто избегать их. У меня появилась своя жизнь, свой внутренний мир… А затем я стала бояться не только людей, я стала бояться света. Я полюбила темноту и приобрела привычку прятать глаза от солнца.

Я постаралась взять себя в руки, сдержать не вовремя выступившие слезы. Проходя мимо «портрета» отца, остановилась и помахала ему рукой:

– Здравствуй, папа. Твой любимый сынок приезжает. Твой наследник. Твой любимчик. Ты решил, что он будет твоим единственным наследником, и даже не упомянул меня в завещании, но ты недооценил свою доченьку. Я никогда и никому не отдам то, что по праву принадлежит только мне. Я не умею делиться, папа. Это твоя черта. Этому научил меня ты. Ты закрыл меня от внешнего мира и спрятал от посторонних глаз. Ты не хотел делить меня ни с кем. Люди говорят, что я сумасшедшая. Это ты сделал меня такой. После стольких лет страшной, жестокой жизни, которые ты мне подарил, ты даже не упомянул обо мне в завещании! Будь ты проклят! Ты уже и так проклят! Скоро ты увидишь, как я затвердила твои уроки. Это будет скоро, потому что приезжает твой сын…

Задув свечи, я вышла из дома. В аэропорту купила небольшой букетик цветов. «Это для второй претендентки», – ухмыльнулась я.

Я ненавидела избранницу Роберта, даже ни разу не видя ее. Я точно знала одно: раньше мне предстояло сражаться с одним Робертом, а теперь вместо одного заклятого врага у меня появился второй.

Объявили посадку самолета, и вскоре в зале прилета появился Роберт. Такой же красивый, как и раньше. Он был в дорогом элегантном костюме с ярким галстуком. Рядом чинно-благородно вышагивала симпатичная молоденькая девушка, разодетая словно разноцветный попугай.

– Женька, привет! – издалека крикнул Роберт и помахал мне рукой.

Я приветливо улыбнулась и наигранно бросилась к братцу на шею. Поцеловав в губы, я прикусила мочку его уха так, чтобы он почувствовал мурашки на теле. Я проделывала такие номера в детстве, и Роберту это очень нравилось. Брат слегка растерялся, но быстро пришел в себя и спокойно сказал:

– Женька, знакомься. Это Светлана. Моя вторая половина.

– Как, уже?

– Ну, скоро будет, – пожал плечами Роберт и чмокнул меня в щеку.

– Вот когда будет, тогда и назовешь ее второй половиной. А сейчас она всего-навсего невеста, – отчеканила я и протянула новоиспеченной невесте букет.

Светлана взяла цветы. На ее лице явно читалась попытка скрыть недовольство от моих слов. По дороге к машине мы болтали о всякой ерунде. Я положила руку Роберта себе на плечо и умышленно не давала Светлане вставить в наш разговор ни единого слова. В машине Роберт снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Ну и жарища у вас тут. Давно так палит?

– Наверное. Я не часто бываю на улице. Ты же знаешь, все время пропадаю в мастерской. У меня много работы. Только закончу одну картину, а в голове уже возникла другая. И так без остановки.

– А ты не думаешь устроить выставку?

– Пока нет. Не испытываю такой потребности. Главное – моральное удовлетворение.

– Морального удовлетворения не бывает без материального. Тебе нужно выставляться. Люди будут покупать твои картины, ты сможешь получать за них деньги. Ты прославишься. Мы еще поговорим об этом.

– Женя художница? – как-то слишком любезно поинтересовалась Светлана и приветливо взглянула на меня.

– Художница. Только упорно не хочет показывать свои работы. Я поставлю на этом добровольном затворничестве жирную точку.

Когда мы въехали в наш коттеджный поселок, Светлана открыла рот и с восторгом рассматривала навороченные, дорогие дома.

– Боже мой, живут же люди! – вслух удивлялась она.

– Да, здорово. Тут живет продвинутые, обеспеченные люди с толстыми бумажниками, – засмеялся Роберт. – Скоро приедем.

– Твой отец был богат? Почему ты никогда мне о нем не рассказывал?

– Потому что я почти с ним не жил. Еще ребенком он отправил меня в Англию, а потом предоставил полную самостоятельность.

Мне захотелось сказать Светлане какую-нибудь гадость, но я все же смогла себя сдержать и промолчала.

– Добро пожаловать домой, братишка, – наигранно улыбнулась я, как только мы въехали в ворота.

– Спасибо, – чуть было не прослезился брат и обнял меня.

Я искоса следила за реакцией его невесты. Светлана смотрела на дом такими восторженными, сумасшедшими глазами, что я даже ненароком подумала, не потеряла ли она рассудок. Девушка нервно курила, сбрасывая пепел прямо себе на туфли, щеки ее пылали – в общем, казалась тяжелобольной…

Чуть наклонившись к Роберту, я спросила его:

– Ты уверен, что с твоей будущей половиной все в порядке?

Роберт бросил на свою спутницу любящий взгляд.

– Я уже и сам отвык от всего этого, – кивнул он на дом и весело мне подмигнул.

– Ничего, привыкнешь, – задумчиво сказала я и закрыла ворота. – К хорошему привыкаешь быстро. Вот к плохому трудно привыкать. – Отомкнув замок, я гостеприимным жестом пригласила брата: – Проходи и вспоминай.

Роберт сделал несколько шагов, остановился и спросил:

– Женька, где здесь свет включается? Темнотища, с ума сойти!

– Ах, свет…

Я прошла вперед и щелкнула выключателем. Гостиная озарилась ярким светом, люстры за играли множеством разноцветных огоньков.

– Просто я никогда не включаю свет, – сказала я и с грустью посмотрела на стоящий на столике подсвечник.

– Ты что, сестренка?! Как можно жить без света? Такая девица-красавица, а сидит в темнице! – засмеялся Роберт и поставил сумку на пол.

Не долго думая, он подошел к окнам, открыл рольставни. В гостиной стало так светло, что необходимость в искусственном освещении отпала. Я нервно прикусила губу, но не подала виду, что меня сильно задел этот хозяйский жест.

Роберт стал подниматься по лестнице, и я не выдержала, крикнула ему вслед:

– В мою мастерскую не ходи!

– Хорошо! – откликнулся брат.

– Вы что, рисуете свои картины в темноте? – ехидно поинтересовалась Светлана и надменно посмотрела на меня.

– Рисуют дети в школе, а я пишу, причем довольно профессионально.

Роберт остановился напротив «портрета» отца и недоуменно посмотрел на меня.

– Женька, а это кто? Демон, что ли?

– Демон, – совершенно спокойно ответила я и в знак подтверждения кивнула.

– Ну и чучело! От таких картин, да еще в темноте, может крыша поехать. Я смотрю, тебя одолевают какие-то ненормальные фантазии. Хотя, знаешь, в этом чудовище что-то есть…

– Что именно? – оживилась я. – Это чудовище тебе кого-то напоминает? Скажи, на кого оно похоже?

– Не знаю, – Роберт пожал плечами.

– Это отец, – спокойно сказала я.

– Женька, тут почти ничего не изменилось!

– Он бегом спустился по лестнице.

– Как знать… – тяжело вздохнула я.

Буквально через несколько минут мой братец взял инициативу в свои руки: отнес вещи в спальню для гостей, переоделся в объемные шорты, обосновался на кухне и принялся готовить праздничный обед. Светлана облачилась в домашний халатик и с удовольствием помогала ему. Посмотрев на эту идиллию, я почувствовала себя лишней и удалилась в мастерскую.

По понятным причинам работа не шла. Все закончилось тем, что я разбросала кисти, пролила пару банок с краской и, не выдержав, ушла в свою комнату. Мой братец решил идти напролом, сразу показал, кто истинный хозяин в доме. Уже успел побывать в моей спальне и распахнуть окна. На постели лежала небольшая розовая коробка, перевязанная красной ленточкой. Развязав ленточку, я открыла крышку и извлекла ярко-красное шифоновое платье. Платье оказалось впору и подчеркивало все достоинства моей фигуры. Чересчур смелое декольте, обнаженная спина – вырез до самых ягодиц… Вполне в стиле моего брата. Когда мы были детьми, он наряжал меня в различные куски тканей, косынки и прочую ерунду. При этом я всегда была госпожой, принцессой, а Роберт – моим верным кавалером. Однажды отец застал нас за этим занятием, ему это не понравилось. В тот момент Роберт закутал меня в какую-то длинную косынку и по-детски поцеловал в шею. Отец немыслимо озверел, оттолкнул Роберта, влепил ему хороший подзатыльник и посмотрел на меня с ненавистью.

– Такая маленькая, а уже шлюха, – произнес он злобно и закрыл меня в комнате.

Вскоре отец отправил Роберта на учебу в Англию, и с тех пор я никогда больше его не видела. Никогда, до сегодняшнего дня…

Встав у зеркала, я грустно посмотрела на свое отражение. Потом достала тональный крем: мне хотелось закрасить свою неестественную белизну. Наложив крем, я сама себе показала язык. Вот так-то лучше. Когда разгребу навалившиеся на меня заботы, обязательно схожу в солярий. Только бы разобраться с наследством…

В этот момент открылась дверь, и на пороге моей спальни нарисовался Роберт. Он окинул меня взглядом и покачал головой:

– Да ты просто сокровище! Если бы я не был твоим братом, обязательно начал бы за тобой ухлестывать. Я тщательно выбирал для тебя платье. Объездил кучу магазинов. Мне хотелось видеть тебя такой, какой я вижу сейчас.

Я пристально посмотрела на него и сквозь слезы сказала:

– Спасибо. Мне никогда никто не дарил подарков. Кроме отца…

– У тебя что, нет молодого человека?

– Нет.

– Но почему?

– Давай я не буду отвечать на этот вопрос.

– Хорошо, если не хочешь, не отвечай, но кавалера я тебе обязательно найду. В этом можешь не сомневаться. – Роберт поспешил перевести разговор на другое: – Женька, пошли к столу. Мы со Светкой решили устроить пир и наготовили всякой вкуснятины. Как-никак не виделись с тобой черт знает сколько лет! Даже не помню сколько, но знаю, что очень много. Когда я уезжал, ты была совсем ребенком. Такая озорная, красивая девчонка с огромными глазищами…

Я постаралась сдержать выступившие слезы, подошла к брату и тихо сказала:

– Что ж, пойдем, а то твоя половина заждалась.

Роберт взял меня за руку:

– Женя, если у тебя есть молодой человек, пригласи его на обед. Вчетвером нам будет намного веселее. Мне бы хотелось, чтобы ты не чувствовала себя одинокой.

– У меня нет молодого человека, – резко ответила я и провела рукой по волосам Роберта. – Одиночество – мой образ жизни. Я привыкла так жить и совсем не хочу менять свои привычки. Я скромно умолчу про твою вторую половину, но скажу, что мне вполне хватает твоего общества.

Роберт шел позади меня, и я затылком чувствовала его тяжелое, прерывистое дыхание.

Светлана в нарядном платье сидела за столом. Когда мы вошли, она бросила на меня придирчивый взгляд. Роберт отодвинул стул, помог сесть.

Мы ели мясо по-капитански. Роберт разливал шампанское, говорил один тост за другим.

Я нарочно несколько раз роняла вилку и наклонялась за ней одновременно с услужливым Робертом. Наши руки соприкасались, и я ощущала его страстное дыхание. Иногда я тянулась за салатом, еще больше обнажая и без того открытую грудь, и ловила на себе ревнивый взгляд Светланы.

– Женя, а почему вы не пригласили на обед своего молодого человека? – не выдержав, спросила она.

– У меня нет молодого человека, – широко улыбнулась я и поправила упавшую на глаза челку.

– Вы поссорились со старым приятелем, а новым еще не успели обзавестись?

– У меня нет приятеля и никогда не было. – Я с вызовом посмотрела на Светлану.

Она немного смутилась, пытаясь скрыть растерянность, но потом вдруг задала хамский вопрос:

– Так ты еще невинна? Не спала с мужчиной? Милая, ты много потеряла. Ты уже довольно взрослая девушка, неужели у тебя не срабатывает природный инстинкт? Как-нибудь без Роберта мы обязательно посплетничаем на эту тему. Я расскажу тебе много интересного и поучительного.

Не растерявшись, я ухмыльнулась и сказала довольно спокойно:

– Я не невинна и толк в сексе знаю. Когда не будет Роберта, я поведаю тебе пару занимательных историй. Уверена, после нашего разговора ты откроешь для себя много нового.

Светлана отложила вилку и нервно схватилась за сигареты. Роберт попытался смягчить ситуацию, но ему это не удалось. Обед закончился в молчании.

Вскоре позвонил Игорь Николаевич:

– Женя, добрый день. Ты нашла папку?

– Еще нет, – тяжело вздохнула я. – Перетрясла весь кабинет, но она сквозь землю провалилась.

– Ничего не понимаю. – В голосе Игоря Николаевича прозвучали недовольные нотки. – Ты уверена, что хорошо искала?

– Конечно. Если не верите, приезжайте и ищите сами.

– Именно так я и сделаю, – Игорь Николаевич бросил трубку.

Я тут же пожалела, что не успела спросить про Виктора.

– Женька, у тебя проблемы? – донесся до меня голос Роберта.

– С чего ты взял? Отец даже умереть нормально не мог… Оставил нерешенные дела, за которые теперь приходится отдуваться мне.

– Ты объясни, что не имеешь к ним никакого отношения. Нет человека, нет никаких дел.

– Верно. Только есть люди, которые не желают ничего понимать.

Ни на кого не глядя, я ушла к себе.

Упав на кровать, я закрыла глаза и сжала кулаки. Обильно наложенный тональный крем испачкал наволочку.

Перед глазами возник отец – большой и властный человек, а рядом я – слабая, бессильная и беззащитная… Он был деспот и он никогда не любил меня. Наверно это от того, что я была ему неродная. Меня взяли из детского дома, но так и не полюбили.

Глава 5

Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился Роберт. Он сел на краешек кровати и доверительно сказал:

– Женя, я бы очень хотел, чтобы вы со Светой поладили. Она хорошая девушка, поверь. Просто она еще не адаптировалась.

Я подняла голову и пристально посмотрела на Роберта:

– К чему она не адаптировалась? К роскоши? К чужому богатству? Извини, Роберт, если я что-то сказала или сделала не так. Я не хотела обидеть ни твою вторую половину, ни тем более тебя.

Роберт быстро встал и вышел из комнаты. Полежав несколько минут, я встала с кровати, села у зеркала и стерла с лица остатки косметики.

– Ничего, Роберт. Я расквитаюсь с тобой за отца. Ты такой же, как и он, потому что ты с ним одной крови.

Сделав несколько набросков, я хотела уже пойти спать, как услышала пронзительный телефонный звонок. В гостиной я увидела брата, держащего телефонную трубку.

– Женя, тебя спрашивает какой-то молодой человек. – В голосе Роберта слышались ревнивые нотки.

– Молодой человек? Он представился?

– Да, его зовут Виктором.

– Виктор?! – Я почувствовала, как учащенно забилось сердце и потемнело в глазах.

Взяв трубку, я посмотрела на Роберта с молчаливой просьбой покинуть меня.

– Але, Женя, это Виктор! – В трубке слышалось прерывистое дыхание. – Женя, ты меня узнала?

– Да, – твердо сказала я и вновь посмотрела на Роберта.

Поймав мой взгляд, он отошел от телефона, делая вид, что его совершенно не интересует этот звонок.

– Виктор, ты где? – испуганно спросила я.

– Я и сам толком не знаю, – как-то растерянно ответил он и вновь тяжело задышал. – Женя, дело в том, что за меня требуют выкуп… Нужно пятьдесят тысяч долларов, тогда меня отпустят. Я уже всех обзвонил – и никакого толку. Мне больше не к кому обратиться… Я решил позвонить тебе.

Мне показалось, что еще несколько слов, и я просто-напросто не смогу удержать телефонную трубку. В висках пульсировала кровь, на лбу выступил холодный пот.

– Господи, а я здесь при чем?

– Просто я подумал, что совсем недавно оказал тебе одну довольно странную услугу… Окажи и ты мне.

– Ничего себе услуга, в пятьдесят тысяч долларов! – Я присвистнула и украдкой взглянула на Роберта.

– Женя, я же тебе говорю, мне больше не к кому обратиться. Когда меня отсюда выпустят, я обязательно соберу всю сумму и незамедлительно верну. Можешь не сомневаться.

– А как же Игорь Николаевич?

– Игоря Николаевича нет на месте. Он уехал и неизвестно когда вернется, а у меня каждая минута на счету. Каждая минута может стоить мне жизни, пойми.

– Понимаю, – прошептала я и постаралась унять дрожь в коленях. – Но ведь я тоже не могу собрать такую сумму за считанные секунды! У меня нет таких денег.

– У тебя, может, и нет, а у твоего отца найдутся. Если такой суммы нет в его сейфе, сними в банке. Женька, помоги, иначе через не сколько часов я стану трупом.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала я и уже более уверенно спросила: – Что я должна сделать?

– Достань нужную сумму и поезжай на железнодорожный вокзал. Подойдешь к автоматическим камерам хранения и найдешь кабинку с номером сто двадцать три. Положишь деньги туда и выставишь на кабинке код – семь, три, пять, пять. Потом сразу возвращайся домой и жди моего звонка.

– А если эта кабинка будет занята?! – истерично воскликнула я и чуть было не выронила трубку.

– Она будет свободна, – резко ответил Виктор и уже более ласково добавил: – Женька, выручай. Как только меня освободят, мы с тобой с деньгами разберемся. Ты внакладе не останешься. Понимаешь, дело идет о моей жизни. Я ведь такую девушку встретил…

– Какую еще девушку?

– Я встретил тебя.

От неожиданности я бросила трубку и залилась алой краской. Роберт взял меня за локоть и испуганно спросил:

– У тебя неприятности? Ты не хочешь поделиться своими проблемами?

– У меня все хорошо, – отрезала я и бросилась в кабинет.

Светлана, столкнувшись со мной в коридоре, шарахнулась в сторону. Я плотно закрыла за собой дверь и открыла сейф. Перед глазами стоял Виктор. Было страшно подумать, что буквально через несколько часов он может стать трупом. Я достала аккуратно сложенные пачки долларов и принялась считать. Было ровно пятьдесят шесть тысяч. Эти деньги отец хранил на полке, аккуратно перетянув пачки резинкой от бигуди. Отложив пятьдесят тысяч, я засунула их в черный целлофановый пакет, остальные положила в сейф. Только я успела закрыть дверцу, как в кабинет вошел Роберт. Я взяла со стола пакет и недовольно проворчала:

– Ну что ты, ей-богу, за мной по пятам ходишь… Займись лучше своей Светланой. Привез в дом девушку и совершенно не уделяешь ей внимание. Некрасиво как-то получается.

– Светлана не просто девушка, Светлана моя будущая жена, – обиделся Роберт и мельком взглянул на черный пакет.

– Мне совершенно безразлично, кем она тебе приходится, – резко бросила я и быстро вышла из кабинета.

Перескакивая через ступеньки, я выскочила из дома и вывела машину из гаража. Откинувшись на спинку водительского сиденья, старалась успокоиться, но до полного спокойствия было далеко. Я никогда не любила этот автомобиль, потому что в нем все напоминало об отце… В бардачке лежала кипа его рабочих бумаг, в пепельнице валялись его окурки. Даже на заднем сиденье красовался его малиновый галстук, до которого я так и не смогла дотронуться.

Положив пакет рядом с собой, я выехала на шоссе и облегченно вздохнула. Наверное, я и сама не ведала, что творила в данный момент, но твердо знала, что эти деньги играют решающую роль в жизни человека, с которым совершенно случайно свела меня судьба. Нажав на газ, я помчалась быстрее и, для того чтобы успокоить нервы, включила музыку на полную катушку.