Kitabı oxu: «Леонардо да Винчи. Архитектура»

Sabine Frommel, Jean Guillaume, Sara Taglialagamba

LEONARDO E L’ARCHITETTURA

Texts © Franco Cosimo Panini Editore S. p. A

Text by Sabine Frommel and Jean Guillaume Contribution by Sara Taglialagamba

© Н. Л. Богданов, перевод, 2022

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

Введение

В творческое наследие Леонардо да Винчи входят сотни архитектурных рисунков – в основном эскизов и набросков с редкими примечаниями на полях, в большинстве случаев тесно связанных между собой. Эта часть графического наследия да Винчи отражает разные этапы его концептуальных размышлений и до сих пор вызывает горячие споры среди исследователей истории архитектуры.

Некоторые рисунки относятся к вполне определенным и легко узнаваемым проектам, но их главная часть посвящена темам, которые вызывали живой интерес флорентийского маэстро: центрические храмы, особняки, фортификационные сооружения, многомаршевые лестницы, города на двух уровнях, эфемерные архитектурные постройки и т. д. Речь идет об эскизах, имеющих практически точную датировку благодаря скрупулезным исследованиям Карло Педретти¹.

Выставка «Леонардо да Винчи, инженер и архитектор» в стенах Монреальского музея изящных искусств в 1987 г. стала для авторов этой книги первым опытом сотрудничества в исследовании работ да Винчи, относящихся к крестово-купольным храмам и возведению тибуриума Миланского собора². С тех пор между авторами шел регулярный обмен мнениями о трудах Леонардо в области архитектуры. Результатом этих длительных совместных исследований, позволивших наметить очертания последующих работ, стала монография об особняках с центрической планировкой и недавно выпущенное в свет факсимильное издание важнейших архитектурных рисунков Леонардо (Belser, Stoccarda, 2019)³. Опубликованные в последнее время материалы, посвященные изображению архитектурных построек в живописных произведениях (нарисованная архитектура – architectura picta), позволяют по-новому рассмотреть не только архитектурные проекты, но и профили зданий, возникающих непосредственно в живописных произведениях Леонардо⁴.

В предлагаемой книге исследуются прямые и опосредованные связи маэстро с его современниками и динамика распространения его архитектурных идей. Таким образом мы смогли связать нашу работу с общей панорамой рассуждений Леонардо о строительном искусстве. Прежде всего нас интересовали его теоретические размышления и роль, которую он сыграл в истории итальянской и французской архитектуры. При этом читатель сможет получить более полное представление о своеобразном полете архитектурной фантазии да Винчи и увидеть общие черты, сближавшие его работы с деятельностью других мастеров того времени. В книге использован хронологический и типологический подход к исследуемому материалу, поэтому она открывается главой под названием «Леонардо и его заказчики». Вторая глава, «Нарисованная архитектура», рассказывает о первых опытах художника в начале его творческого пути, которые стали отправной точкой для его последующих работ в монументальном направлении. Далее следует раздел, посвященный архитектуре религиозного характера: «Тибуриум Миланского собора», «Центрический храм» и «Надгробные памятники». Раздел, рассматривающий гражданскую, общественную и частную архитектуру, начинается с крупномасштабных проектов, а именно с реконструкции города и фортификационных сооружений, за ними следует анализ различных типологий жилых зданий – прежде всего дворцов и вилл. Наиболее пристальное внимание уделяется таким деталям, как различные виды лестниц, характер архитектурного языка и временные сооружения. В заключительных разделах рассматривается творчество Леонардо в его историческом контексте, начиная с главы «Леонардо и его современники», и далее в материале, озаглавленном «Леонардо во Франции», в котором исследуется деятельность маэстро в конце его творческого пути при дворе Франциска I и весомый вклад Леонардо в распространение идей, взращенных культурой итальянского Возрождения. Книгу завершает статья, названная нами «Леонардо – архитектор?», в которой раскрывается своеобразие и влияние архитектурных взглядов Леонардо на все поле архитектурного творчества кватроченто¹ и XVI века.

Мы надеемся, что наша книга внесет свой вклад в четкое определение роли Леонардо на заре Нового времени, оказавшего благотворное влияние на все виды искусства, и представит более полную картину отношений Леонардо с его заказчиками. Наша работа вливается в ряд важных инициатив, имевших место в 2019 году, в год пятисотлетия со дня смерти Леонардо да Винчи⁵. Мы надеемся, что наша книга станет полноправным участником научного обсуждения, посвященного ключевой фигуре европейского Возрождения.

Мы выражаем благодарность Рафаэлю Тассену за французский перевод статей Сабины Фроммель и Лоренцо Бьяджини за итальянский перевод текста Жана Гийома. Мы также сердечно благодарим Клаудио Кастеллетти за редактуру материалов Сабины Фроммель и подготовку библиографии к книге, а также Сару Тальялагамба за техническую и практическую помощь во время работы над книгой. Авторы глубоко признательны им за проделанную работу и неоценимое сотрудничество при издании этой книги.

Сабина Фроммель и Жан Гийом,

Париж, Рим,

сентябрь 2019

* * *

1.Pedretti, 1962; Pedretti, 1978; Pedretti, 1978–1979.

2.Guillaume, 1987.

3.Frommel S., 2019c. Architectura picta, 2016.

Мы не в состоянии привести полную библиографию основных работ, появившихся в 2019 г., посвященных памяти Леонардо да Винчи, так как не все они еще вышли из печати.

Сабина Фроммель
Леонардо и его заказчики

Переговоры Леонардо с заказчиками, порой длительные и напряженные, отражали его взгляды на архитектуру и часто переплетались с размышлениями о новых технологических изобретениях, с вопросами военного искусства, ваяния, театральной сценографии и временных сооружений. Именно это взаимопроникновение различных видов науки и искусства стало отличительной чертой работ Леонардо и служило неисчерпаемым источником его творческой фантазии. В общении со своими самыми влиятельными меценатами – Лодовико Сфорца, Чезаре Борджиа, Шарлем Д’Амбуазом, Пьеро Содерини, Джулиано де Медичи и Франциском I – он всегда выдвигал замыслы, основанные на взаимосвязи различных областей знания в их новых сочетаниях и формах¹.

Становление Леонардо происходило в начале семидесятых годов XV века во флорентийской мастерской ваятеля и живописца Андреа Верроккьо, бывшего в милости у семьи Медичи. Его наставник не считался признанным знатоком архитектуры, но наверняка обладал определенными строительными навыками, поскольку, по свидетельству Вазари, в 1461 году ему выплатили вознаграждение за проект капеллы епископа Асколи в Кафедральном соборе Орвието. Отдельные заказы позволили Верроккьо выполнить первые архитектурные работы: он установил каменную плиту под куполом базилики Сан-Лоренцо над находившейся в крипте гробницей Козимо Медичи Старшего и увенчал бронзовым шаром фонарь на куполе Санта-Мария-дель-Фьоре. Для изготовления шара, сваренного из восьми медных, а позже позолоченных листов, Верроккьо обратился к изучению теории отражения света от зеркальных поверхностей, которую он вычитал у классических авторов. Вазари рассказывал, что совсем еще юный Леонардо, проходя обучение у мастера, обещал поднять на постамент флорентийский баптистерий Сан-Джованни, не разрушив при этом само здание́.

Безмолвный диалог: Леонардо и Лоренцо

К сожалению, отношения Леонардо с первым потенциальным заказчиком оказались слишком кратковременными. По словам Анонимо Гаддиано, Лоренцо Великолепный пригласил молодого да Винчи обследовать античные статуи из его коллекции в саду Сан-Марко³. С восьмидесятых годов кватроченто правитель Флоренции с увлечением следил за развитием архитектуры, продолжая традицию, заложенную его дедом, великим меценатом Козимо Старшим, привлекавшим к своему двору выдающихся мастеров. Вместе со своим личным архитектором Джулиано да Сангалло Лоренцо Великолепный задумал постройку церкви Санта-Мария-делле-Карчери в Прато и собственной виллы в Поджо-а-Кайано, которые знаменовали становление новых типологий в архитектуре⁴. Церковь в Прато стала первым культовым зданием, полностью отвечавшим канону гармонических пропорций, установленному Леоном Баттиста Альберти в его трактате «Десять книг о зодчестве» (De re aedificatoria). К тому же трактату восходят центрический план и фасад, облагороженный колоннадой с фронтоном, созданный архитектором в загородной усадьбе Медичи в Поджо-а-Кайано⁵. Альберти стал близким другом семьи Медичи и духовным наставникоммолодого Лоренцо, который летом 1485 года, когда на двух строительных площадках уже кипела работа, просил прислать ему рукописи отдельных глав, посвященных новым типам зданий, поскольку как раз в то время трактат готовился к выходу в свет⁶. Тема храмов центрического плана с их геометрической четкостью и стремлением к «сакрализации» жилых зданий станут в дальнейшем повторяющимися мотивами в художественных замыслах Леонардо да Винчи. Вполне вероятно, что с помощью неизвестного знатока латыни он познакомился с отдельными отрывками из трактата Альберти еще до его публикации в 1485 году⁷.

В любом случае знакомство Леонардо с появлявшимися в то время новыми проектами проглядывает в изображении архитектурного строения в «Поклонении волхвов», написанном в 1481–1482 годах по заказу монастыря Сан-Донато в Скопето. Имеется в виду недостроенное здание или античные руины с двумя прямыми лестничными маршами, напоминающее как античные образцы в храме Клавдия в Риме, так и только еще возникавшие современные проекты⁸. По крайней мере, изображенная в картине конструкция прямо перекликалась с виллой в Поджо-а-Кайано и замышлялась именно в то время, когда Лоренцо Великолепный торопил своего архитектора с демонстрацией эскизов к его новому проекту⁹.

В 1482 году Леонардо, возможно, по поручению Лоренцо Медичи, вместе с изготовленной им собственноручно серебряной лирой в форме конской головы и музыкантом Аталанте Мильоротти отправился в Милан для вручения инструмента герцогу Сфорца¹⁰. Правитель Флоренции, верный своей дипломатической стратегии, стремился завоевать благосклонность политических союзников и отправлял им роскошные дары или предлагал услуги своих талантливых художников и архитекторов. Таким образом он негласно заявлял о культурном превосходстве рода Медичи, не имевшего благородных корней¹¹.

При дворе Лодовико Сфорца

При взгляде на жизненный путь Леонардо можно заметить, что семнадцать долгих лет, проведенных на службе у Лодовико Сфорца, по прозвищу Моро, были самым успешным и гармоничным этапом в его творческой судьбе. Французская оккупация Милана в 1499 году и падение власти Моро положили конец этому периоду. Возможно, в начале своей миланской карьеры Леонардо испытывал некоторое разочарование, поскольку Лодовико Сфорца не спешил звать его к себе на службу. В письме, с которым Леонардо обратился к правителю Милана, он с гордостью изложил весь перечень своих навыков, начиная со знаний в области фортификации, имевшей весьма важное значение для герцога, который стойко защищал подвластные ему владения и стремился к захвату чужих земель¹². Леонардо упоминал в письме о своих тайных способах защиты и нападения с использованием временных сооружений, в частности сборных деревянных мостов, и о новейших познаниях в применении огнестрельных орудий¹³. Во времена мира, говорилось далее в письме, государь может извлечь пользу в виде создания блестящих общественных и частных зданий, в проектировании которых Леонардо весьма сведущ благодаря знанию архитектуры, усвоенному в окружении Медичи.

МанускриптВ, включающий в себя записи с 1487 по 1490 год, дает точное представление о широком диапазоне интересов Леонардо. Донато Браманте, работавший при дворе миланского герцога с 1480 года, стал в Милане постоянным собеседником да Винчи, с которым он установил важный, плодотворный обмен научными мнениями и художественными взглядами. Оказавшись свидетелем последствий губительной эпидемии чумы, приведшей к безмерным потерям среди жителей ломбардских городов и всего герцогства, Леонардо направил высокому покровителю теоретический проект города, расположенного на двух уровнях и способного привлечь богатых заказчиков и обессмертить имя и правление герцога. Кроме того, план предусматривал дальнейшее расширение столицы Ломбардии и предсказывал будущее строительство городов-спутников и рост новых предместий на окраинах города. На многочисленных листах Манускрипта В, посвященных военной архитектуре, появлялись чертежи и эскизы с анализом различных отсеков крепостных стен, часто упускавшие из виду последние достижения строительной техники, прежде всего появление остроугольных бастионов. Тщеславие и честолюбие Лодовико Моро, стремившегося создать образ великого государя великой страны, триумфально воплотились в одном из проектов Леонардо (сейчас хранится в Лувре), в котором он предлагал возведение 130-метровой башни, вероятно, в замке Сфорца¹⁴.

Однако ни один из многочисленных архитектурных проектов Леонардо не был реализован.

Проекты церквей Санта-Мария-прессо-Сан-Сатиро и Санта-Мария-делле-Грацие, сделанные Браманте, где Моро желал устроить фамильный мавзолей, и план нового Кафедрального собора в Павии дают представление о значительных изменениях, произошедших в культовой архитектуре Ломбардии. К тому времени назрела острая необходимость завершить строительство Миланского собора, которое приостановилось, столкнувшись с серьезными препятствиями, связанными, прежде всего, с пилонами средокрестия² собора, слишком хрупкими и маломощными для огромного веса тибуриума³, характерного для ломбардской архитектуры. При обсуждении этого вопроса Леонардо вначале уподобил архитектора опытному врачу, который ставил диагноз «заболевания» после тщательного изучения состояния собора¹⁵, и далее изложил свои принципы, которые в итоге стали одним из самых последовательных и подробных исследований в области архитектуры. В конце концов члены попечительского совета поручили возведение тибуриума миланскому архитектору Дольчебуоно, который согласился с отдельными предложениями Франческо ди Джорджо, Донато Браманте и, вероятно, самого Леонардо. В дальнейшем маэстро да Винчи неоднократно возвращался к исследованиям крестово-купольных храмов с их различными геометрическими и объемными формами, часть из которых в 1504 году послужила для Браманте прототипами при работе над проектом собора Св. Петра для папы Юлия II (GDSU 1)¹⁶.

Леонардо, выполняя архитектурные работы для Моро, также занимался деревянными постройками, реконструкцией старых и строительством новых павильонов для садов и парков и созданием временных сооружений, которые можно быстро монтировать и разбирать в случае торжеств или переездов, и даже конюшнями¹⁷. Кроме того, флорентийский маэстро снискал себе славу как организатор и оформитель празднеств, а его изобретательность и находчивость в этом искусстве удостаивалась восхищения и похвалы различных государей и их послов. В замке Сфорца в зале делле Ассе сохранилась огромная декоративная пергола⁴ с изображением навеса из живых вьющихся растений, символизирующая своим пышным зеленым покровом процветание молодой династии.

«Тайная вечеря» в трапезной Санта-Мария-делле-Грацие в Милане, написанная в 1495–1498 годах, навеки закрепила славу, завоеванную Леонардо при дворе миланского правителя. За эту работу герцог подарил живописцу земельный надел вблизи базилики, на территории которого впоследствии возник престижный квартал для аристократов и придворных, возможно, построенный по проекту самого маэстро.

«Любезнейший приближенный, превосходнейший архитектор и главный инженер»¹⁸, – Чезаре Борджиа

В 1499 году Леонардо покинул захваченный французами Милан и вместе с ученым монахом и математиком Лукой Пачоли отправился в Венецию¹⁹. Сенат Венецианской республики поручил да Винчи подготовить проект укреплений на реке Изонцо для защиты северо-восточной части лагуны от турецких нападений. Леонардо разработал систему плотин и шлюзов, которую можно быстро привести в действие и способную вмиг уничтожить неприятеля, но предложенный им проект остался нереализованным. Во время поездок по северным окраинам морской республики Леонардо познакомился с типологией венецианских вилл и усадеб, отличительные черты которых он использовал в своих будущих проектах²⁰. Затем он направился во Флоренцию, где в то время властвовал Пьеро Содерини – с 1502 года пожизненный гонфалоньер Флорентийской республики. К тому моменту Леонардо уже приобрел известность как архитектор, и власти города обратились к нему за советом по укреплению храма Сан-Сальваторе-дель-Оссерванца и колокольни аббатства Сан-Миниато, а маркиз Гонзага заказал ему проект реплики Виллы Товалья, которую он собирался построить под Мантуей²¹. Запись «В Риме. В старом Тиволи, дом Адриана» от 20 марта 1501 года (1500 год по флорентийскому стилю), сделанная на листе в Атлантическом кодексе f. 227 r-a[618v], свидетельствует о том, что Леонардо да Винчи побывал в Риме и Тиволи и видел развалины виллы императора.

В 1502 году Чезаре Борджиа, сын папы Александра VI, назначил Леонардо своим архитектором и главным инженером, поручив ему надзор за всеми военными сооружениями в папских владениях, хотя последние исторические исследования выявили недостаточную осведомленность маэстро в развитии артиллерии́². Чезаре Борджиа, по прозванию Валентино, вероятно, ценил в Леонардо его навыки военного топографа, который понимал стратегическое значение вверенных ему территорий и умел управлять водными потоками. За короткий срок своей службы маэстро проявил себя в основном в роли советника. В действительности на Леонардо были возложены обязанности по надзору за состоянием крепостей, каналов и водных источников, осушению заболоченных земель и составлению топографических карт с точным указанием дистанции между городами и укрепленными районами́³. Военные поручения заставили маэстро расширить его знания в области боевого оснащения армий, огнестрельных орудий, пороховых зарядов, пушечных ядер, мортир, катапульт и летательных аппаратов²⁴. Изумительный рисунок многоугольной крепости с двойным поясом земляных валов и рвов (Атлантический кодекс, f. 41 v-a[116r]) раскрывает успешное сочетание в его замыслах фортификационных требований с головокружительной фантазией²⁵.

Леонардо поступил на службу к Валентино во время третьейвоенной кампании кондотьера, в ходе которой Борджиа изгнал герцога Монтефельтро из Урбино, вероломно захватив город (23 июня 1502 года). Никколо Макиавелли в донесении правительству о ходе военных действий высоко оценил стратегические планы Леонардо́⁶. Секретарь канцелярии Флорентийской республики поддержал проект да Винчи по изменению русла реки Арно и отводу ее вод от Пизы, лишавшему враждебный город доступа к водным ресурсам²⁷. Значительное финансирование позволило в августе 1503 года приступить к первым земляным работам, в которых было задействовано 2000 землекопов, но вскоре работы пришлось приостановить из-за того, что река отказалась менять свое направление и упорно текла в обход нового русла. Помимо этого был одобрен проект судоходного канала от Флоренции к Тирренскому морю, который в будущем сулил большие надежды на процветание сельского хозяйства и торговую независимость Республики́⁸. После многообещающих бесед с послами Леонардо отправил турецкому султану Баязиду II письмо с проектом моста через бухту Золотой Рог, которое, впрочем, осталось без ответа²⁹. Более конкретный результат принес проект укрепления цитадели в Пьомбино, созданный в 1504 году для Якопо IV Аппиано, которого в свое время изгнал из города Чезаре Борджиа: Леонардо усовершенствовал оборону крепости, укрепил башни и рвы и сгладил холмы с противоположной стороны.

К сожалению, мы не имеем письменных свидетельств, проливающих свет на истинное отношение Леонардо к жестоким деяниям Чезаре Борджиа, которые выглядели несовместимыми с его морально-этическими принципами. В отрывочных записях маэстро встречается слово «измена», относящееся к истории с городом Фоссомброне, захваченном Чезаре с помощью обмана. Мы не знаем, когда и при каких обстоятельствах Леонардо покинул воинственного кондотьера, которому впоследствии после смерти папы пришлось спасаться бегством в августе 1503 года³⁰.

Миланские соратники французского короля: Шарль д’Амбуаз и Джан Джакомо Тривульцио

Таможенная регистрация от августа 1505 года показывает, что Леонардо в те дни находился в Риме³¹. Краткий срок пребывания да Винчи в вечном городе говорит об определенной цели его приезда, по всей видимости, связанной с работами над усыпальницей папы Юлия II и собором Святого Петра, вокруг которых не прекращалось бурное обсуждение³². За это время Леонардо осмотрел двор Бельведера и другие постройки Донато Браманте, такие как Темпьетто в монастыре Сан-Пьетро-ин-Монторио и Палаццо Каприни, а также подготовительный рисунок Микеланджело для усыпальницы Юлия II: выдающиеся произведения, оказавшие огромное влияние на архитектурный язык да Винчи.

В 1506 году Шарль д’Амбуаз после изнурительных переговоров с Флорентийской республикой, по заказу которой Леонардо писал большую фреску «Битва при Ангиари» в Палаццо Веккьо, настоял на приезде живописца в Милан³³. Вероятно, новые власти Флоренции и грубый нрав Содерини, как и в случае с Джулиано да Сангалло, раздражали да Винчи, привыкшего к изысканным манерам при дворе герцога Сфорца³⁴. Его пребывание в Милане затянулось вплоть до изгнания французов в 1513 году. Обладая большим опытом в возведении временных сооружений, Леонардо, вероятно, участвовал в 1507 году в организации торжественного вступления в город Людовика XII, развернув через украшенные живой зеленью триумфальные арки между Дуомо и Корте Веккья пышную процессию с роскошным выездом. Шарль д’Амбуаз, живший intra muros⁵ в Корте Веккья, в самом центре города, подобно просвещенным итальянским заказчикам, мечтал о загородном особняке длядосуга, празднеств и развлечений. Рисунок Леонардо (Атлантический кодекс, f. 271 v-a[732b-v], 231 r-b[629b-r]) отражает момент зарождения проекта и постепенное сближение его замысла с пожеланиями заказчика³⁵. В Милане маэстро продолжил заниматься организацией празднеств и поставил по поэме Полициано спектакль «Орфей» с подвижной сценой, сделанной по описанию Плиния³⁶. В те годы французские власти Милана обратили внимание на оборонительные укрепления города, и Леонардо, вернувшись к проектам времен Лодовико Сфорца, сумел убедить Шарля д’Амбуаза в необходимости искусственного регулирования водных потоков для материального процветания города. Он с головой погрузился в вопросы гидравлики и предложил систему усовершенствованных дамб, плотин и шлюзов, устройство которых создавало условия для свободного перемещения товаров и жителей по единой сети каналов. Кроме того, ввод в действие единой системы из большого судоходного канала, русла, проложенного в горах, плотины и огромного шлюза между Миланом и долиной Адды служило бы основой для дальнейшего развития торговли, снабжения и сброса сточных вод.

В 1507–1508 годах маршал Франции Джан Джакомо Тривульцио заказал Леонардо конную статую, которая, по сути, повторяла так и не воплощенный прежде памятник, задуманный маэстро для Франческо Сфорца³⁷. Готовую модель статуи, как и в прошлом, установили возле Корте Веккья. Отлитый в натуральную величину памятник собирались поставить в мавзолее-часовне в базилике Сан-Надзаро³⁸. Известны подготовительные рисунки к монументу, ясно говорящие о влиянии, оказанном на Леонардо римскими работами Микеланджело и Браманте. Поставки мрамора для часовни перестали оплачиваться еще до изгнания французов из Милана, нанося окончательный удар и по этому проекту.

Во время обострений политической борьбы в Милане Леонардо да Винчи скрывался в Ваприо-д’Адда на вилле отца его будущего ученика и наследника Франческо Мельци. Очарованный красотой крутого холма над рекой, на котором стояла вилла, Леонардо набросал проект ее реконструкции, основанный на взаимосвязи архитектуры с окружающим ландшафтом, с использованием приемов сценографии. На рисунке он изобразил террасы и лестницы с разным углом наклона, которые по уступам холма вели к дому на вершине, словно следовал советам, изложенным в трактате⁶ Леона Баттиста Альберти.

При дворе понтифика Льва X

Возвращение семьи Медичи к власти во Флоренции и восшествие на папский престол в 1513 году Джованни Медичи, сына Лоренцо Великолепного, казалось бы, возродило многие надежды Леонардо, которому уже перевалило за шестьдесят лет. В октябре того же года маэстро встретился с Джулиано де Медичи, младшим братом папы, представлявшим интересы династии во Флоренции, и вместе с ним отправился в Рим. Возможно, в те дни Леонардо вынашивал идею реконструкции центра Флоренции, которая явно назрела после возвращения семьи Медичи. На листе из Атлантического кодекса (f. 315 r-b[865r]) он изложил свое предложение по расширению площади напротив базилики Сан-Лоренцо с усыпальницей семьи Медичи и строительству палаццо в память о восстании, приведшем к бегству семьи в 1494 году, или второго Дворца Медичи, который Леонардо думал поставить напротив палаццо, возведенного по пожеланию Козимо Старшего архитектором Микелоццо.

В Риме Джулиано Лено, попечитель строительства собора Св. Петра и правая рука Браманте и Рафаэля, подыскал для Леонардо жилье и помещение для мастерской на Вилле Бельведер⁴⁰. Рафаэль изобразил да Винчи, своего духовного наставника, в образе Платона, представив Леонардо воплощением античной мудрости⁴¹. Тем не менее папа Лев X именно в Рафаэле видел живописца, способного в полной мере воплотить его художественные пристрастия и предпочтения, и не спешил привлекать Леонардо к осуществлению своих амбициозных архитектурных замыслов⁴². После смерти Браманте в апреле 1514 года ответственность за грандиозное строительство была возложена на Рафаэля. Отдельные рисунки Леонардо указывают, что он занимался расширением и укреплением порта в Чивитавеккья, где находилась ставка папской гвардии, и осушением Понтинских болот⁴³.

В те годы маэстро наверняка испытывал чувство глубокой досады, находясь в тени двух восходящих звезд итальянской живописи, Рафаэля и Микеланджело. Видимо, так же, как и его соотечественник Джулиано да Сангалло, который явился в вечный город после избрания Льва X, но в скором времени, не прожив в Риме и двух лет, растеряв надежды, вернулся на родину. Однако Леонардо с пользой распорядился выпавшим ему свободным временем, отдаваясь на Вилле Бельведер своим любимым научным изысканиям.

При дворе Франциска I

Со смертью Джулиано Медичи, почившего 17 марта 1516 года, Леонардо утратил своего последнего итальянского покровителя и оказался в Риме в затруднительном положении в ожидании новых заказов. За несколько дней до этого события по распоряжению Франциска I и его матери Луизы Савойской из Лиона ему было отправлено приглашение к французскому двору⁴⁴. Несмотря на тесные и продолжительные связи с французским двором в Милане, Леонардо некоторое время пребывал в сомнениях, но после непродолжительного колебания, наконец, решился на отъезд и отбыл во Францию в сопровождении своих учеников Франческо Мельци и Салаи и слуги Баттиста де Виланиса. Его работы, среди которых были рукописи, рисунки и несколько самых известных картин, везли в кожаных баулах на спинах вьючных животных. Как только Леонардо прибыл во Францию, Франциск I сердечно принял маэстро, наделил его титулом Первого живописца, инженера и королевского архитектора, выделил ему годовое жалование в1000 скудо и поселил в усадьбе Кло-Люсе рядом с замком Амбуаз. По свидетельству Бенвенуто Челлини, у Леонардо сложились дружеские, доверительные отношения с молодым королем, мечтавшим о распространении итальянского искусства во Франции. Вероятно, порядки, нравы и условия жизни в королевском замке сильно отличались от тех, что существовали в Милане при дворе Сфорца или у понтифика в Риме, но итальянская речь в Амбуазе звучала с тех пор, как во Францию перебрались художники и скульпторы Гвидо Маццони, Доменико да Кортона и Фра Джокондо. Леонардо наслаждался положением подлинно придворного художника, которому была предоставлена полная свобода и созданы превосходные условия для ученых занятий.

Франциск I предложил Леонардо подготовить проект новой королевской резиденции в Роморантене, которым честолюбивый король думал поразить всех европейских правителей. Как и на службе у Сфорца, да Винчи приступил к тщательному обследованию выбранной местности, разведал все возможные местные и ближние природные ресурсы и приступил к изучению регулирования водных потоков для создания системы орошения и навигации. По его замыслу замки Луары должна была связать разветвленная сеть каналов и шлюзов, которая благотворно повлияла бы на развитие земледелия и торговли, обеспечив свободное судоходство и работу многочисленных мельниц. В его грандиозном проекте королевской резиденции архитектурные формы прихотливо объединялись со стихией воды, завершаясь зрелищем водных баталий, за которыми с античных, сбегающих к воде трибун смогут наблюдать зрители⁴⁵. По неясным до сих пор причинам Франциск I отказался от прежнего намерения и решил построить охотничий замок в Шамборе, ставший одной из самых знаковых резиденций Европы XVI века. Различные детали дворца говорят о том, что на первоначальный проект оказали влияние долгие беседы короля с его архитектором, в ходе которых зародилась идея винтовой лестницы в виде двойной спирали в самом центре замка⁴⁶.

И во Франции Леонардо пришлось заниматься организацией и оформлением торжеств и увеселений и уделить внимание эфемерной архитектуре, в чем убеждает представление, данное 15 мая 1518 года в честь битвы при Мариньяно, изображавшее осаду и штурм театрального замка, собранного из расписанных холстов, закрепленных на деревянном каркасе с крепостными зубцами. Архитектурные работы Леонардо, выполненные для его последнего заказчика, позволяли ему черпать вдохновение из его предшествующего итальянского опыта, преимущественно миланского периода. Эти работы стали последними мазками на его огромном творческом полотне – с градостроительными замыслами идеального города, архитектурными проектами и эфемерным искусством праздничных представлений. Многие его живописные и архитектурные идеи оказались чрезвычайно плодотворными и позволили Леонардо да Винчи сыграть ключевую роль в распространении влияния итальянской художественной школы во Франции.

* * *

1. Для более подробного знакомства с отдельными эпизодами см.:Vecce, 1998, в которой приведено большое количество архивных документов. Читатели последующих глав могут почерпнуть из нее исторические сведения и свидетельства о различных заказах, полученных маэстро.

2.Vasari, 1966–1987, vol. IV(1976), p. 18.

3.Vecce, 1998, p. 63. Леонардо ссылается на этот опыт в одной из записей 1508 г.

4.Frommel S., 2014, pp. 59–80(ed. ted. Frommel S., 2019a, pp. 69–91).

5.Frommel S., 2014, pp. 78–79(ed. ted. Frommel S., 2019a, pp. 80–90).

6. Трактат был опубликован в том же году со вступительным словом Анджело Полициано благодаря стараниям Лоренцо Медичи.

7.Vecce, 1998, pp. 32–36;Vecce, 2019, p. 85.

8. Похожие марши встречаются также в некоторых храмах, к примеру в базилике Сан-Миниато-аль-Монте, Флоренция. См. главу «Нарисованная архитектура» в данной книге.

9. По сведениям Вазари, много художников предлагали их рисунки:Vasari, 1966–1987, vol. IV(1976)p. 134.

10.Vecce, 1998, pp. 72–77.

11. Возможно, Лоренцо Великолепный хотел этим утешить Леонардо, когда он не получил приглашения участвовать в росписи Сикстинской капеллы, которую папа Сикст IV поручил известной артели тосканских художников.

12. Атлантический кодекс, f. 1082r[392 r-a](Vecce, 1998, pp. 78–79). Изложение сделано неизвестным переписчиком-гуманистом.

13. Знания Леонардо в этой области кажутся довольно устаревшими (De Crouy Channelготовится к публикации).

14.Marani, 1984, pp. 130–131;Marani, 2008, pp. 50–51.

15. Леонардо объясняет свой врачебный подход к задаче во фрагменте письма, отправленного попечителям собора. См. главу «Тибуриум Миланского собора».

16.Heydenreich, 1934.

17. МанускриптB(Институт Франции), f. 12r(Pedretti, 1978, pp. 55, 64;Frommel S., 2019c, pp. 156–157);Атлантический кодекс, f.(f.)d 283 r-b[769r](Pedretti, 1978, pp. 69, 71; Frommel S., 2019c, pp. 158–159).

18. Так именовался Леонардо в пропуске от 18 августа 1502 года для инспекции крепостей на территории государств, подвластных Чезаре Борджиа (Vecce, 1998, p. 212).

19.Vecce 1998, p. 187.

20. См. планиметрию обложки «Кодекса о полете птиц» и главу «Особняки: палаццо и виллы», а такжеFrommel S., 2019c, pp. 289–326.

21.Vecce, 1998, p. 196–197.

22. См. прим. 11. Сопровождая Людовика XII в ходе итальянской кампании, Чезаре Борджиа получил от короля свою собственную армию и титул герцога Валантинуа (отсюда пошло его прозвание «Валентино»). Целью его военной кампании в Эмилия-Романья был захват земель местных герцогов и феодалов и подчинение их власти папы для взимания дани.

23. План города Имола (Windsor Castle, RL 12284), в котором Чезаре Борджиа собирался основать резиденцию своего правительства, является одной из самых значительных работ в области картографии той эпохи и предлагает реконструкцию местной цитадели (Frommel S., 2019c, pp. 56–57, con bibliografia).

24. Некоторые из этих орудий представлены Леонардо с удивительным художественным мастерством, например пушка, осыпающая градом ядер стену крепости.

25. См. главу «Фортификационные сооружения».

26. См. прим. 11.

27. Молодой флорентиец видит в Чезаре Борджиа хладнокровного лидера, сторонника деспотической политики, действующего по принципу «цель оправдывает средства». Тот же Макиавелли в 1532 году отдал ему дань уважения в своем трактате «Государь». Тем не менее ни в одной из записей Леонардо не упоминается имя Макиавелли, который со своей стороны не упомянул имя художника ни в одном из своих произведений.

28.Vecce, 1989, pp. 228–229.

29. Париж, Институт Франции, МанускриптL, f. 66 r-v(Frommel S., 2019c, pp. 198–199, con bibliografia).

30. В декабре того же года Чезаре Борджиа погиб в стычке в Испании.

31.Vecce, 1998, p. 240;Pedretti, 1972, p. 26; p. 295, nota 16.

32. Как раз в это время папа под влиянием нового взгляда на архитектуру раздает заказы Андреа Сансовино, Джан Кристофоро Романо и Бальдассаре Перуцци.

33.Vecce, 1998, pp. 264–270.

34.Frommel S., 2014, p. 20(ed. ted. Frommel S., 2019a, p. 22).

35.Guillaume, 1987, pp. 269–272;Frommel S., 2006, pp. 265–276;Frommel S., 2009, pp. 117–125;Frommel S., 2019с, pp. 94–106.

36. См. главу «Эфемерные убранства».

37.Pedretti, 1995, pp. 94–106.

38.Vigano, 2016, pp. 239–243.В 1508–1511 гг. Леонардо делает множество огромных, дорогостоящих рисунков памятника в размере «исполнения», смета которых приведена в Атлантическом кодексе. В этот период маэстро занят прежде всего вопросами военной инженерии, поэтому последняя версия статуи поступила к архитектору капеллы Мартину дель Аква с опозданием: в 1512 году, в самом начале строительства, кондотьер вместе с французами был изгнан из Ломбардии, что положило конец начатым работам.

39.Vecce, 1998, pp. 298–301.

40. 1 декабря 1513 г. Лено составляет список работ (Vecce, 1998, p. 305).

41. Про «Афинскую школу» см.Frommel C. L., 2017, pp. 20–26.

42. На строительстве собора Святого Петра в это время работают Браманте, Фра Джокондо и Джулиано да Сангалло, которые предложили новые и более крупные проекты, предусматривающие более дорогостоящие материалы для облицовки стен.

43. Карта 12684 из Королевской библиотеки Виндзора дает более точное представление о масштабах работ на равнине.

44.Sammer, 2009, pp. 29–33.

45. См. главу «Леонардо во Франции».

46. Недавно было высказано предположение (Fissabre, Wilson, 2018, pp. 65–82) об участии или, по крайней мере, консультациях Леонардо в проекте башни, окруженной защитными контрфорсами в Монтуароне, под городом Шательро в ста километрах от Амбуаза. Впечатляющий десятиугольник в форме звезды напоминает проект башни Леонардо в Пьомбино, навеянный работами Франческо ди Джорджо. Заметно также сходство с башней в Кастель-Нуово в Неаполе.

Сабина Фроммель
Нарисованная архитектура

Изображение архитектурных форм в живописи получило широкое распространение в эпоху Раннего Возрождения и играло важную роль в развитии архитектурного языка, оказывая заметное влияние на само монументальное искусство¹. Новые формы, связанные прежде всего с освоением классических образцов и античных правил Витрувия, отражались на бумаге, холсте или дереве (в случае инкрустации), а потом воплощались в мраморе, травертине или обожженном кирпиче́. В отдельных случаях на картинах появлялись в подлинном или слегка искаженном виде совсем недавние постройки, включая сам процесс возведения дворцов и храмов, которые становились доминирующими мотивами в нарисованной архитектуре (architectura picta). Знание перспективы открывало простор для правдивого изображения руин или строений и позволяло передать геометрическое соотношение между различными архитектурными сооружениями, а также непосредственно между зданием и человеком. И если при работе с реальным объектом порой бывает сложно выразить его символическое и смысловое значение, то значительно проще и нагляднее добиться желаемого результата, опираясь на воображаемую конструкцию. Леонардо сумел разгадать формальные, повествовательные и смысловые особенности, заложенные в architectura picta, и обращался к ним прежде всего в начале своего творческого пути, как и другие флорентийские художники, среди которых были Боттичелли, Гирландайо и Перуджино³. Однако Леонардо гораздо больше волновала выразительность фигуры человека, так что его интерес к воображаемой архитектуре начал затухать после первого миланского периода.

От Благовещения из Уффици к Тайной вечере в Санта-Мария-делле-Грацие

Пречистая дева в «Благовещении»(Уффици, начало семидесятых годов кватроченто) изображена сидящей у мраморного стола с пюпитром вблизи здания, напоминающего виллу. Видимая часть портала выложена светлым рустом, выделяющимся на фоне более темной стены. Последние рентгеновские исследования показали, что в завершающей стадии работы Леонардо столкнулся с трудностями при согласовании фигуры мадонны с архитектурными деталями, которые, кажется, до конца преодолеть так и не сумел⁴. Слева, за слишком приземистой оградой, виднеются деревья сада и горный пейзаж вдали. Само жилое здание утратило оборонительные черты, все еще свойственные перестроенным Микелоццо известным виллам семьи Медичи, и его композиция напоминает Виллу Медичи в Фьезоле, сооруженную Антонио Манетти Чаккери в начале пятидесятых годов кватроченто, возможно, под влиянием Леона Баттиста Альберти⁵. На пейзаже за домом изображена уходящая вдаль череда плавно снижающихся террас. Очевидный интерес к архитектуре, правда, с не до конца ясной целью, Леонардо проявил и в написанном около 1482 года «Святом Иерониме» из Ватиканской пинакотеки, на котором в правом углу картины виднеется небольшое трехмерное изображение церкви, напоминающей перестроенную Леоном Баттиста Альберти флорентийскую базилику Санта-Мария-Новелла, ставшую одним из главных прототипов храмовой архитектуры второй половины XV века⁶. Смелые анахронизмы в изображении подвижнической жизни отца Церкви в пустыне, вероятно, позволяли использовать образ храма кватроченто в качестве символа новой веры. Кроме того, эта деталь дает нам повод сравнить базилику с картины Леонардо с одним из его проектов 1512–1515 годов (Венеция, Галерея Академии, № 238) – редким для маэстро наброском фасада неизвестной церкви⁷.

В том же году по заказу монахов августинского ордена из монастыря Сан-Донато в Скопето да Винчи приступил к работе над картиной «Поклонение волхвов», оставшейся неоконченной ко времени его отъезда в Милан в 1482 году⁸. В этой картине, как ни в одном другом из своих произведений, Леонардо уделяет самое пристальное внимание архитектурным постройкам на заднем плане, что наглядно подтверждают два его эскиза (Рис. 1, 2). Рождение Иисуса Христа в Вифлееме стало излюбленной темой в религиозном искусстве Флоренции XV века, которая понуждала художников изображать либо скромные ясли на постоялом дворе, о которых рассказывает Евангелие, либо античные руины или же обращаться к письменным источникам с описанием древней архитектуры. Противоречие между победой христианства над древним язычеством и стремлением художников и их заказчиков к освоению культурного наследия, оставленного в далеком прошлом, беспрерывно будоражило воображение живописцев. Это умонастроение проявлялось во Флоренции в обстановке растущего интереса к популяризируемому Лоренцо Медичи трактату Марка Витрувия «Десять книг об архитектуре», что видно на примере «Поклонения волхвов» Боттичелли 1481–1482 годов, хранящегося сегодня в Вашингтоне, где показано крепление стропил к фронтону согласно принципам Витрувия⁹.

Рис. 1 Леонардо да Винчи, Поклонение волхвов, Париж, Лувр, Отдел графического искусства, RF 1978факсимиле

Рис. 2 Графическая реконструкция заднего фона Поклонения волхвов Леонардо да Винчи ©рисунок Сабины Фроммель

Первые шаги Леонардо в работе над «Поклонением» отразились в наброске, ныне хранящемся в Лувре (Рис. 1)¹⁰. Развалины античного здания с двумя параллельными лестничными маршами, изображенные на правой стороне, напоминают руины храма Клавдия в Риме¹¹. Между лестницами и по обе стороны от них тянутся аркады, неподалеку от центральной аркады над нехитрым верстаком трудится рабочий. Другие строители поднимаются и спускаются по лестницам с грузом на плечах.

Святое семейство расположилось перед причудливым гибридным сооружением: его правая часть изображена в виде убогой деревянной конструкции, состоящей из стволов деревьев, балок и жердей, левая же часть опирается на пилястры с капителями, которыми заканчиваются пролеты арочных ниш с тимпаном, украшенным изящными раковинами (Рис. 3). Создается впечатление, будто Леонардо строго следует в русле эволюционной теории Витрувия, согласно которой все виды архитектурных построек ведут свое начало от деревянного шалаша – отправной точки в движении ко все более усложняющимся, декоративным формам. В любом случае складывается ощущение, что другой художник и архитектор Франческо ди Джорджо именно в таком духе воспринял фантазию Леонардо и воспользовался ей в «Рождестве» для церкви Святого Августина в Сиене (Рис. 2)¹².

На листе из Уффици, на котором представлен только задний план мизансцены без Святого семейства, Леонардо отказался от разнородной конструкции и разместил руины с левой стороны, откуда они мощно выдвигаются в центр рисунка (Рис. 4)¹³. Геометрическая сеть квадратов, сходящихся в конечной точке, сгущает перспективное пространство. Мощные опоры на заднем плане выдают нерешительность художника в выборе различных архитектурных решений, которые он впоследствии частично отбрасывал в процессе работы. В отличие от эскиза из Лувра, напротив лестничных маршей появляются арки, существенно раскрывающие пространство, они присутствуют также и с левой стороны на портике первого этажа, изображенного лишь фрагментарно. Таким образом взгляд зрителя проникает в глубину каждого отдельного пространства и улавливает его назначение. Постройка в левой части рисунка передает ощущение несокрушимой мощи благодаря появлению стены с тремя арками, протянувшейся между двумя лестничными маршами, которая поднимается вверх до второго этажа, где принимает форму и функцию парапета. На противоположной, правой стороне рисунка выделяется опора с сильно выступающим антаблементом⁷, на котором вчерне намечен фронтон. Вместе с руинами этот ордер становится напоминанием об античном форуме (Рис. 5). Там же, справа, в общих чертах, почти неразличимо, – набросок яслей с головами быка и осла (Рис. 4). Среди раскиданных повсюду обломков здания копошатся фигуры рабочих, занятых сооружением навеса над площадкой, один из них, рискуя жизнью, пытается прикрепить край полотнища к тонкому стволу дерева. Другие строители трудятся за парапетом лоджии второго этажа левого здания, кто-то из них отдыхает, присев на ступеньку ближнего марша рядом со свернувшимся в клубок верблюдом. На этом эскизе, как и на рисунке из Лувра, однако более явно, показано, что все рабочие работают в левом здании, неясно только одно: они заняты восстановлением античного монумента или строят новое здание (Рис. 1, 4).

Рис. 3 Франческо ди Джорджо Мартини, Поклонение, Сиена, Церковь Сант-Агостинофаксимиле

Рис. 4 Леонардо да Винчи, Поклонение волхвов, Флоренция, Уффици, Кабинет рисунков и эстампов, 436Erфаксимиле

Рис. 5 Графическая реконструкция архитектурного фона Поклонения волхвов Леонардо да Винчи ©рисунок Сабины Фроммель и Джанкарло Де Лео

В окончательном варианте, хранящемся в Уффици, Леонардо стремится вынести на первый план и согласовать между собой все основные элементы композиции: архитектуру, фигуры и Святое семейство в главной роли. Однако он отказывается от всех конструкций, возникавших на правой стороне рисунка из Уффици, от навеса и прочих повествовательных подробностей, отвлекавших зрителя от созерцания священной истории. Жесткие законы перспективы теряют свою силу, и взгляд наблюдателя свободно скользит по различным сценам картины, отражающим сложную фабулу повествования. Сдвинутые на дальний план руины почти сохраняют свой прежний облик, но число проемов, подобных пролетам на лоджии слева, значительно увеличено, что позволяет показать конных паломников, прибывших лицезреть чудесное событие. К руинам здания, в непосредственной близости от первого лестничного марша, Леонардо добавляет ствол колонны, которая придает картине мощное вертикальное движение и символизирует Деву Марию или крестные муки Иисуса Христа¹⁵.

Для постижения этой загадочной картины необходимо уловить скрытый смысл изображения архитектурного здания в момент его реконструкции. Труд рабочих мог олицетворять стремление укрепить или восстановить античное строение, поскольку христианство, зародившееся в момент рождения Христа, не имело собственной архитектурной традиции и вынужденно обращалось к наследию языческого мира. Таким образом, картина строительных работ символизировала для Леонардо начало пути к формированию новой иконографической и архитектурной традиции и придавала руинам прошлого уже другое звучание. Андреа Мантенья в «Мадонне каменоломен»(1488–1490), хранящейся в Уффици, также ввел в картину фигуры рабочих, которые вдали, в каменоломне, вырезают колонну из каменной плиты. Строители и плотники в «Поклонении волхвов» Леонардо служили также напоминанием о ремесле Иосифа, отца Святого семейства. Но в любом случае не исключено, что руины с двумя параллельными лестничными маршами имели отношение и к современной художнику архитектуре. Как раз в самом начале восьмидесятых годов XV века Лоренцо Медичи объявил о намерении построить виллу в Поджо-а-Кайано (первый камень был заложен в 1483 году, но основные работы начались позже, в 1485 году), после чего, по свидетельству Вазари, многие художники взялись за работу и поспешили представить свои собственные проекты (Рис. 50)¹⁶. Вероятно, в 1481–1482 году в кругу живописцев уже велось обсуждение замысла Лоренцо, и Леонардо имел возможность познакомиться с набросками и макетами виллы. В самом деле пропорции маршей и арок в «Поклонении волхвов» оказались идентичными с теми же элементами виллы, возведенной позже по проекту Джулиана да Сангалло¹⁷. В конце концов, мы вправе предполагать, что Леонардо принимал личное участие в конкурсе с собственным проектом, который потом включил в свою картину. В любом случае архитектурный фрагмент здания, воскрешающий в памяти образ античного храма, мог служить мотивом, прославляющим правителя Флоренции в роли главного мецената, равного античным властителям, по чьей воле воздвигались знаменитые монументы древнего Рима.

Вполне очевидное обращение к архитектуре приобретает совершенно другую нагрузку в 1495–1498 годах, в «Тайной вечере», где кессонный потолок подчеркивает геометрическую строгость и перспективу изображения, усиленную чередованием дверей и гобеленов на боковых стенах¹⁸. Расположенная в центре фигура Христа со слегка склоненной головой акцентируется окружающими деталями, которые говорят о внимании художника к архитектурному языку и его смысловому значению: проем за спиной Христа шире, чем боковые просветы, и увенчан фронтоном в форме полукруга.

Архитектурные рисунки, предназначенные для живописных картин или театральных декораций?

Среди многочисленных рисунков Леонардо, относящихся к архитектуре, фортификационным сооружениям и в целом к военному искусству, встречаются листы, насыщенные чрезмерным пафосом и агитационной наглядностью, которая подсказывает, что они предназначались для показа правителю и его окружению¹⁹. Среди них могли быть и проекты театральных представлений или подготовительные рисунки к полотнам, воспевающим военные победы. К их числу относятся батальные сцены гибели и разрушений, как на листе 12652vизКоролевской библиотеки Виндзора, датируемом 1485–1487 годами с видом с высоты птичьего полета на цитадель с угловыми зубчатыми откосными башнями над крепостными, также зубчатыми, стенами (Рис. 6). При осаде крепости в правой башне происходит взрыв, и осколки камней с обломками кирпичей разлетаются по воздуху. Повсюду почти слышится грохот сражения, запах пороха перемешался с дымом и повисшей пылью. На нижнем рисунке та же крепость стоит посреди окружившего ее города, и разрывы ядер, выпущенных из осадных орудий, не щадят даже соседние дома и строения.

Рис. 6 Леонардо да Винчи, Взрывы в городе, Виндзор, Королевская библиотека, RL 12652vфаксимиле

К первому миланскому периоду восходит рисунок, созданный около 1495 года, с театральными декорациями на левой половине листа и аллегорией на правой стороне, на которой изображены в перспективе некие архитектурные формы (Windsor RL 12497)²⁰. В этом эскизе в очередной раз проявилась склонность Леонардо к изображению всевозможных разрушений: зверек пересекает симметричное здание и выбегает из дверей главного фасада, опрокидывая по дороге корзину с отбросами. Второй этаж здания расчленен колоннадой, которая завершается трехслойным антаблементом: редкий в то время прием, однако уже встречающийся в театральных рисунках Браманте, созданных в те же годы²¹. Центральная часть здания, по которому пробегает зверек, покрыта двускатной крышей с появившимся у фасада фронтоном, поставленным на нечто вроде аттика. Такое решение предваряет мотивы, которые Леонардо разрабатывал после возвращения из Рима весной 1505 года. Возможно, в тот момент он вспоминал о диспутах с обсуждением новых архитектурных форм, которые велись в начале восьмидесятых годов XV века во Флоренции под влиянием идей Леона Баттиста Альберти.

* * *

1. См.Architettura Picta, 2016.

2. См. главу «Городская реконструкция и идеальный город».

3.Frommel S., 2013, pp. 95–108.

4.Bellucci, 2013, pp. 247–263.

5.Frommel C. L., 2006b, p. 69.

6.Pedretti, 1995, pp. 280–281.

7. См. главу Ж. Гийома в настоящей книге.

8. Одновременно с последней реставрацией вышли различные публикации, среди которых:Bellucci, 2017, pp. 63–108;Ferretti, 2017a;Ferretti, 2017b.

9.Frommel S., 2013, p. 98.Сравнение с версией «Поклонения волхвов» 1470–1475 г. из Лондонской национальной галереи ясно свидетельствует об изменении архитектурного языка.

10.Département des Arts graphiques, RF 1978(214×284, 5 mm). Cfr. Pedretti, 1995, pp. 282–283;Frommel S., 2016a, pp. 86–96;Ferretti, 2017a; Frommel S., 2019c, pp. 246–247.

11. Этот храм, появившийся на рисунке Франческо ди Джорджо (CDSU 327Av), возможно, вдохновлял Леона Баттиста Альберти при строительстве храма Сан-Себастьяно в Мантуе (Burns, 1994, pp. 360–361).

12.Frommel S., 2013, pp. 103–104;Frommel S., 2016a pp. 97–99.

13.GDSU 436 E(163×290 mm). Cfr. Pedretti, 1995, pp. 282–286, Camerota, Natali, Seracini, 2006, Frommel S., 2016a, pp. 86–89; Ferretti, 2017a; Frommel, 2019c, pp. 248–249.

14.Frommel S., 2016a, pp. 92–94.

15. В ранней версии эта колонна была размещена на более удаленной позиции, но на картине из Уффици она выдвинута вперед, возможно, чтобы подчеркнуть связь символа (столпа) со Святым семейством (Frommel S., 2016, p. 97).

16.Frommel S., 2014, pp. 70–71(ed. ted. Frommel S., 2019a p. 82).

17.Frommel S., 2016a, p. 98.

18.Pedretti, 1995, pp. 286–289.

19. См. рисунок мортиры в действии в Атлантическом кодексе, f. 9 v-a[33](Frommel S., 2019, pp. 180–181).

20.Pedretti, 1995, p. 305;Frommel S., 2019c, pp. 26–27.

21.Pochat, 1990, pp. 278–279.

22. См. главу «Леонардо и его современники».

23. В трактатеDe re aedificatoriaЛеон Баттиста Альберти допускает использование фронтонов в проектах жилых зданий при условии, что их размеры будут меньше, чем фронтоны в культовой архитектуре (Frommel, 2007, p. 825).

Жан Гийом
Тибуриум Миланского собора

Исследования Леонардо да Винчи, связанные с проектом тибуриума Миланского собора, вылились в цельный научный труд, в котором он проявил себя уже вполне сложившимся архитектором – новым Брунеллески, предложившим решение технической проблемы, полностью согласованное с внешним обликом здания¹.

Строительство Миланского собора началось в 1386 году и почти завершилось к 1480 году, когда хоры, поперечный неф и пять пролетов центрального нефа были перекрыты сводами. Тем не менее оставалось осуществить самую сложную часть проекта: установить над средокрестием трансепта⁸ на четырех пилонах (шириной всего 2, 7 м и высотой 50 м) тибуриум, состоящий из башни в форме октагона, перекрытой восьмигранным сводом (Рис. 7). Постройки такого типа отвечали ломбардской традиции, но прежде их еще не ставили на такой высоте и на таких тонких опорах, тем более что башню предполагалось увенчать высоким шпилем, созвучным готическому стилю собора. Четыре пилона средокрестия могли выдержать вес тибуриума, но связывавшие их между собой стрельчатые арки имели толщину всего в 1, 5 м и, следовательно, были недостаточно прочными. И, наконец, самое главное: требовалось отыскать решение, при котором горизонтальный распор арок не привел бы к опрокидыванию пилонов. В 1481 году Фабрика Дуомо, конгрегация, надзирающая за строительством собора, выпустила разумное постановление о созыве консилиума, пригласив на него Франческо ди Джорджо, Донато Браманте и Леонардо́. После долгих обсуждений 27 июня 1490 года конгрегация остановила свой выбор на проекте, предложенном Франческо ди Джорджо совместно с миланскими архитекторами Джованни Антонио Амадео и Джан Джакомо Дольчебуоно. Именно миланские строители с 1490 по 1500 год занимались реализацией проекта, пренебрегая, впрочем, наставлениями Франческо ди Джорджо. Вопреки всем ожиданиям, советы знаменитых мастеров не оказали заметного влияния на завершение работ. Простая и эффективная конструкция, использующая распространенный в Ломбардии прием распределения нагрузок, не имела ничего общего со сложными решениями, которые предлагали известные консультанты: четыре малозаметные полуциркульные арки толщиной 1, 8 м, поставленные на стрельчатые арки средокрестия трансепта, выдержали вес тибуриума.

Рис. 7 Миланский собор, разрез трансепта и тибуриума (Il Duomo di Milano, 1871)

Леонардо размышлял над проектом тибуриума в течение нескольких лет, с 1487 по 1490 год: он работал над чертежами, изготовил деревянный макет башни, отправил в конгрегацию Фабрики Дуомо письмо с изложением принципов, которым должен следовать «врач-архитектор», приступающий к работе над «больным» зданием… От этой обстоятельной работы сохранились двадцать эскизов и два больших разреза, которые развивают самые разнообразные идеи, одна необыкновеннее другой, касающиеся несущих конструкций, то есть вопроса, волновавшего строителей уже с 1481 года, а также возможной формы верхней части тибуриума. Разложить эти рисунки в хронологическом порядке практически невозможно, еще сложнее установить «окончательный проект», прежде всего потому, что такое понятие вряд ли применимо к рассуждениям человека, находящегося в беспрерывных поисках новых решений. В действительности Леонардо лишь отчасти стремился дать ответ на опасения, высказанные конгрегацией. Проблема тибуриума открывала перед ним новые горизонты для строгого научного исследования, развивавшегося в двух направлениях: «тяжесть» и «сила» (используя терминологию из его письма) и структура различных видов купола.

Рис. 8 Леонардо да Винчи, Разрез пилонов средокрестия и проекция двойной оболочки купола, вверху (первая версия), Милан, Амброзианская библиотека, Атлантический кодекс, f. 310 v-b [851r]факсимиле

Структура тибуриума

Леонардо придумал оригинальную конструкцию несущих опор, принцип действия которой он изложил в теоретической схеме (Рис. 8). Вместо четырех арок, соединяющих пилоны средокрестия, он предложил восемь больших перекрестных арок, по две с каждой стороны, которые тянулись от одного из пилонов средокрестия до первого пилястра бокового нефа, расположенного на противоположной стороне. Большие арки с каждой стороны проходят в основном над сводами, и видимыми остаются только их нижние части, которые стоят на четырех стрельчатых арках, соединяющих пилястры средокрестия. Скрещивание арок обеспечивает жесткость системы, дополнительно усиленной расположенными по углам диагональными ползучими арками. Поскольку центральный и поперечный нефы были в два раза шире боковых нефов, а диагональные элементы над парусами были значительно короче других, то восемь замковых камней образовывали неправильный восьмиугольник. Такие перекрестные арки с подобными целями ранее не применялись, но чем-то напоминали готические структуры, в которых последовательные ряды правильно соединенных между собой арок «объединяли их слабости в единую силу»³. Леонардо был уверен в том, что устойчивость здания зависит от взаимодействия разнонаправленных сил, и среди своих современников проявил самый пристальный интерес к «немецкой» практике строительства соборов⁴. Безусловно, он заимствовал из нее легкие и прочные арки, способные поддерживать свод на большой высоте: «опираясь на готику, он стремится превзойти ее»⁵.

Это теоретическое решение было невозможно применить в уже по большей части построенном здании, поэтому Леонардо изучал другой, более простой в реализации вариант на двух больших, самых подробных рисунках (Рис. 9, 10).

Рис. 9 Леонардо да Винчи, Перекрестные арки, Париж, Библиотека Института Франции, f. 27r, Манускрипт Bфрагмент, факсимиле

Рис. 10. Опорная конструкция восьмигранного купола ©рисунок Сабины Фроммель

Некоторые из этих рисунков представляют разрез одной из сторон средокрестия трансепта между двумя пилонами. Разрез проходит слева направо через большую стрельчатую арку, соединяющую пилоны, каменную кладку над этой аркой и, наконец, стену, возведенную над аркой бокового нефа (схематично показанной внизу справа). Каждая направляющая большой стрельчатой арки продолжается короткими каменными стяжками, которые заканчиваются в точке импоста ребер восьмиугольного купола. В этих же опорных точках сходятся две другие каменные стяжки, показанные в правой части чертежа. Первая отходит от пяты большой арки и передает давление купола на угловые пилоны; вторая, с меньшим наклоном, соединяется со стеной, возведенной над аркой бокового нефа, и обеспечивает горизонтальную устойчивость, поскольку стена здесь выступает в роли контрфорса. Этот последний компонент конструкции заменяет арку, которую, по теоретическому расчету, требовалось поставить на первый столб бокового нефа (Рис. 3). Таким образом, мы видим перед собой плотную концентрацию элементов, состоящую теперь из арок и стяжек, крепко соединенных с каменной кладкой. Для придания большей жесткости этой конструкции Леонардо считал целесообразным соединять камни между собой, изобразив углы их крепления с точностью анатома.

На небольшом эскизе представлен другой вариант системы. Каменные стяжки заменяются опрокинутыми арками, форме которых Леонардо отдавал предпочтение и использовал их в проектах купола. Таким образом создается впечатление, что арки в гармоничном движении зарождаются одна из другой, напоминая арки в формеX в средокрестии Собора в Уэлсе⁹. Примечание, сделанное рукой художника под чертежом, полностью отражает цель поисков Леонардо: «Арки сверхпрочные и легкие».

Внешний вид: купол вместо тибуриума

Нет, Леонардо не проектировал привычный и знакомый тибуриум. Раз и навсегда усвоив уроки Брунеллески, он настойчиво вычерчивал купол из куполов, хотя такое решение не согласовывалось с архитектурой Миланского собора, поскольку размеры средокрестия трансепта не допускали строительства купола, объем которого был бы пропорционален огромному размеру храма. Именно поэтому Леонардо всеми способами пытался увеличить и приподнять купол. Он рисовал на бумаге купол на барабане, немного превосходящем размерами ширину средокрестия трансепта, распор которого могли поглощать волюты¹⁰, установленные на внешних стенах центрального и поперечного нефов (Рис. 11, внизу), а затем предложил самое удивительное решение: многоугольный купол (двенадцатигранный?), вписанный в квадрат той же ширины, которую имели средокрестие и ближние пролеты (Рис. 9). Кроме того, менее высокий барабан обрамлялся кольцевидным поясом. В нижней части листа Леонардо исполнил чертеж упрощенного объема собора (центральный неф, трансепт, ближняя часть боковых нефов несут одну единую крышу), отдавая предпочтение такому варианту – самому живописному, но наименее осуществимому… Но, вероятно, мастер размышлял над трудностями, которые могут возникнуть при возведении сооружения такого размера, поскольку на том же листе приведены наброски полукруглых стропил, которые могли использоваться при более легком деревянном куполе, какие обычно строили в Венеции. Метод сборки стропил, составленных из небольших изогнутых элементов, был техническим новшеством и удивительным образом предварял позднейшие изобретенияФилибера Делорма⁶.

Рис. 11 Леонардо да Винчи, Купол на барабане с волютами на контрфорсе, Милан, Библиотека Тривульцио, Кодекс Тривульцио, f. 8rфрагмент, факсимиле

Рис. 12 Леонардо да Винчи, Двойная оболочка купола, квадратного с внешней стороны и восьмиугольного с внутренней, Милан, Библиотека Тривульцио, Кодекс Тривульцио, f. 22v. Центральный шпиль поддерживает система арок, размещенная между оболочками. Слева вверху секция аналогичной конструкциифрагмент, факсимиле

Наконец, Леонардо рассматривает последнее, менее выразительное, но более оригинальное решение, которое еще не встречалось в Италии: квадратный в плане купол без барабана (Рис. 11 вверху, 12). Строительство такой структуры заметно упрощало конструкцию, так как четыре фуста¹¹ могли опираться на стены, возведенные над арками средокрестия трансепта. Этот план вполне мог бы заслужить одобрение Браманте, который ради простоты исполнения советовал отдавать предпочтение квадратной форме тибуриума. В любом случае идея квадратного в плане купола, вероятно, нравилась Леонардо, потому что он возвращался к ней в своих самых подробных чертежах, где размышлял о конструкциях купола с двойной оболочкой (Рис. 9, 12).

Структура купола с двойной оболочкой

Все сечения, прилагаемые к различным видам куполов, и два больших чертежа в Атлантическом кодексе демонстрируют структуру с двойным сводом, одним внутренним и одним внешним. Это решение, предложенное Брунеллески для укрепления свода и лучшего распределения горизонтального распора, позволяло Леонардо делать внешний объем более значимым, чем внутренний, и придавать сводам различные формы – соответственно восьмиугольную и квадратную⁷. На одном из небольших, но подробных разрезов расхождение между двумя сводами выглядит весьма значительным (Рис. 12, вверху слева). На правой стороне второго чертежа из Атлантического кодекса отчетливо выделяется угловая нервюра¹² квадратного купола, которая вырастает над нервюрами восьмиугольного в плане купола, а наша графическая реконструкция позволяет лучше разобраться в этой системе (Рис. 13, 14). Леонардо возвращается к этой идее на эскизе из Кодекса Тривульцио (Рис. 12). На этом чертеже внешний свод значительно выше внутреннего, так что по всей высоте, по крайней мере в нижних углах, образуется обширное свободное пространство между двумя сводами. Внутри этого свободного пространства мы видим оригинальную структуру: над внутренним сводом, но без опоры на него находятся арки с сильным наклоном, которые выдерживают значительный вес огромного «готического» шпиля, отвечающего стилю собора. Слишком тонкий внешний свод был неспособен самостоятельно выдержать вес шпиля. Несущие его арки имеют двойной изгиб. Такую форму Леонардо уже использовал при расчетах опор тибуриума, к которым прилагал чертежи, по его словам, «сверхпрочных и легких арок».

Рис. 13 Восьмиугольная оболочка купола внутри квадратного купола: аксонометрия арок с двойным изгибом и опора шпиля ©рисунок Сабины Фроммель

Рис. 14 Восьмиугольная оболочка внутри квадратного купола: поперечный разрез по оси тибуриума ©рисунок Сабины Фроммель

Наши графические реконструкции (Рис. 13, 14) в данном случае позволяют понять, как арки такого типа, аналогичные некоторым распорным аркам, могут размещаться внутри структуры с двойной оболочкой. Эта идея не получила развития в архитектуре Возрождения, но позже была заново открыта другими зодчими, в частности К. Реном, который поднял шпиль церкви Сент-Данстен в восточном Лондоне на четырех арках такого типа.

* * *

1. Самым фундаментальным исследованием по строительству тибуриума считается работаSchofield, 1989.

2. Материалы по предложениям трех архитекторов см.Bruschi, 1978, pp. 319–386.

3. «Арка есть не что иное, как суммарная сила двух слабостей» (МанускриптA, f. 50r).

4. Отдельные чертежи по сложным нервюрам находятся в МанускриптеB, f. 10vс примечанием «Немецкий стиль в Дуомо», где говорится об участии немецкого архитектора в строительстве собора.

5.Bruschi, 1978, p. 342.

6. Идея та же самая, но техническое решение другое: Леонардо использует толстые деревянные балки, соединенные между собой с помощью выпиленных зубцов, тогда как Делорме предложил тонкие доски, соединенные штырями.

7. На такое расположение впервые указалFergusson, 1977.

Жан Гийом
Центрический храм

К зданиям с центрическим планом относятся компактные постройки, в которых все составные части расположены симметрично по отношению к (чаще всего) двум или четырем осевым линиям, проходящим через центр. Речь идет о зданиях, которые часто встречались в византийской архитектуре, но редко появлялись в западном церковном строительстве, где явное предпочтение отдавалось базиликальным планам. Тем не менее в XV веке отдельные зодчие, пролагавшие новые пути в архитектуре, стали проявлять интерес к центрическим постройкам с их единой организацией пространства и объема, позволявшей точнее выразить смысл божественного промысла (недаром эта концепция использовалась прежде всего при строительстве храмов). Леонардо впервые обратил внимание на достоинство центрического плана в 1487–1490 годах, несомненно, под влиянием разрабатываемых в те годы важных проектов, таких как новый кафедральный собор в Павии или хоры Санта-Мария-делле-Грацие в Милане. Однако исследования маэстро не сводились полностью к этим двум задачам, тем более что в те годы их вряд ли можно было считать в полной мере оформленными замыслами¹. Системный характер его графических исследований позволяет полагать, что он готовился к сочинению своего рода трактата о крестово-купольных храмах. В любом случае Леонардо предложил, прежде всего в Манускрипте В, уникальный, созданный в его воображении и никогда ранее не встречавшийся ансамбль храмов, в которых планиметрия совмещалась с видами с птичьего полета, подчеркивавшими игру объемов. Небольшое число последующих рисунков такого характера последовательно развивало соответствующее направление́.

Типы планов

Все центрические планы, сделанные Леонардо, связывают центральное пространство с окружающей средой. Их можно разделить на две группы: продольные и крестовидные планы. В первой группе восемь, как правило, периферийных элементов располагались сходным образом вокруг многоугольной или округлой центральной части более крупного размера. Крестообразные постройки, напротив, образуются при пересечении двух перпендикулярных осей.

Однако это теоретическая классификация, основанная на противопоставлении продольного развития с пересечением осей, не позволяет во всей полноте описать все возможные модели. При наличии разных размеров восьми периферийных элементов продольной постройки возникает конфронтация между двумя большими и двумя малыми осями; и чем ярче она выражена, тем отчетливей проступает сходство таких построек с крестообразными зданиями, которое, впрочем, никогда не бывает вполне очевидным. Периферийные элементы продольных планов никогда не образуют рукавов: радиальная схема всегда играет первостепенную роль по отношению к средокрестию. С другой стороны, всегда существует возможность внести в интерьер крестообразного здания какой-либо элемент из продольной постройки, например центральную часть в виде многоугольника или круга, создавая таким образом новую модификацию. В этом случае следует выделить пять типов центрических планов: три продольных и два крестообразных.

Впродольных постройках с идентичными периферийными элементамипоследние могут состоять из простых апсид¹³, открытых в центральное пространство (Рис. 15), или чаще всего являться отдельными круглыми или восьмигранными капеллами (Рис. 16, 17) Только на одном, выполненном с высочайшей точностью рисунке, который мы попытались воссоздать на деревянном макете³, капеллы являются небольшими крестовидными постройками, открытыми в центральное пространство (Рис. 18, 19).

Рис. 15 Леонардо да Винчи, Две апсиды продольного плана с двенадцатью апсидами, Париж, Библиотека Института Франции, f. 56v, Манускрипт Bфрагмент, факсимиле

Рис. 16 Радиальный план с восемью капеллами, реконструкция по f. 21v, Манускрипт B, Институт Франции ©рисунок Сабины Фроммель

Рис. 17 Леонардо да Винчи, Радиальный план с восемью капеллами, Париж, Библиотека Института Франции, 21v, Манускрипт Bфрагмент, факсимиле