Kitabı oxu: «Холод татами», səhifə 3

– Любитель, – буркнула я, осознав, что про кольцо в пупке я забыла, – мы бежим? Или ты пришел только с контролирующей миссией?

– Обижаешь, Раткевич! Неужели ты думаешь, я готов оставить девушку одну в темноте да еще и под проливным дождем.

Сегодня он взял приличный темп, но мой организм наконец-то вспомнил, что значит нагрузка, и на душе тоже было легко. Потому что Артур снова был рядом.

Весь мой оптимизм рассеялся, едва мы спустились к морю, и Жданов спросил:

– А где скакалка?

– Так дождь же! – возмутилась я.

– И что, она растает?

Я не нашлась с ответом.

И вскоре убедилась, что ступеньки – это гораздо сложнее прыжков через скакалку.

Глава седьмая

Дни побежали один за другим, бесконечно наращивая темп. Подъем в пять утра. Неторопливые сборы, позволяющие организму проснуться. Встреча со Ждановым, бег, тренировка на пляже в любую погоду, подъем по лестнице. Контрастный душ. Звонок в дверь и совместный завтрак с Артуром. В какой-то момент это показалось нам удачным решением. Поездка в город. Нежное прощание и пожелание хорошего дня на парковке учебного корпуса.

Девчонки, конечно, скоро заметили произошедшие в моей жизни перемены. И Жданова, и его «Мазду» тоже.

– Ксюш, ты замуж собираешься?

– Почему сразу замуж? – опешила я от такого предположения.

– Потому что вы ведете себя как супруги с десятилетним стажем, – засмеялась Настя.

А я вспомнила еженедельную процедуру взвешивания в моей ванной и покраснела. Жданов был тиран. Во всем, что считал сферой своих интересов. И мой вес никак не мог считаться личной проблемой. После продолжительных кровопролитных боев я выиграла право взвешиваться раз в неделю в бассейне. И немедленно сообщать о результате.

Вчера я достигла заветных «шестьдесят четыре», а в ответ услышала скупое:

– Плохо. Очень плохо, Ксю! На носу декабрь! Я не хочу идти на крайние меры.

После университета я бежала к своим мальчикам. За последние недели мы крепко сдружились. Мих, так же как и я, страдал под гнетом нестабильного веса. И Макс с Артуром никак не могли решить, делать из него супертяжа или прорываться в тяжелый. В итоге решили остановиться на тяжелом, где был больше выбор противника, но и конкуренция значительно выше.

Мих сгонял вес день и ночь и сейчас достиг ощутимых успехов. По этой причине он постоянно ставился мне в пример. Игорь наращивал темп и умение работы в клинче. В этой тактике Никита не знал равных. Меня работать в клинче не учили. Артур решил, что стойка – мой единственный способ выиграть первый бой. А при захвате сразу переходить в партер. Жданов был настоящий Submission grappling и делал упор исключительно на ведение боя снизу. Он был прав. Если я упаду на татами, нельзя давать противнику ни малейшего преимущества.

Наличие пирсинга в моем пупке он все же проверил. На заднем сиденье своей «Мазды», где я уснула по дороге домой. А проснулась в столь любимой моим тренером позиции. Прижатая мускулистым телом к кожаной обивке салона. Он был нежен и настойчив. И осыпал невесомыми поцелуями мое лицо, шею, ключицы. И я отвечала, лаская пальцами коротко стриженный затылок и запустив ладонь в задний карман его джинсов. Словно очнувшись, он вдруг поднялся и сел рядом, глядя на разомлевшую после сна и поцелуев меня. А потом прошептал:

– Это какое-то безумие.

Я не знала что ответить.

– Ксю, почему все так сложно?

– Давай просто поднимемся в квартиру и сделаем это? – Я не узнавала свой голос.

Хриплый. Чужой. И я не могла произнести эти слова. Но произнесла. Он нагнулся к моему лицу и коснулся губ едва заметным поцелуем.

– У тебя уже кто-то был?

Я не знала, что можно так покраснеть.

– Можешь не отвечать, – он улыбнулся. – Я и так знаю, что не было. Я не буду этого делать, Ксюш. Пока не буду.

Он помог мне подняться и привести одежду в порядок. Нежно провел рукой по щеке и сказал:

– До завтра. Если бы ты знала, как я жду твоего первого боя!

Начало декабря ознаменовалось двумя событиями: весы показали «шестьдесят два» и началась зачетная сессия.

Первое означало, что теперь мне можно не опасаться взвешивания, что проходит обычно за сутки до боя. Если я, конечно, не начну питаться исключительно блинчиками и картошкой.

Второе – что ночи теперь становились бессонными. Я не могла сбавлять темп тренировок и забросить учебу тоже не могла.

Артур сходил с ума, пытаясь решить этот вопрос. Ребята были более подготовлены к боям, какие-либо трудности с учебой вообще наблюдались только у Никиты, но именно он и не нуждался в усилении тренировочного процесса.

Мих вызвался помочь мне с переводами, что повергло Жданова в самый настоящий шок.

– И как вы себе это представляете? Будете ночь напролет пить литрами кофе, трескать конфеты и печенье и писать тексты??? И наращивать жир на задницах?

Мих, не ожидавший такой реакции, даже попятился, а Макс встал на нашу защиту.

– Жданов, а в чем, собственно, проблема, они будут встречаться после занятий и заниматься в библиотеке. Тренировки в те дни, когда у Ксюхи нет бассейна, перенесем на полчаса позже. Так она выкроит себе лишний час-полтора на занятия. С ее успеваемостью это вполне достаточно.

Артура просто вынудили согласиться.

За пару недель до Нового года Макс пришел с новостями от организаторов.

Первые бои пройдут двадцать шестого февраля. Это будет обыкновенный турнир, включающий в себя все заявленные поединки, но без главного боя. Три раунда по пять минут. Нашу заявку приняли.

– Новость скорее хорошая, чем плохая, – продолжил Макс. – Бои пройдут на татами. Никаких октагонов или клеток.

Признаться, я выдохнула. От мысли, что я могу оказаться в клетке один на один с противником, меня начинало подташнивать. Артур сразу сказал, что такая вероятность крайне мала. Не тот уровень. И никто не будет требовать зрелищ. Ринг, как вариант, был наиболее вероятен. И в целом я не имела ничего против, но… Мысль, что под ногами будет привычный холод татами придавала мне уверенности.

Макс тем временем продолжал:

– И еще одно. При проведении простых боев среди женщин организаторы настаивают на защите. Шлем с забралом и восьмиунциевые перчатки.

– Шлем? – завопил Артур. – У нас ММА или балет?

Никита заржал. Макс бросил на него хмурый взгляд и продолжил:

– Смотри на это с другой стороны. В амуниции перейти не то что в партер, даже в клинч невозможно. И это наше главное преимущество.

– В этом ты прав, – Жданов кивнул. – Ксю, наша основная цель выстоять все три раунда и не проиграть по очкам. Твоя тактика – молниеносные атаки ногами и быстрый отход. С сегодняшнего дня меняем план тренировок и из партера переходим в стойки. Игорь, я надеюсь на тебя!

– А сам?

– Себя я оставлю на десерт, – Артур плотоядно оскалился. – Ксю, будешь сдавать экзамен лично мне. Три раунда по три минуты. Если выстоишь – выпущу тебя на татами, не моргнув глазом.

– А если не выстою?

– А вот тогда будем разбираться конкретно, – он задумчиво потер затылок и повернулся к Максу. – Или ты мне ее сразу отдашь в качестве отступных?

– Иди в пень, Жданов.

– Договоренности заключены?

– Да, на все четыре боя. На один тяжелый просят подтверждение до праздников. И на полусредний вес тоже.

– Ребята, подтверждаем?

– Да!!! – заорали мы хором.

В тот момент нам казалось, что мы непобедимы! Что нет ничего легче, чем выйти на татами и навалять противнику. Все три раунда подряд. Ни разу не споткнувшись.

Увы. Нашим мечтам не суждено было сбыться. Не потому, что мы были слишком молоды и наивны. Не потому, что удача не была в тот день на нашей стороне. Просто сидя в компании друзей кажется, что три минуты – это так мало. Но едва ты выходишь на татами и слышишь гонг, как время замирает. Перестает идти совсем. А перед тобой стоит одна единственная задача – не упасть!

До тех пор, пока судья не крикнет:

– Время!!!

Глава восьмая

За пару дней до Нового года случайно выяснилось, что на праздники я остаюсь одна. То есть я об этом знала, а вот мои мальчики даже не догадывались. Все началось с обсуждения плана самостоятельных тренировок.

– И никакого пива, Смолов! – кричал Жданов так, что его было слышно на улице. – Даже безалкогольного. Я знаю, что у тебя билеты. Но, клянусь, еще одно слово, и ты будешь стоять в планке под бой курантов. Еще есть страждущие?

Мы все смотрели куда угодно, только не на горячо любимого тренера. Даже Макс, и тот потупил взор.

Артур сделал пару кругов по залу, выравнивая дыхание и успокаиваясь.

– Мих, когда возвращаешься ты?

– Пятого.

– Продолжаешь силовые. И я тебя умоляю, держи вес. Очень тебя прошу.

– Сделаю, Артур.

– Игорь?

– Я вернусь только десятого. Бег, бассейн, ЗОЖ.

– И колено! Какого хрена тебя несет кататься на борде?

– Жданов, не начинай. Я не буду кататься. И пить! Если хочешь, я даже дышать не буду. Только отжиматься.

– И трахаться, – вставил обиженный Никита.

– Вот, кстати, да, – подхватил Артур.

– Так. Всё, – Игорь встал. – Жданов, я взрослый человек, который едет со своей девушкой в горы. Я все знаю.

– Игорь, не кипятись, – Макс тоже встал. – Я понимаю, мы все немного устали.

– И именно поэтому я еду отдыхать. От студентов. И от вас.

– Ксюх, когда возвращаешься ты? – Макс решил переключить внимание Артура на меня.

– А я никуда и не уезжаю, – пожала плечами. – Бассейн начинает работать с четвертого. Так что, Игорь, как ты сказал? Бег. Бассейн. ЗОЖ.

– Почему ты не едешь домой?

– Ты лучше всех знаешь, как выглядит мой дом, Жданов.

– А с кем ты будешь встречать Новый год? – спросил Мих.

– Видимо, с бутылкой минералки и листиком зеленого салата, – усмехнулась в ответ. – Я теперь даже боюсь помечтать о бокале брюта и пломбире с шоколадной крошкой.

– Она будет встречать Новый год со мной, – вдруг произнес Жданов.

Никита было открыл рот, но немедленно схлопотал от Макса под дых. Наш идейный вдохновитель вообще был скор на расправу.

– Жданов, – я собралась возмущаться.

Но Игорь меня опередил:

– Мне кажется, это прекрасная идея, Ксюш. Ты присмотришь за ним, он присмотрит за тобой. А мы спокойно отдохнем, да, ребята?

Макс захохотал.

– Ксюх, – произнес он, отсмеявшись, – я вернусь уже третьего. Так что можешь смело звонить и требовать освобождения от рабства. Я сделаю все, что смогу. Только дай нам отдохнуть, Ксюнь! Отвлеки этого монстра!

– Вот так в древности и приносили юных дев в жертву, – изрек Жданов. – Раткевич, поняла, что от тебя требуется? Всего лишь делать меня счастливым! Три дня подряд!

Я кинула в него перчаткой.

После тренировки мы тепло попрощались с ребятами и направилась на парковку.

– Где ты собирался встречать Новый год? – спросила я, как только машина тронулась.

– Дома, – пожал плечами Артур, следя за дорогой. – Я собирался лечь спать.

– А теперь тебе придется менять свои планы?

– А ты хочешь лечь спать со мной?

– Артур, прекращай.

– Если говорить серьезно, то я планировал провести новогоднюю ночь в городской квартире. Но сейчас идея остаться на побережье кажется мне гораздо привлекательнее.

– Ты покажешь мне свой дом?

– А почему ты решила, что у меня дом?

– Потому что у серпантина располагается только частный сектор, и ты живешь где-то там. Но если не хочешь открывать мне свое жилище, можем пойти ко мне. Или вообще встретить Новый год отдельно.

Только сейчас я заметила его ладонь на моем бедре и резко замолчала.

– Ксю, не кипятись, – он провел рукой вверх по моей ноге. – Ты встретишь Новый год со мной?

– Встречу, – отвечаю и тянусь к его щеке, чтобы оставить на ней поцелуй.

Но Артур поворачивает голову, и наши губы встречаются.

– Сладкая, – шепчет он, снова возвращая все внимание на дорогу.

Тридцать первого декабря в шесть часов утра мы со Ждановым вышли на пробежку. С моря дул пронизывающий ветер, от которого не спасали ни флисовый жилет, ни штормовка.

– Жданов, ты – изверг, – сообщила я, едва мы преодолели лестницу.

До рассвета оставался еще час.

– Ксю, а пойдем ко мне, – вдруг предложил Артур, – позавтракаем и встретим рассвет вместе. Я тысячу лет не встречал рассвет.

На меня сейчас смотрел тот самый Артур, что подошел ко мне на серпантинном спуске чуть больше двух месяцев назад. Немного странный, нежный, чуткий и безумно очаровательный. Тот, кого я искала в толпе на платформе. С привычным Ждановым их роднило только одно: ни тот ни другой не привыкли слышать «нет».

И поэтому я сказала:

– Пойдем.

Его дом располагался совсем рядом со спуском и окнами выходил на обрыв. Явно старой постройки, но переживший качественный ремонт. С уютной кухней-гостиной и лестницей, ведущей на второй этаж.

– Да чтоб тебя, Жданов, – в сердцах выдала я, увидев это великолепие.

– Как тебе планы на новогоднюю ночь?

– И никаких пробежек завтра утром?

– И послезавтра, – он хитро улыбнулся.

– И никакого силоса! – поспешила я внести коррективы.

Артур расхохотался.

– Я все равно не позволю тебе отвечать за праздничное меню.

– И не надо. Просто избавь меня от сырой травы, – взмолилась я.

– Договорились, – выдохнул он практически мне в губы.

Его руки быстро освободили меня от штормовки, жилета и потянулись к хлопковой кофте, оголяя живот. Я отстранилась, пытаясь сохранить остатки разума, и села на невысокий табурет, что стоял в углу. Потянулась к шнуркам на ботинках, не спуская с мужчины взгляда. Тот молча снял куртку, стянул через голову худи вместе с футболкой. Не развязывая, сбросил кроссовки и протянул мне руку.

Я скользнула в его объятия, прижимаясь к горячему торсу. Прошлась рукой по кубикам пресса, обвела татуировку над левой подвздошной костью, часть которой скрывалась за поясом спортивных брюк. Артур перехватил мою руку, аккуратно заведя ее за спину шепнул:

– Осторожно, Ксю!

Я прижалась губами к его губам, забыв обо всем на свете. Он избавил меня от штанов, промокших под дождем, бросив их на пол прихожей, и подхватил на руки.

– Идем в душ?

– Жданов, – я попыталась немного отстраниться, но он лишь сильнее прижал меня к себе, – не то, чтобы я против… Но ты уверен, что нам следует…

– Ксю, а как давно ты взвешивалась?

Я провела запрещенный удар локтем.

Душевая привела меня в состояние шока. Темный кафель стен, огромная душевая кабина с прозрачной перегородкой и дверь, ведущая в небольшую сауну.

– Артур, можно я поживу здесь до приезда Макса? – спросила, усевшись на деревянную скамью. – Я даже согласна на силос. Или можешь не кормить меня вообще.

– Для начала сауну нужно прогреть, тебе никто об этом не говорил? – Он дернул меня за руку, поднимая на ноги и стаскивая кофту. – Не отвлекайся, весы вон там.

Я состроила недовольную рожицу и как была, в хлопковых слипах и спортивном топе, отправилась взвешиваться.

На весах высветились заветные «шестьдесят один». Жданов посмотрел на меня в немом удивлении, а я показала ему язык.

– И никакого силоса!!! – воскликнула я, а потом прижалась к нему всем телом и прошептала: – А может, я заслужила малюсенькую порцию пломбира?

Ощутимый хлопок по ягодицам был мне ответом.

– Марш в душ, – странно охрипшим голосом проговорил Артур, – а то еще простудишься!

– А ты? – я сделала невинные глаза.

– Дождусь своей очереди.

Исключительно из вредности я молча зашла за прозрачную перегородку и, повернувшись к нему спиной, избавилась от белья и включила воду. Я не услышала, как он вышел.

День прошел в предпраздничных хлопотах и неге. После завтрака, на который у нас были потрясающе вкусные сырники, Артур выдал мне сухие штаны и толстовку, и мы отправились ко мне за вещами.

– Ты – моя пленница до третьего числа, помнишь? И я не выпущу тебя из своего замка, – Жданов чмокнул меня в нос на пороге квартиры. – Жду через час. Максимум – через полтора. Ни в чем себя не ограничивай.

Собиралась я в одиночестве, пытаясь привести мысли в порядок. Возможность провести три дня в компании Артура одновременно пугала и радовала. Я не могла отрицать, что меня безумно тянет к нему, и это взаимно. У нас не было отношений в обычном смысле этого слова, но мы были близки гораздо больше, чем многие пары, прожившие бок о бок не один десяток лет. Он знал обо мне все и контролировал каждую минуту. Но при этом оставался как бы в стороне. Наша личная жизнь отошла на второй план. Что бы мы ни делали – это было исключительно в интересах нашей команды. И вот сейчас мы впервые оставались предоставлены сами себе.

Покидав в сумку несколько комплектов белья, пижаму, джинсы и пару футболок, я вспомнила про платье, что скромно висело в углу шкафа. Неприлично короткое, с открытой спиной, не предполагающее под собой белья. Насыщенного гранатового цвета. Купленное перед самым переездом, оно провисело в шкафу почти два года. Я сорвала его с вешалки и кинула в сумку пару чулок. Подумала и добавила туфли. Потом вспомнила, что тогда буду однозначно выше, и вернула их на полку. Одного платья будет вполне достаточно. Да и кто знает, может Жданов решит встретить Новый год в пижамах и разойтись по комнатам?

Он ждал меня на пороге и, улыбаясь, смотрел, как я иду от ворот к дому. Принял из рук сумку и чмокнул в щеку, помог снять куртку.

– Пойдем, я покажу тебе твою спальню.

Он поднялся по лестнице и толкнул первую дверью. Небольшое мансардное помещение с окном в потолке было выполнено в светлых тонах. Широкая кровать укрыта клетчатым шерстяным пледом. На темном дощатом полу светлый ковер с мягким ворсом. Высокий комод и пара стульев в углу.

– Очень мило, – произнесла, когда он поставил сумку рядом с кроватью.

– Располагайся и приходи вниз.

– Хорошо, – я вдруг растерялась, не зная, как себя вести.

– Все в порядке? – Артур подошел ближе. – Ксю, посмотри на меня, пожалуйста.

Вместо этого я шагнула ему навстречу, обвила руками за талию и уткнулась носом в шею.

Он тяжело вздохнул и аккуратно погладил меня по спине. Так мы и стояли некоторое время, пока Жданов не предложил:

– Может, спустимся к морю? Для разнообразия по лестнице и шагом?

– Давай, – ответила я, не торопясь его отпускать.

– Ксю? – осторожно позвал Артур. – Мне нужно переодеться. И, кстати, сауну я включил. Так что нужно как следует замерзнуть, чтобы потом как следует погреться.

Я наконец расцепила руки, позволяя ему уйти. Он коснулся моих губ своими и шепнул:

– Я быстро. Встречаемся внизу.

В преддверии Нового года наш небольшой городок наводнили туристы. Было странно идти среди толпы отдыхающих по украшенным к празднику родным улочкам, держась за руки, и никуда не торопиться.

– Где прошло твое детство, Ксю?

Я задумалась над ответом, а потом решилась.

– Здесь. До десяти лет я жила с бабушкой в моей квартире.

– А потом?

– Потом она заболела, и мама забрала ее к себе в Краков.

– А ты?

– Меня отправили к отцу. Он военный. Теперь уже бывший.

– Это он отдал тебя в единоборства?

– Нет. Я сама решила.

Почувствовав мое настроение, Артур не стал продолжать расспросы, а предложил зайти куда-нибудь пообедать. Я так старалась не слишком бурно демонстрировать свою радость, что он не выдержал и расхохотался.

А потом спросил:

– Ты тоже считаешь меня психом?

– Целеустремленным и очень ответственным.

– Но психом?

– Психом, которому доверяю больше всех на свете.

– Ненормальная, – прошептал он, целуя меня.

После обеда мы отправились к морю. Бродили по пляжу до тех пор, пока у меня не покраснел нос и не заледенели руки. Видя панику в глазах Жданова, я вдруг подумала, что меня снова ждут ступеньки в тренировочном режиме. Но обошлось. Мы быстрым шагом поднялись по шоссе и свернули к дому.

– Только не говори, что прихватила с собой купальник! – предупредил Артур, едва мы сняли куртки.

– Если честно, то я об этом даже не подумала.

– Я не буду тебя смущать.

– А как же долгие томные разговоры в парилке?

– Ксю! Не пугай меня! Откуда такой богатый жизненный опыт?

– Девочки всегда болтают в сауне всякие глупости.

– Даже боюсь представить какие, – Артур засмеялся.

После сауны мне хотелось только одного. Спать. Подсушив волосы и переодевшись в пижаму, я уже подумывала о том, чтобы поискать в этом доме книги, когда Артур постучал и спросил, не хочу ли я посмотреть какой-нибудь фильм. Я, конечно, согласилась. Мы устроились на диване перед огромным телевизором в гостиной.

– Знаешь, я уже не помню, когда мог вот так, целый день ничего не делать, – сказал Жданов, перебирая диски с фильмами.

– Мы сегодня сделали очень много, – заметила я и зевнула. – Мы сегодня отдыхали, Артур.

– Иди ко мне, – произнес он.

Я послушно села ближе, а потом залезла на диван с ногами и положила голову ему на колени. Уснула я мгновенно.

Глава девятая

Когда я открыла глаза, за окном уже было темно. Комнату заполнил приглушенный свет напольной лампы. Артур сидел в кресле напротив и улыбался.

– Привет, – я приподнялась на локте и убрала с лица непослушную прядь волос.

– Привет! Я думал, что проспать новогоднюю ночь – это мой план.

– Который час?

– Без четверти восемь, – ответил Артур и добавил, усмехаясь: – Вечера.

– Значит, я ничего не пропустила, – села, спустив ноги с дивана.

– Если только ужин, – он слегка пожал плечами.

– Ты вознамерился оставить меня без ужина?

– Поверь, ради твоего же блага. И потом, ты его сама проспала. – Он все-таки не выдержал и расхохотался.

С трудом подавив желание кинуть в него диванной подушкой, я поднялась и направилась к двери:

– Дай мне еще полчаса, и я буду готова. Потом могу накрыть на стол.

В ответ он кивнул.

Спустя двадцать минут я вернулась в гостиную.

В платье гранатового цвета, едва доходящим до середины бедра. Оно чудесно оттеняло распущенные по плечам волосы, делая их еще более темными. Под платьем не было ничего, кроме черных кружевных слипов.

– Босая и на кухне, – прокомментировал мой внешний вид Жданов.

Сам он успел переодеться в темные джинсы и серую рубашку.

– Ты что-то говорил про ужин?

– Тебе показалось, – Артур подошел вплотную и, приподняв за талию, усадил меня на столешницу.

Прошелся губами от подбородка до левой ключицы. Ощутимо укусил за плечо. Его рука легла на мое колено и скользнула вверх по обнаженному бедру, а потом замерла у самого края платья. Он резко выдохнул и произнес:

– Стоп!

Я обхватила его руками за шею.

– Так что ты там говорил про ужин?

– Только то, что он давно остыл. Немедленно слезай со стола и помоги мне с посудой!

– Только тогда тебе придется меня отпустить.

Артур неохотно разжал руки.

Ужин прошел в неторопливой беседе об учебе. Когда мы закончили, на часах было уже начало одиннадцатого.

– Чем займемся? – спросила, как только мы совместными усилиями убрали со стола и устроились на диване.

– А какие есть предложения?

– Давай потанцуем!

Артур оказался идеальным партнером. Впрочем, как всегда. Мы танцевали, полностью отдавшись музыке и забыв обо всем на свете. Здесь и сейчас были только он и я. Один танец медленно перетекал в другой. Мы становились все ближе и ближе, пока он с тихим стоном не прижал меня к себе. Легкая подсечка, и мы оказываемся на диване. Я хохочу и брыкаюсь. Он улыбается нежно-нежно и тянет вверх подол моего платья. Его губы на моей шее, обнаженных плечах и груди, его руки скользят выше и выше, пока горячие пальцы не касаются края белья, и я замираю.

– Тише, – шепчет он, найдя мои губы. – Ты чего испугалась?

Его рука продолжает движение вверх, обнажая живот. Артур смотрит на меня сверху вниз, покрывает лицо невесомыми поцелуями, а потом устраивается рядом, закинув ногу мне на бедра и перехватив руку за запястье.

– Жданов, – шепчу я, свободной рукой обнимая его за шею.

Он кладет голову мне на плечо, продолжая рисовать узоры на моем животе, медленно спускаясь к кромке белья. Кожа покрывается мурашками, и, не в силах сдержаться, я со стоном приподнимаю бедра ему навстречу.

– Ксю, – шепчет он, находя мои губы.

Но я уже не могу думать ни о чем другом. Только о его горячей ладони внизу. Его поцелуй сбивает, не дает сосредоточиться на чем-то важном, но Артур наваливается сверху, не позволяя мне шевельнуться, проводит языком по губам, заставляя их раскрыться. Но я уже ничего не соображаю, полностью потерявшись в пульсации, что разрастается внизу живота, затягиваясь в болезненный узел. Я пытаюсь скинуть его руку, но он только усиливает давление. И что-то внутри меня взрывается, заставляя выгибаться под ним дугой.

Он тут же ослабляет хватку и нежно проводит пальцем по припухшим от поцелуев губам. Потом снова ложится рядом и обнимает. Я чувствую напряжение его бедер и неосознанно прижимаюсь к нему еще ближе. Он глухо стонет мне в шею и шепчет:

– Давай немножко просто полежим. Иначе полночь мы точно пропустим.

Я замираю, а он тихо смеется, и от этого смеха кожа снова покрывается мурашками.

Часы показывали без четверти двенадцать, когда Артур отпустил меня и встал, подал руку, помогая подняться.

– Наверху есть еще одна душевая. У тебя пять минут.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Даже в холодном свете лампы над раковиной был заметен яркий румянец на щеках, а на шее и ключицах алели следы от его поцелуев. От воспоминаний я покраснела еще больше. Умылась холодной водой и поправила платье.

Когда я спустилась в гостиную, Артур был там. Тихо работал телевизор. А еще там была бутылка брюта и вазочка с мороженым. Я переводила неверящий взгляд с лакомства на Жданова и обратно так долго, что он не выдержал и рассмеялся.

Куранты пробили первый раз.

Он протянул мне бокал.

– Скажи сразу, как мне придется расплачиваться за это великолепие? – тихо спросила, глядя в его потрясающие стальные глаза. – Если ступеньки, то я лучше сразу откажусь.

Он улыбнулся и шепнул на ухо:

– А если в моей спальне? Тоже сразу откажешься?

Часы пробили двенадцатый удар.

Я залпом осушила бокал.

Все еще улыбаясь, Артур подал мне мороженое и произнес:

– С Новым годом!