Великий раскол христианства стал не просто духовным спором, а оружием, перед которым не устояли империи. В Латеране и на мосту Риальто казначеи и менялы научились обращать веру в золото, а отлучение от церкви — в долг, под который можно подчинить короля.

Камерарий Апостольского Престола Люциус де ла Коста не обнажает меча. Пока германские панцирщики графа Ульриха куют в Милане новые доспехи, а норманны Русселя де Бейля готовят удар по Анатолии, он запускает невидимый механизм — финансовый заговор против Византийской империи. Рыцари проливают кровь за Гроб Господень, не зная, что выполняют чужой контракт.

Это хроники того, как сакральная вера была обращена в ликвидность, а Меч суверенов проиграл перу клирика.