Империя задыхается от дыма. Заводы Гордеева работают на пределе, батарейки взрываются, лампы убивают рабочих, а небо над Москвой стало вторым потолком из гари. Царь Адриан объявляет награду за Жар-птицу — и в путь отправляются охотники, богатыри и дельцы. Но никто из них не понимает: свет нельзя поймать силой. Кощей, вливший живое в мёртвое, стал заводом. Гордеев, сжигающий перья, теряет кожу. Силантий, пошедший с мечом, обгорает заживо.

А на Огородной улице Иван — «дурак», чинящий мельнички за спасибо, — точит третий валик скворца по слуху, а не по чертежу. Когда перо само ложится в его ладонь, он начинает строить не клетку, а тело для света. Потому что живое — не берут. Живое — слушают.

Роман о том, где проходит грань между механизмом и душой.