Татьяна Кудрявцева

уголках зала. – Просто я обещал после беседы с администрацией вашего аэропорта – беседы, должен признаться, совершенно не удовлетворившей меня, – сказать

кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины. Возможно

прожил здесь, чтобы собирать вещи и съезжать отсюда. Если вам это

люди, неспособные общаться на человеческом языке, перечеркивают свое равенство друг с другом.

Каупервуд внимательно следил за тем, чтобы все его текущие обязательства оплачивались своевременно или даже досрочно, так как ему важно было показать всем свою неукоснительную платежеспособность. Ничего нет ценнее хорошей репутации и устойчивого положения. Его

Соскребите корку с нетерпения – и вы найдете, что под ней лежит – глубоко или не очень – гнев. Это очень сильная энергия нежелания видеть вещи и события такими, какие они есть, и обвинение в этом кого-то (нередко самого себя) или чего-то. Это не означает, что вы не можете поспешить, когда в этом возникает необходимость. Вы можете поторопиться – терпеливо, разумно, перемещаясь быстро только потому, что вы сами приняли это решение. С точки зрения терпения, события происходят потому, что до этого происходили другие события. Ничто не является отдельным и изолированным. Нет никакого абсолюта, «конечной точки», глубинной первопричины. Если кто-то бьет вас палкой, вы не сердитесь на палку или руку, в которой была зажата палка; вы злитесь на человека, которому принадлежит эта рука. Но если вы заглянете поглубже, то не сможете найти удовлетворительную первопричину этого поступка или рассердиться на этого человека, который в буквальном смысле не ведает, что творит, и потому в данный момент просто невменяем.

времен Вильгельма Завоевателя. Один из них – его светлость д’Эсмонд, рыцарь, участвовавший в Крестовых походах, – лежал тут, в маленькой церквушке, под мраморной плитой с его изображением, от которого какой-то вандал-турист – увы! – отбил горбатый нос. И если фамилия их с тех пор несколько изменилась сообразно особенностям местного произношения (тут едва ли применимо «была