Kitabı oxu: «История методики преподавания русского языка в биографических очерках»

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования

«Московский педагогический государственный университет»

Рецензенты:

О. Н. Левушкина, доктор педагогических наук, профессор кафедры филологического образования Московского института открытого образования

О. Ю. Ряузова, кандидат педагогических наук, доцент кафедры довузовского преподавания русского языка как иностранного Института филологии Московского педагогического государственного университета

Введение
Опыт создания учебного пособия по истории методики преподавания русского языка

Современная методика преподавания русского языка характеризуется большим числом ученых высокой квалификации, профессионалов, развивающих отдельные научные концепции, а также укрепляющих более широкие объединения – научные школы и научные направления в области лингвометодики. Все они опираются на прочный фундамент, заложенный достижениями предшественников, педагогов и методистов-русистов прошлых веков. Ретроспективный анализ и научное обобщение опыта предшественников, отраженные с учетом хронологии в рамках нового учебного пособия, позволяют выявить потенциал и наметить перспективу развития методической науки.

В данном пособии собраны тексты, связанные с именами известных ученых в области педагогики, лингвистики, методики преподавания русского языка. Это очерки об ученых или научно-методические статьи, отражающие лингвометодическое наследие предшественников, патриотические позиции ученых в отношении к русской культуре и русскому языку, раскрывающие значение научно-педагогических трудов ученых-подвижников, содержащие методические рекомендации для студентов и учителей, что и как следует раскрывать в истории методической науки.

В итоге в сборник вошли самые разные тексты, но все вместе они дают основания для размышления о том, какой исторический путь прошла методическая наука преподавания русского языка, что остается традицией и сохраняет свою значимость, а что требует обновления в соответствии с возможностями и требованиями времени.

В пособии представлена общая периодизация истории методики – от XVIII столетия – времени включения русского языка в учебные планы (1786) и до начала XXI века. Важными вехами на этом пути являются XIX столетие – век развитой русской словесности,

XX столетие – Первый съезд преподавателей русского языка военно-учебных заведений России (1903), Первый Всероссийский съезд преподавателей русского языка средней школы (1916/17), период новаторских поисков 1920-х годов, довоенные и послевоенные годы, результативная и содержательная последняя треть XX века.

Эта книга создана на основе статей, публиковавшихся в течение ряда лет в журнале «Русский язык в школе» или в изданиях по материалам конференций, посвященных юбилейным датам ученых. В том, как произошел выбор персоналий, есть некоторый элемент случайности, однако несомненно и то, что в очерках рассказывается о людях науки, внесших значительный вклад в развитие методики преподавания русского языка.

В пособии выдержан хронологический принцип расположения очерков: по дате рождения ученого, о котором идет речь в статье. Временной промежуток в три века – от Ломоносова, который заложил фундамент лингвистической науки и утверждал значение русского языка как национального феномена, до нашего времени. Как правило, о замечательном ученом рассказывается в одном очерке, но в некоторых случаях предложены параллельно два текста об одном человеке. Возможно, это будет способствовать приобретению студентами навыков реферирования разных материалов на одну тему.

Студент-филолог, будущий учитель-словесник, профессионал, должен обладать универсальными знаниями в отношении истории науки, чтобы уметь интерпретировать научную информацию, использовать полезные идеи в своей профессиональной деятельности. С этой целью все тексты очерков, представленные в учебном пособии, оснащены системой вопросов и заданий, которые обеспечивают когнитивно-деятельностную основу обучения студентов-филологов.

Задания для студентов направлены на то, чтобы методическое наследие выдающихся ученых разного времени было воспринято с личностной и профессиональной сторон. Для этого необходимо выполнить реферирование наиболее значимых трудов ученых, обратить внимание на их ведущие концептуальные идеи, полезные и перспективные для современной парадигмы образования.

Чтение очерков дает пищу для размышления над историей науки и может быть поучительным: станут очевиднее традиции в науке, многочисленные связи и пересечения в пространстве и времени, преемственность идеи и др.

Методическая наука развивалась и развивается усилиями ряда поколений ученых, которые старались внести в нее свой, хотя бы небольшой, вклад. В ретроспективной оценке науки особенно заметны те достижения, которые стали результатом большой интеллектуальной работы, подвижничества, служения профессии и определили масштабность личности.

Составители

A. Д. Дейкина – д. и. и., профессор;

B. Д. Янченко – д. и. и., профессор

Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765)

Образовательно-воспитательное значение оценки русского языка в трудах М. В. Ломоносова
А. Д. Дейкина

Ломоносов был великий человек.

Между Петром I и Екатериной II

он один является самобытным

сподвижником просвещения.

Он создал первый университет.

Он, лучше сказать, сам был

первым нашим университетом.

А. С. Пушкин

У истоков русского литературного языка стояли такие гиганты, как М. В. Ломоносов и А. С. Пушкин. Этот тезис должен быть хорошо известен выпускникам современной школы, он служит основанием для восприятия ими исторического, культурного и ментального объекта «русский язык» с его ценностными показателями.

Дидактическим фактором обращения к оценке русского языка в трудах М. В. Ломоносова является необходимость формирования национально-культурной ориентации учащихся, вопросы которой первостепенны в современных условиях новой стратегии образования и пересмотра тактик преподавания. Стратегическая линия обучения – в пронизывающей весь учебный курс родного языка идее особой роли русского языка как родного языка русского народа, как государственного языка Российской Федерации, как одного из мировых языков межнационального общения в ближайшем и дальнем зарубежье. Многообразная по методам и приемам тактическая реализация общей линии в преподавании родного языка связана с процессом формирования у школьников обоснованного взгляда на русский язык, принадлежащий к национальным культурным ценностям и, как таковой, составляющий часть мировой культуры.

Сущность и составные части взгляда на русский язык определил М. В. Ломоносов, создавший лингвистическую теорию и воспевший русский язык в своем бессмертном дифирамбе «Если бы он [Карл V] российскому языку был искусен…».

Оценка русского языка как великого языка великого русского народа выражена как в научно-публицистической, так и в художественной литературе. Целесообразно использовать (и это часто делается в школе) в работе над языком оценку М. В. Ломоносова, соединившего в себе ученого и поэта.

Говоря словами А. Югова, «Величие и мощь русского языка, его всеотзывность, всепроникновенность, неисчерпаемая многовидность и разнозвучность воспета Ломоносовым в его бессмертном дифирамбе, заучиваемом наизусть в наших школах:

«Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским с друзьями, немецким с неприятелями, итальянским с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно. Ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того, богатство и сильную в изображении краткость греческого и латинского языков…» [5, с. 11]. Сам текст и его методическая интерпретация представлены в учебном пособии для школы [4, с. 21–22].

Однако зададимся вопросом: «Что дает этот текст-оценка, сделанная Ломоносовым, учащимся?» Прежде всего эмоциональное положительное впечатление. Это немало, так как вызвано чувство, закрепляющее идею в сознании ученика (эмоциональный компонент образования). Далее спрашиваем учащихся, в чем состоит идея и на чем она основывается. Знание идеи («им со всеми оными говорить пристойно») и понимание составляющих ее частей (в конкретном тексте – свойств русского языка: «великолепие… живость… крепость… нежность… богатство… сильную в изображении краткость») – это интеллектуальное восприятие (рациональный компонент урока). Автор высказывания М. В. Ломоносов говорит и на «языке логики» (в тексте есть, к примеру, такое логико-синтаксическое построение: «Если бы он… то, конечно…») и «языком образов» (в небольшом речевом построении целая социальная картина: лингвистическое обобщение и яркий эмоциональный образ). Своеобразный синтез логики и образов в подобном изложении мыслей предполагает единство понимания и переживания. На пути к такому единству возможны рациональные вопросы, помогающие всем школьникам уяснить суть взгляда: почему испанским языком, по мнению Карла Пятого, можно говорить с богом, французским с друзьями и т. д.? Почему в списке языков, известных Карлу Пятому, нет русского языка? Почему среди всех языков следует, по мнению Ломоносова, знать русский?

Причинно-следственные связи двух частей данного текста выявляются по вертикали, к примеру: «Французским языком можно говорить с друзьями, потому что ему свойственна живость». Рассмотрение всех существующих связей покажет, что каждому из языков присуща одна особенная черта, а русскому языку – их совокупность.

Теперь очевидна интегрированная мысль текста, существенная для передачи концептуальной позиции автора. Но и это не все. «Результат интегрирования реализуется в категории завершенности, которая непосредственно соотносится с названием текста» [6, с. 19]. Название к тексту может быть подобрано учащимися так, чтобы отвечало «проспективному изложению мысли» [6, с. 19]. В анализируемом тексте есть примечательная для наших целей особенность: он содержит мотивационную ориентировку личности («…если бы он российскому языку был искусен…»), что важно для структуры убеждения (убежденности). Наряду с содержательно-фактуальной информацией есть дополнительная подтекстная мысль, возбуждающая познавательную активность учеников: надо учиться быть искусным в российском языке (это поведенческий компонент).

В характеристике русского языка, данной Ломоносовым на страницах лингвистического труда «Российская грамматика», отражается целостность мировоззрения автора, его взгляда на русский язык как уникальное явление. Основной пафос Ломоносова-лингвиста – защита ценностей русской культуры, русской литературы, родного языка в мире, где недооценивается и даже отрицается своеобразие русского исторического процесса. Исключительность личности ученого отмечает великий мыслитель Н. А. Бердяев: «Петр Великий говорил, что русский народ способен к науке и умственной деятельности, как все народы. <…> Ломоносов был гениальным ученым, предвосхитившим многие открытия XIX и XX вв. в физике и химии, он создал науку физической химии. Но его одиночество среди окружавшей его тьмы было трагическим» [1, с. 27]. Действительно, «Российская грамматика» и другие труды ученого появились в тот период российской истории, когда, говоря словами Н. А. Бердяева, «силы русского народа не были актуализированы в его истории, но уже состоялись реформы Петра I» [1, с. 45]. Однако нельзя согласиться с другим мнением философа Н. А. Бердяева, касающегося М. В. Ломоносова: «Для интересующей нас истории русского самосознания он имел мало значения» [1, с. 27]. Место М. В. Ломоносова в русской истории определил А. С. Пушкин: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом» [2, с. 174]. Весь XVIII век предстает перед нами через эту мысль Пушкина, афористичную по форме и глубочайшую по оценке: от реформ петровского времени к реформам екатерининского времени русское общественное сознание развивалось на фоне идей М. В. Ломоносова, их органичности и их общего патриотического контекста. Научное и литературное наследие Ломоносова с его верой в просвещение, в науку, с его утверждением личности как типа, обладающего творческой силой и способного к созиданию, даровало надежду на исторический смысл и высокое предназначение русской культуры. Вопрос, сформулированный Н. А. Бердяевым по отношению к предшествующим историческим эпохам, безусловно, правомерен: «Как объяснить это долгое отсутствие просвещения в России, у народа очень одаренного и способного к восприятию высшей культуры, как объяснить эту культурную отсталость и даже безграмотность, это отсутствие органических связей с великими культурами прошлого?» Именно М. В. Ломоносов стоял у истоков формирования общественных представлений о родном языке, выразив прогрессивную мысль о связи языка с национальным характером, с национальным самосознанием.

Великую роль М. В. Ломоносова в развитии российской словесности и самобытной культуры утверждали многие известные деятели: писатель и философ А. Н. Радищев: «В стезе российской словесности Ломоносов есть первый» [2, с. 61]; поэт и переводчик И. Ф. Богданович: «Красота сочинений господина Ломоносова завлекает меня в долгие выписки; но мысль моя течет с большей приятностью к главному намерению изъявить общее чувство народа…» [2, с. 67–68]; поэт, переводчик, драматург В. В. Капнист, назвавший Ломоносова «отцом российского стихотворства и красноречия», который «восчувствовал все достоинство природного языка своего» [2, с. 75], поэт, историк, критик Н. М. Карамзин, писавший с гордостью за свой язык и его выразительные возможности: «Ломоносов был первым образователем нашего языка; первый открыл в нем изящность, силу и гармонию…» [2, с. 92].

Этот ряд извлечений может быть продолжен (все приведенные цитаты выбраны из хрестоматии «Русские писатели о языке» [2]), однако среди большого числа оценок есть и те, в которых не ставится под сомнение гений Ломоносова, но выражается мнение, что не все свойства русского языка были им достаточно развиты и учтены. Думаем, что здесь будет уместно привести высказывание поэта, критика К. Н. Батюшкова, которого Пушкин назвал «счастливым сподвижником Ломоносова»: «Ломоносов пробудил язык усыпленного народа; он создал ему красноречие и стихотворство, он испытал его силу во всех родах и приготовил для грядущих талантов верные орудия к успехам. Он возвел в свое время язык русский до возможной степени совершенства – возможной, говорю, ибо язык идет всегда наравне с успехами оружия и славы народной, с просвещением, с нуждами общества, с гражданской образованностью и людскостию» [2, с. 102]. Автор подчеркнул степень возможностей, определяемых не только личностью, но историческим временем, социумом, уровнем развития общественной мысли и т. и., и при этом именно он назвал Ломоносова «исполином в науках и искусствах». Эту же авторитетную оценку подтверждает великий русский поэт, переводчик, литературный критик В. А. Жуковский: «Язык в его одах сделал исполинский шаг вперед» [2, с. 112].

Благодаря трудам великого ученого, роли Российской академии наук и литературного журнала «Собеседник любителей русского языка», деятельности различных обществ началось возрождение национальной культуры русского народа. Включение в учебный план народных училищ родного русского языка (1786 г.) как основы народного просвещения было прогрессивным актом и способствовало воспитанию уважения к национальной культуре, хотя борьба за место и роль русского языка в школьном курсе на этом не завершилась.

Учитывая русский язык как учебный предмет в широком контексте связей и отношений, подчеркнем образовательно-воспитательное значение при обучении родному русскому языку следующих позиций:

– показать роль М. В. Ломоносова в осознании образованными носителями языка достоинств русской разговорной речи простого народа,

– определить заслуги М. В. Ломоносова в развитии отечественного образования на основе русского языка,

– помочь учащимся понять целостную характеристику русского языка и те свойства (легкость, мелодичность, гибкость, богатство и др.), которые необходимы для живого, развивающегося литературного языка,

– способствовать пониманию учащимися роли М. В. Ломоносова в создании образцов эстетического освоения действительности посредством русского национального языка,

– утвердить учащихся в понимании значения лингвокультурного наследия Ломоносова, рассмотревшего феномен русского языка (более подробно об этом в нашей публикации [3]).

Особенность исторической судьбы Ломоносова в отношении русского языка состоит в том, что он заложил основы строительства русской лингвистической науки, оформил целостность характеристики русского языка, осознал свою ответственность в духовном смысле жизни народа, обеспечил лингвокультурную практику на русском языке середины и второй половины XVIII века, определил в языке ценностные ориентиры последующих поколений.

Значение Ломоносова-филолога было признано не только в близком к Ломоносову историческом времени, но и в более отдаленном. Так, эстетические размышления П. А. Катенина, известного своими «разборами» силы и богатства русского языка, содержат благодарную оценку трудов Ломоносова в области русского языка и литературы: «Ломоносов оказал языку русскому заслуги бесценные; он его вновь создал, с него началась новая эра, и по его следам пошли все, кого можно читать; в сем важном отношении останется он до окончания века первым и несравненным» [2, с. 141]. Неоспоримое значение деятельности ученого в русской словесности отметил А. А. Бестужев-Марлинский, хотя он, как и другие (например,

В. К. Кюхельбекер [2, с. 156]), отмечает некоторое влияние на Ломоносова-поэта немецких образцов, но тут же и оговаривается: «…величие мыслей и роскошь картин искупают малые пятна в таланте поэта, создавшего язык лирический». Прав Бестужев-Марлинский, подчеркивая труд лингвиста-исследователя Ломоносова: «Он пробился сквозь препоны обстоятельств, учился и научал, собирал, отыскивал в прахе старины материалы для русского слова, созидал, творил – и целым веком двинул вперед словесность нашу. Русский язык обязан ему правилами, стихотворство и красноречие – формами, тот и другие – образцами. Дряхлевший слог наш юнел под пером Ломоносова» [2, с. 147].

Если у кого-то остаются сомнения в «высоком значении Ломоносова» (С. Т. Аксаков), то полезно перечитать авторитетнейшую оценку, данную А. С. Пушкиным и времени царствования Петра I, и историческому процессу развития русского языка, и гению Ломоносова («.. к счастию явился Ломоносов» А. С. Пушкин), чтобы понять, что и как открыл «историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец» Ломоносов. По определению А. С. Пушкина, он «обнял все отрасли просвещения», «он все испытал и все проник», «утверждает правила общественного языка его [отечества]», «открывает истинные источники нашего поэтического языка» [2, с. 165, 173]. Образные характеристики русского слога Ломоносова оставили известный поэт и критик П. А. Вяземский [2, с. 199], прозаик, драматург, публицист Н. В. Гоголь [2, с. 222–223] и другие несомненные ценители русского языка.

Академик Ломоносов и поэт Ломоносов – он прошел уникальный для своего времени путь и вошел в историю российского образования бессмертными трудами и бесценным опытом.

Учитывая, что сохранение духовного смысла происходит в культурном времени со своей мерой продолжительности, отличной от времени социального, отметим важность и знаменательность такой юбилейной даты, как трехсотлетие М. В. Ломоносова. Новое время позволяет принять во внимание разные аспекты и контексты биографии, мировоззрения и художественно-эстетического мира М. В. Ломоносова. Лингвоисторический экскурс и более глубокий анализ текстов выдающегося мыслителя являются методическими путями, осуществляемыми с целью отражения связей между развитием языка и культуры народа. Тексты, извлеченные из трудов М. В. Ломоносова и используемые автономно на уроках русского языка, несут в качестве дидактического материала особое содержание. Они по большей части афористичны, являются выражением страстной мысли М. В. Ломоносова, его научной, художественной и гражданской позиции, но в то же время могут представлять определенную трудность, когда дело доходит до ученической попытки рационального анализа смысла и построения текста, в силу тех эволюционных изменений в лексике, морфологии, синтаксисе русского языка, которые произошли за три века. К тому же объем фоновых знаний учащихся различен, поэтому в конкретных условиях обучения нужна и диагностика реальных знаний школьников, и упреждающая работа, эффективная мотивация, культуроведческое комментирование. Грамотный анализ собственно текста Ломоносова и опора на тексты-оценки роли Ломоносова позволяют сделать очевидными и саму идею Ломоносова – «мыслителя языка», по определению А. Югова, и художественность формы, и единство интеллектуального пространства личности масштаба Ломоносова, и общий духовный контекст его отношения к русской культуре и русскому языку.

[Источник: Дейкина А. Д. Образовательно-воспитательное значение оценки русского языка в трудах М. В. Ломоносова // Великий мыслитель русского языка М. В. Ломоносов: материалы научно-практической конференции, посвященной 300-летию со дня рождения М. В. Ломоносова. – М.: МИГУ; Ярославль: РЕМДЕР, 2012. – С. 9–15].

Использованная литература

1. Бердяев Н. А. Самопознание: сочинения. – М.: Эксмо; Харьков: Фолио, 2006. – 640 с. (Антология мысли)

2. Русские писатели о языке: хрестоматия / авт. – сост. Е. М. Виноградова и др.; под ред. Н. А. Николиной. – М.: ООО «ТИД «Русское слово – РС», 2008. – 584 с.

3. Дейкина А. Д. Формирование взгляда на родной язык // Научные труды МПГУ им В. И. Ленина. Серия: Гуманитарные науки. – Ч. 1.-М.: Прометей, 1994. – С. 31–41.

4. Дейкина А. Д., Пахнова I М. Универсальные дидактические материалы по русскому языку 8–9 классы. – СПб.: Питер Паблишинг, 1997. – 256 с.

5. Югов А. К. Думы о русском слове. – М., 1972.

6. Ипполитова Н. А. Текст в системе изучения русского языка в школе. – М., 1992.

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Ломоносов: Жизнеописание. Избранные труды. Воспоминания современников. Суждения потомков. Стихи и проза о нем / сост. Г. Е. Павлова и др. – М., 1989.

2. Ломоносов: энциклопедический словарь / под ред. Э. П. Карпеева. – СПб.: Наука, 1999. – 258 с.

3. Михаил Васильевич Ломоносов – великий мыслитель языка // сб. материалов к 300-летию ученого / А. Д. Дейкина, О. Н. Левушкина, В. Д. Янченко. – М.: МПГУ; Ярославль: РЕМДЕР, 2012.– 108 с.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь со статьей о научном творчестве М. В. Ломоносова. Выделите в тексте ключевые идеи, запишите их в виде тезисов.

2. Выпишите слова Ломоносова о русском языке. Составьте 3–5 разноуровневых творческих заданий для учащихся 5–9 и 10–11 классов.

3. Какое образовательно-воспитательное значение имеет творчество Ломоносова при обучении родному русскому языку?

4. Какими образовательно-воспитательными возможностями обладает предложенный материал о М. В. Ломоносове?

М. В. Ломоносов
В. Д. Янченко

Михаил Васильевич Ломоносова – ученый, которого А. С. Пушкин назвал «Первым нашим университетом», а В. Г. Белинский именовал «Петром Великим нашей литературы».

Научная деятельность М. В. Ломоносова (1711–1765) – явление в отечественной и мировой науке исключительное. Ломоносов внес огромный вклад в развитие различных областей знания, в том числе словесности.

Михаил Васильевич Ломоносов занимает совершенно особое место в истории российской культуры. Его имя написано золотыми буквами на скрижалях науки. Жизненный подвиг этого незаурядного человека и сегодня вызывает изумление.

В далеком XVIII столетии крестьянский юноша, охваченный светлым порывом к знанию, прибыл в Москву с берегов Белого моря, а затем в чрезвычайно короткий срок достиг вершин мировой культуры, произвел переворот в русской поэзии. Ломоносов поставил и решил величайшие научные проблемы, заложил основы всего новейшего естествознания, опережая на целое столетие своих ученых-современников.

Родина Ломоносова – двинская земля, далекий Русский Север. Там, в деревне Мишанинской (по другим источникам – в деревне Денисовке) Куростровской волости Двинского уезда Архангельской губернии, 8 (19 – по новому стилю) ноября 1711 года в семье крестьянина-помора родился великий ученый. Отец, Василий Дорофеевич Ломоносов, был государственным крестьянином, который занимался морским промыслом. Мать Михаила Васильевича, Елена Ивановна Ломоносова (Сивкова), дочь дьякона, обладала редким качеством для женщины XVIII века: она была грамотной. Известно, что первые годы своей жизни Михаил Васильевич находился на попечении матери и от нее он получил начальные знания о письме.

Когда Михаил Васильевич подрос, отец несколько раз брал его на рыбную ловлю в Белое и Северное моря. С детства Ломоносов привык разделять трудности и опасности морского промысла. Плавания с отцом развили в юном Ломоносове отвагу и неустрашимость, выносливость и находчивость, уверенность в себе и наблюдательность.

Как известно, на Русском Севере никогда не было крепостного права, очевидно, поэтому, по свидетельству современников, Михаил Васильевич отличался смелым и свободолюбивым характером.

В 1720 году Михаил Ломоносов, вернувшись с первого промысла, застал мать в жестокой горячке, от которой она умерла через девять дней. Вскоре Василий Дорофеевич женился вновь, но его новая жена не смогла заменить Михаилу родной матери.

С десятилетнего возраста в зимнее время Ломоносов учился у сельского священника Семена Никитича Сабельникова. Наставник, не зная латинского языка, занимался с учеником только чтением церковных книг и исчислением (математическими вычислениями). Вскоре способный ученик превзошел учителя. Односельчане стали обращаться к молодому грамотею, когда надо было написать какую-либо бумагу. Сохранился договор на постройку церкви, написанный рукой четырнадцатилетнего Ломоносова. В этих рукописях нет ни единой орфографической ошибки, хотя почерк не приобрел еще твердости и законченности.

Освоив грамоту, Михаил стал усердно разыскивать книги. Первыми книгами, прочитанными будущим ученым, стали «Славянская грамматика» Мелетия Смотрицкого и «Арифметика» Леонтия Магницкого.

Чем больше познавал Ломоносов, тем безотрадней казалась ему окружающая жизнь. Дома его страсть к книгам вызывала озлобление мачехи, которая постоянно попрекала упрямого и своевольного юношу, и Михаил принял решение уйти из дома. Но он не просто собирался бежать без оглядки от упреков и унижений. Ломоносов твердо решил найти свой путь в жизни и получить знания, к которым стремился.

В конце 1730 года 19-летний Ломоносов покинул отцовский дом и вслед за караваном мороженой рыбы отправился в Москву.

Он добрался до Москвы в начале января 1731 года и уже 15 января подал прошение о зачислении в Славяно-греко-латинскую академию, которая находилась в то время в Заиконоспасском монастыре. Чтобы попасть в это учебное заведение, Ломоносову пришлось скрыть свое происхождение и назваться сыном холмогорского дворянина. Ректор академии поверил ему на слово, и Михаил был зачислен в самый младший класс, потому что не знал латыни.

В деревне долгое время считали Ломоносова пропавшим без вести, и только когда обоз холмогорских купцов возвратился из Москвы, Василий Дорофеевич узнал, что его сын поступил в академию.

Выдающиеся способности Михаила вскоре проявились с полной силой. Не прошло и полугода, как его перевели из низшего класса во второй и в том же году – из второго в третий класс. Через год он так хорошо знал латынь, что мог сочинять на ней небольшие стихи. Овладев латынью и ознакомившись с латинской поэзией, Ломоносов принялся самостоятельно изучать греческий язык.

Пять лет Михаил Васильевич обучался в Москве. В конце 1735 года среди учеников «в науках достойных» он был отправлен в Петербург, в Академию наук. Там Ломоносов занимался физикой и математикой, а в свободное время увлекался поэзией. С поразительной легкостью он овладевал труднейшими науками.

В 1736 году из Петербургской Академии Ломоносова как лучшего студента направили в германский Марбург. Такой чести удостаивались немногие. В Германии Михаил Васильевич скоро научился говорить и писать по-немецки. В этом ему помогли хорошие начальные знания, полученные в Петербурге.

Три года, проведенные в Марбурге, были для Ломоносова весьма плодотворными. Там он настойчиво овладевал точными науками. Затем русских студентов послали в Саксонию, во Фрейберг, изучать химию у известного исследователя в области минералогии Фридриха Генкеля. С большим усердием Ломоносов и его товарищи занимались у него металлургией и химией.

Находясь за рубежом, Михаил Васильевич интересовался вестями из России. Во Фрейберге он узнал о победе русской армии при взятии турецкой крепости Хотин. Этому событию Ломоносов посвятил оду, которую он отправил в Петербург в конце 1739 года. Тогда же Михаил Васильевич представил изложение своих теоретических взглядов на природу российского стиха. В этом трактате Ломоносов писал, что русский язык по своим поэтическим возможностям богаче, ярче и выразительнее многих других, русская поэзия не скована законами самого языка, как французская или польская, для которых характерно постоянное ударение на одном и том же слоге.

В Германии произошли изменения в личной жизни Ломоносова: там он обвенчался с Елизаветой Христиной Цильх, а вскоре у Ломоносовых родилась дочь (у М. В. Ломоносова было трое детей: две дочери и сын Иван, умерший в младенчестве).

В Марбурге в крайней бедности Ломоносов с семьей прожил до весны 1741 года. Когда закончились последние деньги, чтобы избежать долговой тюрьмы, в июне того же года Михаил Васильевич решил вернуться в Россию, по которой давно тосковал. После долгих странствий Ломоносов, а вслед за ним и его жена с малолетней дочерью прибыли в Петербург.

На Родине его ждала неувядаемая слава. Талант Ломоносова в полной мере раскрылся в России. Можно только удивляться, как много было сделано этим замечательным человеком за столь короткий срок. Ломоносов совершил открытия в области химии и физики, сочинял оды, работал над «Риторикой» и «Российской грамматикой».

Трудно представить себе развитие русского литературного языка, русской грамматики без основополагающих трудов, созданных Ломоносовым. Великий ученый впервые стал исследовать русский язык во всем его многообразии. Он доказывал, что нет необходимости пользоваться малопонятными иностранными словами, когда для этого уже существуют ни в чем им не уступающие русские: «То, что любим в стиле латинском, французском или немецком, смеху достойно бывает в русском».

Ломоносов высоко оценивал богатство, мощь, выразительность и красоту великого русского языка. В Посвящении к «Российской грамматике» М. В. Ломоносов писал: «Повелитель многих языков, язык Российский не токмо обширностью мест, где он господствует, но купно и собственным своим пространством и довольствием велик перед всеми в Европе…» Ломоносов отмечал, что русский язык сочетает великолепие испанского, нежность итальянского, краткость греческого и латинского языков. Ломоносов первым обратил внимание на единство русского национального языка и указал на его устойчивость, которая возникла на основе сближения церковнославянского и простонародного языков.

Ученый создал ряд практических пособий по русскому языку. В 40-50-е годы XVIII века появились труды М. В. Ломоносова, опередившие его время. Они на многие десятилетия определили дальнейшее развитие науки: «Риторика» (краткая – 1743 и пространная -1748), «Российская грамматика» (1755), «О пользе книг церковных в славянском языке» (1758). М. В. Ломоносов разработал теорию стихосложения, создал теорию «трех штилей», первым в Академии наук стал читать в лекции не на иностранных языках, не на латыни, которая со времен средневековья в Европе была языком науки и межнационального общения, а по-русски. М. В. Ломоносов прочитал в Петербурге первую лекцию на русском языке в 1746 году. Благодаря М. В. Ломоносову традиционное красноречие наполнилось новым содержанием, русскими национальными элементами.

В «Риторике» М. В. Ломоносов предложил удобную структуру риторического построения (см. табл. 1):

Таблица 1

Структура риторического построения¹

При сопоставлении правой и левой частей таблицы становится очевидным, что классификация М. В. Ломоносова представляется нам сегодня наиболее удобной.

Ломоносовская «Риторика» «содержит традиционные разделы: об изобретении, об украшении, о расположении, но в их рамках Ломоносов высказывает много новаторских идей – о классификации стилей, о взаимоотношениях русского и церковнославянского языка, об особенностях национального языка и др.» [1, с. 220–221].

Фундаментальные труды М. В. Ломоносова более чем на полвека определили развитие словесности в России. Ломоносовская риторика, первое российское общедоступное руководство по красноречию, выдержала 9 изданий. «В рамках традиционных схем М. В. Ломоносов изложил немало новаторских идей – о взаимоотношениях русского и церковно-славянского языка, о классификации стилей, об установлении закономерностей употребления языковых единиц, наконец, о проблеме языкового мастерства оратора, писателя, поэта» [2, с. 16].

Еще большую роль в истории русской науки и культуры сыграла составленная Ломоносовым «Российская грамматика». «В сентябре 1755 года он (М. В. Ломоносов. – В. Я.) завершает работу над “Российской грамматикой” (книга вышла в свет 9 января 1757 года)» [3, с. 11].

Опубликованная более 250 лет назад, «Российская грамматика» не потеряла своего значения до нашего времени. Ранее, до выхода в свет этого труда, не было подлинной грамматики русского языка, поэтому школьники изучали церковнославянскую или латинскую грамматики. Пока Ломоносов не создал первую русскую грамматику, ни они, ни их учителя прежде не имели никакого представления о грамматических свойствах русского родного языка (синтетического, но с элементами аналитизма), на котором они сами говорили.

В 1745 году за выдающиеся научные открытия М. В. Ломоносову было присвоено звание профессора химии. Он стал первым русским ученым, избранным на должность профессора (академика) химии. И именно Ломоносов в 1746 году впервые в Академии стал читать лекции на русском языке.

Ломоносов был бескорыстным и честным человеком, не способным ни на малейшую фальшь, интригу, неискренность… Сколько сил отдал ученый для прогресса науки и просвещения! По его инициативе 12 (25 – по новому стилю) января 1755 года был учрежден Московский университет, который сегодня по праву носит имя своего великого основателя.

Весной 1765 года Михаил Васильевич Ломоносов тяжело заболел и скончался 4(15) апреля того же года в Петербурге.

Ломоносовские начинания подготовили тот расцвет русской культуры, который всего через семьдесят лет проявил себя в творчестве А. С. Пушкина.

[Источник: Янченко В. Д. М. В. Ломоносов // Лингвоперсонология и личностно ориентированное обучение языку: учебное пособие / Н. Д. Голев, С. А. Максимова, Э. С. Денисова и др.; под ред. Н. В. Мельник; ГОУ ВПО «Кемеровский университет». – Гл. V. -Кемерово, 2009. – С. 248–291].

Использованная литература

1. Введенская Л. А., Павлова Л. Г. Риторика и культура речи: учебное пособие. – 8-е изд., перераб. – Ростов н/Д, 2008. -С. 220–221.

2. Науменко-Порохина А. В. Риторика: учебно-практическое пособие. – М.: МФА, 2000. – С. 16.

3. Николина Н. А. Великие имена: русские лингвисты: элективный курс для учащихся 9-11 кл. / Н. А. Николина. – М.: Просвещение, 2008.-С. 11.

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Булахов М. Г. Восточнославянские языковеды. Биобиблиографический словарь: в 3 т. – Т. 1. – Минск, 1976. – С. 145–155.

2. Вомперский В. 77. «Российская грамматика» М. В. Ломоносова // Русский язык в школе. – 1980. – № 6. – С. 92–96.

3. Шергин Б. В. Слово о Ломоносове. Сказ / Шергин Б. В. Запечатленная слава. – М., 1967. – С. 327–352.

4. Энциклопедический словарь юного филолога (языкознание) / сост. М. В. Панов. – М., 1984. – С. 189.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом биографического очерка. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «ЖЗЛ: жизненный путь великого Ломоносова-лингвиста».

2. Расскажите о содержании грамматического учения М. В. Ломоносова.

3. Какова роль М. В. Ломоносова в истории лингвистической науки и просвещения?

4. Сформулируйте будущий ответ на зачете и экзамене по методике преподавания русского языка на тему: Почему будущему учителю-словеснику необходимо изучать историю методики преподавания русского языка?

5. Определите, в чем заключается научный потенциал трудов М. В. Ломоносова, и запишите свой ответ в виде текста-миниатюры.

Александр Христофорович Востоков
(1781–1864)

А. X. Востоков
В. Д. Янченко

Начало XIX века – время возникновения и последующего расцвета сравнительно-исторического языкознания. В тот период в европейском языкознании появляется ряд работ, посвященных сравнительному изучению языков. Первым в этом ряду был труд «О системе спряжения санскритского языка в сравнении с таковым греческого, латинского, персидского и германского языков», опубликованный в 1816 году Францем Боппом (1791–1867). Вскоре, в 1818 году, появляется работа датчанина Расмуса Раска (1787–1832) «Исследование в области древнесеверного языка, или происхождение исландского языка». В следующем году увидел свет первый том «Немецкой грамматики» (1819) Якоба Грима (1785–1863). В 1820 году была опубликована работа А. X. Востокова (1781–1864) «Рассуждение о славянском языке», а в 1831 году его книга «Русская грамматика…».

Основоположник сравнительно-исторической грамматики, автор словаря церковнославянского языка, блестящий знаток древних письменных памятников, создатель грамматики русского языка, которая долгое время служила школьным учебником, талантливый поэт и теоретик стихосложения – таким предстает перед нами этот замечательный человек Александр Христофорович Востоков (его настоящая фамилия – Остенек). Он родился 16 (28 – по новому стилю) марта 1781 года в городке Аренсбурге на острове Эзель бывшей Лифляндской губернии (ныне Курессааре в Эстонии). Там прошло его раннее детство.

Трудно представить себе судьбу более тяжелую, чем та, которая выпала на долю юного Востокова – незаконнорожденного сына остзейского дворянина X. И. Остен-Сакена. Когда мальчику исполнилось семь лет, Остен-Сакен, не желая его усыновлять, «придумал» для него фамилию Остенек, которую будущий ученый впоследствии сам изменил на «Востоков».

Лишенный тепла и внимания родителей, малолетний Александр был отдан в Петербургский Сухопутный кадетский корпус. Учился Востоков прилежно и серьезно, поражая преподавателей незаурядными умственными способностями. После занятий он много читал по-немецки. «По-французски я еще не знал, – писал он в своих воспоминаниях, – а в русский язык только вникал. С 1792 года я уже читал и французские книги, а по-русски начал кое-что писать, разумеется детское».

В кадетском корпусе, по словам одного из современников Востокова, «дух литературный преобладал над всеми другими науками». В этом учебном заведении увлечение литературой было доброй традицией. Многие его выпускники стали замечательными писателями и драматургами.

Огромна роль преподавателя русской словесности П. С. Железникова в жизни Востокова-гимназиста. Александр Христофорович был обязан своему наставнику не только основательным знакомством с русской, французской и итальянской литературой, но и своими первыми литературными сочинениями.

В начале 1794 года тринадцатилетнего Востокова перевели из кадетского корпуса в Академию художеств, в которой он учился сначала в живописном, а затем в архитектурном классе. В этом учебном заведении образовалась группа учеников, объединенных литературными интересами. Востоков примкнул к этому кружку и вскоре стал его центральной фигурой. Члены кружка стали называть себя «остенекистами», они серьезно занимались самообразованием, увлекались русской литературой.

Началом серьезной литературной деятельности Востоков считал 1798 год, когда появились его первые стихи, а в 1802 году он окончил Академию художеств и впервые выступил в печати. Великий русский поэт В. А. Жуковский высоко оценил сочинения юного стихотворца, а самого Востокова охарактеризовал как «человека с истинным стихотворным талантом».

В том же 1802 году, работая в библиотеке, Востоков стал собирать материалы для «Этимологического словорасписания» – первого научного труда, который, к сожалению, так и не был опубликован.

Шли годы, и Востоков-языковед все больше заслонял собой Востокова-поэта.

В процессе анализа начала научной деятельности Востокова, нельзя обойти молчанием его интерес к древним памятникам письменности. С 1814 года ученый занимался исследованием «Остромирова Евангелия», а с декабря 1815 года он стал помощником хранителя рукописей Императорской публичной библиотеки и мог посвящать значительную часть времени работе с летописными источниками.

Перу А. X. Востокова принадлежит знаменитое «Рассуждение о славянском языке, служащее введением к Грамматике сего языка, составляемой по древнейшим оного письменным памятникам», которое вышло в свет в январе 1820 года. Сам автор скромно оценивал свой научный труд как «беспорядочно набросанные мысли и примечания». Однако эти «мысли и примечания» открыли новую страницу в истории языкознания. Ученый собрал в этой работе огромный фактический материал, первым в России обосновал сравнительно-исторический метод и блестяще применил его к славянским языкам. Востоков доказал генетическое родство славянских языков, установил звуковые соответствия между этими языками, определил, как именно произносились звуки, которые обозначались буквами «ер», «ерь», «юс большой», «юс малый».

В 1831 году была опубликована работа Востокова «Сокращенная русская грамматика для употребления в низших учебных заведениях», которую он написал по заданию Министерства просвещения. Книга состояла из вводного раздела, посвященного общим вопросам языкознания, и четырех частей: «О словопроизводстве», в которой речь шла о звуках и буквах, способах образования слов и частях речи, «О словосочинении», где говорилось о членах предложения, формах связи слов и типах словосочетаний, «О правописании», содержащей сформулированные основы орфографии, «О слогоударении», где объяснялись правила постановки ударения и произношения безударных гласных.

В том же 1831 году увидела свет еще одна книга А. X. Востокова – «Русская грамматика по начертанию сокращенной грамматики, полнее изложенная». В ней исследователь осуществил полное описание грамматики. В основу учебного пособия автором был положен современный ему язык произведений русской литературы второй половины XVIII – первой четверти XIX века. Важность этой работы Востокова станет еще более очевидной, если учесть, что в то время в школу на смену грамматике Ломоносова пришла философская грамматика Греча, построенная по образцу немецких и французских систем. Востоковская грамматика не подгоняла живой язык под иностранные схемы, а была сборником правил, основанных на анализе русского литературного языка.

Востоков был не только грамматистом, но и лексикографом, редактором и составителем словаря. Большой заслугой ученого перед русской лексикографией было его участие в создании «Словаря церковнославянского и русского языка». Эта многолетняя работа была завершена к 1856 году.

Александр Христофорович был избран действительным и почетным членом многих русских и иностранных литературных обществ, университетов и академий. В 1841 году он стал действительным членом Академии наук. Но несмотря на крупнейшие заслуги перед русской филологией, Востоков долгие годы оставался скромным тружеником науки. И материальное положение ученого оставалось непрочным в течение всей его жизни.

Александр Христофорович Востоков умер в Петербурге 8 (20) февраля 1864 года. Труды А. X. Востокова по грамматике и исторической лексикографии были чрезвычайно полезными для отечественной филологии и содержали тот богатейший материал, которым воспользовались многие поколения исследователей русского языка. Недаром этого ученого, вписавшего немало ярких страниц в историю русской лингвистической науки, уважительно называют отцом славянской филологии.

[Источник: Янченко В. Д. А. X. Востоков // Лингвоперсонология и личностно ориентированное обучение языку: учебное пособие / Н. Д. Голев, С. А. Максимова, Э. С. Денисова и др.; под ред. Н. В. Мельник; ГОУ ВПО «Кемеровский университет». – Гл. V. -Кемерово, 2009. – С. 248–291].

Использованная литература

1. Лингвоперсонология и личностно ориентированное обучение языку: учебное пособие / Н. Д. Голев, С. А. Максимова, Э. С. Денисова и др.; под ред. Н. В. Мельник; ГОУ ВПО «Кемеровский университет». – Гл. V. – Кемерово, 2009.

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Колесов В. В. Судьба А. X. Востокова // Русская речь. – 1991. – № 2. -С. 71–78.

2. Львов А. С. А. X. Востоков // Русский язык в школе. – 1956. -№ 6. -С. 95-102.

3. Милославский И. Г. Великий русский ученый (К 100-летию со дня смерти А. X. Востокова) // Русский язык в школе. – 1964. -№ 2. – С. 84–86.

4. Орлов В. Н. Востоков // Востоков А. X. Стихотворения. – Л., 1936.-С. 5-39.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом биографического очерка. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Научное творчество А. X. Востокова».

2. Расскажите о том, как Востоков начал исследовать лингвистические научные вопросы.

3. Назовите самые известные научные труды А. X. Востокова.

4. Каким методом исследования обогатил лингвистическую науку труд ученого «Рассуждение о славянском языке…»?

5. Дайте оценку деятельности А. X. Востокова в области лингвистики и методической науки.

6. Определите и запишите, какие задачи ставил перед собой и решал в исследованиях А. X. Востоков? Какими сведениями о научной биографии А. X. Востокова нужно владеть современному учителю русского языка?

Николай Иванович Греч (1787–1867)

Николай Иванович Греч
Л. А. Тростенцова

Николай Иванович Греч более шестидесяти лет трудился на ниве просвещения и русской словесности. Отношение к нему большинства современников было преисполнено глубокого уважения. Пятидесятилетний юбилей литературной деятельности Н. И. Греча был торжественно отпразднован петербургским обществом 27 декабря 1854 г.

Николай Иванович Греч родился 3 (14) августа 1787 г. В жизнеописаниях Н. И. Греча обязательно даются сведения о его предках, подчеркивающие высокую нравственность, образованность и трудолюбие членов этого рода, происходившего из Богемии. «Предки его, протестанты, в начале XVIII веке переселились в Россию». Дед Греча, Иван Михайлович, учился в Марбургском и Лейпцигском университетах; был преподавателем философских и исторических наук Сухопутного (позднее 1-го) Кадетского корпуса; преподавал всемирную политическую историю великой княгине Екатерине Алексеевне (будущей Екатерине II). В числе его учеников были Сумароков и Херасков, фельдмаршал граф И. А. Румянцев-Задунай-ский и др. Отец Николая Ивановича Греча, умный и образованный человек, служил по финансовой части, отличался необыкновенной честностью. Он умер в начале 1803 г. «в крайней бедности, оставив в наследство вдове, трем сыновьям и двум дочерям только честное свое имя».

Николай Иванович Греч первоначальное воспитание получил под руководством умной и образованной матери. Затем он был отдан в Юнкерскую школу, учрежденную для образования гражданских чиновников и состоявшую под начальством А. Н. Оленина, впоследствии президента Академии художеств и директора Императорской публичной библиотеки. В 1804 г. Н. И. Греч был выпущен из Юнкерской школы. Любовь к поэзии, литературе и языкам побудила его стать «первым по времени вступления вольным слушателем» в новоучрежденном тогда Педагогическом институте, впоследствии – Санкт-Петербургском университете. Тогда же Н. И. Греч, которому не исполнилось еще семнадцати лет, начал преподавать, чтобы содержать себя и дать воспитание своим сестрам.

Его служебная деятельность, продолжавшаяся до 1843 г., была весьма разнообразной: учитель русской словесности в славившемся тогда девичьем пансионе М. X. Ришар (1805); канцелярский служащий, а потом секретарь Санкт-Петербургского цензурного комитета (1806–1809); старший учитель русской словесности в училище Св. Петра (1809–1813) и в Санкт-Петербургской гимназии (1813–1817); почетный библиотекарь Императорской публичной библиотеки (1817); участник Комиссии по составлению учебных пособий для кантонистов поселенных войск (1818); учредитель классов взаимного обучения в Санкт-Петербургском и Гатчинском воспитательных домах и в училищах для солдатских дочерей гвардейских полков (1819); чиновник Министерства внутренних дел (1829–1831); член общего присутствия Департамента мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов (1836–1843); преподаватель русского языка в верхнем классе Пажеского корпуса (1842–1843). За свою службу Н. И. Греч был награжден чином действительного тайного советника, пожалован орденом Св. Владимира 4-й степени.

Трудолюбие и работоспособность Н. И. Греча поражают. Для высокой оценки человека достаточно было бы ознакомиться с таким, как у Н. И. Греча, перечнем служебных обязанностей. Однако в памяти потомков он сохранился не потому, что был чиновником и преподавателем российской словесности, а потому, что вел активную литературную и научную деятельность: был писателем, журналистом, редактором, переводчиком, автором учебников грамматики, российской словесности, хрестоматий.

Им переведены, в частности, роман Коцебу «Леонтина», «Всеобщая география» Гаспари (1808); «Древняя история» К. Беккера (1843) и др. Он является автором романов «Поездка в Германию» (1831) и «Черная женщина» (1834); «Путевых писем» (1837) о своих путешествиях в Англию, Францию и Германию; «Писем с дороги по Германии, Швейцарии и Италии» (1843); «Парижских писем» (1843–1844).

Романом «Черная женщина» Н. И. Греч прославился. Этим произведением зачитывались, над ним «проливались искренние слезы. Это – воображение борьбы добродетельных героев с злодеями, торжества первых, падения последних…», как написано в «Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона» [СПб., 1894. -Т. 18.-С. 687].

Продолжительной и плодотворной была журналистская и издательская деятельность Н. И. Греча, начавшаяся в 1807 г.: с 1807 по 1809 г. он был редактором журнала «Гений времени», в 1809 г. совместно со Шредером «Журнала новейших путешествий». Известность Н. И. Гречу принес журнал «Сын Отечества» (1812–1839). Достаточно перечислить названия журналов, газет, соиздателем и редактором или редактором которых был Н. И. Греч, чтобы представить масштаб его издательской деятельности: газета «Северная пчела» (1825–1860); «Журнал Министерства внутренних дел», «Правительственный вестник», «Библиотека для чтения», «Новое детское чтение», «Русский вестник».

Наиболее полно Н. И. Греча характеризует И. Г. Добродомов: писатель, журналист, переводчик, языковед, литературовед и педагог. Три последние из названных характеристик Н. И. Греча очень ярко проявились в «Учебной книге российской словесности, или Избранных местах из русских сочинений и переводов в стихах и прозе с присовокуплением кратких правил риторики и пиитики, истории российской словесности, изданной Николаем Гречем» [Ч. I–IV. -СПб., 1819–1822].

В связи с возросшим в настоящее время интересом к риторике анализ двух первых частей труда Н. И. Греча представляется поучительным. Третья и четвертая части, являющиеся хрестоматиями, содержат отрывки из произведений писателей современных и древних. В первой же части даются краткие правила риторики [с. 3-49]. Книга адресована в первую очередь учащимся средних учебных заведений, причем, если пользоваться современной терминологией, нефилологам. Показательно для Н. И. Греча-ученого то, что он как в этом учебнике, так и в других точно указывает авторов, на теорию которых он опирается.

Все примеры в «Учебной книге…» подобраны самим Н. И. Гречем; им же сделаны замечания, «извлеченные из творений знаменитейших писателей отечественных…». При выборе примеров Н. И. Греч был чрезвычайно осмотрителен, «особенно в отношении к нравственному их содержанию, стараясь, чтоб в них не вкралось ни одной неосторожной мысли, ни одного двусмысленного выражения» [с. 111].

Правила риторики, сформулированные Н. И. Гречем, определяют требования к письменной речи. В них содержатся подробные рекомендации относительно того, как выбирать предмет сочинения; в наблюдении общепринятых законов должны быть содержание и композиция повествования, описания и рассуждения (поучения и убеждения, по терминологии Н. И. Греча).

Очень детально описаны Н. И. Гречем требования, названные им требованиями к форме или наружному виду сочинения. В основные требования входят: 1) правильность слога, которая «состоит в наблюдении общепринятых законов употребляемого нами языка» [с. 25]; 2) чистота языка, требующая, «чтоб в язык не было вмешано ничего чуждого, из областных ли наречий или из иностранных языков» [с. 27]; 3) ясность и определенность слога, состоящая «в том, чтоб речь наша выражала именно ту мысль, которую мы в виду имеем» [с. 29]; 4) единство слога («мысли и выражения должны соответствовать предмету сочинения и намерению сочинителя. Три главные цели всякой речи суть: убедить, тронуть, возбудить страсть… Каждое сочинение имеет особенный свой тон») [с. 32]; 5) красота слога, заключающаяся в благозвучии, благородстве слога, краткости и живости; 6) естественность.

Требования Н. И. Греча к языку сочинений во многом совпадают с современными представлениями о том, в чем состоит владение литературными нормами русского языка. В конкретизации этих требований Н. И. Греч, привлекающий многочисленные примеры, порой даже превосходит некоторых авторов современных пособий по культуре речи.

Указанная книга во многом остается актуальной. А если иметь в виду, что в ней есть образцы анализа сочинений разных «речевых» типов на различные темы (исторические, нравственные и др.), то чтение «Учебной книги…» Н. И. Греча будет не только приятным (в связи с гибкостью слога автора), но и полезным чтением для всех, заботящихся о высокой культуре своей речи. Учителей же русского языка и литературы она обогатит знаниями и умениями в области методики развития связной речи.

Широкую известность получили труды Н. И. Греча по грамматике. Главный из них – «Пространная русская грамматика» [Т. I. – СПб., 1827], материалы для составления которой Н. И. Греч собирал более 20 лет. За этот труд он был избран в корреспонденты Академии наук.

«Пространная русская грамматика» содержит три части: «Введение», где доступно излагаются сложнейшие вопросы общего языкознания, сравнительно-исторической лингвистики, истории русского языка; «Этимология общая», где даются сведения по графике, фонетике и происхождению слов; «Этимология частная», содержащая сведения о частях речи русского языка. Н. И. Греч выделил такие части речи: имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз, междометие. Деепричастие также воспринимается им как часть речи (правда, не в отдельной главе, а в «Прибавлении к шестой главе», в которой описывается наречие).

В главах о частях речи рассматриваются их морфологические категории, словоизменение и способы словообразования.

«Пространная русская грамматика» Н. И. Греча – серьезный, самостоятельный научный труд, хотя ее автор всячески преуменьшает свою роль. Эта работа в определенной мере не утратила своего значения и для современных языковедов. В «Пространной русской грамматике» собран и систематизирован обширный фактический материал, отражающий грамматические нормы русского языка второй половины XVIII и первой четверти XIX в. Н. И. Греч в грамматических правилах обобщил практику прежде всего М. В. Ломоносова и Н. М. Карамзина. Вслед за ними для Н. И. Греча образцом служил язык произведений Фонвизина, Лепехина, Барсова, Жуковского, Мерзлякова, П. И. Соколова и др. Обилие подобного фактического материала превращает эту грамматику в хорошую справочную книгу по истории изменения норм русского литературного языка и развития грамматики как науки.

Критически оценивая синтаксис Н. И. Греча, В. В. Виноградов обращался к его изысканиям в области морфологии («этимологии»): отмечал фиксацию Н. И. Гречем отсутствия рода у числительных; выделение притяжательных прилагательных из относительных; склонение названий городов на – ев, – ов как существительных в творительном падеже; указание «на необходимость различения приставок (“предлогов”), изменяющих “видовое и реальное значение глагола”, и приставок с чисто видовым значением»; разработку схемы соответствий между глагольными приставками и предлогами; определение норм употребления предлогов в и на, значения суффиксов – оват- (-еват-), – еньк-, -оньк- и др.

Определенное значение для современного языкознания имеет сделанный Н. И. Гречем обзор грамматик после М. В. Ломоносова, изданных на русском и иностранных языках. Любопытно, что некоторые из последних предназначены для изучения русского языка иностранцами. Кажется, эти книги еще не были изучены методистами русского языка как иностранного.

Одновременно с «Пространной русской грамматикой» Н. И. Греч издает «Практическую русскую грамматику» (1827) и «Начальные правила русской грамматики» (1828). Обе книги являются частично извлечениями из той части «Пространной русской грамматики», где излагается морфология. В отличие от «Пространной русской грамматики», в «Практической русской грамматике» содержится третья часть – «Синтаксис, или Словосочинение». В «Начальных правилах русской грамматики» дается не только синтаксис, но и орфоэпия («Произношение слов»), а также орфография («Правописание»). Последняя книга с небольшими изменениями выдержала несколько публикаций, с десятого издания – под заглавием «Краткая русская грамматика» (1843).

Долговечность учебника Н. И. Греча, прослужившего до 60-х гг. XIX в., можно объяснить не только новизной содержания, краткостью изложения, но и методическим обеспечением. В 1851 г. появилось гречевское «Руководство к преподаванию по “Учебной русской грамматике”».

В «Руководстве…» содержатся подробные методические рекомендации учителю, как изучать ту или иную тему, какие вопросы задавать ученикам, какой языковой материал использовать, как организовать деятельность учащихся. Например, Н. И. Греч рекомендует: «Приступая к изложению которого-либо параграфа, учитель разбирает первый из приведенных в Руководстве примеров, требует от учеников повторного разбора, потом заставляет их разобрать следующие и, наконец, способствует им извлечь из этого надлежащие выводы. Выводы же повторяются в соответствующем параграфе Учебной грамматики, и затем требуется от учеников решения задач, относящихся к правилу». Методические разработки уроков, как сказали бы мы сейчас, к каждому параграфу написаны очень живо, содержат большое количество примеров и завершаются точно и кратко сформулированными выводами. Например, для объяснения первого параграфа учителю предлагается такой текст: «Станем учиться русской грамматике. Чему учимся мы в русской грамматике? Правильно говорить и писать по-русски. Всякий русский говорит по-русски, но не всякий говорит правильно: люди необразованные, люди, говорившие смолоду не по-русски, говорят ошибочно, вопреки употреблению и законам языка. Есть люди, которые говорят он ходить, вместо он ходит». Есть сведения, что впервые «Руководство к преподаванию…» было опубликовано в 1831 г. В таком случае публикация 1851 г. была переизданием, хотя на титуле это не указывается.

Для учителей Н. И. Греч опубликовал «Ключ к “Практическим урокам русской грамматики”» (1832), «Ключ к решению задач, содержащихся в “Руководстве к изучению русской грамматики”» (1843) с объяснениями правильных ответов, которые должны быть получены при выполнении заданий. Сопоставление изданий 1832 и 1843 гг. обнаруживает в основном совпадение содержания. Характер указаний таков: называются номера параграфов и заданий, к которым дается ключ; приводится точный ответ на вопрос, как нужно выполнить задание; объясняется, почему именно так.

Если учесть, что для заданий Н. И. Гречем подобран разнообразный языковой материал, предложена работа над нормами русского литературного языка, для чего даются, наряду с образцовыми, примеры, содержащие «отрицательные» языковые факты, то делается очевидным, что ценное наследие Н. И. Греча по методике преподавания русского языка совершенно не освоено. Созданный им комплекс учебных пособий, в котором, кроме указанных, есть еще «Задачи учебной грамматики» (1852), требует основательного изучения, тем более потому, что практика преподавания в прошлом веке показала его эффективность. В данной статье учебные и методические пособия Н. И. Греча только названы в надежде привлечь к ним пристальное внимание молодых ученых.

Не только грамматика была областью интересов Н. И. Греча-языковеда. Он стоял во главе редакции (1834–1836) «Энциклопедического лексикона», издаваемого А. А. Плюшаром; редактировал «Военно-энциклопедический лексикон» (1837); написал в виде краткого словаря «Истолкование слов и предметов всеобщей географии» заключительную, третью часть «Учебной всеобщей географии» (1838, 1844 – 2-е изд.); оказывал помощь известным лексикографам Ф. И. Рейфу и В. И. Далю при чтении ими корректуры словарей; принимал активное участие в обсуждении лексикографических проектов по структуре толковых словарей.

В конце жизни Н. И. Греч писал воспоминания, публиковавшиеся по частям при его жизни и изданные А. С. Сувориным в виде книги в 1886 г., уже после смерти автора. Эти записки человека, родившегося в век Екатерины II и умершего при Александре II, человека чрезвычайно деятельного, общавшегося с огромным числом людей, честного, тонкого и наблюдательного, читаются с большим интересом. В них не все характеристики людей привычны, но все ярки, познавательны и любопытны.

Обращаясь к жизни и деятельности Н. И. Греча, трудно не вспомнить о его отношениях с Ф. Булгариным, поскольку нередко употребляемое сочетание имен «Греч и Булгарин» ставит их в один ряд. В «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона написано следующее: «Хотя он запятнал себя дружбою с Булгариным, но на одну доску их ставить нельзя… он не занимался ни доносами, ни предательством. Связь его с Булгариным поддерживалась главным образом финансовыми обязательствами; они же впоследствии привели друзей к открытой вражде» [Т. 18. – С. 687]. Отношения с Ф. Булгариным Н. И. Греч подробно описывает в воспоминаниях. Объясняя начало дружбы и совместной издательской деятельности, Н. И. Греч пишет: «…в молодости он (Булгарин. – Л. Т.) был любезен, остер, добродушен, обходителен». С годами эти качества исчезали, «и с каждым годом увеличивалось в нем чувство зависти, жадности и своекорыстия, заглушая его добрые свойства». Н. И. Греч делает такие выводы: «Признаюсь, если бы знал, каков Булгарин действительно, то есть каким он сделался в старости, я ни за что не вошел бы с ним в союз» [с. 691]; «Всего более повредил Булгарину разрыв с благородною партиею нашей литературы: Карамзина, Жуковского, Пушкина» [с. 698].

Самым убедительным доказательством того, каким человеком был Н. И. Греч, являются его добрые деловые и личные отношения с А. С. Пушкиным. Эти отношения, временно, правда, ухудшаясь (особенно в 1830–1831 гг.), сохранились до конца дней А. С. Пушкина. «В октябре 1836 в письме к Пушкину Греч приветствует его стихотворение “Полководец”, и Пушкин отвечает ему благодарственной запиской… 29 дек. Пушкин разговаривал с Г. на годичном собрании Академии наук о “Капитанской дочке”… а накануне смерти передавал Гречу сожаление о постигшем того горе…», смерти 26.1.1837 г. сына Н. И. Греча, студента Петербургского университета. В воспоминаниях Н. И. Греч называет А. С. Пушкина «первостепенным нашим поэтом», «человеком умным и гениальным».

Оставаясь протестантом, не скрывая своего происхождения (в нем, по его признанию, смешались немецкая, чешская – «богемская», польская крови), Н. И. Греч справедливо считал себя русским патриотом: «Он (дядя по матери Н. И. Греча Александр Яковлевич Фрейгольд. – Л. Т.) научил меня быть русским, потому что сам был истинно русский человек, душою и сердцем». Род Н. И. Греча своей кровью и жизнью доказал преданность России: брат отца был убит в русско-турецкой войне 1770 г. Название самого известного журнала Н. И. Греча «Сын Отечества» было связано с кончиной брата Александра Ивановича, смертельно раненного в Бородинском сражении: оно явно было навеяно словами брата в его предсмертном письме к Николаю Ивановичу «умру, как истинный сын отечества». Н. И. Греча как патриота прежде всего характеризуют его издательская и научная деятельность, любовь к русскому языку и литературе.

Скончался Н. И. Греч 12 января 1867 г.

Знакомство с трудами, с жизнью и деятельностью Николая Ивановича Греча вызывает глубочайшее уважение к этому талантливому и трудолюбивому представителю русской интеллигенции, сделавшему немало во благо русской культуры и народа.

[Источник: Тростенцова Л. А. Николай Иванович Греч (К 210-летию со дня рождения) // Русский язык в школе. – 1997. -№ 3.-С. 54–58].

Использованная литература

1. Греч Н. И. Пространная русская грамматика. – Т. 1. – СПб., 1827.

2. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. – СПб., 1894.-Т. 18.-С. 687.

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Греч Н. И. Записки о моей жизни. – М.: Захаров, 2002.

2. Русские писатели. 1800–1917. Биографический словарь. – Т. 2: Г – К. – М.: Большая российская энциклопедия, 1992. – С. 18–21.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом статьи о Н. И. Грече. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Филолог Н. И. Греч».

2. Дайте объективную оценку деятельности Н. И. Греча в области лингвистики и методической науки.

3*. Проанализируйте труды Н. И. Греча, созданные для учителей «Ключ к “Практическим урокам русской грамматики”» (1832), «Ключ к решению задач, содержащихся в “Руководстве к изучению русской грамматики”» (1843) с объяснениями правильных ответов. Выявите и письменно определите научный потенциал методических трудов Н. И. Греча.

Здесь и далее звездочкой отмечены задания повышенной трудности.

Владимир Иванович Даль (1801–1872)

Труды В. И. Даля как средство духовно-нравственного воспитания в процессе обучения русскому языку
А. Д. Дейкина

Владимир Иванович Даль – писатель, лексиколог, этнолог. В целях обучения и воспитания чрезвычайно важно на уроках русского языка:

– познакомить учащихся с личностью и творческой судьбой В. И. Даля, великого труженика и «подвижника русской речи» (Я. Вохменцев);

– подчеркнуть особенность лингвистических интересов Даля, для которого увлечение народным языком стало делом всей жизни; выявить позицию Даля в отношении национального русского языка;

– произвести лексический анализ слов, отражающих духовно-нравственный смысл поведения личности; сопоставить культурные концепты прошлого и настоящего, опираясь на труды Даля; исследовать с помощью словаря Даля и современных словарей жизнь слова, его историю.

Слово Даля способно одухотворить российское образование. У Даля можно учиться, по определению академика Степанова, «рыцарской верности и преданности Слову». Жизненный путь и научная судьба Даля подтверждают духовно-нравственный смысл, вложенный русским народом в понятия труд – труженик, подвижник – подвижничество, надежда, польза и др. Через написание портретного очерка как жанра публицистического стиля учащиеся имеют возможность осознать значение талантливой личности Даля, нравственной основой которого было бескорыстие в труде и благородство целей: отстаивать честь и достоинство нашей древней, великой речи.

Поучительно этическое отношение Даля к словесному материалу русского народа, к пословицам и поговоркам. Очевидны добросовестность ученого, ответственность за качество языкового материала, уважение к народной традиции. Лингвистические интересы Даля опираются на его позицию в отношении национального русского языка: защита им «всего родного и народного», «забота об истинном духе языка», протест против «безличности и бесцветности, стрижки под гребенку» в русской речи (цитаты из Напутственного слова В. И. Даля. – А. Д.). «Далев словарь» – по определению И. А. Бодуэна де Куртене, монументальный труд – и сборник пословиц запечатлели духовное наследие русского народа.

Анализ лексического и пословичного материала помогает понять глубинный, истинный смысл трудов Даля, характер русского народа и особенности русской культуры. К примеру, в словаре Даля слово подвижник восходит к слову подвигу концепт надежда так же важен, как дух, душа. Надеждой на духовность, на «пользы» своего дела жив русский человек, отсюда и ожидание, и терпение. Сам Даль выразил этот смысл в оценке своего труда: «Труды мои никогда не окупятся, но с избытком окупаются надеждой на пользы его».

Пониманию ментальности русского народа, его духовно-нравственных основ помогает работа на материале пословиц из сборника Даля, например, в разделе «Судьба – терпение – надежда». Учащиеся могут убедиться не только в их популярности, частотности употребления (Век живи, век надейся! Будет и на нашей улице праздник. Худое видели, хорошее увидим и ф.), но и в их нравственной силе. Отличным материалом для воспитания школьников могут стать примеры интерпретации пословиц как притч самим Далем, различающим «одежду внутреннюю и внешнюю», смысл и форму, раскрывающим картину мира русского народа.

Методические подходы при обращении к лексикографическому наследию И. В. Даля связаны с отражением чувства историчности, диалектичности языковых явлений, реализуют принцип историзма. Слово в словаре Даля – это историко-культурный феномен, позволяющий (без догматизма, без вкусовщины, профессионально) осуществлять линию духовно-нравственного воспитания учащихся. Приемы работы со словом могут быть разными:

– рассказать о слове (например, отечество) по комментариям в словарной статье «Словаря живого великорусского языка»;

– составить самостоятельно словарную статью к слову (например, язык) в соответствии с гнездовым принципом статьи в словаре В. И. Даля;

– провести наблюдение за «жизнью» слова, сопоставив толкования лексического значения данного слова в разных словарях;

– написать сочинение-этюд об истории слова с опорой на словарь Даля и др.

Неравнодушие к слову родного языка – одно из ценных свойств языковой личности, формирующейся в новых социокультурных условиях. Слово обогащает чувства и ощущения, часто несет в себе метафорический смысл («Как из окна, глядит душа народа из коренных, видавших виды слов». В. Боков).

Духовно-нравственному воспитанию школьников могут способствовать:

– вынесенные путем ознакомления с личностью, судьбой и трудами Даля представления о том, как В. И. Даль своим трудом собирателя приумножал сокровищницу меткого русского слова;

– высказанные школьниками при работе со словарем, пословицами, текстами о Дале суждения о том, что по трудам Даля можно увидеть историю нашего языка, и о том, что имя Даля занимает достойное место в истории нашего Отечества;

– выработанные в процессе обращения к источникам – сборникам Даля и трудам о Дале – убеждения в том, что уникальные труды Даля служат и сегодня примером бескорыстного служения своему народу.

Труды Даля могут и должны в современном образовании быть источником повышения культурного уровня, учебно-научным фундаментом для исследования процессов динамики русского языка на грани веков, в частности анализа детской речи и тенденций ее развития. Учащиеся, работая с «Далевым словарем» и сборником пословиц, приобретут важное для мировоззрения знание: Даль своим словарем возвел стройное и величественное здание Русского Языка, освободив от заемных речений, церковнославянизмов, неправильных, искаженных толкований. И главное, ввел в оборот несметное множество новых слов, отсутствующих в прежних словарях, придав силу русскому языку как национальному достоянию русского народа.

[Источник: Дейкина А. Д. Труды В. И. Даля как средство духовно-нравственного воспитания в процессе обучения русскому языку // Отечественная лексикография – школе. – М.; Ярославль, 2002.-С. 12–14].

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Белозерцев Г. И. Наследие В. И. Даля (1801–1872) // Русский язык за рубежом. – 1972. – № 3. – С. 72–75.

2. Бессараб М. Я. Владимир Даль. Книга о доблестном гражданине России и о великом борце за русский язык. – М., 1972.

3. Булатов М. А., Порудоминский В. И. Собирал человек слова… Повесть о В. И. Дале. – М., 1966.

4. Вересаев В. В. Спутники Пушкина: в 2 т. – Т. 2. – М., 1937. -С. 468–471.

5. Карпюк Г. В. Искатель слов (К 170-летию со дня рождения В. И. Даля) // Русский язык в школе. – 1971. – № 3. – С. 109–116.

6. Мельников-Печерский П. И. В. И. Даль. Его жизнь и литературная деятельность. – СПб., 1903.

7. Порудоминский В. И. Даль. – М., 1971.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом статьи. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Лексикограф В. И. Даль».

2. Какие представления о жизни и научной деятельности В. И. Даля могут способствовать духовно-нравственному воспитанию школьников?

3. Подготовьте сообщение о роли трудов В. И. Даля в современном филологическом образовании.

Измаил Иванович Срезневский (1812–1880)

Рассказываем школьникам о выдающемся ученом-слависте И. И. Срезневском
В. Д. Янченко

В истории языкознания известны дорогие каждому филологу имена крупнейших отечественных ученых. Один из них – ученый-славист И. И. Срезневский. Он находится в одном ряду с такими выдающимися учеными, как основоположник сравнительно-исторической грамматики А. X. Востоков, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» лексикограф В. И. Даль, великие педагоги Ф. И. Буслаев и К. Д. Ушинский; основатель Московской лингвистической школы и сторонник формально-грамматического направления в языкознании Ф. Ф. Фортунатов, создатель психологического направления в лингвистике А. А. Потебня. Все они были современниками, дышали воздухом одной эпохи – золотого XIX века.

Первая половина жизни ученого была связана с Харьковом (1812–1846). Здесь прошли его детство, юность ученого, период становления, он был студентом и затем преподавателем Харьковского университета. Вторая часть биографии И. И. Срезневского прошла в Петербурге (1847–1880), где в Петербургском университете развернулась его педагогическая и научно-исследовательская деятельностью.

Крупнейший русский филолог-славист Измаил Иванович Срезневский родился в Ярославле 1 (13 – по новому стилю) июня 1812 года в семье профессора словесности Демидовского училища. В том же году Срезневские переезжают в Харьков.

От отца – Ивана Евсеевича – Измаил Иванович унаследовал литературные способности, от матери – Елены Ивановны – любовь к музыке.

В сентябре 1819 года Измаил Иванович потерял отца. Мать осталась одна с тремя детьми. Она проявила поразительную силу воли, стойкость, выдержку, отдавая все силы и расходуя скромные средства на воспитание детей, на их подготовку к поступлению в частный пансион и в университет.

Измаил Иванович по окончании пансиона в 1826 году поступил в Харьковский университет. Студент И. И. Срезневский прилежно учился, понимая, что он как старший должен помогать материально и быть опорой матери в воспитании младших детей.

В 1829 году 17-летний Срезневский окончил университет со степенью кандидата, представив сочинение на этическую тему. В том же году Измаил Иванович впервые побывал в Москве. «Не берусь ее вам описывать: это превосходит мои силы», – делился он впечатлениями в письме к матери. В том же году по возвращении из Москвы Измаил Иванович поступил на службу в Дворянское депутатское собрание, а затем некоторое время работал библиотекарем Харьковской публичной библиотеки и преподавал в частных училищах, давал уроки по русскому языку.

Увлечение народной словесностью и этнографией привели Срезневского к глубоким и всесторонним исследованиям в области истории и фольклора. В 1831–1832 годах были изданы сборники Срезневского «Украинский альманах», «Словацкие песни», в 1833–1838 годах – «Запорожская старина». Этот плод семилетних разысканий ученого принес автору известность и славу незаурядного этнографа.

В 1835 году Измаил Иванович успешно сдал магистерский экзамен, а 27 марта 1837 года защитил диссертацию, посвященную теории политических наук. После защиты научного труда Срезневский был избран адъюнкт-профессором Харьковского университета на кафедре политэкономии и статистики.

Неудача с защитой другой диссертации – докторской – по статистике и политэкономии не сломила ученого. Труды по этнографии показали Срезневскому, что его призвание – филология. Он навсегда оставляет статистику, чтобы заняться филологией. Так наука потеряла исследователя-политолога и обрела замечательного филолога-слависта. Трехлетняя стажировка в Европе (1839–1842) для изучения фольклора и языков славянских народов обогатила Срезневского новыми знаниями. Он побывал в Германии, Австро-Венгрии, посетил Галицию и Польшу, странствовал по Сербии и Чехии. Экспедиции обогатили лингвистический багаж И. И. Срезневского. Исследователь убедился на практике в родстве славянских языков.

В исследованиях по славистике Срезневский применял метод сравнительного изучения языков. Благодаря использованию этого метода ученый установил, что славянские языки могут заметно различаться в устной речи, но при знакомстве с письменностью становится очевидной их близость, связанная с общностью культуры, быта, обычаев.

По возвращении в Россию Срезневский возглавил кафедру славянской филологии Харьковского университета и стал читать курс лекций по истории и литературе славянских языков. Лекции Срезневского имели невиданный успех.

Записи, привезенные ученым из путешествия по славянским землям, стали основой для трудов «О наречиях славянских», «Исторический очерк сербо-лужицкой литературы», докторской диссертации «О святынях и культовых обрядах славян», блестяще защищенной в 1846 году. Так в 34 года Срезневский стал первым в России доктором славяно-русской филологии, а в 37 лет – членом Академии наук. Ученый защитил право на существование славяноведения, науки, казавшейся неспециалистам ненужной роскошью.

В начале 1847 года И. И. Срезневский, уже известный филолог-славист, принял приглашение возглавить кафедру славяноведения в Петербургском университете. 28 января 1847 года состоялась первая лекция ученого в Петербургском университете, с которым была тесно связана вся дальнейшая жизнь. Многие выступления Срезневского имели огромный успех. Например, 8 февраля 1849 года он выступил с речью «Мысли об истории русского языка», которая впоследствии трижды была опубликована и заслужила восторженные отзывы в журналах «Современник» и «Сын Отечества». В этом выступлении ученый обосновал огромное значение истории языка для познания истории народа. «Мысли об истории русского языка» заложили основы исторического изучения русского языка, осветили этапы его истории, наметили программу будущих исследований. Срезневский сам участвовал в реализации этой программы, изучал летописные своды, памятники письменности, и ему удалось открыть три ценнейшие рукописи: «Саввину книгу», «Листки Ундольского» и «Киевские глаголические отрывки». Среди работ Срезневского, посвященных анализу и комментированию древних текстов, можно назвать «Договоры с греками» (1854), «Хождение за три моря» (1856), «Задонщина» (1857) и др.

В петербургский период Срезневский много и плодотворно работал, преподавал в университете и в Главном педагогическом институте на кафедре славянских наречий. Среди его учеников были искусствовед И. В. Цветаев, писатель Н. Г. Чернышевский, литературный критик Н. А. Добролюбов. В 1852 году Срезневский основал «Известия Академии наук по Отделению русского языка и словесности» – первое периодическое издание по филологии.

Список научных трудов И. И. Срезневского включает почти 340 работ, среди них самым масштабным замыслом являются «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам», в которых автор собрал около 39 тысяч слов. Издание словаря осуществлялось после смерти ученого, последовавшей в ночь с 8 на 9 февраля 1880 года. Благодаря деятельности дочери и сына ученого – Ольги и Всеволода Срезневских – «Материалы для словаря» были изданы отдельными выпусками с 1893 по 1912 год и стали базой для современного «Словаря русского языка XI–XVII вв.».

[Источник: Янченко В. Д. Рассказываем школьникам о выдающемся ученом-слависте И. И. Срезневском // Русский язык и литература в школах Украины. – 2006. – № 9 (105), сентябрь. – С. 2–4].

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Баринова Е. А. И. И. Срезневский и его вклад в методику развития связной речи // Русский язык в школе. – 1980. – № 2. – С. 61–62.

2. Богатова Г. А. И. И. Срезневский: пособие для учащихся. – М.: Просвещение, 1985.

3. Досталь М. Ю. И. И. Срезневский как славист. (1812–1880) // Советское славяноведение. – 1980. – № 3. – С. 59–64.

4. Иванов В. В. И. И. Срезневский (1812–1880): К 160-летию со дня рождения // Русский язык в школе. – 1972. – № 3. – С. 59–64.

5. Кондрашов Н. А. И. И. Срезневский (1812–1880): К столетию со дня смерти // Русская речь. – 1980. – № 2. – С. 97–102.

6. Отечественные лексикографы. XVIII–XX вв. Биобиблиографический словарь / сост. Г. А. Богатова. – М., 2000. – С. 123–156.

7. Семячко Л. Н. Из методического наследия И. И. Срезневского // Русский язык в школе. – 1983. – № 6. – С. 48–54.

8. Смирнов С. В. И. И. Срезневский // Русская речь. – 1972. -№ 6. -С. 101–108.

9. Янченко В. Д. Рассказываем школьникам о выдающемся ученом-слависте И. И. Срезневском // Русский язык и литература в школах Украины. – 2006. – № 9 (105), сентябрь. – С. 2–4.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом биографического очерка. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Славист И. И. Срезневский».

2. Охарактеризуйте роль И. И. Срезневского в истории лингвистической и методической науки и просвещения.

3. Опираясь на материал данной статьи, предложите различные пути подачи школьникам материала о И. И. Срезневском в соответствии с известными научными принципами классификации информации: а) хронологическим (историческим), б) монографическим (биографическим), в) проблемно-тематическим.

Федор Иванович Буслаев (1818–1897)

Великий учитель Ф, И. Буслаев
А. Д. Дейкина

Имя Федора Ивановича Буслаева – великого учителя, по определению академика А. А. Шахматова, широко известно в учительской, научной и общественной среде. Заслуги Буслаева в школьном образовании несомненны, его педагогический вклад необычайно плодотворен, его научное наследие имело и имеет исключительную важность для отечественной науки и просвещения.

Биография замечательного русского ученого-филолога академика Ф. И. Буслаева изложена в ряде научно-популярных изданий. Укажем лишь на основные вехи жизненного и творческого пути Буслаева.

Федор Иванович Буслаев родился 13 (25) апреля 1818 г. в г. Керенке (ныне г. Вадинск) Пензенской губернии. С 1828 г. он учился в Пензенской гимназии и сохранил память о первом учителе русского языка – В. Г. Белинском. В 1834 г. Буслаев приехал поступать в Московский университет и учился в нем до 1838 г. в качестве казеннокоштного студента. Он на всю жизнь остался благодарен своим учителям М. П. Погодину, С. П. Шевыреву, И. И. Давыдову и др. Вот что он пишет о лекциях Шевырева: «Каждая из них представлялась мне каким-то просветительным откровением, дававшим доступ в неисчерпаемые сокровища разнообразных форм и оборотов нашего великого и могучего языка. Я впервые почуял тогда всю его красоту и сознательно полюбил его».

По окончании университетского курса и получении кандидатского диплома он начал свою педагогическую, а с 1842 г. и литературно-ученую деятельность. Значительно позже, уже в пятидесятилетнем возрасте, Буслаев, размышляя о пользе им сделанной, напишет: «Начал я еще в молодых годах свою ученую карьеру педагогиею и дидактикою, потому что был учителем гимназии». Как учитель, любящий детей, Буслаев проявил себя творчески, не удовлетворившись сложившейся практикой и испытав «отвращение к голословным предписаниям». Он признается: «Хотя я и приобрел на практике некоторый навык в преподавании русского языка и словесности, но, как самоучка, не умел давать себе ясного отчета в выборе дидактических приемов… Мне недоставало теории, которая расширила бы мой кругозор». Активная потребность в осмыслении места и роли родного языка в образовании юношества, научные поиски Буслаева, изучение опыта как отечественного, так и зарубежного позволили ему создать капитальную работу «О преподавании отечественного языка» (1844), «оригинальный труд, осветивший по-новому учебный процесс преподавания русского языка». Это была первая в истории русской педагогики научно обоснованная фундаментальная работа по методике преподавания русского языка.

Оценка книги Буслаева современниками была и восторженной, и отрицательной. Известный прогрессивный педагог того времени А. Е. Студитский назвал сочинение Ф. И. Буслаева «драгоценным подарком» и «почти необходимою настольною книгою для русских учителей». Другой рецензент-аноним (позже выяснилось, что это был О. Н. Сенковский) назвал книгу «умозрительством», а Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч – «странною книгой». Однако спор о достоинствах книги только высветил новизну подхода, глубину и широту обобщений автора, убедительность его суждений.

Педагогическая монография Ф. И. Буслаева «О преподавании отечественного языка» стала следствием его работы в качестве учителя, но она и сегодня поражает современным звучанием основных концептуальных позиций ученого. Книга явилась живым талантливым произведением молодого педагога, проявившего силу ума и воображения, точный анализ и глубокое знание, связав воедино мечту, науку и поэзию в деле воспитания учеников.

В 1843 г. Буслаев сдал магистерский экзамен и стал готовиться к защите диссертации на тему «О влиянии христианства на славянский язык. Опыт истории языка по Остромирову евангелию». Защита состоялась 3 июня 1848 г. и, судя по воспоминаниям автора, вызвала горячее обсуждение. В диссертации, опубликованной в том же году, проявился широкий научный кругозор автора, его талант филолога и историка культуры. За эту работу Русское географическое общество присудило Буслаеву золотую медаль (1851), а Академия наук избрала его членом-корреспондентом (1852).

В 1846 г. Буслаев занял вакантное место приват-доцента в Московском университете, затем после защиты диссертации он стал адъюнктом по кафедре русской словесности. В последующие 30 лет служения в университете он стал экстраординарным профессором (1850), потом – ординарным (1859). Все то, что составляло смысл творческой жизни Буслаева, его обширные и глубокие знания, неутомимая энергия, живой интерес к языку, литературе и искусству, все было отдано молодежи, воспитанию научной школы. И в наше время полезно услышать слова Ф. И. Буслаева о человеке науки: «Человек, посвятивший себя науке, вооружен крепким оружием против мелочей и треволнений жизни. Идея его науки – его единственная цель, его душа, его стремление…»

Буслаева-лектора выделяли такие личные черты, как широта знаний и их энциклопедичность, увлеченность предметом, тщательный научный разбор и сопоставление конкретного материала.

Современники характеризовали его как идеального профессора 60-х гг. (А. Кирпичников). В Буслаеве всеми оценивалась гармония облика, идеи и служения идее на научном поприще.

Чрезвычайно высок был и научный авторитет Буслаева: три десятилетия он возглавлял кафедру русской словесности в Московском университете, получил ученую степень доктора русской словесности, был избран действительным членом Российской академии наук и почетным членом трех университетов и нескольких научных обществ в области истории и археологии, этнографии и лингвистики.

Широту и глубину научных исследований Ф. И. Буслаева в педагогике и филологии, прозорливость ученого трудно переоценить. Ф. И. Буслаев работал в различных областях гуманитарных наук, как то: методика преподавания русского языка, история русского языка и литературы, старая русская и славянская письменность, славянские древности, история русского быта, палеография, фольклор. Ф. И. Буслаев способствовал всестороннему развитию русской филологической науки второй половины XIX в.

Уже в магистерском исследовании историко-культурного характера Ф. И. Буслаев дал образцы лингвистического анализа на фоне истории народа-носителя языка и его культуры. Мысли об истории русского языка, основательные исследования древней письменности славян, лингвистические опыты других ученых побудили Буслаева к созданию «Опыта исторической грамматики русского языка» (1858). Следующее издание, несколько переработанное автором, называлось «Историческая грамматика русского языка». До 1881 г. книга выдержала пять изданий, шестое было осуществлено в 1959 г. Это стало победой филологической науки, взявшей за основу сравнительно-исторический метод, и положило начало учебнику вузовского типа. «Книга эта представляет собой синтетический труд, в котором был собран богатейший материал… Автор рассматривал и объяснял современный литературный язык, его систему, исторически вскрывая действующие закономерности развития русского языка».

Важное место в истории науки и истории создания учебных пособий занимает «Историческая хрестоматия церковнославянского и древнерусского языка» (1861), включившего в себя публикацию большого количества текстов XI–XVII вв., половина из которых была напечатана впервые. Таким образом рукописные памятники стали доступными широкому кругу исследователей. Эти тексты были сопровождены примечаниями автора, содержащими их историко-литературную характеристику и лингвистический комментарий.

Научные искания Ф. И. Буслаева в области филологии были органически связаны с решением задач в сфере школьного и вузовского преподавания филологических дисциплин. На основе своего фундаментального учебного руководства Буслаев создал более краткое для средних учебных заведений – «Учебник русской грамматики, сближенной с церковнославянскою, с приложением образцов грамматического разбора» (1869). Создание учебников проходило в условиях непрерывной педагогической деятельности автора и стало «делом серьезным», по определению Н. А. Добролюбова. Деятельность Буслаева продолжала лучшие традиции М. В. Ломоносова, А. X. Востокова и др.

В обширную сферу научных изысканий Ф. И. Буслаева входило и искусствоведение. Особенно привлекают его исследования на основе сравнительного анализа из области истории искусства. Огромный интерес и сегодня представляют его сочинения об искусстве, собранные в конце 80-х из периодических изданий в книгу из двух частей «Мои досуги» (1886). Сам автор назвал свои сочинения мелкими, но в них проявилась обширная начитанность автора и его общая огромная эрудиция. В первую часть книги вошли публикации на разные темы и разного времени, к примеру «Женские типы в изваяниях греческих богинь» (1851), «Римские письма» (1875), «Итальянские карикатуры во время франко-прусской войны» (1870), «Задачи эстетической критики» (1868). Эти и другие статьи показывают широту кругозора ученого, склонность к постоянному анализу, неугасающий интерес к окружающей его жизни. Они воссоздают историческую атмосферу, в которой вырабатывались и высказывались Буслаевым идеи, в чем-то не потерявшие своей остроты и актуальности сегодня. «Сколько громких имен и исторических воспоминаний! Сколько предметов для изучения! Сколько разнообразия на каждом шагу, возбуждающего и обновляющего интерес!» – пишет Ф. И. Буслаев в своих «Римских письмах». В работе «Задачи эстетической критики» (это более ста страниц печатного текста) ученый, в котором всегда жил и педагог, говорит о развитии эстетического вкуса, способствующего глубокому пониманию искусства.

Эта задача необычайно актуальна и для нашего времени, когда требование высокой образованности и хорошего вкуса часто приходит в противоречие с действительным порядком вещей и отсутствием вкуса вообще. Буслаев отмечал: «Вкус не может быть правильно развит на одних только новейших произведениях. Необходимо изучение всего художественного предания, завещанного нам от прошедших времен». Ученый подчеркивал особую роль искусства в развитии общества: «Меняются взгляды на жизнь, но гениальное воссоздание жизни, когда бы и кем бы оно произведено ни было, всегда и для всех будет современно».

В 1888 г. вся ученая Россия отмечала юбилей Буслаева – 70-летие со дня рождения и 50-летие научно-педагогической деятельности. Московский университет присвоил ему звание доктора теории и истории искусств. В периодических изданиях вышли юбилейные статьи с указанием заслуг ученого. Наступило время подводить итоги.

Ф. И. Буслаев стал основателем научной методики преподавания русского языка, написав книгу «О преподавании отечественного языка». Он создал «Учебник русского языка», по которому многие годы велось преподавание в школе. Летом 1888 г. Федор Иванович еще сам готовил новое издание своего учебника русской грамматики, делая в нем дополнения и изменения. Это была его последняя работа.

В течение 1889, 1890 и 1891 гг. Федор Иванович Буслаев писал (точнее надиктовывал из-за начавшейся слепоты) свои воспоминания, оказавшиеся весьма важными для понимания прошлого в науке и образовании. Осталась замечательная книга «Мои воспоминания» (1897), в которой автор с присущим ему талантом, чувством языка и тактом в оценке своих трудов рассказал о своей жизни. Книга открывается словами: «Посвящается моим ученикам и ученицам». Ученый называл своими учениками тех, кто усвоил и принял его научное мировоззрение и методические цели. Он создал свою научную школу, деятельность которой оставила значительный след в развитии русского общественного самосознания. Среди учеников Буслаева были такие видные деятели русской науки, как И. С. Тихонравов, литературовед, археограф, А. И. Веселовский, представитель сравнительно-исторического литературоведения, основатель исторической поэтики, А. И. Соболевский, филолог, языковед,

В. О. Ключевский, Ф. Е. Корш, А. А. Котляровский, А. И. Кирпичников, В. Ф. Миллер и др. Мы все, кто связан с наукой, филологией, просвещением, в той или иной степени наследники идей Ф. И. Буслаева – мы все его ученики и ученицы.

К сожалению, Буслаев не успел из-за нездоровья выполнить задуманный им труд: составление полного каталога и описание собрания его рукописей с оценкой литературного и исторического значения каждой из них. Не успел он продиктовать и две главы «Дополнений к “Моим воспоминаниям”»: «одну педагогического, другую психологического содержания, которые, по его словам, составили бы его profession de foi». О несбывшихся намерениях Ф. И. Буслаева пишет в предисловии к «Моим воспоминаниям» издатель книги.

Ф. И. Буслаев скончался 31 июля 1897 г. в поселке Люблино (ныне в черте Москвы). Закончился жизненный путь крупнейшего русского ученого, который, по выражению В. Ф. Миллера, «был прежде всего ученый художник, высокий служитель не только науки о поэзии, но и поэзии науки». Прогрессивная и научная общественность выразила глубокое уважение к личности Буслаева.

Историческое значение капитальных трудов Ф. И. Буслаева для развития науки о преподавании русского языка было подчеркнуто на межвузовской конференции, посвященной 150-летию выхода в свет книги Буслаева «О преподавании отечественного языка». По итогам работы конференции выпущен сборник тезисов, в котором прослежены исторические традиции в преподавании отечественного языка, что позволяет благодарно взглянуть на заслуги предшественников в науке и принципиально осмыслить идеи, прорабатываемые на современном этапе.

Фундаментальный труд Ф. И. Буслаева «О преподавании отечественного языка» переиздан в наше время (1992). Факт переиздания – это, безусловно, дань уважения и признательности великому ученому, труды которого оказывали и, что особенно важно, оказывают влияние на современное развитие науки. Идеи Буслаева нужны нашим современникам, ученым и педагогам.

Прошедшие полтора столетия высветили в знаменитом труде Ф. И. Буслаева значимость, весомость, современность его идей. Хронологическое расстояние, отделяющее нас, очередное поколение ученых и учителей, от великого Ф. И. Буслаева, не мешает осознавать его идеи живыми в оценке личности ученика и учителя, в определении целей преподавания родного языка, в отношении к заимствованиям из чужих языков (прекрасное чувство меры и верного такта пронизывает буслаевское отношение к языку).

Для 40-х гг. XIX в. новым шагом стал сам научный подход к освещению методических проблем, основанный на обобщении накопленного опыта преподавания русского языка, анализе созданных к этому времени многих учебных заведений, практике, отраженной в описании своего опыта учителями гимназий и университетов.

Новое, о чем впервые сказал в своей книге Буслаев и что было поддержано и развито замечательными русскими педагогами 60-х гг. XIX в. К. Д. Ушинским, В. И. Водовозовым, В. И. Острогорским и другими, -

• это новое понимание родного языка как самостоятельной единицы, высокий статус русского языка, как первого учебного предмета, определяемый ролью родного языка в развитии личности;

• новый тип школьного учителя, который соединяет в себе высшую образованность, знание детской психологии, уважение к человеческому достоинству своих учеников и несет в себе романтическое отношение к языку и культуре родного народа;

• новый взгляд на язык, его строй и историю, новое научное содержание предмета;

• новые цели, совокупность которых отражает процесс обучения, развития и воспитания в единстве, цели соизучения языка и культуры народа, и новые пути, отличные от преподавания иностранного языка; разрушение укоренившихся стереотипов в методах и приемах обучения: обоснованная глубокая связь обучения языку и литературе, отражающая идею национальной культуры, воспитывающее начало без назидательности, на основе заинтересованного отношения учащихся.

Живучесть и пророческая осуществляемость идей Буслаева проявляются в полной мере в развитии частных методик:

• морфологии, учитывающей внутрипредметные и межпредметные связи, органически соединяющей задачи изучения грамматики и воспитания обучаемых, остерегающейся подмены грамматики логикой;

• орфографии, в которой интегрированность как особенное свойство учебного процесса отражается на выборе приемов;

• развития речи учащихся, основанного на даре речи, на естественности речевых ситуаций, на соотношении изложений в сочинении и др.

Буслаев, по словам его ученика Е. Будде, более всех является воспитателем наших воззрений на язык и на нашу народность, и он велик «именно тем, что никогда не умрет: воспитанием наших чувств к науке и народности и методом преподавания в России отечественного языка».

[Источник: Дейкина А. Д. Великий учитель Ф. И. Буслаев (К 180-летию со дня рождения) // Русский язык в школе. – 1998. -№ 3.-С. 56–60].

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Базилевич Л. И. Ф. И. Буслаев (1818–1897). Из истории языкознания // Русская речь. – 1968. – № 6. – С. 90–96.

2. Булахов М. Г. Восточнославянские языковеды. Биобиблиографический словарь: в 3 т. – Т. 1. – Минск, 1976. – С. 47–54.

3. Булаховский Л. А. Лингвистическое и методическое наследство Ф. И. Буслаева (1897–1937) // Русский язык в школе. – 1937. -№ 5.-С. 119–137.

4. Буслаев Ф. И. Преподавание отечественного языка / сост. И. Ф. Протченко, Л. А. Ходякова. – М.: Просвещение. – 1992. -512 с.

5. Буслаев Ф. И. Мои воспоминания. – М., 1897.

6. Дейкина А. Д. Книга Ф. И. Буслаева «О преподавании отечественного языка» (1844 г.) – первооснова методической науки // Русский язык в школе. – 1995. – № 2. – С. 117–118.

7. Дейкина А. Д. Великий учитель Ф. И. Буслаев (К 180-летию со дня рождения) // Русский язык в школе. – 1998. – № 3. – С. 56–60.

8. Смирнов С. В. Ф. И. Буслаев (К 150-летию со дня рождения) // Русский язык в национальной школе. – 1968. – № 3. – С. 80–81.

9. Смирнове. В. Ф. И. Буслаев (1818–1897).-М., 1978.

10. Становление методики преподавания русского языка как науки: (К 150-летию выхода в свет книги Ф. И. Буслаева «О преподавании отечественного языка», 1844–1994): тезисы докладов, прочитанных на межвузовской научной конференции 25 ноября 1994 г. на филфаке МПГУ им. В. И. Ленина / сост. М. Т. Баранов. – М.: МПГУ, 1995.-51 с.

11. Текучев А. В. Буслаев как методист и наша современность // Русский язык в школе. – 1968. – № 2. – С. 99–103.

12. Чурмаева Н. В. Ф. И. Буслаев: книга для учащихся. – М., 1984.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом биографического очерка. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Великий педагог Ф. И. Буслаев».

2. Охарактеризуйте заслуги Буслаева в школьном образовании.

3. Подготовьте сообщение о фундаментальном труде Ф. И. Буслаева «О преподавании отечественного языка».

4. Прочитайте изложенную в сокращении историю, рассказанную А. А. Кирпичниковым, и на ее основе дайте характеристику Ф. И. Буслаеву как личности.

Был у нас в университете один вольный слушатель. Он окончил курс в семинарии и занялся изучением и преподаванием языков. Студент усердно занимался, но часто болел, поэтому вскоре оказался с женой и двумя детьми без копейки денег в нетопленой и неоплаченной квартире.

Кто-то из наших студентов об этом узнал и доложил курсу. Мы стали собирать деньги, но набрали лишь небольшую сумму. Тогда мы решили принять в число вкладчиков наших преподавателей. Ни один из профессоров не отказался помочь и не высказал недовольства.

Историк и наш декан Сергей Михайлович Соловьев молча выслушал депутатов, взял подписной лист и унес в профессорскую. Через полминуты вынес его с записью и вложением приличной денежной суммы. Затем мы обратились к преподавателю Тихонравову. Он внимательно и с участием расспросил нас, записал и вложил столько же, сколько и Соловьев.

Не без страха обратились мы к строгому профессору Леонтьеву. Он внимательно выслушал, подробно и даже как будто подозрительно расспросил студентов. Подумал, взял наш лист и вернул его с суммой, вдвое большей, чем дали Соловьев и Тихонравов, и с подписью: от неизвестного.

С тем же листом мы подошли к Федору Ивановичу Буслаеву. «Хорошо, господа, я, конечно, дам с удовольствием, приличная сумма необходима, – сказал он. – Но если болезнь продлится, чем же потом он и его семья будут жить? Не лучше ли нам назначить ежемесячный взнос?» Добрый и догадливый профессор Буслаев превзошел все наши ожидания. (По А. А. Кирпичникову)

Владимир Яковлевич Стоюнин (1826–1888)

Владимир Яковлевич Стоюнин
Л. А. Тростенцова

Уже для современников Владимира Яковлевича Стоюнина было очевидным, что этот замечательный сын России снискал благодарную память потомков.

Уважение и любовь к себе В. Я. Стоюнин заслужил тем, что он не допускал никаких сделок с совестью, никакой угодливости и приспособления к людям и обстоятельствам, имел прекрасную научную подготовку, признавая «только выводы наук, опыт и указания жизни и доводы и требования своей посильной мысли» [1, с. 1].

Владимир Яковлевич Стоюнин родился 16 декабря 1826 г. в Костроме в купеческой семье. Вскоре после его рождения отец разорился, семья переехала в Санкт-Петербург, где отец причислил себя к мещанскому сословию. Детство будущего педагога прошло в строгой и суровой обстановке, что, по мнению биографов, определило замкнутость характера и сдержанность в словах и в обращении, сохранившиеся в нем на всю жизнь.

Среднее образование Владимир Яковлевич получил сначала в Анненском немецком училище, а затем в 3-й Петербургской гимназии. Оба учебных заведения считались одними из лучших в Петербурге. В гимназии проявилась в Стоюнине наклонность к гуманитарным наукам. Он любил писать стихи, «в которых в довольно недурной форме высказывались занимавшие его тогда чувства и мысли» [2, с. 1]. Вся жизнь В. Я. Стоюнина была отдана педагогической деятельности, посвящена русской литературе и языку. Поэтому, учитывая его гимназические увлечения словесностью, закономерно предположить, что он сразу, еще в гимназии, определил свое будущее. Однако это далеко не так. В 1846 г. В. Я. Стоюнин поступает в Петербургский университет, на восточный факультет, который выбрал под влиянием чтения книг о путешествиях по Востоку, мечтая о дальнейшей службе в Персии или Турции. Правда, в университетские годы студент восточного факультета занимался и на историко-филологическом. Результатом этих занятий были две студенческие работы: «Влияние Пушкина и Крылова на русский язык» и «Науки и искусства в древнем и новом мире». Последняя статья, напечатанная в «Библиотеке для чтения» в 1848 г., является его первой публикацией.

Юношеским мечтам о Востоке не суждено было сбыться. По окончании университета для обеспечения разорившейся семьи В. Я. Стоюнин два года пробивался частными уроками. Поэтому получение в 1852 г. должности старшего учителя русского языка и словесности в 3-й Петербургской гимназии, которую он сам окончил, было удачей. Однако сам он в те годы не считал, что его жизненный путь определился. Он продолжал мечтать о славе писателя. Впоследствии, отдав учительскому труду около 30 лет, В. Я. Стоюнин в своих неоконченных записках пишет о том, «что он тогда не понимал еще высокого значения призвания педагога» [2, с. 2]. Молодому человеку помог определиться его бывший гимназический наставник А. С. Власов, который стал к тому времени директором Вологодской гимназии.

В 3-й гимназии В. Я. Стоюнин проработал с 1852 г. по 1871 г., одновременно преподавая и в 1-м Мариинском училище (1858–1861), затем Мариинском институте (1862–1867) [2, с. 2]. Он активно участвовал в работе комитета грамотности; в течение года (1859) издавал политическую и литературную газету «Русский мир», руководил воскресной школой.

В шестидесятые годы появились его самые крупные литературно-педагогические труды. Действительно, из 173 публикаций В. Я. Стоюнина, зафиксированных Ф. А. Витбергом [3], 117 работ были напечатаны с 1852 по 1871 г., в их числе фундаментальные исследования по методике изучения литературы, учебники по русскому языку («Высший курс грамматики», «Русский синтаксис»), труды по педагогике.

В это десятилетие, с 1855 по 1865 г., возник ряд педагогических журналов: «Русский педагогический вестник» Н. А. Вышнеградского; журнал «Учитель» И. Паульсона и Н. Весселя; «Народная школа» Ледникова; «Педагогический сборник военно-учебных заведений», «Ясная Поляна» Л. Н. Толстого и др.; под редакцией К. Д. Ушинского оживился Журнал Министерства народного просвещения. Была проведена реформа средней школы; созданы (при выдающемся участии Н. А. Вышнеградского) первые женские училища со среднеобразовательным курсом, т. е. первые женские гимназии, в ведомстве учреждений императрицы Марии, а затем (в 1858 г.) утверждено положение о женских учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения. В 1862 г. открываются женские педагогические курсы. В 1859 г. организуется Петербургское педагогическое общество, учреждается комитет грамотности, «где… на многолюдных собраниях шли горячие дебаты о народной школе, методах обучения, нуждах школы и об ее будущем» (В. Острогорский).

Характеристика этого периода помогает лучше понять В. Я. Стоюнина как педагога и человека. Он чрезвычайно активно включился в процесс преобразования школы как в теоретическом плане, так и практически.

Многочисленные литературные труды, успешная практическая педагогическая деятельность сделали В. Я. Стоюнина уже в первое десятилетие службы известным педагогом. Он был приглашен в качестве преподавателя русской словесности в царскую семью. У него обучались восемь детей, принадлежавших к Российскому императорскому дому, в том числе сын Александра II великий князь Владимир Александрович, принцесса Ольденбургская и др.

В 1871 г. Владимир Яковлевич переезжает в Москву, где работает инспектором классов Николаевского сиротского института, готовившего девушек-сирот к педагогической деятельности. Он преподает в институте литературу и педагогику. Инспектор В. Я. Стоюнин сумел привлечь к себе учителей и учащихся, и при нем Николаевский сиротский институт достиг значительных успехов. Однако в январе 1875 г. принц П. Г. Ольденбургский, бывший в то время председателем Главного совета учебных заведений, прислушавшись к ложному доносу, предложил В. Я. Стоюнину подать в отставку и в 24 часа покинуть институт. Он возвращается в Петербург. В это трудное время проявилась сила характера В. Я. Стоюнина: он занялся литературным трудом. Он редактирует и комментирует «Классную» и «Училищную» библиотеки, «Хрестоматию к руководству для теоретического изучения литературы»; «Русскую хрестоматию для младших классов среднеучебных заведений»; «Руководство для преподавателей по классной хрестоматии». В эти же годы написаны самые крупные труды по истории литературы: о А. Д. Кантемире, А. С. Шишкове, А. С. Пушкине.

После отлучения В. Я. Стоюнина от преподавательской деятельности им написаны самые богатые по содержанию, фактическому материалу, самостоятельные, оригинальные педагогические статьи: «Мысли о наших экзаменах» (1875); «Заметки о русской школе» (1881, 1882). Всего за это время (1875–1881 гг.) было опубликовано 32 работы.

Педагогическую деятельность в качестве инспектора и преподавателя русского языка, словесности и истории В. Я. Стоюнин возобновил лишь в 1881 г, когда его жена Мария Николаевна открыла свою женскую гимназию. В этой школе он имел возможность проводить свои педагогические принципы и методы. По оценке, данной в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона [т. 62, с. 713], «гимназия, благодаря своему инспектору, быстро заняла ведущее место, которое сохраняет и до настоящего времени».

Скончался Владимир Яковлевич Стоюнин 4 ноября 1888 г и погребен на Волковом кладбище.

Написанное В. Я. Стоюниным можно разделить на три группы: 1) труды, посвященные истории образования в России и различным педагогическим вопросам; 2) разные пособия и руководства по преподаванию русского языка и словесности (литературы); 3) работы по истории литературы.

Принципиальные положения его педагогических воззрений таковы: школа должна быть национальной, отвечающей задачам русской жизни, а не подражательной; обучение и воспитание неразрывно связаны; задачи образования и воспитания школа может решить только вместе с семьей и обществом; общее образование должно отличаться от специального и давать такой минимум знаний, который помогал бы учащимся выработать правильное отношение к жизни.

Гораздо меньше, чем труды по педагогике и методике преподавания литературы, известны работы В. Я. Стоюнина по методике преподавания русского языка. Хотя этих работ немного, они интересны и актуальны благодаря тому, что в них совмещены опыт учителя-практика и знания теоретика.

В. Я. Стоюнин – автор двух школьных учебников русского языка, написанных в разные годы, поэтому различны лингвистическая база и методическая система этих учебников. В 1855 г. опубликован «Высший курс русской грамматики», в 1871 г. – «Русский синтаксис». Оба учебника выдержали несколько изданий.

Рассматривая учебники В. Я. Стоюнина, самым простым было бы сосредоточить внимание на критике того, что уже отвергнуто современной лингвистикой и методикой преподавания русского языка. Однако, на наш взгляд, более плодотворным явится извлечение из учебников, а также из других работ В. Я. Стоюнина (рецензий, методических указаний) хотя бы части его методической системы обучения русскому языку, которую Владимир Яковлевич успешно в течение трех десятилетий реализовал в практике своего преподавания.

«Высший курс русской грамматики» писал молодой человек и преподаватель с небольшим опытом работы. Этот учебник содержит лишь теоретические сведения, в нем нет упражнений, нет вопросов, адресованных учащимся. Фактически это введение в языкознание для учащихся. Начинается книга с общих сведений о языке, генеалогической классификации языков, описания семьи славянских языков, определения места русского языка в восточно-славянской группе языков; затем дается история русской азбуки; сведения по фонетике. Основной объем учебника занимает материал, посвященный частям речи (этимологии, по терминологии того времени). Здесь много такого, что заслуживает внимания и в настоящее время: сопоставления частей речи и форм слов русского языка со старославянскими, французскими, греческими, латинскими и т. д.; сообщение новых лингвистических сведений и имен ученых, которые выявили те или иные явления в языке; установление связи между морфологией (этимологией) и синтаксисом и т. д. Этот учебник В. Я. Стоюнина получил положительную оценку в печати, отмечавшей научную добросовестность автора. Возражения против этого учебника были вызваны тем, что, по мнению рецензента, детям 12–13 лет материал предлагаемого пособия труден и практически не нужен. Однако В. Я. Стоюнин адресовал «Высший курс…» учащимся более старшего возраста, указывая, что его «следует начинать не ранее как через два года, после окончания практической грамматики, чтобы ученик вполне свыкся с правилами своего языка, умел бы безошибочно им пользоваться при собственных сочинениях и переводах» [4, с. 11]. Если иметь в виду, что изучение практической грамматики дети заканчивали в возрасте 13–14 лет, а «Высший курс грамматики» предлагалось изучать «не ранее как через два года» после окончания практической грамматики, то «Высший курс грамматики…» адресован учащимся в возрасте 15–16 лет. Современная школа стремится к повышению уровня филологического образования учащихся, особенно в гимназиях, в гуманитарных классах, и учебник В. Я. Стоюнина может оказаться полезным тем авторам, которые посчитают необходимым написать для старшеклассников пособия по общему языкознанию или истории русского языка.

Второй учебник опубликован в 1871 г., когда педагог В. Я. Стоюнин разграничил понятия «наука» и «учебный предмет», задачи общего и специального образования [7, с. 5].

В учебнике синтаксиса прослеживается влияние логического направления, например, дается определение предложения: «Такое сознание признака в предмете мы называем суждением, а словесное его выражение – предложением» [7, с. 5]. В учебнике заложена определенная методическая система, обеспечивающая не только сообщение сведений по синтаксису, но и формирование умений синтаксического разбора. Структура параграфов учебника такова: сначала даются несколько предложений с различными способами выражения того или иного синтаксического явления; затем задается вопрос (вопросы весьма разнообразны: «Где здесь подлежащее и сказуемое?», «Какое здесь согласование сказуемого с подлежащим?», «Как могли составиться такие предложения и что они означают?», «Как следует рассматривать такие предложения?» и т. д.). Наконец, следует анализ самим автором данных в начале параграфа предложений. От подробного анализа в начале учебника В. Я. Сто-юнин постепенно переходит к кратким разъяснениям обобщенного характера. Из этого следует, что полный синтаксический анализ предложений производят ученики, учитывая разъяснения автора. По форме подачи материала «Русский синтаксис» В. Я. Стоюнина напоминает ныне действующие школьные учебники, которые, с одной стороны, богаче по содержанию, с другой стороны, проигрывают по сравнению с рассматриваемым учебником по форме. Например, в задании XV сначала дается 13 предложений, в которых в роли сказуемого употреблены глаголы в форме повелительного наклонения; затем следует вопрос: «В какой форме выражено здесь сказуемое и что оно означает?» Пояснение, данное после вопроса, таково: «Форма повелительного (желательного) наклонения употребляется как сказуемое и выражает особое отношение говорящего к предмету: повеление, желание, условие… Она же в простом рассказе или разговоре выражает прошедшее время, но только в глаголах совершенного вида» [7, с. 29]. Кроме того, даны разъяснения к отдельным предложениям, ответ же на поставленный вопрос («В какой форме…») по каждому предложению, очевидно, дают ученики.

Познакомившись с некоторыми примерами и выводами (например, при анализе предложений типа Собак сбежалося с полсотни, В дому сластей и вин… делается такой вывод: «По смыслу здесь подлежащее является в родительном падеже, как бы подчиняясь сказуемому» [7, с. 38], с основными вопросами синтаксиса, перечисленными в конце учебника (среди них – «Выражение необходимости и возможности действия и состояния» и т. п.), можно сказать, что перед нами логический синтаксис XIX в., в котором содержатся элементы семантического синтаксиса 60-80-х гг. XX в. Этот учебник В. Я. Стоюнина, как и все им написанное, представляет несомненный интерес для методистов русского языка. Тем более странно, что до сих пор он не попадал в поле зрения авторов, писавших историю учебников русского языка².

Содержание обучения отечественному языку представлено не только в учебниках В. Я. Стоюнина, но и в его рецензиях на труды других педагогов. Особого внимания заслуживают «Замечания на статью г. Фойгта “Мысли об истинном значении и содержании риторики”, напечатанную в мартовской книжке Журнал Министерства Народного Просвещения, 1856 г.». Статья К. Фойгта, ректора Харьковского университета, отличающаяся научной основательностью и глубиной, посвящена определению содержания словесности и риторики. И автор статьи, и ее рецензент, употребляя традиционно термин риторика, в то же время под риторикой понимают стилистику и, пользуясь современной методической терминологией, обучение связной речи. В сжатой программе по риторике, предложенной К. Фойгтом, один из разделов так и озаглавлен «Общая риторика или стилистика». В. Я. Стоюнин, в принципе соглашаясь с К. К. Фойгтом, вносит некоторые уточнения в определение понятия «словесность», в классификацию стилей и типов речи, в критерии оценки качеств «хорошего языка» и т. д. И статья К. К. Фойгта, и рецензия В. Я. Стоюнина, относящиеся к 1856 г., свидетельствуют о том, что уже в середине XIX в. ученым, передовым учителям было очевидно, что содержание риторики изменилось, хотя термин продолжал употребляться. Обе указанные работы настолько неформальны, содержат такие тонкие и точные наблюдения (например, В. Я. Стоюнин качествами хорошего языка считает «относительно слов – чистоту, относительно сочетания их – правильность, относительно выражения мысли – точность» [5, с. 3]), что приходится лишь сожалеть, что эти работы до сих пор оказались вне поля зрения современных методистов.

Наиболее полное представление о В. Я. Стоюнине как методисте преподавания не только литературы, но и русского языка дает его книга «Руководство для преподавателей русского языка в младших классах среднеучебных заведений. Классная русская хрестоматия, составленная Владимиром Стоюниным» (1876). Она адресована учителям, которые работали с детьми в возрасте от 10 до 12–13 лет, то есть их возраст совпадает с возрастом современных школьников V–VII классов, что делает особенно интересным рассматриваемое руководство.

В. Я. Стоюнин соглашается с тем, что цель элементарного преподавания (так он называет этот курс) – «во-первых, умственное развитие, во-вторых, навык в свободном и сознательном употреблении языка и в безошибочном письме» [4]. Очевидно, подобная цель в то время была общепризнанной.

В качестве средства обучения отечественному языку В. Я. Стоюнин предлагает хрестоматию, содержащую небольшие по объему тексты и задания к ним.

Анализ этого материала убеждает в том, что фактически В. Я. Стоюнин предложил методику работы с текстом на уроках русского языка. Общеизвестно, что лингвистика текста получила развитие во второй половине XX в., а методика работы с текстом идет вслед за лингвистикой. И тем не менее можно утверждать, что в руководстве В. Я. Стоюнина практически реализованы те подходы, которые через столетие с лишним получили теоретическое обоснование и системную практическую реализацию. Для подтверждения высказанного суждения рассмотрим несколько из разработанных В. Я. Стоюниным упражнений (всего их 151). Например, в задании 48 «Осенняя переправа через Волгу» предлагается найти части (они названы), в каждой части отделить главное от второстепенного и в письменном рассказе изложить только главное. В задании 50 (текст «По Оке») требуется изменить расположение частей, соединить в указанном автором порядке. Неоднократно предлагается задание сжать текст и т. д. Сделаем вывод, пользуясь языком современной методики преподавания русского языка: в результате выполнения практических заданий по хрестоматии у школьников формируются такие умения, как умение анализировать текст с точки зрения его общей структуры, извлекать основную информацию текста, производить сжатие основной информации текста и т. д.

Не к каждому тексту, но довольно часто предлагаются лексические, словообразовательные и грамматические задания (например, сравнить значения прилагательных желтый и желтоватый), трансформация предложений (например, перестроить предложения, устранив повторение слова когда).

Обращение к тексту как основному средству обучения родному языку определяется принципиальной позицией В. Я. Стоюнина, состоящей в том, что обучение и развитие неразрывно связаны. Чтение как вид речевой деятельности составляет органическую часть процесса обучения языку в «Руководстве для преподавателей русского языка…» В. Я. Стоюнина. Именно чтение текста, последующая работа с ним обеспечивают развитие личности подростка, так как позволяют «не допустить раздвоение слова до нежеланной крайности, при которой образ или понятие пропадают за фразой» [5, с. 12].

Для современных учителей русского языка и литературы значительный интерес представляет обоснование В. Я. Стоюниным критериев отбора текстов для обучения родному языку. Отбору он придает очень большое значение, посвящая этой проблеме пять главок из одиннадцати. В частности, считая необходимым включить в хрестоматию описания природы, автор в то же время предупреждает, что в них не должно быть «длинных описаний с исчислением, хотя бы и живописным, многих признаков» [5, с. 17]. В. Я. Стоюнин возражает против помещения в хрестоматию данного типа исторических статей, чтение которых «требует известной нравственной высоты в читателе, ясного понимания того, в чем должно состоять нравственное отношение человека к своему народу, понимание довольно сложных отношений между людьми в целой массе их, в общей их жизни» [5, с. 22]. Другое дело – исторические стихотворения, «где бы живо рисовались исторические образы в главные моменты их жизни… Такие стихотворения охотно заучиваются и пересказываются, питая воображение представлением подвига того или другого лица, действительно жившего, а не вымышленного» [5, с. 23–24]. Возраст ребенка, ограниченность его опыта и сознания – та причина, из-за которой В. Я. Стоюнин не допустил (глагол, употребленный В. Я. Стою-ниным) в свою хрестоматию «маленьких повестей, написанных исключительно с моральными целями» [5, с. 24]. «Мораль есть очень сложный вывод из многих явлений жизни, вывод, никак не доступный пониманию детского рассудка». Ребенок, считает В. Я. Стоюнин, поступает нравственно «не потому, что он помнит вашу мораль и старается с нею согласоваться» [5, с. 25], а потому что воспитатели примерами своих поступков, привычками и т. д. развили в нем хорошие чувства и наклонности. Кроме того, «побудительной силой в поступках ребенка мог служить страх наказания или боязнь сделать неприятное кому-либо – все это сильные основания для настоящей нравственности ребенка».

Нравственные понятия должны вытекать из образов. По этой причине в хрестоматию включены басни И. А. Крылова, представляющие «хороший матерьял для наблюдения над языком с синтаксической его стороны» [5, с. 27]. Не вводя в хрестоматию сказок, поскольку и без этого «у детей до десятилетнего возраста накопляется в воображении много сказочных образов», ученый не отказывается «знакомить детей с народными верованиями, перешедшими из древних времен, с народными обычаями, с отношениями народа к силам природы» [5, с. 28].

Чтение на уроках родного языка текстов, объединенных тематически, обогатит ум и чувства ребенка, его душу, соотнесется с его жизненным опытом. В этих условиях у ребенка появятся мысли, потребность их высказать и найдутся слова для точного выражения этих мыслей. В. Я. Стоюнин резко отрицательно относится к тому, чтобы «учить детей делать сочинения, придумывая разные схоластические правила». Обучение должно быть таким, чтобы у ребенка «свободно вызывались мысли» [5, с. 35].

О методике обучения орфографии В. Я. Стоюниным написано немного, но это немногое свидетельствует о системе. Прежде всего при обучении орфографии он предлагает прибегать к списыванию, к различным видам диктантов, а также и к неспециальным орфографическим упражнениям (с перестановкой частей текста, с изменением форм слов и т. д.). Параллельно с орфографическими упражнениями рекомендуется проводить письменные работы, имеющие образовательное значение, способствующие самостоятельной умственной деятельности. Подбор языкового материала для обучения орфографии также предлагается производить в системе, последовательно отрабатывая написание, говоря современным языком, разных видов орфограмм [5, с. 30–32].

Опыт обучения орфографии был учтен В. Я. Стоюниным, когда он в 1862–1863 гг. активно работал в Петербургском педагогическом обществе в совещании по вопросу упрощения русской орфографии. Этот период его деятельности – предмет отдельного рассмотрения.

Особого внимания заслуживает подход В. Я. Стоюнина к взаимосвязи изучения словесности (литературы) и русского языка, его глубокое, тонкое и точное понимание значения эстетического воспитания личности. Но обо всем в одной статье не скажешь.

[Источник: Тростенцова Л. А. Владимир Яковлевич Стоюнин (К 170-летию со дня рождения) // Русский язык в школе. – 1996. -№ 6. -С. 42–47].

Использованная литература

1. Чулицкий В. М. Педагогические заветы Стоюнина русскому обществу. – СПб.; М., 1910. – С. 1.

2. Витберг Ф. А. В. Я. Стоюнин как педагог и человек. – СПб., 1899.

3. Витберг Ф. А. Библиографический указатель сочинений В. Я. Стоюнина и статей о нем. – СПб., 1892.

4. Стоюнин В. Я. Руководство для преподавателей русского языка в младших классах среднеучебных заведений. – СПб., 1876.

5. Стоюнин В. Я. Замечания на статью г. Фойгта… // Журнал Министерства народного просвещения. – 1856. – № 7. – Отд. VI.

6. Стоюнин В. Я. Высший курс русской грамматики. – СПб., 1855.

7. Стоюнин В. Я. Русский синтаксис. – 2-е изд. – М., 1875.

8. Стоюнин В. Я. О преподавании русской литературы. – СПб., 1864.-С. 5.

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Стоюнин В. Я. Избранные педагогические сочинения / сост. Г. Г. Савенок; Акад. пед. наук СССР. – М.: Педагогика, 1991. – 367 с.

2. Телкова В. А. Владимир Яковлевич Стоюнин (1826–1888) // Русский язык в школе. – 2008. – № 10. – С. 85–91.

3. Тростенцова Л. А. Владимир Яковлевич Стоюнин (К 170-летию со дня рождения) // Русский язык в школе. – 1996. – № 6. – С. 42–47.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Познакомьтесь с текстом биографического очерка. На основе изученного материала разработайте видеопрезентацию на тему «Педагог В. Я. Стоюнин».

2. Охарактеризуйте роль В. Я. Стоюнина в истории лингвистической науки и просвещения.

3. Сформулируйте и выпишите тезисы из работ В. Я. Стоюнина, обладающих научно-методическим потенциалом.

Владимир Петрович Шереметевский
(1834–1895)

В. П. Шереметевский (1834–1895)
Н. И. Гетьманенко

Среди выдающихся педагогов-методистов XIX столетия личность Владимира Петровича Шереметевского занимает совершенно особое место.

По оценке его современников, это был русский учитель в самом благородном понимании значения этого слова. Он был не только знатоком детских душ, талантливым педагогом и методистом, интересным собеседником, замечательным чтецом, но также чутким товарищем, деликатным человеком скромности необыкновенной.

В Москве этого человека можно было узнать сразу: «в фуражке с кокардой, закутанного до невозможности, в огромных синих очках и с неизменным ворохом ученических тетрадок, завязанных в клетчатый платок», – так описывает его Ф. И. Егоров – Председатель учебного отдела Общества распространения технических знаний. Это был один из самых уважаемых педагогов, истинный русский учитель словесности и родного языка.

В 1834 г. в семье мелкого чиновника, служившего при опекунском совете, родился мальчик, ему дали имя Владимир. Самыми сильными впечатлениями детства Владимира были первые уроки отца. Именно отец был его первым учителем.

Но впечатления эти были не самыми радостными: уроки отца не отличались особой изобретательностью, они были однообразными и скучными, в основном, обучение грамоте сводилось к простому списыванию с книги и чтению вслух. Может быть, именно тогда у ребенка возникло желание непременно стать учителем и переделать всю систему обучения. Однако позже он признавался, что скучное списывание развило в нем хорошую память, и он научился писать без орфографических ошибок. Но были в семье чиновника и совершенно чудесные моменты, которые помогли сформировать незаурядный художественный вкус у будущего педагога. Отец Владимира Петровича любил устраивать по вечерам семейные чтения вслух. В семье почиталось искусство, и это отпечаталось в сознании подростка. В домашнем кругу сложились все предпосылки для успешной сдачи вступительных экзаменов в гимназию, и Владимир без особых усилий становится гимназистом.

В гимназии Владимир увлеченно занимается классическими языками, демонстрирует замечательные способности к учебе. Результатом его стараний и блестяще сданных выпускных экзаменов становится золотая медаль, врученная ему по окончании курса.

Пятидесятые годы – годы студенчества. Московский университет стал для Владимира Петровича чем-то большим, чем просто учебное заведение. Он увлекался лекциями Т. Н. Грановского, которого студенты боготворили; ему были близки антикрепостнические настроения, которые витали в стенах Московского университета. В. П. Шереметевский вступает в студенческий кружок «Общество для освобождения крестьян». И впоследствии дружба однокашников не прерывалась.

Имя Шереметевского становится известным не только по участию в общественно-политической жизни университета. Будучи студентом первого курса, он пишет сочинение о русских народных песнях и подает его на рассмотрение профессора С. П. Шевырева, который славился своей взыскательностью. С 1847 г. он занимал кафедру истории русской словесности в университете и был хорошо известен как критик и поэт. Профессор С. П. Шевырев сразу обратил внимание на талантливого студента и отметил этот успех публично.

После окончания университета В. П. Шереметевский получает степень кандидата и вместе с нею почетное приглашение занять место старшего учителя русской словесности во II Московской гимназии. Начало педагогической деятельности выпускника университета было отмечено необыкновенным энтузиазмом. Впереди его ждали блестящие перспективы. Уже в 1866 г. он назначается инспектором II Московской гимназии и очень быстро создает себе прочную и почетную репутацию едкого обличителя школьной рутины и красноречивого защитника интересов детей.

Не всем нравился подход к делу инспектора гимназии, и в 1869 г. Владимир Петрович подает в отставку и покидает гимназию.

Это были годы общественной полемики о преимуществах классического и реального образования, время, когда общество и система общественного образования нуждались в реформах. Сторонники В. П. Шереметевского понимали это и всячески поддерживали его.

С 1873 г. Шереметевский на службе в Учительской семинарии военного ведомства. Его отличают живость в преподавании, неизменное чувство юмора и, конечно же, всеобщая любовь, которой он неизменно окружен. Добрая шутка была неотъемлемой чертой его характера, вот как об этом вспоминал Л. Алферов: «Способность к юмору была одной из коренных способностей Владимира Петровича, не изменявшей ему ни в веселые, ни в трудные часы его жизни, и он сопровождал обыкновенно шуткой и дружескую беседу, и деловое письмо, и возражение в ученом споре, и даже казенную, деловую бумагу».

Вот как начинается один из самых серьезнейших научно-методических трудов В. П. Шереметевского «Об орфографии вообще и о письме под диктовку, как упражнении элементарном, в особенности»: «челобитная, челобитная слезная от лица “малых сих” на имя учащих вообще и учащих русскому языку в особенности, челобитная касательно нещадного угнетения “малых сих” неумолимою орфографией вообще и диктантами карательными, иначе проверочными, в частности».

В Учительской семинарии особенно проявилось его актерское дарование. Декламация и театральные представления становятся не только его страстью, но и частью его учительской деятельности. Он решает ввести в процесс обучения новый элемент – художественный – обучение выразительному чтению. Это было время, когда шла интенсивная работа по накоплению преподавательского опыта, время, когда отбирался необходимый для дальнейшего методического анализа материал, это было время, когда окончательно сложился ученый, который мог вступить в полемику любой сложности.

В эти годы проявились его блестящие лекторские способности на педагогических курсах при Обществе учительниц и гувернанток.

В 1885 г. Учительская семинария была закрыта, а в 1886 г. Владимир Петрович получил приглашение в V классическую гимназию преподавателем русской словесности в старших классах. Именно к этому времени относятся самые удачные его методические открытия. Шереметевский выступает с речами и публикациями. Его публикации не могут не обратить на себя внимание. В 1886 г. появляется «Слово в защиту живого слова в связи с вопросами об объяснительном чтении» – это критический анализ состояния преподавания в школе. В 1887 г. публикуется «Страничка из методики элементарной грамматики родного языка», конспективное предложение новой программы, сопровождаемое типами упражнений, которые автор рассматривает как самые эффективные.

По-прежнему он увлечен идеями объяснительного чтения, ив 1888 г. в Санкт-Петербурге публикуется его большая статья «Каков Хлестаков на самом деле и за кого подчас принимают его». А его педагогический этюд «К вопросу о единообразии в орфографии по поводу академического руководства “Русское правописание”, опубликованный в 1980 г., стал серьезным ответом на пособие Я. К. Грота. В. И. Чернышев, рассматривая путаные правила в труде акад. Грота, ссылается на мнение учителя русской словесности и родного языка В. П. Шереметевского, который «горячо и умно» писал «о сложности и противоречивости этого отдела “русского правописания” Грота» в своей статье.

Преподавание в частной женской гимназии 3. Д. Перепелкиной не мешает учителю Шереметевскому по-прежнему оставаться членом артистического кружка в Москве. Он не только преподает декламацию на драматических курсах П. Д. Боборыкина, но и сам является неизменным участником чтений учебного отдела в Историческом музее. Его любимыми авторами были А. Н. Островский, И. А. Крылов, Н. В. Гоголь, Д. И. Фонвизин. С детства он пронес любовь к произведениям М. Е. Салтыкова-Щедрина. О декламаторских способностях «небольшого роста, слабого на вид» Владимира Петровича ходили легенды.

В. П. Шереметевский всегда стремился быть в центре всех методических течений, он был сам новатором и экспериментатором. Он был членом нескольких комиссий при Обществе распространения технических знаний и возглавлял комиссию преподавания родного языка при учебном отделе. До конца своей жизни оставался учителем, только лишь за полгода до смерти он оставил уроки. Алексей Николаевич Острогорский – педагог, генерал-майор, с 1883 г. редактор «Педагогического сборника», выходящего при главном управлении военно-учебных заведений, с большой теплотой относился к В. П. Шереметевскому и вспоминал о последних годах его жизни так: «Ревматизмы и катары, беспрестанные воспаления сперва одного, а потом и другого глаза, необходимость по выздоровлении снова приниматься за хождение по урокам и исправление тетрадок, затем отсиживание в больнице ради операции глаза, после которой опять уроки и исправление тетрадок…»

Современники В. П. Шереметевского отмечали необыкновенное сочетание в его характере бескомпромиссности, когда дело касалось защиты интересов «малых сих», и удивительной скромности. Возможно, его неумение идти на соглашения с совестью учителя и педагога помешало ему сделать карьеру в привычном для нас понимании слова «карьера», работа учителя словесности не позволяла улучшить его материальное положение, но для него важно было другое, «материальные результаты его труда занимали для него последнее место, на первом стояли вопросы образования и правильной постановки учебного дела».

Методическое наследство В. П. Шереметевского невелико, поэтому каждое слово дня нас имеет особую ценность. Основные его идеи изложены в нескольких публикациях, вышедших при его жизни, и в книге «Сочинения В. П. Шереметевского», которая была опубликована после его смерти в 1897 г. Об издании основных трудов Шереметевского хлопотали его друзья и коллеги, но уже в 1910 г. назрела необходимость переиздания некоторых сочинений Владимира Петровича.

Поддержку своих методических взглядов В. П. Шереметевский искал в трудах Ф. И. Буслаева, И. И. Срезневского, К. Д. Ушинского. Будучи современником замечательного воспитателя-публициста и словесника В. Я. Стоюнина, он разделял его мысли о создании национальной школы и призывал отказаться от вредного порой влияния немецкой школы. Методические интересы Владимира Петровича были разносторонними: его занимали вопросы объяснительного чтения, и вместо орфографии в школе он выступал в защиту «живого слова» и настаивал на пересмотре вопроса «об испытаниях зрелости по русскому языку», он призывал пристально всматриваться в состав слова, считая анализ слова чуть ли не главной частью грамматики, резко выступал против «диктантомании» и «балло-промышленности», призывал сотрудничать с родителями и высоко ставил личность учителя. Но в большей степени его занимали три основные методические проблемы: обучение грамматике, объяснительное чтение, обучение орфографии и место орфографии в процессе обучения. Идеи Шереметевского не всегда встречали полную поддержку и понимание современников, однако сторонников было гораздо больше, чем противников.

Обращение учителя родного языка к проблемам орфографии было не случайно. Ситуация в преподавании настоятельно требовала реформы русской орфографии; двоякое, иногда и троякое написание одного и того же слова вызывало путаницу среди преподавателей, которые пользовались разными дозволенными справочниками. В 1862 г. в Петербурге состоялся Орфографический конгресс, где обсуждались проблемы русского правописания.

Вышедшее в 1885 г. пособие «Русское правописание», руководство, составленное акад. Я. К. Гротом по поручению 2-го отделения Императорской Академии наук, было встречено с большим энтузиазмом учителями родного языка. Но энтузиазм очень быстро сменился разочарованием – преподавание родного языка это пособие не облегчало. Владимир Петрович Шереметевский откликается на это руководство своим знаменитым педагогическим этюдом «К вопросу о единообразии в орфографии по поводу академического руководства “Русское правописание”», задачу которого сам определяет в предисловии: с одной стороны, это критическая оценка, а с другой стороны, «наш этюд представляет проект изменений, проект очень скромный, далеко не охватывающий всей области орфографии, нисколько не затрагивающий ее главных устоев, а касающийся на первый раз в виде опыта лишь нескольких частных случаев». В этом сочинении угадывается не столько талантливый учитель, сколько глубокий исследователь. Автор анализирует целый ряд «недоумений»: двоякое написание приставок воз-, из-, низ-, раз-; по-прежнему не упорядоченное написание букв и и i, существование «мертвых» букв, а также слитное, раздельное написание и др. Учитель-практик предлагает изменения, действительно касающиеся преподавания орфографии, и приходит к выводам:

1. «Упрощения в орфографии и необходимы и возможны прежде всего в интересах школы».

2. «Эти упрощения ради школы… возможны лишь при условии, если начало им будет положено в школе же, когда еще нет никаких окончательно сложившихся привычек. Неудачи всех прежних попыток упрощения объясняются тем, что начинали с конца, а не с начала, т. е. школы. Опыт недавнего единообразия, в силу циркулярного предписания неуклонно держаться Академического руководства, ведь тоже сделан в школе».

3. «Стремление к единообразию, обязательность которого для школы, в виду необходимости упрощений в самой орфографии, пока еще преждевременна, не исключает возможности своеобразия ради именно упрощений, ведущих в конце концов к истинному единообразию; ибо что просто, то и однообразно; разнообразие же происходит от шаткости оснований, между которыми самым ветхим фундаментом оказывается бессрочная давность».

22 января 1883 г. в заседании Ученого отдела Московского Общества распространения технических знаний Шереметевским была прочитана речь «Об орфографии вообще и о письме под диктовку, как упражнении элементарном, в особенности». Некоторые идеи с новой силой прозвучат снова два года спустя в его знаменитом педагогическом этюде, но эта знаменитая «челобитная» стала программным произведением ученого-методиста. Призыв автора к своим современникам-коллегам можно в какой-то мере отнести к нашему дню: «Обучайте правильному письму в пределах возможного, обучайте неослабно и основательно, обучайте с самой минуты, когда “малый сии” берутся впервые за грифель или карандаш, но не поддавайтесь диктантомании и не увлекайтесь мечтой всех поголовно и чуть ли не в пеленках сделать грамотными. Иначе искусство писать, орудие для возможно широкого распространения просвещения, вы превратите в тормоз, задерживающий доступ к свету значительного большинства стремящихся к нему». Не является ли сегодня проверка грамотности в нашей школе зачастую проверкой только правописных навыков?

Ученый рассматривает орфографию как «служанку», т. е. помощницу, и уж совсем не как основной, главный, предмет который превратился в средство отпугивания и запугивания от просвещения: «Да, если бы все капли слез и пота, пролитые с тех пор, как пишутся диктанты, из недр земных выступили вдруг, то бы вновь… конечно, не потоп, но во всяком случае грязь непроходимая вокруг учебных заведений, особенно женских». Шереметевский отрицает диктовку со слуха как способ обучения орфографии и горячо выступает против диктантов «карательных», оставляя для обучения правописанию только диктовки предупредительные.

Общие же его выводы сводятся к следующему:

1. «Орфография есть искусство несовершенное с теоретической стороны и трудное с практической для большинства учащихся».

2. «Орфография есть искусство графическое (зрительное), а потому письмо со слуха под диктовку средство вообще нецелесообразное».

3. «В элементарном возрасте всякая диктовка – в особенности же карательная – более вредна, чем полезна, при отсутствии зоркости орфографической и при слабости памяти зрения».

4. «Упражнениями, более целесообразными для основания грамотного письма, в элементарном возрасте, следует признать те, которые развивают именно память зрения и зоркость орфографическую».

5. «При обучении грамотному письму следует учащему помнить пословицу: поспешай медленно, а учащемуся семью подумай, однова напиши».

6. «На успех учащихся в грамотности оказывает несомненное влияние и степень графической способности, стоящей в тесной связи с зоркостью глаза и ловкостью рук (каллиграфия, черчение, рисование, ручные работы), и степень орфографического чутья, а также степень общего развития».

7. «Так как успех всякого знания и всякого умения зависит прежде всего от степени совершенства самого предмета обучения, то является необходимость в тщательном пересмотре ныне действующих орфографических правил с целью их сокращения и упрощения, а также и еще более настоятельная нужда в точном распределении по элементарным классам постепенного усвоения необходимейших правил и в точном обозначении степени грамотности большинства учащихся в каждом из элементарных классов для перевода в следующий, причем должно условиться, какие именно ошибки признавать за грубые».

Поклонник искусства живого слова, Владимир Петрович ввел в обучение «художественный элемент» и всячески пропагандировал объяснительное чтение. 19 февраля 1886 года в торжественном собрании Московской женской частной гимназии, учрежденной 3. Д. Перепелкиной, было прочитано «Слово в защиту живого слова в связи с вопросом об объяснительном чтении». Это выступление представляет собой целый научный доклад с экскурсом в историю вопроса, с принципиальными обоснованиями основных научно-методических положений. Шереметевский горячо защищает объяснительное чтение как форму проведения уроков словесности. Обращение к этой проблеме не случайно, так как к ней обращались и участники Съезда учителей русского языка и словесности в гимназиях Московского учебного округа 1886 г. В конце 50-х – начале 60-х гг. XIX в. наметилось новое течение в преподавании словесности, которое было отражено и при составлении новой Программы русского языка и словесности для желающих поступить в студенты Московского университета под ред. Ф. И. Буслаева, написанной в 1864 г. Это было время, когда «вместо тетрадок стилистики, риторики, пиитики, истории русской литературы стали изучать образцы словесности как русской, так и иностранной… Это новое, более живое направление отразилось в официальных программах, признавших и утвердивших его право гражданства».

В. П. Шереметевский доказывал, что «важно не объяснительное чтение само по себе, взятое отдельно, как какой-нибудь самостоятельный предмет обучения, рассматриваемое вне связи с другими занятиями по родному языку и, что главное, вне связи с общею задачею всего среднего образования. На объяснительное чтение со всеми сопутствующими ему устными же упражнениями (пересказом содержания в разнообразной форме, с чтением выразительным в различной градации) я смотрю, как на школу живого слова». В этой речи автор подтвердил себя незаурядным психологом и педагогом. Он анализирует некоторые моменты уроков своих коллег и приходит к заключению, что не всегда «закидывание учащихся вопросами» есть положительный момент. Искусство ставить вопросы – великое искусство, а «закидывать учащихся вопросами, как горохом, ничуть не мудрено; но зато эти вопросы и будут, по русской поговорке, как к стене горох. Каждый вопрос учителя должен быть задачею, но задачею удоборазрешимою; каждый вопрос должен вызывать в учащихся работу головы, а вместе с нею работу языка». Главное требование, которое предъявляет учитель Шереметевский для вопроса, – это его уместность. Для объяснительного чтения методист предлагает форму живой беседы и оставляет право на вопросы не только для учителя, но и учащихся, это они должны часто спрашивать: «Что это значит?» – и получать разъяснения учителя. Но и самостоятельности учащихся учитель отводит заметное место.

Таким образом, объяснительное чтение носит, как и диктовка, предупредительный характер, а не экзаменационный. Главный принцип обучения Владимира Петровича Шереметевского не контролировать учащихся из урока в урок, а обучать их. В обучении он любил следовать латинской пословице: Non multa, sed multum, которую переводил так: «Не давайте обильного запаса разнообразных знаний, а развивайте привычку и умение добывать самостоятельно знания за порогом школы».

Для обучения объяснительному чтению Шереметевский тщательно отбирал художественные тексты и предпочтение отдавал произведениям А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова, балладам В. А. Жуковского и басням И. А. Крылова.

В старшей школе учителю-словеснику интересны были и литературные беседы, литературно-художественный анализ произведения, опыт глубокого проникновения в психологический образ героя с помощью авторских ремарок и попытки речевой характеристики. Такой «Опыт литературной беседы для учащихся» («Каков Хлестаков на самом деле и за кого подчас принимают его») был опубликован В. П. Шереметевским в 1888 г. Автор ратует за внимательное прочтение произведения: «Первым и главным средством является самый способ чтения, не тот обычный курсорный, при котором книги не читаются, а глотаются, но другой, мало распространенный статарный способ с задержкою на отдельных местах во время чтения и с оглядкою назад после чтения… Во-вторых… после самостоятельного чтения известного произведения, но не ранее, полезным пособием является чтение критических разборов».

Основные методические идеи и открытия В. П. Шереметевского, своеобразный итог его исканий сконцентрированы в «Страничке из методики элементарной грамматики родного языка», вошедшей в книгу его основных сочинений 1897 г. и переизданной в 1910 г. К сожалению, этот труд, как и программа, там опубликованная, носят конспективный характер и многие его идеи и предложения так и не получили широкого распространения в школе. Это сочинение состоит из теоретической и практической частей; автор предлагает опыт программы первой ступени обучения элементарной грамматике, включает и предложенные типы упражнений как неотъемлемую часть теории, а также рассматривает «план нормального урока», анализирует основные этапы урока и дает три конспекта урока об «этимологическом составе слова». Эта программа имеет свои сильные и слабые стороны. В. П. Шереметевского упрекали в чрезмерном увлечении корневым анализом слова, в недостаточном внимании к правописанию, но автор упрямо стоял на своем и доказывал, что орфография – не цель, а средство, что нельзя изучение родного языка низводить на степень орфографической дрессировки. А главным пунктом этой программы сам автор считает вопрос о составе слова. Он пишет: «Наша цель – возбудить вопрос об иной системе этого обучения, системе с этимологическим… корнесловным направлением… которое бы вело постепенно к расширению и углублению лексического запаса учащихся… возбуждало и поддерживало стремление к дальнейшему изучению родного языка». Особое внимание к практическим упражнениям, правильную постановку практической работы учитель полагает «альфой и омегой обучения родному языку», при этом беря за правило, что всякое новое упражнение должно производиться только в классе и до тех пор, пока большинство с ним не освоится настолько, что будет в состоянии исполнять его вне класса, а наиболее трудные следует делать исключительно в классе. Теоретическим знаниям о языке успешнее обучать при выполнении определенных условий: 1) «чем меньше теории, тем лучше»; 2) «чем позднее начинается изучение теории языка, тем лучше»; 3) «чем медленнее идет изучение теории, тем лучше».

Незаурядный экспериментатор, который всю жизнь занимался поисками наиболее эффективных способов общения с учащимися, Шереметевский как мудрый методист признавал урок основной формой учебного процесса. В «Страничке из методики элементарной грамматики родного языка» планированию «нормального» урока посвящен целый раздел и даны подробные конспекты уроков, проанализированы основные этапы урока, которые должны в совокупности создавать гармоничное единство одной картины. Владимир Петрович отмечает, что «каждый урок представляет звено в длинной цепи учебного курса, отсюда каждый урок распадается на три главные момента. Первый момент связывает его с предшествовавшим уроком и заключает в себе проверку исполнения заданного. Второй момент, срединный, посвящается объяснению нового, стоящего на очереди, вопроса. Наконец третий момент, вытекающий, как следствие, из второго и в то же время связывающий этот урок с уроком, имеющим за ним последовать, содержит в разъяснение задачи для внеклассного исполнения».

Комментируя содержание каждого этапа урока, автор советует не слишком долго задерживаться на первом этапе урока. Проверка задания должна состоять из двух основных моментов: «1) делается беглый и немой осмотр тетрадей у трети или четверти класса (преимущественно у средних и слабых учеников); 2) общая гласная проверка, причем призываются прежде всего к ответу те из учащих, у которых при предварительном осмотре были замечены более важные ошибки… При проверке как письменной, так и устной задачи попутно требуются, конечно, и теоретические объяснения, но в заключение, для окончательного уяснения степени усвоения теории, предлагается учащимся изложить ее по возможности в связном рассказе по данным на предыдущем уроке вопросам». Отметим попутно, какое значение уделял методист развитию связной речи учащихся, добиваясь от них устной монологической речи.

При объяснении нового материала нужно соблюдать несколько основных требований. Оно должно занимать не менее 20 минут. Нужно помнить, что особенно важна «постановка основных примеров, т. е. постепенный анализ каждого из них и вывод из него того, что относится к данному вопросу. Примеры четко пишутся на доске». В. П. Шереметевский предлагал пользоваться заранее приготовленными «грамматическими картами» (сегодня мы именуем это раздаточным материалом). Далее педагог учил своих питомцев делать выводы и обобщения из данных примеров и частные выводы обобщать в определения, «скрепляемые терминами, которые тотчас же пишутся на доске сверху над основными примерами». Однако формулировка грамматического понятия – это прерогатива только учителя: «Всякое обобщение, будет ли то определение или правило, произносится учителем не один, а два, три раза, произносится медленно и выразительно, т. е. с должной интонацией и с надлежащим подчеркиванием всех важнейших слов (с логическими ударениями)».

Однако всякая теория проверяется практикой, поэтому степень понимания проясняется только посредством выполнения практических упражнений.

Следующий этап урока – свод. Особое внимание – к сформулированным заранее сводным вопросам. На этом этапе методист предлагает «после приложения ее (теории) к практике… оглянуться назад на пройденный путь сообщения нового сведения».

Завершающий этап урока – задача, в традиционном понимании – задавание домашнего задания. В. П. Шереметевский поясняет, что «объяснение задачи должно быть заблаговременно: нередко вследствие неумения распорядиться, как следует, классным временем происходит то, что контролирование учащихся… так называемое спрашивание уроков поглощает большую часть классного времени так, что на объяснение нового остается значительно меньшая часть, для задачи же внеклассной работы уделяется лишь две-три минуты, а случается и так, что разъяснение задаваемого заканчивается под аккомпанемент звонка и шума, им неизбежно вызываемого». Учитель считает невозможным задавать домой упражнения, которые подробно не рассмотрены в классе в несколько этапов: «1) предлагается запомнить теорию при помощи записанных вопросов и выучить наизусть основные примеры для скрепы теории; 2) указывается в грамматическом задачнике материал для практических упражнений, как письменных, так и устных… 3) вызывается к доске ученик послабее, и ему предлагается сделать пробу исполнения… письменной задачи».

Даже бегло просматривая эти конспекты, мы понимаем, что для учителя В. П. Шереметевского главная задача состояла именно в ежедневном обучении, но не контролировании учеников. Кропотливая работа с каждым в отдельности, отработка навыков и умений – эти «мелочи» всегда занимали его, ибо он сводил дело элементарного обучения именно к изучению мелочей, столь необходимых, «из этих мелочей незаметно закладывается тот прочный фундамент хороших навыков и прочного умения, фундамент, без которого все здание среднего образования будет и шатко и валко на сторону».

К сожалению, не все мысли и предложения В. П. Шереметевского были перенесены им в его речи и публикации, некоторые из них так и остались лишь в заметках и недописанных им статьях.

Но даже эти заметки, носящие характер дневниковых записей, подтверждают, что перед нами выдающийся педагог-мыслитель, истинный защитник своих учеников.

Сочинения Владимира Петровича Шереметевского написаны более ста лет назад, но и сейчас некоторые положения его методических взглядов не устарели. Его труды наметили реформу школьного образования, и остается лишь сожалеть, что ему не удалось в полной мере реализовать свои методические идеи, создать свою программу и учебные пособия. Современники Владимира Петровича признавали в нем замечательного педагога и знатока психологии детей.

Владимир Петрович Шереметевский скончался 15 июня 1895 г. Произнесенные на гражданской панихиде речи его друзей, учеников и коллег, опубликованные в «Приложениях» к книге его сочинений, дают полное представление о том, каким уважением, любовью и авторитетом пользовался Владимир Петрович Шереметевский у современников. Для нас он всегда останется учителем родного языка, которым может гордиться вся отечественная методическая наука.

[Источник: Гетьманенко Н. И. В. П. Шереметевский (1834–1895) // Русский язык в школе. – 1999. – № 5. – С. 51–57, 73].

Литература для самостоятельного ознакомления

1. Гетьманенко Н. И. В. П. Шереметевский (1834–1895) // Русский язык в школе. – 1999. – № 5. – С. 51–57, 73.

2. Телкова В. А. В. П. Шереметевский и обучение русскому языку в школе // Ярославский педагогический вестник. – 2009. -№ 4 (61).-С. 38–42.