Kitabı oxu: «Волчица, покорившая хаос», səhifə 2

– И долго можно здесь оставаться? – Я невольно приложила руку к сердцу, которое всё никак не хотело успокаиваться. Все органы будто перемешались и теперь пульсировали в общей каше. Я хотела куда-нибудь присесть, но не знала куда, поэтому стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Эол же уверенно прошёл куда-то вглубь дома, поманив за собой.

– Поскольку мы прыгнули в неизвестность, – его голос отдавался от стен, – и переместились на отрезке пространства, которое невозможно определить, Круг семи Лун не сможет нас выследить. В город лучше пока не возвращаться, чтобы не попасться на глаза их шпионам. Отсидимся тут до конца цикла. Потом вернёмся домой.

– Что им от тебя нужно?

– От нас. Они стремятся убить всех оборотней, чтобы уничтожить знания, которые мы собираем, и Порядок, который охраняем.

– Порядок?

– Да. То, что не даёт Земле сойти со своей орбиты. Судьба всего мира в наших руках. Миюки, ты должна отнестись к моим словам серьёзно и как можно скорее начать обучение. Как я говорил раньше, оборотней становится всё меньше. Если уступим Кругу семи Лун, мир рухнет.

Я старательно кивала, не понимая и половины произнесённых им слов.

– Что-то слабо мне верится… Но раз ты так говоришь, давай показывай свои фокусы. Начну учиться. – Не столько потому, что поверила ему, сколько потому, что не хотела спорить.

– Это не фокусы, а пространственно-временная магия!

Глаза-льдинки блестели, и Эол, на секунду бросив осматривать шкафы, глянул на меня. Он говорил спокойно, вдумчиво, без тени иронии или насмешки.

– Пространственно-временная? – прыснула я. – Какое смешное слово. Первый раз такое слышу.

– Мир совсем не похож на тот, к которому ты привыкла. Здесь нет сверхъестественного, водяных, оборотней, богов, целителей. Только то, что люди могут создать своими руками и объяснить наукой.

– А как же время?

– Как я говорил, всё подчиняется определённым законам.

Эол нашёл на кухне жестянки, выложил на тарелки еду и погрел в странной печке. Мы принялись ужинать.

– Сколько всего миров?

– Два. Некоторые говорят, что три. Но доказательств я не видел. Ещё межмирье. Ты только не думай, будто это прошлое и будущее. Миры совсем разные, параллельные.

– И оборотни собирают знания о них? Зачем?

– Между нами есть невидимые нити. Между всем, что существует в том или ином мире, они есть. Только в одном мире, из которого пришли мы, живёт сверхъестественное. Лишь люди с нашим даром – перевоплощаться и путешествовать меж мирами – могут управлять информацией, которая бежит по мостикам между всем сущим. Главное – сохранять границы, баланс. Миры не должны смешиваться, и никаким существам, кроме нас, не стоит путешествовать.

Я по-прежнему едва улавливала суть его речи и лишь одно чувствовала наверняка.

– Разве это справедливо? Пусть бы все делали что хотели.

– Ты рассуждаешь как Луны. Но тогда Вселенная превратится в хаос. Планеты начнут сходить со своих орбит, сталкиваться друг с другом, и миры исчезнут один за другим. В беспорядке нет ничего хорошего. Адепты Круга семи Лун сами не понимают, что творят. Кая говорит, лишь их семь голов знают истинную цель Хаоса, к которому стремятся.

– Пока похоже на ерунду. – От рассказа Эола разболелась голова. – А Луны тоже оборотни?

– Нет, люди. – Тут Эол заметно помрачнел. – Захватив в плен нескольких оборотней, они смогли повторить механизм – построить машины, аппараты, перемещающие их в пространстве, но лишь в этом мире. Наш родной им недоступен, но Луны постоянно стремятся его познать. В этом мире их организация настолько могущественна, что может указывать правительствам. У них огромные ресурсы, и Луны готовы на всё, чтобы подчинить себе магию.

Не доев ужин, я отправилась наверх. Мне не хотелось разговаривать. Заняла наугад одну из спален, скинула одежду и рухнула на странное высокое ложе, мягкое и уютное. Понадеялась, Эол поймёт, что слушать дальше совсем не хочется. Я стиснула виски, потёрла глаза, под веками расплылись разноцветные круги.

Сон долго не приходил, я вся измаялась, извертелась, потом всё-таки ненадолго провалилась в небытие, а когда забрезжил рассвет, проснулась, не в силах забыться снова. В шкафу нашлось платье – длинное и лёгкое, подобно летнему кимоно. Эол сидел внизу и читал книгу.

Опустив пушистые ресницы, он не отрывал взгляда от тонких страниц, и я впервые рассматривала его не стесняясь. Эол успел переодеться: синие штаны из неизвестного материала, белый верх. Волосы его белёсые – не седые, а светлого холодного оттенка. Кожа нежная, чистая – ни одной морщинки. Хотя прежде Эол говорил, что живёт уже много лет.

– Долго будешь пялиться?

От его голоса внутри снова поднялась волна влечения. Щёки обдало жаром. Я помотала головой, отгоняя наваждение. Эол, казалось, понял, что только что произошло.

– Зов крови. Ничего, привыкнешь. Мы теперь родные, Ми-ю-ки.

От того, как он произносил моё имя, ещё одна тёплая волна накрыла меня и схлынула. Я глубоко вздохнула. Эол встал и махнул, приглашая за собой – на кухню.

– Приготовил завтрак.

На столе стоял остывший омлет. Я огляделась в поисках палочек, не нашла – пришлось взять ложку. Но Эол перехватил мою руку за запястье. Ложка выпала с негромким лязгом. Юноша – мне хотелось называть его так за красоту и лёгкость – провёл чуть вниз четырьмя пальцами по тыльной стороне, а большим раскрыл мою ладонь и поглаживал.

– Каждая клеточка кожи источает энергию, её поток переплетается с внешней силой, взаимодействует, смешивается. Почувствуй, как ладонь вбирает в себя энергию вокруг. Вот здесь становится тепло.

Эол надавил в центр ладони. Все чувства обострились. Дуновение морского бриза сквозь открытое окно, солнечный зайчик на столешнице, взмах невесомой белой занавески, запах яичницы и водорослей, будто кристаллики соли на языке…

– Представь, что энергия обретает цвет, сначала розовый, потом красный, она раскаляется до золотого…

На ладони что-то замерцало, заалело. Эол по-прежнему не отпускал мою руку, занёс её над совсем холодным омлетом. Казалось, я чувствую нити, о которых он говорил. От еды пошёл пар. Я не поверила своим глазам и потрогала пальцем другой руки – горячий.

– Это я сделала?

Он лишь кивнул.

– А почему вчера не показал, что мы так умеем?

– Не всё сразу, глупышка. Надо было отдохнуть, а впереди ещё много тренировок.

После завтрака мы выбрались на берег. Вдалеке бродили люди, но кусочек пляжа, где стоял наш дом, был пустым. Сквозь светлый песок пробивались мелкие кусты и трава. Волны накатывали здоровыми белопенными барашками. Небо стояло высоко-высоко.

– Мы выбираем только место. Не день, не время. Сегодня во всех мирах – это сегодня. По-другому быть не может. Жизни бегут по энергетическим параллелям и никогда не сворачивают.

– Значит, судьба каждого человека предрешена?

– И да и нет.

Он загадочно улыбался.

– Давай продолжим практические занятия. О теории лучше расскажет Кая в следующий раз. Дай мне обе руки. Встань поближе и сосредоточься на ощущениях в теле. Начни с ладоней, потом туловище, ноги.

Я следовала за голосом, глубоким и чувственным, и старалась повторять про себя.

– Мы могли бы перенестись на соседний пляж, но не будем привлекать внимание Лун. Сперва научишься отслеживать внутри эту энергию. Как только поймёшь, каким образом её контролировать, сможешь перемещаться в пространстве. Сейчас это просто лёгкая дрожь по телу. Чувствуешь?

– Да…

Какое-то время мы стояли молча, погружённые в новые для меня ощущения. На самом ли деле я чувствовала потоки энергии, или это разыгралось воображение? Но всё казалось таким реальным, что я перестала твердить себе, будто попала в сон волка.

– Отлично, теперь прогуляемся.

Мы развернулись к океану спиной и пошли вперёд. Сперва ноги тонули в песке, потом мы вышли к утоптанной дорожке, а после и вовсе к такой, что покрыта серой коркой, как в городе. Мы уходили дальше и дальше от берега меж невысоких домиков и разбитых вокруг маленьких садиков. Маленьких, конечно, в сравнении с садом даймё, о котором я не могла перестать вспоминать.

Скоро мы снова очутились у моря. На этот раз совершенно другого – спокойная тихая вода с зеленоватым отливом. На другом берегу, далеко-далеко, простирался лес, высились какие-то строения.

– Это залив. Совсем не такое впечатление, как от океана.

Мы пошли вдоль кромки воды.

– Чувствуешь?

Я не совсем понимала, о чём он спрашивает. Внутри бурлили эмоции, лепились новые ощущения. За последние сутки я увидела несколько мест, совершенно не похожих на родную деревню. Волнение внутри грозило перерасти в перенасыщение, в голове не могла уложиться мысль о том, какой стала моя реальность.

– Да, думаю, да.

– Пойдём скорее, хочу успеть показать как можно больше.

Эол нашёл лодочную станцию и уговорил сторожа сдать в аренду небольшую «моторную лодку». Никогда прежде я не видела, чтобы нечто вроде рыбацкого судёнышка, как у отца, скакало по волнам так резво, будто птица летела в поисках добычи. Ветер трепал распущенные чёрные, как уголь, мои и белые, как лунный свет, Эоловы волосы.

– Слушай, – начала я, – а оборотни могут колдовать в своём мире в обычном облике?

– Так, во-первых, это не колдовство, всё подчиняется определённым законам. – Он закатил глаза. – Во-вторых, не могут. Каждое новолуние оборотень разделяется надвое. Сознание переносится в межмирье, а затем материализуется на Равнине Высокого Неба, где нет магии, чтобы поддержать баланс. В волчьем теле остаётся лишь животное с его инстинктами и голодом. Родители правильно сделали, что заперли тебя. Нет ничего хуже, чем очнуться и обнаружить свою разодранную в клочья семью.

Ни одна эмоция не промелькнула на его лице, я же невольно сглотнула. Но, вспомнив, что Эол – птица, выдохнула. По крайней мере, за него и его семью можно не волноваться. А вот за моих родителей… Я впервые почувствовала облегчение оттого, что они меня побаивались. Значит, будут осторожны и я не проснусь с окровавленной пастью.

Лодка летела по блестящей глади, весеннее солнышко и ветер приятно ласкали кожу, мне совсем не было холодно. Эол сбросил скорость и так качнул головой, словно давал понять: пора наслаждаться видом, – но через несколько минут сказал обратное:

– Закрой глаза и представь, что паришь над лодкой. Давай-давай.

Я нерешительно осмотрелась по сторонам: вокруг зеленоватая сверкающая рябь, по обе стороны от лодки – далёкие берега, лес, кое-где песчаные отмели, красивые пляжи, косами врезающиеся в море. Опустила веки – и перед внутренним взором живо встала та же картина. И вот уже я поднимаюсь выше, рассматриваю детали с высоты чайки, любуюсь невесомыми перистыми облаками, глубоко вдыхаю. К солёному запаху моря примешивается аромат цветов и дыма костра, на котором что-то готовят на берегу.

Медленно-медленно я открыла глаза: я всё ещё в лодке. Эол огибал выступающий полуостров, чтобы причалить у берега.

– Это парк Машомак, – с улыбкой произнёс он.

Я помотала головой, чтобы прогнать наваждение.

– Что мы всё-таки делаем?

– Узнаём новое.

Мы долго гуляли по лесу. Некоторые дорожки были земляными, другие усыпаны камешками, третьи устланы широкой доской и приподняты над землёй. Влажный воздух с залива нёс дух рыбы и водорослей. Этот аромат причудливо смешивался с запахом молодой листвы и цветущих азалий. На одном из поворотов мы увидели фигурку крошечного существа с крылышками, я очень удивилась и спросила о ней Эола.

– Всего лишь фея, – отозвался Эол.

– Настоящая? А что она умеет?

– Сказочная, волшебная. В этом мире точно нет фей. Только людское воображение.

– Но откуда люди знают, что они возможны?

– Может, когда-то миры не были разделены? Кая говорит, это была эпоха кровопролитных войн. Порядок принёс всем мир.

– А где сейчас Кая?

– Скорее всего, в межмирье. Она теперь редко путешествует сама. Больше копит знания остальных оборотней. Она последняя старейшина, ей нужно отрешиться от бренного мира.

– А может, она просто боится?

– С чего ей бояться? Она одна из самых могущественных существ на земле.

– Тогда почему она сама не уничтожит круг Лун?

– Уничтожит, когда придёт время, – уверенно отозвался Эол.

На пляж мы вернулись во второй половине дня. Я узнала много новых слов и понятий, о которых прежде не подозревала. В голове роились вопросы, и мне требовалось время, чтобы всё осознать. Эол предложил устроиться на песке. Мы сели и закрыли глаза.

– Продолжай тренироваться. Лови в воздухе потоки энергии и направляй. В следующий раз будешь учиться перемещаться.

Мне в самом деле начало казаться, что тонкие, невидимые прежде нити обретают цвет: они тянулись от меня к Эолу, к земле, к воде, наполняли воздух до густоты; звучали как идеально натянутые струны; касались меня, словно дорогой шёлк. Я могла бы протянуть руку, дёрнуть – и где-то среди миров с эхом раскатился бы отголосок той дрожи.

Кто-то дотронулся до моего плеча так властно, что я выпала из дрёмы, а глаза распахнулись. Эол подал мне руку. Я и не заметила, как начало смеркаться.

Мы пошли вдоль пляжа на шум людей. Вдалеке звучали весёлые голоса, музыка.

– У кого-то свадьба, – объяснил Эол. – Давай посмотрим.

– Разве так можно? Мы их совсем не знаем.

– Ничего страшного. Пора подкрепиться. Да и пообщаться не помешает. Прислушайся к гулу, который они создают, впитай его и научишься говорить на их языке.

– Правда? – Всё ещё непривычно было узнавать о новых и новых способностях.

– Конечно. Просто подыгрывай. У тебя красивое платье, никто не догадается, что тебя здесь быть не должно.

– А вдруг нас разоблачат?

– Тогда сбежим. – Он засмеялся. Лицо стало более открытым, мышцы расслабились, черты неуловимо изменились, словно он весь перестроился: то мы были только вдвоём, а вот предстоит общение с людьми.

Мы танцевали почти всю ночь, веселились, ели вкусную еду – не такую солёную и пряную, как дома, но всё равно прекрасную. Колбаски с гриля, бифштексы и стейки, разноцветные овощи, а в конце огромный шикарный белоснежный торт, украшенный ягодами. Ничего похожего в жизни не видела и не пробовала. Я с восторгом узнавала новые слова. Как и обещал Эол, гул становился музыкой, а музыка – понятной речью. Я впитывала всё, осознавая, что никогда прежде не была столь цельной, умной, значимой.

Не знаю, из-за того, что в нас обоих текла кровь оборотней, или из-за каких-то высших сил, что сделали Эола моим наставником, я чувствовала наше родство. Будто в прошлой жизни мы были вместе. От его касаний пробегал по коже огонёк. Иногда он поддразнивал меня, но не подпускал слишком близко.

На рассвете мы возвращались домой, и я заметила на небе серп луны.

– Эол, смотри! – воскликнула я. – Что это такое?! Сейчас ведь новолуние.

– Это Эйсэй – вторая луна, искусственный спутник. Она ловит отсветы Солнца, даже когда настоящую Луну не видно. Её построили люди много лет назад. Эйсэй как кость в горле для оборотней – напоминает, что Круг семи Лун всегда наблюдает за нами.

Всю неделю Эол возил меня по окрестностям Нью-Йорка, в центр мы возвращаться боялись. Мы катались на яхте, общались с простыми людьми – и я постоянно запоминала новые слова, язык, обычаи. Всё меня будоражило, пробегая в голове тысячами маленьких молний. Я впитывала в себя тайны Вселенной, каждый день приносил новые и новые открытия. Только в пик новолуния мне стало ненадолго нехорошо, кружилась голова, болел живот. Эола уже не мутило, он сказал, только в первый раз непривычно. И всё пролетело. Первая неделя в обличье оборотня закончилась.

Глава 3

Нора, кромешная темнота. В нос ударил затхлый запах сырости и зверя. Можно даже не разлеплять глаз, чтобы понять, где я, но в какой-то момент веки почувствовали слабый свет – это приоткрыли дверь.

Вокруг волчья шерсть, никаких кровавых ошмётков или клочьев мяса – думала, будет хуже. Только подушки, заботливо оставленные матерью, разодраны. Я ещё немного полежала, приходя в себя, встала, направилась к выходу. В последнюю минуту опомнилась и вернулась за кимоно – оно валялось в углу смятое, но целёхонькое.

В кухне сидели мать с отцом и дедушка. Младшим братьям, наверное, не разрешили остаться, чтобы они не увидели моего тела, если бы я вдруг не выжила. Сперва было сложно разобрать выражения лиц родных, будто передо мной сидели незнакомцы. Потом эмоции стали проступать, как отпечатки на запотевшем стекле: у дедушки облегчение, у отца страх, у матери разочарование. Неужели лишь дед верил, что я справлюсь?

– Тадайма, – пробулькало в горле традиционное приветствие. Казалось, мозгу нужно несколько минут, чтобы перестроиться с другого языка, ставшего за неделю привычным, а голосовым связкам – с волчьего рычания. Так саднило, я подумала, что выла не переставая.

– Окайри, – ответила мама, и её лицо выправилось: всё нормально, дочь жива-здорова. Я же с удовольствием отметила, что слова в голове не требуют перевода, будто сразу проникают туда, где формируются образы. – Как… как ты себя чувствуешь? – неуверенно выговорила она.

– Всё нормально, – ответила я, привыкнув снова к родной речи.

– Помнишь что-нибудь? – ухмыльнулся дед.

– Нет. – Я потупила взгляд.

Казалось, они пожирают меня глазами: почему я стою перед ними как ни в чём не бывало? Да и с чего я стушевалась? Будто виновата в чём-то!

– Может, накормите?

– Ты голодная? – В мамином голосе проскользило удивление.

– Я же неделю взаперти не ела.

Мать положила мне рис, жареную рыбу, маринованные овощи. Папа поднялся, опустил ладонь мне на макушку и, ничего не сказав, ушёл. Меня злило их безмолвное порицание, словно я была виновата, что получила проклятие, а теперь виновата, что выжила. Невольно закрадывалась мысль, что они надеялись на мою скорую смерть и свободу для себя.

Я так и не спросила Эола, сколько живут оборотни, но вскользь он упомянул, что долго. И что мне теперь делать с этим знанием? Начать планировать семью, старость? Судя по всему, прожить мне предстоит ещё тысячи превращений, а значит, ужасающе много дней в этой унылой деревне.

С другой стороны, оборотни вели какую-то опасную войну, в которой мне участвовать совершенно не хотелось. Какое деревенской девчонке дело до чужого мира?

Комочек риса упал с палочек, я потянулась отломить рыбы – и в этот момент поняла, что мне нужен лишь Коити. Раз мне не суждено умереть в ближайшее время в этом мире – а в том не дамся, – нужно искать друга. Зря я позволила ему уехать, когда стоило предложить сбежать. Позволила… будто что-то было в моей власти. Как бы ещё сложилась наша судьба? Не знаю, но теперь я уверена, что сил мне хватит.

Теперь в моей власти вернуть Коити.

– Душно тут, – я мрачно оглядела деда и мать, – пойду подышу. – И выскочила из дома.

Слякоть тихо всхлипывала под моими сандалиями дзори, тёмные кучевые облака разбегались по небу, клочьями тут и там выглядывала синева, и я тоже ускорила шаг. Отец Коити – вот кто мне нужен. Этот старик, настоящий скряга и развратник, никогда мне не нравился. Детей от других женщин, кроме жены, он не признавал и даже законного младшего сына продал проезжему торговцу. Мать Коити давно умерла, и хорошо – по крайней мере, она не увидела, куда скатилась её семья. Я слышала, что старик взял в жёны молодую девушку, чтобы заботилась о нём, но та быстро его бросила и сбежала куда-то. Так что он сильно прогадал, продав младшего сына.

Говорить со стариком нужно уважительно, но уверенно. Мне ли его теперь бояться – я могу превратиться в волка и перегрызть ему горло в следующее новолуние. На несколько мгновений этот образ захватил меня. Только вот тогда старик точно ничего не расскажет. И всё равно это ощущение придало мне сил.

Отблеск мелькнул на блестящем боку керамической печи хибати, которую кто-то выставил, чтобы почистить, около дома – одноэтажного и чахлого, как все остальные, – и заставил меня замереть на краю огромной лужи. В ней отражалось низкое тяжёлое небо и моё лицо. Такое же, как и прежде, – не сказать, что исхудала за неделю без еды или побледнела, – но что-то всё-таки изменилось. Я всматривалась и не могла понять что. А потом заметила растрёпанную гриву. Удивительно, что мать ничего об этом не сказала. Кое-как пятернёй я распутала и разгладила волосы и теперь выглядела куда приличней.

Снова бегом. Дзори шаркнули по деревянному порожку, он скрипнул в ответ. Старшие дети бросили жестокого старика, и теперь в его доме царил запах гнили и плесени, с порога я почувствовала затхлость неухоженных комнат. Наверняка татами тоже давно испорчены.

К моему огромному удивлению, из кухни высунулось маленькое лицо. Я не ожидала застать никого, кроме Исимуры-сана, поэтому, хоть это и было невежливо, сама открыла дверь. Стоило дождаться приглашения войти.

– Ты кто? – спросила незнакомка.

Теперь, рассмотрев её чуть пристальней, я поняла, что, несмотря на маленький рост и аккуратную головку, это была женщина гораздо старше меня. Седые волосы она собрала в низкий пучок, от чего пергаментная кожа натянулась, но мелкие морщинки всё равно безошибочно угадывались.

– Мне нужно поговорить с Исимурой-саном. Он меня знает.

– Старик плохо ходит и никого не принимает.

– А вы, бабушка?

– Помогаю, содержу дом в чистоте и готовлю.

Голос стал более визгливым, и женщина резко мне разонравилась. Она вела себя как хозяйка, хотя сомневаюсь, что ей платили за работу или относились почтительно.

– Тогда позвольте зайти, бабушка, обещаю, я не доставлю хлопот.

Она окинула меня оценивающим взглядом, сощурилась, может, подумала, я должна что-то Исимуре-сану, и позволила пройти вглубь дома, где царил затхлый полумрак.

– Подожди, – кинула она мне вслед, и я замерла.

Ждать не хотелось, любое промедление казалось мучительным.

– Исимура-сан! Исимура-сан! – позвала я, и старуха скрылась с недовольным видом.

Пришлось простоять ещё немного, пока старик отодвинул перегородку сёдзи. Он был старше моих родителей, в мутном свете, падающем из-за его спины, различимо дрожали руки. Я не видела его больше года, с тех пор как увезли Коити, и в моей памяти он выглядел гораздо выше и более пугающе. Поразительно, что могут сделать с человеком время и одиночество. Хотя я бы не удивилась, узнав, что бабушка его подтравливает.

– Помните меня?

Туман над тусклым взглядом рассеялся.

– Дочка Сато-сана? Чего тебе?

– Вы знаете, что мы с Коити дружили?

Исимура-сан как-то странно на меня глянул.

– Помалкивай лучше, не хочу, чтобы судачили, будто моя семья связана с такой, как ты!

– Наплевать! Скажите, кому вы продали Коити? Куда его увезли?

Исимура-сан вернулся в комнату и, прихрамывая, опустился на расстеленную циновку. Как я и думала, бабушка не шибко справлялась с обязанностями по хозяйству. Что-то в тонких костях старика хрустнуло, он поморщился.

– Понесла, что ли, от него? Не может быть, времени много прошло, да и тебя с пузом не помню…

– Нет!

В тёмном углу сверкнули глаза обакэ, и я вздрогнула. Я не знала, что за существо скрывается за ними. Не думала, что у Исимуры-сана настолько всё плохо, что дома завелось чудовище. Ёкай, людоед или призрак, мог поселиться у кого угодно – их много жило в деревнях и городах. Любая вещь могла превратиться в ёкая – но никогда без причины. И чаще всё-таки опасные существа встречались на дороге. Значит, совесть старика точно нечиста.

– Мы с Коити дружили с детства. То, что вы сделали, неправильно. Вы не видите, куда скатились? Все дети оставили вас. Коити был добрым, верным – он никогда бы так не поступил! Вы сами выбросили единственный шанс не сгнить в одиночестве.

– Ах ты! – Исимура-сан подался вперёд, и глаза в углу разгорелись сильнее. – Мелкая пакостница…

– Как вы посмели поступить так с сыном! Неужели в вашей мелкой душонке ничего не дрогнуло при мысли о том, что с ним случилось?!

Я не могла сдержать гнева, но на последних словах голос дрогнул. Невольно воображение подсунуло картину, которую я тут же прогнала. Коити не мог умереть. Что бы с ним ни произошло, он выжил и не отчаялся… Глаза в углу встрепенулись, дёрнулись и приблизились к нам, но фигуру за ними всё равно было не разобрать.

Главное – верить, что Коити найдётся.

– Мне не нужен был лишний рот! Вы вечно где-то шлялись, торчали в лавке Кобаяси-сан, толку от вас никакого. Твои-то родители тоже кровавыми слезами обливаются, ни замуж выдать, ни работать нормально не способна!

Я прикусила губу. Исимура-сан, может, не знал о проклятии, а может, слышал, но не ему рассуждать о моей семье.

– Кобаяси-сан научила нас считать и писать. И уж был бы толк, если б нам дали шанс.

– У нас нет рисовых полей, нет работы, вот все и бегут. А потом помирают в канавах и становятся бродячими ёкаями. Хорошо, что я успел получить хоть какие-то деньги за мальца.

– Даже если вам наплевать на сына, просто скажите, где его искать! Куда увезли Коити? С вас не убудет!

– Тупая малявка! Я ничего не помню! И не хочу ничего знать! Убирайся отсюда.

Я тяжело выдохнула, пытаясь успокоиться. Так его не пронять, надо взять себя в руки.

– Исимура-сан, – тихо спросила я, – кто это там в углу? Кто вас преследует?

– Мать Коити, – злобно протянул он, – с тех пор… С того света явилась, чтоб сгноить. Уж она-то в этом паршивце души не чаяла!

Люди жили бок о бок с ёкаями и обычно умели с ними договориться, задобрить, но этот дух полностью завладел домом и стариком.

– Исимура-сан, освободите душу, скажите мне, где Коити. Если его ещё можно спасти, ваша жена вас простит.

Он нахмурил брови и долго сидел, не отрывая взгляда от хибати.

– Исимура-сан?

– Ладно. Какая теперь разница… Тот караван отправился по приказу кугэ Судзуми из Хэйан-кё в центральной части острова к порту Нарасако. – Старик потёр лицо, потом – почти лысый затылок. – Они прошли на запад, собирая ценности на продажу, и должны повернуть обратно к замку хозяина, но вряд ли Коити добрался туда. Кугэ раб-мужчина без надобности. Скорее его бы продали для общественных работ.

Глаза юрэй метались в углу, словно посаженные на цепь.

– Понятия не имею, что с ним стало. Надо спрашивать в порту Нарасако, конечной точке пути. Всё, что они не собирались везти домой, могли сбыть там. Не могу представить, кто б купил Коити – слишком уж бестолковый и хилый.

– Никакой он не бестолковый! Коити вообще-то читать умел!

– Да что ты говоришь? – Исимура-сан сплюнул под ноги. – Если б знал, продал бы подороже.

Это правда. В лавке супругов Кобаяси нас изредка подкармливали, тётушка разрешала помогать – хотя больше сама помогала нам. Если б не проклятие – мне всегда хотелось уехать из деревни, освоить какую-нибудь другую работу, кроме ловли рыбы и ведения домашнего хозяйства. Только какой в этом толк, если бы я скоро умерла? Теперь мы с Коити могли бы.

Я молча встала и ушла от Исимуры-сана. Глаза метались в углу, и я не знала, стало юрэй легче или наоборот. Мне не было жалко никого из них, и даже себя я теперь не жалела.

Дома ждал наш незамысловатый быт. Мама как ни в чём не бывало занималась своими делами, а увидев меня, спросила:

– Разобралась со стиркой?

– Даже не начинала, – отозвалась я, и голос звучал по-новому, слишком нагло, слишком уверенно для простой девушки. Наверное, так могли бы говорить знатные дамы или женщины из города, который показал мне Эол.

Мама удивлённо вскинула голову.

– Думаешь, мне легко было целую неделю за тебя работать? Живо берись за дело!

– Я хотела сначала кое-что узнать.

– Что за неблагодарная дочь! Столько лет растила тебя, кормила, одевала! А ты используешь любой предлог, лишь бы не помогать. Что дальше будет?!

– Не знаю, мама! Может, умру, превращаясь в волка, как мои тётушки?! – выкрикнула я не подумав. Теперь я знала, что это неправда, но, когда слова сорвались с губ, передо мной ясно предстало межмирье, новые знакомые и осознание того, что смерть моя ничуть не отдалилась. Там – в противостоянии с неизвестным врагом, под крылом Эола и Каи – я точно так же могу быстро и бесславно погибнуть. Родители даже не узнают, что со мной произошло взаправду.

Только вот больше мне не хотелось терять времени. Прежде я ходила молиться Аматэрасу – но о чём я на самом деле просила? Я знала, что от проклятия не сбежать. Мне грезилась лёгкая смерть, или, вернее, отсутствие долгих мучений. Больше десяти лет я провела в таком бестолковом, бесполезном состоянии.

Как сказал Исимура-сан, перво-наперво стоит отправиться в Нарасако – в порту Коити могли перепродать и отправить куда угодно. При этой мысли всё внутри задрожало. Мир не просто огромен – есть и другие миры. И мне по силам путешествовать, быть где угодно, а может, и стать кем угодно. Почему нет?

Эта мысль придала мне смелости и сил, на лице появилась незваная улыбка, а мать перекосило от ярости.

– Как ты смеешь так говорить?! Пока живёшь, ты должна быть благодарна за свою жизнь! И помогать мне.

– Конечно! Уже бегу.

Я действительно пошла собирать стирку, которой много лет занималась перед тем, как браться за готовку. И даже не удивительно, что вещей накопилось больше, чем обычно. Мать или кто-то из братьев и не собирались брать на себя мои обязанности.

Мне с трудом удалось подавить порыв и не воскликнуть: «За что быть благодарной? За жалкое существование?!» – но пока нельзя было ссориться с семьёй, сначала нужен план, как добраться до порта. Собрать вещи, найти лошадь или попутчика. Едва ли в деревне есть первое или второе.

Дни тянулись невероятно медленно. Казалось, каждая секунда от восхода и до заката превращалась в новую и новую вселенную. Я гадала, могло ли это быть побочным эффектом игр со временем, которые показал Эол? В моменты особой паники я думала, что таинственный Круг семи Лун нашёл меня и вот-вот нападёт. Но я снова и снова сбрасывала оцепенение и принималась тереть одежды в ручье или скатывать рисовые шарики.

Однажды вечером папа спросил меня:

– Что-то не так с твоими онигири. Они каждый день разные. Ты забыла рецепт?

– Вовсе нет, отец. Подумала, что можно сделать новую начинку, чтобы тебе было вкуснее.

– Зачем? Мне нравятся с солёной сливой.

– Иногда хочется почувствовать что-то новое. Знаешь, можно всю жизнь есть онигири с одной начинкой. Но если дашь шанс другой начинке, найдёшь нечто получше.

– Мне не понравилось с лесными грибами, и с морским виноградом странные, – сказал отец, а после паузы добавил: – Где ты взяла столько разных начинок?

– Кобаяси-сан угостила, – ответила я, а потом, вздохнув, добавила: – Не могут же все начинки быть хуже, отец. Рано или поздно получится вкусное сочетание. Лучше, чем всё, что ты когда-нибудь пробовал.

Он долго молчал.

– Миюки, ты всегда была особенной, – смягчившись, сказал отец. – Мне понравились с лепестками сакуры. Не теряй присутствия духа, дочь.

Его голос, непривычно мягкий, пронизывали забота и обеспокоенность. Папе наверняка тяжело было осознавать, что старшая дочь умрёт первой. Гораздо тяжелее, чем он показывал. Осуждающие взгляды соседей, вечное порицание матери, назойливые вопросы младших братьев – и он один, как Фудзи среди облаков.