Kitabı oxu: «Волчица, покорившая хаос», səhifə 4

Глава 5

Когда я моргнула в следующий раз, сквозь мрак проступила белёсая дымка. Сначала она показалась ослепительной, но скоро померкла. В тумане вырисовывались стволы деревьев. Пахло грибницей и прелыми листьями. Я ощупала кожу – прохладная, покрытая остывшей испариной. Кое-где засохшая корка. Потёрла лицо. На пальцах грязь, земля, что-то чёрное. Запёкшаяся кровь?

Я вскрикнула. Холод и ужас пробирали до костей.

Одна. В лесу.

Что произошло? Неужели неделя в межмирье пролетела так быстро и я вернулась на свою Тростниковую Равнину? Сквозь утреннюю птичью трель послышался стон – хорошо различимый человеческий стон.

Я поднялась, немного смущаясь наготы – и надеясь, что это останется самой худшей частью плана. Важнее узнать, правильно ли бежал волк к порту, или же я оказалась дальше от цели, чем была. И кто всё-таки стонал?

Оглядываясь меж деревьев, я заметила, что нахожусь на возвышении, со склона горы виднеются поле и поселение. Не рисовое. Не деревня. Это был большой город. Прямо передо мной лежал мужчина в самурайских доспехах. Я перевернула его на спину. Измятые латы и царапины по всему телу кричали о нападении – нападении дикого животного, – и я сразу всё поняла.

– Вы в порядке? – Голос дрожал, но я надеялась, что самурай примет это за обеспокоенность о нём.

Мужчина открыл глаза, тёмно-янтарный взгляд изучал меня сквозь пелену страдания. Неожиданно резко он приподнялся и сел.

– Позвольте, я обработаю ваши раны?

Мне хотелось хоть как-то загладить вину. Взгляд самурая стал осмысленным, и его щёки тут же вспыхнули алым. Он отвернулся.

– А что с вами приключилось?

Шлем на голове тоже изрядно помялся и сполз на глаза. Когда я его сняла, лицо мужчины снова залило пурпурной волной.

– Юрэй!

Я сжала его ладонь, увидела, что он довольно молодой – моложе, чем мне показалось сначала.

– Я человек, всё в порядке. Не бойтесь.

– Вы тоже пострадали? – всполошился самурай. – На вас напали звери?

– Нет, меня ограбили, – приходилось сочинять на ходу, – разбойники… Я направлялась к своему дядюшке в Нарасако, но встретила нехороших людей.

– Что ж, вы почти добрались до города. Нужно достать вам одежду.

Он, всё ещё стесняясь на меня взглянуть, поднялся и прошёлся вокруг, нашёл мешок с вещами и стал там рыться. Я наблюдала за ним – порывистые движения, нервная дрожь, красные щёки.

– Как вас зовут?

– Горо… просто Горо безродный.

– Так вы не самурай? Вы ронин?

Он протянул мне ткань, и, развернув её, я обнаружила чудесное косодэ – рубаху нежного бледно-жёлтого оттенка с узорами из осенних листьев и растений на ткани с косым плетением. Едва различимый голубоватый оттенок орнамента и тонкая работа придавали одеянию изысканность.

– Возьмите это, пока сгодится. И вы правы, я ронин.

Я надела косодэ, изумляясь его мягкости, прелести и женственности.

– Невероятно… такое красивое. Чьё оно?

– Человека, который был мне дорог. Уже не важно, мы с ней никогда больше не увидимся. Теперь можете идти в город.

– А вы не пойдёте? Напавшие на вас звери и на меня разбойники ещё могут быть здесь. Куда вы вообще направлялись?

– Не важно. Мне нет места на этой земле, и новое имя моё – Позор.

– Не надо сгущать краски, жизнь-то не кончена.

Мне стало спокойнее оттого, что Горо-сан несильно пострадал и, судя по всему, не подозревал меня в нападении. Я не хотела никому причинить зла и теперь могла порадоваться, что волку удалось добраться до Нарасако. Вот он, как на ладони, – я прошла к краю скалы: видны высокие дома, крепостная стена, башенки пагоды и небольшого замка местного даймё.

А за городом стелилась голубая дымка, сверкающая в свете восходящего солнца, – море. Оно сливалось с небом и завораживало. Лишь ослепительные отблески света – наверное, это было самое яркое, что я видела в жизни, – помогали понять, где вода, а где небосвод. Океан в Нью-Йорке и Хэмптонсе совсем другой, там огромные пенные волны накатывали на берег мутную от песка и мусора воду. Тёмная глубина пугала и приковывала взгляд.

Здесь же море казалось ласковым, алмазным, добрым другом.

– Горо-сан, не уезжайте из города, он прекрасен, – невольно вырвалось у меня.

– Знаю.

Он стоял позади совсем близко, и я слышала его тяжёлое дыхание. Горо-сан всё ещё был красным и немного странным. Что-то казалось неправильным, моя рука невольно потянулась к его щеке, но я тут же отдёрнула её.

– У вас жар!

– Нет-нет, всё в порядке. – Он попятился.

– Возможно, в раны попала зараза. Вам нужен врач. Вернитесь в город, давайте я вас провожу?

– Мне туда нельзя! – Горо-сан запнулся и шлёпнулся на ковёр из листьев и еловых иголок.

– Вот же упрямая жаба!

По моей вине человек страдал. В сущности, я ничего не знала об укусах оборотней и не представляла, в какой опасности Горо-сан, – грозит ли ему обычная человеческая болезнь или что-то потустороннее.

– За… зараза? Откуда тебе знать?

– Меня учила грамотности одна добрая женщина. Кроме письма и счёта, она рассказывала и другие вещи. Например, кое-что из медицины. Если у тебя порезы до крови и жар, значит, в раны попала грязь. В городе должен быть лекарь, который промоет эти ужасные царапины. Иначе умрёте от заражения.

– Не важно. Мне и самому следовало совершить сэппуку. От судьбы не уйдёшь.

– Варёный каштан мне в уши! Не желаю этого слушать. Пойдёте со мной и найдём лекаря! Я не позволю вам умереть.

Вот ведь странно, судьба мира, о которой говорил Эол, казалась такой далёкой, нереальной, происходящей с кем-то другим, что совсем меня не взволновала. Но я не могла оставить доброго ронина, отдавшего незнакомке косодэ, которое явно было ему дорого. Мне живо представилась хозяйка этого наряда, молодая девушка, к которой самураю не пристало приближаться. Однако они встретились и полюбили друг друга. И вот теперь оба опорочены. Он изгнан, она заперта в замке.

– Вы когда-нибудь любили, Горо-сан?

Он поднял на меня влажные глаза. Я вспомнила, как сильно надеялась, отправляясь в путь, что Коити жив, что я смогу его найти.

– Она не хотела бы, чтобы вы погибли.

– Её зовут Судзуми Аяно, – выдохнул он и рухнул навзничь.

Я подбежала, прислонила ладонь к его носу. Дыхание, быстрое и жаркое, опалило мою кожу. Я не могла бросить его на смерть в лесу: разбойники растащили бы доспехи, а дикие звери и хищные птицы разорвали бы его на куски. Нет, Аяно-сан, тебе нужен ещё один шанс! Всем нужен ещё один шанс!

Я попыталась взвалить Горо-сана на спину, но он был слишком тяжёл. Пришлось освободить его от лишних вещей, доспехов, оружия. Я аккуратно спрятала всё около самой толстой сосны под корягой, понадеявшись, что ронин сможет потом отыскать. Если поправится. Когда поправится. Найденные медные монеты я взяла с собой, чтобы расплатиться с лекарем.

Лишь к вечеру я смогла дотащить Горо-сана до городской стены. Выбившись из сил, я представляла собой жалкое зрелище, но пыльное и измятое косодэ теперь не привлекало лишнего внимания. Ронин без доспехов тоже выглядел как простой крестьянин.

Стражник у ворот попытался нас остановить – приличные люди в сумерках не шастают, но несколько монет убедили его, что врач нам нужен очень срочно. Он велел идти прямо до центральной площади, потом в торговых рядах свернуть направо и там поспрашивать Агава Камэ-сама, старую черепаху-врачевательницу. По улице идти было проще, под ноги не попадались камни, кочки и торчащие корни, но всё равно мы двигались медленно. Люди расходились по своим жилищам.

Бумажные фонарики подсвечивали тонкие стены двухэтажных домов, вдоль дороги сидели зеваки. К рыночной площади мы добрались уже в темноте. Мне стало не по себе от жадных взглядов незнакомых мужчин и женщин. Я осмелилась спросить у одной про старую черепаху, и тётушка неопределённо махнула в один из переулков. Какой-то пожилой человек, заметив мои мучения, обратился сам. Один глаз у него был закрыт повязкой.

– Агава-сама живёт чуть дальше, могу вас проводить.

Я поклонилась в знак признательности, как могла с Горо-саном, повисшим на плече. Наверное, волчья сущность или страх за жизнь ронина придавали мне сил, иначе не знаю, как смогла его дотащить. Пока мы ковыляли, старик рассказывал:

– Мудрая женщина, наша черепаха, много раз мне помогала. Только вот никак не пойму, как мне добраться домой.

– Вы потерялись? – спросила я, испугавшись, что старик не в своём уме и выведет нас не пойми куда.

– Я забыт, как мошки в старом рисе. Моё поле засохло, ястребы не кружат над ним, потому что не видать ни одной мышки…

Он так и продолжал бормотать, я слушала вполуха, уже понимая, что старик – ёкай, дух забытого, заброшенного предмета, отчаявшийся найти покой. Ещё несколько лет – и он станет опасен для окружающих. И всё же он вывел нас к дому Камэ-сама. Это оказалось одноэтажное здание, а улочка до того узкая, что мы с Горо-саном еле протискивались. Нигде не горел свет. Я постучала. Тишина.

– Похоже, никого нет.

– Не беда. Я вам открою.

Призрачная рука старика нырнула сквозь стену, и дверь отползла вбок. Я опустила Горо-сана на земляной пол.

– Здесь ничего нет! Моему другу срочно нужна помощь, иначе он погибнет.

– Я приведу черепаху, если поможешь мне выбраться.

– Хорошо, только скорей. – Я чуть не взвизгнула.

– Не трогай здесь ничего, иначе черепаха разозлится, – предупредил старик и скользнул сквозь другую стену.

Я стояла в замешательстве, прислушиваясь. Вдруг старик набросится на меня? Или там в засаде ждут бандиты? Надо было вспомнить всё, чему меня учил Эол. Тело само заняло стойку для защиты или нападения, но я всё ещё не понимала, что надо делать.

Послышался шум, и из соседней комнаты появилась старуха. Она вовсе не выглядела как черепаха или ёкай.

– Бессовестный Доротабо, – прохлопал её беззубый рот. – Будит меня среди ночи! А ради чего?

– Простите, но нам срочно нужна помощь. У моего друга сильный жар.

– Ты не сможешь ему помочь, и он тебя убьёт. Не дружок. Доротабо. Ты ведь пообещала ему услугу за услугу?

– Пообещала помочь выбраться, что бы это ни значило.

– Доротабо – дух рисового поля за городом, которое забросили и построили там скотный двор. Доротабо появляется ночью, когда никого из города не выпускают, и не может выбраться. Печальная история. Правда, если доберётся до поля и увидит лошадиный навоз вместо риса, совсем озвереет. Не стоит рисковать.

– Он хочет вернуться к родному полю? Или любое рисовое поле сгодится?

– Да кто его знает, ёкая этого. Тебя точно убьёт.

– Я всё же рискну. Вы поможете Горо-сану, а я Доротабо. Старик больше не будет вас будить по ночам и докучать.

Агава Камэ-сама задумалась, почмокала сморщенным ртом и заявила:

– Ладно, но оплата вперёд. Если ты умрёшь.

Что ж, вполне справедливо. Я оставила ей деньги и ронина и вышла наружу. Там уже ждал Доротабо.

– Идём, – просто сказала я.

В его глазу вспыхнуло волнение, видать, не каждый добровольно выполнял обещание помочь.

– На юг, – уточнил он, и мы направились к южным воротам.

– Так что, это стражники тебя не выпускают? Ты же можешь ходить сквозь стены.

– Только не через городскую.

– А днём? Пытался объяснить им, в чём дело?

– Днём я сплю в бутылке для сакэ, а ночью стражники ничего не хотят слушать. Много раз пытался.

– Деньги предлагал?

– Не берут, говорят, от ёкая потом проблем не оберёшься.

Город в глубокой ночи был тих и безмятежен. Всего один раз мы прошли недалеко от пьяного застолья, слышали шум и видели отсветы огней. В остальном же было спокойно. Я прислушалась к внутреннему голосу, пытаясь различить в нём эхо Эола. Его уроки, его наставления.

Время, как воздух, обволакивало меня. По нему текли потоки энергии. Я могла дёрнуть один, словно струну, и услышать ноту. Звук взвивался в небо и распадался тысячами невидимых искр. Мы подошли к воротам. Стражник стоял, опершись спиной на стену. Казалось, спит. Но, услышав или почувствовав наши шаги, он вскинул голову.

Я взмахнула рукой и остановила время. Честно говоря, не совсем остановила, а лишь замедлила, как показывал Эол, но стражник замер.

– Бежим, Доротабо!

Я схватила его за руку и ринулась вперёд, молясь, чтобы страж ворот принял нас за сон или мелькнувшую тень и не бросился следом. Быстро открыла задвижки. Мы выскользнули наружу – почти сразу услышали скрежет закрываемых засовов, но всё равно пробежали ещё немного вдоль стены.

– Поверить не могу, что у тебя получилось! Почему он за нами не погнался?

– Отвлёкся. Давай найдём твоё поле, хочу скорее вернуться к черепахе.

Старик хмыкнул и принялся осматриваться по сторонам. Пахло сеном и навозом. В вышине мелькали звёзды, здесь, за стеной, воздух был прозрачней, прохладней, словно волшебней. Интересно, может ли Эол найти меня здесь и присматривать за тем, что со мной творится? Шпионить? Я отмахнулась от этой мысли.

– Ох, – простонал Доротабо, – тут оно и было! Полюшко моё!

Из открытого глаза потекли слёзы. Мы прошли ещё немного, пока не увидели коровник. Я подумала, что здесь, наверное, держат животных для продажи, а не для работы в поле, и не помешает дух, который присматривал бы за ними.

– Не так уж это плохо – сменить рисовое поле на животных, – сказала я, – нужное для города место.

– Думаешь?

– Ты не забыт, Доротабо. Просто тебе пора измениться. Стать кем-то новым. Если ещё хочешь жить недалеко от людей. Не позволяй тем, кто не пускал тебя домой, оказаться правыми, не становись бакэмоно. Будь мирным духом. Это наверняка хорошее место.

– С коровами и лошадьми?

Я кивнула. Доротабо направился к животным, и мне подумалось, что они поладят. Я постояла ещё немного, глядя ему вслед. Доротабо оказался милым стариком, и я не жалела, что помогла. Обычно городские ёкаи старались ладить с людьми, но были и дикие – что караулили путников в дороге, нападали, грабили и убивали. Надеюсь, Доротабо будет счастлив на новом месте.

Я побрела обратно, но поняла, что у меня нет денег или силы открыть ворота, чтобы вернуться в город, не привлекая внимания, и придётся ждать рассвета под стенами.

Агава Камэ-сама удивилась, что мне удалось помочь Доротабо. Сначала она поглядела ошарашенно, потом взвизгнула и принялась осыпать меня вопросами. Потом не поверила, но разрешила остаться до вечера, когда обычно появлялся старик, а ещё помочь с Горо-саном и с другими больными.

Люди целый день приходили заказать различные снадобья, часто просили микстуру от кашля или что-нибудь для мужской силы. Я тихо посмеивалась, но записывала просьбы. У черепахи имелся даже особый пункт – приворотное зелье, но она призналась, что это просто настойка горькой полыни, которая щипала горло и дурманила голову на несколько часов – чтобы неповадно было приходить с такими глупыми просьбами. Но кто-то всё равно упорно распускал слухи, будто Камэ-сама готовит лучшие афродизиаки в провинции. И разные простофили не переставали съезжаться в город за ними.

У Горо-сана жар не спадал. Я сильно волновалась. К счастью, Камэ-сан, как я стала её называть, не бросила его лечить и даже позволила мне жить в её небольшом домике, пока ронин не поправится. Он лежал в приёмном зале, куда заходили все посетители, Камэ-сан жила в задней комнате, где стоял очаг. Она приглашала меня к себе, чтобы поесть, а потом стала просить готовить. Вечером, когда все расходились, я раскладывала циновку рядом с Горо-саном и рассказывала ему, как прошёл день, как переживаю о нём и молюсь, чтобы он скорее поправился. Иногда, в особенно тёмные и тревожные ночи, когда сон никак не хотел приходить, я просила у него прощения за то, что напала и поранила.

Когда днём появлялось свободное время, я бродила по городу, который оказался огромным. Западная его часть, где располагался замок, выходила к морю, прекрасному и спокойному, а с трёх других сторон отходили широкие тракты для торговцев и путешественников. Я расспрашивала на улицах о торговом караване кугэ Судзуми-сама из Хэйан-кё. Конечно, прошло больше года, вряд ли кто-то вспомнил бы всё в подробностях. Если бы только найти человека, который с ним работал. Например, в порту или на рынке. Но люди не просто не помнили, они вовсе не хотели разговаривать, едва заслышав имя Судзуми.

Однажды Камэ-сан спросила меня:

– Зачем ты ищешь Судзуми-доно? Слышала, как ты всех подряд расспрашиваешь. Знала бы, что от тебя столько проблем, не оставила бы здесь.

– А что вы о нём знаете?

– Он бывал здесь. Кугэ живут в Хэйан-кё. Но этот не такой, как большинство аристократов. Жестокий, властный. Всегда хочет больше богатства и влияния. Ему бы самурайский меч… Не связывайся с ним.

– А что он здесь делал?

– Дочка живёт в городе, в замке. – Черепаха широко ухмылялась своим беззубым ртом и похмыкивала. – Папаша всё надеялся сосватать её Императору, да та упёрлась. Сказала, надобно ей непременно стать жрицей в главном храме Нарасако, и всё тут. Кугэ привёл сюда войско с разрешения Императора. Осадил замок. Самураев, что помогли ей сбежать, казнили. Да вот дочка заявила, что убьёт себя, если её не оставят в покое. Пришлось отцу сдаться.

– Как звать её?

– Судзуми Аяно.

Аяно, в которую влюблён Горо-сан?

– Она осталась в городе?

– А как же. Только вот жрицей не стала. Как исполнилось восемнадцать лет, резко переменилась. Начала отцу с делами помогать. Присматривает здесь, как и что. Отправляет корабли за море. Торгует всем, что попадает в город. Её боятся чуть ли не больше, чем отца.

– Откуда ты столько знаешь, Камэ-сан?

– Как не знать. Я же лучшая врачевательница в городе. И если у Аяно-доно что-то болит, зовут меня. Живот, голова – всё ко мне.

– А ты знала Горо-сана? – осторожно уточнила я.

– Нет, никогда не видела. В замок я хожу по ночам, Аяно-доно боится слухов о своей слабости.

– Какой слабости?

Камэ-сан прищурилась, как настоящая черепаха.

– Так я тебе и рассказала! Зачем выспрашиваешь про Судзуми? Твоя очередь выкладывать.

– Моего друга продали каравану Судзуми. Я должна его разыскать. Больше года назад караван шёл в этот город, но я не знаю, куда он отправился дальше.

– Слишком давно. Слишком много направлений, – проскрипела Камэ-сан. – Тебе его не найти.

– Коити ведь человек, а не какая-нибудь ваза в коробке. Кто-то должен о нём знать. Помнить его!

Камэ-сан пожала плечами и ушла к себе в комнату, давая понять, что ложится спать. Я, как обычно, расстелила циновку около Горо-сана, опустилась на колени и заметила, что он пристально на меня смотрит. Я вздрогнула от неожиданности и хотела позвать Камэ-сан, но Горо-сан взял меня за руку.

– Она знает. Я просыпался днём, когда тебя не было. Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

– На здоровье, Горо-сан. Я рада, что ты поправился.

– Миюки-сан?..

Я вскинула брови.

– Камэ-сама сказала, как тебя зовут. Миюки-сан, я слышал, как ты говорила со мной.

Моё сердце пропустило удар.

– Я был в забытьи, в Стране Тьмы. Не помню слов, только твой тихий и спокойный голос. Я шёл к нему сквозь мрак и боль и наконец-то смог выбраться. Если бы не ты, я бы пропал.

– Ну хватит болтать, ты меня смущаешь.

Я легла рядом, так и держась с ним за руки.

– Я рассказала о себе почти всё, хоть ты и не помнишь. Теперь твоя очередь, – хохотнула я.

– Мне кажется, тебе уже всё известно: я был незадачливым самураем и теперь должен отправиться в изгнание.

– Одинокое странствие по Стране Тысячи Сияющих Островов, значит? – После паузы я добавила: – А что Аяно?

Он вздрогнул, высвободил руку и повернулся набок, изучая меня.

– Она просто испорченная девчонка. Думал, она другая.

– Ты бежал с ней из Хэйан-кё?

– Нет. Мы встретились здесь. Только поэтому избежал казни. Я был всегда ей верен, но другой самурай, Кацурихо-сан, соврал обо мне… И Аяно-доно поверила ему.

– Насчёт чего соврал?

– Будто я подсматривал, когда она… Это уже не важно. Забудь, я опозорен.

Горо-сан казался трогательным и искренним.

– Перестань себя ругать. Ты ничего плохого не сделал, значит, твоя совесть чиста. Попробуй поговорить с ней ещё раз?

– Она не захочет меня видеть.

Мне в голову пришла идея.

– Камэ-сан сказала, Судзуми Аяно сама следит за всеми делами отца. Значит, она знает, какие товары перевозят его караваны.

– Никто прежде в Стране Тысячи Сияющих Островов таким не занимался. Судзуми хотел больше власти и денег, чем у самураев. Он считает, что права аристократии нужно расширить. Казалось бы, куда ещё, но ему всегда мало. А когда Аяно-доно отказалась выйти за Императора, он был в ярости.

– Наверняка её можно найти не только в замке? Давай попробуем?

– Зачем ты продолжаешь мне помогать?

Лунный свет, проникавший в окно, свежий ночной воздух, резкие шорохи казались нереальными. Волею случая мы встретились или боги свели нас, но я точно знала, что иду верным путём. Горо-сан казался человеком, которому можно доверять.

– Я помогала не потому, что ты знаком с Судзуми Аяно. Я даже не знала про неё до встречи с тобой. Но на самом деле… я шла в Нарасако не к дяде, я искала друга, которого продали семье Судзуми.

– Думаешь, он до сих пор в замке?

– Не знаю, возможно ли такое. Если он там, я была бы самой счастливой девушкой на свете. Но если нет – лишь Судзуми Аяно может знать, куда его отправили.

– Хорошо, – сказал Горо-сан и сжал мою ладонь. – Хорошо.

Я слышала, как его дыхание становится глубже и медленней. Моё же сердце билось сильней. Коити всё это время мог быть совсем рядом. Ну как тут уснёшь?

Поскольку Горо-сан чувствовал себя ещё слишком слабым, мне пришлось отправиться на разведку одной. Я много раз проходила неподалёку от замка, но и представить себе не могла, что доведётся пробираться внутрь. Вокруг бродило много охраны, десятки мужчин непрестанно обходили владения. Я понимала, что внутри их ещё больше, и не была уверена, что мне хватит сил замедлить тренированных бойцов и проскользнуть мимо.

Несколько дней мы с Горо-саном ломали голову над планом. Время перестало быть моим союзником, как говорил Эол, оно работало против. Скоро я обращусь в волка, поэтому нужно найти укрытие. Может, просто сбежать в лес?

Я старалась не думать о том, чтобы пробраться в замок в обличье зверя. Я могла кого-то поранить, а скорее меня сразу убили бы. Стало интересно, как выглядит волк, в которого я превращаюсь, но мне всё ещё было стыдно перед Горо-саном.

В конце концов мы отправились к замку вместе; в обычной крестьянской одежде, которую нам выдала Камэ-сан, мы не привлекали внимания. До превращения оставался от силы день. Я пыталась уговорить Горо-сана на самый безопасный вариант – официально просить аудиенцию. Он же всячески отнекивался и несколько раз, сгорая от стыда, хотел сбежать.

У замка мы ненадолго остановились, чтобы полюбоваться морскими волнами. Они, совсем маленькие и спокойные, шелестели на гальке под ногами. Около пирсов стояли два корабля. Один назывался «Умэсю» – «сливовое вино», а второй – «Фубуки», «метель».

Через открытые настежь ворота работники на тележках перевозили бочки. Их грузили на первый корабль. Я заглянула за створку – как и думала, внутри охранников дежурило ещё больше. Самураи в блестящих доспехах маршировали по внутреннему двору и открытым балконам второго этажа.

Я заметила человека с клеткой, внутри сидел зелёный фазан, похожий на простых лесных птиц, но ярко-изумрудного цвета. Однажды даймё неподалёку от нашей деревни назначил огромную награду за такого, лишь бы держать диковинку у себя. Фазан кряхтел, оперение вздрагивало и взъерошивалось. Мужчина прошёл мимо, а фазан недовольно на нас крякнул. Появился ещё человек, он вёз деревянный ящик побольше, с прорезями для воздуха. Оттуда доносилось рычание. Я не видела, кто внутри.

– Что там, Горо-сан?

– Судзуми вывозят не только керамику, как обычно думают. Посмотри, как грузят товары, в том числе живые. Эти корабли отправятся за море.

Меня словно захлестнуло волной. Неужели так бывает? Пару месяцев назад я жила в деревне и не подозревала, как огромен мир, что можно найти работу, кроме рыбной ловли и выращивания риса. А тут вдруг люди зарабатывали на таких немыслимых вещах. Не успев обдумать это и как следует ужаснуться, я заметила, как что-то изменилось. Работники с тележками ускорились; тот, что с клеткой, наоборот, замер.

Появилась девушка. Немного старше меня, с белоснежной кожей и сияющими на солнце гладкими чёрными волосами, красиво подколотыми тонкими заколками с нарядными наконечниками.

– Что встал, бегом на корабль! – воскликнула она. – Капитаны должны отплыть сегодня.

Рядом с ней высокий мужчина что-то записывал и шептал ей на ухо.

– Нет, никого больше принимать не буду и в следующие дни тоже. Сегодня заканчиваем. Не хочу ничего общего иметь с Исидзаки. С их товаров прибыли три горошины, больше не хочу тратить ресурсы на таких никчёмных людишек.

Я не верила своим глазам и не могла оторваться от её одежды, пышной и нарядной, словно у Императрицы. Судзуми Аяно оказалась так красива! Но мне нужно было кое-что проверить. Я подняла руку и начала сгущать время. Оно прилипало к коже, не скользило больше незаметно, а лилось сиропом. Люди застыли костями на доске с маджонгом, и лишь Аяно-сан посмотрела на меня. Повернула голову, когда никто не мог пошевелиться, и глянула так пронзительно своими колючими маленькими глазками, густо подкрашенными лиловым. Я отпустила время.

Мне показалось, на её лице мелькнул страх или, по крайней мере, замешательство. Она двинулась к нам. Горо-сан кинулся на колени.

– Аяно-химэ!

Но она смотрела только мне в глаза.

– Ты выслеживала меня? – спросила она, остановившись в нескольких шагах.

И тут я поняла, что если мои опасения подтвердились и Аяно – оборотень, то она сильнее и опытнее, а значит, может убить меня одним движением руки. Но всё же мне надо было рискнуть.

– Нет, я ищу своего друга.

– Друг? У такой, как ты?

Я кивнула, но Аяно рассмеялась.

– У таких, как мы, в этом мире нет друзей. Я прикажу страже схватить вас и казнить.

– Горо-сан не виноват. Он ничего не знает. Ты должна ему поверить.

– Почему?

Аяно подняла руку, но лишь я видела в этом жесте угрозу. Стража, которую она не звала, обступила нас сама.

– Он ничего не знает. Вообще ничего. Он бы сказал, если бы знал.

Горо-сан наконец-то осмелился подняться на ноги и глядел на нас обеих с немым вопросом. Я была уверена, он не подозревал, что мы оборотни. Среди всей нечисти на островах оборотни считались самыми грязными и порочными существами. Горо-сан не вынес бы такой правды о своей любимой.

– Убирайтесь из моего города. – Её лицо и тон не выражали никаких эмоций, и тем сложнее мне было понять её истинный настрой.

– Сначала ты скажешь мне, что сделала с Коити! Ваш торговый караван купил его больше года назад в деревне к северо-востоку отсюда. Он не животное, чтобы держать его, как фазана в клетке! Я больше не позволю с ним ничего делать.

Я тоже вскинула руку, давая понять, что могу защищаться. Напряжение заискрилось между нами.

– А иначе я расскажу всем правду.

Только теперь она взглянула на Горо-сана.

– Аяно-химэ, – прошептал он одними губами. Ронин смотрел на свою бывшую повелительницу огромными преданными глазами и ждал её приговора.

Горо-сан заслуживал лучшего, заслуживал уважения и ответной любви. Разве мог быть плохим тот, кто так мучился из-за другого человека? Сострадательный, добрый, чуткий. Горо-сан мечтал получить прощение.

Может ли быть, что Аяно-сан что-то почувствовала?

– Всех заморских рабов, которых привозят сюда, я отправляла в Шанвай, – сказала Аяно-сан меланхолично. – Их было немного, больше я этим не занимаюсь, хоть и спрос хороший. Я не чудовище. А ты… можешь плыть на корабле с животными.

– Что будет с Горо-саном?

– Если так жаждет прощения, он его получит. Ронину не вернуть самурайской чести, однако он может остаться в моём замке. Преданный слуга лучше, чем разбитое сердце на моей совести.