Kitabı oxu: «Хаджиевы: Грешник. Одержимость социопата»
Глава 1
Дисклеймер
Возрастное ограничение 18+.
Произведение является художественным вымыслом. Все герои, события и обстоятельства созданы исключительно в рамках сюжета.
Автор не одобряет и не пропагандирует насилие, жестокость, преступления, противоправное поведение, а также курение, употребление алкоголя и другие вредные привычки.
Образ социопатии и особенности поведения героя намеренно художественно усилены и не являются медицинским описанием, диагнозом или попыткой достоверно передать жизнь людей с психическими расстройствами.
Книга создана исключительно как остросюжетный любовный роман и не претендует на медицинскую, психологическую или социальную достоверность.
Книгу рекомендуется читать после «Грешник. На острие», «Грешник 2. Продолжение» и «Мамаевы. Рашад»
Грешник. Одержимость социопата
Двадцать лет я была его Королевной. Женой социопата, который не умеет любить, зато умеет владеть. Я терпела его ревность, жестокость, безумие. Рожала ему детей. Уходила. Возвращалась. И каждый раз убеждала себя, что выдержу ещё немного.
А потом Шамиль переступил последнюю черту. Я собрала вещи и ушла. Впервые по-настоящему. Впервые он спросил, хочу ли я вернуться. Я сказала «нет» и решила, что на этом всё.
Я думала, что социопат не умеет любить, а значит, сумеет отпустить. Ошиблась. Шамиль не любит. Он одержим мной. И если двадцать лет я шла за ним по стеклу босиком, теперь Грешник сам готов переплыть море из крови, лишь бы вернуть свою Королевну. У каждого чудовища есть слабость. Его слабость — я.
ГЛАВА 1
Первый букет вернулся к обеду. Шамиль как раз спустился на кухню после тренировки, мокрый после душа, злой и голодный, когда в прихожей раздался звонок. Он даже не пошевелился. В доме хватало людей, способных открыть дверь без его участия, а последние девять дней Шамиль вообще старался как можно меньше разговаривать с кем-либо. Тишина сначала казалась удобной. Никто не спорил с ним из-за открытого окна, не передвигал его чашку, не ворчал из-за того, что он опять пропустил завтрак. Но очень быстро эта тишина начала бесить. Она расползлась по дому, забралась в спальню, в кухню, в машину, в его голову и теперь сидела там вместе с воспоминаниями о женщине, которая двадцать лет умудрялась выводить его из себя одним взглядом.
Руслан появился на кухне через несколько минут. В руках он держал огромную охапку белых роз, а выражение лица было таким осторожным, будто вместо цветов ему всучили гранату без чеки. Шамиль медленно перевёл взгляд с него на букет, потом на маленькую карточку между лепестками. Эту карточку он сам подписывал утром. Два слова. Ничего лишнего. Не собирался он превращаться в сопливого придурка, строчащего жене признания после двадцати лет брака. Тем более Лера и без признаний прекрасно знала, что он хочет её вернуть.
— Валерия Игнатьевна попросила передать обратно, — Руслан поставил цветы на стол и немного отступил, будто заранее знал, чем закончится разговор. — Курьер сказал, она даже в дом их не занесла.
Шамиль открыл холодильник, достал бутылку воды и сделал несколько больших глотков. После тренировки горло пересохло, мышцы приятно гудели, костяшки саднили под свежими бинтами. Он полчаса лупил грушу, представляя то одного человека, то другого, а в конце всё равно увидел перед глазами Леру за воротами Короля. Светлые брюки, распущенные волосы и этот её взгляд, когда она сказала, что домой не вернётся. Причём сказала без привычной истерики. Не орала, не обвиняла, не швырялась угрозами. Спокойно отказалась. Вот это бесило сильнее всего.
— Выкинь, — произнёс он, закрывая бутылку.
— Цветы?
Шамиль медленно поднял глаза на Руслана.
— Нет, себя. Цветы оставь.
Руслан хмыкнул и потащил букет из кухни. Шамиль проводил его взглядом, потом подошёл к кофемашине. Лера всегда ругалась, когда он пил кофе на голодный желудок. Сначала ругалась, потом ставила перед ним тарелку и стояла над душой, пока не начинал есть. Шамиль нажал кнопку, дождался, когда чашка наполнится, сделал глоток крепкого эспрессо и почувствовал только раздражение. Даже кофе был каким-то другим. Кофемашина та же, зерно то же, чашка его. Только женщины нет, которая непременно влезла бы со своим мнением и заставила сначала съесть хотя бы бутерброд.
Он допил кофе назло отсутствующей жене и ушёл работать.
Второй букет вернулся вечером. На этот раз розы были тёмно-красными, дорогими и огромными. Руслан ничего не сказал, только молча внёс их в кабинет и поставил на низкий столик. Шамиль поднял голову от документов, увидел цветы и понял всё без объяснений. Несколько секунд смотрел на них, потом снова опустил глаза в бумаги. Плевать. Не хочет белые, не хочет красные. Завтра получит другие. В городе столько цветов, что когда-нибудь он всё равно попадёт в нужные.
— Может, остановиться? — осторожно спросил Руслан спустя минуту.
Шамиль продолжил читать.
— О чем ты?
— О цветах.
— А я когда-нибудь спрашивал, что мне делать с собственной женой?
— Нет.
— Тогда почему сегодня решил учить меня?
Руслан вздохнул, забрал букет и пошёл к двери. Шамиль дочитал строчку, перевернул страницу и понял, что не помнит ни одного слова из прочитанного. В голове снова находилась она. Лера, которая увидела его за воротами и демонстративно сбросила звонок. Лера, которая уже девять дней спала не в их спальне. Лера, которая забрала из ванной кремы, шампуни, свою косметику, даже халат утащила. Будто собиралась не наказать его, а действительно исчезнуть из этого дома.
Этого он ей позволять не собирался.
К полуночи Шамиль всё же вернулся домой. Прошёл через тёмную гостиную, поднялся на второй этаж и остановился у двери спальни. Можно было лечь в другой комнате. Дом огромный, кроватей хватит на маленькую армию. Он даже попробовал вчера. Провёл в гостевой спальне минут двадцать, потом встал, взял подушку и вернулся сюда, злой на себя до желания что-нибудь разбить. Его раздражала не кровать. Его раздражало отсутствие женщины на её половине.
Шамиль вошёл, снял пиджак, бросил его в кресло и прошёл в гардеробную. Половина шкафов теперь пустовала. Лера увезла почти всю одежду, оставив несколько старых вещей, которыми, видимо, решила пожертвовать. На полке валялся тонкий пояс от какого-то платья. Шамиль машинально взял его, сжал в пальцах и тут же вспомнил, как много лет назад привязал Лере этим поясом руки к изголовью. Она тогда сначала орала, что прибьёт его, потом сама требовала не останавливаться. Воспоминание вспыхнуло так резко, что тело тут же неприятно потяжелело.
Он отбросил пояс обратно.
Вот ещё.
Будет он страдать из-за бабы.
Шамиль вышел из гардеробной, лёг и выключил свет. Несколько минут лежал на спине, глядя в темноту, потом перевернулся на бок. Простыня с её стороны была холодной. Раньше Лера постоянно жаловалась, что он занимает слишком много места, хотя сама спала так, будто решила захватить кровать целиком. То ногу на него закинет, то ладонь сунет под футболку, то среди ночи прижмётся холодным задом и заставит греть. Иногда будила его среди ночи, потому что ей в голову приходила какая-нибудь очередная мысль.
Шамиль несколько раз просыпался от её голоса.
Теперь спать никто не мешал.
И сна почему-то не было.
Утром он уже в семь спустился в домашний зал. Руки еще не зажили после вчерашнего, но Шамиль натянул перчатки и принялся за грушу. Он не считал удары, не экономил силы. Работал до тех пор, пока футболка не прилипла к спине, а дыхание не начало рвать лёгкие. После такого обычно голова становилась пустой. Сегодня ни хрена. Лера сидела там намертво.
— Ты её убить решил? — послышался голос от двери.
Шамиль остановил раскачивающуюся грушу ладонью и повернул голову. Эльдар стоял в дверях, держа тонкую папку. Сын выглядел так, словно вообще не ложился. Тёмные волосы растрёпаны, под глазами лёгкие тени, рубашка расстёгнута сверху на две пуговицы. От него пахло сигаретами, ночным городом и женскими духами.
— Ты ночевать домой иногда приезжаешь? — Шамиль снял одну перчатку зубами, потом вторую.
— А зачем? — Эльдар прошёл в зал и сел на скамью. — Мамы всё равно нет, Амаль теперь семейная женщина. Я почти всегда занят.
— По запаху чую.
Сын усмехнулся, никак не смутившись.
— После работы немного погулял. Мне теперь вообще нельзя отдыхать?
— Работать сначала научись.
— Вот именно за этим я и приехал, — Эльдар поднял папку. — Посмотришь?
Шамиль вытер шею полотенцем и протянул руку. Последние месяцы сын действительно перестал только тратить деньги и начал пытаться их зарабатывать. Сначала Шамиль думал, что тот наиграется за неделю, но Эльдар неожиданно втянулся. Нашёл помещение, собрал команду, начал крутиться, встречаться с людьми, возвращался домой глубокой ночью уже не только из клубов. Денег у отца не просил, что Шамилю особенно нравилось. Правда, опыта сыну пока не хватало настолько, что иногда хотелось взять его за шкирку, усадить в кабинете и пару лет учить, как делается бизнес. Хотя… Шамиля вообще никто не учил. Вылез же как-то. Зубами и руками прогрызал себе дорогу. Кровью. Иногда чужой, а иногда и своей.
Шамиль открыл папку, бегло просмотрел первые страницы, потом вернулся к началу и прочитал внимательнее. Эльдар сидел молча, только время от времени тёр ладонью лицо. Через несколько минут Шамиль закрыл папку и бросил ему обратно.
— Не подписывай.
— Почему?
— Потому что тебя имеют.
Эльдар сразу выпрямился.
— Кто?
— Все, кто это составлял, — Шамиль сел рядом, забрал у него бумаги и ткнул пальцем в один из пунктов. — Здесь ты берёшь на себя почти все риски. Здесь тебя могут выкинуть из дела через полгода, оставив с долгами. А это вообще подписывает только человек, которому деньги мешают жить.
Сын нахмурился, забрал листы, начал перечитывать. Шамиль объяснял без спешки, хотя уже через несколько минут начал раздражаться из-за того, что Эльдар спорит. Узнавал себя. Такой же упрямый. Сначала полезет в огонь, потом будет интересоваться, почему обжёгся. В итоге сын всё же достал телефон и начал делать заметки, время от времени переспрашивая. Работа неожиданно вытеснила Леру из головы почти на полчаса.
Потом телефон Эльдара зазвонил.
На экране высветилась фотография матери.
Шамиль увидел.
И Лера моментально вернулась в голову вместе со всем остальным.
— Да, мам, — Эльдар ответил на звонок и поднялся со скамьи. — Я у отца. По работе приехал. Да нормально всё.
Шамиль сделал вид, что занимается сбитыми костяшками. Медленно разматывал ткань с ладони и совершенно не слушал, что говорит сын. Ему плевать, зачем Лера звонит Эльдару. Плевать, спрашивает ли она о нём. Плевать, как у неё дела у Короля.
— Живой он, мам, — неожиданно сказал Эльдар и тут же посмотрел на отца.
Шамиль поднял голову.
Сын прикусил губу, явно пряча улыбку.
— Я тебе потом наберу. Да. Всё, мам.
Он отключился, сунул телефон в карман и присел обратно. Несколько секунд между ними висела тишина. Эльдар первым отвёл глаза, забрал бумаги и начал складывать их в папку, но по выражению его лица Шамиль уже понял, что тот сейчас скажет какую-нибудь херню.
— Даже не думай, — предупредил он.
— Я ещё ничего не сказал.
— Вот и не говори.
Эльдар всё-таки усмехнулся.
— Она спросила, как ты.
Шамиль встал.
— Мне плевать.
— Ага.
— Что ага?
— Ничего. Плевать так плевать, — сын поднялся следом и поправил рубашку. — Только ты цветы ей зачем тогда каждый день присылаешь?
Шамиль медленно повернул голову.
— Откуда знаешь?
— Мама сказала Амаль. Амаль сказала мне. Семья, пап. Тут даже твои люди не нужны.
Шамиль сжал челюсть. Лера, значит, уже обсуждает его попытки помириться с детьми. Отлично. Осталось объявление в газету дать, чтобы весь город знал, как Грешник бегает за юбкой жены и получает букеты обратно в рожу.
— Езжай работать, Эльдар.
— Уже еду, — сын дошёл до двери, но там остановился и обернулся. Веселье с его лица исчезло. — Она плохо спит. Амаль сказала.
Шамиль ничего не ответил. Эльдар ещё несколько секунд смотрел на него, потом вышел. Дверь закрылась, а Шамиль остался один среди тренажёров и запаха кожи, пота и металла. Внутри неприятно шевельнулось что-то, чему он не собирался давать название. Не спит и не спит. Сама ушла. Никто её не выгонял. Он приехал за ней, впервые в жизни спросил, хочет ли она домой, получил ответ и даже не стал спорить.
Пусть теперь наслаждается свободой.
Шамиль тоже попробует.
Он пробовал весь следующий день. Уехал в офис, набрал столько работы, что к вечеру остальные сотрудники начали расходиться, а он продолжал сидеть за столом. Один документ сменял другой, звонки, цифры, встречи. Лера не появлялась почти два часа. Потом секретарша вошла с кофе и от неё пахнуло похожими духами. Не такими. Но первые секунды Шамиль уже видел Леру, которая ставит перед ним чашку, садится на край стола и начинает спрашивать, когда он закончит работать.
Он выгнал секретаршу.
Кофе тоже.
В девять вечера открыл телефон и увидел их старую переписку. Последнее сообщение Леры касалось Амаль. Никакой любви, никаких признаний, ничего из того, что люди обычно хранят после двадцати лет брака. За долгие годы им не приходилось писать друг другу о чувствах. Она могла находиться в соседней комнате и орать его имя так, что слышал весь дом. Он мог среди рабочего дня прислать ей единственное неприличное предложение, после которого вечером получал то поцелуй, то подушкой по голове. Они всегда были рядом. Телефон им почти не требовался.
Шамиль пролистал переписку выше, остановился на фотографии Леры в коротком домашнем платье. Она прислала её несколько месяцев назад, когда он задержался. Под снимком было написано, что если через час его не будет дома, платье увидит кто-нибудь другой.
Тогда он приехал через двадцать минут.
Шамиль закрыл переписку, бросил телефон на стол и потёр лицо ладонями. Нужно заканчивать этот цирк. Она сказала нет. Он услышал. Всё. Он не станет превращаться в мужика, который годами бегает за женщиной, унижается, караулит её под окнами. Не хочет его Королевна, значит, переживёт.
Он умел жить один.
Когда-то вообще никого не было.
И ничего, вырос.
Дом встретил его непривычной тишиной уже далеко за полночь. На кухне стоял приготовленный ужин, но Шамиль только открыл крышку, посмотрел на мясо и закрыл обратно. Аппетита не было. В спальне он разделся, сходил в душ и лёг на свою половину кровати. На чужую даже не посмотрел. Так было легче. По крайней мере первые несколько минут.
Потом взгляд всё-таки скользнул туда, где раньше лежала Лера.
И снова вспомнились её волосы на подушке. Обнажённое плечо. Тонкая лямка ночной сорочки, которую он столько раз стягивал зубами. Её недовольное сонное ворчание, когда он будил среди ночи, потому что хотел её. Их вечные драки за одеяло. Её холодные ступни у него между ног зимой. Двадцать лет чужого тела рядом превратились в привычку, от которой теперь невозможно было отделаться одним решением.
Шамиль перевернулся на спину и сцепил руки за головой. Желание уже знакомо тянуло низ живота. Он мог позвонить любой женщине. Найти вообще любую. Молодую, красивую, покорную. Такую, которая не будет спорить, сбегать к отцу, требовать спрашивать разрешения и возвращать цветы.
От одной мысли стало противно.
В дверь постучали.
— Чего? — рявкнул Шамиль, радуясь хотя бы тому, что его отвлекли.
Руслан заглянул в спальню. В руках у него был большой конверт, и вид у него снова был нехороший.
— Курьер привёз. Сказал передать лично.
— Завтра.
Руслан не ушёл.
— Там от адвоката Валерии Игнатьевны.
Шамиль медленно сел на кровати. Сонливость и возбуждение исчезли одновременно, будто кто-то плеснул ледяной воды в лицо. Он протянул руку, дождался, пока Руслан положит конверт ему в ладонь, и кивнул на дверь. Только когда остался один, вскрыл его.
Бумаги он читал долго. Не потому, что не понимал юридические формулировки. Лера за двадцать лет научила его разбираться в подобной мути получше многих. Он прочёл всё от начала до конца, вернулся к первой странице, потом ещё раз дошёл до подписи. Её подписи. Знакомой до мельчайшей закорючки. Валерия Королёва не пугала его уходом, не ждала, когда он приползёт к ней с цветами, не устраивала очередную семейную войну. Она сделала то, что обещала. Подала на развод.
Шамиль сидел на кровати, держа бумаги в руках, и чувствовал странное спокойствие. Настолько плотное и тяжёлое, что от него хотелось рассмеяться. Двадцать лет она была его женой. Сначала против всякой нормальной логики, потом по собственной воле. Родила ему двоих детей. Уходила, возвращалась, ненавидела, хотела, спасала, вытаскивала его из такого дерьма, куда другой человек даже руку не сунул бы. Он привык считать её чем-то постоянным. Дом можно продать. Деньги потерять и заработать снова. Люди приходят и исчезают. Родственники предают. Даже дети вырастают и уходят. А Королевна оставалась.
До сегодняшнего дня.
Шамиль аккуратно сложил листы обратно и положил на тумбочку. Взял телефон, нашёл её номер, нажал на имя и долго смотрел на кнопку вызова. Внутри уже поднималась знакомая ярость. Хотелось позвонить и спросить, какого хрена она творит. Хотелось приехать к Королю, пройти через ворота хоть по головам охраны, подняться к ней и заставить объяснить ему всё в лицо. Хотелось схватить, прижать к стене, почувствовать под руками знакомое тело и выбить из её головы этот развод так же легко, как он привык выбивать из людей дурные идеи.
Но именно поэтому она и ушла.
Шамиль опустил телефон.
Впервые эта мысль не разозлила его. Она была неприятной, как кусок стекла под кожей, который невозможно вытащить пальцами, но он всё-таки понял. Лера всю жизнь ждала, что однажды он хотя бы услышит её. Не согласится. Не станет хорошим. Не перестанет быть тем, кем является. Хотя бы услышит.
Он услышал.
Нет значит нет.
Развод значит развод.
Шамиль лёг, выключил свет и несколько минут смотрел в темноту, чувствуя рядом пустое место женщины, которой уже мысленно разрешил уйти. Только внутри не было облегчения. Там становилось тесно, зло и холодно, будто тело не собиралось соглашаться с решением головы. Он повернулся на бок, машинально протянул ладонь на её половину кровати и сжал простыню пальцами.
— Ладно, Королевна, — произнёс он негромко, глядя в темноту, и собственный голос прозвучал непривычно спокойно. — Хочешь забыть меня, попробуй.
Угроза из этих слов не получилась. Скорее предложение поиграть в игру, которую они оба заранее проиграли. Потому что даже сейчас, держа рядом бумаги на развод, Шамиль знал одну неприятную вещь. Он может перестать звонить. Может больше не отправлять цветы. Может подписать каждую бумажку, которую Лера ему пришлёт, и больше никогда не появиться у ворот Короля.
Но забыть её у него уже не получится.
Глава 2
Утром я первым делом проверила уведомление о доставке. Не потому, что сомневалась в курьере. Я сама собрала пакет документов, сама проверила каждую страницу, приложила всё необходимое и заплатила за вручение лично в руки. За годы адвокатской практики я таких бумаг насмотрелась столько, что могла оформить собственный развод с закрытыми глазами. Никакой коллега мне для этого не требовался. Я подключила помощницу только на дальнейшую беготню, потому что заниматься своим браком как очередным делом не хотела. В графе получателя стояло имя Шамиля, рядом время вручения. Вчера. Двадцать три сорок семь. Значит, он уже видел мою подпись. Уже понял, что это не очередная ссора, после которой я остыну и вернусь домой. И за всю ночь не позвонил ни разу.
Телефон я положила экраном вниз и отправилась в душ. В зеркале обнаружилась женщина с опухшими глазами, спутанными волосами и таким выражением лица, какое обычно бывает у моих клиентов перед неприятным судебным заседанием. Совершенно не Королевна. Вот ни разу. Хотелось рассмеяться над собой. Двадцать лет я мечтала хотя бы один день прожить без контроля Хаджиева. Чтобы никто не спрашивал, куда еду, когда вернусь, почему задержалась. Чтобы можно было оставить окно открытым на ночь, разбросать одежду по комнате и не услышать недовольного бурчания. Получила. Только радости почему-то не случилось. Ночью я дважды просыпалась и тянула руку на другую половину кровати, хотя Шамиль в этой комнате никогда не спал. Тело оказалось тупее меня. Оно помнило мужчину, которого голова решила вычеркнуть из жизни.
В шкафу висела половина моей одежды из старого дома. Остальное я оставила там намеренно. В первый день после ухода мне хотелось забрать только то, что действительно нужно, и не устраивать переезд под охраной отца. Сейчас я вытащила тёмные брюки, белую рубашку, потом сунула рубашку обратно. Шамиль любил её. Тонкая ткань плотно ложилась по груди, и однажды он порвал на ней две пуговицы, когда я собиралась на встречу. Я тогда опоздала на сорок минут и пообещала оторвать ему руки. Он предложил начать с другой части тела. Воспоминание возникло некстати, яркое до жара в щеках, и я со злостью достала первую попавшуюся блузку.
На кухне отец завтракал один. Перед ним лежала газета, рядом остывал кофе, а из тарелки торчала вилка. Король посмотрел на меня поверх очков, которые в последнее время начал надевать для чтения, и несколько секунд изучал лицо. Я сделала вид, что очень занята кофемашиной. Папа умел молчать так, что человек сам начинал признаваться во всех преступлениях, включая те, которых не совершал.
— Даже не начинай, пап, — предупредила я, поставила чашку на стол и полезла в холодильник за йогуртом. — У меня нормальное лицо.
— Если это нормальное, я боюсь представить ненормальное, — усмехнулся он, сложил газету и отодвинул её в сторону. Взгляд тут же упал на мой телефон. — Звонил?
Я села напротив и медленно сняла крышку с йогурта.
— Кто?
Король фыркнул.
— Папа римский, Лера. Кто ещё?
— Нет, — ответила я ровнее, чем чувствовала, и зачерпнула ложкой йогурт. — И меня это устраивает.
Отец опять промолчал. Вот за это я готова была его придушить. Лучше бы спорил. Он смотрел на меня тем самым понимающим взглядом, а я уже ощущала себя пятнадцатилетней дурочкой, которую поймали на первом свидании.
— Я подала на развод не затем, чтобы Шамиль устроил мне концерт под окнами, — добавила я раздражённо, хотя папа ничего не спросил. — Он получил документы. Дальше либо подпишет, либо нет. Если начнёт упираться, процесс всё равно не остановит. Ты прекрасно знаешь.
— Я знаю. Ты знаешь. Даже твой муж, думаю, знает, — Король потянулся за кофе и сделал глоток. — Вопрос в другом. Ты сама чего ждёшь?
Ложка замерла у рта. Я посмотрела на отца, чувствуя, как поднимается злость. Не на него. На себя. Потому что ответ существовал, и он мне не нравился.
— Ничего не жду, — бросила я, сунула ложку в стаканчик и встала. — Мне пора работать.
— Ты половину не съела, — заметил отец, посмотрев на йогурт.
— У меня клиент в десять.
— Сейчас восемь двадцать.
— Тогда успею выпить кофе в офисе.
Король усмехнулся мне вслед, но удерживать не стал. Я схватила сумку и вышла из дома быстрее, чем требовалось. Спасалась бегством от одного мужчины, потому что другой не приехал. Отличная жизнь, Валерия Игнатьевна. Не девочка уже, а мозгов местами всё ещё как у студентки.
В офисе меня отпустило. Здесь всё было привычным и моим. Секретарь сунула в руки расписание, в кабинете ждал клиент, которому грозили проблемы из-за драки с деловым партнёром, потом пришлось звонить следователю, просматривать записи и доказывать взрослому мужчине, что угрозы в переписке лучше не отправлять человеку, с которым собираешься судиться. К обеду я даже забыла проверить телефон. Почти. Один раз всё-таки заглянула на экран, когда вышла из переговорной. Ноль пропущенных от Шамиля. Ноль сообщений. Я сунула аппарат в сумку и так резко закрыла молнию, что секретарь испуганно посмотрела в мою сторону.
— Всё хорошо, Валерия Игнатьевна? — спросила она, придерживая стопку папок у груди.
— Замечательно, — ответила я и забрала верхнюю папку. — Лучше не бывает. По Крылову свидетелей нашли?
Она сразу переключилась на работу, и я была ей благодарна. Через несколько минут мы уже обсуждали дело, потом приехал второй клиент, а следом началась обычная суета. Вот здесь я чувствовала себя нормальной. Люди приходили с проблемами, я знала, как их решать. Закон не обижался, не ревновал, не таскал меня через плечо в спальню и не пытался выдать дочь замуж ради чужого бизнеса. С законом хотя бы можно было спорить аргументами.
После четырёх позвонил Эльдар. Я увидела фотографию сына на экране и вспомнила, что вчера он ездил к отцу. Сердце отреагировало быстрее разума, и меня это разозлило ещё до того, как я ответила.
— Мам, привет, — голос у Эльдара был бодрый, фоном хлопнула автомобильная дверь. — Ты занята?
— Уже нет. Еду скоро домой. У тебя всё нормально? — спросила я, закрывая ноутбук и потирая уставшие глаза.
— Да. Я тут договор переделал. Папа вчера половину разнёс, пришлось всю ночь сидеть.
Я невольно улыбнулась. Эльдар менялся так быстро, что я не успевала привыкнуть. Ещё недавно его главным занятием были клубы, машины, женщины и вечные возвращения под утро. Сейчас клубы и женщины никуда не исчезли, зато между ними появился бизнес. Сын арендовал помещение, собрал людей, начал договариваться с партнёрами и впервые столкнулся с тем, что одной фамилии Хаджиев для успеха мало. Шамиль денег ему не подсовывал. И правильно делал. Я тоже хотела, чтобы Эльдар научился стоять на ногах сам, а не превратился в очередного богатого мальчика, прожигающего отцовское состояние.
— Прислушивайся к нему в работе, — сказала я, вставая из кресла и надевая пиджак. — В этом твой отец разбирается намного лучше, чем в семейной жизни.
Эльдар тихо рассмеялся.
— Это сейчас был комплимент или оскорбление?
— Сам решай.
Я дошла до окна, посмотрела вниз на парковку и всё-таки не удержалась. Вопрос крутился на языке с первой секунды разговора.
— Он как?
Сын замолчал. Совсем ненадолго, но мне хватило, чтобы захотеть провалиться сквозь пол.
— Кто? — невинно переспросил он.
— Эльдар, не беси мать.
— Аааа, папа, — протянул этот негодяй, откровенно наслаждаясь ситуацией. — Живой. Вчера руки на груше разбил. Злой ходит. Руслан говорит, почти не спит.
Я прикрыла глаза. Сразу увидела сбитые костяшки, старые шрамы на пальцах и его привычку лупить мешок до тех пор, пока кожа не треснет. Потом я сидела рядом, мазала руки антисептиком и слушала, что всё заживёт само. Иногда действительно заживало. Иногда приходилось ругаться и бинтовать.
— Мама? — голос сына вернул меня в кабинет.
— Я здесь. И что ещё?
— А что ещё тебе надо? — Эльдар опять засмеялся. — Адрес его дать?
— Прекрати! Я спросила, потому что вы вчера виделись.
— Ага. Конечно.
— Езжай работать, умник, — огрызнулась я и взяла сумку. — И сегодня домой ночевать вернись. Хватит шляться сутками.
— Я взрослый.
— Для меня ты взрослый придурок, который иногда забывает поесть.
— В папу пошёл.
Я остановилась у двери. Эльдар сам затих после собственной фразы, а потом негромко выдохнул.
— Мам, вы там сами разберитесь, ладно? Я люблю вас обоих, но почтальоном быть не хочу.
Мне стало стыдно. Сын действительно не должен был бегать между нами и сообщать, кто как спал и сколько раз ударил грушу.
— Не будешь, — ответила я уже спокойнее. — Всё, работай. Вечером напиши, что живой.
— Ты тоже, мам.
Мы попрощались, и я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. Шамиль не спит. Руки разбил. Злой. Значит, документы всё-таки его задели. Мерзкое облегчение разлилось по груди, и я тут же себя за него возненавидела. Чего я хотела? Чтобы он страдал? Чтобы приполз? Чтобы двадцать лет нашей жизни оказались для него важнее собственного бешеного самолюбия? Похоже, да. Только признавать это не хотелось даже себе.
Домой я приехала поздно. В холле пахло цветами, и я сначала решила, что отец опять заказал что-нибудь для столовой. Потом увидела огромный букет пионов на столе и остановилась. Розовые, тяжёлые, уже раскрывающиеся. Я любила их лет пять. Шамиль ненавидел. Называл капустой, ругался из-за лепестков на полу.
Домработница вышла из кухни и сразу улыбнулась.
— Вам привезли около часа назад, Валерия Игнатьевна. Я хотела позвонить, но Игнат Алексеевич сказал не отвлекать вас от работы.
Я подошла к букету. Между цветами торчала маленькая карточка. Вытащила её и прочитала знакомый размашистый почерк.
«Третья попытка. Не беси меня, Королевна».
Я засмеялась. Не хотела, но не смогла удержаться. Вот же псих. Даже ухаживать нормально не умеет. Любой мужчина написал бы про любовь, тоску или хотя бы «прости». Этот угрожает собственной жене пионами.
— Первые два ты вернула, — донёсся голос отца из гостиной. Король вышел в холл, оценил цветы и моё лицо. — Эти тоже отправить?
Я ещё раз посмотрела на карточку. Потом на пионы.
— Нет. Эти оставлю, — ответила я и сразу увидела, как папа приподнял брови. — Молчи, пап. Я люблю пионы. Всё.
— Конечно. Исключительно пионы.
— Пап!
— Молчу, — усмехнулся он и ушёл обратно.
Я сама отнесла цветы в комнату. Нашла вазу, налила воду, подрезала стебли ножом и поставила букет у окна. Пальцы пахли зеленью, на стол упало несколько лепестков. Шамиль обязательно бы проворчал. Потом через час сам убрал бы их, потому что терпеть не мог беспорядок. Карточку я собиралась выбросить, даже дошла до корзины. Потом зачем-то сунула её в ящик тумбочки. Не как память. Ничего подобного. Там всё равно валялась куча ненужных бумажек.
Ночью цветы пахли на всю комнату. Я лежала в постели, читала книгу и каждые пять минут возвращалась на одну страницу назад, потому что ничего не понимала. Телефон молчал. Шамиль прислал пионы, но сам не позвонил. Это было на него не похоже. Раньше после такого он уже стоял бы под дверью, требовал открыть, лез по головам отцовских безопасников или придумал ещё какую-нибудь дикость. Теперь ограничился букетом.
Около полуночи я встала попить воды, вернулась, посмотрела на телефон и увидела сообщение от своей помощницы. Курьер забрал у Шамиля пакет утром. Я нахмурилась и открыла вложение. Скан первой страницы. Потом второй. На последней стояла его подпись.
Шамиль согласился на развод.
Я села на кровать и перечитала документ дважды, хотя одного взгляда хватило. Почерк знала лучше своего. Он ничего не перечеркнул, не написал на полях ни одной гадости, не поставил условий. Подписал там, где требовалось, и вернул пакет.
Такого я не ждала.
Я думала, он порвёт бумаги. Приедет. Устроит скандал. Скажет, что я его жена и останусь ею или он меня прикончит. Всё что угодно, только не это спокойное согласие.
Телефон лежал в моей ладони. Я нашла его номер и остановилась. Позвонить хотелось до боли. Спросить, что это значит. Почему так легко? Почему двадцать лет держал меня мёртвой хваткой, а теперь поставил подпись за одну ночь?
Потом вспомнила ворота. Его вопрос.
«Ты хочешь вернуться домой?»
Моё «нет».
Он услышал.
Я сама этого требовала.
Телефон я положила на тумбочку, легла и накрылась одеялом, но через пару минут снова села. Пионы темнели у окна, а рядом в ящике лежала карточка с его дурацкой угрозой не бесить. Сегодня он прислал мне любимые цветы и одновременно согласился перестать быть моим мужем.
И снова я не понимала, что этот человек собирается делать дальше.
Глава 3
Подпись бумаг о разводе ничего не изменила. Шамиль понял это утром, когда проснулся раньше будильника, сунул руку под подушку в поисках телефона и первым делом посмотрел, нет ли сообщения от Леры. Экран был пустой. Ни звонка, ни язвительного вопроса, зачем он так быстро подписал документы, ни привычного приказа перестать валять дурака. Он полежал ещё немного, рассматривая потолок, потом резко сел и провёл ладонью по бороде. Значит, всё сделали правильно. Она хотела развода, он дал ей развод. Вчера отправил последние цветы и решил больше не унижаться. Пионы Лера не вернула, и этого хватит. Шамиль не собирался гадать, понравился ей букет или Король сжег их в камине. Всё . Королевна захотела жить без него. Пусть живёт.
В ванной он задержался у раковины, когда снимал часы. На безымянном пальце темнело кольцо. Шамиль посмотрел на него и недовольно поморщился. Сам когда-то настоял на кольцах, хотя до знакомства с Лерой считал подобные символы бессмысленной ерундой. Бумага не удерживает людей рядом, кусок металла тем более. Однако своё кольцо не снимал годами. Оно мешало на тренировках, цеплялось за перчатки, несколько раз приходилось менять размер, но палец без него выглядел каким-то чужим. Сегодня Шамиль стянул кольцо, положил на край раковины и пошёл в душ. Через пять минут вернулся за ним, потому что вспомнил, как однажды оставил обручалку в ванной гостиницы, а Лера устроила такой скандал, что администратор потом неделю не мог смотреть ему в глаза. Шамиль взял кольцо, вышел в спальню и бросил его в верхний ящик тумбочки. На этот раз не надел.
Так будет правильнее.
Он спустился на кухню уже в костюме. Завтрак стоял на столе, но аппетита опять не было. Шамиль заставил себя съесть яйца, выпил кофе и только потом заметил Руслана, который топтался у двери и явно чего-то ждал. За последние дни безопасник приобрёл удивительную способность появляться бесшумно и держаться подальше от хозяина. Правильно. Жить хочет человек.
— Чего встал? — бросил Шамиль, отодвигая тарелку.
Руслан прошёл на кухню, положил на стол телефон и открыл сообщение от цветочного магазина.
— Они спрашивают насчёт следующей доставки. Там заказ на неделю был оформлен. Сегодня тоже отправлять?
Шамиль даже не посмотрел на экран. Потянулся за чашкой, обнаружил, что кофе закончился, и раздражённо поставил её обратно.
— Отмени всё, — произнёс он спокойно. — Никаких цветов больше.
Руслан поднял глаза. Шамиль заметил это и нахмурился.
— Что?
— Ничего, — Руслан забрал телефон. — Отменю.
— И оставшиеся вещи Леры соберите. Только аккуратно, ничего не выбрасывать. Пусть отвезут Королю.
Руслан снова задержался, и в этот раз Шамиль уже начал злиться. Хорошо устроились все вокруг. Сначала двадцать лет жаловались, что он держит Леру рядом. Теперь жена сама ушла, он её отпустил, подписал всё, что принесли, а люди смотрят так, как если бы он собирался совершить очередное преступление.
— Ты сегодня особенно разговорчивый, Рус, — предупредил Шамиль, поднимаясь из-за стола. — Хочешь что-то сказать, говори.
— Я ничего не хочу, — ответил Руслан и убрал телефон в карман. — Только вещи Валерии Игнатьевны лучше пусть женщины собирают. Я туда не полезу.
— Почему?
Руслан посмотрел на него с таким лицом, что Шамиль и сам понял, какую фигню спросил.
— Там бельё, Шамиль Саидович.
— И что? Не видел женских трусов?
— Вашей жены не хочу видеть.
Шамиль усмехнулся и впервые за утро почувствовал что-то кроме раздражения.
— Умный. Иногда.
До офиса он добрался раньше всех. В городе только начиналось нормальное рабочее движение, а его кабинет уже был открыт, компьютер включён, на столе лежали документы, накопившиеся за последние дни. Отлично. Сегодня он будет работать. Вчера тоже работал, но половину времени потратил на мысли о Лере. Сегодня этого не случится. У него есть бизнес, взрослые дети, деньги, люди, куча планов. Женщина в этом списке никогда не должна была занимать первое место. Тем более женщина, которая сама решила уйти.
До обеда всё шло именно так. Шамиль разобрал два договора, провёл совещание, выгнал одного сотрудника из кабинета переделывать расчёты и успел созвониться с Эльдаром. Сын прислал исправленный вариант документов. На этот раз выглядело терпимо. Не идеально, но Шамиль решил не лезть дальше. Пусть сам набивает шишки, иначе никогда не научится. Его отца вообще никто не учил. Улица только разве. Эльдар, правда, пытался снова спорить, а потом сообщил, что вечером не приедет, потому что у него встреча, после которой он собирается в клуб.
— Ты когда работаешь вообще? — спросил Шамиль, просматривая последнюю страницу.
— Днём, — усмехнулся сын в трубке. — Ночью живу. Так удобнее.
— До первого цирроза.
— Я почти не пью.
— От тебя вчера спиртом через телефон несет.
Эльдар засмеялся, а Шамиль поймал себя на том, что тоже едва заметно улыбается. Сын вырос. Ещё несколько лет назад он воспринимал его как ребёнка, которого Лера постоянно защищала от отца. Сейчас с Эльдаром уже можно было разговаривать как с мужчиной. Иногда дурным, иногда слишком самоуверенным, но мужчиной.
— Ладно, я побежал, — Эльдар заговорил торопливее, на фоне кто-то его окликнул. — Если завтра будет время, заеду. Надо кое-что ещё показать.
— Звони заранее, — буркнул Шамиль и уже собирался отключиться, когда сын добавил:
— Мама сегодня тоже работает допоздна. Так что дома всё равно никого нет.
Шамиль нахмурился.
— А мне зачем эта информация?
На том конце стало тихо, потом Эльдар тяжело вздохнул.
— Я не знаю. Забудь.
— Эльдар.
— Что?
— Не надо мне рассказывать, где твоя мать и чем занимается. Я не спрашивал.
Сын помолчал. Шамиль услышал шум машины, потом хлопок двери.
— Понял, пап. Больше не буду.
Связь оборвалась, а рабочее настроение закончилось вместе с ней. Шамиль ещё минут десять смотрел в документы, но цифры перестали складываться в смысл. Лера работает допоздна. И что? Всю жизнь работала. Она адвокат, у неё бывало, что возвращалась ночью, злая, голодная и готовая перестрелять половину клиентов. Иногда приезжала домой и даже не раздевалась, падала на диван. Тогда Шамиль снимал с неё туфли, а утром никогда об этом не напоминал, потому что Королевна ненавидела, когда её видели слабой.
Он встал и подошёл к окну.
Не его дело.
Очень полезная мысль. Надо чаще повторять.
После обеда в кабинет позвонили снизу. Охрана сообщила, что приехали люди за вещами Валерии Игнатьевны. Шамиль сначала разрешил пропустить, потом сам удивился, когда через двадцать минут обнаружил себя дома. Он не собирался контролировать переезд. Не собирался вообще возвращаться до ночи. Но машина почему-то ехала именно сюда, а Руслан, сидевший за рулём, благоразумно не задавал вопросов.
В спальне работали две женщины из прислуги. На кровати лежали раскрытые чемоданы и коробки. Они аккуратно складывали оставленные Лерой платья, обувь, несколько старых сумок. Шамиль остановился в дверях, увидел, как чужие руки снимают с вешалки её вещи, и настроение окончательно испортилось. Одна из женщин сразу заметила хозяина и замерла с платьем в руках.
— Мы уже почти закончили, Шамиль Саидович, — сообщила она осторожно. — Осталась ванная и несколько полок.
Он кивнул и вошёл в комнату. На кровати лежала голубая рубашка Леры. Домашняя, мягкая, старая. Она надевала её по утрам поверх белья, когда спускалась за кофе. Шамиль слишком хорошо помнил, как ткань расходилась на груди, когда Королевна садилась напротив и закидывала ногу на ногу. Он взял рубашку, сжал в руке и тут же отбросил обратно.
— Всё забирайте, — приказал он, направляясь в гардеробную. — Чтобы ничего её здесь не осталось.
Женщины за его спиной задвигались быстрее. Шамиль открыл шкаф, проверил полки и увидел знакомый пояс, который вчера держал в руках. Схватил его и сунул в коробку сам. Потом попалась старая футболка, в которой Лера когда-то ходила беременной Амаль. Огромная, растянутая, с выцветшей надписью. Он хотел отправить и её, но рука остановилась. Что ей с этой дрянью делать? Выкинет. Шамиль смял футболку и засунул на верхнюю полку за своими вещами.
Пусть остаётся.
Одну вещь можно оставить.
К вечеру дом очистили от Леры окончательно. Коробки уехали, шкафы опустели, в ванной исчезли последние баночки. Шамиль обошёл спальню, открыл несколько ящиков и удовлетворённо убедился, что теперь здесь ничего не напоминает о жене. Потом увидел на раковине её резинку для волос. Чёрную, растянутую, дешёвую. Взял двумя пальцами и долго смотрел. Выбросить не смог. Засунул в карман брюк и выругался.
Прекрасно забывает.
В офис возвращаться уже не хотелось. Шамиль позвонил Руслану, велел отменить остаток встреч и поехал на ужин с партнёром, который давно звал его обсудить один проект. Они выбрали ресторан при закрытом клубе, где после десяти начиналась музыка. Когда закончили с делами, партнёр уехал, а Шамиль остался. Домой не тянуло. В квартире тоже делать нечего. Он заказал воду, откинулся на диване и наблюдал за залом, где люди пили, танцевали, смеялись. Раньше подобные места нравились ему больше. Можно было найти драку, женщину, проблему на одну ночь, а утром забыть всё сразу.
Теперь почему-то хотелось обратно в тишину, которую он весь день ненавидел.
Женщина появилась сама. Лет тридцать, может немного больше. Тёмные длинные волосы, чёрное платье, уверенная походка. Шамиль заметил её ещё у бара, потому что она несколько раз смотрела в его сторону. Обычно он такие взгляды понимал отлично. Женщина подошла, спросила разрешения присесть и, не дожидаясь ответа, устроилась рядом. От неё пахло тяжёлыми сладкими духами.
— Один скучаете? — спросила она, положив маленькую сумочку на стол.
Шамиль посмотрел на неё внимательнее. Красивая. Фигура хорошая, губы пухлые, ноги длинные. Раньше этого хватило бы хотя бы для интереса. Сейчас он испытывал только желание отодвинуться из-за духов.
— Не скучаю, — ответил Шамиль и сделал глоток воды.
Женщина улыбнулась, явно не собираясь уходить. Наклонилась ближе, коснулась пальцами его запястья. Прикосновение было лёгким, вполне понятным. Шамиль посмотрел на её руку и решил не убирать свою. Вот он проверит. Лера решила, что он не умеет отпускать. Может, она права. А может, он двадцать лет не смотрел по сторонам только потому, что дома всегда была доступная женщина, которую он хотел.
Незнакомка подвинулась ещё ближе.
— Я вас здесь раньше не видела.
— Я здесь раньше часто бывал.
— Значит, я плохо смотрела, — усмехнулась она и провела ногтем по тыльной стороне его ладони. — Или вы всегда приходили с женой?
Шамиль опустил взгляд на палец. Кольца не было, но светлая полоса осталась. Женщина тоже её заметила.
— Уже нет жены, — произнёс он и сам услышал, насколько непривычно это звучит.
Женщина улыбнулась шире.
— Развелись?
Слово ударило неприятнее, чем должно было. Шамиль взял стакан, сделал глоток и посмотрел в зал. В кармане лежала Лерина резинка для волос. Он вспомнил об этом именно сейчас и чуть не рассмеялся.
— Разводимся.
— Тогда вам тем более нельзя быть одному, — женщина придвинулась настолько, что её бедро коснулось его ноги. Ладонь поднялась выше, легла на плечо. — После развода мужчинам надо отвлекаться.
Шамиль наконец посмотрел ей в лицо. Красивое. Ухоженное. Совершенно чужое. Лера бы сейчас уже язвила из-за такого откровенного подкатывания. Потом посмотрела бы на него тем своим взглядом, от которого сразу хотелось затащить её куда-нибудь и доказать, что ни одна женщина рядом не существует. А эта ждала. Улыбалась. Была готова идти куда угодно.
И Шамиль ничего не хотел.
Даже потрогать.
— Убери руку, — попросил он спокойно.
Женщина растерялась, но пальцы сняла.
— Я что-то не так сделала?
— Нет.
— Тогда что?
Шамиль достал деньги, оставил их на столе и поднялся.
— Ты мне не нравишься.
Получилось грубо. Женщина моментально изменилась в лице, губы сжались, но он не собирался объясняться. Он и сам не понимал, что именно не так. Пахнет не так. Смотрит не так. Говорит не так. Даже пальцы у неё холодные не так, хотя Лера вечно совала свои ледяные руки ему под одежду.
На улице было прохладно. Шамиль дошёл до машины, сел назад и несколько минут молчал. Руслан завёл двигатель, посмотрел в зеркало, но вопросов не задавал. Умный человек.
Шамиль вытащил из кармана резинку Леры и натянул её на два пальца. Покрутил, потом сжал в ладони.
— Рус, — позвал он, глядя в окно на ночные огни.
— Да?
— Цветы точно отменил?
Руслан посмотрел в зеркало осторожнее.
— Да. Как вы приказали.
Шамиль помолчал. Женщина из клуба вышла на крыльцо, закурила и даже отсюда была красивой. Нормальный мужчина вернулся бы. Шамиль ещё раз посмотрел на неё и отвернулся.
— Хорошо. Больше ничего ей не отправлять.
— Понял.
Машина тронулась. Шамиль сунул резинку обратно в карман и закрыл глаза. Сегодня он убрал из дома её вещи, снял кольцо, отменил цветы и даже нашёл женщину, которая с удовольствием помогла бы забыться на несколько часов.
Ни хрена не помогло.
Телефон завибрировал в кармане пиджака. Шамиль достал его без особого интереса, ожидая увидеть Эльдара или очередное рабочее сообщение. На экране светилось имя, которое он весь день запрещал себе открывать.
Лера.
Она звонила сама.
Глава 4
Коробки из нашего дома привезли вечером, и от этого меня перекосило сильнее, чем от подписи Шамиля под разводом. Я спустилась на первый этаж после душа, с мокрыми волосами и в домашнем костюме, увидела в холле четыре больших чемодана, несколько коробок и сначала даже не поняла, что происходит. На одной лежала моя старая сумка, которую я оставила в гардеробной, потому что давно не носила. Из другой торчал край платья. Рядом стоял один из людей отца и разговаривал с мужчиной, приехавшим от Шамиля. Значит, Грешник не только подписал бумаги. Он за один день собрал остатки моей жизни в своём доме и отправил следом. Аккуратно. Без скандала. Без очередного «ты моя». Как и просила.
— Это всё Валерии Игнатьевны, — мужчина увидел меня и сразу выпрямился. — Шамиль Саидович велел ничего не выбрасывать и доставить сюда.
Я медленно подошла к коробкам, провела ладонью по крышке одной из них и почувствовала, как пальцы начинают дрожать. Вот здесь, оказывается, проходит граница между «я ушла от мужа» и «я больше там не живу». Не когда ночуешь у отца. Не когда подаёшь документы на развод. Даже не когда видишь его подпись на этих бумагах. А когда твои туфли, платья, косметику и старые сумки привозят следом, потому что мужчина, с которым ты прожила двадцать лет, освободил для себя шкаф.
— Он сам собирал? — спросила я и сразу мысленно выругалась. Какая мне разница?
— Женщины из прислуги, — ответил мужчина, переступил с ноги на ногу и добавил осторожнее: — Шамиль Саидович сам велел проверить, чтобы ничего вашего не осталось.
Вот это уже ударило под дых.
Я отвернулась, потому что не хотела, чтобы чужой человек увидел моё лицо. Ничего моего не осталось. Как быстро. Совсем недавно этот псих орал вслед машине отца, что всё равно меня вернёт. Ещё вчера прислал любимые пионы и написал, чтобы я его не бесила. Сегодня подписал развод, а следом очистил дом от моих вещей. Похоже, Шамиль Хаджиев решил выполнять мои желания с таким усердием, что я сама скоро пожалею, зачем вообще открыла рот.
— Оставьте здесь, я потом разберу, — попросила я, убрала мокрые волосы с лица и направилась к лестнице. Через три ступеньки развернулась. — Нет. Подождите. Он дома?
Мужчина растерянно посмотрел на меня.
— Не могу знать, Валерия Игнатьевна.
Конечно, я могла сама выяснить. Телефон лежал наверху. Номер Шамиля я сегодня открывала раза четыре и каждый раз закрывала, потому что звонить первой после подачи на развод выглядело верхом идиотизма. Сейчас появился прекрасный повод. Вещи. Нормальный бытовой вопрос. Я имею полное право поинтересоваться, зачем он без предупреждения вытащил всё из шкафов. Даже если прекрасно знаю ответ.
До комнаты дошла быстро, закрыла дверь и посмотрела на пионы. Они распустились ещё сильнее, два лепестка упали на стол. Рядом лежала книга, которую я так и не смогла прочитать дальше пятой страницы. Я взяла телефон, нашла его имя и нажала вызов раньше, чем успела передумать. Первый гудок заставил меня пройтись по комнате. На втором я уже хотела отключиться. На третьем Шамиль ответил, и один звук его голоса сделал со мной то, за что хотелось себя ударить.
— Да, Королевна, — произнёс он спокойно. Фоном тихо работал двигатель, значит, куда-то ехал. — Что случилось?
Не «чего тебе». Не язвительное «соскучилась». Спокойный вопрос человека, которому позвонила бывшая жена. Хотя бывшей я пока не была, и от этой мысли почему-то стало легче.
— Ты какого лешего мои вещи сюда отправил?! — выпалила я, мгновенно забыв всю взрослую речь, которую собиралась произнести. Пальцы так крепко держали телефон, что заболела кисть. — Ты не мог хотя бы предупредить?
В динамике послышался его короткий выдох. Я слишком хорошо знала Шамиля и поняла, что он раздражён, хотя голос остался ровным.
— Ты ушла, Лера. Почему твои вещи должны находиться у меня?
— У тебя?! — переспросила я и остановилась посреди комнаты. — Вообще-то это был наш дом двадцать лет!
— Был, — отрезал он, и это короткое слово резануло сильнее, чем хотелось признать. — Ты решила, что больше не наш. Я спорить не стал.
Вот же сволочь. Я сама требовала именно этого, а теперь каждое исполненное требование хотелось запихнуть ему обратно в горло. Подошла к окну, дёрнула штору в сторону и уставилась во двор. Отец сидел на террасе с чашкой в руках. Спокойный, довольный. Хорошо ему. А я… Я развожусь с психопатом, которого до сих пор люблю.
— И развод ты поэтому подписал за одну ночь? — спросила я уже тише. — Даже не попытался поговорить?
— Мы у ворот поговорили, — ответил Шамиль. На фоне щёлкнул поворотник, потом шум машины стал глуше. — Я спросил, хочешь ли ты вернуться. Ты сказала нет. Потом прислала бумаги. Мне ещё переводчик нужен был?
Меня так и подмывало заорать, что нормальные люди борются за двадцать лет брака, а не подписывают документы за несколько часов. Только какой смысл? Я сама требовала от него перестать распоряжаться моей жизнью. Он перестал. И выяснилось, что мне не нравится даже это.
— Понятно, — буркнула я и уже собиралась закончить разговор, когда в динамике услышала приглушённую музыку. Не радио. Музыка била глухо, с тяжёлыми басами, а потом резко стихла, когда закрылась дверь автомобиля. Я нахмурилась. — Ты где?
Шамиль помолчал совсем немного.
— Еду домой.
— Откуда?
— Лер…
— Шамиль, я спросила откуда!
Он хмыкнул. Я слышала эту ухмылку и уже начинала заводиться. Ничего не изменилось. Стоило услышать его голос, и взрослая, самостоятельная Валерия Королёва куда-то исчезла. Оставалась жена Грешника, которая могла устроить войну из-за одного женского взгляда на мужа.
— Из клуба еду, — ответил он наконец. — Ужинал там.
Я замолчала и уставилась на своё отражение в окне. Домашний костюм, мокрые волосы, никакого макияжа. А он в клубе. Вечером. После развода. Прекрасно. В голове немедленно возникла какая-нибудь длинноногая крашеная кукла, которая увидела мужика без кольца и решила, что сегодня ей повезло.
— Один? — вопрос вылетел раньше, чем я успела его задавить.
Шамиль рассмеялся. Негромко, но мне хватило.
— Тебе не всё равно?
— Мне абсолютно всё равно! — рявкнула я и тут же поняла, насколько не убедительно это прозвучало. — Я спрашиваю потому, что… Потому что мы пока официально женаты.
— А-а. Вот в чём проблема, — протянул он издевательски. — То есть после разрыва на бумагах уже можно?
— Хаджиев, не беси меня!
— Это твоя фраза, Королевна.
Я с такой силой отдёрнула штору, что несколько колец звякнули о карниз. Хотелось кинуть чем-нибудь в стену, но рядом ничего подходящего не было. Пионы жалко. Телефон тоже новый. Вот почему Шамиля сейчас нет здесь? Его физиономия отлично подошла бы.
— Ты был там с женщиной? — спросила я уже в лоб, потому что ходить вокруг больше не могла. — Да или нет?
Он опять не торопился отвечать, и каждую лишнюю долю тишины я заполняла собственными картинками. Чужая рука на его плече. Губы. Запах женских духов на рубашке. Я знала, как Шамиль трахался до меня. Знала, сколько у него было женщин. Знала, что верность никогда не была его моральным принципом. Он не изменял мне не потому, что считал это неправильным. Он не изменял, потому что хотел меня. И этого двадцать лет хватало.
А вдруг теперь перестал?
— Была женщина, — ответил он наконец. — Села ко мне.
Мне стало жарко. Даже мокрые волосы на спине начали раздражать.
— И?
— Что «и»?
— Не строй из себя идиота! Ты прекрасно понял!
— А ты разводиться со мной передумала? — спросил он неожиданно серьёзно. Насмешка пропала, голос стал жёстче. — Если да, говори сейчас. Я разворачиваю машину.
Я застыла. Вот так. Один вопрос, и вся моя ярость развалилась. Он всё ещё давал мне выбор. Человек, который никогда не спрашивал.
— Нет, — выдавила я после тяжёлой паузы. — Не передумала.
— Тогда зачем тебе знать, с кем я сижу в клубе?
Мне нечего было ответить. Потому что я хотела знать. Хотела так сильно, что ладони вспотели. Хотела услышать, что он прогнал её. Что не прикоснулся. Что никого больше не хочет. Но просить об этом после собственного «нет» было унизительно даже для меня.
— Ладно. Всё, — бросила я зло. — Развлекайся.
— Не получилось, — произнёс он раньше, чем я успела сбросить звонок.
Палец остановился над экраном.
— Что не получилось?
— Развлечься.
Я медленно опустилась на край кровати. Пионы стояли напротив, розовые, огромные, подаренные мужчиной, который только что был с другой. Или все же не был?
— Почему? — спросила я и тут же захотела заткнуть себе рот ладонью. Совсем достоинство потеряла.
Шамиль опять усмехнулся, но теперь без издевательства.
— Не захотел её.
— Такая страшная?
— Красивая.
От ответа меня перекосило.
— Спасибо, подробности можешь оставить при себе!
— Ты сама спросила, — напомнил он спокойно. — Красивая баба. Ноги хорошие. Губы. Всё на месте. Руку на меня положила, а меня бесить начало.
Я молчала. В груди становилось тепло, и это было ужасно. Я не должна радоваться тому, что мой почти бывший муж не смог заинтересоваться другой женщиной. Тем более зная его диагноз. Тем более после всего, что случилось.
— И почему же? — всё-таки спросила я.
— Потому что не ты.
Вот и всё.
Никаких признаний.
Два слова.
А я закрыла глаза и почувствовала, как начинают гореть щёки. Двадцать лет этот мужчина говорил мне похабности, угрозы, издевательства, приказы. Любовных признаний от него можно было ждать до пенсии, а возможно и после. И сейчас два его слова ударили туда, куда не смог бы попасть никакой красивый монолог.
— Шам… — выдохнула я, сама не понимая, что хочу сказать.
— Не надо, Королевна, — перебил он уже грубее. — Ты получила, чего хотела. Я подписал бумаги, вещи отправил, цветы отменил. Я пытаюсь не трогать тебя. Не звони мне ночью и не спрашивай про баб, если потом всё равно скажешь, что домой не хочешь. Я не железный.
Я открыла глаза.
Последние три слова вообще не вязались с Шамилем Хаджиевым. Он всегда был железным. По крайней мере именно таким я его знала. Ему было плевать на боль, страх, чужие слёзы. А сейчас человек, которого психологи когда-то называли неспособным к нормальной привязанности, просил меня не мучить его.
— Я звонила из-за вещей, — сказала я тихо, хотя оба понимали, что разговор давно не о них.
— Ага.
— Не издевайся.
— Я не издеваюсь. Спокойной ночи, Лера.
Он отключился первым.
Я несколько мгновений смотрела на экран, не веря, что Шамиль Хаджиев только что сам закончил разговор со мной. Раньше он мог названивать до тех пор, пока я не отвечу. Мог приехать. Мог стоять у двери. Теперь пожелал спокойной ночи и исчез.
Телефон снова поднять хотелось отчаянно.
Я не подняла.
Вместо этого пошла вниз, потому что сидеть в комнате рядом с его цветами стало невозможно. Отец всё ещё находился на террасе. Теперь перед ним стояла не чашка кофе, а бокал вина и тарелка с нарезанными фруктами. Я вышла к нему босиком, забралась с ногами в соседнее кресло и уставилась на тёмный сад. Папа посмотрел на меня, но, к моему счастью, не спросил, с кем я разговаривала.
— Завтра вечером ко мне Сергей приедет, — сообщил он через некоторое время, откладывая телефон. — Помнишь Романова? Мы лет сто знакомы. Ты его на юбилее видела.
Я вспомнила. Высокий седоватый мужчина моего возраста или немного старше, владел сетью ресторанов, несколько лет назад потерял жену. Мы разговаривали раза два, ничего особенного. Нормальный. Спокойный. Не псих. Уже этим выгодно отличался от большей части мужчин, окружавших меня всю жизнь.
— Помню, — ответила я и потянулась за виноградом.
— Поужинает с нами. Не сбегай в свою контору до ночи.
Ещё час назад я бы нашла десяток причин отказаться. Сейчас перед глазами стояла длинноногая красавица из клуба, которую Шамиль почему-то не захотел. И собственное мерзкое удовольствие от этого.
Хватит.
Я развожусь не для того, чтобы сидеть у окна и караулить, когда бывший муж начнёт спать с другими женщинами. Если он учится жить без меня, мне тоже придётся учиться.
— Хорошо, — ответила я и положила виноградину в рот. — Поужинаю с вами.
Король повернул голову. В его глазах сразу появилась подозрительная заинтересованность.
— Даже так?
— Даже так, пап. И не придумывай ничего. Ужин и всё.
— Я ничего не придумываю, — усмехнулся отец и отпил вина. — Сергей, кстати, свободен.
— Пап!
Он рассмеялся, а я закатила глаза и откинулась на спинку кресла. Впервые за много дней внутри появилось не только чувство потери. Злость тоже. Хорошая, живая злость. Та самая, которая двадцать лет не давала мне окончательно раствориться в Шамиле.
Завтра я надену красивое платье, сделаю укладку, накрашусь и сяду ужинать с мужчиной, который умеет разговаривать без угроз и, наверное, не считает женщин своей собственностью.
И если Шамилю когда-нибудь станет об этом известно, это уже будет не моё дело.
По крайней мере именно в этом я собиралась себя убедить.
Глава 5
После вчерашнего звонка Шамиль уснул только под утро, а в семь уже стоял под душем и злился на себя за отвратительное настроение. Лера позвонила сама. Ревновала. Допытывалась, была ли рядом женщина, и даже попыталась прикрыть интерес тем, что они пока официально женаты. В другой ситуации он наслаждался бы этим неделю, доводил Королевну намёками и обязательно сообщил бы, что незнакомка из клуба была красивой. Собственно, сообщил. Только никакого удовольствия не получил. В конце разговора Лера снова сказала, что разводиться не передумала, а он сам пожелал ей спокойной ночи и отключился. Раньше уже ехал бы к Королю, готовый сцепиться с охраной и выяснять отношения с женой под вопли тестя. Вчера доехал до собственного дома. Теперь оставалось научиться здесь спать.
Обручальное кольцо по-прежнему лежало в ящике тумбочки. Шамиль открыл его, пока выбирал часы, посмотрел на металл и закрыл обратно. Надевать не стал. Лера прислала бумаги на развод, значит, изображать счастливого мужа смешно. Светлая полоска на пальце пока никуда не исчезла, и это тоже раздражало. Он застегнул часы, натянул пиджак и спустился вниз, где завтрак уже остывал. Дом после вывезенных вещей стал ещё пустее. Раньше хотя бы в ванной стояли её банки, в шкафу висели платья, на стуле могла валяться сумка. Теперь всё выглядело так аккуратно, что его едва не тошнило. Шамиль съел пару ложек каши, бросил салфетку на стол и уехал в офис раньше обычного.
До обеда ему удавалось работать. Потом появился Эльдар. Сын влетел в кабинет с ноутбуком, телефоном и стаканом кофе, который едва не пролил на пол, уселся напротив и сразу открыл перед отцом переделанные расчёты. Выглядел на удивление бодро, хотя Шамиль не сомневался, что ночью тот опять где-нибудь гулял. Эльдар умудрялся работать, встречаться с людьми и ещё находить силы на развлечения. Молодость. Сам Шамиль в его возрасте мог жить так неделями, только вместо презентаций и договоров чаще таскал с собой оружие.
— Тут уже лучше, — сказал Шамиль, прокручивая таблицу. — Но аренду тебе всё равно задрали. Через полгода начнёшь половину прибыли отдавать за стены.
Эльдар придвинулся вместе со стулом, забрал ноутбук и открыл фотографии другого помещения. На снимках были пустой зал, широкие окна и несколько припаркованных машин. Шамиль дождался пояснений. Сын наконец начал приезжать с чем-то, кроме уверенности в собственном успехе.
— Я тоже думал, — отозвался Эльдар, увеличивая снимок входа. — Вот это дешевле, но район хуже. Зато парковка своя и ремонт готов.
Шамиль несколько минут изучал фотографии, задал пару вопросов и поймал себя на нормальном интересе. С сыном было легче, когда речь шла о работе. Там всё понятно: деньги, риски, люди, цифры. Никто не спрашивает, что ты чувствуешь и способен ли любить. Сделал правильно — заработал. Ошибся — заплатил. В семье Шамиль ошибался регулярно, только расплатиться деньгами сейчас почему-то не получалось.
— Со вторым разговаривай, — произнёс он, отодвигая ноутбук. — Выясни, надолго ли закрепят эту цену. И не соглашайся на их юриста. Своего посади.
Эльдар кивнул, сделал пометку в телефоне и посмотрел на часы. Шамиль потянул к себе следующую папку, а сын начал складывать вещи. Зарядка запуталась в ремне сумки, пришлось вытаскивать.
— Я побежал, — сказал он, застёгивая сумку. — Мне ещё к деду вечером. Ужин у него какой-то. Вчера звал, я сначала отказался, потом мама попросила хотя бы ненадолго заскочить.
Рука Шамиля остановилась на папке. Он поднял глаза, но голос сохранил спокойным. После вчерашнего разговора с Лерой решил чаще тренировать это полезное качество.
— Повод? — спросил он, переворачивая страницу, которую не прочитал.
Эльдар пожал плечом и поднялся. Для него в этом ужине ничего особенного не было. Мать, дед, знакомые. Пять минут посидит, поест и уедет к своим девицам.
— Сергей Романов приезжает, — пояснил сын, поправляя ремень на плече. — Они с дедом давно знакомы.
Фамилию Шамиль знал. Рестораны, недвижимость, деньги без дешёвого шума. Вдовец. Лет сорок пять примерно. Несколько раз встречались на общих мероприятиях, разговаривали. Ничего плохого Шамиль о нём не слышал, и это сейчас не понравилось сильнее всего. Был бы Романов пьяницей, бабником или идиотом, можно было бы даже не думать. А здесь Король явно вытащил из рукава образцового кандидата для разведённой дочери.
— Мама тоже будет? — спросил Шамиль, продолжая листать папку, хотя читать уже перестал.
Эльдар задержал на нём взгляд. Потом посмотрел на папку и перевёл глаза обратно. Шамиль терпеть не мог это выражение. Лерино. Сейчас ещё головой покачает и начнёт объяснять, как взрослый должен себя вести.
— Будет, — ответил сын, убрав телефон в карман. — Но я не собираюсь опять бегать между вами. Ты вчера сам сказал, что тебе не надо рассказывать, где она и чем занимается.
Шамиль закрыл папку. Справедливо. Он действительно сказал. И ещё вчера объяснил Лере, что пытается её не трогать. Поэтому сейчас надо было отпустить сына и заняться своими делами. Очень несложная задача, пока не пытаешься её выполнить.
— Иди, — буркнул он, возвращая папку на стол. — По помещению сегодня ничего не подписывай. Завтра ещё раз посмотрю.
Эльдар не двинулся. Изучал отца, потом усмехнулся и взялся за дверную ручку. Шамиль уже открыл рабочую переписку, но сын всё-таки решил напоследок испортить ему настроение.
— Ты сейчас удивительно адекватно себя ведёшь, — заметил Эльдар. — Только к деду не приезжай. Серьёзно. Мама тебя прибьёт.
Шамиль молча указал на дверь, и сын поспешил выйти. После его ухода работа закончилась. Не официально, конечно. Шамиль продолжал подписывать документы, отвечать на звонки, даже провёл встречу. Только в голове сидел Романов. Высокий, седой, в дорогом костюме. Спокойное лицо, уверенные движения. Такой наверняка умеет открыть женщине дверь, вовремя подарить цветы. Король, старый гад, подобрал дочери полную противоположность зятю.
К пяти Шамиль уже ненавидел Романова, хотя тот пока ничего не сделал. Он закрыл ноутбук и отправился в зал при офисе. Там было пусто. Переоделся, замотал руки и долго работал на мешке, стараясь выбить из головы картинку Леры за ужином с другим мужчиной. Не получилось. Фантазия разыгралась так, что Романов уже успел улыбнуться Королевне, подвинуть ей стул, коснуться руки и получить за всё это смертный приговор. Шамиль остановился, тяжело дыша, прижал ладонь к мешку. Сам придумал, сам взбесился. Ужин у Короля, при Эльдаре. Никто там Леру в спальню не потащит.
После душа стало ненамного легче. Шамиль переоделся, вернулся в кабинет и обнаружил три пропущенных от Руслана. Перезвонил. Оказалось, ничего важного: вопрос по охране склада, который решался за две минуты. Закончив разговор, Шамиль открыл контакты и увидел имя Леры. Палец остановился над ним, но вызов он не нажал. Вчера она сама позвонила. Сегодня его очередь молчать. Детский сад какой-то, только другого способа не влезть обратно в её жизнь он пока не придумал.
В половине девятого телефон завибрировал. Сообщение пришло от Короля. Шамиль нахмурился ещё до того, как открыл фотографию. За длинным столом сидело несколько человек. Эльдар оказался с краю, с телефоном в руке, напротив ещё двое незнакомых мужчин. Но Шамиль увидел только Леру. Чёрное платье с открытыми плечами, светлые волосы уложены крупными волнами, серьги, которые он когда-то подарил ей на годовщину. Она смеялась, повернув голову к Романову, а тот сидел рядом и тоже улыбался. Мог бы и подальше отодвинуть стул.
Под фотографией Король написал: «Смотри, какая красивая у меня дочь, когда ей никто нервы не треплет». Шамиль перечитал сообщение, потом увеличил снимок. На шее Леры висела тонкая цепочка. Кольца на пальце не было. Его кольца. Конечно, не было. Она разводится. Собственная обручалка Шамиля лежала в ящике, но сейчас это нисколько не мешало ему злиться. Он нажал вызов и поднёс телефон к уху.
— Неужели фотография понравилась? — спросил Король. Голоса за его спиной стихли, послышались шаги. Отошёл от стола, значит, готовится развлекаться.
— Ты совсем старый стал? — Шамиль откинулся в кресле и снова посмотрел на снимок. — Сводничеством занялся?
Тесть рассмеялся. Шамиль провёл ладонью по бороде, потом развернулся вместе с креслом к окну. Лера вчера допытывалась, с кем он сидел в клубе. А сегодня сама нарядилась к Романову и надела подаренные мужем серьги. Вот за это хотелось позвонить уже ей. И не просто позвонить. Хотелось испить крови врага.
— А почему нет? Моей дочери нужен нормальный мужчина, — заявил Король, и смех в его голосе сменился хорошо знакомым упрямством.
— У неё есть мужчина, — отрезал Шамиль, перестав крутить кресло. — Ты меня рано списал.
Он поднялся, прошёл к окну и посмотрел на пустеющую парковку. Разговор уже начинал плохо влиять на его способность выполнять обещания. Король это знал. Нарочно прислал фотографию и теперь подливал масла в огонь. Надо было оборвать связь, пока тесть не добился своего.
— Не лезь, Король, — предупредил Шамиль, упираясь свободной ладонью в подоконник.
— Это мой дом, моя дочь и мой друг, — жёстко ответил тесть. — Вот ты и не лезь. Сам бумаги подписал? Подписал. Вещи отправил? Отправил. Тогда учись жить с последствиями.
Шамиль отнял ладонь от подоконника. На светлой поверхности остался след от повреждённой костяшки. Опять содрал на тренировке. Он посмотрел на пальцы и криво улыбнулся. Не самые серьёзные последствия, которые могут быть у сегодняшнего вечера.
— Я тебе сейчас такие последствия устрою… — начал он тихо, перестав улыбаться.
— Вот! Наконец узнаю Хаджиева! — перебил Король с явным удовольствием. — А то я уже испугался, что ты от горя человеком стал.
Шамиль закрыл глаза и досчитал до пяти. Раньше на трёх уже бросил бы трубку и ехал туда. Сегодня досчитал до конца. Потом вернулся к столу и задал вопрос, который стоило задать первым.
— Лера знает, что ты мне фотографию отправил? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло.
Ответ задержался. Король больше не смеялся, в трубке послышалось недовольное покашливание. Шамиль устроился удобнее. Вот теперь разговор пошёл в нужную сторону.
— Нет, — признал тесть. — И нечего ей названивать.
— Тогда молчи, — посоветовал Шамиль, почувствовав неожиданное удовлетворение. — А то она сначала тебя прикончит, потом меня. Причём меня за компанию.
Король хмыкнул. Похоже, эту вариант он не учел. Шамиль вновь посмотрел на фотографию. Лера смеялась по-настоящему. Он знал каждую её улыбку, отличал вежливую от злой, видел, когда она терпит человека, а когда ей с ним хорошо. Романов что-то рассказывал, она слушала, а рука лежала на столе рядом с его бокалом.
— Не приезжай, Шамиль, — сказал Король уже без издёвки. — Подари ей хотя бы один вечер без тебя.
Просьба задела сильнее насмешек. Шамиль ещё немного смотрел на жену, затем погасил экран. Утром он хотел забыть её. Сейчас хотелось хотя бы сесть за тот стол и заставить повернуть голову в его сторону. Сам же вчера говорил, чтобы она не звонила, раз домой возвращаться не собирается.
— Я не собирался приезжать. Развлекайтесь, — соврал он и отключился.
Через десять минут Шамиль уже сидел в машине. Руслан завёл двигатель, дождался адреса и, получив вместо него молчание, посмотрел в зеркало. Шамиль назвал свой домашний адрес. Водитель даже повернулся, прежде чем завести машину.
— Домой? — переспросил Руслан, внимательно разглядывая хозяина.
— А ты оглох? — буркнул Шамиль, отстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. — Поехали уже.
Руслан выехал с парковки, а Шамиль отвернулся к окну. Вот и всё. Не поехал к Королю. Лера хотела свободы — получила. Она имеет право ужинать с кем хочет и снять кольцо тоже имеет право. Он сам подписал документы, никто не заставлял. Оставалось только перестать придумывать Романову крайне неприятные варианты вечера. Пока получалось плохо, поэтому телефон до самого дома Шамиль держал в кармане.
Дома он долго не мог найти себе занятие. Попробовал включить телевизор, выключил через пять минут. На кухне достал воду, заметил приготовленный ужин и попросил убрать его в холодильник. Есть означало давиться каждым куском. Поднялся в спальню, снял часы и снова открыл ящик с кольцом. Не взял. Рядом лежала чёрная резинка Леры, которую он накануне вытащил из кармана перед сном. Шамиль повертел её между пальцами, бросил обратно и потянулся к телефону на кровати.
— Весело тебе, Королевна? — негромко спросил он, увеличивая фотографию. Палец сдвинул снимок, и вместо её лица на экране появилась физиономия Романова. Шамиль выругался и закрыл мессенджер.
Около одиннадцати написал Эльдар: «Я уехал. Всё нормально. И не спрашивай». Шамиль фыркнул. Значит, сын тоже ожидал допроса. Никакого допроса не будет. Он даже не ответил, разделся и пошёл в ванную, прихватив телефон. Положил его на раковину, включил душ. Романов скоро уедет. Взрослый мужик пришёл к другу на ужин. Может, вообще воспринимает Леру исключительно как дочь Короля. На этой мысли телефон снова завибрировал, и Шамиль потянулся к нему, ещё не успев встать под воду.
Король прислал короткое видео, снятое через окно. Романов стоял у машины. Лера вышла проводить его в одном платье, обхватив себя руками от прохлады. Они разговаривали, потом мужчина что-то сказал, и она рассмеялась. В конце Романов наклонился и поцеловал её в щёку. Шамиль досмотрел запись, запустил снова. На третьем просмотре выключил воду и толкнул дверь ванной так, что та ударилась о стену. Натянул брюки, схватил со спинки кресла рубашку и начал застёгивать её уже на ходу.
Руслан поднялся из-за кухонного стола, едва увидев Шамиля. Чай остался недопитым, телефон лежал рядом с тарелкой. Шамиль шёл через кухню, не глядя на безопасника, и по его лицу уже можно было понять, что спать сегодня никому не придётся. Руслан забрал ключи, но выходить не торопился. Посмотрел на разбитые костяшки Шамиля, потом ему в глаза.
— Машину, — бросил Шамиль, дёрнув воротник, который никак не хотел ложиться нормально. — И хватит меня разглядывать.
Руслан кивнул. Вчера хозяин отправлял вещи жены, сегодня весь вечер таскал телефон по дому, а теперь даже одеться толком не успел. Оставалось выяснить, кому именно достанется. Ключи тихо звякнули в руке безопасника, когда тот отступил от стола.
— Куда едем? — спросил Руслан, настороженно наблюдая, как Шамиль снова достаёт телефон. — Только скажи заранее. Без сюрпризов посреди дороги.
На экране опять появилась Лера. Шамиль остановил запись, но чужие губы уже коснулись её щеки. Он большим пальцем вернул видео назад, раздражённо выдохнул и погасил экран. Хватит смотреть. Ещё немного, и Романову придётся отвечать за каждый взгляд, не только за поцелуй.
— За Романовым, — негромко произнёс Шамиль, убирая телефон в карман. — Поговорить хочу.
Руслан потёр переносицу и потянулся за курткой. Возражать бесполезно, это он усвоил давно, но промолчать всё равно не получилось. Особенно после того, как хозяин весь день изображал человека, которому нет дела до собственной жены.
— Вот этого я и боялся, — проворчал он, просовывая руку в рукав. — Ты после таких разговоров обычно рубашку выбрасываешь.
Шамиль посмотрел на него, затем опустил глаза на свою грудь. Провёл ладонью по дорогой ткани, разгладил складку. На лице появилась та самая усмешка, после которой Руслан обычно переставал вякать.
— Значит, надо было переодеться, — заметил Шамиль и толкнул дверь. — Поздно уже. Поехали.
Pulsuz fraqment bitdi.