Kitabı oxu: «Жестокий. В уплату долга»
АННОТАЦИЯ
Остросюжетный любовный роман
— Кто вы?.. — сердце тревожно сжимается, чувствует приближение беды.
— А ты не в курсе? Твой муж отдаёт тебя мне. В уплату долга. Это значит, что я твой хозяин, — мужчина осклабился, сунул руки в карманы брюк. Поза хищника. Несмотря на то, что он выглядит вполне себе расслабленным, я испытываю нечто схожее с тем, что чувствует загнанная в ловушку дичь – катастрофичность и тихий ужас.
— Немедленно уходите, иначе я вызову полицию! — заявляю твёрдо, чтобы в его голове не возникло ни грамма сомнения.
— Попробуй. Но учти. За каждое неверное движение ты будешь наказана.
ГЛАВА 1
— Дорогой, я дома! — крикнула с порога, но муж не ответил. — Да ладно… Неужели опять? — проворчала себе под нос, стащила промокшие насквозь туфли. — Антош?
Антон спал на разложенном диване, раскинув руки в стороны, при этом громко храпел, и в воздухе витал до осатанения знакомый запах перегара.
Я вздохнула, прислонилась спиной к дверному косяку и подняла глаза к потолку.
— Это никогда не прекратится…
Да, я понимала его. Поначалу даже пыталась поддерживать. Всё-таки талант, артист Большого театра. Подавал надежды, а тут раз – и уволили. Ну как не впасть в депрессию? Но со временем я устала тянуть на себе лямку добытчицы, а бонусом ещё и носового платка. Устала и прекратила утирать мужу сопли. А он не задумался. Продолжил топить горе в бутылке.
Постояв над мирно спящим супругом несколько минут, пошла на кухню в надежде отыскать хоть что-нибудь, чем можно подкрепиться. От голода уже кружилась голова, и я не могла вспомнить, когда нормально ела в последний раз.
На столе стояли две пустые рюмки, сковородка с недоеденной яичницей и кусок чёрного, зачерствелого хлеба. Ясно. Опять с дружком своим квасил. Обо мне даже не вспомнил.
Открыла холодильник, с тоской посмотрела на кусочек старого и уже наверняка просроченного сыра, захлопнула дверцу. Придётся ещё и в магазин идти.
В такие моменты я радовалась, что у нас нет детей. Не представляю, как можно растить ребёнка в таких условиях. У нас даже золотая рыбка от голода сдохла…
Телефон Антона завибрировал, противно запищал, а я поморщилась, увидев, кто звонит. Её мне сейчас только не хватало. Но и не ответить горячо обожаемой свекрови я, увы, не могла. Она сразу же поднимет истерику и примчится посмотреть, что тут с сыночком. Сыночку-то глубоко пофиг, ибо сон алкоголика не так уж чуток, как говорят, а мне придётся отдуваться за обоих. Опять выслушивать, какая я плохая жена и неряшливая хозяйка, и так далее, и так по порядку. Сил на это не осталось совершенно.
— Здравствуйте, Альбина Пална, — еле сдержала рвущийся наружу тяжёлый вздох.
— Ты опять коверкаешь моё отчество? Неужели так тяжело произнести лишние три буквы? — началось.
— Извините.
— Где Антошенька? Я с утра ему звоню, не отвечает.
— Антошенька спит, Альбина Павловна. Умаялся, — да, сарказм. Да, свекровь это знает. И нет, мне не совестно. Пусть будет совестно ей, что такого лодыря вырастила.
— Ты хотя бы покормила его? — тут же недовольное ворчание превращается в нежный рокот наседки. О сыночке вспомнила. А мне послать её куда подальше хочется. Если бы эта женщина не баловала своего отпрыска до двадцати пяти лет, у меня был бы нормальный муж. Пусть не такой талантливый, но свою семью мог бы прокормить.
— Я, Альбина Пална, — специально не выговариваю её отчество полностью, потому что внутри начинает закипать злость. — Пашу как лошадь: с утра до позднего вечера. Мне некогда Антошеньку с ложечки кормить. Он вообще-то не маленький, может и сам приготовить да поесть. Одна беда – готовить не из чего. Я зарплату ещё не получила, а он не заработал, — резко замолкаю. Понимаю, что ляпнула лишнего и дала свекрови повод лишний раз пожаловать в гости. Но Альбина Пална тоже не дура, она быстро цепляется за верёвочку и тянет на себя.
— Ничего без меня не можете. Ладно, я завтра привезу продукты. А ты сейчас сходи в магазин, купи что-нибудь Антошеньке покушать, чтоб до утра выдержал. Только химию не покупай, ему вредно!
Я закрываю глаза, медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Главное терпение. И всё же гнев во мне поднимает свою уродливую голову.
Антошеньке, значит, химию есть вредно. А мне, блин, не вредно! Я, между прочим, уже несколько месяцев питаюсь чем попало, и лапша быстрого приготовления – это самое вкусное и питательное блюдо из всего, что я в себя заталкиваю! А Антошеньке, чтоб ему, вредно!
— Хорошо, Альбина Палллна! Уже бегу! — сбрасываю звонок, чтобы не наговорить свекрови лишнего, потому что нервы уже на пределе. Карга старая, блин.
А в магазин сходить всё же придется. Хотя бы хлеба и яиц купить.
Из комнаты всё так же доносится могучий храп, и я понуро иду к двери. На улице дождь, а вся моя обувь уже отжила своё ещё пару сезонов назад. Придётся снова шлёпать в мокрых кроссовках.
На улице так же паршиво, как и на душе. Бреду по лужам, опустив голову. Смотрю на своё отражение на мокром асфальте, и отчего-то становится горько.
Я так ничего и не добилась в жизни. Как вышла с интерната с голым задом, так с ним же и хожу. Ношу шитое-перешитое старьё, работаю официанткой за копейки и содержу мужа-пьяницу. Великолепно. Чего ещё можно желать в этой жизни?
Слёзы полились сами собой, и за стеной дождя я не заметила, что прямо на меня едет машина. Водитель громко засигналил, а я от испуга шарахнулась назад, споткнулась о бордюр и села прямо в огромную грязную лужу.
— Да что ж это такое! — тут истерика уже дала о себе знать по полной, и я заревела во весь голос.
Водитель крикнул из окна своей развалюхи что-то матерное, и я закрыла глаза, сжав кулаки до хруста костяшек.
— Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть моя жизнь изменится! Я не могу больше так! Не могу!
Домой вернулась уже затемно, сплюнула в сторону большого матового джипа, припаркованного прямо у входа в подъезд, матюгнулась, снова угодив в лужу. Зашла в квартиру, бросила пакет с картошкой на пол и прислонилась к стене. Из кухни пахнуло сигаретным дымом, и послышались мужские голоса. Нееет! Только не это! Ну, пожалуйста!
— Тише, тише, прошу вас, там моя жена. О, кисуля вернулась! — в дверном проёме появилась счастливая и уже порядком вмазанная физиономия моего благоверного. — Кис, а ты в магазин не забежала? А то у нас хлеб закончился. Ко мне тут друг зашёл, бизнес-проект обсуждаем. А закусить нечем, — развёл руками.
Я усмехнулась сквозь слёзы, всучила ему пакет с хлебом, яйцами и колбасой и присела на стульчик. Бизнес-проект, блин. Да уж.
— Тот с картошкой тоже возьми.
— Ага, сейчас! Кисуль, ты устала, да? — молча смотрю на него. Не отвечаю, потому что знаю, что интересуется он не по большой заботе, а просто им с собутыльником (или собутыльниками) нужно приготовить закуску. — Ну… Ладно. Я понял, — видимо, всё прочитал по моему взгляду и поволок пакеты на кухню.
Я стащила с себя кроссовки, и один тут же развалился прямо в руках. Замечательно. И в чём я завтра пойду на работу? От досады прикусываю губу, отшвыриваю бесполезный мусор, который даже на обувь уже не похож. Злости больше нет. Она выветрилась по пути домой, утекла с дождём. Осталось лишь глухое разочарование, и я впервые задумываюсь о разводе. Пока эта мысль не навязчивая, но она уже появилась, и это, наверное, не есть хорошо. Однако поразмыслить, судя по всему, пора.
Захожу на кухню и, мгновенно обалдев, смотрю на мужчину, что сидит за столом напротив мужа. Последний усердно пыхтит, нарезая колбасу и хлеб тупым ножом прямо на столешнице. Я хочу сказать ему, чтобы взял доску, но слова теряются и расползаются по закоулкам разума.
Кто этот человек? Он совершенно точно не один из местных пьяниц, которых обычно тащит в дом Антон. Стильно и дорого одет, модная стрижка, взгляд такой… Нехороший.
Он не алкаш. И точно не собутыльник. И, видимо, меня увидеть он тоже не рассчитывал. Потому взгляд незнакомца меняется. Из наглого и равнодушного становится задумчивым.
— А это моя жена Златка. Злат, ну ты проходи, присаживайся. Выпей с нами. Это Егор Мирный. Он заместитель одного крупного бизнесмена нашего города. Представляешь, работу нашёл. А ты думала, твой муж только пить умеет, да? А вот и нет! Егор Андреевич…
— Алексеевич, — поправляет его мужчина, причём в довольно грубой форме. Я опускаю взгляд на его сложенные в замок руки с воровскими татуировками и цепенею… Не то чтобы я понимала, что значит каждый из рисунков, но откуда они — знала наверняка. Мой отец сидел в тюрьме полжизни, а в перерывах между «ходками» дубасил нас с сестрой, держа ремень вот в таких же руках, исписанных «синей болезнью».
Этот человек бандит. На беглого зека не похож, но его вид не внушает доверия. Видно же, что мужик зарабатывает на жизнь незаконными способами. Тот джипяра у подъезда точно его. Ведь в нашем доме никто не ездит на дорогих иномарках.
— Егор Алексеевич, извините. Угощайтесь. Сейчас картошечку ещё пожарим… — Антон поставил перед странным гостем тарелку с дешевой колбасой, и тот, наконец, оторвав от меня взгляд, посмотрел на «деликатес». Поморщился. Да… Такие люди не едят дешевые субпродукты, приобретённые по акции в «Семёрочке». И водку дешёвую не пьют. Антон же суетился вокруг незнакомца, будто от того зависела его жизнь.
— Мне уже пора, — мужчина поднялся во весь свой исполинский рост и вышел из-за стола. Рюмка с водкой, предназначенная, судя по всему, для него же, так и осталась стоять нетронутой.
Я посторонилась, пропуская незваного гостя к двери, а тот прошёл мимо, на пару секунд задержался напротив меня и продолжил идти.
Антон в полголоса выругался, поспешил за ним, а я так и осталась стоять посреди кухни.
ГЛАВА 2
— Кто это был? — задаю вопрос мужу, как только тот возвращается обратно. Во мне кипят возмущение и непонимание, и очень хочется, чтобы этот придурок, наконец, включил свои мозги, потому что я одна думать за двоих не могу никак. Устала. Заколебалась.
— Златкаааа, — он ухмыляется, пару минут стоит с выражением лица а-ля «Я победитель», а потом хватает меня за руки и начинает кружить по кухне. Я бы, может, и обрадовалась бы такому проявлению эмоций, если бы сама хоть на треть разделяла его радость.
— Перестань, Антон! Я серьёзно! Кто такой этот человек и что он здесь делал? — вырываю свои руки из его, сажусь на стул, потому что сил стоять уже не осталось. Хочется упасть и пролежать без сознания сутки. А лучше двое. Да только боюсь проснуться где-нибудь на свалке. Мой муженёк явно влез во что-то нехорошее. Вполне возможно, что этот товарищ на джипе хотел оттяпать нашу квартиру, благо я вовремя вернулась домой. Пока ещё домой.
— Кисуляяя, ты не представляешь, как нам подфартило! Этот мужик— наш ключ к безбедной жизни! — муж падает рядом на колени, хватает мои руки и по очереди целует ладони. А я смотрю на этого дурака, и в груди начинает щемить от боли. За него, за себя, за то, во что мы превратились. — Всё, любимая, всё! Забудь про эту картошку, — ногой отшвыривает пакет, снова целует мои пальцы. — Всё! Теперь мы будем питаться исключительно в итальянских ресторанах!
А я взрываюсь. Вспыхиваю как спичка и чувствую, как мгновенно сгорают нервные клетки. Вскакиваю со стула, толкаю его в грудь.
— Что ты несёшь? Какая ещё безбедная жизнь? Этот человек бандит! Ты видел его наколки?! Он зек!
Муж выдохнул мне в лицо перегаром, сел за стол и наполнил свою рюмку.
— Дура ты, Златка. Дура она и есть дура. Но так и быть, куплю тебе шубу к зиме, — выпивает. — Ты даже не представляешь, сколько денег у этих зеков. Такими зеками стать можно только мечтать.
— Куда ты вляпался, Антон? — я, правда, пытаюсь сохранять спокойствие, но злость прёт из меня, как из рога изобилия. Невыносимо хочу ударить его по пьяной морде и с большим усилием сдерживаюсь.
— Да никуда я не вляпался, — морщится, будто съел лимон. — Я работу нашёл. Хорошую, прибыльную. Ты разве не этого хотела? Помнится мне, ещё неделю назад пилила. Мозги уже все выела. Вот, нашёл.
— У кого ты нашёл работу? У бандитов?
— Ну, у бандитов, и что? Зато там такое бабло крутится, что мы через год свой дом купим и кредит закроем! — муж злится, с грохотом ставит рюмку и снова ее наполняет.
Идиот… Какой же идиот.
— Что это за работа, Антош? — спрашиваю уже абсолютно спокойно, потому что вижу по его глазам, что отказываться от задуманного он не собирается.
— Это не женские дела, — вальяжно откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. — Мне запрещено об этом говорить.
— Ты понимаешь, чем это может обернуться? А что, если тебя посадят? Что, если эти самые бандиты и убьют? Ты в своём уме, связываться с такими людьми? Немедленно откажись. Прямо сейчас. Позвони этому Егору и откажись. Нам не нужны проблемы и грязные деньги тоже не нужны.
Антон достаёт с заднего кармана пачку денег, бросает её на стол, а у меня отваливается челюсть.
— Поздно. Я уже взял аванс.
— Антон… Нет, ну ты же не настолько дурак! — с ужасом смотрю на доллары, и внутри всё холодеет.
— Ты не понимаешь меня. Никто не понимает, — он хватает деньги, снова суёт их в карман и достаёт из шкафчика ещё бутылку водки.
— А кто поймёт меня, Антош? Мм? Кто мне поможет? Кто поддержит? Ты же только создаёшь нам проблемы! Такие деньжищи не дают за красивые глазки, как ты не понимаешь? Ни копейки не дают просто так!
Муж резко шагнул ко мне, впечатал кулак в столешницу, отчего водка в рюмке расплескалась по глянцевой поверхности.
— Слушай ты, официантка! Не учи меня, поняла? Иди свои подносы натирай, а меня оставь в покое! Сама ещё спасибо скажешь! Всё, жарь картошку свою! Добытчик жрать хочет!
***
— Привет, можно? — дверь приоткрылась, показался Егор. Имран молча кивнул, снова перевёл взгляд на экран плазмы.
— Что там?
— Я нашёл парочку кандидатов. Один клянётся, что сделает всё, что надо. Такие за деньги даже своих близких предадут.
— Хорошо. А что с грузом? Нашёл того наглеца, который увёл нашу партию?
— В этом направлении работаю. Сам понимаешь, дело не быстрое. Кому попало такие обвинения не предъявишь.
— Людей собери завтра, проведи инструктаж. Нам нужно реализовать всё как можно быстрее. Я хочу закрепить за собой эти точки.
Егор молча кивнул.
— А что задумчивый такой? Влюбился? Ты это прекращай. Это до добра не доводит, — Имран так шутил, и Мирный это знал. Но не согласиться не мог.
— Да одноклассницу встретил. Прикинь, она жена одного из этих посредников. Красивая, но замученная в край. Что женщины в таких ничтожествах находят?
Имран усмехнулся, взял бутылку пива.
— Будешь? — передал бутылку Егору, сам потянулся за второй. — Видишь ли, женщины — существа ведомые. Кто пообещает золотые горы, к тому и бегут. Просто её не поманил кто-то более весомый. Вот и всё. Но я надеюсь, ты не собираешься отпускать посредника из-за девчонки?
— Да нет, — Мирный сделал глоток, расслабленно вытянул ноги. — Это не моя проблема.
— Ну вот и ладно. На кону большой куш. Не до сантиментов. А за неё не переживай. Если красивая, заберу себе. Жаловаться не будет, — Имран усмехнулся в своей манере, отчего даже Егору, знавшему его много лет, стало не по себе.
***
После очередной выматывающей смены я с трудом волочила ноги. Вызывать такси не стала. Слишком накладно, даже если учесть, что живу я недалеко от работы. Отдавать половину заработанных за целый день чаевых не хотелось.
И самое паршивое, что теперь мне урезали смены. Начальник предпочёл не особо профессиональную, но зато бесплатную работу стажёров. Что ж, его понять можно. Но как теперь быть мне?
Дома, как обычно, витали пары алкоголя и сигаретный дым. Меня замутило, а желудок скрутило спазмами голода.
— Кисуль, это ты?! Давай скорее мой руки и к столу! — послышалось из кухни, и я замерла у двери. Чего он сказал? К столу? Неужели что-то приготовил? Было бы очень даже неплохо…
Осторожно выглянула из-за угла, чтобы убедиться, что никаких незваных гостей сегодня нет. И обомлела…
Муж сидел за самым настоящим праздничным столом. Шампанское, бутерброды с икрой, рыбные и мясные нарезки и румяная запечённая утка.
— Ничего себе… Это откуда всё? Ты потратил те деньги, да? Которые бандит дал? Я же просила тебя всё вернуть, Антош…
Супруг с хлопком выдернул пробку из шампанского, наполнил фужеры и загадочно улыбнулся.
— Кисуль, я тебя не послушался, признаюсь и каюсь. Но с сегодняшнего вечера я приступаю к работе и уже к утру не только отработаю аванс, но и получу сверх этого! Они всё-таки выбрали меня, как своего доверенного, представляешь? Меня и ещё троих. А знаешь, сколько было желающих? Да уйма! Но они всем отказали, — гордо выпятив грудь вперёд, Антон протянул мне бокал с искрящимся напитком. — Давай, кис! До дна за мой успех.
— Что за работа? Чем можно заниматься за такие деньги? — не то чтобы я не доверяла мужу, просто знала: он идиот. Его всегда привлекали лёгкие деньги, и ещё ни разу он не смог их заработать. Так было и с игровыми автоматами, и с перепродажей старых автомобильных шин, и ещё с несколькими «бизнес-проектами», после неудачного завершения которых мы погрязали по уши в долгах.
— Нет, ну ты упрямая, — осуждающе покачал головой. — Ну ладно. Я должен буду перевозить очень важные документы и посылки. Обычному курьеру они не могут их доверить, понимаешь? А своим доставщикам они очень хорошо платят. Серьёзная организация, кисуль. Это не твой захудалый кабак, понимаешь?
Пожевав губу, приняла бокал. Честно говоря, хотелось напиться. В хлам. А потом вырубиться и очнуться в новой жизни. В красивой, обеспеченной, чтобы мой мужчина был настоящим мужчиной, а не… Ну ладно.
— Ты уверен, что всё будет в порядке? То есть… Ты ведь осознаешь, с кем связываешься, да?
Антон драматично закатил глаза, подтолкнул меня к столу.
— Я всё просчитал, зай. Ты можешь положиться на меня. Больше никаких мозолей на твоих прекрасных ножках и новая жизнь!
Я не особо верила в его аферу, но ворчать перестала. Он всё равно не послушает, да и денег у нас нет. Мы не сможем вернуть тем людям даже того, что потрачено на еду и шампанское.
Шампанское вскоре закончилось, муж включил свой любимый футбол и, развалившись на стуле, лениво пожёвывал бутерброд. Я устало поднялась из-за стола и, слегка пошатываясь от выпитого на голодный желудок алкоголя и усталости, пошла в ванную. Наспех приняла душ, переоделась в пижаму и, как только моя голова коснулась подушки, отрубилась, даже не подозревая, что проснусь уже в новой жизни… Всё, как ты хотела, Злата…
ГЛАВА 3
Имран отбросил скомканное одеяло, сел на кровати и, взяв с тумбочки пачку сигарет, закурил.
— Ты свободна, — к девушке даже не повернулся. Интерес пропал.
Размяв уставшие мышцы, он поднялся.
— Но… Как? Я же была честна с тобой… А ты меня теперь прогоняешь? — гостья, похоже, не ожидала, что её попросят уйти сразу после близости.
Имран хмыкнул, глядя на неё с плохо скрываемым презрением. Его всегда забавляли такие попытки разыграть невинность там, где её и в помине не было. Обычная авантюристка, решившая, что нашла короткий путь к красивой жизни.
— Да, действительно. Что-то я подзабыл, — он вытащил из кармана штанов пару купюр и швырнул на подушку. — На. Извини, мелочи не осталось, заправщику на чай отдал.
Девушка побледнела, а затем вспыхнула от унижения. Схватив деньги, она вскочила:
— Двести долларов? Ты издеваешься?! Я доверилась тебе, а ты…
— Этого достаточно, чтобы компенсировать твоё потраченное время. В следующий раз выбирай кого-нибудь попроще, кто не заметит твоей фальши. Свободна, пока я не передумал, — одного его тяжелого взгляда оказалось достаточно, чтобы она умолкла и поспешно скрылась за дверью.
В комнату ворвался Егор, застыв у порога.
— У нас проблемы.
— Пошла вон! — бросил Имран вслед убегающей девушке. Когда дверь за ней захлопнулась, он обернулся к другу: — Ну, что там?
— Одного из посредников устранили. Как мы и предполагали. Второй потерял всю партию товара. Клянется, что его чуть не накрыли органы, и он успел всё уничтожить.
Имран застегнул штаны и злобно пнул стул, оказавшийся у него на пути.
— Я тебе говорил, эти бестолковые дебилы не справятся! Какого лешего он потащил с собой всё сразу?!
— А что нам оставалось делать? Своих толковых подставлять под удар? Пусть уж лучше этих трясут.
— Ладно. Что там с нашим новым должником? Ты же понимаешь, что стоимость всей партии товара ему не отработать даже за две жизни? Так кто вернёт мне мои деньги, Егор? — Имран подошёл вплотную, сунул руки в карманы. Только Мирный, знавший его не первый год, понимал: вся эта внешняя сдержанность — лишь маска. На самом деле он был в ярости.
— Я всё узнал. У него две квартиры. Одна — их с женой, вторая — его матери.
Имран презрительно усмехнулся, потирая бороду.
— Жена, говоришь?
— Квартиры, говорю.
— Нет, Егор. Ты сказал, у него есть жена. Как думаешь, этот слабак свою женщину любит? Не может не любить. Такие обычно и ввязываются в опасные дела, чтобы купить побрякушки для своих баб. Слушай, а ты чего так всполошился? Это что, та самая твоя одноклассница?
Егор мысленно застонал, но кивнул.
— Так вот оно что. Ну, мне всё равно. Ты же знаешь — в деле нет бывших знакомых и одноклассниц. Знаешь? Вот и отлично. А то я тебя не пойму. Ты в курсе, меня нельзя расстраивать. А я очень расстроен.
— Не надо, Имран...
— Надо, Егор. Надо. Этот герой сейчас где? Прячется за спиной у своей женщины? Поехали, — он толкнул дверь ногой. — Живо!
***
Меня кто-то нещадно тряс за плечо, вырывая из сладкого сна, в котором я плавала на огромной белой яхте. Я знала, что это сон, и не хотела выныривать из блаженства.
— Злата! Проснись! Вставай, нам уходить надо! — муж поднял меня за плечи и затряс.
— Чего ты так орешь? Что случилось? — я кое-как продрала глаза.
— Златочка, милая, — он схватил меня за лицо. — Послушай внимательно. Нам нужно бежать. Я совершил глупость, ввязался в их дела, и теперь они будут нас искать. Пока до них не дошло, нужно линять!
Я сонно заморгала, оттолкнув его руки.
— Что ты несешь, Антон? Какой еще товар? — до меня начало доходить, что мой благоверный уже успел вляпаться в историю, но мозг отказывался верить в этот кошмар.
— Некогда объяснять, собирайся! У нас теперь есть деньги, Златик! — он нервно засмеялся, кружа по комнате. — Одевайся и погнали!
Я поняла одно: мы в полной заднице. Быстро натянула джинсы и футболку.
— А я говорила тебе не связываться с ними! — ворчала я, впрыгивая в балетки. — Бежать? Куда? А квартира?.. — я замолчала, потому что, подняв голову, встретилась с ним взглядом.
Человек в дверях смотрел на меня с пугающим интересом. Его глаза буквально прибивали к полу, как маленькую букашку. Рядом стоял тот самый Егор, но этот новый гость был куда страшнее. От него так отчётливо веяло опасностью, что это ощущалось физически: похолодели пальцы, а желудок скрутило от дикого страха. Темные волосы, короткая борода и тяжелый, ледяной взгляд — он выглядел как воплощение самой угрозы.
Он криво скалится в тяжелой ухмылке, чуть склоняет голову, оценивающе разглядывая нас с мужем. На мне его взгляд задерживается дольше. На мгновение улыбка гаснет. Он хмурится, вглядываясь в мое лицо, словно пытается что-то вспомнить. Но я бы такого точно не забыла.
— Куда-то собрался, Антон? — спрашивает он с низким, рокочущим акцентом. Вибрация его голоса отзывается в моих ногах, которые и так едва держат.
Мужчины бесцеремонно проходят вперед, вытесняя нас обратно в прихожую. Дверь захлопывается с оглушительным грохотом. Я вздрагиваю и вцепляюсь в руку мужа. Его ладонь холодная, влажная и дрожит. В этот момент я отчетливо понимаю: Антон нас не защитит. Против таких «скал» его комплекция ничто. А за их спинами вырастает еще один. Лысый, с глубоким шрамом через весь лоб.
Я сжимаю пальцы Антона до боли, но он не шевелится. Только глупо, затравленно улыбается и молчит. Потрясающе! Значит, втягивать нас в неприятности он первый, а как нести ответственность так в кусты. Впрочем, мне и самой сейчас хочется провалиться сквозь землю от ужаса.
— Кто вы?.. — голос срывается, сердце предчувствует беду.
— А ты не в курсе? — мужчина осклабился, сунув руки в карманы брюк. Поза хищника. — Твой муж задолжал мне столько, что расплачиваться теперь будешь ты. Считай, что я твой новый куратор. Теперь ты идешь со мной и будешь делать всё, что я скажу, пока этот неудачник не найдет деньги. Если, конечно, захочет тебя вернуть.
Я чувствую себя дичью, зажатой в угол. Это не просто долг — это катастрофа.
— Немедленно уходите, иначе я вызову полицию! — заявляю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Попробуй, — он делает едва заметный шаг ко мне. — Но учти: за любую глупость придется отвечать. Лично тебе.
От его ледяного тона я теряю дар речи и отступаю, невольно выпуская руку мужа. Страх сковывает внутренности. Я вижу — он не шутит. Мужчина проходится по мне тяжелым, бесцеремонным взглядом, от которого хочется прикрыться, и снова смотрит в глаза.
— Простите… Но это моя жена, вы не имеете права… — Антон начинает мямлить. Я смотрю на него с последней надеждой. Давай же! Сделай хоть что-нибудь!
Я уже готова на любые условия. Отработать этот проклятый долг, продать квартиру, да что угодно… Только пусть они уйдут. Пожалуйста.
— Я тебя предупреждал, Антон, не впутывать семью в свои дела? — подает голос второй, которого зовут Егор. — Теперь долг вырос. Решай сам, как будешь закрывать счета.
Егор переводит на меня тяжелый взгляд, в котором на мгновение мелькает нечто похожее на жалость.
— Имрану нужны его деньги. Срочно.
Тот, кто только что распоряжался моей судьбой, и есть Имран. Опасный, непредсказуемый, живущий по своим законам — именно таким я его чувствую. Он, наконец, отрывает от меня взгляд и шагает к моему мужу.
— Я жду ровно неделю. Если за это время ты не вернёшь мне мои деньги, забираю твою конуру, твою бабу и твою жизнь. Я знаю, ты понял меня, — голос хриплый, звучит так, будто по коже острым ножом полосуют.
И каждое слово раздирает моё сознание и заставляет забиться в лихорадке. Мой муж тихо трясётся, видимо, понимает, кто сейчас перед ним. Потому что я начинаю догадываться… Имран… Тот самый человек, чьё имя связывают с самыми громкими и тёмными делами в городе.
О нём тогда говорил весь город, но никто толком не знал, как выглядит этот человек. Я бы точно запомнила эти глаза… Неужели мой муж имел глупость связаться именно с ним?
— Я вас понял. Верну! Обещаю, всё до копейки! — Антон смотрит ему в глаза, а бандит щурится, словно испытывает на прочность.
Подавляет, уничтожает.
Раздаётся трель мобильного, и Егор отвечает на звонок. С кем-то коротко переговаривается, но я не разбираю слов. В ушах стучит зашкаливающий пульс, а взгляд прикован к главному.
— Имран? Ребята проверили камеры из клуба. Этот умелец ничего не списал, он перепродал товар Шаху. Я растерянно хлопаю ресницами, хмурюсь, пытаясь вникнуть в разговор. Это они что, об Антоне? Перепродал товар?.. О чём они вообще говорят?
— О, как? — Имран вскидывает брови, и его лицо становится каменным. — Так ты что, кинуть меня хотел? — полные губы растягиваются в опасной ухмылке, а рука вскидывается вверх. Бьёт Антона по виску раскрытой ладонью, со шлепком. — В таком случае планы меняются. В машину. Обоих.
***
На улице, как мне кажется, светает, но я не могу сфокусировать взгляд. Лицо горит от слез, а рядом сидит тот самый верзила, что затолкал меня в салон. Он буквально прижимает меня к заблокированной двери, скучающе пролистывая новостную ленту в смартфоне. Мужа увезли на другой машине, и она сразу сорвалась с места. Я даже не успела ничего сказать. Да и что тут скажешь? Этим людям наплевать на оправдания. Их интересуют долги, которые лично мне закрыть нечем. Осталась лишь хрупкая надежда, что Антон всё уладит… Хоть как-нибудь.
На пассажирском сиденье впереди сидит Егор. Он иногда поворачивается, окидывает меня странным взглядом, будто хочет что-то сказать, но снова отворачивается.
Я решаюсь заговорить, невольно сжимаясь в комочек — на случай, если здоровяк рядом решит меня заткнуть. Мой опыт общения с такими личностями ограничен криминальными фильмами, и там всё обычно заканчивается плохо.
— Простите… — я дёргаюсь, когда сосед блокирует телефон и поворачивает голову ко мне. Но он не бьёт, лишь молча смотрит. Егор на мой голос не реагирует, а водителю, кажется, вообще всё равно — он просто жмёт на газ, стараясь не отставать от первой машины.
— Я могу узнать, куда нас везут? Я просто хочу объясниться, мы с мужем попали в это случайно… Всё это необязательно. Мы же можем договориться, как цивилизованные люди, — мой писк еле слышен. Я с надеждой смотрю на Егора. Вряд ли охранник станет меня слушать, а этот кажется чуть более человечным. В голове крутятся страшные картинки из новостей о пропавших людях.
— Говори за себя, Злата. Твой муж далеко не так прост, как тебе кажется.
Я открываю рот, чтобы спросить, откуда он знает моё имя, но тут же закрываю. У них свои методы сбора информации, и это пугает еще сильнее.
— Тормозни, — вдруг вполголоса говорит Егор водителю. Тот стремительно сбрасывает скорость. Машина съезжает на обочину, и я испуганно оглядываюсь. Вокруг пустая степь, ни одной живой души.
— Покурите, ребят, — командует Егор.
Мужчины как по команде открывают двери и выходят наружу. Выходит и Егор. Он открывает заднюю дверь с моей стороны, и я в ужасе отскакиваю от него, вжимаясь в сиденье.
— Не бойся, — он садится рядом и захлопывает дверь. — Не узнала меня, да? — он склоняется, заглядывая мне в глаза, а я лишь испуганно мотаю головой. — Да, я сильно изменился, — Егор усмехается, задумчиво почёсывая шрам на брови. — А я тебя вот сразу узнал. Ты красоткой как была, так и осталась.
Он замечает мой непонимающий взгляд и пододвигается ближе.
— Ты парня, что в седьмом классе рюкзак твой таскал, не помнишь? До дома провожал, цветы для тебя воровал с клумбы?
Я широко распахиваю глаза, и на губах появляется робкая улыбка.
— Егор… Ну точно же. Я тебя помню!
Он действительно изменился до неузнаваемости. Из застенчивого, худого парнишки превратился в уверенного в себе, крепкого мужчину. Если бы не напомнил, я бы ни за что не признала в нем того соседа по парте. Страх немного отступает — теперь я почти уверена, что вреда он мне не причинит. Сейчас мне не до школьных воспоминаний, но Егор — мой единственный шанс договориться с их главным.
— Я тогда очень скучала по тебе… Ты так внезапно исчез. Говорили, будто твоя мама решила переехать в город. А ты даже не попрощался.
