Kitabı oxu: «Мракобесы. Кому выгодно, чтобы вы верили в судьбу?»

Кому

выгодно, чтобы вы верили в судьбу?

Три слова, после которых можно перестать думать: «Это моя (твоя) судьба».

Эта мысль:

-

Cнимает тревогу.

-

Объясняет поражения.

-

Придаёт смысл случайностям.

-

Позволяет не мучиться вопросом:

«А что, если я сделал неправильно?»

Мысль все объяснит просто: «Такова судьба».

Ты родился бедным? - Так сложились обстоятельства.

Тебе не повезло? - Так было предначертано.

Человек совершает ошибку — и называет её судьбой.

Теряет возможность — называет это судьбой.

Боится сделать шаг — тоже судьбой.

Иногда даже собственную трусость он переименовывает в мудрость:

«Я просто понял, что это не мой путь».

Красиво.

Удобно.

И почти невозможно проверить.

«Вопрос «существует ли судьба?» - удобен.

Но давайте зададим вопрос, который гораздо неприятнее:

«А кому выгодно, чтобы вы в неё верили? Запомните его. Он понадобится вам в каждой главе?»

ГЛАВА 1.

Н

еизбежность

— социальное оружие.

В 1848 году ирландская поэтесса Сесил Фрэнсис Александер выпустила сборник «Гимны для маленьких детей». Одна из строф её популярного гимна «Всё светлое и прекрасное» сообщала детям, что Бог сотворил богача в замке и бедняка у ворот и сам определил их положение. Позже эту строфу убрали из большинства сборников, а в одной из англиканских рецензий её называют спорной из-за языка о социальном неравенстве. Историки гимнов спорят, что она значила: утверждение сословного порядка или напоминание о равенстве людей перед Богом. Для нашей темы важно другое. Чтобы идея «каждому своё место предопределено» жила в культуре, не нужен тайный заговор. Достаточно красивой формулы, которую учат с детства и которая никому не кажется политикой.

Это не вопрос веры. Это очень удобный механизм: человек, считающий своё положение частью космического порядка, реже спрашивает:

«А почему я должен жить именно так?»

В 1571 году, после Северного восстания 1569 года и папской буллы, отлучившей королеву Елизавету I от церкви, к сборнику добавили ещё одну проповедь — «Против непослушания и мятежа». Читать её в приходах тоже полагалось.

Это было больше, чем богословие. Порядок сословий объявлялся частью божественного замысла, а сомнение в нём — грехом. Здесь богословие и политика слились в один инструмент социального контроля.

Человеческий мозг устроен так, что неопределенность вызывает в нем биохимический шторм. Фраза «неизбежность - это судьба» действует как мощный нейролептический препарат.

Тебя уволили с должности? - «Ну ничего — это судьбаю От нее не скроешься».

Бизнес потерпел крах? - « Наверно судьба так распорядилась, вероятно еще не время для него».

Любовный союз распался? - «Судьбу не обманешь. Это не тот человек».

Мысль о неизбежности и предначертанности снимает тревогу, объясняет самые позорные поражения и придает глубокий космический смысл банальным случайностям. Человек совершает фатальную ошибку, проявляет трусость или боится сделать решительный шаг — и тут же наклеивает на это ярлык фатума.

Его слабая воля мгновенно переименовывается в - «духовную зрелость», а отступление — в «умение слышать свой истинный путь». Это красиво, безупречно с точки зрения самооценки и практически невозможно опровергнуть.

Но если мы применим методы детективного анализа и зададим извечный вопрос: Cui prodest? — Кому выгодно, чтобы миллиарды людей искренне верили, что их жизнь написана кем-то заранее?

Это была уже не просто вера, это были первые приемы социальной технологии. Потому что человек, который считает своё положение частью космического порядка, значительно реже спрашивает:

«А почему я должен жить именно так?»

Механизм прост:

Убеждение неизбежности будущего, описанное фразой «так было всегда» — теперь главный наркотик социальной системы.

В XVI веке, когда Никколо Макиавелли писал свой знаменитый труд «Государь», то он указывал на два элемента:

Fortuna (слепая стихия обстоятельств)

Virtù (способность человека проявлять непреклонную волю, расставлять сети и использовать эти обстоятельства).

Никколо Макиавелли доказывал: тот, кто считает обстоятельства «судьбой», добровольно складывает оружие и передает власть над своей жизнью внешним игрокам.

Сквозь всю книгу Никколо Макиавелли подводил читателя и к третьему, скрытому в обстоятельствах понятию — Necessità (жестокая необходимость).

Когда политику или частному человеку кажется, что рушится всё, именно жестокая необходимость заставляет Ваш мозг лихорадочно и быстро искать и находить нестандартный выход.

Хотя, с моей точки зрения, фатализм превращает Necessità в повод сложить руки, тогда как Virtù использует её как трамплин для рывка.

Представьте себе, например, двух капитанов XVIII века, застигнутых штормом в Лигурийском море.

Один преклоняет колени, шепча, что судьба против него, и ждет приговора.

Второй оценивает вектор ветра, угол наклона мачты и ставит штормовой парус, превращая разрушительную силу стихии в энергию движения.

Что выберете вы? Два капитана. Один шторм. Один встал на колени, другой поставил штормовой парус. Теперь честно: когда в вашей жизни начинается шторм, вы молитесь или считаете ветер?

Властные структуры всех эпох — от средневековых епископатов до современных транснациональных корпораций — инвестируют колоссальные ресурсы в поддержание мифа о фатуме.

Ведь человек, верящий в предопределенность своего места, никогда не станет строить баррикады, оспаривать процентную ставку по кредиту или создавать альтернативную систему. Он будет смиренно нести свой крест, думая, что выполняет высшую миссию.

ГЛАВА 2. Анатомия

розовой

иллюзии

В ноябрьский вечер 1861 года в анатомическом театре парижской больницы Сальпетриер доктор Поль Брока продемонстрировал коллегам мозг пациента, потерявшего способность говорить. Этот момент навсегда изменил представления о человеческой природе: выяснилось, что за самые сложнейшие проявления нашей личности отвечают вполне конкретные физиологические структуры. Позже Бенедикт Спиноза выразил эту трагедию человека одной строкой:

«Люди лишь потому считают себя свободными, что осознают свои желания, но абсолютно не знают причин, которыми эти желания обусловлены».

Представьте человека, который гордо заявляет:

«Я сам решил бросить стабильную работу и открыть рискованный стартап!»

Он говорит всем ключевую фразу: «Я сам этого захотел».

Но почему именно бизнес? И почему именно этот бизнес? Почему не что-то иное?

Почему не путешествие?

Возможно более простые объяснения -

Ему нравится риск или его заела рутина? Его раздражает очередное начальство и он просто решил им стать сам?

Он решил кому-то что-то доказать и своим успехом отомстить?

Но если мы размотаем эту цепь, как опытные следователи, что мы обнаружим?

За этим выбором стоят показатели нейромедиаторов, гормональный фон, невротическое желание доказать нечто отцу, травма детского отвержения, требования жены или мужа, заставляющая доказывать свою состоятельность через финансовый успех, и возможно три рекламных ролика, просмотренных накануне.

Вы не выбирали своих родителей, свой генотип, тип высшей нервной деятельности, раннее воспитание, раннее и среднее образование, социальную среду и первые детские впечатления. И всё же, стоя на вершине этой пирамиды чужих причин, вы утверждаете:

«Это мой личный свободный выбор».

Артур Шопенгауэр переворачивает привычную логику:

Мы не выбираем то, чего хотим; мы неожиданно обнаруживаем в себе уже сформированное желание. И только затем наш изощренный разум конструирует красивое рациональное объяснение.

Более того, социолог Габриэль Тард доказывал, что -

до 90% того, что мы считаем своим «собственным мнением», представляет собой некритично усвоенное подражание.

Наши представления об успехе, красоте, «правильном» возрасте для брака или карьеры, отношении к власти и риску — это склад чужих идей, которые мы сжились считать своими.

А когда к этому подключается механизм, описанный Гюставом Лебоном, отдельный человек окончательно растворяется в толпе. Толпе не нужны сложные причинно-следственные связи. Ей нужны простые эмоциональные догмы:

«Такова судьба нашего народа»,

«Нам предназначена великая миссия».

Чем меньше доказательств, тем выше эмоциональный накал веры. В этот момент метафора судьбы превращается в индульгенцию для коллективных безумств.

Психолог Михаил Литвак точно заметил: то, что человек привык глубокомысленно называть «судьбой», чаще всего оказывается обычным невротическим сценарием.

Десять раз подряд выбирая один и тот же тип разрушительных партнеров, наступая на одни и те же финансовые грабли и ссорясь с руководством по единой схеме, человек на одиннадцатый раз печально вздыхает:

«Ах, какова моя несчастная судьба!»

Но это не судьба.

Психолог Эмили Пронин из Принстона описала "иллюзию интроспекции": мы верим, что досконально знаем мотивы своих поступков, погружаясь в самокопание, но на самом деле мы лишь наблюдаем за уже сформированными подсознанием решениями. Мы путаем осознание факта выбора с самим процессом его принятия.

Возьмите свою «личную» мечту и отследите её до первого источника. Родители? Реклама? Друг, которым вы восхищались? Если сценарист существует, то, возможно, он сидит не на небесах, а у вас в голове. Вы его видите?

Возможно, часть «сценариста» находится внутри нас. Скорее всего, это феноменальная, доведенная до автоматизма неосознаваемая прокрастинация.

ГЛАВА 3. Великий

мировой

заговор

В 1955 году французский психолог и статистик Мишель Гоклен опубликовал книгу «Влияние звёзд» и предложил проверить астрологию на статистике дат рождения известных людей. Результат оказался двойственным, и именно поэтому он поучителен.

Классические положения астрологии — знаки зодиака, аспекты, транзиты — подтверждения не получили. Сам Гоклен был жёстким критиком гороскопов. Но он сообщил о другом: выдающиеся профессионалы будто бы чаще рождались, когда определённые планеты находились у горизонта или в верхней точке неба. Самый известный случай — «эффект Марса» у спортивных чемпионов.

Проверки не подтвердили этого результата. В американском тесте 1979 года Курца, Зелена и Эбелла из 408 чемпионов в «ключевых секторах» родились 13,5% — меньше, чем ожидается случайно. Французский комитет в 1990-х проанализировал 1 066 чемпионов, не нашёл эффекта и объяснил прежние результаты выбором данных: в выборку попадали те, чьё рождение «подходило». Научное сообщество эффект не признало, хотя сторонники астрологии до сих пор считают работы Гоклена главным доводом в её пользу.

Мораль для нас та же: даже честная статистика может обмануть, если заранее решить, кого считать «подходящим» случаем.

Корень этой ошибки — иллюзия кластеризации.

«Иллюзия кластеризации» (clustering illusion) — это отдельное открытие когнитивной психологии. Классическое исследование опубликовали в 1985 году Томас Гилович, Роберт Валлоне и Амос Тверски, на примере «горячей руки» в баскетболе. Болельщики видели серии попаданий там, где последовательность броска-промаха не отличалась от случайной.

«Иллюзией кластеризации" (clustering illusion)» является неспособностью человека объективно оценить случайное распределение. Нам кажется, что три подряд сбывшихся совпадения — это линия, хотя на отрезке в тысячу событий это неизбежный статистический шум

Позднее экономисты Миллер и Санхурхо показали, что в самом анализе была статистическая ошибка и «горячая рука» возможна. Почему же тогда миллионы людей по всему миру продолжают с трепетом читать гороскопы и искренне верить в их «поразительную точность»?

Ответ кроется в работе изощренных механизмов нашей психики.

Во-первых, это «апофения» — склонность мозга видеть закономерности и значимые паттерны в абсолютно случайных данных.

Наш мозг ненавидит случайность. И это не обязательно психическое расстройство. В мягкой форме это практически универсальная особенность человеческого мышления, например:

-

Мы видим лицо в облаке.

-

Фигуру в пятнах.

-

Закономерность в случайной последовательности.

Мозг эволюционно запрограммирован так: лучше десять раз принять колышущийся куст за хищника, чем один раз не заметить настоящего тигра. Если человек трижды увидел на часах комбинацию 11:11, его мозг мгновенно связывает это в «знак Судьбы», полностью игнорируя тысячи других временных комбинаций, зафиксированных за день.

Во-вторых, работает знаменитый «эффект Барнума (Форера)»: люди склонны воспринимать достаточно общие и расплывчатые характеристики как специально составленные именно для них.

Прочитайте и ответьте честно: это про вас?:

«Вы обладаете огромным внутренним потенциалом, который еще не раскрыт. Иногда вы общительны, но временами испытываете потребность в уединении. Вы критичны к себе, хотя снаружи кажетесь уверенным».

Или

«Вы независимы, но иногда нуждаетесь в поддержке. Вы способны проявлять сильную волю, однако временами сомневаетесь в своих решениях. Вы не любите, когда вас ограничивают. В определённых ситуациях вы можете быть очень общительным, а в других предпочитаете одиночество».

— любой человек с изумлением воскликнет:

«Это же точно про меня!»

Так узнают себя 99% людей. Добавьте к этому селективную память: мы ярко запоминаем редкие совпадения и моментально выбрасываем на свалку памяти миллионы несовпадений.

А теперь добавьте к этому апофению. Как это работает - мозг начинает собирать подтверждения: «Вот это совпало», тут «ещё совпало», ну и тут тоже. И «ещё».

В результате появляется «формула создания веры»:

И на этом шарлатанами строится гигантский рынок Ваших убеждений. Когда вы спрашиваете консультанта: «Почему у меня рушится бизнес?», то

- честный эксперт скажет, что ответ потребует месяца аудита, анализа финансовой модели, маркетинга и цепочек поставок. Это больно, дорого и требует признания собственных ошибок.

- шарлатан сразу даст ответ:

«Сейчас Меркурий находится в ретроградной фазе, а ваша энергия предпринимательства блокирована напряженным аспектом»

И при этих словах Вы заметили, что сейчас произошло?

Вам стало легче. Вы не виноваты, виноваты планеты. Вот за это вы и платите. Так за что вы заплатили: за ответ или за облегчение?