Kitabı oxu: «Калека»

Arthur Conan Doyle

The Crooked Man.

Перевод Н. д'Андре.

© Литрес Классика, 2026

Как-то летом, несколько месяцев спустя после моей свадьбы, я сидел у себя в кабинете и дремал над каким-то романом, докуривая последнюю трубку. Моя дневная работа была окончена; жена уже ушла к себе в спальню, а внизу в передней прислуга запирала на ночь двери, очевидно, собираясь тоже отправиться на боковую. Я встал со своего места и только что стал выколачивать пепел из трубки, как вдруг в передней раздался отрывистый звонок.

Я посмотрел на часы: было три четверти двенадцатого. Никто из гостей не мог прийти в такой поздний час ночи. «Стало быть, какой-нибудь пациент, – подумал я. – Опять придется не спать всю ночь».

Скорчив недовольную гримасу, я спустился вниз в переднюю и открыл двери. К моему удивлению, вместо пациента на крыльце стоял Шерлок Холмс.

– Здравствуй, Ватсон, – сказал он. – Надеюсь, ты простишь меня за такой поздний визит.

– Заходи, пожалуйста, мой друг.

– У тебя такое изумленное лицо. Да и неудивительно. Наверное, собирался уже ложиться спать. Гм, вижу, ты не покидаешь холостяцких привычек и продолжаешь курить прежний табак. Тебя как всегда выдает пепел на сюртуке. Взглянув на тебя, Ватсон, сразу можно определить, что ты привык к форме. Никогда ты не сделаешься настоящим стацким, пока не бросишь манеру носить, как в былое время, носовой платок за рукавом сюртука. Ты меня приютишь сегодня на ночь?

– С удовольствием.

– Помнишь, ты говорил когда-то, что для одного у тебя всегда найдется место. На вешалке же, вижу, нет чужого платья.

– Пожалуйста, я очень буду рад, если ты останешься у меня ночевать.

– Спасибо. Очевидно, тебе пришлось иметь дело с английскими рабочими. Кроме вреда, они ничего не приносят, не правда ли? Что у тебя, водопровод испортился?

– Нет, газ, – ответил я удивленно.

– Вижу, на линолеуме следы гвоздей их сапожищ.

– Хочешь закусить?

– Нет, спасибо, я уже ужинал в Ватерлоо. А трубку, если позволишь, выкурю с удовольствием.

Я подал ему кисет с табаком, а он сел на кресло против меня и некоторое время курил, не произнося ни слова. Я отлично понимал, что только очень важное дело могло привести ко мне в такой поздний час ночи моего друга, и потому терпеливо ждал, пока он сам не начнет рассказывать, в чем дело.

– Я вижу, ты был сегодня сильно занят, – сказал он наконец, лукаво глядя на меня.

– Да, ты не ошибся, – ответил я. – Конечно, ты станешь смеяться надо мною, но, откровенно говоря, я не понимаю, откуда ты мог это узнать?

Холмс усмехнулся.

– Милый Ватсон, кажется пора мне знать твои привычки. Когда у тебя мало пациентов, ты ходишь пешком; в противном же случае берешь извозчика. Твои сапоги чисты, и потому я вывел заключение, что ты нашел возможность ездить сегодня к больным на извозчике.

– Превосходно! – воскликнул я.

– И между тем так просто. Это один из массы случаев, когда человек поражает собеседника своею наблюдательностью только потому что этот последний упустил из виду или не обратил внимания на самую мелкую и пустяшную подробность, на которой-то и основан весь дедуктивный вывод первого. Для наглядности приведу тебе аналогичный пример. Все твои статьи нравятся читателю и поражают его своей фантазией и изобретательностью в области вымысла. Тебе же они кажутся самыми простыми и обыкновенными вещами только потому, что у тебя в руках находились источники, откуда ты черпал материалы для своей статьи, о существовании которых не знает читатель. В данное время я нахожусь в положении этих читателей, потому что держу в своих руках несколько нитей одного в высшей степени странного происшествия, взволновавшего человеческий мозг. Мне недостает еще только одной или двух нитей, чтобы распутать эту странную историю, но ручаюсь тебе, Ватсон, я докопаюсь до нее.

При этих словах глаза Холмса заблестели, и яркий румянец покрыл его бледные щеки. На минуту поднялась завеса и открыла его пылкую, глубокую натуру, но только на одну минуту. Когда я взглянул на него еще раз, лицо моего друга приняло то обычное холодное выражение абсолютного покоя, за который так часто называли его «автоматом», а не человеком.

– Предстоящая задача обещает быть очень интересной, – продолжал он. – По-моему, она представляет даже исключительный интерес. В общих чертах я уже ознакомился с этим делом, и даже успел сделать некоторые заключения. Ты окажешь мне большую услугу, если согласишься поехать вместе со мною.

– Ты знаешь, я ужасно люблю ездить с тобою.

– Мне придется завтра ехать в Альдершотт. Не будет ли это для тебя слишком далеко?

– Надеюсь, Джэксон не откажется съездить завтра вместо меня к моим пациентам.

– Отлично. В одиннадцать десять мы должны выехать из Ватерлоо. А теперь, если ты не очень устал, я расскажу тебе вкратце, что случилось и что предстоит нам с тобою сделать.

– Я успел выспаться до твоего прихода и теперь могу сидеть сколько тебе угодно.

– Быть может, ты читал уже в газетах про убийство полковника Королевской гвардии Барклея?

– Нет. И не читал, и не слыхал.

– Ну, значит, в городе еще не узнали об этом. Убийство произошло только два дня тому назад. Вот подробности его.

«Ройял Мэллоус», где служил полковник Барклей, считается, как тебе известно, одним из лучших ирландских полков английской армии. Он отличился еще в Крыму, и при Мутини, и с тех пор при каждом удобном случае старался поддержать свою славу. Еще в понедельник до вечера этим полком командовал Джэмс Барклей, храбрый ветеран, который поступил в него волонтером, отличился в битве при Мутини и с тех пор блестяще подвигался по службе, пока не сделался командиром того полка, в котором когда-то был простым рядовым.