Kitabı oxu: «Сила несовершенства. Почему нам необходимо ошибаться во времена, когда мир требует стать идеальной версией себя»

Şrift:

Christophe André Imparfaits, libres et heureux: Pratiques de l'estime de soi © ODILE JACOB, 2006, 2009

© ODILE JACOB, 2006, 2009

© Грунтова П. С., перевод на русский язык, 2026

© Петрова А. А., дизайн обложки, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пусть моя книга научит тебя интересоваться собой больше, нежели ею, потом – всем остальным больше, чем собой.1

Андре Жид, «Яства земные»


Введение

Я переживаю отвратительный период. Все книги мне противны. Я ничего не делаю. Больше чем когда-либо мне ясно, что я ни к чему не пригоден. Чувствую, что ничего не добьюсь, и строки, которые пишу, кажутся мне ребяческими, нелепыми, а главное, совершенно ненужными. Как выйти из этого? Остается одно – притворяться. Я запираюсь на целые часы, и все думают, что я работаю… Возможно, меня жалеют, кое-кто мной восхищается, а мне скучно, я зеваю, в глазах мелькают желтые отсветы, желтушные отсветы моей библиотеки. У меня жена – сильное, нежное, жизнерадостное существо, младенец, которого можно показывать на выставках, а я не способен наслаждаться всем этим. Я отлично знаю, что такое состояние души не может долго длиться. Вновь я обрету надежды, мужество, вновь сделаю над собой усилие… Если бы только эти признания послужили мне на пользу! Если бы я сделался великим психологом, великим, как Бурже! Но я не верю, чтобы во мне было заложено столько жизненных сил. Я умру до срока или сдамся и превращусь в алкоголика, опьяняющегося грезами. Лучше уж тесать камни на дороге, пахать землю. Значит, вся жизнь, долгая ли, короткая ли, пройдет в разговорах о том, что лучше было бы заняться другим? К чему эта мертвая зыбь в душе, эта толчея страстей? Наши надежды точно морские волны: отступая, они обнажают уйму тошнотворного – грязных ракушек и крабов, вонючих крабов морали, которые боком, ползком тянутся за волнами. Как бесплодна жизнь неудавшегося литератора! Я умен, господи, умнее других! Это очевидно, ведь я могу прочесть «Искушение св. Антония»2 и не заснуть. Но мой ум подобен потоку, который мчится, бесполезный, никому не ведомый, там, где мельница еще не поставлена. Да, это так, я еще не нашел своей мельницы. Да и найду ли когда-нибудь?

Уильям и Жюль

Строчки, которые вы только что прочитали, взяты из дневниковой записи Жюля Ренара от 17 марта 1890 года [1].

Жюль Ренар был застенчивым и гиперчувствительным человеком, как тогда говорили, неврастеником. Пережив несчастное детство, которым он вдохновлялся при создании своего самого заметного произведения «Рыжик», Ренар стал довольно известным автором. Однако ему так и не удалось стать счастливым, он не был доволен ни своей жизнью, ни самим собой. Несмотря на блестящий ум и талант, любящую семью и поддержку друзей, он так и не обрел душевный покой. Его интеллект был настолько же выдающимся, насколько самооценка – нестабильной и болезненной.

У Ренара нигде не встречается термин «самооценка», в то время во французском языке это слово не было в ходу. Однако в том же 1890 году по другую сторону Атлантического океана американский врач, философ и психолог Уильям Джеймс опубликовал первое фундаментальное исследование по психологии «Научные основы психологии», работа над которым заняла у него двенадцать лет. Исследование Уильяма Джеймса, как и «Дневник» Жюля Ренара, и сегодня читается с удовольствием. Большинство замечаний Джеймса о жизни людей остаются актуальными и по сей день. Джеймс первым ввел в оборот и проанализировал понятие self-esteem, то есть самооценки: «Самооценка бывает двух родов: самодовольство и недовольство собой [2]»3. К несчастью, он страдал тяжелым депрессивным расстройством, отравлявшим его жизнь. В итоге ни Уильям, ни Жюль так и не смогли побороть своих внутренних демонов.

И вот спустя почти полтора столетия самооценка все еще определяет нашу жизнь, вне зависимости от того, к какой культуре и национальности мы принадлежим [3]. Благодаря своему уму и проницательности Джеймс и Ренар предугадали, какое важное место – к лучшему или к худшему – самооценка займет в нашем обществе. Эта книга посвящается им.

Как у Вас дела?

Люди отличаются тем, что показывают на публике, и схожи в том, что скрывают.

Поль Валери

У нас все хорошо, и все мы очень довольны собой…

Кто сможет попасть в рай?

Когда этот вопрос был задан в 1997 году в США в рамках социального исследования, больше всего голосов получили: Билл Клинтон (52 %), леди Диана (60 %) и баскетболист Майкл Джордан (65 %).

Однако пальма первенства с 79 % голосов досталась матери Терезе. Но первенство ли это? Нет, не совсем… На вопрос: «Считаете ли Вы, что сможете попасть в рай?» 87 % респондентов ответили положительно! [1]

Было ли это проявлением самоиронии? Наверное, но лишь отчасти. Мы вполне можем предположить, что участники опроса, как правило, отвечали искренне. Это забавное самодовольство хорошо изучено в социальной психологии: большинство людей считают себя «немного выше среднего уровня» [2]. Так, 90 % университетских работников и преподавателей полагают, что они выполняют свою работу лучше, чем их коллеги. Более 96 % студентов дают себе оценку, превосходящую средний уровень качеств, необходимый для того, чтобы считать себя хорошим человеком [3]. Большинство людей считают себя немного более компетентными, умными и приятными в общении, чем среднестатистический человек «выше среднего». Они полагают, что лучше водят машину, обладают более тонким вкусом, и т. д. [4]. В соответствии с исследованиями по данной теме, от 67 до 96 процентов людей оценивают себя выше, чем окружающие [5]. И делают они это совершенно неосознанно: как правило, люди считают, что сами они не оценивают себя выше, чем следует, зато другим свойственно оценивать себя слишком высоко. Здесь нет презрения по отношению к окружающим. Из этого не следует, что мы принижаем других: мы не преуменьшаем их значимость, а преувеличиваем свою собственную, вот и все [6].

Тут и спорить не о чем: у меня все хорошо, и я хороший человек, у вас все хорошо, и вы хороший человек. Не просто хороший, а даже лучше многих. Тогда все прекрасно в лучшем из миров.

Но не так быстро! Все не так уж просто.

Все идет хорошо, но только пока не начался шторм…

Во-первых, завышенная самооценка проявляется скорее во время выполнения простых, нежели сложных задач. Например, вы чувствуете, что водите машину лучших других, когда едете по сухой дороге, но стоит шоссе покрыться льдом, как уверенность в себе ослабевает. Оказываясь в непростых ситуациях, мы склонны оценивать себя скорее чуть ниже среднего [7]. Но если это так, то чего стоит самооценка, рассыпающаяся при столкновении с малейшими трудностями?

И еще одна проблема: в некоторых ситуациях это спокойное самодовольство может обернуться горьким разочарованием, лицемерием и враждебностью. Например, если сделать так, что человек не справится с задачей, которая кажется простой, или заставить поверить, что его отвергают, он начнет не только сомневаться в себе, но и обесценивать других, а еще станет менее гибким и толерантным в отношениях с окружающими.

Из этого ясно, что удары, нанесенные самооценке, оставляют глубокие раны. Эти раны порой бывают столь серьезными, что мы невольно задумываемся о том, что показное самодовольство большинства людей в спокойной и комфортной ситуации – всего лишь видимость. Она исчезает, стоит перейти от слов к действиям, от простого к сложному, от привычного к новому, от безопасности к угрозе, от теории к практике…

Бури над самооценкой

Неадекватность нашей самооценки становится очевидной, стоит жизненным трудностям появиться на горизонте [8]. Когда речь идет о наиболее уязвимых группах, людях с особенностями психики или социальными трудностями (к примеру, одинокие, безработные или те, у кого нет постоянной работы), кризисы самооценки приводят к самым тяжелым последствиям и становятся причиной различных форм эмоциональных страданий. Более детальный анализ этого явления позволяет увидеть связь между проблемами с самооценкой и большинством психических расстройств, например депрессией [9] и тревожным расстройством [10], алкоголизмом и употреблением наркотиков в подростковом возрасте [11], расстройствами пищевого поведения [12]. Так ли устойчива самооценка среднестатистического западного человека? Очевидно, что нет.

Повсюду ловушки?

Так ли высока самооценка тех людей, которые, размышляя о себе и своих возможностях, приходят к выводу, что они «чуть лучше большинства»?

И чем тогда объяснить это абсурдное желание купить себе машину больше, мощнее и шикарнее, чем нужно? А когда мы купили эту машину, откуда берется непреодолимое желание всем ее показать и ехать с превышением скорости? Чем объяснить эту погоню за модой, заставляющую нас выбрасывать почти новые вещи, потому что они якобы устарели? И что убеждает нас каждый год обновлять свой гардероб? Чем объяснить это безумное желание обладать кучей ненужных вещей? Не чем иным, как рекламными слоганами, льстящими нашей самооценке потребителей: «потому что вы этого достойны», «где вам удобно и когда вам удобно».

Неужели нам больше нечем удовлетворить свое эго, кроме как этими льстивыми обещаниями? Неужели мы так ослабли, что не способны защитить себя от диктатуры красоты, молодости и худобы, навязанной нам модными журналами и корпорациями? Или же мы так поглощены самолюбованием, что не видим, как легко реклама заманивает нас в самые примитивные ловушки?

Мы замкнулись на самих себе?

Если верить философам, социологам и политологам, мы постепенно задыхаемся под гнетом собственного эго. Считается, что непрестанно возрастающий индивидуализм ведет нас ко все большей лени, социальной разобщенности, распущенности и самодовольству. Может быть, самооценка – это просто проявление эгоцентризма и номбрилизма?4 Нарциссизма? Или это побочный продукт безответственного общества, которое своим насилием и ложью порождает индивидов, убежденных в том, что для выживания им необходимо быть лучше и ценнее других? В таком случае укрепление самооценки неизбежно создаст культ собственного «я», наносящий ущерб ценностям альтруизма, без которых невозможна жизнь общества.

Эта критика не нова. Чрезмерное внимание к себе всегда рассматривалось как вредное и для самого человека, и для общества в целом. Вспомните Паскаля: «Мое “я” заслуживает ненависти»5 или Канта: «Любовь к себе пусть не всегда порочна, но всегда служит источником зла».

Так что же, нужно отречься от своего эго? Стоит ли считать токсичными любые размышления о своей самооценке, любые попытки ее взрастить, улучшить и развить?

Самооценка или самовлюбленность? «Если вы думаете о себе слишком часто, то думаете о себе плохо»

Возможно, мы правда слишком уж много думаем о наших маленьких жизнях и личностях. А может быть, мы просто не умеем правильно думать о самих себе…

В первую очередь это происходит из‑за того, что мы слишком легко поддаемся влиянию фальшивых ценностей и предписаний: производительности, изобилия и внешности. Вот три бича и общественной, и психологической жизни [13]. Возьмем производительность: желание выполнить свое дело хорошо – это нормально, но не стоит видеть повсюду «челленджи» и доводить себя до болезненного состояния ради вечного статуса «победителя» (это теперь уже обычное явление Ален Эренберг6 называл «усталостью от себя» [14]). Изобилие: нет ничего странного в том, чтобы хотеть иметь крышу над головой, одежду и пропитание. Однако нельзя назвать нормальной покупательскую горячку, возбуждаемую любым новым товаром, которым крутят у нас перед носом. А что насчет внешности? Вполне нормально наслаждаться своим телом и ухаживать за ним, но уж точно не трястись над каждой морщинкой или седым волосом.

Еще одной причиной искаженного взгляда на самооценку является то, что создание и поддержание своего образа в нашей личной экономике стоит сегодня невероятно дорого. В обществе, возведшем внешность человека на пьедестал, мы уже не можем не думать о самих себе. Отсюда результат: наше эго и правда чудовищно раздуто, вездесуще и избаловано вредными сладостями, от которых оно теперь зависит. Не случайно расстройства пищевого поведения, такие как булимия и анорексия, так тесно связаны с проблемами самооценки. Напрашивается еще более яркое сравнение: существует булимия самооценки, когда эго расширяется и поедает само себя, а затем себя же изрыгает; существует также и анорексия самооценки, когда мы впадаем в аскезу и самоограничение, думая, что растем над собой, а на деле не слушаем себя и наносим себе еще больший вред. Это бесполезные страдания, ведущие лишь к еще большим страданиям и самонаказанию…

Почувствовать простой вкус эго

Далее, говоря о страданиях, связанных с самооценкой, мы увидим, что вездесущее эго – это больное эго. Решение заключается не в том, чтобы меньше думать о себе, а в том, чтобы думать о себе иначе. К тому же и в этой ситуации у нас нет выбора: нам жизненно необходима оценка самих себя. Но, вероятно, эта оценка должна принять иную форму.

Теперь мы постараемся понять, как живет и чем дышит самооценка, что ее питает и разрушает, освобождает и ограничивает. Отношение к себе, другим и действиям: мы поговорим обо всем, что важно для формирования самооценки. Это поможет нам ее понять, а потом и изменить. Это не так уж сложно, вы увидите…

Первая часть
Все это – самооценка

В конце концов жизнь начнется…

Но иногда рождения самого себя приходится так долго ждать! Существование – это еще не все. Как жить в согласии с собой? Как выбраться из этой тюрьмы «я», в которой мы задыхаемся, и достичь гармонии в игре на струнах скрипки своего «я»? Как научиться просто познавать, ценить и создавать самих себя?

Природа, потребности и сущность самооценки познаваемы: этому и будут посвящены следующие страницы. Главная цель моей книги – рассказать о том, как научиться осознавать собственную самооценку и работать с ней. Если жизненный опыт, удача или судьба не одарили нас этим опытом раньше, то мы можем создать и прожить его в любом возрасте. Например, прямо сейчас. Так наша жизнь станет прекраснее и полнее.

Глава 1
Программа

Самооценка – это способность:

● Говорить то, что я думаю.

● Делать то, что я хочу.

● Не сдаваться в трудных ситуациях.

● Не стыдиться отказать.

● Не поддаваться влиянию рекламы или моды, которые пытаются заставить нас поверить, что мы недостаточно хороши, если не носим ту или иную одежду или думаем не так, как другие.

● Смеяться от всей души, если надо мной по-доброму подшучивают.

● Знать, что я смогу пережить свои неудачи.

● Смело говорить «нет» или «хватит».

● Смело говорить «я не знаю».

● Идти своей дорогой, даже если это означает путь в одиночестве.

● Дать себе право на счастье.

● Чувствовать, что я заслуживаю любви.

● Смириться с тем, что меня больше не любят, даже если в данный момент это причиняет мне боль.

● Чувствовать себя спокойно в одиночестве.

● Говорить «мне страшно» или «мне грустно» и не чувствовать унижения.

● Любить других людей, но не душить их чрезмерным контролем.

● Стараться преуспеть в том, чего я хочу, но не давить на себя.

● Разрешить себе разочаровывать и терпеть неудачи.

● Просить помощи, не чувствуя себя хуже других.

● Не принижать и не обижать себя от чувства недовольства собой.

● Не завидовать успеху или счастью других.

● Знать, что я смогу пережить свои несчастья.

● Иметь право менять свое мнение по итогам размышлений.

● С юмором относиться к себе.

● Говорить то, что я хочу сказать, даже если мне страшно.

● Учиться на своих ошибках.

● Носить купальник, даже если мое тело далеко от идеала.

● Жить в мире с ошибками своего прошлого.

● Не бояться будущего.

● Считать себя хорошим человеком со своими достоинствами и недостатками.

● Чувствовать, что я развиваюсь и учусь на своих ошибках.

● Принимать себя, но не отказываться от идеи изменений.

● И, в конце концов, уметь думать не только о себе…

Глава 2
Самое важное о самооценке

Цель сознания в том, чтобы быть довольным самим собой. Это довольство всегда мимолетно.

Поль Валери

Каждый из нас представляет собой нестабильную смесь. Иногда мы сливаемся с самими собой, мыслим и действуем в гармонии. А иногда мы страдаем от автоскопии: мы наблюдаем за собственной жизнью и действиями будто бы со стороны, находясь вне самих себя. И мы начинаем смотреть на свои действия, слова и мысли, которые нам совсем не нравятся. Мы то любим, то ненавидим самих себя. Доктор, так что же это? Это и есть самооценка.

Что такое самооценка?

Самооценка – это:

1) то, что я думаю о себе;

2) то, как я чувствую себя с этими мыслями;

3) то, что я делаю со всем этим.

Это сочетание взглядов и суждений о самих себе. И никакой взгляд не бывает нейтральным, особенно взгляд, направленный на себя.

Есть и другое сочетание: суждения о самих себе и суждения о себе в глазах других. Так как самооценка имеет значение только в контексте социальных отношений.

Проявления самооценки в повседневной жизни

Как проявляется самооценка? По каким признакам мы воспринимаем (или не воспринимаем) ее присутствие и существование?

Это эмоции: самооценка влияет на наше внутреннее благополучие, от нее зависит, спокойны мы или встревоженны. Это наше поведение: спонтанность и ее блокировка также зависят от самооценки, идет ли речь об общении с другими людьми или о выполнении практических задач. Конечно же, самооценку отражают наши мысли: именно от нее зависит, сосредоточимся ли мы на недостатках и источниках угрозы или мы также окажемся способны видеть все остальное.

Самооценка – это сочетание всех перечисленных факторов, взгляда на себя, вызванных им эмоций и провоцируемых им действий. Наше личное отношение к самим себе во многом действует автоматически, скрыто и не поддается контролю, иначе было бы так просто решить любить себя раз и навсегда. И все же в наших силах анализировать и менять самооценку.

Самооценка присуща нам от природы

Те, у кого не получилось полюбить себя, стараются забыться, чтобы убежать от мыслей о себе. Напрасный труд. Напрасный, потому что самооценка так же естественна для нас, как дыхание, голод или потребность в сне, она неотделима от человеческой натуры. Нет ни одного человека, который бы не имел представления о самом себе, своей ценности в своих и чужих глазах. Но почему?

Во-первых, потому что самооценка напрямую связана с самосознанием. Мы обладаем способностью к размышлению о самих себе, к наблюдению за собственными действиями. Это «рефлексирующее самосознание» – необычайная удача нашего вида: оно позволяет нам посмотреть на себя со стороны, проанализировать себя, а следовательно, и измениться, адаптироваться к новым условиям, стать своей лучшей версией. Но эта же способность может привести нас к ненависти, презрению и критике по отношению к себе. Жизнь может превратиться в невыполнимый и мучительный квест. А еще она может стать пустой, потому что агрессия, направленная на себя, парализует любые попытки действовать.

Самооценка связана с нашим статусом социального животного. Мы, люди, обречены жить в группе, так как мы способны выжить только среди себе подобных, в более или менее тесной связи с ними. Следовательно, нам приходится переживать беспокойство или даже страх в отношении того, что другие думают о нас. Нам от природы присуще «чувство другого», предназначенное для хотя бы примерной расшифровки того, в чем нуждаются окружающие; эта способность предполагать, воображать то, что думают другие, – большая удача [1]. Она позволяет нам почувствовать, что окружающие принимают нас, и изменить свое поведение, если нас отвергли. Иногда эта способность приносит неудобства, когда вместо расшифровки знаков мы принимаемся фантазировать, больше предполагаем, чем наблюдаем, и позволяем тревоге охватить нас, вместо того чтобы занять наблюдательную позицию. В результате таких размышлений мы начинаем воспринимать других людей лишь как источник враждебного взгляда и сурового осуждения. Заранее боимся быть отверженными, а не пробуем добиться принятия. Переживаем о неудаче вместо попыток преуспеть.

Самооценка влияет на наш способ бытия

Самооценка – это перекресток. Она является неиссякаемым источником информации о том, соответствуем ли мы окружающей среде. Цель сомнений в себе – побудить нас изменить свое поведение. Сообщаемые нам самооценкой сведения крайне полезны: они позволяют нам наслаждаться временем, когда все идет хорошо, или мобилизовать свои силы, когда что-то не получается. Хорошо работающее эго – это бесценный инструмент для выживания и повышения качества жизни.

В конечном счете самооценка представляет собой своеобразную приборную панель, от которой зависит наш стиль вождения. Подобно приборной панели автомобиля, она показывает нам, что работает или не работает в нашем «психическом моторе». В машине вы следите за индикатором топлива, уровнем заряда аккумулятора и прочими датчиками. Так же и самооценка показывает, удовлетворены ли наши базовые потребности, заряжены ли наши аккумуляторы симпатии и успеха или есть ли в них хотя бы последние проценты энергии. На самом деле топливо для нашей самооценки бывает двух видов. С одной стороны, это знаки общественного признания: проявления привязанности, симпатии, любви, восхищения и уважения, полученные от других людей. С другой стороны, знаки эффективности: наши успехи, признанные достижения.

На приборной панели автомобиля мы также видим индикаторы, сообщающие о проблемах: перегрев двигателя, недостаток масла, низкий уровень топлива. С самооценкой происходит то же самое: проблемы могут возникать в разных сферах, но в первую очередь она реагирует на неудачи и отказы. В жизни такого социального животного, как человек, есть две опасности: не быть (или не чувствовать себя) полезным в своем окружении или оказаться в положении изгоя.

А еще приборная панель автомобиля создана для того, чтобы водить было проще. Мы пользуемся ее данными, чтобы корректировать свою манеру вождения: можно ли дальше ехать на такой скорости или нужно сделать остановку, вести по-другому или, может быть, заглянуть в сервис? Также и самооценка представляет собой не просто инструмент информации о наших материальных или социальных успехах. Самооценка играет очень важную роль для нашей личности, ведь именно она влияет на наш психоповеденческий «стиль вождения»: именно от нее зависит, будем ли мы робкими или смелыми, станем стремиться к самовыражению или постараемся спрятаться от чужих взглядов.

Самооценка необходима как никогда

Когда-то у людей не было возможности выбирать ни партнеров, ни профессию: за них выбирала семья. Судьбу не приходилось строить, ведь наше место в обществе было предопределено и закреплено за нами. Сегодня мы живем в индивидуалистском и соревновательном обществе. В таком обществе нужно проявить себя, чтобы завоевать любовь или получить работу. Мы можем остаться без работы, любви, друзей… Мы рискуем оказаться в изоляции, когда окружающим нет дела до нас: в наше время социальные связи как никогда тонки и ненадежны. В современном обществе, которое базируется на автономии и индивидуальной производительности, создание себя стало необходимым.

Уточним между делом, что любые сожаления по поводу прежнего устройства общества, в котором индивид был всецело подчинен группе, бесполезны: в то время самооценка полностью зависела от соответствия нормам. Грубо говоря, самым важным было знать свое место. Задача более простая, но к ней прилагается подчинение более строгим и жестким правилам, чем те, что регулируют нашу жизнь сегодня. Лучше уж иметь возможность работать над «изобретением себя», как прекрасно сформулировал социолог Жан-Клод Кауфман [2].

Получается, что нам не обойтись без самооценки. Она необходима, чтобы выжить в современном мире. И, в конце концов, его изменить: он точно нуждается в изменениях. Без заботы о себе, без хотя бы минимальной любви и уважения к себе мы не сможем действовать, или будем делать это с меньшей изобретательностью и ясностью. Обладать высокой самооценкой не значит утопать в блаженном и наивном довольстве самими собой и тем, что нас окружает. Напротив, самооценка, как мы скоро увидим, является источником изменений и прогресса.

Без самооценки вся наша личность будет зависеть от чужого влияния

Стать и оставаться самими собой… Самооценка – это ключ к свободе и психологической независимости. Это еще одна форма идеи достоинства, о которой говорили философы: самооценка позволяет нам, как представителям рода человеческого, присвоить себе ценность, стоящую выше любой цены и утилитарности. Именно она помогает нам противодействовать давлению и манипуляциям. Без нее мы были бы ограниченным и предсказуемым продуктом двух мощных факторов влияния.

Во-первых, на нас влияет наше прошлое. Без самооценки мы были бы обречены вечно действовать в режиме автопилота, руководствоваться опытом, который мы приобрели в детстве: примерами (как наши близкие вели себя и относились к самим себе) или словами (как они относились к нам). Без внимательного и осторожного отношения автопилот прошлого будет влиять на наши суждения о себе: «Я ничего не стою и не заслуживаю, моя жизнь зависит от воли других людей»; или же о других: «Мне нечего ждать от этой жизни и общества, все дела людей – это бред и посредственность». Благодаря самооценке мы можем извлечь лучшие уроки из опыта прошлого, а также освободиться от его влияния и стать собой.

Также на нас влияет общество: без самооценки мы оказываемся беззащитны перед потоком социальных требований что-то сделать, купить или быть кем-то, чтобы заслужить свое место под солнцем и признание себе подобных. Пришлось бы следовать тому, как нужно одеваться, мыслить, жить. Реклама, конформизм, готовые идеи: мы могли бы стать идеальным вместилищем для всех этих предписаний, не обладай мы доверием к себе. Здоровая самооценка позволяет нам не подчиняться слепо общественному влиянию.

Как стать собой, избавившись от этого влияния? Как выбрать, кем я хочу быть? И, что самое важное, с чего начать? Ответ прост: нужно спокойно работать над своей самооценкой.

Глава 3
Что такое здоровая самооценка?

Меня волнуют пустяки.

Но ничто меня не поражает.

Луиза Вайсс

«Посмотри-ка, есть чему поучиться!»

Моя младшая дочь (ей семь лет) впечатлена кипой листов, папок, книг и журналов, наводняющих мой письменный стол.

«Это все для твоей новой книги?

– Да.

– А где она?»

Я протягиваю ей рукопись, которую она из вежливости листает.

«Уф… Ну и понаписал! Ты уверен, что все это нужно, чтобы объяснить твои штуки?

– Хм… Ну, я думаю, да… Видишь ли, психологию сложно объяснять. Тут вот, например, я пытаюсь сказать, что такое здоровая самооценка. Ты как думаешь, что это такое?»

Она на секунду задумывается. Я вижу, что она колеблется между вежливым и спонтанным ответом. А потом широко мне улыбается: спонтанность одержала верх.

«Извини, папа, мне это совсем‑совсем неинтересно!»

Так что следующие заметки я писал один…

Шесть измерений здоровой самооценки

Здоровая самооценка – это не просто высокое мнение о себе, убежденность в этом и способность убедить окружающих. Вот шесть точных признаков, по которым можно определить здоровую самооценку.

Уровень: можно обладать высокой самооценкой (хорошо думать о себе, быть достаточно уверенным, чтобы занимать свое место в социуме и не сдаваться при первых трудностях и неудачах, и так далее) или низкой (обесценивать себя, из‑за недостатка уверенности иногда избегать действий или попыток найти свое место в обществе, сдаваться и отказываться от своих желаний при столкновении с проблемами). Однако в современной психологии сформировалась идея о том, что судить о самооценке только по ее уровню недостаточно: мало изо всех сил стараться достичь высокой самооценки, и уж точно этот критерий не может выступать единственным для определения здоровой самооценки. Многие люди с высокой самооценкой на поверку оказываются тревожными и негибкими и в итоге терпят неудачи в личной и эмоциональной жизни, так же как и во многих других сферах жизни. В то время как люди со средним уровнем самооценки чувствуют себя не хуже и творят великие дела. Об уровне самооценки несложно соврать, даже самим себе. Проблема самооценки не только в количестве, но и в качестве. Бесполезно постоянно стремиться поднять внутреннюю самооценку или заслужить признание в глазах окружающих, зато можно сосредоточиться на других задачах: попробовать сделать свою самооценку более спокойной и гармоничной.

Как проявляется высокая (и здоровая) самооценка? Обратим внимание на высказывания о себе: человек способен говорить о себе в позитивном ключе, когда это уместно, и легко принимать комплименты. Или на отношение человека к действию: человек со здоровой самооценкой способен предпринять и продолжить дело, а также отказаться от него, не чувствуя себя униженным и не ища оправданий. А также ожидания и амбиции: притязания такого человека совпадают с его ценностями, не больше и не меньше.

Стабильность: отличный знак качества самооценки – реакция на жизненные события. Иногда внешний слой самооценки трескается при столкновении с трудностями. Амплитуда эмоциональной реакции как на неудачи, так и на успехи многое говорит о внутренней устойчивости самооценки. Вот что рассказывает об этом Алиса:

«Перед другими людьми я всегда держала лицо. А вернувшись домой, я давала себе волю. Близкие сразу же замечали, что меня что-то беспокоит. Долгое время я крайне остро реагировала на все, что может ухудшить мой образ в глазах других. Это была старая добрая одержимость буржуазной среды тем, “кто что скажет”, но я переживала не о своей нравственной репутации, а о социальном статусе. Я была абсолютно уязвима: меня мучила бессонница, приступы истерики, вспышки неоправданного гнева по отношению к моим детям, я не могла думать ни о чем другом, кроме критических замечаний, которые мне когда-либо делали. Я уже не могла жить без снотворного и успокоительных, настолько мои эмоции вышли из-под контроля. Постепенно нормальная социальная жизнь стала для меня невозможной. Мне пришлось обратиться к психотерапевту».

Как проявляется стабильная самооценка? Она играет роль амортизатора при успехах и неудачах, одобрении и критике. Мы радуемся или разочаровываемся, но это не выбивает нас из колеи. Стабильность самооценки также гарантирует относительное постоянство поведения и речи в разных условиях: попросту говоря, мы остаемся самими собой в любой ситуации и с любыми собеседниками.

Гармония: со стороны многие люди кажутся очень (или даже слишком?) вовлеченными в одну из сфер жизни. Например, они слишком много думают о профессиональном развитии или о том, как оставаться «молодыми». Переживая неудачу в какой-то из этих сфер, человек становится очень уязвимым. В отношении самооценки многообразие лучше однообразия, пусть даже последнее может привести нас к высокой степени мастерства и социальному одобрению. Самооценка проявляется в разных сферах: в частности, внешность, конформность (стремление быть похожими на других), умение соответствовать ожиданиям и следовать правилам социума, популярность (желание быть принятыми и любимыми), статус и успех (необходимость превзойти других); в некоторых группах (например, если речь идет о людях, занимающихся физическим трудом, подростковых компаниях или опасных районах) на самооценку также влияют физическая сила и ловкость [1]. Однако чем больше таких сфер в нашей жизни, тем выше вероятность, что они будут пересекаться и тем самым поддерживать друг друга: пережить профессиональную неудачу поможет опора на друзей, а из болота любовных неудач может вытянуть работа. Конечно, это не избавит нас от боли, но поможет ее заглушить, а также не позволит свести всю жизнь к эмоциональным проблемам и потерпеть крушение.

Как проявляется гармоничная самооценка? В разноплановости интересов человека, а еще в том, что между образами человека в личной (с семьей и близкими) и публичной (с другими) жизни нет или почти нет разрыва. Гармония проявляется в способности опереться на одну из сфер своей жизни, если случился провал в другой, вместо того чтобы обесценивать их все, когда мы терпим поражение именно в той области, в которую было вложено слишком много сил. В том, чтобы не погружаться в пучины грусти, если жизнь превращается в череду проблем или наши успехи и влияние идут на спад (вспомните, например, как о себе говорят теряющие популярность звезды или сдающие позиции лидеры).

Автономия: некоторые формы самооценки в основном зависят от внешних факторов, таких как финансовый успех, статусная работа или привлекательная внешность. Другие сосредоточены на ценностных достижениях, добрых поступках (или выступающих таковыми в глазах человека): проявлять вежливость, солидарность, честность, щедрость и готовность прийти на помощь другим. Кажется, направленность самооценки на внутренние цели позволяет ей обрести большую устойчивость и стабильность. Это, вероятно, объясняется тем, что следование «внутренним» целям позволяет не так сильно зависеть от внешней оценки и с меньшей степенью вероятности приведет к тревожному желанию соответствовать норме [2]. То, что составляет наше ощущение собственной ценности, базируется на некоем континууме: от самой интимной части нашей личности (того, что мы считаем правильным [3]) до ее «экстимной» составляющей (экстериоризация интимности, как назвал это явление писатель Мишель Турнье): например, успех или внешность.

Как проявляется автономная самооценка? В первую очередь это независимость от общественного давления в отношении того, чем нужно обладать, что делать или как выглядеть, чтобы получить (или чувствовать) уважение других: это может быть автомобиль, муж или жена, дети и так далее. Или того хуже: автомобиль именно той или иной марки, муж или жена, которых не стыдно показать другим (красивый, шикарный или с хорошими манерами), дети, успевающие по всем предметам в школе, и прочее. Способность пережить общественное неприятие или отказ в поддержке, так называемые «блуждания по пустыне», также говорят об автономии самооценки.

Цена: чтобы сохранять свой уровень, самооценке необходимы стратегии поддержки, развития и защиты: в последнее время эта сфера исследований показывает себя наиболее плодовитой. Можно сделать вывод о том, что многим людям приходится тратить огромные усилия для защиты и повышения самооценки [4]: отказ, бегство и уклонение от реальности, агрессия по отношению к другим – существует множество дисфункциональных стратегий, которые приносят минимальную пользу самооценке и при этом подрывают качество жизни и приводят к стрессу.

Как проявляется «экономичная» по отношению к психологической энергии самооценка? Основной признак такой самооценки – умеренное эмоциональное влияние мелких событий, низкий уровень стресса, отсутствие ощутимого и заметного со стороны напряжения (например, в реакции на критику) и небольшое количество оправданий в ситуации обвинения. «Экономичная» самооценка демонстрирует, подобно восточным боевым искусствам, способность обратить критику себе на пользу, проявлять к ней интерес, а не стремиться избежать или уничтожить ее.

Центральное место и важность вопросов, связанных с самооценкой, в жизни человека: в какой степени нам важен собственный образ, восприятие нас другими, наше самолюбие (реагировать на критику и не обижаться, а иногда осознанно не отвечать на нее)? Является ли защита и продвижение своего образа главным ориентиром для нашего ума, на это ли направлены наши силы? Или же мы отдаем этому аспекту разумное, законное место? Короче говоря, есть ли в балансе нашей жизни, в том, что определяет нашу идентичность, что-то, кроме самооценки? Чуть дальше мы увидим пример нарциссических личностей (которому не стоит следовать), для которых вопрос самооценки является центральным и жизненно важным, но в то же время поглощающим все внимание и силы.

Как проявляется самооценка, которая не отнимает все наши силы? Например, в том, что удары по самолюбию не отравляют все наши мысли, действия и эмоции. В способности переварить провалы, не драматизируя, не следить за малейшими проявлениями своего статуса, довольствоваться тем, что нас ценят, не требуя, чтобы нас превозносили. В возможности преследовать цели, не связанные с социальным престижем или образом. Совершать «бесплатные» для самооценки действия: некоторые люди на это неспособны. Но этому можно научиться.

Плюсы здоровой самооценки

Их множество. В этой книге мы глубоко разберемся в самооценке как источнике внутренней мотивации, превращающем многие дела в легкие и помогающем выдержать соперничество. Мы также обсудим необходимость сопротивления социальным влияниям и защиты своей идентичности. Это еще два благоприятных эффекта самооценки, о которых пойдет речь ниже.

В первую очередь эффект защиты и самопомощи: самооценка укрепляет нашу способность сопротивляться неудачам и противостоять трудностям. Она работает не механически, как щит, которым можно закрыться от удара, но скорее как иммунитет, позволяющий эмоциональным ранам быстрее зарубцеваться. Существует множество работ, посвященных разным степеням эмоционального влияния, зависящего от уровня жизненных проблем: какой бы ни была самооценка, неудачи все равно будут приносить эмоциональную боль. Когда человек говорит, что провалы не ранят его, это больше говорит о его защитных механизмах избегания, чем о его самооценке. Так как качество самооценки проявляется в том, насколько быстро происходит восстановление: некоторые могут оправиться очень быстро, а другие еще долго будут думать о постигшей их неудаче [5]. Правда о самооценке раскрывается в том, насколько она помогает нам в период после кризиса, нежели чем в сам кризисный момент.

Еще один плюс – это благоприятное влияние на соматическое здоровье, и не только в психологическом плане, что могло бы быть очевидно [6]. Например, в одном недавнем исследовании [7] показано благоприятное влияние самовалидации и спонтанных мыслей, содержащих «иллюзорно позитивный образ себя», на физическое состояние. Давно доказано, что позитивные иллюзии в восприятии себя в небольших дозах составляют то, что мы называем психическим здоровьем. В данном лабораторном исследовании участников среди прочего подвергали опыту психологического стресса: нужно было считать от 9095 до нуля интервалами по семь чисел и от 6233, считая по тринадцать. Тут легко сбиться… Чтобы усложнить задачу и в первую очередь включить механизмы самооценки, испытуемым в начале эксперимента сообщалось, что это задание помогает измерить общий уровень интеллекта и что по его результатам они будут размещены в рейтинг наряду с другими участниками. Каким бы простым ни казалось это задание, оно может заметно повлиять на самооценку. Конечно же, считать нужно было как можно быстрее… Ученые замеряли влияние этого упражнения на различные показатели сердечно-сосудистой системы, такие как ритм сердцебиения и артериальное давление, а также то, как быстро эти показатели возвращались в норму после окончания теста; они также измерили биологические показатели, например уровень кортизола в крови. У 92 участников и участниц этого испытания была обнаружена четкая взаимосвязь между способностями к самовалидации (авторы исследования почему-то не использовали классическую шкалу самооценки) и высокой физической резистентностью к стрессу. Видимо, самооценка полезна для здоровья.

Самопознание?

В конце концов, самооценка – это форма познания себя, знания в разных проявлениях, как способности изучать и понимать (статическая самооценка), но также и навык адаптации к новым ситуациям и поиска решений для сложностей (динамическая самооценка). Самооценка – это то, что может позволить нам извлечь лучшее из того, чем мы являемся в данный момент в зависимости от окружающих условий.

Мы все обладаем самооценкой в той или иной форме. Конечно, на нее влияют наши социальные, физиологические и психологические различия. Например, гораздо проще любить себя, если вы родились в демократическом обществе, здоровыми, если у вас есть работа, вас любили и детстве и любят сейчас… Но самооценка также может компенсировать это неравенство возможностей: благодаря ей мы способны отвлечься от наших недостатков и не сводить всю свою личность к ним. Мы можем ценить себя, несмотря на ограничения. Ведь именно самооценка позволяет нам усовершенствовать свои слабые места, а не просто адаптироваться к ним, что позволяет нагнать упущенные возможности. У многих людей самооценка формируется с задержкой, только после тридцати или сорока лет, особенно у тех, кому пришлось создавать себя самостоятельно…

Ум нужен нам не для того, чтобы блистать, а чтобы адаптироваться. Так же и с самооценкой: ее смысл в спокойном управлении процессами приспособления к окружающей среде.

Здоровая самооценка – недостижимый идеал?

Представленные выше оптимальные показатели самооценки могут показаться недостижимой целью для большинства смертных. Это просто-напросто идеальный образ, к которому мы пытаемся приблизиться, если, конечно, нам это нужно.

Что такое жизнь, если не стремление к идеалам? К идеалам труда или лени, открытий или проверок, приключений или безопасности… У психотерапевтов есть свои любимые идеалы: личностное развитие – это внутреннее путешествие, в котором мы учимся, меняемся и иногда залечиваем раны нашего прошлого, восполняем то, чего нам не хватает…

Все это не скучно и не мучительно, и вполне совместимо с повседневной жизнью. Стремиться к своему идеалу – это довольно-таки интересно. При условии, что мы идем по верной дороге и пользуемся правильными методами. А еще мы должны научиться преодолевать плохие привычки, которые, как мы увидим дальше, часто стоят у нас на пути.

Глава 4
Хромающая самооценка

Море с вечным приливом и отливом волн – вот точный образ себялюбия, неустанного движения его страстей и бурной смены его вожделений.

Франсуа де Ларошфуко7

Сегодня мы себя любим, а завтра уже нет.

Нормально менять свое отношение к самим себе. Колебания самооценки законны и даже полезны. Они сообщают нам об успехе или неудаче, о том, принимают или отвергают нас в обществе. Значит, движения самооценки ценны, а сомневаться в себе – хорошо: в этом случае патологией будет стабильность (всегда иметь позитивное или негативное представление о себе). Текучесть самооценки отражает постоянную адаптацию к событиям, происходящим в нашей жизни: она меняется так же, как дыхание, пульс или настроение (ее кровный родственник, ведь в некотором смысле самооценка – это наше «эмоциональное «я»).

Движение самооценки зависит от ее повседневного «питания», два элемента которого представляют наибольшую важность и во многом определяют ее повышение и понижение.

Первый из них – общественное признание, как прямое (когда нам оказывают знаки внимания и уважения), так и непрямое (тогда речь идет о самопризнании в отношении тех идеалов, к которым, как мы считаем, мы приближаемся). Это и есть самая важная пища для самооценки.

Второй – ощущение собственной полезности и продуктивности. Оно чуть менее важно и зависит от общественного признания (просто быть продуктивными и восприниматься таковыми – одинаково важно). Однако это ощущение не всегда зависит от признания: удовольствие, которое мы получаем, выращивая и затем съедая помидоры из своего сада, благотворно для нашей самооценки, даже если о наших садоводческих способностях никто не узнает.

И признание, и эффективность необходимы. Производительность без признания приводит к тому чувству пустоты, которое иногда сопровождает успешных людей: «Зачем мне эти деньги, если никто меня не любит?» Признание без производительности приводит к фрустрации: «Меня хвалят, но не повышают зарплату» или «Все говорят, что я обладаю острым умом, но почему тогда у меня не получается найти интересную работу?»

То, как мы питаем самооценку посредством этих источников, лежит в основе нашего личного благополучия. Безусловно, между высокой и низкой самооценкой существуют отличия, но способ, которым мы ищем и обретаем источники питания самооценки (признание или контроль), играет важную роль.

Однако успехи, которые отражает эта пища, также субъективны: мы можем саботировать свои успехи и маскировать провалы, пытаясь создать иллюзию контроля над окружающим миром… То есть существуют действия, отношения и предположения. Здесь кроется источник многих ошибок и проблем:

– наблюдая за собой, фокусироваться на недостатках, а не рассматривать ситуацию в целом (так устроены, например, комплексы, о которых мы поговорим дальше);

– высказывая суждения о себе, руководствоваться настолько жесткими и строгими критериями, предъявлять такие требования, что разочарование в себе окажется неизбежным (а за ним последует недовольство собой и обида на себя);

– сравнивать себя с другими в негативном ключе (чтобы успокоить или обесценить себя, а не чтобы научиться чему-то, наблюдая за другими);

– концентрироваться на взгляде и суждениях других о себе: постоянно думать о том, какое впечатление производят на других наши слова и действия. И в первую очередь не просто думать об этом (и искать ответы у других, спрашивая, наблюдая и прислушиваясь к ним), а отвечать себе за них («Ну как я? – Все ужасно!»). Такое замыкание на себе – один из самых тяжелых и токсичных (не позволяющих нам развиваться) признаков проблем с самооценкой. Некоторые тревожные пациенты склонны делать обратное и без конца обращаться за обнадеживающими словами к окружающим, утомляя их, но на самом деле, задавая вопросы, они не слушают ответы.

Именно поэтому иногда случается так, что самооценка будто развивается в оторванном от реальности мире: люди, обладающие множеством заслуг и достоинств, недооценивают себя, другие же переоценивают себя, не имея к тому особенных оснований. Именно из‑за этого колебания самооценки, выходящие за пределы объяснимых жизненными обстоятельствами, могут быть настолько сильными (от эйфории до отчаяния), неадекватными (вызванными мелочами или воображаемыми ситуациями) и вызывать страх (в такой ситуации человек готов прибегнуть к отрицанию или избеганию, чтобы не чувствовать этих перепадов).

Симптомы страдающей самооценки

Любые проявления страданий самооценки нормальны, если они не являются систематическими. Проблемы начинаются тогда, когда эти ощущения становятся частыми или постоянными, интенсивными и несоразмерными поводу, вызвавшему их. В таком случае они свидетельствуют о нарушении в работе «нормальных» механизмов регулирования самооценки. Вот краткое описание этих симптомов, к которым мы еще вернемся подробнее.

– Одержимость собой; как проблема, занимающая все наши мысли и не находящая решения, постоянные вопросы о себе и своем образе, о том, как нас видят в обществе, могут стать настоящей одержимостью, тяжелым грузом для разума человека, готов он признать это или нет. Мы сами (или, скорее, наш образ, наше социальное «я») становимся для себя проблемой.

– Внутреннее напряжение; неуверенность в социальном взаимодействии и ментальная усталость в связи с ощущением того, что другие наблюдают за нами, а также тревожные вопросы о том, вписываемся ли мы в общество.

– Чувство одиночества; когда мы чувствуем себя отличными от других людей: более хрупкими, менее компетентными, более уязвимыми и одинокими… Вот что говорила по этому поводу одна моя пациентка:

«Когда мне было грустно, я смотрела на своего спящего ребенка. Мне было больно за него: он казался таким хрупким, таким одиноким в этом мире. Я будто не могла увидеть всю ту любовь, что его окружает. Я чувствовала себя одинокой и проецировала свои страхи на него. Так я поняла то, что психологи называют “альтруистическим суицидом” – желание совершающих самоубийство забрать с собой своих детей, чтобы спасти их от одинокой и тяжелой жизни в этом мире».

– Синдром самозванца; частое или редкое чувство, возникающее при малейшем успехе, малейшем признании и выливающееся в мучительный вопрос: «Заслуживаю ли я на самом деле того, что со мной происходит?» Или еще один: «Смогу ли я удержаться на вершине успеха?»[1].

– Действия, не соответствующие нашим интересам (вести себя неприятным образом, когда мы чувствуем оценивающий взгляд) или ценностям (пытаться впечатлить или принизить другого, хотя это не соотносится с нашими ценностными ориентирами). Понимать, что мы делаем то, чего делать не должны, но все равно продолжать. Совершать действия, ужасающие, расстраивающие или раздражающие нас самих.

«Я не могу перестать говорить гадости и ругаться, это сильнее меня. Некоторое время назад мне стало понятно, что это плохой знак, что чем хуже я себя чувствую, тем сильнее стараюсь обругать других. Все это происходит само собой, если я не обращаю особого внимание на то, что говорю».

Иногда, потакая своим «дурным наклонностям», мы испытываем мрачное и парадоксальное удовольствие: это похоже на привычку к самосаботажу, приносящую ощущение безопасности за счет своей привычности (так много лет были прожиты с ней!) и не требующую больших затрат энергии.

– Склонность самостоятельно ухудшать свое и так плачевное положение. Большое количество исследований [2] посвящено этому непреодолимому желанию людей с низкой самооценкой «уйти в отрыв», когда на них нападает хандра, и не делать того, что могло бы помочь им почувствовать себя лучше.

«Что я делаю, когда мне плохо? Ничего, абсолютно ничего, что могло бы мне помочь. Я это знаю, отдаю себе в этом отчет. Вместо того чтобы встретиться с друзьями, я запираюсь дома. Вместо веселых песен я слушаю мрачную музыку. Вместо прогулок на свежем воздухе я выбираю сидеть дома в духоте, валяться на диване и смотреть дебильные сериалы. Я веду себя так с самого детства: чем хуже я себя чувствую, тем сильнее стараюсь себя утопить. Однако в других сферах жизни у меня нет таких мазохистских наклонностей. Но это странно, что я будто хочу не помочь себе, а сначала наказать себя за что-то».

– Принимать решения, противоречащие нашим желаниям, нашим интересам и интуиции. Не самая распространенная, но неизменно удивляющая тенденция. У меня была одна пациентка, очень умная и яркая женщина, которая рассказала, как она, понимая последствия такого решения, по собственной воле вышла замуж за нелюбимого человека. Спустя несколько лет она с ним развелась, чувствуя, что ее жизнь испорчена и абсурдна.

«В этом не было ничего от мазохизма, я не чувствую себя мазохисткой. Это сложная смесь страха одиночества (раз кто-то заинтересовался мной, нельзя упускать шанс), сомнений в своей способности выбирать (я позволила, чтобы выбрали меня, чтобы уклониться от ответственности), мрачное смирение (разве ты заслуживаешь большего?) и других чувств и мыслей, которые я не понимаю, но зачем теперь тратить время на разбор всего этого? Психолог, с которым я работала, много лет пытался убедить меня в том, что это было проявлением мазохизма. Да нет же! Все это случилось, потому что я не ценила и не слушала себя, не доверяла своему внутреннему голосу, не знала и не уважала себя. С тех пор как я стала развиваться в этой сфере, я внимательнее отношусь к себе и стараюсь не вести себя так».

– Трудности с просьбами о помощи. Парадоксально, но именно люди со здоровой самооценкой легко просят помощи у других. Они не чувствуют себя менее ценными, когда им приходится это делать, ведь нормально, когда люди помогают друг другу, разве нет? За несколько дней до того, как я написал этот отрывок, одна девушка, посещающая групповую терапию, рассказала нам, как впервые в жизни смогла попросить своих друзей помочь ей пережить сложные времена (ее бросил партнер). Она заметила, что это действие хоть и не побороло грусть, но ограничило ее, не позволило превратиться в обсессию и незаживающую отравленную рану.

«Раньше я бы закрылась дома и отключила все телефоны от стыда и отчаяния. А сейчас я поступила по-другому, я пошла общаться с друзьями и близкими, необязательно рассказывая о событиях в своей жизни. Я почувствовала, что это помогает мне не утонуть в темных мыслях, не дает унижать и подавлять себя еще больше».

– Излишняя зависимость от норм и кодов социальных групп, относящихся к внешнему виду, моде, манере речи, материальным благам, неписаным правилам поведения. Синдром «но так не принято…» включает в себя, но не ограничивается такими действиями: беспокоить людей в часы обеда, попросить у продавца скидку, отказать, попросить о помощи, сказать, что чего-то не знаешь… Социальные коды зависят от эпохи и культуры: когда-то люди с хрупкой самооценкой больше всего беспокоились о том, чтобы сохранять респектабельный и приличный вид. Теперь же они подчиняются иным требованиям: казаться вечно молодыми, иметь идеальное тело, то есть худое, загорелое и без морщин.

– Попытки казаться сильными («да-да, без проблем…»), слабыми («я совсем ничего не понимаю, могли бы вы помочь мне?») или безразличными ко всему («нет, мне не грустно, не обидно и не тяжело»). Также использование лжи как способ коммуникации, чаще всего построенной на неупоминании чего-либо (например, не опровергать ложные предположения, позволяющие думать о нашем образовании, заслугах, работе или культурном уровне лучше, чем есть на самом деле). Это ловушка ложного «я» и притворства, из которой невозможно выбраться: если кто-то уже подумал, что я люблю шоколад, то мне будут его дарить, и его придется есть и притворяться, что я его люблю. Получается жизнь в стороне от себя, вечное пребывание в около-я. Зачастую такое отношение опирается на поиск максимальной конформности: стараясь соответствовать желаниям других видеть нас слабыми или сильными, мы можем быть уверены, что нас не отвергнут. Мы скрываемся за социальной маской, которая стоит между нами и окружающими. Но кто мешает нам проверить, приняли бы наше истинное лицо или нет? «Что бы случилось, веди я себя искренне?» Иногда ложь приводит нас к худшему финалу. Я никогда не забуду одного своего коллегу, который всегда был в прекрасном настроении и обладал неиссякаемым оптимизмом. Он совершил суицид, убил себя с первой попытки, оставаясь профессионалом даже за гранью отчаяния, как это часто бывает у медиков. Я говорил с его вдовой. Она описала совсем иного человека: на самом деле его пожирали страхи, сомнения и тревога. Он никогда и ни с кем не говорил об этом. Его уничтожила уверенность в том, что он не заслужил тех высот, которых достиг. Он был опустошен из‑за необходимости сохранять видимость, быть компетентным и популярным. До самого последнего дня.

– Негативное мышление, склонность принижать окружающих, видеть во всем только недостатки, мелочность. Среди более или менее осознанных целей этой стратегии – желание не быть единственным жалким человеком. Иногда эта привычка, пытаясь оправдать себя, притворяется здравым смыслом и проницательностью: «Меня-то не проведешь, я все вижу!» Нетерпимость по отношению к тому, что не соответствует нашим ценностям и убеждениям, также зависит от колебаний самооценки: чем больше мы сомневаемся в себе, тем сложнее нам терпеть тех, кто заставляет нас усомниться, не разделяет нашего мнения, всех чужаков, чья жизнь не похожа на нашу.

– Проблемы с критикой: людей с низкой самооценкой любая критика приводит в смятение, приносит много беспокойства. Люди с высокой и при этом неустойчивой самооценкой неспособны к самоанализу: сталкиваясь с тем, что может их чему-то научить, они предпочитают отрицать свою ответственность, отвести взгляд или «перевернуть страницу».

– Чрезмерное проявление негативных эмоций (стыда, гнева, тревоги, грусти, зависти…): если человек часто и надолго впадает в такие состояния, это сильно влияет на его поведение и отношения с другими людьми, принося миллион проблем в повседневной жизни. Особенно часто это выражается в конфликтах или напряженном общении с окружающими: гневные тирады и споры, обиды и злопамятство. Проблемы с самооценкой часто делают людей «сложными»: «С тобой тяжело, ты все время придираешься по пустякам. Лучше уж мы будем тебя избегать».

До чего могут дойти проблемы с самооценкой?

Проблемы с самооценкой часто усугубляют другие проблемы, с которыми мы сталкиваемся: они являются фактором риска в случае психических заболеваний (депрессия, тревожные расстройства, фобии и т. д.) или трудностей с самоконтролем (когда мы пытаемся бросить курить, сидеть на диетах, хорошо учиться или выполнить другие сложные задачи). Из‑за них мы рискуем лишиться душевного равновесия и даже счастья. Они блокируют саморазвитие, приводят к тому, что проблемы постоянно повторяются, а перемены не приходят. Теперь мы обратим более пристальное внимание на неустойчивые самооценки.

Глава 5
Уязвимые самооценки: низкие и ложные

Витавший надо мной дух сомнения влил в мои жилы каплю яда8.

Альфред де Мюссе

Помимо нормальных колебаний самооценки существуют устойчивые паттерны и привычные схемы. Тогда мы говорим уже не о переходных явлениях и реакциях, но о чертах характера, иногда проявляющихся в соответствующих условиях, а иногда эти условия создающих. Неудачи, отказы и конфликты только закрепят их в повседневной жизни. Несмотря на свою устойчивость, эти паттерны самооценки можно изменить, но обязательно с помощью личных усилий: просто время не сможет излечить такую самооценку.

Хрупкость самооценки и рефлекс ее защиты

Многие из нас страдают от чувства уязвимости. В такие моменты мы чувствуем угрозу от мелких неприятностей, поджидающих нас в повседневной жизни: даже небольшой риск (ошибиться, провалиться, иметь неправильное мнение, оказаться в ситуации соревнования…) вводит нас в состояние тревоги и стресса.

Чувство уязвимости подталкивает нас к совершению ошибок. Первая – поставить самооценку и поддержание образа в центр своих интересов и усилий. Отсюда возникает тайная одержимость самими собой, о которой мы говорили ранее. Вторая – желание защитить свою самооценку любой ценой, систематически (и не проявляя гибкости) прибегая к атаке (для продвижения самооценки) или защите (чтобы оградить ее от внешнего влияния). Эти стратегии отличаются внешне, но имеют одну и ту же основу: чувство уязвимости, осознанное в случае низкой самооценки и менее или совсем не осознанное в случае высокой хрупкой самооценки.

Высокая хрупкая и низкая самооценки настолько близки, что иногда рассматриваются как переходящие друг в друга в зависимости от ситуации. Так было в случае Матье, застенчивого и тихого подростка. Он учился в хороших школах и прекрасно успевал по всем предметам. Матье очень рано, даже слишком рано получил высокую должность в администрации. На собраниях и других публичных мероприятиях он держался неуверенно и надменно. Он считал, что должен действовать жестко, чтобы выглядеть старше и солиднее. Ему казалось, что нужно вести себя агрессивно, чтобы быть убедительным.

Два этих паттерна самооценки могут одновременно сосуществовать в человеке и проявляться в разных сферах: например, высокая самооценка будет проявляться в общении с близкими (хвастовство, категоричные высказывания, самолюбование), а признаки низкой самооценки обнаружат себя с незнакомыми или значимыми для этого человека людьми. Вот пример такого удивительного сочетания: стеснительные люди проявляют признаки низкой самооценки в социуме, но обретают высокую самооценку в мыслях и мечтах о себе (отсюда «гордыня скромных», питаемая в большей степени фантазией, чем свершениями). Иногда эта смесь проявляется во «всплесках протеста и несознательности», как назвала это одна моя пациентка. Эти всплески толкают их к действию и одаряют той самой «храбростью застенчивых», которая, к их несчастью, снисходит на них редко и непредвиденно.

Принижение себя: искусство избегания у людей с низкой самооценкой

«Я убеждена, что я хуже других. Во всех смыслах: и в физическом, и в психологическом. Все просто: когда я слышу комплимент в свой адрес, мне становится дурно. Мне хочется убежать или заплакать. Если мной интересуются, то я говорю себе, что это ошибка, человек еще не знает, что я такое на самом деле. Никакое другое убедительное объяснение не приходит мне на ум. И как только первый прилив благодарности (ура, мной кто-то заинтересовался!) схлынет, я погружаюсь в пучину тревоги: что мне делать с интересом, который, кажется, вызываю я? Через какое время я разочарую этого человека? Сколько времени пройдет, прежде чем я снова останусь в одиночестве и изоляции, как это обычно бывает?» (Филиппина, 32 года).

Несмотря на большой опыт, психотерапевты не перестают удивляться тому, как видят себя люди с низкой самооценкой. Удивительно, как они способны закрывать глаза на все, что в них хорошо и прекрасно, на все, что достойно восхищения. Речь не идет о бреде, они не придумывают свои недостатки, не пытаются что-то изобрести: они совершают все эти промахи, у них есть все эти несовершенства. Но такие же недостатки есть почти у всех в этом мире. Дело в том, что люди с низкой самооценкой не могут дистанцироваться от этих недостатков, проявляя снисхождение и соотнося их с окружающим миром: они решили раз и навсегда, что из‑за несовершенства им запрещено жить беззаботно и открыто, как другим людям.

Правда, они наблюдают за другими, но не для того, чтобы понять, как те живут со своими недостатками. Это наблюдение – часть бесконечной токсичной игры в социальное сравнение; эта игра не только токсичная, но и извращенная, так как они не ищут и не видят в других ничего, кроме признаков превосходства. Из‑за этого сравнение всегда вызывает боль, но не повышает мотивацию. Иногда это отрицательное сравнение приносит облегчение, но только на мгновение. В ту же секунду или чуть позже приходят неуверенность и беспокойство, связанные с возможным будущим: «А что, если и меня такое ждет?»

И все же, как они живут? В первую очередь нужно во что бы то ни стало избегать рисков. Нет ничего важнее защиты самооценки. Если и осмелиться искать признание своей ценности, то действовать нужно аккуратно, не рискуя потерпеть провал: это принесет слишком большую боль, особенно если неудачу заметят другие. В таком случае общественное признание может оказаться редким и маловероятным.

Что касается поддержания самооценки действиями, то тут нужно быть осторожными и ни в коем случае не рисковать. Если возможно, делать только то, что точно принесет успех. Что до отношений, то нужно любой ценой добиться принятия, пытаться быть замеченными и оцененными, но не действовать самостоятельно, чтобы не показаться излишне напористыми. Главное – не допустить конфликта, как и всего, что может привести к отвержению: нельзя высказывать свое мнение, задавать неудобные вопросы. Расслабиться и раскрыться получится только тогда, когда нас убедят, что нас ценят. В таком случае мы не проявляем инициативы, не идем на риск («А что, если на мою попытку сблизиться ответят отказом и презрением?»). В конце концов, мы во многом зависим от воли других. Из‑за этого иногда возникает проблема сверхэмпатии: мы буквально живем в головах других, постоянно пытаемся вообразить, чего они хотят, совсем забывая, чего хотим мы сами.

Из‑за постоянных мыслей о том, что думают о нас другие, мы забываем сами подумать о себе. Низкая самооценка представляет собой форму отчуждения: неудивительно, что в конце концов такие люди чувствуют себя пустыми и скучными. Они постоянно препятствуют своей жизни и самосозиданию, подчиняясь логике «лишь бы меня не заметили и не отвергли», их силы уходят на создания “недо-я”, пресного, бесцветного и почти прозрачного, единственное достоинство которого в невидимости и неуловимости.

Со стороны кажется, что люди с низкой самооценкой выбрали отказ: они отказываются претендовать на главные роли, стоять в первых рядах, соревноваться с другими. Избегание и принижение своих способностей – вот их насущный хлеб. Их стратегия похожа на действия «бедняков самооценки», старающихся избежать разорения: как не упасть еще ниже того уровня, где я уже нахожусь (или думаю, что нахожусь). Такие люди обладают отличным навыком избегания риска социальной оценки: главное – сидеть тихо и не высовываться, чтобы их не выставили за дверь. Так проявляется недостаток уверенности: ничего не делать или действовать как можно меньше не только из‑за страха неудачи, но из‑за страха социальных последствий этой неудачи.

Когда я проходил интернатуру в психиатрической клинике, у меня была коллега, совершенная во всем, даже в сомнениях в себе, которая в периоды обострения тревоги мечтала бросить медицину и заняться садоводством: она думала, что в таком случае будет испытывать меньше давления. «Мне тяжело на этой работе: любая ошибка может стать фатальной. Для меня это слишком», – повторяла она. Даже когда она не делилась своими переживаниями, было понятно, что она об этом думает: это было заметно по тому, как она беспокоилась при работе со сложными случаями, или по выступающим на ее глазах слезах, когда преподаватели или врачи в клинике указывали ей на недостаточную внимательность при осмотрах. Мысль о том, что она может ошибиться в диагнозе, выписать не тот препарат, не оправдать доверия пациентов, их семей или наших наставников, доверяющих нам пациентов, была сильнее простого беспокойства, которое переживали все мы; у нее это была настоящая идея фикс. Так может быть, это желание заняться садоводством было проявлением мудрости? В конце концов, почему бы и нет: некоторые битвы слишком тяжелы для нас, и спокойная забота о саде может принести большее счастье, чем медицинская практика в постоянном страхе. Однако когда выбор на самом деле не выбор, а лишь следствие страха, усталости или избегания, то кто знает, не последуют ли за ним сожаления и не прорастут ли те же страхи там, где мы не ожидаем их встретить?

Конечно, в создании и принятии “недо-я” есть свои плюсы, иначе это было бы настолько же невыносимо, как и депрессия: отказываясь от любой соревновательности и давления, мы обретаем относительное спокойствие и становимся тотально удобными для общества (мы никого не беспокоим, кроме, может быть, тех, кто верил в нас и ждал от нас свершений). Ведь избегание и уход от трудностей – своего рода социальная смазка: попробуйте представить себе мир, населенный только людьми с нервозной и воинственной самооценкой. Или просто понаблюдайте за сферой кино, телевидения или политики.

Но из‑за попыток избежать неудачи такие люди избегают действия в любой форме. Так они лишают себя малейшего шанса на успех и подвергают себя настоящему обесцениванию, то есть речь идет не просто об ощущениях, а о реальной жизни, которая будет менее интересной и насыщенной, о личностном оскудении из‑за ограничения и сокращения нового опыта: тяжелый парадокс, но чтобы посмеяться над этим, нужна высокая самооценка. «Жизнь в избегании: ни пота, ни крови, только слезы, грусть, скука и разочарование…» – так одна пациентка описала мне свою ситуацию.

Еще один риск – впасть в разочарование и фрустрацию из‑за постоянных отказов и наблюдение за тем, как другие, будучи ничем не лучше нас, превосходят нас, добиваются успеха, наслаждаются и хвастаются им… Позиция низкой самооценки всегда болезненна, если только она не является результатом свободного выбора (дальше мы разберем феномен смирения, разрешающий эту дилемму).

Самовозвышение: ложь и тревожность людей с высокой самооценкой

Сейчас мы поговорим о людях, до недавнего момента не так часто оказывавшихся на сеансах психотерапии. Мы скорее привыкли к жалобам их близких на усталость («он(а) портит нам жизнь») или тревогу («он(а) со всеми ссорится»). Но некоторое время назад такие люди стали сами обращаться за помощью: хрупкая высокая самооценка порождает страдания… Я работал с одной первоклассной музыкантшей, которая из‑за невыносимого характера разрушала свою международную концертную карьеру: «Я вызываю у людей неприязнь. Я способна заставить любого человека возненавидеть меня меньше чем за пять минут. Долгое время я думала, что все дело в зависти: я была железно уверена, что другие люди завидуют моему таланту и ненавидят меня, потому что сама моя жизнь, мое присутствие унижали их и бросали на них тень. Но потом я поняла, что проблема была не в моем мастерстве, а в высокомерии. Даже сейчас, когда я осознала это, мысли о зависти, которую испытывают ко мне окружающие, все равно иногда приходят мне в голову. Люди чувствуют, что я осуждаю их. В какой-то момент я делала это специально: окидывала человека ледяным взглядом с головы до ног, прежде чем поздороваться или заговорить. Это давало мне преимущество. По крайней мере, я так думала… Мне все еще тяжело не задирать нос, не говорить высокомерно, не спорить и не критиковать других. Я с трудом удерживаюсь от нарочитой демонстрации своей правоты, я почти никогда не признаю свои ошибки. На вечеринках и официальных обедах я всегда стараюсь быть в центре внимания, а если возможно, то и выше всех остальных. Я хвастаюсь, все время напоминаю про свои заграничные гастроли. Иногда близкие грубо осаживают меня: “Да-да, все уже знают, что ты одиннадцать раз выступала в Америке…” Но если я не нахожусь в центре внимания, то чувствую, что теряю время. Или еще более ужасное чувство: будто я и не существую, превращаюсь в ничто».

Такие люди обладают теми же признаками хрупкого эго, что люди с низкой самооценкой (которыми они в целом и являются или могут стать в случае повторяющихся неудач). Однако они иначе борются со своими сомнениями. Поэтому тут добавляются другие, более яркие характеристики: они пытаются блистать, доминировать, притягивать всеобщую любовь и обожание – все это накладывается на тревогу, связанную с низкой самооценкой. Получается довольно шаткая конструкция… У таких людей попытки сохранить самооценку на высоком уровне служат механизмом защиты от сомнений в себе или от необходимости принимать свои ограничения. Они готовы на все, лишь бы не сталкиваться с хрупкостью, порождающей тревогу. И в этом случае они будут постоянно сравнивать себя с другими: сравнивая себя с более сильными, человек будет испытывать зависть; иногда, чтобы уменьшить разрыв, запускается механизм обесценивания, человек пытается не возвысить себя, а унизить другого. Сравнивая себя с более слабыми, человек испытывает презрение и смутное беспокойство («Как мне не оказаться в таком же положении?» или даже: «А что, если другие видят меня так же?»). Один мой пациент как-то рассмешил меня следующей сентенцией: «Я чувствую себя нестабильно. Мое видение себя это как пан или пропал. Я в постоянном личном кризисе!»

Как понять и обозначить эту высокую хрупкую самооценку? Разные школы и даже исследователи называли ее по-своему: нестабильная, неуверенная, защитная, ложная и так далее. В последнее время появилось много исследований, посвященных этому виду самооценки, который, как оказалось, связан со многими психологическими проблемами (неконтролируемый гнев, алкогольная зависимость, тяжелые депрессивные эпизоды). Но изучать таких людей непросто. Не только потому, что они редко приходят к психологам, но и потому, что они не осознают, как они себя ведут. И когда мы проводим тестирование посредством личностных опросников и т. п., почти невозможно отличить ложновысокие самооценки от «настоящих», стабильных и спокойных высоких самооценок. Поэтому для определения «истинной» самооценки приходится прибегать к исследованию подсознания. Вот упрощенный пример: вас могут попросить реагировать на позитивные (симпатичный, умный, щедрый…) или негативные (надменный, лицемерный, гневный…) прилагательные на экране компьютера, вы должны будете говорить, относятся они к вам или нет. Важно не количество позитивных в отношении себя ответов, а их скорость. Именно в скорости выражается «искренность» ваших ответов, или скорее соответствие высказанного мнения вашим внутренним представлениям о себе: если вы обладаете по-настоящему стабильной высокой самооценкой, то скорость ответов будет значительно выше, чем у людей с хрупкой, пусть и высокой, самооценкой [1].

Убежденные в том, что в социальном поле лучшая защита – это нападение, люди с высокой хрупкой самооценкой больше сил тратят на продвижение своей самооценки, чем на ее устойчивое развитие. Они сравнивают себя с другими: если сравнение не в их пользу, они завидуют или обесценивают, если наоборот – презирают. Они охотно берутся за любое дело, потому что сильно нуждаются в вознаграждении и признании, но с трудом переживают неудачи и ошибки, в целом не любят заниматься самоанализом: за это можно заплатить слишком большую цену. Сталкиваясь с сомнениями, они всеми силами стараются сохранить свое положение, держат лицо и стараются занять доминирующую позицию. В конце концов, у проблем (будь то жизненные обстоятельства или взаимоотношения с людьми) есть только два варианта решения: усомниться либо в себе, либо в значимости и реальности проблемы. Такие люди чаще всего выбирают второй вариант.

Завышенная самооценка приводит к попытке создать «супер-я», социальную маску, которая будет защищать гораздо более хрупкого, скрытого под ней человека. Этому «супер-я» нужно много признания, нужно непременно выделяться из толпы: «Если я смирюсь с образом обычного человека, моя жизнь превратится в мрак. Мне нужно быть впереди и выше всех остальных. Так я буду в безопасности, ко мне не смогут приблизиться, я буду на высоте положения. Все будут видеть только мой образ, персонажа, которого я держу под контролем». Навязать себе условия ради защиты… Поэтому довольно часто люди с хрупкой высокой самооценкой испытывают дискомфорт от сближения или физического контакта: они пытаются выстроить сильный и доминантный образ, поэтому любой близкий и интимный контакт представляет опасность.

Очевидно, что эти стратегии вызывают стресс и требуют много эмоциональных сил. Одержимость признанием и продуктивностью требует колоссальных вложений внутренней энергии. Отсюда ощущение усталости, уязвимости и тревоги, когда самооценка растет: возникает страх провалиться или быть раскрытым. Но есть и риск депрессии, когда самооценка падает и приходят мучительные прозрения относительно хрупкости своего эго или во время приступов усталости, вызванной постоянной борьбой за свой образ и привилегии.

Высокая хрупкая самооценка с ее опустошающими попытками поставить себя на пьедестал – это еще более глухой тупик, чем низкая самооценка. Как освободиться от гнета нами же придуманного персонажа, если мы уже попали в эту тюрьму масок, став пленниками собственных относительных успехов? Как достичь искренности, жить с открытым лицом? Ведь мы прятались столько лет и все было хорошо. Да и вообще, зачем рисковать? Чего ради? К тому же все люди вокруг считают, что у нас здоровая самооценка.

«В конце концов, я уже не могла врать самой себе. Я стала видеть все очень ясно и страдала от этой ясности… Раньше я тревожилась, но отрицание защищало меня от печали. Тогда я чувствовала себя настолько же тревожно, но понимала, что скатываюсь в глубокую депрессию. Я продолжала врать другим, но уже не могла терпеть саму себя. Я все время боялась расколоться, распасться на части под их недоверчивыми взглядами. Мне было так плохо от этой лжи, что иногда в самых неожиданных местах, на работе или на улице, мне хотелось закричать: “Я соврала!” Я все время врала! Я притворялась с самого начала, еще в раннем детстве я стала жульничать, изображать, что я сильная, или слабая, или даже ни на что не годная! Я хуже любого ничтожества. Мне казалось, что это принесет мне облегчение, как признание вины, когда совершил проступок. Но даже этого я ни разу не сделала, разве что в мечтах».

Помню, как однажды столкнулся с жестким высказыванием одной женщины-политика о ее коллеге-мужчине, о котором она, очевидно, была невысокого мнения: «Такой-то? Громкий клаксон, да слабый мотор…» Насмешка, охватывающая весь внутренний мир: кошмар для людей с высокой хрупкой самооценкой.

Существует также крайнее проявление этой самооценки – нарциссизм… «Самое ужасное в том, что я смотрю на себя со стороны: в обществе более чем трех людей мне первое время приходится “хитрить”. А если публика не очаровалась мной, то я впадаю в грусть и паранойю…» Пока сохраняется возможность хотя бы минимального самодистанцирования, развитие возможно. Но чем меньше эта возможность, тем ближе люди оказываются к тому, что психиатры называют нарциссической личностью; она представляет собой гипертрофированную форму самооценки. Такие пациенты (они крайне редко обращаются за помощью, обычно в случае тяжелых депрессивных эпизодов, вызванных не менее тяжелыми неудачами) уверены, что превосходят других и достойны лучшего: высшего места в жизни и особого отношения к себе. Они убеждены, что заслуживают особых прав: они могут превышать скорость (ведь они лучше водят и у них более надежная машина), дольше выступать на совещаниях (их идеи более полезные), получить обслуживание первыми (их время стоит дороже) и так далее. Успехи приносят им не гордость (вызванную поступками), а погружают их в хюбрис, чрезмерную гордыню, которой так опасались древние греки; это гордость, раздувающая человека, переполненное до краев эго. Нарциссы изо всех сил стараются, чтобы показать, что они лучше других, и постоянно ищут внимания, что у них, кстати, довольно хорошо получается благодаря таланту, поэтому их так много на телевидении и в кино. Беспокоясь о том, как бы заработать побольше внимания, уважения, оммажей и контактов, нарциссы мало думают о взаимности, связи с другими и эмпатии. Поэтому общение с ними фрустрирует и вызывает неприятные ощущения. В других людях нарциссы видят только серый фон, выгодно оттеняющий такого яркого нарцисса, соперников или препятствие на пути. Нарциссизм – пик слепой самооценки. Полный тупик в жизни и развитии.

Проблематичная эволюция самооценки: от низкой к высокой нестабильной и наоборот

Этот феномен часто наблюдается в начале терапии, он проявляется в форме высказываний о себе: люди с низкой самооценкой могут говорить о себе только враждебно. Они ведут себя отстраненно (чтобы не были заметны их эмоции) или уязвимо (чтобы не допустить спора или контратаки со стороны собеседника, так как они не чувствуют, что способны сохранять дистанцию во время напряженного разговора). В дальнейшем, как мы видели на примере Матье, если определенные жизненные перемены (успех, повышение на работе) опережают созревание самооценки, появляется типичный вопрос низкой самооценки: как выдержать успех? Ведь он притягивает взгляды, давление, требования, ожидания и прочее. Дает о себе знать синдром самозванца: «А что, если все поймут, что я недотягиваю на всех уровнях: материальном, личном…» В такие моменты предпринимается попытка создать что-то вроде высокой самооценки, и она добавляется к фальшивой демонстрации уверенности.

Такие внешние поведенческие изменения, связанные с самооценкой, могут происходить в короткие циклы, колеблясь в зависимости от условий. Например, от перемен настроения: люди ведут себя надменно и грубо, если у них что-то не получается. Циклы могут зависеть и от сферы (публичной или приватной), от атмосферы (безопасной или напряженной). Люди с низкой самооценкой, пытающиеся обрести уверенность в себе, могут иногда делать это, унижая других. Приведу пример женщины, которая становилась ироничной и злой даже по отношению к своему мужу в присутствии друзей, которыми восхищалась: публично его унижая, она чувствовала, будто становится сильнее, будто дистанция от него придает ей ценность, ведь, как ей казалось, он не дотягивает до нужного уровня. Увы, но именно от ее поведения всем становилось неловко, а она сама выглядела глупо или жалко.

Есть еще одна небольшая деталь, к которой стоит присмотреться: отношение человека к людям более низкого статуса (подчиненным, консультантам, обслуживающему персоналу). Я часто замечал, что мелкие телезвезды ведут себя очень мило, пока снимает камера или наблюдает публика, но выказывают мелочность и пренебрежение к окружающим, как только камера выключается.

Скажем прямо: все это не работает. В конце концов, этот сценарий всегда повторяется с одними и теми же негативными последствиями: 1. У человека возникает ощущение реальной или воображаемой личной хрупкости. 2. Оно приводит к тревоге (предощущению), уязвимости (в настоящем) по отношению к нападкам (реальным или предполагаемым) на самооценку. Эти неадекватные мысли о себе и мире приводят к формированию вредных рефлексов. 3. И создают неадекватные стратегии (которые сами по себе реальны). Большая часть страданий, связанных с самооценкой, происходит от ошибок в стратегии: попытки решить проблему сами становятся гораздо более острой проблемой. 4. В долгосрочной перспективе появляется хронический эмоциональный дискомфорт, а успехи не придают уверенности, поскольку это всегда условные, мнимые успехи («Меня принимают только тогда и в том случае, если я веду себя нужным образом»).

В сущности, именно неадекватные стратегии защиты самооценки определяют проблемы с самооценкой. В той же, если не большей, степени, что и реальные компетенции и статус человека, будь он одаренным или нет, безработным или работающим, красивым или уродливым, прожившим счастливое или несчастное детство. Ведь со всем этим можно работать. Конечно, эти факторы могут усложнять или упрощать жизнь. Но ум человека способен адаптироваться к ним. И это прекрасно. Если бы неравенство нельзя было восполнить, то мир превратился бы в полный кошмар.

Сверхохранительная позиция самооценки блокирует развитие, обучение и создание своего «я». Все силы сосредотачиваются на самозащите, а не на росте. Мы жертвуем развитием во имя безопасности и обнаруживаем себя в тюрьме своего «я», где задыхаемся, скучаем и тревожимся… Вместо того чтобы наслаждаться “я”—скрипкой, которую мы настраиваем и учимся с каждым днем играть все лучше, в одиночестве или в компании других. Все это можно создать месяц за месяцем, год за годом. Но мы должны сами взяться за этот «психологический ремонт». Ведь кому, если не нам самим, заниматься этой работой?

Глава 6
Устойчивое развитие самооценки

Итак, я принялся за тяжелую работу над собой; и вот теперь, пятнадцать лет спустя, я могу сказать, что достиг результата: я больше не ненавижу себя – я себя презираю.

Подпись под карикатурой Вучкевича

Возможно ли постоянно улучшать свою самооценку?

Сейчас мы можем уверенно сказать, что это возможно как в сфере личного развития, если проблемы не слишком тяжелы, так и в процессе психотерапии, если случай осложняется психиатрическими симптомами (депрессивное или тревожное расстройство, фобии, расстройства пищевого поведения, склонность к аутоагрессии и прочее). Изменения в области самооценки подразумевают несколько этапов, в частности необходимо осознать те вещи, которые уже от нас не зависят (например, наше прошлое с его страданиями и потерями), и те, что зависят от нас напрямую (отношение к этому прошлому и наше поведение в настоящем). В зависимости от ситуации наши усилия будут направлены либо на полноценное построение или перестройку самооценки, либо на ее «простое» развитие. В дальнейшем также возникнет вопрос ее «поддержания», так как самооценке необходима постоянная забота и внимание.

Почему необходимо заботиться о своей самооценке

Как-то раз один пациент сказал мне: «Да, конечно, я терпеть не могу свое “я”, но ведь мне придется провести с ним всю жизнь…» Если вы не будете заботиться о себе, то кто займется этим? И кто, кроме вас, знает, что вам нужно и что положительно повлияет на ваше благополучие?

Однако мы часто избегаем этих размышлений о себе и управляем собой и своей жизнью на автопилоте. Мы поддаемся влияниям и обстоятельствам: влиянию прошлого, окружающих людей, нашей среды и общества. И рискуем получить крайне неудовлетворительный результат, если только мы не истинные баловни судьбы: если, к примеру, нам всего хватало в детстве и мы продолжаем жить в мире, где царят любовь и гармония. И более того: если мы не делаем личный выбор и не определяем самостоятельно свое место в жизни, даже самые идеальные условия не обеспечат развитие и повышение самооценки. Как в случае Орели (26 лет):

«Одна из моих проблем заключается в том, что мне не на что жаловаться: у меня добрые и любящие родители, атмосфера в доме всегда была хорошей, не было материальных проблем. Я училась, путешествовала, быстро нашла работу и мужа. В чем же тогда я сомневаюсь? Откуда это легкое недовольство жизнью? Если я обращусь к прошлому, то могу, если сильно поискать, найти какие-то детали, какие-то мелкие проблемы вроде “мои родители были слишком идеальными”. Мой отец действительно настолько блестящий человек, что все его обожали, а мама такая милая и добрая, что все любили ее. Вокруг все постоянно говорили, как нам повезло с родителями. Может быть, мне не хватило пространства для самовыражения, чтобы создать себя в конфронтации и бунте? Но когда я сравниваю свою историю с проблемами своих подруг, у которых в жизни было насилие, инцест и постоянные ссоры родителей… Нет, я думаю, не состоит ли моя проблема в том, что я просто следовала намеченной для меня траектории? Я так и не научилась размышлять о себе, о том, кто я и чего хочу. В моей жизни не было битв».

Работа над самооценкой

Стоит ли пытаться улучшить свою самооценку, действуя напрямую? Такой же вопрос можно задать в отношении счастья: для некоторых людей само желание быть счастливыми становится главным препятствием для достижения цели. Это соблазнительная, но ложная идея. На самом деле не нужно путать усилия, ведущие к счастью (они необходимы), и одержимость счастьем (она токсична). Так же и с самооценкой.

Проблемы с самооценкой – это не заболевание, а результат жизненных стратегий, способов самозащиты и продвижения, неадекватных среде. Поэтому для достижения изменений необходимо знать несколько правил. Существует множество исследований, посвященных развитию самооценки, как в связи с психическими расстройствами [1], так и затрагивающих «нормальных» людей, не имеющих психиатрического диагноза, но желающих улучшить свое психологическое состояние [2].

Наследие прошлого – это неуверенность и уязвимость. Настоящее может восполнить и даже исцелить их. Но только при условии, что мы по-настоящему живем. Жить – значит действовать, раскрываться, познавать себя, рисковать… Позволять себе быть любыми, не пытаясь все время контролировать и пестовать свой образ. Если мы станем слишком много сил уделять самозащите, то наша жизнь не будет процессом восстановления и взросления. В этом проблема уязвимых самооценок, лишенных гибкости и задыхающихся в клетке механизмов самозащиты. Меняться – это находить и вскрывать защиты, превратившиеся в тюремные камеры, чтобы избавиться от них. Возможно, в отношении самооценки стоит говорить не об изменении, предполагающем радикальную перестройку, но об эволюции, подразумевающей развитие, лучше подходящее к тому, что мы описываем.

Как заставить самооценку эволюционировать в лучшую сторону?

– Понять прошлое недостаточно для того, чтобы изменить настоящее.

Не все предрешено! Конечно, наша самооценка и способы ее защиты зависят от влияния прошлого: в какой степени мы чувствовали, что нас защищает любовь родителей, что нам оказывают поддержку, что мы видим пример того, как родители относятся к самим себе… Однако на психологическое состояние в настоящем влияет не только прошлое [3]. Влияет и само настоящее: без постоянных усилий в повседневной жизни мы остаемся жертвой «автопилота», встроенного в нас в детстве, или социальных влияний. Источник сложностей с самооценкой может лежать в негативных основах, сформированных в прошлом, но также и в их негативном использовании в настоящем. Речь не идет о фатальной определенности, но опыт прошлого, конечно же, имеет большое значение, поэтому необходимо понять его, чтобы действовать в настоящем. В то же время бесконечное исследование нашей личной истории не является оптимальным решением. Прошлое прошло: мы боремся с его призраком. Но наша борьба разворачивается в настоящем.

– Понять недостаточно, нужно действовать и практиковаться.

Вы можете прочесть все книги и посетить все лекции, посвященные самооценке, глубоко разбираться в ее механизмах, но ничего в вас не поменяется, пока вы не попробуете и не испытаете на себе правила, которые мы скоро обсудим на страницах этой книги. Чтобы меняться, необходимо действовать, а точнее, постоянно переходить от действий к размышлению и наоборот. Изменения случаются только вследствие осмысленных действий. Это самое важное, так как проблемы с самооценкой либо тормозят действие, либо превращают его в механическое: можно или ничего не делать, или делать все время одно и то же.

– Учиться, а не ждать прозрений.

Вот, вероятно, наиболее важное открытие последних лет в области психотерапии: можно научиться изменениям. Модель психических изменений, базирующаяся на внезапном осознании или прозрении относительно стертых воспоминаний прошлого, не работает. Если вера в эффективность такого метода психотерапии сохраняет популярность, то это, вероятно, связано с ее романтическим образом (внутри нас сокрыта некая тайна) и частым появлением в кинофильмах [4]: наступает момент прозрения, музыка нарастает, взгляд героя затуманивается, и в его сознании проносятся сцены прошлого. Это внезапное открытие доводит героя или героиню до слез, но навеки исцеляет от призраков прошлого. Такая сцена воспоминания по щелчку, конечно, карикатурна и возможна только в воображении режиссера [5]. Если продолжить разговор в поле искусства, то саморазвитие, особенно в отношении самооценки, больше похоже на то, как учатся играть на музыкальном инструменте: нельзя научиться играть на пианино, просто приняв волевое решение или избавившись от призраков прошлого, для этого нужно брать уроки и ежедневно разучивать гаммы. Виртуозами становятся не из‑за внезапного прозрения, но благодаря терпению и упорству. Как мы увидим, самооценка подчиняется тем же правилам: конечно, необходимо разобраться, откуда взялись наши трудности и ошибки, которые мы допускаем, управляя своей жизнью, но в первую очередь нужно овладеть новыми жизненными практиками.

– Меняться – это несложно.

Психологическое изменение – это усилие, которое больше похоже на бег трусцой, чем на спринт. Это нетрудно: вы увидите, речь почти всегда идет о простых вещах (как и в случае большинства эффективных психотерапевтических стратегий). Чтобы добавить ярких деталей в будущую статью, журналисты часто просят меня посоветовать «приемы, помогающие повысить самооценку» или спрашивают: «Если бы вы могли дать только один совет для повышения самооценки, то какой бы это был совет?» Существует множество приемов. Единственная проблема в том, что надо пользоваться всеми! Долго! И регулярно! Так и изменение, оно приходит постепенно, иногда двигаясь крохотными, а иногда впечатляющими шагами. Но то, что сегодня кажется крохотным, завтра может оказаться впечатляющим. Достигнуть небольших изменений – это уже много!

– Можно ли избавиться от проблем с самооценкой?

Возможность окончательно избавиться от сложностей с самооценкой – разве это не миф, поддерживаемый некоторыми психотерапевтами? Миф, более или менее явно говорящий, что необходимо углубиться в проблемы, чтобы появилась устойчивая надежда на лучшую жизнь. Однако никто не может сказать, есть ли у проблем, особенно связанных с самооценкой, дно, до которого мы могли бы дотянуться. И даже если получится достичь «дна вещей», то будем ли мы уверены, что обрели вечную гармонию? Более того, виды терапии, подразумевающие движение вглубь вещей, часто сопряжены с риском попасть в тупик: дотянувшись до дна, мы уже не сможем подняться… Зачастую работа с самооценкой больше похожа на лечение диабета, астмы или гипертонии: усилия прилагаются к тому, чтобы болезнь (или уязвимость) не влияла на качество жизни, не мешала жить нормально и приятно. И чаще всего это срабатывает. Медицинские практики и каждодневный труд над самооценкой – звучит не очень поэтично, верно? Да, конечно, но ведь и в страдании нет никакой поэзии. И в то же время нас окружает столько поэтических вещей, которыми мы сможем насладиться, когда поправимся и откроемся миру! Возможно, проще прилагать усилия, когда речь идет о диете или физических упражнениях. Хотя… Но существуют вполне определенные правила жизни, когда речь идет о самооценке.

Дорога будет долгой, но она есть

Получается, что изменения рождаются из регулярных усилий. Это не значит, что их придется долго ждать. Можно почувствовать себя лучше уже сегодня. Мы можем и даже должны почувствовать позитивные результаты своих усилий почти сразу. В то же время эти результаты не сразу будут безусловными и устойчивыми: только регулярная практика поможет превратить эти случайные прорывы в автоматизм, требующий гораздо меньше психической энергии. В попытках что-то изменить на длинной дистанции нам будут встречаться классические демотивирующие примеры: периоды, когда мы чувствуем регресс, чувствуем, что возвращаемся к своим демонам. «Гони природу в дверь, она влетит в окно». Я терпеть не могу этот афоризм, в нем столько злости по отношению к тем, кто пытается добиться изменений! Не попадайтесь на эту удочку. Ошибки и откаты назад нормальны для любого процесса обучения. Даже верно направленные, сопровождаемые надежными методами, искренние и желанные попытки изменений не защитят от возвращения наших демонов в ситуации усталости, постоянных проблем, сложностей, перед лицом которых мы чувствуем себя особенно беспомощными, или просто из‑за обычной небрежности. Это нормально: возвращающиеся всплески боли не означают, что наши усилия тщетны и цель недостижима. Это значит лишь то, что жизнь тяжела, и если вы уязвимы, то необходимо позаботиться о себе. Вот что об этом писал Марк Аврелий, философ и император: «Не следует ни негодовать, ни унывать, ни разочаровываться, если тебе не вполне удается во всем действовать согласно правильным основоположениям».

И еще одно мудрое высказывание:

 
Боже, даруй мне душевный покой
Принять то, что я не в силах изменить,
Мужество изменить то, что могу,
И мудрость отличить одно от другого.
 

Возможно, вам знакома эта «Молитва о душевном покое». Обычно ее приписывают Рейнгольду Нибуру (1892–1971), североамериканскому теологу-протестанту. Эта молитва стала популярной во многом благодаря Анонимным алкоголикам, превратившим ее в один из инструментов своей психологической и духовной работы. Молитва о душевном покое формулирует базовый принцип: различение и гибкость.

Цель эволюции самооценки не в том, чтобы стать кем-то иным, полностью измениться, будто повинуясь магическому заклинанию, перейдя от глубоких сомнений к самой устойчивой уверенности. Нет, цель – это просто быть «собой, но чуть лучше»… Немного спокойнее, увереннее, смелее, независимее от взглядов и оценок других… Чтобы этого достичь, необходимо хорошо знать свой характер: бесполезно пытаться стать пылким и ярким, если наш темперамент скорее можно назвать спокойным. Но разве недостаточно чувствовать себя более комфортно и получать удовольствие от общения, вместо того чтобы избегать его?

Существует экология самооценки, и к ней можно отнести те же принципы, что к устойчивому развитию: принимать в расчет почву, считаться с затраченными на личное развитие усилиями, думать о достоинствах и недостатках, не жертвовать будущим ради настоящего, не посвящать прошлому силы, предназначенные для настоящего. Именно такой ценой можно добиться не только более высокой, но и, что важнее, более здоровой самооценки.

Тогда за работу! Но над чем нужно работать? С чего начать?

Работать над связью с собой, конечно же. Перестать обесценивать себя, наносить себе вред, скрываться… Это действие необходимо, но это еще не все: для развития самооценки нужно не только заботиться о себе, но и меняться в своем отношении к другим.

Получается, что нужно будет работать над тем, как мы выстраиваем отношения с другими: будь то воображаемые или реальные связи. Перестать бояться отказов, не бороться за свое место или принимать эту борьбу спокойно, если ее нельзя избежать. Вот цели, к которым нужно постепенно двигаться. Но на этом работа не заканчивается.

То есть действий и рефлексии недостаточно? Нет, для эволюции нам нужны рефлексия, действие и повторение. Наш мозг создан в первую очередь для действия, и только потом для мысли. Именно поэтому, когда вы все обо всем поняли в целом, вы ничего не поймете в реальности и уж точно ничего не сможете поменять, не перейдете от размышлений к действиям. А еще необходимо повторять свои действия по многу раз, подобно ремесленнику или художнику. Речь идет о мелких и регулярных действиях: одного раза никогда не бывает достаточно… Тогда работу можно будет закончить? И да и нет.

Ведь останется самая важная задача: больше не думать о себе. Становление самооценки заключается в том, чтобы забыть о себе, как о дыхании, на которое мы не обращаем внимания, но от этого оно не покидает нас. Дыхание, которое мы иногда пытаемся выровнять или успокоить, не требует ни наблюдения, ни усилий. Самооценка как процесс дыхания… Забыть о себе и увидеть все остальное: других людей, жизнь.

Это и будет нашей программой, о которой мы поговорим дальше в этой книге. Но остается еще одна важная вещь…

Важно: создать психологическую обстановку, благоприятную для долгосрочных изменений

Пусть работа над самооценкой увлекает и довольно быстро приносит свои плоды, для нее все же нужна регулярность и последовательность. В таком долгосрочном проекте, где мы сами и ученик, и учитель, очень важно хорошо относиться к себе.

Мы быстро забросим регулярные и необходимые для развития упражнения, если нам придется заниматься во враждебной атмосфере, если мы станем ругать себя за промахи и винить себя во всем. Также абсолютно необходимо в течение долгого времени терпимо относиться к своим трудностям: нормально, что в сложные времена старые привычки возвращаются к нам. Чтобы научиться говорить на иностранном языке без ошибок или хорошо играть на музыкальном инструменте, нужны годы. Самооценке научиться не проще и не сложнее, чем русскому языку или игре на скрипке. Но те, кто говорит на иностранных языках или играет на скрипке, знают, что для этого им потребовались время и усилия.

Чтобы эти попытки не вызвали ни боли, ни ураганов, нужен свод правил хорошего отношения к себе: нужно научиться уважать себя. Этому можно научиться, и у этого умения есть название: принятие.

Глава 7
Самооценка начинается с принятия себя

Ты войдешь в рай целиком или не войдешь вообще.

Суфийская поговорка

«Я всегда пыталась понять, как живут другие. Когда они казались себе уродливыми, когда думали, что сказали или сделали какую-то ужасную глупость, которую могли заметить люди вокруг. Когда у них что-то не получалось или их бросали, если они не оправдали чужих надежд, или попросту чувствовали себя одиноко. Как у них получалось не преисполниться ненавистью к себе, улыбаться, действовать и продолжать движение навстречу другим? Как им удается любить себя, несмотря на недостатки? И думать, что их хотят приглашать, видеться с ними и вместе работать, любить их? А если спросить, как они это делают? Пфф… Скорее всего, они и сами не знают» (Клементина, 34 года).

Принять себя, чтобы начать себя ценить

Как живут люди со здоровой самооценкой?

Они лучше других? Умнее, красивее, талантливее? Или у них было более счастливое детство? На самом деле разница не определяется только этими объективными факторами. У людей со здоровой самооценкой есть свои недостатки и сомнения, они также переживают провалы и не всегда преуспевают, иногда или даже часто чувствуют себя неуверенными и уязвимыми.

Они просто принимают все это.

Они тоже переживают неудачи. Но они знают, что ошибки неизбежны, когда мы приняли решение действовать.

Критика, особенно обоснованная, может задеть их. Но они способны признать свои ошибки, не нуждаясь ни в излишних оправданиях, ни в отрицании. Ограничения и недостатки иногда смущают их. Но они не заставляют их избегать социальных ситуаций или отказываться от слова и действия. Собственные несовершенства просто подталкивают их к прогрессу и обучению, а не к бесконечным разглагольствованиям и самообвинениям, оцепенению и страху.

Если говорить кратко, то самой важной характеристикой людей со здоровой самооценкой является то, что они способны терпимо и с принятием относиться к своим недостаткам, так как им удалось создать и интегрировать глобальный позитивный образ самих себя, и они предполагают, что собеседники обратят большее внимание на этот глобальный образ, а не на «до». Во всяком случае, если речь идет о дружелюбных и честных собеседниках. А еще люди со здоровой самооценкой не позволяют недоброжелателям сломать их и уже давно поняли, что бесполезно пытаться искать в таких субъектах опору: они не откажутся от своих интересов, мнений и суждений, пусть и ошибочных, какие бы аргументы мы ни приводили, чтобы их переубедить. Мы ничем не рискуем в общении с теми, кто нас ценит. Но никакой риск и никакой триумф не будут достаточными для тех, кто не видит в нас ничего хорошего. Попытки всеми силами наполнить эту бочку Данаид приведут только к уничтожению и ослаблению нашей самооценки.

Принять себя, чтобы измениться

Принятие – это когда мы просто говорим «да». «Да» тому, что существует, потому что оно существует. Проблема или мой страх перед ней существуют, с этим бесполезно спорить. Тогда проще это принять и признать, вместо того чтобы говорить: «Нет, у меня нет проблем» или: «Нет, я ничего не боюсь, я не должен бояться». Признать, что в данный момент все выглядит так, как выглядит, а не так, как хотелось бы мне.

Принятие означает не только терпимость (которая сводится к отказу и попытке обратить внимание на что-то другое). Оно также не означает смирение и отказ от идеи изменений и действия. Принятие – это прямой взгляд на проблему и признание: да, эта проблема существует.

Если принятие интересует психотерапевтов почти в той же степени, что философов, так это потому, что в атмосфере принятия изменения происходят гораздо быстрее. Чтобы вылечиться, нужно признать себя больным: «Если ты не примешь свою болезнь, то к симптомам добавится тревога, и вот уже больно все твое существо» [1]. Чтобы развиваться, нужно принимать и признавать свои недостатки. Нужно признать себя не виноватым или убогим, а просто несовершенным! Всего-то. Вообще, конечно, это совсем не просто, это невероятно тяжело, ведь это противоречит наработанным годами рефлексам притворяться более красивыми, более продуктивными, более образованными, чем мы есть на самом деле.

Принятие: способ жить в мире

«Предположим, мы говорим “да” одному-единственному мгновению – это значит, тем самым мы сказали “да” не только самим себе, но и всему сущему. Ибо ничто не существует само по себе, ни в нас самих, ни в вещах: и если душа наша хоть один-единственный раз дрогнула от счастья и зазвучала как струна, то для того, чтобы обусловить одно это событие, потребовались все вековечности мира – и все вековечности в этот единственный миг нашего “да” были одобрены и спасены, подтверждены и оправданы», – писал Ницше [2].

Принять – значит отпустить: и вдруг мы понимаем, что большая часть проблем исчезнет сама собой. А то, что осталось, не так уж сложно изменить. Но если уж мы начали говорить о принятии себя, то стоит отметить, что оно лежит в основе философии всей жизни. Вот уже тысячи лет принятие себя составляет основу восточной мудрости и античной философии: принять то, что есть, а уже потом бороться. Стоики и буддисты, наверное, яснее всех выразили эту мысль и давно наставляли так: «Можете ли вы заявить, что этого не произошло? Нет, это невозможно! Тогда просто примите это» [3]. Или: «Не нужно раздражаться по поводу вещей, потому что им нет до этого никакого дела» [4].

Тренировать свои способности к принятию в повседневной жизни – значит, готовить почву для спокойных изменений, если это необходимо. Здесь мы, конечно, выходим за границы поля самооценки. Однако принятие косвенно облегчает нашу задачу: изменив взгляд на мир, мы изменим и взгляд на самих себя. А принятие мира поможет принять самих себя. И поможет нам развиваться.

Нам, западным людям, тяжело понять и идею принятия, ведь мы привыкли бороться с реальностью и сразу же пытаться изменить ее, если она доставляет нам дискомфорт. А если изменить что-то не получается, то мы испытываем грусть и разочарование. Мы остерегаемся всего, что, на наш взгляд, напоминает пассивность. Однако принятие ни в чем не напоминает подчинение, уход или отказ от действия. Вот несколько примеров.

Вам нужно успеть на самолет, и вы увязли в автомобильной пробке. Вы сильно рискуете опоздать на свой рейс. Рефлексивная реакция, которая, скорее всего, у вас возникнет – это стресс: вы принимаете с трудом или совсем не принимаете саму возможность того, что пропустите свой самолет. И у вас есть все основания тревожиться: вы думаете о трудностях и неудобствах, которые вам придется претерпеть, и негативные мысли и эмоции льются потоком. Их источник – вероятное опоздание на рейс. Как принять нечто настолько неприятное? Недостаток не-принятия в том, что стресс никак не поможет вам приехать в аэропорт вовремя и, вполне вероятно, еще и добавит проблем: вы будете нервничать, можете попасть в аварию из‑за превышения скорости, если пробка рассосется, или пытаясь перестроиться в другой ряд, если она затянется, вы станете бегать по аэропорту, в спешке ошибетесь терминалом, начнете скандалить с теми, кто, как вам кажется, вас задерживает… Принятие заключается в том, чтобы сказать себе: «Ладно, я могу пропустить свой рейс. Это очень неприятно, но это так. Не я первый, не я последний оказался в подобной ситуации. Чем я могу себе сейчас помочь? Во-первых, попытаться все же не опоздать. Во-вторых, если я опоздаю, то не мучить себя еще сильнее и не нервничать, создавая дополнительные трудности». Цель принятия фактов (например, опоздания) не в том, чтобы отказаться от действия, а в том, чтобы действовать наилучшим образом.

Еще один пример. Вы рассуждаете с другом о политике. Его мнение тупое, идиотское и пустое. По крайней мере, так вы сейчас думаете! И вот тут начинаются проблемы. Слова друга ранят и раздражают вас, потому что не совпадают с вашим мнением. Не-принятие состоит в том, чтобы думать: «Он неправ. Глупо так думать. Как можно так плохо разбираться в реальности?» Вероятно, что не-принятие мнения вашего друга и того, что он имеет право так думать, усугубит ваше эмоциональное состояние, снизит вашу способность к ведению диалога и в конце концов ухудшит ваши отношения, по крайней мере в настоящий момент. Мы видим здесь много неудобств. Принятие заключается в том, чтобы попытаться принять его взгляд на вещи. Даже если вы с ним не согласны. То, что вы не согласны и (возможно) правы, не отменяет существования этой реальности: ваш друг не думает так, как вы или как вы бы этого хотели. И что же? Примите это! И вместо того, чтобы отрицать его право на такое мнение, задайтесь более интересными вопросами, например: почему он так думает? Как сделать так, чтобы он лучше понял мою позицию? Принятие не подводит итог и не прекращает диалог. Наоборот, оно открывает его в обоих направлениях.

Помню, как однажды сам спорил с другом по поводу разногласий среди психотерапевтов. Тогда происходили словесные стычки между терапевтами-бихевиористами и психоаналитиками-лаканистами, немногочисленными, но очень нервными. С моей точки зрения, как бихевиориста, наши соперники были неправы во всем: это они инициировали конфликт и прибегали к оскорблениям и нездоровым угрозам, все в таком духе. Но друг не был со мной согласен и ставил лаканистов и бихевиористов в один ряд. «Вы одинаково ошибаетесь», – говорил он. Я не мог принять его мнение, так как мне казалось, что мы не ошибались «одинаково». Но пока я упорствовал в не-принятии, разговор не продвигался, и я начинал нервничать. Тогда я подумал и поменял свою позицию: «Все нормально, он думает так, как думает, это факт, и он имеет на это право». Тут я почувствовал себя свободнее, и разговор получился более конструктивным и точным, я смог задать ему вопросы: «Объясни мне, почему ты так говоришь? На чем основано твое мнение? Расскажи, мне интересно». И мне действительно было интересно. Так как я принял его точку зрения, мне стали интересны ее основания. В то время как в позиции не-принятия меня интересовало только одно: чтобы он отказался от своей точки зрения. В данном случае принять – означает попробовать понять. Что не означает, в случае спора идей, присудить другому правоту.

Можно ли принять все?

Хорошо, мы согласны принять себя и свои недостатки, недостатки других, большие и мелкие неприятности повседневной жизни. Но как же расизм, нищета, несправедливость? И это все нужно принять?

Принятие необязательно требует терпимого отношения или одобрения. Например, если мы говорим о зле. И речи нет о том, чтобы его поддерживать. Но есть еще один вопрос: в каком состоянии духа мы станем бороться с ним? Какое отношение будет самым эффективным? Далай-лама говорил по этому поводу: «Если тебя ударили палкой, то ты злишься на того, в чьих руках палка, а не на нее саму. Однако того, кто тебя бьет, держит в руках ненависть» [5]. Изменить мир будет проще, если мы примем его таким, какой он есть. Тогда у нас получится избежать животных рефлексов мести: если мы примем тот факт, что на свете есть убийцы и воры, это позволит нам вершить правосудие, а не руководствоваться законами возмездия. Так мы можем избежать жестокости: например, принятие того, что дети есть дети, убережет нас от гнева или насилия по отношению к ним, но не приведет к тому, что мы откажемся воспитывать и иногда наказывать их.

Что бы мы ни думали о насилии и несправедливости, они все равно существуют. Смиримся ли мы, будем ли гневаться, они все равно существуют. Нам остается только принять это. Это совсем не повод ничего не делать, но приглашение, подготовка к тому, чтобы бороться более разумно: например, отказываясь от ненависти по отношению к жестоким людям, осознавая, что настоящая проблема в жестоких поступках. Принять не значит смириться: принятие – это всего лишь шаг, предшествующий переменам.

Цель принятия не в том, чтобы заменить собой действие, но в том, чтобы избежать лишних рассуждений («это возмутительно, неприемлемо», а потом мы возвращаемся по домам). Принятие означает приобретение большей силы и ясности, необходимой для изменений. Это прелюдия к эффективному действию. Гораздо более важное, чем простая эмоция возмущения.

Когда я объясняю принципы принятия своим пациентам, поначалу это вызывает у них небольшое беспокойство. Они думали, что пришли к психиатру, а он тут рассуждает о вещах, близких скорее к философии или религии. Затем они просто в шоке: «Принять себя? Но я с самого детства только этим и занимаюсь: принимать, ничего не говорить, подчиняться, закрыть рот, закруглить эту тему, глотать свои горькие пилюли. Принять! Но ведь я здесь, чтобы перестать принимать эту судьбу! А вы мне говорите, что нужно все это принять!»

В сфере самооценки принятие очень сложно, потому что оно затрагивает очень личные и болезненные вопросы, связанные с образом себя: кому будет приятно принять себя как неполноценного человека?

Пусть мы иногда чувствуем себя неполноценными, в реальности у нас совершенно нет желания это признавать. В каком-то смысле это даже хорошо, ведь мы не являемся неполноценными. В конце концов, не настолько, как мы себе представляем, и не в таком количестве сфер, как мы боимся. Ведь мы всегда неполноценны, несовершенны в том или ином проявлении… И что же?

Разберем один пример: на вечеринке большинство гостей хорошо разбираются в теме разговора и оживленно ее обсуждают. А вы ничего об этом не знаете. Если вы это примете, то интересно проведете время, узнаете что-то новое, сможете задать вопросы. Это будет просто, если вы примете свое незнание и допустите, чтобы другие это заметили. Именно это и позволяет здоровая самооценка: принять, что в некоторых сферах и моментах мы ограниченны. Гибкое принятие. Иногда вы можете даже немного поиграть с этим, это забавно, вот увидите. И, в конце концов, это всегда удобно.

Если вы не примете свое «невежество», то плохо проведете время: вы станете притворяться, что разбираетесь в теме, кивать с важным видом и бояться, что у вас спросят мнение по какому-нибудь поводу. Вас будут раздражать гости, хвастающиеся своими познаниями. И по возвращении домой вы будете раздраженными и опустошенными. Это рефлекс низкой самооценки: не принимать свои ограничения и не видеть, что они не уменьшают ваших заслуг в глазах других. Жесткое не-принятие. Чем меньше вы принимаете свои ограничения, тем теснее они вас окружают!

Скоро мы увидим, насколько детализированное и гибкое принятие себя отличается от этой жесткой смеси смирения и напряжения, характерной для не-принятия низкой самооценки.

С одной стороны, принятие зиждется на уважении к себе: уверенности в своей ценности как человека, в том, что недостатки не приговор человеку и что его достоинства значат больше, чем его слабости.

Принятие основано, с одной стороны, на самоуважении: на убеждении в своей ценности как человека, на убеждении, что его несовершенства не осуждают его и что его личность не ограничивается его слабостями. Оно также основано на прагматизме: в любом случае, какой смысл в гневе или печали по отношению к тому, что со мной не так? Чтобы причинить мне еще большую боль?

С другой стороны, эта позиция опирается на прагматизм: в любом случае, какой смысл злиться или грустить из‑за своих недостатков? Ранить себя еще больше? Застревать в жалобах и негативных реакциях? В этих «тщетных бунтах», о которых пишет Марк Аврелий: «Огурец горький – брось, колючки на дороге – уклонись, и все. Не приговаривай: и зачем это только явилось такое на свет?»9

Лучше принять то, что злит или расстраивает меня, и сохранить энергию для действий более важных, чем жалобы и раздражение.

Если мы проследим за тем, как пациенты меняются в процессе психотерапии, мы заметим, что эти изменения скорее похожи на эволюцию, как и было сказано ранее: пациенты и в самом деле начинают лучше обращаться с собой. Их главные достоинства и недостатки все так же при них, но теперь они умеют извлечь из них лучшее, а не тонуть в недостатках и попусту тратить свои силы. Основа для такой эволюции всегда по большей части заключается в развитии способностей к самопринятию.

Преимущества самопринятия

Их много. Начнем с того, что наше эмоциональное самочувствие улучшается, а достичь личностных изменений становится легче.

Первое преимущество самопринятия заключается в том, что оно обеспечивает нам эмоциональное благополучие. Обратим внимание на высказывания Уильяма Джеймса, сформулировавшего понятие самооценки, которое он начал описывать в 1892 году: «Странно, но мы начинаем чувствовать себя невероятно легко, как только откровенно признаем, что некомпетентны в той или иной сфере». Или же: «Как прекрасен день, когда мы отказались оставаться молодыми и стройными!» [6]. Джеймс, хорошо знавший, что такое самооценка, понял преимущества отказа от бесполезной борьбы с собой, от токсичных поисков недостижимого идеала.

Второй аспект, вероятно, наиболее парадоксален: принимая себя, мы легче меняемся. Это не похоже на распространенное мнение о том, что неудовлетворенность является двигателем перемен или даже любого действия вообще. Тут речь идет об очень важном заблуждении. Если мы основываемся на принципе, в соответствии с которым психологическое изменение опирается скорее на принципы обучения (мы тренируемся и практикуем новые стили поведения и мышления), чем на катарсическое познание себя (наконец-то обнаружить ту самую причину наших страданий), то напряжение и неудовлетворенность являются токсичными и не приводят к действию, так как они мешают обучению. Нам легче учиться в дружелюбной и спокойной атмосфере. Чтобы помочь ученику добиться высоких результатов, хороший учитель не станет вводить его в состояние стресса или унижать, постоянно напоминая о его недостатках и слабостях. Если учитель будет вести себя подобным образом, то вызовет ненависть у большинства школьников. Только немногочисленные одаренные крепыши смогут пережить такое обучение. Как правило, ученики достигают успехов, когда учитель признает и учитывает уровень их способностей и пределы их возможностей, создает дружелюбное давление и напоминает о необходимости перемен. Так, например, происходит в психотерапии: терапевт (в котором, разумеется, нет ничего от «учителя») лишь пытается быть педагогом и принимает своего пациента, но не перестает мягко подталкивать его вперед. Он действует таким образом, потому что знает, что проще меняться в атмосфере эмоционального комфорта и уважения к себе. Но это не значит, что мы забываем о цели: достижение лучшей жизни.

Вред непринятия себя

Большая часть проблем с самооценкой связана с непринятием того, чем мы являемся: наших слабостей и узким, на наш взгляд, диапазоном возможностей… И с непринятием трудностей, когда мы пытаемся измениться: мы раздражаемся, впадаем в отчаяние от того, что не достигли особого прогресса, от того, что у нас не получается построить жизнь так, как мы хотим, стать теми, кем мы хотим. Непринятие себя характерно для многих видов психологического страдания [7], в особенности в трех наиболее распространенных типах психических расстройств: депрессии, тревоге и злоупотреблении алкоголем.

В случае тревожных и фобических расстройств пациентам трудно принять свой страх и столкнуться со своими худшими представлениями о страхе (с так называемыми сценариями катастроф), и именно эти симптомы рассматриваются как основной источник перехода этих страхов в хроническую форму [8]. В случае депрессивных расстройств то же самое происходит из‑за невозможности отказаться от чрезмерных требований к себе [9]. При проблемах с алкоголем многие симптомы также вызваны невозможностью принять значимые аспекты реальности [10], и тогда человек обращается к алкоголю, волшебному эликсиру принятия.

Глубокие исследования в сфере психотерапии показывают, что работа над принятием себя, своих эмоций и мыслей – это основной и до настоящего момента не получивший должного признания путь помощи людям, страдающим даже тяжелыми расстройствами [11].

Научиться принимать себя?

В прекрасной книге, посвященной римскому императору и философу-стоику Марку Аврелию [12] философ Пьер Адо пишет о дисциплине одобрения. Марк Аврелий, управляя делами империи, отражая атаки варваров на северных границах, раскрывая заговоры и разрешая конфликты наследников, одновременно принуждал себя к ежедневной медитации и размышлениям, следуя принципам основоположников стоицизма. Его самонаблюдения сохранились в тексте «Мыслей» [13].

Нужно ли быть мудрыми, чтобы ценить себя? Вероятно, в каком-то смысле, при помощи принятия взращивая свой разум и ясность мысли, которых нас часто лишают страхи и сомнения. Но более, чем мудрыми, нужно быть восприимчивыми к мелким, почти незаметным движениям нашей души. Как и любое обучение, обучение самооценке начинается с внимания к мелочам.

Глава 8
Багажник моего скутера

Der Teufel steckt im Detail.

Немецкая поговорка, напоминающая о том, что дьявол кроется в деталях

Весенний вечер, около семи часов. Я выхожу с работы после проведения групповой сессии с пациентами с социальными фобиями. Я в прекрасном настроении, сеанс прошел отлично, мы хорошо поработали, я вижу прогресс пациентов. Я подхожу к своему скутеру, припаркованному неподалеку. Мой коллега уже на мотоцикле и готовится уехать домой. Мы обмениваемся новостями. Я достаю из багажника шлем, кладу туда свой рюкзак и закрываю багажник на ключ. Затем, вытащив ключ, я быстро машинально проверяю, закрыт ли багажник. Это мелкое движение не ускользнуло от внимательного взгляда коллеги (мы все же у входа в психиатрическую лечебницу). Он не упускает случая меня слегка поддеть: «Так, а что же это? Что за мания все проверять? У тебя случаем не ОКР?»

Я уже готов защищаться, начать доказывать, что нет, у меня нет ни ОКР, ни мании, а это просто нормальный рефлекс, у меня старый скутер, его багажник плохо закрывается, а один раз он уже даже открылся сам, пока я ехал по дороге, и что…

И вдруг я вспоминаю то, над чем мы только что работали с пациентами: принятие себя. Я показал им множество упражнений и ролевых игр по теме принятия себя: как принимать критику и нелестные замечания в свой адрес и не нервничать; или же как попросить уточнить и детализировать критику; как не поддаться первому импульсу, который заставляет нас почти рефлекторно оправдываться и защищаться…

И вот, услышав невинную реплику, относящуюся к вполне реальному жесту, я уже готов встать в позицию защиты. Ах эти терапевты, сами не пользующиеся теми советами, что дают своим пациентам!

Тогда я опомнился. И вместо того, чтобы оправдываться, я принимаю это замечание: «Да, забавно, я сам даже не замечаю этот мелкий рефлекс. А ты наблюдательный, глаз – алмаз…» Мой коллега, за эти секунды моего молчания уже испугавшийся, что обидел меня, признает: «Да, я это заметил неспроста: я сам так делаю!»

И мы разъехались в разные стороны. Но для меня история на этом не закончилась. Я ехал и размышлял об этой мелочи. Она, как и многие эпизоды нашей повседневной жизни, может быть истолкована по-разному. Например, в негативном ключе: меняться трудно, раз даже наученный принятию себя психиатр так легко попался в ловушку! Или в позитивном: меняться так легко! Бесполезно пытаться сразу ставить себе грандиозные цели; хватит небольших задач, ведь к успеху можно прийти и маленькими шагами. Достаточно дружелюбно и с улыбкой наблюдать за своими спонтанными реакциями. Смотреть на себя как на друга…

Вторая часть
Заботиться о себе

Мы знаем о себе только ограниченный набор фактов, лестных или неприятных, к которым мы постоянно возвращаемся.

Нам кажется, что мы размышляем, в то время как наше внимание просто сосредоточено на сбивчивом бормотании нашей души. Иногда оно путает нас. Так мы можем пойти дорогой насилия или самодовольства.

Странная связь у нас с самими собой: сначала мы обожаем себя, потом ненавидим, в общении с другими мы демонстрируем показное спокойствие, но когда мы остаемся наедине с собой, нас охватывает лихорадочное беспокойство…

Как судить себя, чтобы помогать себе, а не издеваться и наказывать? Как просто жить в дружбе с собой? Как отыскать золотую середину между требовательностью и благожелательностью, характерную как раз таки для дружбы?

Для этого нужно научиться принимать себя и даже свои недостатки. Принять себя, чтобы меняться и эволюционировать. Чтобы наконец-то дать рождение своему «я».

Глава 9
Практика принятия себя

Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе10.

Франсуа де Ларошфуко

Од – умная женщина. Вчера подруга пригласила ее пообедать вместе с еще одной приятельницей, которую Од не знает. С самого начала встречи Од чувствовала себя неловко: та девушка, явно очень образованная и просвещенная, принялась рассказывать о художественных выставках и перечислять художников, о которых Од ничего не слышала. «Она говорила тоном, подразумевающим: “Очевидно, все это знают, разве нет?” А я ничего об этом не знала, и мне стало очень неуютно…» Од плохо провела время: смущенная и встревоженная с первых минут, она сначала забеспокоилась («Как мне скрыть, что я ничего не знаю?»). Затем разозлилась: «Достала эта претенциозная выскочка, она портит нам обед». В конце концов Од стало грустно: после этой встречи вечером она осознала, что автоматически заняла оборонительную позицию и была напряженной, а также то, как сильно эта ставшая привычной реакция отравляла ее повседневную жизнь. Когда мы заговорили об этом на сеансе, Од удивилась моему вопросу, почему она не приняла очевидное: эта девушка лучше разбиралась в искусстве, чем она. А она, Од, имела право вообще ничего не знать о выставках и художниках. И, приняв это, она могла бы хорошо провести время за обедом и после…

Артур – очень обидчивый юноша… «Придирчивый и не понимающий шуток», – добавляет он как раз таки в шутку, так как во время сессий чувствует себя безопасно. «Когда надо мной шутят или упрекают меня, я напрягаюсь. Например, на каникулах с друзьями, когда они в шутку называют меня скрягой или маньяком, что отчасти правда, я не могу посмеяться вместе с ними или спокойно ответить: “Ну да, ребята, я именно такой, извините, что мучаю вас своими неврозами!” Такой ответ приходит мне в голову дней десять спустя. И то лишь с тех пор, как я начал терапию. Раньше я и не думал об этом. Я злился на друзей и подолгу на них дулся. Теперь я понял, что лучшая реакция – принять, что они могут подшучивать надо мной, даже если в моменте эти слова кажутся мне лишними или обидными. Чем больше я напрягаюсь и отрицаю сказанное мне, тем быстрее невинные фразы превращаются в большую проблему. В конце концов я понял, что самое важное – не пытаться исправить то, что мне говорят, а принять это, чтобы не чувствовать себя оскорбленным. Поступая так, я заметил, что к тому же в итоге лучше могу защититься. Защититься, когда я чувствую в этом необходимость, что случается все реже и реже. Не думаю, что теперь меня меньше критикуют, чем раньше, но я точно стал менее остро реагировать на критику. На самом деле я об этом забываю, и мне кажется, что критики становится меньше, а я чувствую себя более свободно, ну и так далее. Получается позитивный замкнутый круг, противоположность порочного круга, в котором я вращался до этого».

Луи не умеет проигрывать в теннис. Каждый раз, когда он играет плохо или просто хуже своего соперника, он испытывает неоправданно сильное напряжение. Он уже сломал не одну ракетку и не раз оскорбил (или хотел оскорбить) своих партнеров по игре, арбитров и зрителей. Луи часто задумывался над тем, почему он продолжает заниматься теннисом, несмотря на безобразные вспышки гнева. Эти привычки портят ему не только удовольствие от игры, но и результаты на соревнованиях. Когда я указывал ему на это, он говорил, что гнев все же хороший способ мотивировать себя. На самом деле это не так. Луи не может принять проигрыш или череду проигрышей. Он ведет себя подобным образом во многих сферах своей жизни. Он так называемый боец, всегда находящийся в напряжении. На самом деле самооценка Луи сильно зависит от его достижений (идет ли речь об университете, спорте или о романтических победах). То есть его самооценка хрупкая (неустойчивая). Нам нужно будет работать над принятием себя: пока он не примет, что может играть плохо, он будет играть плохо и даже с каждым разом все хуже, особенно когда начнет пропускать мячи. Гипермотивация Луи окажется палкой о двух концах: она будет воодушевлять его, если все идет по плану, она же потянет его вниз после первого промаха. В любом случае, будь то неудача или успех, ценой за это будет очень высокий уровень стресса. Как всегда у людей с высокой хрупкой самооценкой. Цель в том, чтобы Луи смог искреннее себе сказать: «Плохо сыграл, старина. Не беспокойся, такое случается. Проблема не в том, что ты пропустил удар, а в том, что ты так беспокоишься о пропущенном ударе. От этого ситуация только усугубляется…» Подобное отношение могло бы стать ключом к решению его проблем.

Принятие себя – это не просто концепция. Это образ жизни, который можно научиться вести, только постоянно практикуясь. Цель этой главы в том, чтобы помочь вам встроить самопринятие в повседневную жизнь, ведь проблемы с самооценкой могут проявляться в самых незначительных эпизодах. Объекты работы с принятием – наши эмоции, мысли и поведение, спровоцированные этими ситуациями: в каждом из этих случаев мы увидим, как принятие себя сначала помогает чувствовать себя спокойнее, а потом и повысить свою самооценку.

Боль от низкой самооценки часто связана с непринятием себя

Часто проблемы с самооценкой связаны с отвержением себя. Когда мы думаем, что у нас ничего не получается, и замечаем эту мысль, то страдаем не только от нее самой. Эта мысль шокирует нас, но следом неизбежно приходят другие: «У меня никогда ничего не получится, и мне надоело так жить, я ничтожество и ненавижу себя», «Это не так, это невозможно», и возникают связанные с этим эмоции (гнев, стыд, грусть и так далее).

Что мы делаем, сталкиваясь с болью, вызванной этими автоматическими реакциями? Вообще есть два типа спонтанных реакций: попытаться отогнать эти мысли, выбросить их из головы; или поддаться и погрузиться в невеселые размышления. Большинство исследований обнаруживают именно такие стратегии поведения.

Известно, что пытаться отогнать мысли, говоря себе «не думай об этом» или отвлекаясь, поможет лишь на короткое время. Иногда, особенно если речь идет о людях с низкой самооценкой (у остальных отвлечение может оказаться эффективным), срабатывает закон бумеранга: подавленные мысли возвращаются с новой силой. Но даже без закона бумеранга такая стратегия (попытка избежать беспокоящих мыслей) провоцирует заметный эмоциональный дискомфорт [1].

Руминация – это бесконечное прокручивание в уме негативных мыслей и образов, связанных с проблемными аспектами собственного «я» или мира. Навязчивые мысли о себе обычно возникают при проблемах с самооценкой. Часто они составляют эмоциональный фон людей, недовольных собой. Пережив опыт, расшатывающий самооценку, такие люди вроде бы продолжают общаться с окружающими и заниматься делами, но маленькая мельница руминации уже запущена и потихоньку крутится… Иногда они это осознают, но, как правило, нет. Однако эти мысли мешают им свободно жить и думать.

Именно тогда необходима работа по принятию себя: именно в тот момент, когда в сознании появляются «автоматические и навязчивые», как их называют терапевты, мысли, возникающие в ситуациях, угрожающих нашей самооценке.

Ситуации, в которых мы можем не принимать себя

Здесь мы имеем дело со всеми ситуациями, где мы обнаруживаем пределы своих возможностей: например, когда нам приходится пережить неудачу или трудность в достижении намеченной цели. Или же тогда, когда мы сравниваем себя с другими людьми, находя их «лучше» нас, или из‑за замечания, критики или шутки, даже дружелюбной и безобидной, в наш адрес. Рассмотрим несколько примеров:

– Проиграть в игре или не суметь без лишних усилий выполнить работу, приготовить что-то по рецепту, сделать какую-нибудь вещь своими руками, потеряться по пути, когда путешествуем на машине. Мы не можем принять себя глупыми. Мы злимся на себя и думаем, что мы глупые, потому что (по нашему мнению) ведем себя глупо.

– В общении с людьми, которых мы считаем превосходящими нас в чем-либо: более умными, образованными, культурными, просвещенными или влиятельными. Мы думаем, что имеем право говорить только тогда, когда можем рассказать что-то новое, смешное или оригинальное. Из‑за этого мы часто предпочитаем молчать. Так мы скроем пробелы в образовании и не наговорим банальностей. Однако из‑за этого мы обижаем и не принимаем себя.

– Когда нам задают вопросы и мы хотим любой ценой ответить правильно. Если у нас не получается, то мы можем почувствовать себя уязвленными, униженными, некомпетентными. Мы не можем допустить, чтобы нас поймали с поличным и уличили в невежестве.

– Когда мы оказываемся в поле зрения других и думаем, что должны уметь идеально танцевать, нырять, плавать, разбираться в винах, водить машину, играть в карты или гольф и так далее. Мы не только не будем идеальными (на что имеем полное право), но и почувствуем себя из‑за этого неловко, что крайне абсурдно.

– Когда нас критикуют или подкалывают. Некоторые люди до смерти боятся стать объектом насмешек. «На вечеринках, куда меня приглашают, я сразу же распознаю “главных болтунов” и делаю все, чтобы избежать общения с ними. Не подхожу к ним, не смотрю в их сторону, не обращаюсь и не сажусь с ними рядом». Нам кажется, что мы обязаны не иметь (или не показывать) ни единой слабости, которая может стать поводом для замечаний, или же уметь жестко и остроумно парировать в ответ.

Почему бы во всех этих ситуациях нам не позволить себе просто сказать: «Я не знаю», «Я в этом не разбираюсь», «К сожалению, у меня не получается», «Я не понимаю», «Да, иногда я действительно веду себя забавно и нелогично»? Почему нам не принять себя?

Мы не принимаем себя, потому что убеждены, что делать это опасно. Опасно для нас самих: принять себя – значит расслабиться и распуститься. Или мы видим опасность, исходящую от других: принять в себе хрупкое и уязвимое – значит стать легкой добычей для критики, осуждения и рискнуть быть отвергнутыми. Поступая так, мы усугубляем ситуацию: непринятие себя переходит в избегание. И, как и любое избегание, оно укрепляет нашу веру в то, что открываться другим опасно, особенно если речь идет о признании своих ограничений и уязвимости.

Практика принятия себя

Вот пять основных направлений, которыми нужно регулярно заниматься:

1. Стремиться к осознанности. Зачастую мы не отдаем себе отчета в том, насколько боимся принять себя: реакция напряжения и скрытия кажется нам нормой, и в конце концов мы даже перестаем обращать на это внимание. Первый (и болезненный) этап – осознание этого. Каждый раз, когда мы раздражаемся из‑за неудачи, когда оправдываемся, услышав в свой адрес замечание, или нервничаем из‑за провала, необходимо осознать, что происходит у нас внутри: обычно мы говорим себе «нет».

2. Говорить «да». Научиться просто говорить «да» в своих мыслях. Признать, что все идет не так, как нам бы этого хотелось, и принять это. Сказать себе: «Да, это так, даже если мне это не нравится. Первая и лучшая вещь, которую нужно сделать, это принять ситуацию». Не пытаться, по крайней мере сразу же, избежать проблемы: не отрицать, не преуменьшать и не оправдываться. Античные философы-стоики, например Марк Аврелий, призывали к созданию определенной дистанции по отношению к настроению своей души: «Если какая-то мысль смущает тебя, признай это и изучи ее».

3. Оставаться в настоящем. Не предаваться навязчивым размышлениям о несправедливости и нанесенных ранах. Не тонуть в самих себе. Не преувеличивать, не драматизировать, не терять из виду контекст ситуации и стараться освободиться от своих страхов. В целом, за отрицанием своих ограничений и провалов, конечно, стоит страх: страх чувствовать себя неудачником или выглядеть так в глазах других. Цель принятия себя в том, чтобы позволить себе обратить взгляд на реальную ситуацию, продолжить действовать и взаимодействовать с другими. Чтобы помочь себе, можно использовать короткие поддерживающие фразы: позаботься о себе, не усложняй, прими это и действуй и так далее. Мы все используем подобные аффирмации, потому что они кажутся нам красивыми, потому что их нам передал кто-то, кому мы доверяем, потому что они помогли нам в нужный момент.

4. Работать над принятием худшего сценария. Это не означает ни чего мы хотим, чтобы события развивались именно так, ни примирения с проблемами. И, если необходимо, идти до конца, представляя все самое ужасное, связанное с нашими страхами: полный провал, полная отверженность… Как и в случае тяжелых тревожных расстройств, упражнение «представьте себе худшее, что может случиться» очень полезно: «Чего я боюсь? Чем рискую? Что случится в худшем случае?» Это немного похоже на то, как в прежние времена люди советовали смотреть на изображения смерти, чтобы стать сильнее, но не перед лицом смерти (ничтожной и бессмысленной), а перед лицом страха смерти. И тут мы имеем дело с тем же самым в отношении страха отвержения и социального провала: нужно перестать бояться этих потенциальных ситуаций. В таких упражнениях хорошим инструментом является медитация. Она помогает контролировать свои эмоции и избавиться от токсичных мыслей. Большая часть психотерапевтических исследований посвящена технике медитации, называемой полная осознанность. Это, вероятно, лучший инструмент для приобретения автоматизма в принятии себя [2].

5. Также необходимо принять прошлое. Как мы уже говорили, следует избегать «клея прошлого», в который нас погружают сожаления и старые обиды. Если прошлое преследует нас в событиях настоящего, если эмоции из прошлого преследуют нас словно зловещие призраки, следовательно мы так и не приняли свое прошлое. Когда мы говорим, что примирились со своим прошлым, из этого не следует, что мы смогли его забыть: теперь уже известно, что наш мозг ничего не забывает. Он хранит все в глубине памяти. В таком случае остается только «очистить» болезненные воспоминания от эмоциональной нагрузки, работая с ними так же, как со страхами, о которых мы говорили ранее. Наблюдать за ними и отмечать их влияние на нас до тех пор, пока воздействие неприятных эмоций не сойдет на нет. Если один или оба наших родителя подвергали нас насилию, необходимо научиться «прокручивать пленку», как говорят некоторые пациенты, без страха, слез и гнева. Чем больше боли приносят проблемы прошлого, тем важнее, чтобы работа над ними велась под наблюдением терапевта. В основе некоторых проблем с самооценкой лежат крайне тяжелые события, например инцест, сексуальное или иное насилие: в этих случаях лучше обратиться за помощью к специалисту. Прощение, о котором мы поговорим далее, – главный ключ к освобождению от прошлого и невозможно без принятия того, что случилось: нужно отказаться от осуждения и ненависти, принять это и снова начать жить.

Принятие себя – это работает

Эффективность данных практик принятия себя все чаще становится объектом различных исследованиях.

Например, в случае навязчивых мыслей, связанных с неудачей, было доказано, что подавление мыслей приводит к стрессу, в то время как принятие способствует обретению эмоционального комфорта [3]. В целом практика принятия себя не уменьшает количество навязчивых мыслей, а снижает степень их эмоционального воздействия: процесс начинается на стыке мысли («у меня ничего не получилось») и следствия мысли («это ненормально, я ничтожество»). Задача состоит в том, чтобы сразу же принять провал или ощущение провала (вместо попыток его отрицать, преуменьшать или переключиться на что-то другое), чтобы избежать руминации жизни, несправедливости, неудач и так далее.

В процессе исследования способов «переваривания» трудностей жизни участникам было предложено подумать о неудаче либо с так называемой эмпирической позиции (то есть следуя заданию: обращайте внимание только на то, что вы чувствуете в момент неудачи, отслеживая каждую деталь: мысли, эмоции, реакции…), либо с позиции оценки (подумайте о причинах, значении и последствиях этой неудачи). Затем нужно было понаблюдать за результатами разных подходов. Оценочная руминация (гонять по кругу мысли вроде: почему так? и что потом будет?) приносила гораздо больше стресса и эмоционального страдания, чем эмпирическая руминация (когда участники прокручивали в сознании фрагменты воспоминаний о ситуации). Исследование также показало, что особенно большая разница возникла у тех участников, которые назвали себя руминаторами, то есть имеющими склонность к постоянному обдумыванию жизненных проблем. Именно для них эти упражнения принятия представляют наибольшую пользу.

Принятие себя также используется при лечении хронических физических болей [5], которые, как известно, только усугубляются из‑за (абсолютно понятного) гнева и протеста против страданий. На самом деле эта практика помогает против многих болей. Ведь принятие – это механизм, необходимый не для того, чтобы избавиться от страдания, но чтобы предотвратить его распространение на всю личность человека.

То же и с самооценкой. Самый простой и лучший способ не позволить мелкой обиде, нанесенной нашему самолюбию, превратиться в глобальную нелюбовь к себе и отвержению своей личности, а также не вызвать падение самооценки – это принять ее как то, чем она является: раной на нашей любви к себе, будь она нанесена реальными событиями или нет.

Как принять «реальные» проблемы?

Эмоциональная или физическая боль, которой помогает управлять медитация, вполне реальна. Медитация не устраняет ее. Она лишь ограничивает ее влияние на человека, переживающего страдание. Однако принятие себя должно также затрагивать (вполне реальные) источники страдания больной самооценки. Например, несоответствие социальным нормам: не иметь работы во взрослом возрасте, не иметь семьи в 40 лет, быть бездетной женщиной.

Выходит, что комплексы по поводу профессии не так уж безосновательны: обесценивать себя, потому что вы «всего лишь» почтальон или сантехник в компании инженеров или терапевт среди хирургов – это понятная реакция, но с ней нужно бороться. Как говорится, «все профессии нужны». Однако у тех, чья карьера пошла под откос, стыд за свои неудачи и посредственные способности может быть еще более сильным. Им стыдно не обладать статусом. Из‑за этого они боятся выходить в свет и общаться с людьми, ведь они могут спросить: «А вы чем вы занимаетесь?» И конечно, сказать в ответ «ничем» очень трудно и болезненно. Но что еще можно сделать? Сменить тему? Такой отвлекающий маневр может не сработать, и всем станет неловко. Или, допустим, сменить тему получится, и этот вопрос будет наивно отложен на потом. Соврать или напустить туману? Но будет еще хуже, если этот мутный поток слов примут за скромность и примутся настаивать на ответе. Или если спросят кого-то другого, кто все о нас знает… В такой ситуации непринятие себя замыкает порочный круг. Однако соблазн столь велик, что большинство людей поддаются ему. В дальнейшей перспективе нет иного решения, кроме принятия себя: нужно принять возможность сказать, что у вас сейчас нет работы (или нет друзей, партнера…), принять, что у людей есть право задать этот вопрос, невинный для них и мучительный для вас.

Мне вспоминается история Янн, моей пациентки и мудрой матери (кстати, прекрасно справляющейся с этой ролью), муж которой работал архитектором. Она очень страдала, потому что не работала сама: долгие годы ей мешала тяжелая форма агорафобии, которую мы в конце концов вылечили, но между двадцатью и сорока годами она не могла учиться и строить карьеру из‑за болезни. Агорафобия подкосила и ее собственную самооценку: несмотря на то что она была яркой, умной и приятной в общении, Янн постоянно задавалась мучительными вопросами о своей ценности и о том, что о ней думают другие. «Все считают меня глупой и ленивой буржуазной богачкой». Когда ее спрашивали, чем она занимается, она уходила от ответа. А если ей протягивали соломинку: «Вы работаете со своим мужем?», – то она сразу же за нее хваталась и соглашалась, приходило мгновенное облегчение, а потом она ловко меняла тему, боясь, что уточняющие вопросы разоблачат ее уловку. В итоге она начинала злиться на людей за недостаток воображения: «Почему все всегда задают этот дурацкий вопрос при знакомстве? Как будто больше и поговорить не о чем!» Это правда, но ведь не так уж просто завязать разговор с новым человеком: вопрос о работе облегчает эту задачу. Но, увы, он слишком неприятен для безработных и тех, кто переживает из‑за отсутствия профессии.

Как мы работали с Янн? Для начала нужно было признать, что ей приходится скрывать, что она не работает, и сделать это оказалось непросто: «Понимаете, это не только мои мысли, некоторые люди осуждают безработных: если у вас нет работы, то в их глазах вы выглядите как ни на что не годный и бесхребетный паразит!» Такое и правда может случиться, но не всегда и не со всеми собеседниками. И снова подчеркнем, что принятие себя и вытекающее из него самораскрытие не должно считаться жестким обязательством: это просто вариант, открывающий нам путь к развитию, который нужно постараться не упустить, когда есть такой шанс. Цель в том, чтобы быть гибкими. Сначала Янн совсем не давалась гибкость: она никогда не заговаривала сама о том, что не работает (как и о других своих «недостатках», которые, как ей казалось, у нее есть), но когда я заводил разговор об этом, ей казалось, что это значит, что теперь ей нужно всегда говорить об этом… Чтобы подробнее рассмотреть возможные ситуации, мы с ней составили достаточно длинный список людей, с которыми она могла поговорить, условий и обстоятельств, когда мог бы состояться такой разговор. Затем мы подготовились к тому, чтобы в различных ситуациях говорить о том, что она не работает, не обесценивая себя и не жалуясь. Мы использовали ролевую игру, в которой исследовали способы говорить о себе: «Чем я занимаюсь? В этом и заключается сейчас моя проблема, я пытаюсь найти работу. Мне трудно. Но я стараюсь говорить на эту тему. Во-первых, потому, что это так и я не должна врать; в худшем случае можно сказать, что нет желания это обсуждать. А еще потому, что я думаю, что если буду делиться с другими, то это позволит им помочь мне, дать мне советы или каналы, по которым я смогу найти для себя занятие. И, в конце концов, самое важное: если я стану это скрывать, то мне будет еще более стыдно, и это никогда не закончится».

Сегодня Янн больше не злится на тех, «кто задает бестактные вопросы». А еще она все-таки нашла работу.

Риски принятия себя?

Если принятие себя так тяжело нам дается, так это потому, что в нашем сознании с ним связаны определенные страхи. Вот некоторые из них:

– Страх стать слишком снисходительными по отношению к самим себе, размякнуть и смириться. «Для меня проблема не в том, чтобы принять себя, а в том, чтобы принять себя как посредственность», – говорил один мой пациент. Однако проблема никуда не исчезнет: время от времени нам всем случается быть посредственными. Посредственные поступки не обязательно делают из нас посредственных людей. Но умение распознавать такие поступки делает наш ум более осознанным. Умение в определенных ситуациях признать свою посредственность и желание преодолеть ее уже делает нас менее посредственными… Всем людям случается действовать вразрез со своими идеалами и желаниями. Почитайте биографии великих людей, которыми восхищаетесь: все они сомневались, совершали ошибки, иногда поступали несправедливо, делали глупости и причиняли боль другим. И мы все равно уважаем их и восхищаемся ими.

– Страх стать скучными, пресными и неинтересными. Я заметил, что такие опасения часто возникают у людей с высокой нестабильной самооценкой, которые предпочитали рассматривать свои срывы и приступы гнева как подтверждение харизмы. И пусть от этого их окружение немного (или сильно) пострадает. На самом деле, мне кажется, это две разные проблемы: достижение спокойствия в принятии себя не происходит в ущерб личности; принятие просто избавляет человека от некоторых патологических эмоций.

– Страх, что все люди станут одинаковыми. Здесь речь идет о страхе унифицированного мира, в котором все люди станут спокойными и уравновешенными благодаря принятию себя. Такие опасения необоснованны. Если учесть психологическое состояние большинства людей, то они могут сбыться разве что в очень-очень далеком будущем!

По большей части эти страхи существуют «в теории» и ничем не подкреплены на практике. Они зависят от имплицитных убеждений, внушенных нам обществом или семьей: жесткое отношение к себе помогает добиться успеха; не умеешь – не берись; нужно всегда стремиться к идеалу… Эти убеждения становятся токсичными только тогда, когда мы применяем их, не осмысляя. Принятие не толкает нас к отказу от важных и ценных вещей, но лишь помогает не стать их жертвой или рабом. И уточним для тех, кого это может беспокоить, что психотерапия не изменяет личность полностью, но лишь помогает взаимодействовать с чертами характера и чрезмерными внутренними требованиями, представляющими для нас проблему. В этом и заключается разница между добровольной терапией и принудительной сектантской обработкой.

Различение в принятии себя

Еще раз напомним себе очевидное: принятие себя не приходит «вместо чего-то». Из‑за него мы не прекращаем жить, действовать, восторгаться, испытывать эмоции, возмущаться, прыгать от радости… Принятие добавляется ко всему этому. Его принцип не «принять или действовать», а «принять и затем действовать». Тренируясь, как мы видели выше, мы постепенно находим все большую радость в качестве и осознанности действия, которому предшествует принятие. Принятие себя не приводит к отказу от попыток измениться, важных и необходимых для нас. Оно помогает нам идти к этим изменениям в спокойной и дружелюбной по отношению к себе обстановке. Так как попытки личной эволюции длятся всю нашу жизнь, то очевидно, что принять себя необходимо, чтобы жить и меняться в мягком внутреннем климате. Только так мы можем продолжать с удовольствием работать над собой в дальнейшей перспективе! Это единственная возможная философия жизни в отношении к самим себе. Единственный способ сделать так, чтобы работа над самооценкой оставалась источником радости, а не мучением и насилием над собой.

Глава 10
Прекратить осуждать себя

Судить не значит понимать.

Андре Мальро

Мы ошибаемся всегда или почти всегда, когда пытаемся судить самих себя. Особенно в тех ситуациях, когда речь идет о нашей самооценке.

Мне кажется, что я изучаю себя, но на самом деле я себя осуждаю

Взгляд на себя не может быть нейтральным. Таким образом, самооценка по определению несет в себе суждение: мы наблюдаем и судим себя. Речь идет даже о двойном суждении или суждении под давлением, потому что наше суждение о себе удваивается (или оказывается зараженным, акцентированным) суждениями о нас других: мы рассуждаем о себе, будь то верно или нет, опираясь на то, как нас видят другие. Призрак чужого взгляда заставляет нас судить самих себя и оказывает на нас давление.

Первая проблема заключается в том, что мы судим себя, а не анализируем и пытаемся понять. Вторая проблема: чаще всего это суждение оказывается слишком суровым. Что значит судить? Это значит придать факту ту или иную ценность. А ценности людей с нездоровой самооценкой токсичны, потому что слишком завышены и существуют в жестких рамках: стремление к совершенству помогает им заглушить потребность в защите.

Откуда берется эта склонность к осуждению себя и своих действий до попытки анализа и понимания (а иногда и вместо них)?

Проблема: внутренний критик

В психотерапии «внутренним критиком» называют негативные и ограничивающие суждения, почти непрерывную внутреннюю самокритику. Это перманентное тенденциозное искажение всего, что с нами происходит, будь то успех или неудача: «Если что-то не получилось, то это моя ошибка, а если вышло хорошо, то это просто случайность. Все провалы тотальны, а успех может быть только частичным (и это повторяется постоянно). Неудача устойчива, она навсегда, а любой успех временный».

Как мы с этим живем? Просто нам кажется, что так выражается осознанность и требовательность к себе. Или, в худшем случае, что это жестокость по отношению к себе, которая в итоге принесет нам пользу. Жестокая осознанность? На самом деле внутренний критик часто рядится в одежды честности и осознанности. Как и все палачи, пытающиеся поначалу притвориться справедливыми, но суровыми друзьями. Тенденция к ожесточенной самокритике – это всего лишь карикатура на требовательность и умение взглянуть на себя со стороны. Однако в такой самокритике нет ни гибкости, ни дружелюбного отношения к себе. Отсюда многочисленные заблуждения: мы драматизируем, слишком обобщаем, делаем необоснованные выводы, навязываем себе нереалистичные требования как само собой разумеющиеся… Внутренний критик выдает за объективную информацию то, что на самом деле нас отравляет. Он никогда не делает выводов из ошибок в своих предсказаниях: если его прогнозы «тебя ждет провал» не подтверждаются, он молчит; или старается отравить вам радость, повторяя, что «это скоро закончится, нечего радоваться». Однако когда его предсказания сбываются, он торжествует: «А ведь я тебе говорил».

Внутренний критик не замолкает ни на секунду, пока мы действуем. Его комментарии, предшествующие действию: «Нет смысла пробовать, ничего не получится». Замечания в процессе: «Посмотри, как ужасно ты справляешься». И заключение: «На тебя просто жалко смотреть». Он как настоящий личный враг, живущий внутри нас.

Разумеется, этот враг – мы сами. В любом случае это мы даем ему жизнь, слушаем его, даем ему кров, подчиняемся и верим ему. В итоге мы уже не способны посмотреть на себя со стороны и начинаем верить, что эти шаблонные мысли справедливы и обоснованны. Именно поэтому в терапии образ «внутреннего критика» используется, чтобы создать некоторую дистанцию с этим механизмом, поселившемся у нас в самом сердце. Еще его можно назвать «критическим радио» [1]: этот постоянный поток негативных высказываний о себе и правда похож на спрятанный в углу радиоприемник, который человек не выключает и не слушает достаточно внимательно, чтобы заметить, что он изрыгает только угрозы и преувеличенную критику. В итоге получается невероятно мощное самоотравление. Почему же нужно так много времени, чтобы понять и изменить это?

Если постоянно так думать, то начинаешь в это верить!

Откуда берется внутренний критик? Обычно он приходит издалека: если мы уже не замечаем, насколько преувеличены и шаблонны его умствования, то это значит, что он живет в нас уже давно.

Чаще всего его корни уходят в интериоризированную речь родителей:

– либо наши родители постоянно устанавливали запреты или ограничения, регулярно препятствуя нашим действиям и радости;

– либо они так обращались к самим себе в нашем присутствии, произнося собственную внутреннюю критику вслух (или даже кричали): «зачем было за это браться», «мне не стоило даже пробовать», «все пропало», «это катастрофа…»;

– либо они научили нас внутренней критике как основному ориентиру в отношениях с собой («никогда не будь довольным(ой) собой», «нужно всегда себя критиковать, иначе не будет прогресса»).

Затем учителя в школе и превосходящие нас по иерархии начальники подхватили эту манеру речи, обучающую вечному недовольству собой. И некоторые люди из нашего окружения, друзья или партнеры, тоже. Иногда они произносят это, не желая нас задеть, со всей добротой: «Я говорю это, чтобы помочь тебе, не обижайся».

Напомним себе, что проблема не в том, что иногда мы получаем в свой адрес критику или замечания. Это нормально и полезно, нужно уметь слышать и принимать такие сигналы. Проблемы начинаются, когда мы получаем только такие сигналы постоянно и тонко, в почти легкой и естественной форме. Внутренний критик тем более токсичен, что мы привыкли к нему и уже не обращаем внимания на его происхождение. Из‑за его постоянного и практически незаметного присутствия мы забываем о предвзятости и ошибочности его суждений. Под маской честности и осознанности скрывается токсичность.

Токсичность суждений о себе, исходящая из слепой самокритики

Увы, но это негативное самовосприятие оказывается продуктивным и порождает множество проблем с самооценкой.

Например, именно оно не позволяет нам извлечь выгоду из нашего позитивного жизненного опыта, так как любой успех или признание оказываются под пристальным вниманием предвзятого критика: «это иллюзия», «это скоро закончится», «на самом деле это не так важно».

Несмотря на создаваемую им иллюзию, внутренний критик ничем не помогает нам в глобальном развитии личности. Он представляет собой устрашающую и ограничительную силу, которая заставляет нас сомневаться, бояться, трепетать и никогда не быть довольными собой. Он не помогает нам взлететь: невозможно помочь кому-то стать лучше посредством постоянной критики. Это приводит только к большему стрессу, торможению, неудовлетворенности и напряжению. И к снижению самооценки.

Внутренний критик подчиняется неэффективной логике патологического перфекционизма. Даже если иногда он помогает достичь целей в определенных и немногочисленных сферах (школьная успеваемость, профессиональные и спортивные достижения), оказывая огромное давление, эмоциональные затраты в любом случае окажутся слишком высокими, так как перфекционизм вызывает сильный стресс. На самом деле он глобально понижает самооценку. У людей с высоким уровнем самокритики наблюдается дисфория (мрачное и угрюмое настроение со вспышками тревоги и раздражительности), отсутствие стрессоустойчивости (стресс вызывают даже мелкие повседневные трудности), частое ощущение бессилия («невозможно, я никогда этого не сделаю») и так далее [2]. Какой смысл в достижениях в такой психологической обстановке?

Внутренний критик также создает фильтр, отсеивающий благоприятные следствия нашего успеха (попытки порадоваться за себя кажутся неубедительными), без конца напоминая нам о наших неудачах (упреки самому себе мгновенно воспринимаются как разумные и заслуженные [3]).

Но что предпринять, чтобы ограничить и поставить на место эту склонность к слепой, несправедливой и излишней самокритике?

Как сделать самокритику полезной?

Кондильяк, не самый заметный из философов эпохи Просвещения, особенно активно изучавший связь между мыслями и эмоциями, предлагал такой путь: «Нужно избегать ошибок, избегая выносить суждения». Непростая задача; однако мы можем попытаться чуть меньше доверять собственным мыслям о себе.

Нейтральная и доброжелательная информация больше помогает меняться, чем предвзятые и полные агрессии суждения. Для развития, как правило, будет необходимо научиться критиковать себя по-другому. Научиться умеренной критике. Правильного развития, как мы уже увидели, можно достичь только на основе принятия себя, своих ошибок и пределов своих способностей. И лишь когда мы научимся всему этому, придет время выносить суждения, осуждать или одобрять.

Каждый раз, когда активируется склонность к самокритике, нужно как можно быстрее приняться за работу по обезвреживанию и пересмотру этой критики. На самом деле «внутренний критик» питается путаницей наших эмоций и никогда не упустит возможности воспользоваться хаосом, возникающим у нас в душе из‑за тревоги и переживаний. Вот как можно ему противостоять:

– Напоминать себе, что мы сами причиняем себе большую часть наших страданий. Говорить себе: «Не позволяй больше никакой идее или мысли сводить тебя с ума и разрушать твою жизнь. Прими свое беспокойство, вместо того чтобы пытаться сразу же его подавить или отогнать, переключившись на мысли об отвлеченных предметах. Если страх указывает тебе на проблему, займись этой проблемой. Но сохраняй спокойствие. Прислушиваться к своим страхам не значит им подчиняться, совсем наоборот. Откуда взялась эта проблема? Это мои фантазии? Вряд ли. Из‑за моей склонности к преувеличению? Вот это более вероятно».

– Видеть четкое различие между тем, что происходит (фактами), и тем, что я об этом думаю (своей интерпретацией). Это необходимо в те моменты, когда внутренний критик пытается перепутать эти две вещи во мне и заставить меня думать, что его восприятие мира и есть сам мир. Из‑за проблем с самооценкой мы становимся гиперчувствительными. Если мне кажется, что я кому-то не нравлюсь, то это, конечно, может объясняться холодностью собеседника, но также и моим страхом не понравиться вообще кому-то или конкретно этому человеку. Такое регулярное осознание, позволяющее отделить информацию и наблюдение (нейтральное) от ценностного суждения (субъективного), необходимо для развития самооценки [4].

– Воспринимать поспешные заключения внутреннего критика с осторожностью. В том же примере с холодным собеседником самокритика подтолкнет нас к идеям и мнению вроде: «Ты же видишь, что не нравишься или не интересуешь этого человека. Оставь его в покое». Однако такие шаблонные мысли могут привести к многочисленным ошибкам. Например, к ошибке атрибуции: если кто-то не ведет себя с нами дружелюбно, то причина необязательно в нас (возможно, у этого человека есть свои проблемы, из‑за которых он ведет себя отстраненно). Или к персонализации: возможно, этот человек ведет себя так со многими людьми, мы здесь, в общем-то, ни при чем. А еще может возникнуть чувство бессилия и невозможности действия: я могу, несмотря ни на что, продолжать вести себя мило («посмотрим, получится ли у меня изменить его/ее отношение ко мне») или переключиться на более общительных людей (вместо того чтобы подумать, что все люди будут вести себя так же и отвергнут меня).

– Иначе формулировать аутовербализацию. Избавиться от радикальных и категоричных выражений: катастрофа, ничтожный, неприемлемый, все пропало… Этот прием может показаться наивным, но слова имеют реальный вес. Эффективность техники переформулирования подтверждена исследованиями в области психотерапии [5]. К тому же это один из факторов когнитивной психотерапии самооценки [6]. Если вернуться к нашему примеру, то разные способы мыслить будут влиять на вас по-разному: «А этот парень не очень-то дружелюбно себя ведет. Это из‑за него или из‑за меня?» Или же: «Он меня ненавидит или презирает, все очевидно». Категоричные и негативные формулировки провоцируют безудержное проигрывание сценариев катастрофы социального отвержения. Закравшееся сомнение («а что, если я не нравлюсь?»), переходит в уверенность («меня точно не любят»). Полезная аутовербализация, конечно, не отрицает фактов, но позволяет быть осторожными и ограничиваться только тем, что реально, а не выдумано, и отделять наблюдение от мыслительной спекуляции.

– Понимать, что, как и все изменения в отношениях с собой, эти изменения будут происходить медленно. Сначала пробовать и тренироваться на менее «горячих» в эмоциональном плане ситуациях, то есть на тех, в которых не так сильно затрагивается самооценка. Затем браться за более сложные случаи. Принимать то, что иногда внутренний критик будет возвращаться на нашу ментальную сцену. Не переживать из‑за этого. Вежливо указать ему на дверь.

Выполнить эту технически несложную работу по выстраиванию дистанции с самими собой нам, очевидно, мешает то, что мы путаем самокритику и реалистичный взгляд. А еще мы часто ошибочно убеждены в том, что, особенно в «эмоционально горячих» ситуациях, знаем себя лучше всех. Этот аргумент заставляет нас принимать бесконечные упреки внутреннего критика как должное. У людей с низкой самооценкой мысль «я себя хорошо знаю» часто оказывается заблуждением. На самом деле они хорошо знают только часть себя: свои слабости. А вот все остальное они знают достаточно плохо. Их достоинства гораздо лучше видит их окружение, нежели они сами.

Правила продуктивной самокритики те же, что у критики, адресованной другим: с одной стороны, необходимо продемонстрировать безусловное и глобальное принятие и способность критиковать по конкретным пунктам («ты хороший человек, но здесь допустил ошибку»). Чем более точной и не обобщенной будет критика, тем скорее она поможет размышлению, а не возникновению эмоций [7]. С другой стороны, она должна быть как можно более конструктивной, а не просто осуждающей. В этом и заключается разница между «ты все делаешь плохо» (обобщенно и негативно) и «в следующий раз постарайся сделать скорее вот так» (точно и конструктивно).

Для достижения такой внутренней речи необходима внутренняя дистанция и тренировка. Еще одно правило: не стоит слепо доверять интуиции в ситуациях, когда наша самооценка под угрозой. Особенно если обычно мы критически настроены по отношению к себе: любая оценка себя неизбежно будет искажена стрессом, связанным с самовосприятием [8, 9]. Мы худшие судьи для самих себя: исследования подтверждают, что в тот момент, когда мы совершили ошибку (или думаем, что ошиблись), мы систематически преувеличиваем суровость взгляда других на наш промах [10]. Осторожно напоминать себе об этом, когда мы задумываемся о беспокоящих нас ситуациях, кажется неплохим правилом. Уметь разговаривать с собой так: «Заботься о себе: не поддавайся внутренним сигналам тревоги, часто ошибочным, из‑за мелких или несуществующих угроз; концентрируйся на ситуации; не спеши судить о происходящем; не вреди себе; не позволяй страхам охватить тебя».

1.Перевод Ю. Покровской
2.Автор Гюстав Флобер (прим. ред.).
3.Цит. по: «Психология», Пг., 1922. С. 135.
4.Самоуглубленностью (от «nombril» – «пупок»). (Прим. ред.)
5.Перевод Юлии Гинзбург. Цит. по: Паскаль Блез. Мысли / Пер. с фр., вступ. статья, коммент. Ю. А. Гинзбург. – М.: Изд‑во имени Сабашниковых, 1995. – 480 с. с илл. – (Памятники мировой литературы). – С. 254.
6.Ален Эренберг – французский социолог, изучающий влияние индивидуализма на психическое здоровье. Он утверждает, что депрессия стала массовым явлением и исходит из неспособности человека полностью реализовать свой потенциал, что является основным требованием в мире культа достижений.
7.Франсуа де Ларошфуко. Максимы и моральные размышления. М., «Наука», 1993. Пер. Э. Линецкой. С. 57.
8.«Исповедь сына века»: ГИХЛ, Москва, 1958; перевод: Д. Лившиц, К. Ксанина. С. 66.
9.Марк Аврелий Антонин. Размышления. Л., Наука, 1985, пер. А. Гаврилова, серия «Литературные памятники». С. 48.
10.Франсуа де Ларошфуко. Максимы и моральные размышления. М., Наука, 1993. Пер. Э. Линецкой. С. 58.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
05 fevral 2026
Tərcümə tarixi:
2026
Yazılma tarixi:
2009
Həcm:
421 səh. 3 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-239770-7
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: