– Я не знал твой точный адрес, – оправдался Данил, – и ты теперь моя девушка, сама сказала.
– А что я должна была сплетнице с блокнотом сообщить? Что я ночую у первого встречного мужика? И так распишет сейчас по селу новый роман, – с досадой выглянула из-за шторы вслед старухе географичка.
– Это часть моего плана. Тебе Витька нужен еще? Или со мной останешься? – завалился на кровать физрук, пригласительно хлопая по одеялу.
– Конечно, нужен! – вспомнила бывшего возлюбленного Виолетта. – Надеюсь, у нас с тобой ничего не было?
– Было, – признался Данил.
– Что было? – в ужасе попыталась заполнить пробел в памяти девушка.
– Я тебе волосы над тазиком держал, – с умилением улыбнулся мужчина.
Виолетта облегченно выдохнула:
– И как сплетня про нас с тобой поможет Виктора вернуть?
– Вот ты, Наумовна, вроде с высшим образованием, а в психологии мужиков полный аут, – обличил ее бывший боксер, – беглец твой узнает, что ты мгновенно замену ему нашла, заревнует и снова что-нибудь накосячит.
– Анька, дура, опять его простит, – безнадежно махнула рукой географичка.
– Думаешь, почему вы, бабы, кобелей да уродов всяких прощаете? Потому что не уверены в себе. Боитесь в одиночестве остаться. Типа хоть плохонький, да свой, – расшифровал поведение женщин опытный мачо, – но выход есть.
– Какой? – шмыгнула носом опечаленная Виолетта.
– Надо помочь Анне почувствовать себя эффектной и желанной.
– Как?
– Это я беру на себя. Пивом ты уже вчера проставилась. С тебя только стирка футболки. Ну, и можно еще вкусный ужин. Я жутко оголодал. Мой дед ни фига не умеет готовить, – поморщился, гладя урчащее брюхо, физрук.
****
Довольный Витька после сытного обеда курил на крылечке, когда будущая теща на велосипеде вторглась к нему во двор.
– Здравствуйте, Евгения Максимовна, – подскочил он, резво схватив метлу и замахав ею по чистому двору.
– Здравствуй, Виктор, а где Аня? – припарковала транспорт Евгения, разминая руками усталые после долгого пути стройные голени в обтягивающих лосинах.
– В огороде что-то садит, – указал он веником за дом.
– А ты почему не помогаешь? – красиво, но опасно нахмурилась теща.
– Уже бегу, – схватив лопату, пошагал он в огород, крича на ходу, – Аня, твоя мама приехала!
Евгения Максимовна выбор дочери не одобряла, но и не вмешивалась. Она считала, что каждый сам по жизни должен собрать заслуженные грабли. Ее сорокалетний, но гладкий лоб помнил шишки, набитые по жизненному пути, и благодарил судьбу за каждого из трех шалопутных мужей, приведших женщину к уму и достатку.
Пока мать с дочерью обнимались и секретничали, Витька показательно копал грядку и злился на эффектную тещу, по молодости годящуюся дочери в сестры, за испорченный сельхозработами выходной. Его раздражало, что стройная зеленоглазая Евгения Максимовна зарабатывает больше иных в поселке, держа за яйца собственную птицефабрику и всех особей мужского пола, попавших в ее ареал.
Красивая командирша велела ему копать от забора до ужина и увела дочь в дом вместе с привезенным тортиком.
Витька через пятнадцать минут устал притворяться послушным и работящим, но теща периодически выглядывала из окна. Скрипнувшая калитка по уважительной причине позволила ему бросить лопату. Во двор вплыла баба Капа.
– Горбатишься, родимый, – позавидовала она халявной рабочей силе, которой у нее на грядках по-прежнему не наблюдалось, – а училка твоя уж с физруком мутит, – шепотом отомстила она соседу за свой некопаный огород, улыбаясь машущим из окна женщинам.
– Не моя она вовсе, – отперся парень, но схватил лопату и неистово завыворачивал комья земли, представляя, как закопал бы прелюбодейку, мгновенно променявшую его на другого. Хоть бы пострадала для приличия, овца, чтоб сохранить его мужское достоинство.
Евгения Максимовна оценила усердие зятя и позвала его со старухой пить чай. Баба Капа с радостью поковыляла на торт, а Витька, от ее новости потеряв весь аппетит, вышел на улицу.
К дому училки эффектно подкатил урчащий мотоцикл. В спрыгнувшей сзади девушке он узнал Виолетту, гордо отвернувшуюся в другую сторону. Из-за руля слез упитанный физрук и, по-хозяйски схватив за талию, присосался к губам девушки. Влюбленная парочка, воркуя, скрылась в доме. Витька со психу пнул столб забора, увенчанный равнодушной скульптурой из Мурзика.
– Вот стерва! – пожаловался он сочувственно звенящему цепью Шарику, прыгая на одной уцелевшей ноге. – Говорила, любит. Стихи любовные читала. А сама!
Пес поднял заднюю лапу и журчанием отомстил столбу и училке за физическую и психологическую травму легкомысленного хозяина.
****
– Как я и обещал, сработало! Твой бывший рвет и мечет, – осторожно выглянул из-за шторки на улицу Данил в унисон с прищурившейся с подоконника сфинксихой.
– Андреич, ты ужасный нахал! Целоваться мы не договаривались, – стукнула его по плечам смущенная Виолетта. О том, что поцелуй ей понравился, она, конечно же, промолчала.
– Завтра начну следующий этап нашего плана «А» по возвращению к тебе Витьки, – подмигнул физрук, – жду обещанный ужин, – разлегся он на диване, устало прикрыв глаза. Лысая кошка сразу свила уютное гнездо на его теплом животе.
Вскоре Виолетта пригласила гостя ужинать. На столе одиноко круглилась тарелка с бутербродами. На толстых розовых кругах «Докторской» белели сердечки, заботливо выдавленные из пачки майонеза в качестве благодарности.
– Че так мало майонеза? – не оценил шедевр высокой кухни Данил, щедро выжимая белый соус на подростковую живопись географички. – И, вообще, где ужин? Эту сухомятку я и дома мог сварганить. Я поехал к деду, короче, хоть пива по пути куплю, – прошамкал он с набитым ртом.
– Стой! Не пущу! Еще не хватало, чтоб соседи подумали, что и ты меня бросил! – трагично распахнула руки Виолетта. – У меня есть бутылка вина. На черный день берегла.
– Судя по пустому столу, он уже наступил, – мрачно констатировал физрук-очевидность. Виолетта согласно вынула из бельевого шкафа бутылку, завернутую в белоснежные кружевные трусы. Данил повертел вино и одобрительно цокнул.
– Сейчас будем готовить из него итальяно-испано-молдаванское блюдо, – разглядел этикетку гость, – под названием… впрочем, название придумаем позже. Картошка есть?
Географичка быстренько начистила пожухлые корнеплоды, найденные под раковиной. Ей стало любопытно попробовать экзотическое межнациональное блюдо из красного вина.
– Мясо какое-нибудь есть? И лук? И морковь? – заказал Данил.
Виолетта порылась в морозилке, откопала из-подо льда синюшные окорочка, оставшиеся, вероятно, от прошлой учительницы. В смысле, не лично от математички, а от курицы, забытой при переезде на новое место жительства, объяснила хозяйка повару.
Физрук скрестил птичьи ляжки в кипящей на медленном огне кастрюльке и прикрыл крышкой. Сфинксиха Беатриса залезла на табурет лысым задом и любопытно принюхалась к незнакомым запахам вареной мясной еды. Полетевшая вдогонку за картофелем и морковкой луковица, спасенная из многонедельного холодильного заточения, придала кухонной атмосфере особый уют.
– А когда вино следует добавлять? – после каждого ингредиента вопрошала учительница.
– Еще рано, не торопись, Наумовна, – всякий раз тормозил ее Данил.
Вскоре физрук довольно выключил плиту и нашлепал аппетитное варево в глубокие тарелки. Не обделил он и тощую Беатрису, путающуюся под ногами с назойливой просьбой отведать кулинарный шедевр.
– Вот теперь и вино можно добавлять, – налил он бордовый напиток в бокалы и произнес тост, – за высокую кухню!
– Но это же просто тушеная картошка с курицей, – разочарованно сморщилась Виолетта.
– О! Классное название придумала, молодец, Наумовна! – глотнув вина, зачавкал едой Данил.
Беатриса на полу согласно подняла крысиный хвост, старательно уписывая межнациональный деликатес. Сухомятка ей тоже порядком поднадоела. Анорексичный желудок благодарно принял мягкую вареную еду. Глядя на нее, попробовала варево и брезгливая хозяйка.
– Непонятно, из чего и почему, но получилось даже вкусно, – удивленно распахнула длинные ресницы она.
****
– Не вышло у меня заклеить Федота. На старом счастье, видно, новое не построишь, – досадливо вздохнула баба Капа, попивая чай с тортом, Анькой и Евгенией Максимовной.
– Не сработала, значит, моя приворотная курица, – с сочувствием улыбнулась повариха.
– Курица как раз очень даже сработала. Благодаря ей, вместо плешивого старикашки, я завела себе симпатичного молодого брюнета,– по секрету призналась старуха, выглядывая в окно на кошачий вой, – красивого, но ревнивого.
Пока сфинксиха дома выбирала из миски острой мордой куски получше, Мурзик нервно познакомился с будущим конкурентом за ее ласку. Кастет смело пришел встречать полюбившуюся хозяйку из гостей, вопреки заслону из рвущегося с цепи Шарика.
Черный кот важно прогарцевал мимо лающего пса и уселся на чужом крыльце рядом со знакомыми бабкиными калошами, что возмутило Мурзавчика до самых печенок. Он пронзительно взвыл и воинственно вздыбил шерсть, но незваный гость и ухом не повел, верно охраняя родную обувь. Лишь когда орущий неприятель приблизился в упор, Кастет ловко вдарил ему лапой по ушам, и кошаки покатились по двору мяргающим кубарем.
Выбежавшая Анька плеснула в кошачье торнадо ковш холодной воды, и взмокшие драчуны распались надвое, рассредоточившись по участку в противоположные стороны.
– Какой грозный хахаль у тебя, Капитолина Матвеевна, – рассмеялась Евгения, садясь на велосипед и взирая на нахохлившегося в клумбе Кастета, умывающего прилизанный бок.
– Пойдем домой, вояка, – пошаркала калошами на выход бабуля. Ее привороженный сытной едой защитник побежал вслед за ней.
****
Майское солнце толком не греет, но будит рано. Аньку пощекотал за нос нежный рассветный лучик, и она недовольно открыла глаза новому дню. У дрыхнущего лицом в подушку Витьки несколько выходных подряд, а ей в столовую с утра топать.
– Мурзавчик, люди и в праздники кушать хотят, – объяснила она ранний подъем зевающему во всю пасть коту, тут же поддержавшему право народа на еду выжидательным заседанием возле миски.
Накормив кошачьего демократа, Анька собрала кости от ужина и понесла их скучающему у пустой плошки Шарику. Выскочив на крыльцо, девушка обомлела. На дорожке возле входа за ночь расцвел букет чудесных нарциссов в трехлитровой банке.
– Шаропуз, что это? Откуда цветы? – устроила она допрос широко улыбающемуся псу, но хвостатый тявкнул, что всю ночь прогулял с Булькой по деревне, никого не видел и честно заработал свой завтрак.
Анька бережно взяла душистую банку и внесла в дом, водрузив на краешек стола. Желто-белые мини-солнышки сразу украсили кухню и настроение девушки.
– Какой Витька молодец! – шепнула она коту. – Наконец-то, учится красиво ухаживать!
Мурзик запрыгнул на табурет, с подозрением принюхиваясь, сунул нос в букет, и на скатерть выпала крошечная открытка: «Милая Анна! Ты прелестней, чем эти весенние цветы. Хорошего дня и настроения! Твой верный поклонник».
Анька плюхнулась на диван, нервно перебирая складки на ночнушке и талии. Разглядев в зелени первую майскую муху, пушистый депутат вдруг решил предать гласности пикантное событие и со всей дури вдарил по букету когтистой лапой. Банка зазвенела по полу, разбившись о Витькин сладкий сон.
– Дайте поспать рабочему человеку! Имейте совесть! – обличительно высунулся он из спальни и заспанно уперся в нарциссы.
Анька быстренько принесла тряпку, веник и мусорное ведро.
– Я сейчас все уберу. Не ходи босиком, стекла, – предупредила она, смахивая разбитую банку в совок и между делом пряча в кулак записку, – я скоро уйду на работу, а ты крышу у собачьей будки сегодня, пожалуйста, перестели. Прохудилась совсем. Дожди пойдут, вымокнет Шаропуз.
– На работе работай, дома работай, – состряпал Витька недовольную физиономию, – давай я летом все сделаю. Или, лучше, ближе к зиме.
Анька, прищурившись, взглянула на него и, растерянно ойкнув, выронила из кулака записку.
– Что это? – с подозрением снова выглянул из спальни парень.
– Вот букет с открыткой кто-то подарил, у крыльца нашла, – с нежностью собирая цветы, загадочно улыбнулась девушка.
Витька схватил записку, прочитал и сурово нахмурился. Он хотел наорать на вертихвостку, но вспомнил свои недавние косяки и недовольно засопел.
– Чертов Шарик! Не охраняет ночью дом ни фига! Хоть вынеси все, хоть внеси! Шляется по сучкам! Крышу новую ему еще стели! Обойдется! – выместил косячник обиду на неизвестного поклонника критикой известного пса.
– Хорошо, как знаешь, – к его удивлению, легко согласилась девушка, воткнув нарциссы в вазу и убрав ее подальше от Мурзика, вступившего с летающей по дому мухой в ворчливые дебаты.
Затем невеста Витьки достала из шкафа милое платье с рюшами и зачесала волосы наверх, соорудив вместо обычного хвостика подозрительно игривую прическу. Туфельки на каблучке дополнили хлопающий накрашенными ресницами образ.
– Крепче обнимай, май, май, май,
К сердцу прижимай, май, май, май, май.
Чаще понимай, май, май, май,
И в моей душе наступит май, май, май, – подкрашивая губы, на манер Кристины Орбакайте запела Анька, и Витька не выдержал.
– Что, говоришь, по хозяйству надо сделать? Будку починить? К вечеру сделаю, – пообещал он.
– И пропылесось, – схватив сумочку, упорхнула непривычно цветущая духами и звенящая серьгами Анька на работу.
Сколько дел может наворотить один таинственный букет в женском организме! Работницы центральной столовой, шушукаясь, обсудили перемену в молодой поварихе. Глаза блестят, голосок звенит, спина выпрямилась, грудь сексуально рвет белую спецодежду.
– Ну, Анютка, ты капец! – телефонным звонком прервала обеденный перерыв девушки возмущенная баба Капа. Прослушка подростков в магазине пополняла словарь любопытной старухи ежедневно. – Почему я последняя узнаю о диковинном поклоннике? Он, конечно, как и Витька твой, стопудово, балбес!
– Почему сразу балбес? Может, он хороший, – заступилась за кавалера-невидимку молодая соседка.
– Порядочный человек не станет дарить бесполезных букетов, – категорично обличила неведомого пикапера бабка.
– А что же он подарит, по-вашему? – для приличия спросила витающая в нарциссовых облаках Анька, жуя огуречный салат и нерешительно взирая на котлету.
– Что-то, действительно, нужное настоящей женщине. Например, машину наколотых и сложенных в сарай дров, – опустила ее на землю старуха, положила трубку и потопала узнать мнение о фривольном подарке у стучащего в соседнем дворе Витьки.
Прошаркав в распахнутую калитку мимо резвящегося на свободе пса, баба Капа с жалостью уставилась в ремонтирующего собачий домик соседа.
– Здорово, Вить! А Шаропузу-то кто рога наставил, раз он крышу на будке ими проткнул? Поди, Булька Сидоровская для Тузика хвост своротила? – тонким намеком начала старуха интервью.
Вспотевший на солнцепеке Витька вступать в прения о личной жизни Шарика не соизволил, лишь что-то хмуро буркнул в ответ.
– Эдак, глядишь, и в твоем доме скоро придется крышу менять, – сочувственно скрестила на груди руки отпетая журналюга, вызывая оппонента на душевный разговор.
– Что вы имеете в виду? – как в ледяную воду, осторожно вступил в нежеланный диалог Витька.
– А что тут еще можно иметь в виду, когда все на виду? – завуалировала свое видение ситуации с букетом бабка, но не выдержала, и добавила:
– Был ты, Вить, просто балбес, а теперь балбес рогатый! – как Нобелевскую премию, вручила парню почетное звание она.
Витька побелел, выбросил топор и забежал в дом. Потом выскочил с букетом в руке и сунул его бабе Капе в лицо.
– Вы знаете, кто это сделал? – гневно прошипел он.
– Конечно, – испуганно крестясь, отступила от плана интервью старуха, – Бог создал все неживое и живое, в том числе и нарциссы.
Витька плюнул, яростно выбросил цветы в мусор и снова схватил топор. Баба Капа, взглянув в бешеные глаза соседа, внезапно потеряла интерес к его мнению по поводу таинственного подарка и резво поплыла из двора наружу, для скорости подгребая калошами. Вероятно, дух Достоевского подсказал старухе держаться от парней с топором подальше.
****
Как назло, Анька задержалась на работе. Завхозиха тетя Люба внезапно отыскала на складе утерянный и списанный под Новый год ящик шампанского. Столовские девчонки радостно остались отметить чудесную находку. Не отпустили домой и лучшую повариху.
Веселое, как и подруги, расположение духа на шипучих волнах в кои-то веки понесло девушку в боулинг, где шары очень похожи на горохи с ее очаровательного платья, сказало шампанское в хозяине заведения Руслане Мартыновиче, чем добавило Аньке игривого настроения для пятого страйка подряд.
Витька ревниво листал фотки, выкладываемые невестой в соцсетях с надписью «Загул», «Спонтанный девичник» и «Катаем шары». Она веселится, а он дома сидит, как идиот! Ну, уж нет!
Парень хлопнул полторашку крепкого пива, вышел в вечереющий двор и сквозь забор разглядел уезжающего на мотоцикле в ночь физрука. В окнах бабы Капы зияла чернота. Спит старая карга, подумал Витька и решил рискнуть, снова подкатив к училке, пока никто не видит.
Ловелас вытащил из мусорки помятый букет и тихонечко проскочил по сумеркам к дому географички.
– Виолетта! – шепнул он в приоткрытое светящееся окно. – Я вернулся!
Шторка дернулась, и лысая кошка презрительно прищурилась в майский вечер, шипением сообщив хозяйке, что к ней пожаловал незваный гость.
Географичка неторопливо вышла на крыльцо.
– Чем обязана столь позднему визиту? – высокопарно сложила на груди руки она.
– Хотел порадовать соседку прекрасными цветами, – придумал пикапер, протягивая училке уставший за день пучок, в котором Виолетта узнала один из пунктов плана «А» по возвращению Витьки.
Учительница приняла Анькины нарциссы и выбросила в мусорное ведро рядом с крыльцом.
– Спасибо. Это все? – гордо подняла она острый подбородок.
– Дорогая, я не могу забыть тебя. Прости меня! Нам с тобой было так хорошо вместе, – страстно прошептал поклонник, целуя ее тонкие пальцы, узкие запястья и поднимаясь все выше, нежно привлекая ее к себе.
Виолетту пробрала знакомая приятная дрожь. Она вспомнила трепетное начало их романа и почти растаяла, но красавчик продолжил:
– Давай будем встречаться тайно, чтоб твой Данил да моя Анька не узнали.
– Что? – как от кнута, дернулась географичка, отбирая у него руки. – Ты хочешь меня со своей невестой совмещать? Запасной причал нашел?
Витька понял, что ляпнул лишнего и училка сейчас отошьет его навсегда.
– Виола, не бросай меня! Это из-за чертова физрука? Пропади он вместе с драндулетом! Вечно пытается женщин у меня отбить, – услышал он возвращающийся по темной улице урчащий звук, – вот и Аньку в детстве увести хотел. Только ничего не вышло! И сейчас не выйдет!
Фара въехавшего во двор мотоцикла ослепила парочку, и от злобного отчаяния Витька показательно засосал Виолетту в губы, по-хозяйски схватив ее. Физрук заглушил мотор, уперев яркий луч в прелюбодеев.
Дискредитировать географичку перед новым хахалем Витьке, кажется, удалось. На лице выступившего из мрака на свет Данила сквозило плохо скрытое негодование, чему обрадовался колошмаченный слабыми училкиными кулаками Витька. Но тут из темноты вдруг вышла его невеста, с каменным лицом взирая на целующегося с кем попало жениха. Физрук по-своему сориентировался в ситуации, сцапал Аньку, только что подвезенную по пути до дома, и тоже поцеловал.
Возмущенная новым обманом изменника Анька от обиды и неожиданности ответила физруку взаимностью и теперь яростно целовалась с поклонником детства, на виду у ошалевше расцепившися Витьки и Виолетты.
– Та-ак! Что-то я не поняла, кто кому с кем теперь у вас, вообще, изменяет? – высунулась из темноты баба Капа с блокнотом, выпорхнув в белой ночнушке на свет, как гигантский ситцевый мотылек.
– Анька, шалашовка, изменяет мне с физруком! – ревниво пожаловался соседке Витька.
– Ты первый начал, – оправдалась повариха, еле переводя дух от показательного адюльтера.
– Данил, какого Джеймса Кука ты целуешься с Анькой? Мы договаривались только на цветы! – к собственному удивлению возмутилась географичка.
– Ты же вернула проходимца своего? План «А» сработал. Я теперь свободный человек. С кем хочу, с тем и целуюсь, – притянул физрук за плечи Аньку.
– Я запуталась совсем, – опустила наблюдательный блокнот старуха, – но одно ясно: Анькин тайный поклонник с букетом – это Данил. Хотя теперь уже не тайный, – записала она.
– Ах, ты козел рогатый! – крикнул Витька то ли о себе, то ли о физруке. Крайняя степень негодования придала ему храбрости, и он бросился на соперника с кулаками.
– Переходим к плану «Б» – начистить тыкву, – применил хитрый приемчик бывший боксер, и выпивший строитель, упал, споткнувшись о собственные ноги, но резво вскочил и снова бросился на штурм физрука.
Баба Капа радостно застрочила спортивный репортаж, наконец, дождавшись желанного треша на деревенском ринге. Немного повозив Витьку в пыли, Данил устал и захотел пива, за которым ездил в магазин.
– Слушай, Витяй, выпить хочешь? – придержал он за шкирку машущего кулаками соперника. Строитель уже выбился из сил, и предложение оказалось, весьма, кстати.
– Хочу, конечно, – ответила за него баба Капа, вытаскивая из кармана ночнушки раскладной стаканчик.
– Хорошо, давай поговорим, кому какая телка достанется, – согласился задохнувшийся Витька, отряхивая штаны.
– Еще чего! – прилетел откуда-то из темноты старый чемодан. Ударившись об землю, крышка распахнулась и в траву выпали разноцветные семейки. Пропустив поединок, Анька сбегала домой, собрала вещи изменника и принесла к новой пассии.
– Ань, ты чего? Я еще не решил, с кем остаюсь, – испугался кардинальных перемен Витька.
– Зато я все решила! С меня хватит вранья твоего. Остаюсь с Данилом. В детстве у нас любовь не вышла, так, может, сейчас сложится, – вопросительно взглянула она на физрука.
Данил развел руками в сторону Виолетты и согласно покатил мотоцикл в соседний двор. Анька деловито потопала следом. Географичка у крыльца, молча, сжала кулаки. Невидимые в темноте слезы застлали фигуру уходящего к поварихе физрука.
– Дорогая, я теперь опять полностью твой, – встрял в ее сожаления Витька, таща в дом чемодан. Со психу Виолетта хотела выгнать его, но не стала добавлять и так в фееричную ночь добавочных искр.
– Ну, дела! Телеканал «Домашний» отдыхает! Даже «Великолепный век» курит дрожащими руками! – довольно уставившись в нервно курящего Витьку, восхитилась баба Капа. – Одного я не смекаю, почему Данил сразу побежал за прошлой любовью, а его дед за мной нет? По красоте и шарму-то вроде мы с Анюткой почти одинаковые. Ужели возможно построить новое счастье на старом? – рисуя в блокноте корявые цветочки, с задумчивой улыбкой вздохнула она.
Pulsuz fraqment bitdi.