Kitabı oxu: «Пепел под кожей»
Глава
Эвелин Норт
Пепел под кожей
Глава 1. Пепел под кожей
Смерть Истинного Дракона — это не величественный финал, о котором поют бродячие менестрели в тавернах у подножия Срединного хребта. В этих песнях чешуйчатые владыки небес умирают красиво: они падают на скалы, подобно угасающим звездам, и их благородная кровь омывает землю, даруя ей вечное плодородие.
В реальности всё пахнет гораздо хуже. И выглядит омерзительно.
Арья запомнила этот запах на всю оставшуюся жизнь. Тяжелый, удушливый, средний между гниющим мясом, болотным сероводородом и дешевым каменным углем, который жгут зимой в трущобах бедняки. Драконы не были божествами. Они были паразитами огромных размеров, биохимическими реакторами, наполненными горючим фосфором, кислотой и чужеродной кремниевой гнилью, которая заставляла их кости расти крепче стали. И когда один из таких гигантов рухнул на окраине их безымянного шахтерского поселка, мир для Арьи перестал быть прежним.
Это случилось в середине промозглой осени. Серые тучи висели так низко над крышами из черного сланца, что, казалось, трубам плавилен достаточно было выпустить еще один клуб дыма, чтобы проткнуть их насквозь. Отец Арьи работал на нижних горизонтах шахты «Красный зев», откуда таскали наверх драконью соль — тяжелые багровые кристаллы, которые алхимики Цитадели использовали для поддержания жизни своих боевых тварей. Самой Арье едва исполнилось восемнадцать. Её удел был прост и предрешен: перебирать на сортировочных столах осколки руды, стирать в кровь пальцы об острые грани камней и надеяться, что чахотка от серной пыли не убьет её раньше двадцати пяти.
Но небо распорядилось иначе.
Гул раздался со стороны облаков в полдень. Это не был гром. Это был скрежет ломающегося железа, многократно усиленный эхом горных долин. Дракон, огромный, пепельно-серый самец с рваным правым крылом, падал вертикально вниз. Из его пасти хлестало не пламя, а черная пена, которая вспыхивала на лету бледными синими искрами. Он был заражен дикой формой кремниевой чумы — болезнью, которая заставляла Истинных терять контроль над собственным телом и заживо превращаться в окаменевшие глыбы.
Чудовище врезалось в сортировочные склады на окраине поселка. Земля содрогнулась с такой силой, что в шахтах обвалились три нижних штрека, похоронив под собой половину мужского населения, включая отца Арьи. Но те, кто остались наверху, позавидовали мертвым.
При ударе брюхо дракона лопнуло. Из разорванных полостей, где находился пепельный зоб — орган, синтезирующий горючую смесь, — под давлением вырвался фонтан кипящей лимфы и густой, черной, как деготь, крови. Эта жижа окатила толпу бегущих в панике рабочих. Люди вспыхивали за секунды, но горели они не обычным огнем. Их кожа на глазах серела, покрывалась жесткой коркой, похожей на запекшуюся лаву, а легкие выгорали изнутри от ядовитого пара.
Арья стояла в тридцати шагах от места падения. Взрывная волна сбила её с ног, швырнув спиной на груду колотого сланца. Острые камни мгновенно разодрали её поношенное платье и глубоко въехали в кожу на лопатках и пояснице. Она лежала навзничь, задыхаясь от боли и страха, глядя, как в десяти метрах от неё бьется в предсмертных судорогах огромный глаз рептилии. Зрачок зверя — узкая вертикальная щель — медленно расширялся, покрываясь мутной белесой пленкой.
А затем облако мелкодисперсной драконьей крови, зависшее в воздухе в виде едкого тумана, осело на землю.
Несколько горячих, маслянистых капель упали Арье на лицо. Одна скользнула по щеке, оставляя шипящий след химического ожога, и попала в приоткрытый от крика рот. Но самое страшное произошло со спиной. Черная, липкая жидкость, смешанная с осколками драконьей чешуи, хлынула по земле прямо под неё, мгновенно затекая в глубокие, кровоточащие порезы на лопатках.
Это не было больно в первую секунду. Было горячо. Так горячо, словно в её раны залили расплавленное олово. Арья выгнулась дугой, из её груди вырвался хрип, но легкие отказались повиноваться — их сковал спазм. Она почувствовала, как под кожу, в самую глубь мышечных волокон, проникает что-то живое. Мириады микроскопических игл зашевелились в её теле, устремляясь к позвоночнику. Это были кремниевые споры паразита — чужеродная жизнь, которая искала нового хозяина взамен погибшего гиганта.
Она потеряла сознание, когда огромная туша дракона за ее спиной начала остывать, с тихим треском кристаллизуясь и превращаясь в бесформенную гору серого камня.
Прошло три недели. Поселок вымер. Тех, кто не сгорел сразу и не задохнулся в шахтах, добила лихорадка. Солдаты Империи, прибывшие из Цитадели через пять дней после катастрофы, окружили долину плотным кольцом. Они не спасали выживших. Они просто добивали каждого, у кого на коже проступали серые пятна, и сжигали тела на огромных кострах, обильно поливая их дегтем.
Арья выжила лишь потому, что смогла уползти.
Её приютила заброшенная часовня на старом кладбище у самого подножия скал. Туда солдаты не заглядывали — место считалось проклятым еще до падения дракона. Здесь, среди разбитых каменных надгробий и подгнивших деревянных балок, Арья медленно и мучительно умирала. Или перерождалась. Она сама не знала ответа.
Каждое утро начиналось с кошмара. Лихорадка не отпускала её ни на час. Её тело то бросало в леденящий холод, от которого зубы бились друг о друга со стеклянным стуком, то нагревало так, что пот, капавший с её лба, казался обжигающим.
Арья сидела на гнилой соломе, привалившись спиной к сырой каменной стене часовни. Её руки дрожали. Она подняла ладонь к лицу и тупо уставилась на свои пальцы. Ногти на правой руке потемнели, став почти черными, и вытянулись, напоминая короткие, тупые когти. Они стали твердыми, словно камень. Попытка подстричь их старым кухонным ножом закончилась тем, что лезвие просто зазубрилось об один из ногтей, издав сухой металлический скрежет.
— Господи... — прошептала она. Голос прозвучал хрипло, со странным двойным отзвуком, словно глубоко в ее горле вибрировала натянутая струна.
Она осторожно дотронулась до своей шеи. Под пальцами перекатывались мелкие, жесткие бугорки. Они пробивались сквозь кожу вдоль яремной вены, выстраиваясь в ровную цепочку. Это была чешуя. Матовая, темно-серая, с едва заметным зеленоватым отливом. На ощупь она была холодной, гораздо холоднее, чем остальное горячее тело Арьи. Чешуйки сидели так плотно, что казались единым панцирем, вросшим прямо в плоть.
Но хуже всего была спина.
Последние три дня Арья не могла спать на спине. Да и на боку лежать становилось все труднее. В районе лопаток, как раз там, куда попали самые глубокие порезы от сланца, под кожей образовались два массивных, твердых уплотнения. С каждым днем они росли, раздвигая ребра и заставляя ключицы неестественно подаваться вперед.
Это были зачатки каркаса крыльев.
Внутри неё рос чужой скелет. Когда Арья пыталась пошевелить плечами, внутри ее грудной клетки раздавался сухой, приглушенный хруст — это новые, кремниевые кости терлись о человеческие ребра, прорастая сквозь мышечные волокна и оплетая их своими жесткими тяжами. Боль была такой острой, что Арья то и дело теряла сознание, проваливаясь в тяжелый, наполненный кошмарами бред.
В этих снах она не была человеком. Она видела мир с высоты птичьего полета. Под ней расстилались бескрайние пепельные равнины, а в лицо бил ледяной, разреженный воздух ураганной силы. Она чувствовала голод — первобытный, яростный голод зверя, который хочет не просто есть, а рвать зубами теплую, сочащуюся кровью плоть, чувствуя, как она горит на языке. Она видела свои крылья — огромные, черные перепонки, закрывающие солнце, и этот полет казался ей единственным смыслом существования.
А потом она просыпалась от собственного крика в темной, вонючей часовне. На губах у нее была запекшаяся кровь, а в горле стоял невыносимый жар.
Ей хотелось пить. Но обычная вода больше не утоляла эту жажду. Напротив, от чистой родниковой воды её тошнило. Зато её дико тянуло к серным источникам, которые били на окраине шахт. Пару дней назад, повинуясь какому-то безумному, животному инстинкту, она доползла до одного из таких ручьев и сделала несколько глотков теплой, пахнущей тухлыми яйцами воды. Её тело отреагировало мгновенно: лихорадка на время утихла, а ноющая боль в лопатках сменилась глухим, приятным онемением.
Паразит внутри неё требовал серы. Он требовал сырья для своего биохимического реактора.
В ту ночь шторм бушевал с особенной силой. Ветер выл в разбитых стрельчатых окнах часовни, швыряя внутрь пригоршни ледяной крупы. Арья лежала на соломе, свернувшись калачиком и прижимая колени к груди. На ней было только изодранное, грязное исподнее — любая одежда, которая плотно прилегала к спине, причиняла ей невыносимые муки. Из-под лопаток уже пробились острые костяные шипы — верхушки суставов будущих крыльев. Они прорвали кожу, и теперь эти места постоянно мокли, покрываясь липкой серой сукровицей, которая застывала на воздухе, превращаясь в твердую корку.
Вдруг сквозь рев ветра Арья услышала шаги.
Они были тяжелыми, размеренными и неестественно четкими. Человек шел по гравию кладбищенской дорожки, не пытаясь скрываться. Обычные люди так не ходят в этих краях — здесь все передвигались короткими перебежками, испуганно втягивая голову в плечи.
Арья замерла, боясь даже вздохнуть. Её зрачки, повинуясь новому инстинкту, мгновенно сузились в вертикальные щели, пытаясь уловить малейшие детали в кромешной темноте. Её зрение стало пугающе острым: она видела каждую нить паутины под потолком, каждую каплю воды, стекающую по заплесневелой стене.
Дверь часовни, державшаяся на одной ржавой петле, с тихим скрипом подалась назад.
В проеме выросла высокая мужская фигура в длинном дорожном плаще из грубой кожи. Капюшон был надвинут на самые глаза, но даже так Арья разглядела, что незнакомец был необычайно широк в плечах. Он вошел внутрь, и ветер тут же захлопнул дверь за его спиной.
В часовне воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом сквозняков и тяжелым, хриплым дыханием Арьи.
Мужчина медленно поднял руку и стянул капюшон.
При слабом свете луны, пробивающемся сквозь тучи, Арья увидела его лицо. Ему было около двадцати шести лет. Лицо казалось высеченным из серого гранита — резкие, жесткие скулы, прямой нос и упрямый подбородок. Но самым страшным были его глаза. Они не были человеческими. Большие, янтарно-золотые, с тонкими вертикальными зрачками, они буквально светились в полумраке слабым фосфорическим светом.
На его шее, прямо над воротником кожаного колета, тускло поблескивала черная чешуя. Она сидела так плотно и естественно, словно была частью его собственного тела от рождения.
— Не прячься, — произнес он.
Его голос был низким, бархатистым, но в нем отчетливо слышался глубокий, рокочущий рокот — точно такой же, какой Арья слышала в своих кошмарах. Этот звук заставил её кости завибрировать в ответ. Мутация внутри неё среагировала на его присутствие: костяные шипы на спине дернулись, причинив ей новую вспышку боли, и она невольно вскрикнула, прижав ладонь к губам.
Мужчина повернул голову на звук. Он сделал шаг в её сторону.
— Уходи... — прохрипела Арья, глубже забиваясь в угол и подтягивая под себя ноги. — Уходи, или я... я позову солдат.
Незнакомец издал короткий, сухой смешок, похожий на треск ломающихся веток.
— Солдаты мертвы, — спокойно сказал он. — Те трое, что караулили дорогу у развилки, сейчас остывают в овраге. Их плоть оказалась слишком мягкой для моих когтей. Так что кричи сколько хочешь. Никто не придет.
Он подошел еще ближе и остановился в трех шагах от нее. Арья почувствовала, как от него исходит волна сухого, почти осязаемого жара. Температура его тела была намного выше человеческой — так греет кузнечный горн, готовый к работе.
— Меня зовут Дамиан, — представился он, внимательно разглядывая её. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на черных ногтях-когтях и опустился к воспаленной коже на лопатках. — И я пришел не для того, чтобы причинить тебе вред. Хотя, глядя на тебя, я вижу, что ты сама отлично справляешься со своим уничтожением.
— Что со мной происходит? — Арья почувствовала, как по её щекам покатились слезы. Они были горячими и горькими. — Почему всё так болит? Я... я превращаюсь в монстра?
Дамиан опустился на одно колено перед ней. Его плащ распахнулся, и Арья увидела, что его левая рука до самого локтя покрыта сплошным панцирем из угольно-черной чешуи. Пальцы заканчивались длинными, острыми когтями, которые слабо поблескивали кремниевым блеском.
— Ты не превращаешься в монстра, Арья, — тихо сказал он, безошибочно назвав её имя (вероятно, узнал у кого-то из немногих выживших или просто прочел по вещам в её доме). — Ты перерождаешься. В тебе прорастает семя Истинного Дракона. И если ты не научишься контролировать этот процесс, оно разорвет твое тело на куски в течение следующей недели.
Дамиан протянул к ней свою чешуйчатую руку. Арья инстинктивно отпрянула, но он действовал быстро и уверенно. Его когтистые пальцы мягко, но железной хваткой легли на её плечо. Арья вскрикнула от неожиданности — его ладонь была горячей, почти обжигающей, но в то же время этот контакт принес странное, мгновенное облегчение. Жар, бушевавший в её теле, словно нашел выход, устремившись навстречу его силе.
— Посмотри на меня, — приказал Дамиан. — Смотри мне в глаза и дыши. Медленно. Твое сердце бьется слишком часто. Твой внутренний реактор идет вразнос, потому что ты боишься его.
Арья послушалась. Она вцепилась своими черными когтями в его кожаный рукав, глядя в его янтарные глаза. В их глубине она видела не просто зверя — она видела бесконечное терпение и холодный расчет хищника, который давно научился укрощать свой голод.
— Вот так, — одобрительно кивнул он. — Дыши. Драконья кровь — это не болезнь, это сила. Но она не терпит слабости. Наш вид — паразиты. Мы захватываем носителя, перестраиваем его под себя. Твои человеческие кости слишком хрупкие, твои мышцы слишком слабы. Твоему телу нужно переродиться, чтобы выдержать полет. Но твой разум... твой разум должен оставаться человеческим. Если ты позволишь зверю забрать твои мысли, ты никогда не сможешь вернуться назад.
— Вернуться назад? — переспросила Арья, цепляясь за эти слова, как за спасательный круг. — То есть... я смогу снова стать человеком?
— Сможешь, — Дамиан отпустил её плечо и поднялся во весь рост. — Но это чертовски больно. Намного больнее, чем первая трансформация. Превратиться в дракона — это как выпустить на волю дикого зверя, который сидит на цепи. Сбросить драконью плоть и снова стать человеком — это как содрать с себя собственную кожу живьем, вырастить новые кости из пепла и выползти наружу через пасть чудовища.
Арья содрогнулась от его слов. Физиологичность процесса, о котором он говорил с таким пугающим спокойствием, вызывала дрожь.
— Зачем ты помогаешь мне? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Кто ты такой?
Дамиан отвернулся и подошел к разбитому окну, всматриваясь в темноту бушующей ночи.
— Я такой же, как ты, — не оборачиваясь, ответил он. — Нас называют "драконьими оборотнями", хотя Империя предпочитает термин "чистокровные носители". Большинство тех, кто заражается, умирают в первые дни от болевого шока или удушья. Те немногие, кто выживают, становятся безумными тварями, которых наездники Цитадели выслеживают и убивают ради забавы. Я выжил благодаря тому, что меня нашел такой же выживший. Теперь я нашел тебя. Это наш закон, Арья. Мы не даем умереть тем, в ком кровь дракона сильна. Но я не буду нянчиться с тобой. Если ты окажешься слабой — я сам убью тебя, прежде чем это сделает паразит.
Он резко повернулся к ней. В его руке откуда-то появился небольшой стеклянный флакон, наполненный густой, иссиня-черной жидкостью.
— Это "Пепельный сок", — сказал Дамиан, демонстрируя флакон. — Наркотик алхимиков. Он может временно остановить мутацию, приглушить боль и вернуть тебе относительный покой. Но это ловушка. Если ты примешь его хотя бы раз — ты станешь рабыней Цитадели на всю жизнь. Твоя мутация замрет, но ты никогда не сможешь полностью раскрыть крылья. Ты будешь калекой, зависящей от ежедневной дозы.
Арья взглянула на флакон. Ей безумно хотелось прекратить эту непрекращающуюся боль. Одно глоток — и её кости перестанут ломаться, а кожа гореть.
— И какой... какой второй вариант? — спросила она, с трудом сглатывая сухую слюну.
Дамиан убрал флакон в карман плаща. Его лицо стало абсолютно серьезным, лишенным каких-либо эмоций.
— Второй вариант — пройти через это до конца. Без лекарств. Без жалости к себе. Сегодня ночью твое тело готово к первой полной трансформации. Твои крылья созрели под кожей, им нужен простор. Я помогу тебе сделать первый шаг. Но ты должна довериться мне полностью. Если ты испугаешься посреди процесса и попытаешься остановиться — твое сердце просто разорвется от избытка давления.
Он подошел к ней и протянул руку.
— Решай, Арья. Жизнь калеки на цепи у алхимиков — или полет, который может убить тебя в любую секунду. У нас мало времени. Солдаты Империи будут здесь к рассвету. Они прочесывают долину шаг за шагом.
Арья посмотрела на свои темные, когтистые пальцы. Она вспомнила отца, оставшегося под завалами шахты. Вспомнила серую пыль, которой дышала всю жизнь, и тоскливую, беспросветную нищету, ожидавшую её впереди. Теперь у неё не осталось ничего. Только эта боль, этот жар внутри и этот странный, опасный мужчина с золотыми глазами зверя.
Она протянула свою дрожащую ладонь и вложила её в горячую, покрытую чешуей руку Дамиана.
— Помоги мне, — прошептала она.
— Хорошо, — Дамиан крепко сжал её пальцы, и на его губах впервые появилась слабая, хищная улыбка. — Тогда вставай. Нам нужно выйти на скалы. Стены этой часовни слишком тесны для того, что сейчас произойдет.
Они поднимались по крутой, каменистой тропе, ведущей к вершине Драконьего Клыка. Ветер здесь был настолько сильным, что казалось, он хочет сорвать плоть с костей. Дождь хлестал по лицу Арьи, смывая грязь и серую пыль, скопившуюся на её коже. Но она почти не чувствовала холода. Напротив, каждый шаг давался ей с трудом из-за внутреннего жара, который теперь концентрировался в её груди и спине.
Дамиан шел впереди. Его плащ развевался на ветру, как огромные черные крылья. Он двигался с поразительной легкостью, словно крутой подъем и скользкие камни не представляли для него никакой сложности. Его походка была хищной, пружинящей — походка существа, которое чувствует себя на этой высоте как дома.
Наконец они вышли на широкую скалистую площадку, обрывающуюся вниз глубокой, темной пропастью. Внизу, в нескольких милях под ними, тускло светились редкие огни оцепления имперских солдат. Они казались крошечными, ничтожными светлячками в этой огромной, бушующей темноте.
Дамиан остановился на самом краю обрыва и повернулся к Арье.
— Здесь, — сказал он. Его голос легко перекрывал рев ветра. — Твоя кровь сейчас кипит. Это нормальная реакция. Твой организм пытается синтезировать первый объем био-фосфора. Твой пепельный зоб готов к работе, но твои легкие еще не перестроились. Чтобы запустить процесс трансформации, тебе нужен мощный выброс адреналина. Твой человеческий инстинкт самосохранения должен быть полностью сломлен.
Арья подошла ближе к краю. Взглянув вниз, в головокружительную бездну, она почувствовала, как внутри неё всё сжалось от первобытного страха.
— Что... что я должна сделать? — спросила она, едва сдерживая дрожь.
— Ты должна прыгнуть, — спокойно ответил Дамиан.
Арья замерла. Ей показалось, что она ослышалась.
— Что?! Прыгнуть? Но я же... я же разобьюсь! Я еще не умею летать! У меня нет крыльев!
— Они есть у тебя, — Дамиан подошел к ней со спины и положил руки на её плечи. Его пальцы слегка сжались, нащупывая воспаленные костяные шипы под её кожей. — Они здесь, Арья. Они заперты под твоей человеческой плотью, как в темнице. И пока ты стоишь на твердой земле, твой мозг не позволит им раскрыться. Он будет защищать твою человеческую форму до последнего. Но когда ты полетишь вниз, когда смерть станет неизбежной — паразит внутри тебя проснется окончательно. Он не захочет умирать вместе с тобой. Он разорвет твою кожу и выпустит крылья, чтобы спасти свою и твою жизнь.
— А если... если этого не произойдет? — Арья обернулась, глядя на него с отчаянием в глазах. — Если я просто... упаду на камни?
Дамиан посмотрел на неё своим холодным, янтарным взглядом. В его глазах не было жалости — только суровый расчет.
— Значит, ты была слишком слаба, — тихо сказал он. — И твоя история закончится здесь. Но поверь мне, Арья, лучше быстрая смерть на камнях, чем медленное, мучительное гниение в казематах алхимиков. Выбирай. Время вышло.
Он убрал руки с её плеч и отступил на шаг, оставляя её одну перед бездной.
Арья стояла на краю обрыва. Ветер толкал её в грудь, словно пытаясь сбросить назад, на безопасную тропу. Внизу ревела темнота. Внутри неё, в самом центре её существа, что-то вибрировало, требуя свободы. Боль в спине стала невыносимой — костяные каркасы крыльев рвались наружу, натягивая кожу до предела. Её человеческое тело больше не могло выдерживать эту нагрузку. Она понимала, что Дамиан прав: у неё нет пути назад. Она либо умрет прямо здесь, на этой скале, заживо разорванная собственными костями, либо сделает этот шаг.
Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, чувствуя, как серный запах горного воздуха наполняет её легкие.
А затем она сделала шаг вперед. И шагнула в пустоту.
Первые секунды были чистым, концентрированным ужасом.
Ветер с ревом ударил ей в лицо, выбивая остатки воздуха из легких. Арья летела вниз, кувыркаясь в темноте. Скалы проносились мимо нее серыми, размытыми тенями. Земля стремительно приближалась. Её человеческий разум кричал от паники, требуя схватиться за что-то, остановить это безумное падение, но вокруг был только ледяной, равнодушный воздух.
И тогда внутри неё что-то взорвалось.
Это не было мыслью или решением. Это был чистый, первобытный инстинкт выживания паразита, который дремал в её крови.
Жар в её груди мгновенно превратился в бушующее пламя. Арья почувствовала, как её сердце сделало один мощный, оглушительный удар, а затем забилось с сумасшедшей скоростью — триста, четыреста ударов в минуту. Кровь в её венах закипела, превращаясь в жидкий огонь.
— А-а-а-а-ах! — из её горла вырвался не человеческий крик, а пронзительный, вибрирующий рев рептилии.
Кожа на её спине лопнула с сухим, громким треском, похожим на разрыв плотного холста. Из рваных ран, брызгая горячей, светящейся кровью, вырвались наружу два огромных костяных каркаса. Они мгновенно удлинились, расправляясь в стороны на несколько метров. Между титановыми суставами с тихим шелестом натянулась плотная, матовая перепонка из чешуйчатой кожи.
Крылья раскрылись.
Воздушный поток с силой ударил под них, мгновенно остановив её стремительное падение. Арью подбросило вверх, как пушинку. Резкий рывок едва не вывихнул её плечевые суставы, но новые, кремниевые связки, проросшие сквозь её тело, выдержали эту нагрузку.
Она зависла в воздухе, бешено взмахивая огромными черными крыльями.
Но трансформация только начиналась.
Процесс захватил всё её тело. Арья чувствовала, как её кости с хрустом ломаются и перестраиваются прямо на лету. Её челюсти вытянулись вперед, зубы выпали, а на их месте мгновенно выросли длинные, острые, как бритва, кремниевые клыки. Лицо покрылось жесткой, непроницаемой чешуей, скрывая под собой человеческие черты. Её зрение изменилось окончательно: мир перестал быть темным — теперь она видела тепловые потоки, восходящие от земли, и яркие багровые силуэты животных и людей далеко внизу.
Её тело росло, раздавалось вширь. Человеческая кожа сгорала, замещаясь прочной броней из угольно-черной чешуи. Руки и ноги превратились в мощные лапы с длинными, изогнутыми когтями, способными с легкостью крушить камни.
Через несколько минут на месте хрупкой, испуганной восемнадцатилетней девушки в небе над Драконьим Клыком парил молодой, изящный, но смертоносный черный дракон.
Арья взмахнула крыльями, чувствуя невероятную, пьянящую силу, которая бурлила в каждом её мускуле. Боль исчезла. На её месте остался только дикий, первобытный восторг полета и невероятный, всепоглощающий голод. Ей хотелось кричать от радости, и когда она открыла пасть, из неё вырвалась длинная струя ослепительного, сине-белого пламени, которая на мгновение осветила всю долину ярким, призрачным светом.
Она летела. Она была жива. Она была драконом.
Но восторг длился недолго.
Рядом с ней в воздухе бесшумно появилась огромная тень. Дамиан в своей драконьей ипостаси был великолепен и ужасен. Он был почти вдвое больше Арьи — колоссальный ящер цвета запекшейся крови, с мощной грудной клеткой и длинным хвостом, увенчанным костяным шипом. Его золотые глаза светились в темноте, как два солнца.
Он сделал глубокий взмах крыльями, поравнявшись с ней, и издал низкий, вибрирующий рык.
«Довольно играть, — прозвучал его голос прямо в её сознании. Ментальная связь между ними, рожденная общей драконьей кровью, была пугающе четкой. — Ты запустила реактор. Ты почувствовала силу. А теперь самое трудное. Мы должны вернуться на землю. Ты должна вернуть себе человеческий облик, пока зверь не сожрал твой разум окончательно».
Арья попыталась возразить. Внутри неё бушевал дикий восторг. Зачем ей возвращаться в то слабое, больное человеческое тело? Зачем снова чувствовать голод, холод и страх перед имперскими солдатами, когда здесь, в небе, она — божество, способное испепелить любого врага одним выдохом?
«Нет! — ответила она ему мысленно, её драконий голос был полон упрямства и ярости. — Я не вернусь! Я хочу летать!»
Дамиан не стал спорить. Он просто сложил крылья и камнем рухнул на неё сверху.
Удар огромной туши сбил Арью с курса. Они сцепились в воздухе, кувыркаясь и стремительно теряя высоту. Дамиан действовал жестко, но контролируемо — он не пытался разорвать её когтями, но его превосходящая сила не оставляла ей шансов. Он прижал её крылья к телу своим массивным корпусом, заставляя её падать прямо на широкое плато у вершины скалы.
Они врезались в камни с глухим, тяжелым стуком. Арья перевернулась через голову, пропахав своей чешуйчатой броней борозду в твердой породе скалы. Сила удара оглушила её, реактор внутри груди испуганно затих, а горючий жар начал стремительно остывать.
Дамиан приземлился рядом. Он мгновенно прижал её шею своей огромной лапой к земле, не давая ей подняться.
«Слушай меня внимательно, — его ментальный голос гремел в её голове, причиняя физическую боль. — Если ты останешься в этом облике дольше получаса в первый раз — твоя человеческая личность сотрется. Ты забудешь свое имя, свою семью, свою жизнь. Ты станешь просто диким животным, ведомым инстинктом голода. И первый, кого ты встретишь, убьет тебя. Сбрось плоть, Арья! Немедленно!»
Арья хрипела под его лапой. Она чувствовала, как драконий разум — этот огромный, темный океан первобытных инстинктов — медленно затапливает её сознание. Ей становилось всё равно. Ей просто хотелось закрыть глаза и уснуть, растворившись в этой теплой, безразличной тьме.
«Арья! — Дамиан надавил сильнее, его когти слегка вошли в её чешую на шее. — Вспомни отца! Вспомни ту пыль, которой ты дышала! Неужели ты выжила в тех проклятых шахтах только для того, чтобы стать безмозглой скотиной в руках имперских наездников? Борись! Вернись назад!»
Имя отца подействовало как удар током.
Образ его усталого, покрытого серой пылью лица вспыхнул в её гаснущем сознании яркой искрой. Она вспомнила его теплые, мозолистые руки. Вспомнила свое обещание выжить во что бы то ни стало.
— Нет... — прохрипела она человеческим голосом, который с трудом пробился сквозь драконью глотку. — Я... я Арья. Я человек.
И в этот момент начался ад обратной трансформации.
Это было похоже на то, как если бы её тело начали варить в кипятке, одновременно снимая с неё кожу слой за слоем.
Драконья броня — прочная, монолитная чешуя — начала трескаться и отслаиваться от её плоти. Это не было безболезненным сбросом старой кожи. Каждая чешуйка была глубоко укоренена в её живых тканях, соединяясь с нервными окончаниями. Арья кричала от невыносимой боли, но из пасти её драконьей ипостаси вырывался лишь глухой, хриплый вой.
Её кости начали стремительно укорачиваться и ломаться, возвращаясь к человеческим размерам. Это был хаотичный, страшный процесс: ребра сжимались, ломая друг друга, позвоночник уплощался, а суставы крыльев с сухим треском втягивались обратно в плечевой пояс, разрывая мышцы и связки.
Арья лежала на боку, содрогаясь в судорогах. Вокруг неё рос огромный, серый кокон из отмирающей драконьей плоти — затвердевающей чешуи, слизи и запекшейся крови. Она оказалась заперта внутри собственного монстра, как в склепе.
— Дыши, — сквозь гул в ушах и пелену боли она услышала человеческий голос Дамиана. Он уже вернул себе прежний облик и теперь стоял рядом на коленях, помогая ей руками. — Борись, Арья. Разрывай её. Выбирайся наружу. Это твоя старая плоть. Она мертва. Ты должна родиться заново.
Арья сделала усилие. Её человеческие руки — хрупкие, слабые, покрытые липкой слизью и кровью — уперлись в тяжелую, остывающую грудную клетку дракона изнутри. Ей не хватало воздуха. Легкие горели от недостатка кислорода, а сердце билось слабо и прерывисто.
С криком, в который она вложила остатки своих сил, она толкнула костяную стену перед собой.
Твердый панцирь треснул. Сквозь образовавшуюся щель внутрь ворвался ледяной, чистый воздух ночного шторма. Арья ухватилась за края трещины своими окровавленными пальцами — ногти снова стали человеческими, но были сорваны до мяса — и с трудом протиснулась наружу.
