Kitabı oxu: «Справочник начинающего писателя. Как писать рассказы, романы, нон-фикшн, мемуары», səhifə 3
Курсы не только обогатили меня новыми знаниями в разных разделах литературы, но и придали новое направление моей писательской карьере, втянули меня в писательскую среду. После их окончания я написала ещё несколько романов, была замечена нашим крупнейшим издательством «Эксмо», а также вступила в Союз писателей нашего города – СП СПб. Я перестала быть тонущей одиночкой, цепляющейся за спасательный круг в виде случайного издания моей книги, а обрела свой собственный курс в литературном море.
У всех пишущих, разумеется, разные амбиции, не каждому подойдёт такая писательская судьба – управлять лишь скромной яхтой, идущей в фарватере соратников. Кто-то выбьется в капитаны флотилии. И всё же, мечтая о высоком, не стоит пренебрегать и прозой жизни в виде литературных курсов. На крайний случай – даже курсами онлайн.
Где авторам издавать свои книги
Когда начинающий автор для себя определился, понял, что он не может не писать, перестал терзаться мыслью, самозванец он или писатель, то встаёт следующий большой вопрос: где издаваться? А даже если и сомневается в себе, то написанное следует как-то обнародовать, где-то издать. И здесь мы стоим на развилке: будем пытаться издать бумажную книгу или пойдём по пути электронного (или аудио) издания. В заключительной главе мы подробнее рассмотрим эту тему: как и где издаваться, как заниматься раскруткой своего имени и продвижением книг. А здесь лишь отмечу, что решение о приоритетах надо принять заранее, поскольку издательства бумажных книг часто желают получить исключительное авторское право на все виды использования ваших произведений.
Хотя в современных реалиях иногда и электронное издание становится локомотивом для продвижения ваших книг к читателю. Поэтому вы должны спланировать для себя логистику, то есть понять, какой путь будет у вас в приоритете, а какие варианты держать в запасе.
Как войти в писательскую среду
Зачем входить в писательскую среду, вступать в разные объединения, творческие союзы? Может быть, эти писательские институты устарели? Оппоненты мне часто писали в блогах, что Толстой и Достоевский не были членами никаких союзов, а также что сейчас такое членство легко купить, вступив в коммерческий СП. По поводу примера с классиками могу сказать одно: литераторов в те времена было мало, и так или иначе они составляли узкий круг общества. Писатели фактически и так все были знакомы друг с другом и с издателями журналов и книг. Последних тоже было немного, и найти их не составляло труда, спросив почти случайного литератора в кафе, где они наиболее часто собирались. Да и мест их сбора было негусто. Так, в Петербурге наиболее известным местом было кафе «Бродячая собака», где собирались поэты Серебряного века. Там они узнавали о новых книгах друг друга, о мероприятиях и о делах в издательских кругах.
Что касается пренебрежения некоторых самостоятельных авторов современности союзами вообще и коммерческими в частности, то здесь вижу лишь непонимание значимости смысла нахождения в такой среде. Членство в Союзе писателей – это не знак почёта на вашем пиджаке, не пропуск к изданию вашей книги и к сумасшедшим гонорарам. Членство в СП – это информационная осведомлённость о многообразии писательской жизни, а также возможность собственной реализации в культурной общественной жизни. Особенно важно это для писателей зрелого возраста. Ну а бонусы для молодёжи, примкнувшей к писательским союзам, просто фантастичны. Подробнее о членстве в СП я расскажу в отдельной главе.
Писательство для мультипотенциалов
Большинство писателей, как мы отметили, погружаются в литературу, оставив за спиной хотя бы одну профессию, забросив свой диплом. Но многие из известных писателей сменили их едва ли не десятки, прежде чем полностью погрузились в литературную работу. Этим были отличны, например, Михаил Зощенко, Николай Рубцов. В современном обществе к людям, часто меняющим профессии или предметы своих занятий, отношение малоуважительное: дескать, разбрасывается, хватается за десять дел, не достигнув совершенства ни в одном. У людей, меняющих интересы даже в своей профессиональной среде, замедляется профессиональная карьера. Подвергается сомнению их экспертность.
Теперь, оглядываясь назад, замечаю и в своей профессиональной жизни такое же непостоянство. Сразу после института увлеклась научной работой – исследовала акустические морские явления. Но вначале углубилась в формулы, потом полюбила эксперименты на аппаратуре, затем приблизилась к новой на тот момент компьютерной сфере. Соответственно, училась, подтверждала знания дипломами, меняла лаборатории внутри своего научно-исследовательского института. В результате в своей группе была таким «многостаночником» или многоборцем, говоря спортивным языком: и физиком-теоретиком, и экспериментатором, и программировала. Конечно же, и ловко писала многостраничные отчёты, используя ещё запрятанное внутри меня писательство. Выпавшие на моё время «перестроечные годы» дали возможность поработать и журналистом, и получить дополнительное образование психолога, в итоге уже четверть века «застрявшего» в писательстве.
Да, человеку, имеющему устремления в разные сферы, в наше время нелегко. То, что вызывало восхищение в эпоху Возрождения, позднее, во времена индустриализации, обесценилось. Обществу требовалась специализация. Однако по мере автоматизации производства, внедрения искусственного интеллекта вновь потребность в «эрудитах», в людях с разнообразием интересов и творческих увлечений. Снова потребовались люди, способные развить несколько навыков на высоком уровне (пусть и не на высочайшем). Этот процесс наиболее внимательно разобрала в своей книге канадский психолог Эмили Вапник «Мультипотенциалы. Руководство для тех, кто уже вырос, но так и не решил, кем хочет стать».
Если мультипотенциалу повезёт и в рабочем коллективе оценят его разнообразные скилы, как сейчас говорят, то присутствие такого человека среди узких специалистов поднимет общий уровень продуктивности подразделения, укрепит производственные взаимоотношения между коллегами. Таким образом, едва заметное несовершенство результата, нахождение всего лишь рядом с вершиной даёт широту и глубину обзора, недоступные находящемуся на вершине.
Современные психологи докопались и до того, что подталкивает иных людей к смещению сферы своей деятельности. Оказалось, что начало любой деятельности одновременно с неуверенностью вызывает и гормональный подъём, всплеск энергии. И на таком подъёме люди добиваются приличных результатов в каждом очередном новом деле. Если такому «многостаночнику» на работе нет возможности реализоваться, то он часто меняет хобби или свои увлечения. Но если таким увлечением окажется писательство, то мультипотенциал может надолго увязнуть в нём или остаться навсегда. Почему же так происходит?
Писательство позволяет внутри одной профессии менять темы, жанры, сферы интересов, описываемые времена и географические локации. Даже в одном жанре каждая новая книга сравнима с новой жизнью: у героев новые профессии, новый социальный круг, куда писатель ныряет сам и тянет за собой читателей!
Так получилось и у меня. Мною написаны книги по популярной психологии и художественная проза: романы и рассказы. Есть мемуарные нон-фикшн книги и документальные пособия по писательству. В каждой книге я опираюсь на уже освоенные знания и впечатления, а также исследую новые, неизвестные мне материи.
Не только писательство, но и другие виды искусства – танцы, живопись, театр – позволяют постоянно обновляться, избавляться от негативных эмоций прошлого и взлетать на новые позиции. Но писательский путь – наиболее естественный в этом направлении процесс.
Для кого мы пишем
Прежде, чем начать двигаться по писательской дороге, следует определиться, для кого мы пишем. Очень часто встречается среди начинающих писателей горделивое «Я пишу для себя». Недавно я откликнулась на настойчивую просьбу одной писательницы: посмотреть её короткий роман. Прочитала и написала ей краткий отзыв. Отметила, что написано художественно и поэтично, и – если она писала «для себя», – то лучшего и желать нельзя. Но для массового (и даже для среднеквалифицированного) читателя в книге нет ничего, кроме потока мыслей главной героини. Нет ни декораций или мест действия, нет внешних образов героев, почти нет диалогов и явного взаимодействия персонажей. Все персонажи обозначены лишь именами, типа: Андрей, Сергей, Александр. Нет их лиц, роста, волос – ничего, что бы отличало их друг от друга.
Имеется большая разница между тем, как подаётся история: рассказывается или показывается. И в литинституте, и на любых курсах студентов учат показывать истории, а не пересказывать их с космических высот, выстраивая цепочки мыслей. Как писатель справится с этой задачей, зависит от его внутреннего отношения к будущим читателям.
Писательница, чуть ли не силой вытянувшая у меня отзыв, сильно возмутилась моими словами о том, что она пишет «для себя». Она возразила. Заявила, что пишет не «для себя», а для умных, мыслящих, образованных людей, не для каких-то там серых масс, кому нужно описывать картины местности или образ персонажа. По сути, если отбросить высокий стиль её высказывания, она уподобилась в своей книге тем рассказчикам, которые любят пересказывать фильмы. Он-то сам фильм смотрел, подсознательно воспринимая и пейзаж – деревья, траву, снег или солнце, – и улицу или дом, и внешность героев, и модель проезжающего мимо автомобиля. Но вам он расскажет, кто пришёл-ушёл в какой-то там сцене, что сказал и что возразил.
Предположу, что в своём восторженном экстазе сочинительства романа писательница что-то такое там представляла: свой дом или свою школу, своих подруг или молодого человека, мысли которых пересказывает читателю. А читатель сидит как дурак, держится за цепочку мыслей, боясь потерять хоть одно звено. И нет для него маяка, притягивающего его внимание!
Критичности по отношению к себе у писательницы никакой. Смысл её возражения заключался в том, что этим серым массам невзыскательных читателей подавай сюжет и всякие-разные картинки с описанием людей и места, но она не собирается потакать такой публике. Её Читатель – особенный, понимающий, высокодуховный и т. п. Добавлю, что мне подняться до таких высот не удалось: я честно призналась даме, что одолела только треть её сухого мыслительного текста.
Так что приму, что эта писательница писала исключительно «для себя» при всём её горячем возражении этому моему выводу.
«А как же Пруст, Кафка, другие сложные писатели, – скажете вы, – те писатели, у кого сюжет отсутствует или едва проглядывается? Те, кого традиционно относят к категории “не для всех”»?
Взяла с полки книгу Марселя Пруста, первый том из его цикла «Путешествие к Свану». Да, сюжет там почти не развивается, идёт как бы хаотичное нагромождение снов, случайных взглядов, давних воспоминаний. Однако каждое такое воспоминание – это картинка в подробностях, хотя и всплывшая в голове автора спонтанно. И каждый новый персонаж описывается в подробностях, со всеми морщинами и бородавками. Вот речь спонтанно возникает о герцогине, и тут же идёт её описание:
«И вот во время венчанья церковный сторож перешёл на другое место, и это дало мне возможность увидеть сидевшую в одном из приделов белокурую даму с большим носом, с прыщиком под крылом носа, с голубыми проницательными глазами; на шее у неё был воздушный шарф из гладкого, нового, блестящего сиреневого шёлка. И так как на её лице, красном, по-видимому оттого, что ей было очень жарко, я различал расплывающиеся, едва уловимые чёрточки сходства с портретом в журнале, так как то, что я обнаружил в ней наиболее характерного, я мог бы определить в тех же выражениях, что и Доктор Перспье, описывающий при мне герцогиню Германтскую…».
Я прервала цитату едва ли не на середине бесконечно длинного предложения. Да, чтение не для торопящихся на работу и присевших на лавке метро служащих, а для интеллектуалов, имеющих свободное время. Но всё же книга Пруста выстроена из чередующихся картинок, а не просто из слов, передающих мысли-сообщения.
В наше время уже редко кто будет давать такие подробные описания образа персонажа, но дать хотя бы общий абрис внешности писатель обязан.
Однако вернёмся к истории с нашими современными книгами. Предположим, что некая книга действительно заинтересует не всех, но более подготовленных читателей. И тогда нам с вами надо решить, кого же она заинтересует. Не каких-то абстрактных интеллектуалов, но, предположим, знатоков в какой-то сфере. И тогда, хочешь не хочешь, придётся определить «целевую аудиторию» нашей книги.
Кто он с наибольшей вероятностью наш читатель: мужчина, женщина, юниор (молодой взрослый)? Ваши родственники – дети, внуки (если речь идёт о мемуарах) – или исследователи, интересующиеся смежной сферой знаний? Учёный, засыпанный грудой книг, рафинированный гуманитарий в очках с тонкой оправой? Задача – найти своего читателя – в таком случае может оказаться непосильной для нашей писательницы: она не ответила мне на вопрос.
Но если бы вопрос «для кого пишу» был задан лично мне, я бы ответила: «Почти для себя». И это «для себя» несёт эмоциональную составляющую: вдохновение, преодоление какого-то сопротивления, удовлетворённость от процесса и результата. Но при этом я помню о возможном читателе, которому со страницы книги необходимо передать добрый знак через картины сюжета. И этот возможный читатель, как и я сама, хочет видеть перед своими глазами ту картину, что вижу я. Единственное различие между мною и моим воображаемым читателем-двойником – что я знаю, вижу, представляю эту историю, а для читателя нужно дать её в таком ракурсе, чтобы и он всё увидел и узнал, что знаю я.
В заключение напомню, как мы выбираем книги в магазине или в библиотеке. Берём томик в руки, открываем на первой странице, смотрим аннотацию (иногда автора), пролистаем несколько страниц. Остановим взгляд на каких-то строках, образах, картинах. Если не увидим в книге знаков «про себя», то и не станем её читать. Этот фактор – «найти в книге про себя» – очень расплывчат, но именно он определяет нашего читателя и когда мы пишем книгу, и когда предлагаем её читателю.
