Kitabı oxu: «Справочник начинающего писателя. Как писать рассказы, романы, нон-фикшн, мемуары», səhifə 4

Глава 2. Азы технического мастерства

А теперь остановимся на писательских приёмах, важных как для художественной прозы, так и для всякого рода нон-фикшн литературы, включая и мемуарную, и биографическую. «Чуть помедленнее, кони!» – одёрнем мы своё необузданное воображение и взглянем на мир, куда тянем за собой читателей.

Не рассказывать, а показывать

В каком бы жанре вы ни начали писать – в документальном, в фантастическом, в художественной прозе или даже в мемуарах, – всегда надо помнить о читателях! Они должны ярко представлять и место действия (декорации), и действующих лиц, и рассказчика (особенно если история рассказывается от первого лица). Представлять так, как будто смотрят кино!

В моей книге «Как писать прозу. Полный курс для начинающих» я системно и подробно излагаю весь писательский курс. Но здесь ограничусь конспективным изложением, опишу те камни на дороге, которые никак нельзя объехать, а главное – сдвинуть на обочину грабли, чтобы обойтись без шишек на лбу. Вы должны знать, как показать место действия, обозначить время, выстроить увлекающий читателя сюжет. Одним словом – как расчистить тропинку для рассказа, просёлочную дорогу для романа или скоростное шоссе для документальной прозы досугового характера.

Итак, рассмотрим основные художественные приёмы, превращающие любой текст в увлекательные истории. В увлекающие читателя истории!

Заодно продолжим искать ответ на трудный вопрос: «Для кого мы пишем: для себя или для читателя?». Хотя Александр Сергеевич Пушкин давно ответил на него часто цитируемой строкой: «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать!» Но понятие «продать» имеет более широкое толкование, чем просто получить деньги за свой труд. Это вам не копирайтинг, где «продукт» продаётся в буквальном виде. Для писателя важно привлечь внимание читателя, удержать его над книгой и обратить в свой образ мыслей так, чтобы читатель забыл об авторе, а читал будто «про себя»!

Потому оставим в тайниках нашей души тот импульс, что возбудил нас, подтолкнул «взяться за перо», притянул пальцы к бездушной клавиатуре и понёс по волнам нашего произведения! Если мы хотим, чтобы и читатель с тем же вдохновениям летел над текстом с первых страниц, чтобы наши мысли и чувства возбудили в нём отклик, то придётся уважить его и описать детали, лично нам ясные и без красочных картинок. Таким образом, главная техническая задача для автора – не рассказывать, а показывать историю! Показывать пусть не как Пруст, но всё же достаточно внятно.

Место действия (декорации)

Декорациями в книге могут стать интерьеры, улицы, леса и горы – в общем, любое место, где что-то происходит с героями. Часто авторы не уделяют достаточно внимания описанию помещения или улицы, полагая, что это не суть важно для действия или разговора персонажей, происходящего в данном месте. И читатель, даже увлечённый детективным сюжетом или спором героев, подсознательно будет ощущать пробел в изложении, некое пустое пространство, если не найдёт для себя точек опоры в описываемом автором мире. Потому что, окажись он в жизни случайным свидетелем даже экстремального происшествия – убийства или аварии, – он помимо воли воспримет и окружающую обстановку. Запоминается обычно не всё, а отдельные детали: чьё-то лицо, рытвина на асфальте, смятый бампер машины. Так и описывать обстановку нужно – крупными мазками, заметными деталями.

Однако автора подстерегает и другая крайность в описании декораций. Он долго и нудно описывает, например, всю мебель в комнате: «В углу у окна стоял компьютерный стол, вдоль той же стены возвышался шкаф, рядом тумба с телевизором и ещё комод для белья, а вдоль другой стены выстроились…». Уверена, что такие длинные, скучные и бессмысленные описания чьей-то комнаты многие просто пропускают, не дочитав до конца.

Что же хуже, что такое плохой, непрофессиональный текст? Очевидно, что оба варианта не годны: как текст без описания обстановки, так и описание излишне подробное.

Оптимальное решение при написании места действия в книге ищем, как принято, в золотой середине. Описывается в обстановке один-два интерьерных предмета, но таких, с которыми как-то связаны последующие события. Например: «Большой книжный стеллаж, стоявший у двери торцом к стене, закрывал обзор остальной части этой проходной комнаты, так что мать, сразу сворачивая в свою, смежную комнатку, не видела, чем занимается её сын-подросток: то ли делает уроки, то ли играет на компьютере».

И заметим, что мы описываем этот загораживающий обзор всей комнаты стеллаж лишь в том случае, если позже за ним будет происходить что-то интересное. Скажем, если к парню придёт в гости одноклассница…

Понятно, насколько важны декорации для пишущего детективную историю. Никто не умел описывать места преступлений лучше, чем Фёдор Михайлович Достоевский! Я даже как-то специально заходила во двор того дома, куда автор поселил своего героя Родиона Раскольникова, чтобы проникнуться духом писателя. И хотя частью обстановка поменялась – нет уже в стене под аркой твой распахнутой двери в дворницкую, где лежал знаменитый топор, – но при известной фантазии после чтения романа всё описанное писателем можно легко представить.

Даже если вы пишете не рассказ, а мемуары или чью-то историю, вспомните или вообразите, как выглядела улица, квартира или общественное пространство, где случились описываемые вами события, опишите эти декорации. Например:

– улица была широкая, с оживлённым движением, одна сторона её представляла газон, засаженный кустарником;

– квартира казалась просторной: из прихожей открывался вид и на кухню, и в другие две комнаты;

– когда я училась в пятом классе, то сидела за второй партой, у окна;

– кафе было маленьким, но уютным: несколько столиков на двоих вдоль окон и один стол побольше – на компанию – в дальнем углу.

Изобразив для читателя обстановку, вы сразу затащите его в свою историю. Обозначьте главные детали! Остальное читатель дополнит сам, но ему нужны опорные штрихи, чтобы было от чего оттолкнуться.

И место, и время действия – хронотоп

Декорации необходимы в любом тексте, даже в маленькой юмореске. Но чем объёмнее произведение, тем чаще встаёт вопрос о времени происходящего. Хронотоп и представляет такую связь времени и пространства. Хотя время можно указать и прямым текстом, сообщив, например, что события происходили в 2025 году, но более органичным выглядит текст, опирающийся на взаимосвязь временных и пространственных характеристик.

Окружающая нас среда постоянно меняется: когда-то по улицам городов ездили на конных повозках. Потом появились автомобили, трамваи, метро, вознеслись эстакады над пролётами улиц. Меняются архитектурные стили зданий, приобретают иной вид интерьеры. Ушли в прошлое проводные телефоны на стене коммунальной квартиры, даже просто стационарный аппарат в личной комнате – уже редкость. Пройдёт ещё какое-то время, и мобильный телефон в виде прямоугольного брусочка тоже канет в Лету. Может, его заменит «телефонная карточка» или даже виртуальное лазерное изображение, но так или иначе, бытовая обстановка будет меняться, как и обстановка улиц и населённых пунктов.

Если вы пишете мемуары, воспоминания, то извлеките из своей памяти какие-то предметные характеристики времени и вплетите их в нить своего повествования. А если увлечены художественной прозой и пишете исторический, например, роман, то придётся поискать приметы описываемого времени в других источниках. Характерными признаками являются и одежда, и кухонная утварь.

Особого искусства требуют фантастические произведения, и мы должны помнить, что нагромождаемые киберпространства должны иметь убедительный облик.

Хронотоп литературного произведения складывается не только из архитектуры, одежды, предметов быта, но и из общественных ритуалов, знаковых событий в стране, правящих деятелей, иногда даже мелькания популярных артистов или писателей временного промежутка. Не забывайте добавлять детали времени в текст, однако ни в коем случае не вставляйте их «просто так», а опять-таки привязывайте их к сюжету или описываемой истории отдельным смыслом.

Портрет и характеристика персонажа

Многие начинающие писатели самоуверенно предполагают, что читатель сам должен представить героя. То есть предполагают, что всё равно, как выглядит персонаж! Но облик героя – это не какая попало картинка. Внешность отчасти должна отражать характер, показывать, что привлекательно в персонаже, а что отталкивает от него. Не зря бытует притча: «В 20 лет у каждого лицо, данное Богом. В 40 лет лицо, данное жизнью. В 60 лет лицо, которое человек заслужил». Эту мудрость воплотил в своём романе ирландский писатель Оскар Уайльд в романе «Портрет Дориана Грея». Он в художественном виде показал связь «грехов» героя, его проступков и преступлений с искажением его внешности. Каждое безнравственное событие оставляло след на образе персонажа, на его портрете. То же происходит и в обыденной жизни, ваяющей наши лица!

Другим новомодным, но безвкусным приёмом авторов является создание в рассказе героя без имени. Пишущие обходятся местоимениями, не указывая совсем имена: Он, Она. Притом не эпизодически в отдельных абзацах, а на постоянной основе по всему тексту. Это ещё более абстрагирует образ героя, лишая его не только внешности, но и признавая его в широком смысле безликим.

И, наконец, самое страшное преступление автора – наивное и беспомощное – это писать текст от абстрактного «я», не представив читателю, кто этот «я»: какого возраста, как выглядит, кем является в семейной, например, группе.

Рассказ от первого лица, не имеющего чёткого образа

Как-то одна начинающая писательница, недавно вышедшая на пенсию, написала воспоминания о своём детстве и вышла на меня, чтобы я оценила её труд. Её рассказы были написаны от первого лица. Я начала читать одну историю за другой и сразу испытала ступор: нет образа рассказчика и нет ясности о других персонажах, и сюжет рвётся. Поскольку я не была знакома с женщиной в прошлом, то ничего не знала об обстоятельствах её жизни и дополнить свои догадки конкретным знанием не могла.

Рассказчица от первого лица рассказывает о своём давнем житье-бытье на даче. Сообщает, как она сама и ещё некая Юлятка спят в одной комнате: «Я и Юлятка спим на матрацах, набитых сеном и положенных на самодельно сколоченные настилы, приподнятые на козлах. И каждую ночь под моей кроватью кто-то или что-то шуршит». Интрига рассказа и строится на том, чтобы понять и разглядеть шуршание под кроватью.

Но меня зацепила другая интрига, автором вовсе не предусмотренная. Прочитав целую страницу (а всего в рассказике их пять), я всё ещё не могу понять, кто эти две героини: «Я» и Юлят-ка. Сестрёнки-девочки? Родственницы? Бабушка и внучка? (Я ведь знаю, что автор – женщина пенсионного возраста.) Рассказчица продолжает интриговать читателя шуршанием, но меня по-прежнему интересует, какого же возраста она, рассказчица, в этих эпизодах сама и какое отношение к ней имеет Юлятка. Продолжаю читать рассказ. Вот героиня «я» сообщает уже за общим обедом на веранде свою загадочную историю с шуршанием, и тут же на сцене появляется её мама, которая советует просто зажечь свет ночью и посмотреть. Я наконец-то «прозреваю»: в комнатке живут две девочки-сестрички, дочки этой мамы! Одна, безусловно, постарше, другая – малышка, поскольку никак не участвует в разговоре за столом. Да и в целом в этой истории никак себя не проявила.

Увы, мои предположения оказались ошибочны: это не сестрички. Потому что на следующей странице, в очередных размышлениях героини, наконец-то слышу голос и молчавшей до сей поры Юлятки. Она обращается к «Я»-рассказчице со словами: «А кто это ходит ночью, мамочка? А вдруг это волк?»

То есть едва ли не в середине рассказа я разбираюсь наконец, что в комнате живут молодая мама и совсем маленькая её дочка, а где-то на этой даче присутствует ещё одна мама, она же бабушка для маленькой Юлятки. И рассказчица, стало быть, её дочь. И нет тут никаких сестричек!

А как бы можно было описать корректно этот эпизод? Да очень просто! Сразу показать общую обстановку на даче и жильцов этой комнатки, где кто-то шуршит. Например, так:

«В тот год я с дочкой Юляткой, совсем тогда ещё малышкой, жила у мамы на даче. Бабушка души не чаяла в своей внучке! Спали я и Юлятка в одной комнате на соломенных матрацах…», ну и дальше рассказываем про шуршащих под матрацами. Там, кстати, ёжик какой-то шуршал, как оказалось в финале истории! Так что, написав фрагмент текста от первого лица, остановитесь на минутку и медленно прочитайте текст от лица неведомого вам читателя. Какой вывод он сделает из написанного вами?

Постарайтесь в первых же абзацах вашего рассказа какими-то деталями охарактеризовать «Я»-рассказчика, косвенно обозначить возраст и положение в группе персонажей. Особенно важно это при рассказе про семью или про детей, когда в сюжете действуют дети разного возраста.

Символизм природы и обстановки

При описании декораций, то есть места действия, важно не только описывать отдельные детали, но и наполнять их символизмом. Тогда, помимо сюжетного раскручивания, произведение будет наполняться и эмоциональностью, настроением, сопутствующим событиям.

Символ – это некоторое понятие, имеющее переносное значение. Чаще всего используются природные явления, когда их общепринятое эмоциональное влияние переносится на восприятие или на события в жизни человека. Например, времена года:

Весна – юность, начало чего-то свежего, многообещающего;

Лето – расцвет, взросление, некие созидательные силы;

Осень – зрелость, начало увядания, а также результативность;

Зима – завершение жизни, замирание.

К распространённым символам относятся и такие символы, как Огонь (яростная энергия), Вода (символ сексуальности), Дорога (жизненный путь) или Лес (символ запутанности обстоятельств).

Вы заметили, что и писательский путь в этом руководстве я метафорически заменила дорогой с препятствиями на ней? Будем и дальше придерживаться этого символа и разберём, что важно иметь в виду, обращаясь к метафорам.

Символы содержат множество разных трактовок, но в основе их лежит одна и та же, понятная каждому точка отсчёта. Таким образом, литератор, отталкиваясь от всем известного явления, будь то время года, течение реки, высокая гора, птицы в небе, часто выражает нечто эфемерное: переживание, эмоциональное состояние – боль, радость, надежды. Кстати, рассмотренные выше знаковые характеристики – декорации, временные штрихи, порядки в обществе – передают не только информацию для ума, но также и эмоциональный настрой. Тем более бессознательно влияют на чувственный фон символы природы.

Поэтому время от времени разбавляйте описываемые в вашей истории картины природными символами. Для усиления грусти покажите дождь на улице или хотя бы за окном, для радости – солнце и т. п.

Среди символов особое значение приобретают символы-архетипы – некоторые понятия, внедрённые в повседневность людей разных стран. Посмотрим их на примере использования в рекламе и в поэзии.

Символ в рекламе и в поэзии

Чаще всего оперирует базовыми символами-архетипами реклама. Она манипулирует сознанием покупателей, но и писатель так или иначе создаёт особую обстановку, стараясь увлечь читателя. Но посмотрим, как символы действуют в рекламе.

Реклама, как известно, представляет информационное сообщение в психологической обёртке. При этом одно и то же сообщение, например «покупайте этот шампунь», может быть обращено к разным группам покупателей. Рекламист, создавая архетипический подтекст, обращённый к подсознанию, регулирует потоки покупателей. Допустим, он решает привлечь женщин, имеющих установку на поиск любви, на поиск мужчины. Тогда фоном информационного сообщения обязательно будут водопады, море (архетип сексуальной энергии), прекрасные распущенные длинные волосы (архетип свободного поведения) и где-то ненавязчиво – кольцо, надетое на палец (символ брака в нашем обществе).

Но если декларируется, что данный шампунь избавляет от перхоти мужские волосы, то будет уместно усилить эту рекламу мелкими предметами, отлетающими прочь из кадра. Здесь это будет символ победы над всяческими врагами.

Реклама всегда выходит на общепринятые мифы. Это может быть счастливая семья (например, в кадре за столом, с двумя детьми: девочкой и мальчиком). Или стареющая мама, любящая и добрая, которой необходима забота. Или мчащийся по бездорожью автомобиль – символ мощи, власти и престижа.

Отметим, что в рекламе используется сравнительно небольшое количество архетипов и от частого применения они превращаются в проходные штампы. Однако эти штампы цепляют наше бессознательное прежде, чем мы включим своё рациональное мышление. Следовательно, большинство покупателей и потребителей услуг бессильны перед рекламой.

При написании авторского текста, особенно художественного, мы стараемся избегать штампов. Но это не значит, что мы исключаем символы! Напротив, наша задача состоит в поиске символа, объединяющего в себе и общепринятое воздействие, и уникальность.

Для этого используются метафоры, когда одно значение выражается через другое. Метафора отличается от символа именно как частный случай от общепринятого. Например, рядом с вами может не быть водопада (символа огромных чувств), но дождевая вода струится с крыши, допустим над крыльцом. Здесь возможности для творчества тоже безграничны.

Приверженцы символизма начала XX века видели в символе мистическое проявление материального предмета, что частично пересекается с определением архетипа. Однако нынешние исследователи приземлили понятие, оставив только двойственное содержание символа. То есть теперь принято называть символом предметный образ или явление, который наряду с предметностью имеет и некоторый размытый смысл, уводящий в неопределённую реальность.

Пониманию этого размытого смысла способствует контекст произведения, то есть неявное послание читателю. Писатель может считать, что выполнил свою задачу, если через символ, через метафору смог создать у читателя определённый настрой, вызвать желаемые ассоциативные чувства.

Ярким примером удачного использования символа является песня «Снегопад» – её называют вершиной песенной лирики (музыка Алексея Экимяна, слова Аллы Рустайкис). Широкую известность песня получила после исполнения её Нани Брегвадзе. Обратите внимание, какое в песне точное попадание в архетип, как исподволь введена метафора женского увядания через такое явление природы, как снегопад:

 
Снегопад, снегопад, не мети мне на косы,
Не стучи в мою дверь, у ворот не кружи.
Снегопад, снегопад, если женщина просит,
Бабье лето её торопить не спеши.
 

Алла Рустайкис получила известность как тонкий лирический поэт. Она написала эту песню в середине 70-х годов прошлого века. Ей тогда было чуть за пятьдесят – возраст, когда предчувствие «снегопада» овладевает женской душой.

Рекомендую найти в интернете и прослушать эту замечательную песню всем, кто желает лучше вникнуть в понятие архетипа.