Kitabı oxu: «Карамельный привкус»

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ · 1 8 +

КАРАМЕЛЬНЫЙ ПРИВКУС

Эта история — художественный вымысел. У её героев нет прямых прототипов в реальном мире: их характеры, диалоги и судьбы собраны из десятков чужих оговорок, снов и примет времени. Если в ком-то из персонажей вы вдруг узнали себя — значит, мы просто дышали одним воздухом. Все совпадения случайны.

ЧАСТЬ I. БЕТОННАЯ КОРОБКА

Дождь мерно колотил по листовому железу за окном. С закрытыми глазами я отчетливо видел, как тяжелые капли срываются с неба, сливаясь от скорости в тонкие серые нити, и вдребезги разбиваются о крышу, чтобы тут же собраться в ручьи и снова полететь вниз. Падали, разбивались, возрождались. Замкнутый круг, подумали бы они, если бы умели думать. Что они могут изменить? Не падать? Что мы вообще знаем о каплях дождя, кроме того, что это простое соединение водорода и кислорода? Ничего вы не знаете. Ничего…

Голова начала пульсировать — казалось, кто-то бьет в огромный колокол и злорадно посмеивается. Чтобы прекратить эту канонаду, я открыл глаза. За окном и правда лило. На часах было 07:15. Я привстал с кровати, оглядывая полнейший бардак в комнате. Где-то в углу шебуршал хомяк, занятый своими насущными проблемами: пропитанием, выживанием и эволюцией.

Компьютер находился в спящем режиме. Я стукнул по клавиатуре, и гул системного блока мгновенно вышиб из головы остатки сна. Нарастающий вой кулера звучал неповторимо — будто вечный двигатель после короткой передышки снова принялся наматывать обороты, будто собирался взлететь вместе со столом.

— Но ведь вечный двигатель на то и вечный, — раздался голос из комнаты. — Он работает без остановки.

— Ничего ты не понимаешь.

— Ну да, конечно! Я, как всегда, ничего не понимаю! Ты хочешь сказать, что я тупая? Ну так говори!

— Нет.

Хлопнула входная дверь, и с лестницы донеслись быстрые шаги спешившей на работу Дианы. В целом она нормальная, но иногда случаются заскоки. Впрочем, я уже привык. Вступать в долгие объяснения нет никакого смысла — она все равно меня не поймет.

Днем заглянул приятель, пытался вытащить меня на улицу:

— Да ну, ты преувеличиваешь. Отдохнуть тебе надо нормально, а то че сидишь целыми днями в своей бетонной коробке? Мы вон вчера на природу ездили: шашлычок, пиво…

— Водочка с селедочкой, знаю я все это…

— Да ничего ты не знаешь. Вон и Дианка твоя…

— Не моя. Она просто тут живет.

— Ой, ну ладно-ладно. Но вы все равно ведь друзья? Когда вы в последний раз выбирались куда-нибудь? Я уверен, ей осточертела эта работа. Сам прикинь: целыми днями пахать в этом гребаном отеле, а вернувшись домой, видеть типа, который с забитыми ватой ушами сидит в углу комнаты, уткнувшись в свой ноут. Ей, может, отдохнуть хочется, расслабиться, поговорить о том о сем…

— Мне это не интересно.

— Что «это»?

— Всё.

Когда я остался один, то выключил компьютер и пошел в дальнюю комнату — большую, но почти пустую. В ней стояли только старое красное кресло да журнальный столик, а в углу ютилась стеклянная банка с бамбуком. В кресле лежала гитара, на столе — стопка старых газет, а вокруг на полу валялись бело-серые комочки ваты.

Я оторвал пару свежих кусочков, тщательно пережевал их и засунул в уши. Стало тихо, и в то же время пространство вокруг мгновенно расширилось. Образовалась густая темная пустота, подобная бескрайнему космосу. Все, кого я знал, исчезли, будто их никогда и не существовало. Остался только я один. Стоило мне подумать о ком-то, как человек тут же всплывал в моем сознании — и я вечно задавался вопросом: воображение это или реальность? Во сне мы ведь тоже воспринимаем все как должное, а стоит усомниться в реальности происходящего — сразу понимаешь, что спишь, и просыпаешься.

Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Диана, вся продрогшая и насквозь мокрая от дождя. С ней явно было что-то не так: мне показалось, что по ее щекам вместе с дождевой водой катились слезы.

— Все нормально?

— Да, — процедила она сквозь зубы и убежала к себе.

Предположения оказались верны: она тихо плакала за закрытой дверью. Я не стал ее тревожить, заварил себе крепкий зеленый чай и сел на кухне. Если бы в моей жизни зациклился один и тот же день, я бы заметил это только завтра. Но «завтра» все не наступало. Хотя я еще помнил времена, когда мы сидели у окна и часами говорили ни о чем. Со стороны могло показаться, что пахнет романтикой, но это было совсем другое: ты не пытаешься сблизиться с человеком, ты просто разговариваешь через него с самим собой. У каждого должен быть такой человек — чтобы поговорить с собой.

За окном опустилась ночь, проступили звезды. Я распахнул створку, и в лицо ударил холодный осенний воздух. Достав из пачки сигарету, я потянулся за зажигалкой, но понял, что такой ночью без бутылки не обойтись. Вернувшись с кухни, я принялся жадно глотать обжигающую жидкость, перемежая ее затяжками. Во рту появился четкий карамельный привкус. Мне нравилось, когда из сочетания самых обычных вещей рождается что-то новое — главное, не добавлять лишнего.

Из глубины коридора послышались тихие шаги. Диана всегда безошибочно чувствовала мое настроение, улавливала особенные моменты моего странного крошечного мира. Устроившись рядом у подоконника, она бесцеремонно забрала у меня недокуренную сигарету и бутылку. Мы давно так близко не общались, но она знала, как разделить это состояние на двоих.

— Чувствуешь этот вкус, Глеб?

— Ты ведь знаешь, что я всегда так делаю. Почему именно сегодня решила присоединиться?

— Меня уволили.

Молчание растянулось на долгие минуты. Мы делили карамельный дым и смотрели в небо. Одиночество сближает людей даже в самых безнадежных ситуациях. Обняв ее правой рукой за плечо, я забрал окурок:

— Последняя.

— Ничего, у меня есть. В сумочке.

— Ты ведь не курила?

— Давно уже как, — она слабо улыбнулась.

Как многого я о ней не знал. Порой мне казалось, что я сам ее выдумал и потому должен знать о ней все, но стоило моей уверенности достигнуть пика, как она одним словом разрушала эту иллюзию

— Чего я еще о тебе не знаю?

Она снова улыбнулась. В лунном свете блеснули ее влажные ресницы. Я провел ладонью по ее щеке, чтобы проверить, идут ли еще слезы, но тут же осекся — не стоило этого делать. Диана крепко прижалась ко мне

— Я ведь обещал тебе, — прошептал я. — Только друзья.

Она сжала меня еще сильнее:

— Я больше не могу так. Помнишь, как нам было хорошо раньше? Я и дня не прожила бы без тебя, без наших теплых бесед. Что случилось, Глеб? Почему ты такой? Почему, когда тебе хорошо, ты вечно пытаешься сделать себе хуже? Зачем?

Я молчал. У меня не было ответа. Наверное, я просто боялся, что однажды она начнет понимать и читать меня насквозь — и тогда я больше не смогу лепить ее в своем воображении.

Едкий дым попал в глаз, я принялся тереть веко рукой, а когда открыл глаза — Дианы рядом не было. На подоконнике стояли лишь початая бутылка да пустая пачка. Я подошел к двери ее комнаты и тихонько заглянул внутрь: она спокойно спала в своей кровати. Что со мной происходит? Не став ее будить, я вернулся к окну. Звезды исчезли — небо заволокло низким, рыхлым туманом, в котором вяз мутный свет городских фонарей. Неужели я все это выдумал? Уже лежа на диване, я закрыл глаза, пытаясь уснуть, но вкус карамели все так же ясно стоял на губах.

***

Наступила зима. После той ночи Диана съехала. Я больше ее не видел, но думал о ней постоянно — она тяжелым якорем застряла где-то на дне моей памяти.

В один из пасмурных вечеров я оделся потеплее и спустился на улицу по пожарной лестнице. Снег лежал плотным слоем, тяжелые тучи давили на крыши. Я помнил адрес, где она жила раньше с матерью, и решил искать ее там. Добравшись до нужного дома, я стал подниматься на третий этаж. Пролетом ниже шумела пьяная компания, этажом выше семейная пара выясняла отношения, но на третьем стояла глухая тишина и темнота — доблестное ЖКХ так и не вкрутило лампочку. Раньше в потемках я постоянно бился плечом о торчащий электрощиток, но сегодня на его месте в стене зияла пустая дыра.