Kitabı oxu: «Рационально-эмотивно-поведенческая терапия»

Name: Рационально-эмотивно-поведенческая терапия
ISBN: 978-5-4461-1511-2

Кристин Дойл, Уинди Драйден, Рэймонд Диджузеппе, Уотер Бакс

Şrift:

Предисловие к русскому изданию

Данная книга – одна из базовых для обучения когнитивно-поведенческого терапевта и тем более специалиста в рационально-эмотивноповеденческой терапии (РЭПТ). В ней скрупулезно собраны и наглядно представлены ключевые теоретические концепты и детально описаны практические инструменты РЭПТ, разработанные Альбертом Эллисом и его учениками, к числу которых относятся и авторы данной книги.

Мне очень повезло иметь возможность переписываться с Альбертом Эллисом в конце 1990-х во время написания моей диссертации, посвященной когнитивно-поведенческому направлению психотерапии тревожных расстройств. Один из учеников Эллиса, профессор Говард Кассинов, у которого я проходил обучение в 1998 году, рекомендовал ряд тестов для моей научной работы, и я решил уточнить у самого Альберта Эллиса некоторые нюансы. Конечно, это был хороший повод и отличная возможность взаимодействия с этим известнейшим специалистом и сооснователем одного из ведущих направлений современной психотерапии. Это было незабываемое общение, и не только по тестам и материалам по тревожным расстройствам, но и по широкому кругу вопросов, ответами на которые так щедро и бескорыстно делился Эллис. Могу сказать, что это был очень отзывчивый и проницательный человек, с богатым опытом и глубоким знанием психики и ее механизмов, психологии и философии. Он помогал понять очень многие вещи буквально несколькими строчками своих ответов. Мне также посчастливилось непосредственно учиться у авторов этой книги, как в Институте Эллиса в Нью-Йорке, так и на различных конгрессах и конференциях. Это не просто одни из самых талантливых и выдающихся учеников и последователей Эллиса, но и наиболее активные продолжатели его дела – люди, на протяжении всей своей жизни активно развивающие тактику и стратегию, техники, технологию и саму философию РЭПТ. Они бережно сохраняют традиции Института Эллиса и его наработки, а также вносят свежее дыхание в РЭПТ за счет современного понимания развития психотерапии в целом и когнитивно-поведенческого направления в частности. Но самое важное, на мой взгляд, это тот юмор и легкость бытия, которые вы сможете почувствовать даже через текст этой книги и в полной мере ощутить, поучаствовав в их семинарах или личном общении. Их высочайший профессионализм создает удивительно располагающую и доброжелательную атмосферу как на учебных мероприятиях, так и в терапии. Они переняли от Эллиса его потрясающие способности элегантно воплощать направляемое открытие, помогать клиенту увидеть суть вещей, своих ошибок, предубеждений и умело конфронтировать с его иррациональными убеждениями.

Это наиболее полное руководство для понимания современной РЭПТ, написанное высокопрофессиональным, но в то же время легким языком, наглядно и одновременно глубоко раскрывающим суть и философию этой наиболее опытной и старейшей школы когнитивно-поведенческого направления терапии. Эта книга была популярна у отечественных специалистов с первых дней ее появления на английском языке. В издании, переведенном на русский язык, которое мне посчастливилось редактировать, посвятив шлифовке каждого предложения, термина и понятия немало времени, найдут для себя много ценной и полезной информации не только начинающие специалисты, но и опытные коллеги, и не только когнитивно-поведенческие терапевты, но и профессионалы любого направления психотерапии и психологического консультирования. Важные аспекты теории поданы емко и с точным разъяснением для использования в практике. Практические аспекты введения в терапию, формирования рабочего альянса и выстраивания терапевтических отношений представлены как четкий алгоритм действий. Разъяснение каждого аспекта диагностической формулы АВС и ее терапевтического продолжения DEF раскрыты уникально глубоко и компетентно для наиболее полного их понимания и качественного использования в работе с клиентами и пациентами с самым широким спектром проблем. Все аспекты, которые могут пригодиться психотерапевту в его работе, структура сессии и курса терапии в целом, его ведение и завершение раскрыты наиболее полно, доступно и качественно. Ведение диспутов и их стили представлены в этом издании с виртуозным мастерством и искрометным юмором. Это именно тот случай, когда психотерапию по праву сравнивают с искусством благодаря неисчерпаемому креативу ее опытных мастеров.

Уверен, что для многих эта книга станет настольной, раскроет немало секретов психотерапии, подарит ценные алгоритмы мастерства и позволит стать профессионалом своего дела, квалифицированно и качественно помогающего людям решать свои проблемы и достигать баланса в жизни. Приятного погружения в чтение и удовольствия от классического когнитивно-поведенческого психотерапевтического руководства-шедевра.

Дмитрий Викторович Ковпак,
врач-психотерапевт, кандидат медицинских наук, доцент кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии Северо-Западного государственного медицинского университета им. И. И. Мечникова, председатель Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии, вице-президент Российской психотерапевтической ассоциации, член исполнительного совета Международной ассоциации когнитивной психотерапии (IACP board member), член Международного консультативного комитета Института Бека (Member of the Beck Institute International Advisory Committee)

Нашему учителю и наставнику Альберту Эллису посвящается

Предисловие ко второму изданию

После выхода в свет в 1980 году первого издания «Практического руководства по рационально-эмотивной терапии» оно стало новаторским учебным пособием для практиков РЭТ, особенно начинающих. С тех пор руководство являлось прекрасной возможностью познакомить тысячи слушателей с РЭТ и основным документом программы на получение сертификата, а также более продвинутых учебных программ Института рационально-эмотивной терапии в Соединенных Штатах, Канаде, Мексике, Австралии и ряде стран Европы, Ближнего Востока, Азии. Будучи лектором и наставником большинства из них, я неоднократно поражался тому, что некоторые участники с самого начала проводят удивительно хорошие психотерапевтические сессии – благодаря усердному изучению и четкому следованию формулировкам этой превосходной книги.

Второе издание сохранило все достоинства своего предшественника 1980 года и, кроме того, достаточно серьезно актуализирует теорию и практику РЭТ. Создавая данную форму терапии в 1955 году, я уделял большое внимание ее когнитивной и философской составляющей, так как методы лечения в то время, особенно психоанализ и личностно-ориентированная терапия, к сожалению, пренебрегали аспектами, помогающими клиентам стать более эмоционально устойчивыми. Но даже в самом начале рационально-эмотивная терапия была высокоэмоциональной и поведенческой: за много лет до обучения на клинического психолога, в 1942 году, я использовал десенсибилизацию in vivo¹(заимствованную у Джона Б. Уотсона) и упражнения на избавление от чувства стыда (в основном созданные мною) для преодоления собственной социальной робости и огромного страха перед публичными выступлениями. С 1943 по 1947 год я также занимался активно-директивной сексуальной терапией, пока, к моему сожалению, не отвлекся (до 1953 года) на обучение и занятия психоанализом. После разочарования в психоанализе и создания РЭТ, в 1955 году, я вернулся к методам активно-директивной психотерапии, включив ряд эмоциональных и поведенческих техник в мою первую методику РЭТ. Почему? Дело в том, что, как скоро выяснилось, сочетание рационально-эмоциональных и поведенческих методов работает лучше, чем использование акцента исключительно на когнитивную реструктуризацию.

Теория обычно ведет к практике, но порой происходит и обратное. Чем больше я практиковал РЭТ в 1950-х годах способом, который Арнольд Лазарус впоследствии назвал мультимодальной терапией, тем сильнее развивал эмоционально-экспрессивную теорию. Я увидел в своих клиентах иррациональные убеждения (Ellis, 1958, 1962) и тем самым вывел себя из состояния душевного равновесия как в эмоциональном, так и в поведенческом плане. Кроме того, я обнаружил, что их главными схемами или принципами были иеговистские, абсолютистские долженствования и команды, а также что они зачастую неукоснительно и строго их придерживались, безусловно ощущали и включали в свои психосоматические реакции, явно привыкли поступать согласно своим дисфункциональным убеждениям и что они комплексно интегрировали собственные сознательные и бессознательные требования, команды, императивы и настояния почти во все мысли, чувства и поступки.

К началу 1960-х годов я осознал, что дети, подростки и взрослые узнают многие свои (будущие) цели, желания и ценности от родителей и благодаря культуре, потому что рождаются доверчивыми, обучаемыми и восприимчивыми. Следовательно, их «нормальная» личность, как отмечали Сэмпсон (Sampson, 1989) и другие социальные психологи, неразрывно связана с социальностью. Соответственно они являются уникальными личностями и весьма социальными существами. Однако, как заметил полвека назад Келли² и как недавно отмечали вновь многие социальные мыслители (Mahoney, 1991), люди активно конструируют и реконструируют свои идеи и поведение, а не просто слепо перенимают их из семей и общества.

Хотя Гуидано (Guidano, 1988), Махони (1991) и другие ошибочно обвиняли РЭТ в приверженности сенсуализму и рационализму, на самом деле она более конструктивистская, чем большинство прочих когнитивных и некогнитивных терапий. Позвольте мне вкратце перечислить некоторые, пусть не все, конструктивистские теории и практики.

1. РЭТ считает, что почти все люди имеют стойкую, в значительной степени врожденную предрасположенность к научению или принятию семейных и культурных стандартов и предпочтений, а затем – к созданию и конструированию жестких долженствований и требований относительно них. Таким образом, люди зачастую догматично убеждают себя: «Поскольку мне очень нравятся успех и одобрение, я обязательно должен иметь их практически всегда, почти при любых условиях» (Ellis, Harper, 1975).

2. Основные, вызывающие нарушения «я» долженствования и требования не только поверхностны или сознательны, но и зачастую скрыты, имплицитны, бессознательны и сильно привязаны к «глубинным» структурам разума и тела.

3. Как показал Боулби,³ дети обычно рождаются чрезвычайно привязанными к родителям и другим значимым для них людям, но они также часто создают тяжелую «необходимость» быть любимыми и сами (а не опосредованно) приводят себя к серьезным нарушениям, если эмоциональные предпочтения удовлетворяются не полностью.

4. РЭТ считает, что детей (и взрослых) преимущественно учат оценивать свое поведение как «хорошее» и «плохое», но они в основном конструируют (вместо того, чтобы просто научиться учитывать) свое «я», личность или существо. Поступая «хорошо», они естественным образом склонны «идеализировать», а поступая «плохо», легко «демонизируют» или проклинают не только свое поведение, но и свое «я» целиком.

5. РЭТ теоретически предполагает, что почти все люди, как бы они ни были воспитаны, имеют две противоположные креативные тенденции: а) проклинать и идеализировать себя и других (как отмечалось выше), загоняя себя в эмоциональное нарушение; б) изменять и реализовывать себя, делаясь здоровыми и менее тревожными. РЭТ пытается научить людей использовать способность к самореализации для снижения беспокоящих тенденций и конструирования и, таким образом, более приятной жизни.

6. РЭТ противостоит ригидности, «должнонанизму», односторонности, статичности и решительно поддерживает открытость, поиск альтернатив, отсутствие догматизма и гибкость. Она поддерживает научное, недогматическое мировоззрение и теоретически предполагает, что при достаточно последовательном принятии философии подобного рода люди имеют нарушения гораздо реже, чем в случае искренней антинаучности.

7. РЭТ пытается помочь людям достичь того, что называется «глубоким философским изменением» или «изменением установок», а не просто изменить нереалистичные атрибуции и выводы, к чему склонны некоторые другие виды когнитивно-поведенческой терапии.

8. Махони (1991) утверждает, что, по мнению когнитивных конструктивистов, поступки, чувства и знания являются неотъемлемой частью адаптации и развития. РЭТ соглашается с данным утверждением. Однако, как я отмечал в моей первой статье о РЭТ, представленной на съезде Американской психологической ассоциации в Чикаго в 1956 году, и повторно заявлял в статье «Разум и эмоции в психотерапии» (Ellis, 1962), «теоретические основы РЭТ базируются на допущении, что человеческое мышление и эмоция – не два разрозненных, а два существенно перекрывающих друг друга процесса, которые в некоторых отношениях для всех практических целей являются по сути одним и тем же. Как и два других главных жизненных процесса – ощущения и движения, – они неразрывно связаны и не могут рассматриваться полностью изолированно».

9. Гуидано и Махони вместе с Фрейдом (1965) и Роджерсом (Rogers, 1951) подчеркивают важность психотерапевтических отношений для изменения личности. Но, как ясно указывает недавно вышедшая книга Уэйлена, Диджузеппе и Драйдена, РЭТ подчеркивает важность сотрудничества психотерапевта и клиента и, в частности, то, что терапевтам всегда лучше безусловно принимать клиентов и не просто говорить им о своем приятии, а показывать его независимо от того, насколько адекватно они поступают, являются милыми и вызывающими симпатию или нет. В дополнение к показу и моделированию безусловного принятия практики РЭТ учат клиентов философскому принятию себя не вследствие, а независимо от их принятия психотерапевтом (Эллис,⁴ 1977a, 1988; Ellis and Harper, 1975). Такой двоякий подход подчеркивает способность людей выбирать и конструировать собственное принятие себя, поэтому он более конструктивистский, чем большинство других когнитивно-поведенческих и некогнитивных подходов. По этой причине РЭТ необычайно конструктивистская и интегративная (Ellis, 1987c).

В данной редакции «Практического руководства по рационально-эмотивной терапии» мне нравится то, что оно выходит за рамки первого издания и подчеркивает интегративные, конструктивистские, эмоциональные и поведенческие аспекты РЭТ. Обсуждение когнитивного диспутирования иррациональных убеждений в РЭТ настолько хорошо, что его легко назвать превосходным. Но оно также показывает, что «готовый» практик РЭТ активно и совместно, точно и эмоционально, с интеллектуальной и поведенческой точки зрения оспаривает дисфункциональные выводы, атрибуции и основную философию клиентов. Как показывает данная книга, специфичная (избирательная) РЭТ имеет свою неповторимую «изюминку» и отличается от терапии Бека (Beck, 1976), Молтсби (Maultsby, 1975), Мейхенбаума (Meichenbaum, 1985) и других когнитивных бихевиористов. Однако в целом РЭТ, бесспорно, пересекается с прочими основными когнитивными терапиями, адаптирует и использует многие из их методов.

РЭТ также имеет сильную гуманистическую и экзистенциальную составляющую (Ellis, 1990b, 1991c), и, вероятно, она эмоциональнее любой из популярных когнитивно-поведенческих терапий. В данной книге четко представлены ее целостные, интегративные и эмоциональные аспекты. Тот, кто поставит перед собой цель понять неповторимость и контекст рационально-эмотивной терапии 1990-х годов, найдет их здесь в полном объеме.

Альберт Эллис, доктор философии, президент Института рационально-эмотивной психотерапии в Нью-Йорке

Предисловие

Прошло тридцать два года с момента выхода первого издания «Практического руководства по РЭТ» и двадцать лет с момента публикации второго. По прошествии этого времени цель данной книги остается прежней – предоставить текст, который научит впервые знакомящихся с моделью РЭПТ психотерапевтов применять на практике элегантную теорию, предложенную Альбертом Эллисом. Книга предназначена для плохо знакомых с РЭПТ специалистов. Однако, поскольку она представляет собой обширную когнитивно-научающую терапию, мы предполагаем, что читатель владеет некоторыми знаниями о базовых психологических принципах, психопатологии, модификации поведения и поведенческой терапии, а также главными навыками и умениями для проведения интервью и формирования терапевтического альянса. Не имея такой основы, новоиспеченный РЭПТ-терапевт рискует проводить терапию механистически. Мы также ожидаем, что наши читатели прочли другие основные книги по теории РЭПТ: «Разум и эмоции в психотерапии» (Ellis, 1994), «Преодоление сопротивления» (Ellis, 2002), «Рационально-эмотивно-поведенческая терапия с трудными клиентами» (Ellis, 2002), «Практика рационально-эмотивно-поведенческой терапии»⁵ или «Рационально-эмотивно-поведенческая терапия: руководство для терапевта».⁶

Понять основные принципы РЭПТ не составляет особого труда. Формат прост, а формулировки, как объяснял доктор Эллис, привлекают внимание (например, «должнонанизм ведет к самоизнасилованию»). Изучив «Новое руководство по рациональному образу жизни» (Ellis and Harper, 1975), легко прочитать занятную лекцию на эту тему. В действительности многие клиенты способны читать лекции, хотя могут оказаться не в состоянии последовательно применять данные принципы к решению своих проблем. Эффективно руководить клиентом, поставив себе цель принять такие решения с применением РЭПТ, гораздо труднее. За годы подготовки терапевтов мы обнаружили, что многие практики заявляют о владении РЭПТ, однако прослушивание записей сессий показало: зная теорию, они не могли реализовать ее на практике.

При подготовке первого издания книги мы записывали образцовые сессии в Институте Альберта Эллиса, вычленяли представленные рекомендации и разбивали их на категории, впоследствии ставшие структурой книги. В новой редакции эта структура сохранена и добавлены рекомендации, которые мы давали слушателям на протяжении многих лет, поскольку теория расширялась, а знания (мы надеемся) увеличивались.

После выхода второго издания Альберт Эллис скончался, в мире больше нет энергичного, преданного и неутомимого защитника рационального мышления, который мог противостоять тенденции человечества к эмоциональным нарушениям. Он был замечательно одаренным теоретиком, терапевтом и учителем. Мы чувствуем себя обязанными внести свой вклад в представление и расширение его трудов, обучая терапевтов во всем мире реализовывать на практике теоретические идеи и клиническую мудрость Эллиса. Надеемся, что это издание достигнет поставленных целей и станет частью наследия великого мыслителя и целителя.

С момента выхода второго издания также произошел ряд изменений в РЭПТ, мы постарались отразить их в данной книге. Во-первых, Эллис изменил название терапии с рационально-эмотивной на рационально-эмотивно-поведенческую – чтобы отразить использование поведенческих вмешательств и домашних заданий, всегда являвшихся частью данной психотерапии. Мы подчеркиваем, что когнитивное и философское изменение является средством, с помощью которого РЭПТ пытается помочь клиентам, но отработка новых идей и практическая реализация изменений поведения являются наиболее важными аспектами РЭПТ, как любой терапии.

Кроме того, к моменту выхода первого издания книги теория рассматривала тринадцать иррациональных убеждений, каждое из которых считалось независимо влияющим на эмоциональное нарушение. Некоторые иррациональные убеждения рассматривались как оценочные. Искажения реальности не относились к иррациональным убеждениям и являлись менее важными для изменения, чем оценочные иррациональные убеждения. Граница между когнитивными искажениями реальности и иррациональными убеждениями была не столь четкой. Второе издание книги продолжило рассмотрение большинства иррациональных убеждений в качестве оценочных.

Эллис изменил свою теорию в «Разуме и эмоциях в психотерапии» (Ellis, 1994). Он поместил требовательность (то, что «следует» делать, «должен» и «обязан» делать человек) в центр эмоционального нарушения и постулировал, что прочие иррациональные убеждения и когнитивные искажения порождены требованиями к реальности. С этого момента читателей второго издания могло запутать несоответствие между тем, как рассматривались иррациональные убеждения во втором издании, и тем, что писал Эллис в более поздних работах. В этом издании представлена более современная версия теории Эллиса. Хотя исследования отстают от теории, мы поощряем терапевтов судить и вмешиваться на уровне требований, оценивать влияние других иррациональных убеждений и воздействовать на них при необходимости.

За эти годы многие терапевты прошли обучение РЭПТ. Даже во время краткого, но интенсивного базового практикума, предлагаемого Институтом Альберта Эллиса и его учебными центрами, значительный прогресс в поведении терапевта происходит, когда во время практической терапии участники делают записи и разбирают их с наставником. Благодаря такому наставничеству каждый слушатель ощущает мощную устную традицию РЭПТ. Наставники дают студентам (которые, в свою очередь, могут стать наставниками) множество полезных подсказок по использованию РЭПТ. Как происходит в устной традиции, первоначальный источник подсказки может быть забыт, но полезная информация продолжает распространяться.

Большая часть клинической мудрости и рекомендаций настоящего издания – наследие выдающихся терапевтов, работавших в Институте Альберта Эллиса или бывших частью сообщества РЭПТ. Мы хотим выразить глубокую признательность тем, кто его создавал. Это бывшие директора и члены совета Института, например Билл Кнаус, Эд Гарсия, Джон Гайс, Джанет Вулф, Ричард Уэсслер, Дом Диматтиа, Майкл Броудер, Катарина Макларен, Энн Вернон и Джим Макмахон. Список включает многих прекрасных ученых, продвинувших наши познания в РЭПТ: Эммет Велтен (покойный), Майкл Бернард, Дэниел Дэвид, Аврора Сентаготаи, Говард Кассинов, Майкл Нинан, Мишлер Бишоп, Дон Бил, Лен Рорер (покойный) и Марк Терьесен. Также есть немало выдающихся наставников в Нью-Йорке и наших зарубежных филиалах: Пол Хок, Роберт Мур, Вирджиния Уотерс, Роуз Оливер (покойная), Джон Витерито, Моника О'Келли, Рут Малкинсон, Хулио Обст Камерини, Тео Ийзерманс (покойный), Дидье Плё, Чезаре Де Сильвестри (покойный), Стивен Палмер, Хрисула Костоджаннис, Стив Нильсон, Хэнк Робб, Майк Абрамс, А. Г. Ахмед и множество других.

С момента выхода первого издания когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) превратилась из убежища небольшой группы изгоев в основное теоретическое направление данной области. Ее успех стал благословением и проклятием. Многие психотерапевты говорят, что практикуют КПТ, но не могут сказать, какие мысли они выбирают в качестве мишеней в своем лечении. Кроме того, некоторые терапевты путают негативные искаженные мысли, атрибуции, иррациональные производные, требовательные иррациональные убеждения и не в состоянии дифференцировать понятия. Мысли о существовании негативных жизненных событий – это лишь мысли. Однако в модели ABC Эллиса они входили в часть A, а не в часть B (иррациональные убеждения). Для решения данной проблемы мы создали расширенную модель ABC, чтобы разделить считающиеся частью A в РЭПТ мысли и иррациональные убеждения. Мы также рассмотрели характерные особенности РЭПТ, ее отличия от типичной КПТ и случаи, когда терапевты могут объединить прочие вмешательства КПТ с уникальными особенностями РЭПТ.

За последнее десятилетие проведено значительное количество исследований общих (неспецифических) особенностей РЭПТ. Теперь мы знаем гораздо больше о роли терапевтического альянса и о том, как отношения между клиентом и терапевтом влияют на результаты психотерапии. Мы расширили охват этих областей и объяснили, как РЭПТ-терапевты могут общаться в активно-директивном стиле, при этом сохраняя хороший альянс и демонстрируя безусловное принятие своих клиентов.

За два последних десятилетия РЭПТ сильно расширилась. В настоящее время программы по ее обучению существуют на всех континентах и во многих странах. Четверка авторов вела обучающие тренинги РЭПТ в разных государствах, и каждый год половина участников программ профессионального обучения в Институте Альберта Эллиса в Нью-Йорке приезжает из-за рубежа. РЭПТ стала более глобальной. Мы многому научились, применяя РЭПТ к разным культурам, и понимаем, что люди будут использовать данную книгу в качестве руководства для проведения терапии у себя дома. Мир превратился в большую деревню, поэтому мы дополнили эту работу мультикультурной составляющей. И умышленно использовали примеры, собранные нами во время наставничества терапевтов с разных концов света. Надеемся, что поставленная цель достигнута.

Второе издание включало главы о прохождении обучения и рекомендуемый список книг по самопомощи. Однако рост Интернета и расширение РЭПТ снизили актуальность этих глав. Для получения самой свежей информации на данную тему читатель может зайти на веб-страницу Института Альберта Эллиса (www.albertellis.org).

Нью-Йорк (США) – Рэймонд Диджузеппе
Нью-Йорк (США) – Кристин Дойл
Лондон (Великобритания) – Уинди Драйден
Гарлем (Нидерланды) – Уотер Баккс

Об авторах

Рэймонд А. Диджузеппе родился в Филадельфии (штат Пенсильвания), в 1971 году получил степень бакалавра психологии в Университете Вилланова, а в 1975 году – степень доктора наук в Университете Хофстра. Затем был постдокторантом Альберта Эллиса в Институте Альберта Эллиса, где остался преподавать на факультете профессиональной подготовки. Опубликовал более ста двадцати статей и шесть книг. Диджузеппе изучал гнев как клиническую проблему и способствовал признанию гнева формой психопатологии, разработал диагностические стандарты для выявления нарушений управления гневом. Он опубликовал два психологических опросника для оценки дисфункционального гнева – шкалу уровня гнева для взрослых и шкалу регуляции и выраженности гнева для детей и подростков, а также статьи о разработке теории, практики и поддержки эмпирических исследований в области рационально-эмотивно-поведенческой терапии и когнитивно-поведенческой терапии, их применении в отношении детей, подростков и семей. Был заинтересован в развитии терапевтического альянса в детской и подростковой психотерапии. Рэймонд Диджузеппе – профессор и заведующий кафедрой психологии Университета Святого Иоанна в Нью-Йорке. В 2006–2007 годах был президентом Ассоциации когнитивной и поведенческой терапии, а в настоящее время – избранный президент отделения психотерапии Американской психологической ассоциации.

Кристин А. Дойл – директор Института Альберта Эллиса. Уроженка Нью-Йорка, получила степень бакалавра психологии в Университете Макгилла в 1994 году и степень доктора наук в Университете Хофстра в 1999 году. За четырнадцать лет работы в Институте Альберта Эллиса занимала разные руководящие должности, в том числе заместителя исполнительного директора, координатора по обучению и развитию, а также директора отдела по делам детства и семьи. Она также является дипломантом в области рационально-эмотивной и когнитивноповеденческой терапии (РЭиКПТ) и входит в состав соответствующего совета. В дополнение к обучению и наставничеству постдокторантов и терапевтов Института Альберта Эллиса Кристин провела множество семинаров и профессиональных тренингов по всему миру. Она обучала РЭиКПТ специалистов в области психического здоровья в Аргентине, Канаде, Китае, Дании, Доминиканской Республике, Греции, Гондурасе, Нидерландах, Мексике, Турции, Панаме, Парагвае, Перу, России, Южной Африке и на всей территории Соединенных Штатов. Ее клинические и исследовательские интересы включают расстройства пищевого поведения и управление весом, лечение детей и подростков с помощью РЭиКПТ, когнитивно-поведенческий терапевтический процесс, его результаты и распространение. Кристин является адъюнкт-профессором психологии Университета Святого Иоанна, где преподает групповую психотерапию и курирует находящихся на клинической практике студентов. Работала координатором по вопросам членства в Ассоциации когнитивной и поведенческой терапии. Также она является сторонним экзаменатором на получение степени магистра рационально-эмотивно-поведенческой терапии в Голдсмитском колледже Лондонского университета.

Уинди Драйден – профессор психотерапевтических наук Голдсмитского колледжа Лондонского университета, член Британского психологического общества и Британской ассоциации консультирования и психотерапии. Автор и (или) редактор более 195 книг, включая второе издание «Психологического консультирования в двух словах» (Sage, 2011) и «Рационально-эмотивно-поведенческую терапию: отличительные особенности» (Routledge, 2009). Кроме того, он – редактор двадцати книжных серий в сфере психологического консультирования и психотерапии, в том числе серий «Отличительные особенности КПТ» (Routledge) и «Психологическое консультирование в двух словах» (Sage). Его основные интересы лежат в области рационально-эмотивно-поведенческой терапии и когнитивно-поведенческой терапии, исследований на стыке консультирования и коучинга, плюрализма консультирования и психотерапии, а также написания небольших и доступных книг по самопомощи для широкой аудитории.

Уотер Бакс родился в 1947 году, изучал клиническую и теоретическую психологию в Лейденском университете в Нидерландах. Работая в Институте Альберта Эллиса в Нью-Йорке, специализировался на РЭПТ, стал постдокторантом и сертифицированным наставником Института. Он также является членом редакционной коллегии «Журнала по рационально-эмотивной и когнитивно-поведенческой терапии». Вернувшись домой в Нидерланды, Уотер Бакс основал Институт РЭПТ в Гарлеме – учебный центр и филиал Института Альберта Эллиса. Возглавляет обе эти организации, активно занимается терапией и обучением. Преподает РЭПТ начинающим психологам в голландском институте и других дочерних учебных центрах во многих странах. Обучение семейных врачей использованию РЭПТ при консультировании пациентов – его страсть. За свою карьеру Уотер Бакс внес много новых теоретических и практических идей в совокупность знаний о РЭПТ. Данная книга использует и объясняет инструменты Бакса для понимания клиентами и практиками некоторых феноменов РЭПТ.

Часть 1
Введение в основы РЭПТ

Глава 1
Альберт Эллис и философия РЭПТ

Кто такой Альберт Эллис и что он сделал для психотерапии

Альберт Эллис был харизматичным клиницистом и настоящим жителем Нью-Йорка. Он десятилетиями жил на верхнем этаже здания из красновато-коричневого песчаника в нью-йоркском районе Верхний Ист-Сайд, прямо над своим институтом, обучавшим сотни психотерапевтов и лечившим десятки тысяч клиентов. Эллис опубликовал множество книг и статей о психотерапевтах, в свое время являлся одним из самых известных и узнаваемых психологов мира. Он был прямолинеен, дерзок и склонен говорить вещи, шокировавшие благовоспитанное и несколько старомодное сообщество психотерапевтов 1950-х годов. Инсайты Эллиса появились благодаря его интересу к философии и клинической практике, он неутомимо нарушал ортодоксальность своей эпохи. Никогда слепо не делавший то, что говорили другие, он бунтовал против низких темпов терапии и начал действовать в новых направлениях, поскольку это помогало клиентам. Эллис ратовал за исследования, но не занимался ими и не работал в университете, вместо этого сосредоточился на клинической работе, преподавании и написании книг. Он автор многих теоретических работ, клинических материалов и книг по самопомощи. Выбор Эллиса имел негативные последствия для его подхода, названного им рационально-эмотивно-поведенческой терапией (РЭПТ), поскольку человечество вступило в эру научно обоснованной клинической практики, опирающейся на рандомизированные контролируемые исследования (РКИ). Однако РЭПТ Эллиса стала одной из наиболее широко применяемых терапий второй половины XX – начала XXI века.

Альберт Эллис считается дедушкой когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) благодаря созданной им РЭПТ – вероятно, первой формальной системы этого жанра (Hollon and DiGiuseppe, 2010). Он сыграл настолько важную роль в трансформации психотерапии, что КПТ представляет собой главную парадигму в изменении поведения. По результатам опроса, проведенного в 1982 году американскими и канадскими психологами, Эллис стал вторым по влиятельности психотерапевтом в истории (первое место занял Карл Роджерс, третье – Зигмунд Фрейд; Смит, 1982). Кроме того, в том же году анализ выпускаемых в США психологических журналов показал, что Эллис – второй наиболее цитируемый автор после Роджерса. И совсем недавно в опросе более двух с половиной тысяч психотерапевтов (Cook, Biyanova, and Coyne, 2009) он занял шестое место среди самых влиятельных психотерапевтов. Психотерапевты оценили КПТ как наиболее популярное теоретическое направление. Карл Роджерс остался самым влиятельным психотерапевтом, Аарон Бек занял второе место. К моменту смерти в возрасте девяноста трех лет (24 июля 2007 года) Эллис являлся автором и соавтором более восьмидесяти книг и свыше восьмисот статей в рецензируемых журналах (полную библиографию см. www.albertellisinstitute.org/ellisbibliography).

Эллис родился в 1913 году в Питтсбурге (штат Пенсильвания), став старшим из трех детей. Вскоре после этого семья перебралась в район Бронкс Нью-Йорка. В детстве Альберт страдал из-за многочисленных проблем со здоровьем. В пять лет его надолго положили в больницу с заболеванием почек. В возрасте от пяти до семи лет он перенес восемь госпитализаций, одна из которых длилась почти год. Литературные интересы Эллиса взрастили психотерапевтические работы. Многие из его принципов психотерапии впервые появились в неопубликованном автобиографическом романе (Ellis, 1933), где рассказывалось о его попытках преодолеть застенчивость, тревогу и стыд за бедность семьи. В юности Эллис заинтересовался романтическими и сексуальными отношениями, с жадностью читал соответствующую литературу. В 1941 году он основал некоммерческий Институт ПЛИБ (проблем любви и брака) для распространения рекомендаций по этим темам, в основном среди друзей и родственников. По совету адвоката Эллис добился получения ученой степени – для профессионального признания своего опыта. В возрасте сорока лет он поступил в аспирантуру по клинической психологии в педагогическом колледже Колумбийского университета.

После аспирантуры Эллис начал обучаться психоанализу, одновременно открыл собственную практику и быстро развил два ее направления. Одна группа клиентов проходила традиционные сеансы психоанализа, лежа на кушетке, в то время как вторая группа клиентов с проблемами в браке и сексе получала более активный набор вмешательств, сидя лицом к лицу с Эллисом. В начале 1950-х годов он разочаровался в эффективности психоанализа: обнаружил, что помогал проходившим сексуальную и семейную терапию клиентам гораздо быстрее, чем тем, кого лечил с помощью психоанализа. Сначала Эллис думал, что для излечения эмоциональных нарушений надо глубже проникнуть в прошлое клиентов. Тем не менее после его разбора им по-прежнему не удавалось улучшить состояние. Он пришел к выводу, что одно понимание прошлого приводит к изменениям только небольшой процент людей.

Эллис понял, что во время сексуальной и семейной терапии вел себя с клиентами по-другому, активно учил их менять свое отношение. Ранний интерес Эллиса к философии привел его к чтению работ великих азиатских и греческих мыслителей, включая Конфуция, Лао-цзы, Марка Аврелия и Эпиктета. Освободившись от пут психоаналитической роли, он давал советы клиентам, основываясь на работах этих философов. Эллис размышлял над идеей философов-стоиков о том, что люди могут выбирать, беспокоиться ли им, и над словами Эпиктета (90 год до н. э. / 1996): «Людей волнуют не сами вещи, а их мнение о них» (выдержка из «Энхиридиона»⁷). Он использовал философию в качестве основы для новой терапии, всегда считал классических и современных философов источником своих идей. В 1955 году Эллис сформулировал собственную теорию в статье, представленной на ежегодном съезде Американской психологической ассоциации.

Несмотря на критическое отношение Эллиса к психоанализу, он опирался на некоторые психоаналитические навыки и принципы. В частности, внимательно следил за эмоциями клиентов во время терапевтических сессий. Рэймонд Диджузеппе: «Будучи стажером, я был поражен, наблюдая за подмечаемыми Эллисом едва уловимыми изменениями в интонациях и жестах клиентов и за тем, как он потом использовал эту информацию для перенаправления терапии. Хотя Эллис отвергал пассивную позицию психоаналитика, он отдавал себе полный отчет в своих отношениях с клиентами. Он был предан им и демонстрировал замечательную способность к концентрации во время сессий. Тех, кто видел его только на лекциях и семинарах, где он был импульсивным и неординарным, часто удивляло, что Эллис мог создать терапевтический альянс. После двух лет совместной работы с Эллисом в терапевтической группе каждый из нас наблюдал отношение к нему клиентов. В клиническом контексте он вел себя вразрез со сценической личностью, а клиенты воспринимали его как внимательного, эмпатичного и преданного делу профессионала».

Возможно, психоаналитическая подготовка Эллиса повлияла на его теорию, особенно на первостепенность требовательности. РЭПТ постулирует, что эмоциональное нарушение возникает, когда люди делают свое хотение или желание абсолютным требованием ко Вселенной. Человек. имеющий эмоциональное нарушение, считает, что то, чего он хочет, должно появиться, и не может различить, чего он желает и что есть на самом деле. Эмоциональная адаптация включает признание разницы между желанием человека и тем фактом, что Вселенная не обязана его исполнять. Эллис однажды заметил, что предъявление требований отражает психоаналитический конструкт первичного процесса мышления. Адаптация предусматривает разницу между желаемым и действительным, названную Фрейдом вторичным процессом мышления. Эллис утверждал, будто РЭПТ отличается от психоанализа тем, что, словно лазер, фокусируется на первичном процессе и активно пытается его изменить, в то время как традиционные терапии полагаются на более тонкие процессы изменений.

Эллис был одним из первых психотерапевтов, выступавших за активные изменения убеждений клиентов для индуцирования эмоционального или поведенческого изменения. Он также был среди ученых-пионеров, использовавших домашние задания в перерывах между сессиями, включая поведенческое воздействие in vivo. Эллис проводил семинары, читал лекции, писал книги и давал письменные задания на распознавание, подвергание сомнению и замену иррациональных идей (первичный процесс), а также закрепление заложенных им в терапию рациональных идей (вторичный процесс). Он был одним из первых интеграторов в психотерапии. Хотя РЭПТ, очевидно, имела сильную когнитивную составляющую, с самого начала практики и первых работ Эллис (Ellis, 1955) выступал за использование разных типов методов терапии, чтобы помочь людям изменить себя. Он поощрял применение визуализации, гипноза, групповых и семейных сессий, юмора, образовательных чтений психологической литературы, межличностной поддержки, письменных заданий, пения, поведенческой репетиции, назначение экспозиции, заданий на выполнение действия, использование метафор, притч и катарсического опыта. Согласно Эллису (Ellis, 1957a), в психотерапию следует включать любую деятельность, которая может убедить клиента измениться. Вероятно, РЭПТ стала первой интегративной психотерапией.

Когда Эллис пришел в профессию в конце 1940-х годов и начал публиковать статьи о психотерапии в 1950-х, там преобладали психоанализ и клиент-центрированная терапия, а психотерапевтические исследования находились в зачаточном состоянии. Оба главных теоретических направления предписывали терапевту занимать пассивную, недирективную позицию. Эллис сыграл важную роль в изменении ее большей части. Первое исследование Эллиса (Ellis, 1957b) по эффективности того, что он затем назвал «рациональной терапией» (РТ), оказалось между классической оценкой Айзенка (Eysenck,1952) плохих результатов психоаналитического лечения и новаторским отчетом Вольпе (Wolpe, 1961) о результатах поведенческой терапии.

Лишь в 1961 году Эллис (в соавторстве с Робертом Харпером) написал свою наиболее влиятельную книгу по самопомощи «Руководство по рациональному образу жизни». Уже вышло ее третье издание, а всего было продано более двух миллионов экземпляров. На следующий год Эллис (Ellis, 1962) опубликовал первую научную книгу – «Разум и эмоции в психотерапии». Им написаны десятки работ по самопомощи и научных книг, продвигая РЭПТ вплоть до смерти в 2007 году (New York Times, 2007).

В 1965 году Эллис основал некоммерческий Институт повышения квалификации в области рациональной психотерапии для профессиональной подготовки терапевтов, ставший его профессиональным домом до конца жизни. Сегодня это Институт Альберта Эллиса. Его учебные центры, готовящие специалистов по психическому здоровью, действуют в нескольких штатах США, а также в Аргентине, Австралии, Боснии, Канаде, Колумбии, Англии, Франции, Германии, Греции, Японии, Израиле, Италии, Мексике, Нидерландах, Перу, Румынии, Сербии и на Тайване.

Изначально Эллис назвал свой подход рациональной терапией из-за акцента на когнициях. Впоследствии он понял, что недооценил роль эмоций и переименовал его в рационально-эмотивную терапию. И наконец, по совету давнего друга Рэя Корсини, сменил название на рационально-эмотивно-поведенческую терапию (Ellis, 1994). Корсини, перерабатывая свой классический учебник по психотерапии,⁸ понял, что Эллис использует поведенческие методы в терапии, и предложил ему переименовать новый авторский подход для более полного отражения того, что практикуется.

Первоначально специалисты считали КПТ бредом в психотерапии. Психоаналитики едко называли когнитивные теории поверхностными и малосодержательными, изображали активную направленность терапии разрушительной, грубой и вредоносной. Поведенческие терапевты высмеивали акцент на когнитивности, полагая ее глупостью, и расценивали мысли КПТ как неважный эпифеномен.

Эллис: личность и теория

Обозреватель одного из журналов как-то заметил, что РЭПТ – это то, что сказал Альберт Эллис. Личность стала синонимом теории. Хотя его вклад в РЭПТ невозможно переоценить, на нее оказали существенное влияние и другие: Молтсби, Драйден, Диджузеппе, Бакс, Уэсслер, Вулф. Ни одна история когнитивных психотерапий не является полной без упоминания Альберта Эллиса. Он был неутомимым пропагандистом своей теории и практики. Его жизнь состояла почти исключительно из терапии, написания трудов по ней или обучения ей. Каждый день Эллис начинал прием клиентов в половине десятого утра и работал до одиннадцати вечера с получасовыми перерывами на обед и ужин. Он много путешествовал ради проведения семинаров и выступлений. Однажды сказал: «Я не поеду в Тадж-Махал, если не смогу провести там семинар».

Каждое выступление включало наглядную демонстрацию терапии. Эллис просил добровольцев выйти из зала на сцену, чтобы рассказать о своей проблеме, на примере которой он демонстрировал применение РЭПТ. Аналогичные демонстрации происходили еженедельно на его знаменитых вечерних семинарах по пятницам. В то время как деятельность психотерапевтов оставалась покрыта тайной, Эллис способствовал ее прозрачности. Он был готов демонстрировать свои умения всем желающим. Эти демонстрации собирали толпы людей на протяжении более сорока лет и многим открыли преимущества РЭПТ. И они продолжаются в Институте Альберта Эллиса по сей день.

Все мы провели немало времени, наблюдая, как Ал проводит терапию и наставничество. Сознавая, что многие его клинические вмешательства не были отражены в теории и работах, мы попытались включить в книгу свои наблюдения за поведением Ала в терапии, а также то, что он говорил и делал.

Эллис был известен использованием колоритной ненормативной лексики и прямотой. Он отстаивал свободу сексуального выражения во времена, когда люди считали подобные взгляды скандальными. Был убежденным атеистом и вообще дерзким. Эллис наслаждался борьбой с общепринятыми представлениями. Многие люди смеялись над его нетактичными замечаниями, другие уходили с выступлений, когда он начинал выражаться. Непонятно, помогала или мешала распространению РЭПТ данная манера общения. Эллис был известным человеком, его появление на национальных конференциях собирало толпы, заполнявшие даже проходы.

Однако личная жизнь Эллиса заметно контрастировала с публичной. Он был щедрым и понимающим наставником, поощрял расхождение в мнениях и дебаты сотрудников, принимал их с профессиональной и общечеловеческой позиции, оставался непредвзятым (Johnson, DiGiuseppe, and Ulven, 1999). Мы хотим выразить глубокую признательность своему учителю, без руководства и наставничества которого никогда не выпустили бы эту книгу.

Конструктивистская, когнитивная, эволюционная теория адаптации человека

Эллис утверждал, что вывел РЭПТ из терапии личностных конструктов (ТЛК) Джорджа Келли.⁹ Келли сознавал, что люди эволюционировали и выживали благодаря способности вносить порядок в хаотичный мир. Понимание мира обеспечивает первые шаги к разработке стратегий копинга и выживания. Келли вывел ТЛК из понимания конструктов, разработанных людьми в отношении их личного мирка. ТЛК помогает клиентам проявить гибкость в отказе от конструктов, которые не в состоянии адекватно объяснять мир и ведут к дезадаптивному поведению. Она включает оценку и понимание систем конструктов и помогает выяснить, позволяют ли они людям успешно существовать в этом мире.

Теория Келли привела к разработке методов лечения, основанных на научном рассуждении и коррекции дезадаптации (Mahoney, 1979). Она также положила начало конструктивистским методам, рассматривающим терапию как задачу понимания эпистемологии человека или философию понимания мира (например, Mahoney, 1991; Mahoney and Lyddon, 1988; Neimeyer, 1993). Метаанализ рассмотрел результаты исследований по ТЛК (Metcalfe, 2007). В итоге был сделан вывод, что ТЛК умеренно эффективна, в сравнении с отсутствием контроля за лечением и другими альтернативными методами. Получавшие ТЛК клиенты улучшили показатели в большей степени, чем клиенты, не получавшие активного лечения, но ничем не отличались от клиентов, получавших другие методы лечения.

ТЛК Келли послужила основой для других когнитивных терапий. Эллис и Бек утверждают, что иррациональные убеждения, автоматические мысли и дисфункциональные установки возникают из схем, вырабатываемых людьми с целью понять главные жизненные события (Beck, 2005; Ellis, 1962, 1994). Изменение пояснительной схемы стало основным акцентом формы КПТ (Young, Klosko, and Weishaar, 2003). Таким образом, иррациональные убеждения и требования, в частности, могут быть истолкованы как дезадаптивные схемы или конструкты мира. Они дезадаптивны, потому что клиент строит схему мира на своем желании или хотении, вместо того чтобы принимать мир таким, как он есть.

Другое влияние на КПТ с точки зрения попыток человека понять мир оказали теории атрибуции. Эксперименты Селигмана (Seligman and Maier, 1967) с собаками и созданная им теория выученной беспомощности (Seligman, 1975) представляли собой более концептуальный подход к пониманию объяснительного мышления людей. Селигман обнаружил, что собаки, получавшие неизбежные удары электрическим током, научались быть беспомощными и проявляли схожие с клинической депрессией симптомы. Последующие исследования выявили, что оригинальная теория выученной беспомощности не учитывала различные реакции людей на вызывающие выученную беспомощность ситуации. Выученная беспомощность может оставаться специфичной для одной ситуации, либо эти атрибуции обобщаются в тех или иных случаях. Атрибутивный (объяснительный) стиль человека – это способ понять, почему разные люди по-разному реагируют на неблагоприятные события. Хотя они могут переживать сходные негативные ситуации, их интерпретация каждым человеком влияет на вероятность приобретения выученной беспомощности и депрессии (Abramson, Seligman, Teasdale, 1978). Люди с пессимистическим объяснительным стилем, воспринимающие негативные события как постоянные («это никогда не изменится»), личные («это моя вина») и тотальные («я ничего не могу сделать правильно»), чаще страдают от выученной беспомощности и депрессии.

Когнитивный психолог Вайнер разработал похожую теорию атрибуции (Weiner, 1979, 1985), основанную на исследовании мотивации детей к успеваемости. Он предположил, что люди связывают причину или объяснение с неприятным событием. Теория атрибуции включает количество глобальности в сравнении со специфичностью, стабильности – с нестабильностью и внутреннего с внешним (Weiner, 1985). Глобальность атрибуции – это вера человека в то, что причина негативных событий постоянна в разных контекстах. Специфичность атрибуции заключается в мнении, что причина негативного события уникальна в конкретной ситуации. Стабильность атрибуции возникает, когда человек считает причину постоянной с течением времени. Нестабильность атрибуции заключается в мнении, что причина специфична для данного момента времени. Внешняя атрибуция присваивает причинность ситуативным или внешним факторам, внутренняя – факторам внутри человека (Abramson, 1978).

Рационально-эмотивно-поведенческая философия

Возможно, РЭПТ более любой другой системы психотерапии выросла на мощной философской основе и активно ее использует. Эмоциональное нарушение в значительной степени (но не полностью) является функцией восприятия, оценок и установок по отношению к событиям жизни – компонентам нашей личной философии. В РЭПТ заложена эпистемология или теория знания, диалектика или система рассуждений, система ценностей и этические принципы. Рассмотрим каждую из них.

Эпистемология: искусство знания

РЭПТ опирается на некоторые философские допущения. Первым из них является приверженность научному методу. Эллис полагал, что применение научного метода в личной жизни приведет к меньшему количеству эмоциональных нарушений и неэффективного поведения. Людям было бы легче, если бы они осознали, что все их убеждения, схемы, восприятие и прописные истины могут быть не верны. Проверка своих предположений, изучение обоснованности и функциональности собственных убеждений, а также готовность высказывать альтернативные идеи способствуют позитивной адаптации человека. Ригидное следование убеждению или схеме мира мешает человеку пересмотреть мышление и обрекает его вести себя так, как если бы мир был таким, как он надеется, а не таким, какой он есть. Эллис полагал, что людям станет легче, если они будут гибки в своих убеждениях и готовы отказаться от них при появлении более полезных, логичных и эмпирически последовательных убеждений.

Согласно РЭПТ (DiGiuseppe, 1986; Ellis, 1994), люди будут наилучшим образом выполнять свои функции, если начнут использовать эпистемологию философии науки, особенно с позиций Поппера¹⁰ и Бартли (Bartley, 1987). Поппер отмечал, что все люди разрабатывают гипотезы. Предвзятые гипотезы искажают собираемые людьми данные и приводят к подтверждающим предубеждениям. Будучи людьми, мы не можем удержаться ни от формулирования гипотез, ни от запоминания подходящих к ним данных. Это делает объективное индуктивное рассуждение невозможным. Решение состоит в подтверждении своих гипотез и попытке их опровергнуть. Если гипотезу не удается опровергнуть, вы продолжаете держаться за нее до тех пор, пока не будет найдена лучшая идея или гипотеза. Поппер утверждал, что накопление знаний идет быстрее, когда люди выводят из своих гипотез прогнозы и пытаются их опровергнуть. РЭПТ рекомендует принять модель опровержимости (фальсификации) Поппера, как для собственного эмоционального здоровья, так и с профессиональной точки зрения, для помощи своим клиентам. Эпистемология всеобъемлющего критического рационализма Бартли добавляет, что людям следует использовать не только эмпирически опровержимые проверки своих идей, но и любые другие доступные аргументы для опровержения собственных размышлений. Вслед за Бартли Эллис как теоретик, терапевт и человек считал, что лучше использовать все средства для подвергания сомнению мышления человека.

Философия Эллиса содержит элементы конструктивизма. В частности, он утверждал, что все люди создают идеи о том, каким следует быть или каким является мир. Эллис думал, что люди придумывают многие убеждения. Это объясняет его отказ от поиска инсайтов в воспоминаниях из опыта клиентов или проверки правдивости автоматических мыслей о событиях прошлого. Все эти идеи могли оказаться выдумкой.

РЭПТ отличается от идей философов постмодернизма и когнитивных терапевтов конструктивизма, таких как Махони (Mahoney, 1991) и Неймейер (Neimeyer, 1993), в двух моментах. Во-первых, конструктивистские терапевты считают, что единственный критерий оценки убеждений – их полезность или целесообразность. Эмпирическая реальность критерием не является. Радикальные конструктивисты утверждают, что познаваемой реальности не существует. А согласно РЭПТ эмпирическая реальность – важный критерий, наряду с полезностью и логической последовательностью убеждений следует оценивать их эмпирическую истинность. Во-вторых, конструктивисты считают, что терапевты должны помогать клиентам проверять целесообразность своих идей. Они не будут снабжать клиентов альтернативными убеждениями, но позволят найти альтернативы самостоятельно. В качестве философии жизни РЭПТ утверждает существование некоторых альтернативных рациональных убеждений, способствующих эмоциональной адаптации. Научение посредством самостоятельного обнаружения ценится в РЭПТ, но если клиенту не удается выработать альтернативные убеждения, ему предлагают альтернативы и помогают оценить их истинность и целесообразность.

Как отличить истинное от ложного? Каковы самые верные и надежные способы получения знаний? На эти вопросы отвечает эпистемология. Каждый из нас (и каждый из наших клиентов) пользуется по крайней мере одной имплицитной эпистемологией.

Например, общественное мнение – авторитарная эпистемология, то есть что-то является правдой, потому что так говорит заслуживающий доверия авторитет. Вариация на данную тему заметна в религии: многие набожные люди считают озарение или божественное откровение надежным источником знаний независимо от того, исходят они от Библии, Корана, прочих религиозных текстов или от местного священника, пастора, имама либо раввина. Несколько менее божественным, но не менее догматичным источником могут служить родитель или учитель, первый психотерапевт или расплывчатое понятие «все» (всем известно, что…).

Особо фрустрирующий тип мышления можно назвать нарциссической эпистемологией в духе: «Это должно быть правдой, потому что я так решил» и: «Мне это кажется правильным». Более требовательная, пророческая версия данной философии опирается на следующие правила: «Все так, потому что я так говорю» или: «Будет именно так, потому что я этого хочу».

В РЭПТ мы ищем более надежные и достоверные способы получения знаний и определения того, как узнать, что является правдой. Философия РЭПТ предполагает, что именно с помощью научных методов можно успешнее всего получить знания о себе, других и мире. Данная терапия отстаивает научное мышление и эмпирическую точку зрения относительно знаний. На каждое озвученное клиентом убеждение соответствующий вопрос РЭПТ будет звучать так: «Где доказательства истинности вашего убеждения?» Мы стремимся сделать из своих клиентов в большей степени ученых, чтобы они могли получать правильную информацию, логично использовать доказательства и создавать здравые, помогающие им убеждения.

Наука начинает с вопросов о сути, затем переходит к вопросу о взаимосвязи событий. Для ответов формулируются гипотезы, а для их проверки проводятся наблюдения и измерения. Если наблюдения согласуются с гипотезами, последние подкрепляются, а количество смысловых ошибок уменьшается. Строгое наблюдение помогает избавиться от мистицизма и магии. Кроме того, полученные наблюдения подтверждаются несколькими исследователями, чтобы исключить влияние «особой силы» интуиции или озарения.

Как мы узнаем об истинности чего-либо? Знать все наверняка нельзя. Мы устанавливаем вероятность истинности путем неоднократного обоснования результатов наблюдения. Конечно, мы надеемся сделать больше, чем просто подтвердить отдельные факты; мы надеемся встроить их в целостную картину или теорию реальности. Исходя из созданной нами теории, мы можем предвидеть новые случаи появления схожих событий и вывести новые гипотезы для применения в различных обстоятельствах. Важным моментом является то, что мы продолжаем подвергать (их) сомнению и остаемся открытыми для новых доказательств.

Диалектика: искусство мышления

Искусством логического мышления не так легко овладеть – большинство людей выглядят как эксперты в алогизме. Типичное самоуничижительное алогичное рассуждение выглядит так:

Я должен быть совершенным.

Я только что допустил жуткую ошибку.

Это доказывает, что я несовершенен, а значит, никчемен.

Выдержат ли такие рассуждения проверку на логику? Нет. Где доказательства истинности утверждения «Я должен быть совершенным»? Их нет, хотя существует достаточное количество доказательств того, что я, как и все остальные люди, несовершенен и, таким образом, в некотором смысле «должен» быть несовершенным, а не наоборот.

Рассмотрим утверждение «Я только что допустил жуткую ошибку». Возможно, я могу продемонстрировать допущенную мной ошибку (хотя следует быть осторожным, чтобы не сделать поспешный вывод – вдруг еще слишком рано говорить, была ли это ошибка), но как доказать, что она «жуткая»?

Безусловно, мое несовершенство доказано ошибкой, но следует ли из этого логический вывод о моей никчемности? Очевидно, что нет, хотя дихотомически мыслящие люди заявят, что так и есть. У дихотомического мышления существует лишь два выбора: «совершенный» либо «никчемный».

Рассмотрим другой силлогизм (= логическое рассуждение, дедуктивное умозаключение):

Если бы Артур любил меня, он позвонил бы.

Он не позвонил.

Значит, он больше меня не любит.

Можете ли вы обнаружить ошибки? Верна ли первая посылка? (Необязательно.). Вторая посылка? (Да.) Заключение? (Нет, если первая посылка не верна.)

Клиентам редко известны главные посылки собственного мышления или силлогистического потока мыслей. Чаще всего их внимание сосредоточено лишь на заключении, которое при искажении легко может вызвать эмоциональные проблемы. Рациональное мышление включает и логические рассуждения, основанные на эмпирически обоснованных или обосновываемых утверждениях. Мысля рационально, мы вряд ли придем к заключениям, которые вызовут расстройства эмоциональной сферы.

Этика

Философия РЭПТ предполагает, что этические принципы справедливого отношения к другим людям могут основываться на человеческом благоразумии, а также на предвидении и понимании последствий своих действий. Теория РЭПТ предполагает, что обобщенные этические принципы добра и зла искажаются и упрощаются в рассуждении взрослого человека. Этичность определяется в каждой конкретной ситуации. Абсолютной правоты или ошибочности не существует. Навязывание себе понятий об абсолютной правоте или ошибочности – именно то, что приводит к чувству вины и стыда, тревоге и депрессии, а также к враждебности и нетерпимости к другим.

Исследования в области психологии моральных философий, например работы Колберга (Kohlberg, 1976), указывают на развивающийся характер этических идей. В типичной исследовательской парадигме испытуемым разного возраста были предложены моральные дилеммы, подобные приведенной ниже:

Мать запретила шестилетнему Максу прикасаться к дорогой новой вазе. Однажды, движимый приливом любви к маме, маленький Макс вышел на задний двор и нарвал для нее цветов. Он аккуратно поставил их в новую вазу, но через несколько мгновений вспомнил, что цветам, чтобы они не завяли, нужна вода. Поэтому он осторожно понес вазу к раковине, однако на обратном пути она выскользнула из его скользких, мокрых пальцев, упала на пол и разбилась. И тут мама вошла в комнату.

Дилемма:

Поступил ли Макс дурно?

Является ли Макс плохим мальчиком?

Будет ли злиться мама?

Следует ли наказать Макса?

Когда такие загадки задают маленьким детям, их моральные суждения очевидны: Макс – плохой мальчик, его следует отшлепать. Но чем старше испытуемый, тем сложнее моральные рассуждения и менее ясным представляется решение. Начинают играть роль такие факторы, как мотивация Макса, степень преднамеренности поступка, цель и строгость наказания, характер взаимоотношений сторон и другие вещи. Со зрелостью приходит большая гибкость: вызывающий сомнение поступок рассматривается в более широком контексте. Зрелость – способность рассуждать с позиции ситуационной этики – соответствует принципам философии РЭПТ.

Можно было бы возразить, что при использовании ситуативных этических правил вместо абсолютных этическое поведение уйдет в небытие. Ведь если не будет понятий об абсолютной правоте и ошибочности, добре и зле, что предотвратит полный моральный хаос?

РЭПТ стремится помочь человеку использовать благоразумие при решении этических дилемм, развивать недогматическую, неабсолютистскую, но социально ответственную философию жизни. Этические принципы основаны на ответах на вопрос: «Вредят ли мои поступки другим людям?», а не на вопрос: «Нарушает ли этот поступок какую-то [христианскую] заповедь?» Зрелые с точки зрения этики поступки направлены на благо общества и самого себя, то есть не вредят ни нам самим, ни другим.

Почему желательно поступать этично? Не прибегая к абстрактной морали, мы можем назвать ряд простых, прагматических причин. Например, опыт показывает: если относиться к другим людям несправедливо (лгать, мошенничать, воровать, безжалостно критиковать и т. д.), в конечном итоге нас ждет возмездие. Происходящее становится очевидным при изучении правил справедливой игры (или, выражаясь более строгим языком, «правил взаимного обмена»). Они гласят о справедливом отношении людей друг к другу. Хотя зачастую трудно назвать конкретные составляющие справедливости, люди обычно обладают внутренним пониманием того, что справедливо в данной ситуации. Нарушителя этого правила могут ждать те же социальные процессы, что и при нарушении других норм. Другие люди попытаются прямо или косвенно повлиять на нарушителя. Этот процесс может включать попытки обучения, угрозы и даже наказание. В случае дальнейших нарушений он будет исключен из своей группы. Поскольку для большинства из нас одной из целей счастья является гармоничное общение со многими и близкое общение с избранными, чтобы удержать человека от нарушения правил, достаточно угрозы исключения. Поступать несправедливо, необдуманно или эгоистично не в наших интересах.

В более широком смысле, поступая неэтично, вы помогаете создать мир, в котором люди ведут себя неэтично, и вы, в свою очередь, пострадаете от такой культуры. Следовательно, в ваших интересах содействовать этическому обществу.

Таким образом, в соответствии с этическими принципами философии РЭПТ ошибочно замышлять дурное и вредить окружающим. Это ошибочный поступок человека, так как он способен помешать достижению его целей. РЭПТ не дает никакой конкретики относительно правоты и ошибочности в абсолютном смысле, так как это попахивает догматизмом. Терапия исходит из того, что ригидность, авторитаризм, догматизм и абсолютизм – одни из худших черт любой философской системы и стили мышления, приводящие к неврозам, а также расстройствам эмоциональной сферы.

По сути этика РЭПТ очень близка золотому правилу нравственности: поступай так, чтобы подать хороший пример остальным (или поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой).

Этический гуманизм

Практически все иудейско-христианские религии основаны на данном золотом правиле, являющемся сущностью философии РЭПТ. Терапия обеспечивает этическую систему того, как мы должны относиться к другим людям, и неосуждающую философию принятия себя и других такими, какие есть. Несмотря на это, РЭПТ ближе к этическому гуманизму, чем к религии.

С позиций этического гуманизма источником мудрости является рассуждающий индивид, а не всемогущий Бог. Для объяснения устройства мира не требуется ни понятие Бога (это дело науки), ни создание этического кодекса (это можно сделать, ясно мысля). Эллис явно был атеистом и в нескольких своих статьях постулировал, что хоть религия (то есть философия жизни) может быть рациональной, религиозность (то есть догматическая, абсолютная и необоснованная вера) – не просто опиум для народа, но и главная причина психопатологии (Ellis, 1987b).

Блок 1.1
Клинический пример: клиентка – католичка тридцати восьми лет, чьи слезы при первом появлении оказались связаны с сильным чувством вины за сделанный ею – двадцать лет назад – аборт. В течение этих двадцати лет она то вытесняла свои воспоминания об аборте, то вызывала их к жизни в сочетании с сильными нравственными страданиями. Аборт, по ее мнению, был ошибкой: она «убила своего ребенка», что сделало ее убийцей – грех, за который она не могла себя простить. Попытки оспорить «ошибочность» аборта оказались тщетны. Независимо от обстоятельств жизни в тот период в ее системе ценностей выбор прерывания беременности стал ошибкой и происками дьявола. Попытки оспорить самоуничижение тоже оказались тщетны: по ее мнению, «убийство» сделало ее «убийцей». Наше успешное диспутирование добралось до вопроса о том, допустимо ли прощать людей, признающих свои ошибки, особенно после попыток покаяться за плохой поступок. С помощью компетентного в вопросах веры пастора мы пришли к соглашению о том, что двадцать лет переживаний чувства вины по собственной инициативе явились достаточным наказанием за «преступление» и что если Иисус был способен простить грешника, то разумно и женщине последовать его примеру. Впоследствии ее способность сделать это оказалась весьма впечатляющей, и вскоре последовала долгожданная беременность.

Несмотря на то что Эллис был гуманистом и атеистом, можно сохранить приверженность вере и успешно практиковать РЭПТ, чем и занимались многие священнослужители (см. DiGiuseppe, Robin, and Dryden, 1991; Johnson, 2006; Neilsen, Johnson, and Ellis, 2001; Hauck, 1985). Большая часть философии РЭПТ и значительная часть рациональных убеждений соответствуют умеренной религиозности. Для поддержки рационального мышления и здорового изменения поведения можно использовать религию клиента или Библию. Религия может напоминать тест Роршаха. Люди видят в ней то, что их волнует. РЭПТ-терапевт способен помочь клиентам сосредоточиться на рациональных аспектах религии.

Ценности

Две эксплицитные ценности философии РЭПТ поддерживаются большинством людей, но не часто озвучиваются. Эти две основные ценности – выживание и получение удовольствия. Основанная на них система психотерапии предназначена для помощи людям по продлению жизни, минимизации эмоциональных страданий и саморазрушительного поведения, а также по самореализации для ведения более наполненной и счастливой жизни.

Главная концепция заключается в том, что если позволить людям мыслить более рационально, гибко и научно, они будут жить дольше и счастливее. Аналогичным образом целесообразное поведение, в отличие от саморазрушающего или наносящего вред обществу, повышает выживаемость и уровень счастья. Помогая людям испытывать адекватные эмоции, положительные или отрицательные, терапевт продляет их долголетие и удовлетворенность. Таким образом, РЭПТ можно использовать не только для уменьшения страданий, но и для улучшения самочувствия и обретения счастья (Bernard, Froh, DiGiuseppe, Joyce, and Dryden, 2010).

Соответственно, нашей общей целью является проживание собственной, единственной жизни и получение как можно большего количества удовольствия – с учетом ограниченных возможностей человеческого тела, ограничений физического и социального мира, а также мирного сосуществования в выбранной нами группе и наличия близких отношений с определенными людьми по нашему выбору. Это и есть эксплицитные ценности, которые отстаивает РЭПТ.

Эллис и Бернард (Ellis and Bernard, 1986) в общих чертах обрисовали несколько важных подцелей, согласующихся с главными ценностями РЭПТ и способных помочь людям в их достижении.

Соблюдение личных интересов. Эмоционально здоровые люди склонны ставить свои интересы хотя бы чуть выше интересов остальных. Они в той или иной степени жертвуют собой ради тех, о ком заботятся, но не преимущественно и не полностью.

Соблюдение социальных интересов. Большинство людей предпочитают жить в социальных группах, и для максимально комфортной и счастливой жизни им было бы разумно поступать морально, защищать права остальных и способствовать выживанию общества, в котором они живут.

Управление собственной жизнью. Нам неплохо удается сотрудничать с другими, но лучше взять на себя основную ответственность за собственную жизнь, чем требовать или нуждаться в чрезмерной поддержке либо опеке других.

Терпимость. Полезно сохранять за собой и другими право на ошибку. Неуместно наслаждаться своим предосудительным поведением, но не стоит и осуждать за него других.

Гибкость. Здоровые люди склонны к гибкому мышлению. Наличие жестких, предвзятых и инвариантных правил обычно сводит счастье к минимуму.

Принятие неопределенности. Мы живем в увлекательном мире вероятностей и случайностей, абсолютной определенности не существует. Здоровый человек стремится к некой упорядоченности, но не требует полной предсказуемости.

Приверженность. Большинство людей, особенно умных и образованных, более счастливы, если увлечены чем-то или кем-то, кроме самих себя. Кажется, что наличие по крайней мере одного сильного творческого интереса и значительная вовлеченность в межличностные отношения обеспечивает основу счастливого существования человека.

Самопринятие. Здоровые люди свободно выбирают безусловное принятие себя вместо анализа своей ценности, соизмерения или попытки доказать собственную состоятельность.

Принятие риска. Эмоционально здоровые люди готовы рисковать и проявляют склонность к авантюризму, пытаясь поступать по-своему и не проявляя безрассудства.

Реалистичность ожиданий. Мы вряд ли получим все желаемое или сможем избежать всего, что кажется нам болезненным. Здоровые люди не тратят время на стремление добиться недостижимого или нереального совершенства.

Высокая толерантность к фрустрации. Перефразируя Рейнгольда Нибура и Общество анонимных алкоголиков, здоровые люди сознают, что могут столкнуться только с двумя видами проблем: с теми, с которыми можно, и с теми, с которыми нельзя что-то сделать. Цель – изменить те не устраивающие обстоятельства, которые мы способны изменить, и научиться переносимости (или «принятию») того, что мы не в состоянии изменить.

Ответственность за себя. Вместо обвинений других, мира или судьбы в своих страданиях здоровые люди принимают ответственность за собственные мысли, чувства и поведение.

Таким образом, цели РЭПТ согласуются с ее ценностями, сводящими дистресс к минимуму, максимально увеличивающими продолжительность человеческой жизни и радость от ее проживания. Эти ценности иногда именуются ответственным гедонизмом.

Ответственный гедонизм

Философская позиция РЭПТ также зиждется на эпикуреизме. Однако, в отличие от слепого, компульсивного гедонизма фрейдистского ида, эпикуреизм РЭПТ направлен и индивидуалистичен. Тогда как согласно понятию ида мы все движимы одними и теми же импульсами, возникающими во время физиологических процессов, в РЭПТ индивиды признаются склонными к удовольствию и, следовательно, стремящимися к широкому разнообразию занятий. Эпикуреизм появился около 307 год до н. э. и является философской системой, основанной на учении Эпикура. Эпикур считал удовольствие высшим благом. Однако путь к его достижению состоял в скромной жизни и получении знаний об устройстве мира, и, таким образом, о границах достижения своих желаний. Принятие этих границ приводит к состоянию спокойствия, свободы от страха и эмоциональных нарушений, а также к отсутствию телесных болей. Сочетание этих двух состояний выражает счастье в его высшей форме. Эпикуреизм – форма гедонизма, объявляющая удовольствие единственным подлинным благом, однако концепция отсутствия боли как высшего удовольствия и пропаганда простой жизни отличают его от гедонизма в обычном понимании.

Эпикуреизм – не просто поиск удовольствия и избегание боли, такой принцип не обязательно приведет к непрерывному наслаждению. Получая удовольствие от чего-то, имеющего вредные побочные эффекты, вы не будете наслаждаться им долго. Таким образом, злоупотребляя спиртным или наркотиками, можно испытать сильное удовольствие в краткосрочной перспективе, но больше боли, чем удовольствия в долгосрочной. Поскольку краткие удовольствия могут реально работать против другой главной цели – выживания, РЭПТ выступает за умеренность.

Термин «умеренность» – гедоническое исчисление, понятие, заимствованное у прагматических философов XIX века. Конечно, это не настоящее исчисление, так как приятные занятия нельзя измерить в числах. Это скорее относится к разумной привычке задавать себе вопрос, не может ли испытываемое нами сегодня удовольствие каким-то образом иметь неприятные последствия завтра, на следующей неделе или спустя годы. И наоборот, живя только завтрашним днем, мы вполне можем отказаться от значительной части имеющегося наслаждения, что тоже было бы иррационально. Как видим, стремление к простым гедонистическим целям выживания и счастья может оказаться довольно сложным. И немедленное удовлетворение, и его отсрочка имеют свои преимущества и недостатки. РЭПТ выступает за некомпульсивный поиск оптимального решения, не приносящий в жертву ни настоящее, ни будущее.

Особой формой гедонизма, заслуживающей тщательного рассмотрения, является избегание человеком боли, дискомфорта и неудобств, что приводит к невозможности достижения желаемого результата. Человек может чего-то хотеть, но не желать работать ради долгосрочной цели. В РЭПТ такое избегание считается следствием непереносимости фрустрации (НФ). Клиенты проявляют НФ, отказываясь выполнять то, что, по их же согласию, будет для них полезно, ссылаясь на такие причины, как «Это слишком тяжело», «Это будет слишком страшно» или «Я не смогу этого вынести». Возможно, НФ – главная причина того, что отсутствуют улучшения в состоянии клиентов после того, как они обретают понимание своего эмоционального нарушения и механизмов его появления.

НФ – философия жизни индивида, по сути утверждающая: «Мне не следует делать ничего неприятного или неудобного; я скорее сохраню статус-кво, чем рискну потерять комфорт». Хотя люди, конечно, имеют право жить по такому принципу, он способен вызвать несчастье, отрезав от желаемых целей.

Приводит ли эпикуреизм РЭПТ к безответственности и анархии в человеческих отношениях? Нет, и еще раз – нет, если только человек не продумал последствия своего поведения, в том числе лишение себя в будущем возможности стремиться к счастью. Эксплуатация других людей вряд ли отвечает нашим долгосрочным интересам.

Язык и общая семантика

Эллис сообщал, что при создании РЭПТ на него сильно повлияла теория общей семантики (см. Ellis, 1991). Общая семантика (ОС) – не столько философия, сколько изучение языка и того, как его структура и использование могут формировать и искажать человеческий опыт и общение. Главной фигурой общей семантики является Альфред Коржибский, чья самая известная работа – «Наука и здравомыслие: введение в не-аристотелевские системы и общую семантику» (Korzybski,

1933) – рассматривает основные принципы ОС. Как видно из названия работы, ОС выступает за выполнение людьми своих функций наилучшим образом и их свободу от эмоциональных нарушений вследствие использования научного метода, предлагающего когнитивную гибкость, осознание имплицитных допущений, уточнение и проверку гипотез, а также эмпирическое обоснование идей. Название книги Коржибского – «Наука и здравомыслие» – могло стать источником гипотезы Эллиса о том, что более научное мышление приводит к эмоциональной адаптации.

Самая важная предпосылка ОС заключается в том, что язык обычно не передает всех нюансов. Любое слово по своей природе опускает некоторые особенности события, предмета или действия, которые пытается выразить. Эта мысль отражена в идее ОС о том, что «карта не есть территория». Независимо от того, насколько подробна карта, она не сможет включить некоторые характеристики отображаемой территории. Слово во всех аспектах не является тем, что оно определяет. Кроме того, не существует двух абсолютно одинаковых вещей: их классифицируют люди. А еще ни один человек или вещь не остаются неизменными с течением времени – все меняется. Человек, каким мы являемся сегодня, отличается от того, кем мы были в прошлом. Как гласит старая пословица, нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Таким образом, каждое событие или вещь имеет уникальные особенности, теряющиеся при их отображении в категориях, используемых нами для выражения слов.

С клинической точки зрения эти идеи заставили Эллиса с подозрением относиться к словам и задавать своим клиентам контрольные вопросы для прояснения клинически значимых переживаний. Если клиент сообщал о тревожности, Эллис не предполагал, что ему известно, что именно имел в виду клиент, а следил за характером ощущений и образов данного конкретного переживания тревоги и т. д. Если клиент сообщал о болезненной реакции в результате чей-то критики, Эллис не предполагал, что знает ее расстраивающий элемент: возможно, клиент болезненно отреагировал на тон, жесты, содержание или предположения. В следующих главах, посвященных оценке важнейших составляющих активирующего события или оценке эмоций, читатель увидит влияние ОС на процесс РЭПТ. В первую очередь это тот факт, что слова способны запутать, а какая-то информация всегда остается пропущенной. Клиницистам необходимо убедиться в получении этой важнейшей информации.

Коржибский тоже считал, что в структуре языков вызванные глаголом «быть» реакции идентичности приводят к чрезмерному обобщению, путанице и дезадаптивному поведению. Глагол «быть»¹¹ подразумевает идентичность подлежащего и составного именного сказуемого в предложении. Например, говоря «лимон – желтый», вы думаете, что желтизна – важнейшая и необходимая часть лимона. В результате мы путаем нашу реакцию на лимон – «желтый» – с самим лимоном. В темноте мы не заметили бы, какого он цвета. Если бы на вас были синие очки, вы увидели бы лимон зеленым, а будучи дальтоником – в некоторой степени серым. А еще бывают незрелые зеленые лимоны и сорта нежелтых лимонов. Структура утверждения «лимон – желтый» заставляет рассматривать желтизну и лимон как одно и то же. Более точным и адекватным было бы сказать: «Я вижу лимон желтым». В данном случае в утверждении присутствует наблюдатель, оставляющий открытой возможность того, что другие наблюдатели могут увидеть что-то другое и что лимон может иметь другие свойства, помимо желтизны. Коржибский предостерегает от бездумного или избыточного использования глагола «быть», так как он подразумевает идентичность, особенно при непосредственном применении к объективной реальности. Он писал: «…использование глагола “быть” в смысле идентичности применительно к объектным непроизносимым уровням неизменно представляется структурно ложным по отношению к фактам и должно быть полностью оставлено» (Korzybski, 1933).

Оставив в стороне плоды и цвета, рассмотрим использование глагола «быть» при описании людей. «Он – неудачник». Человек представлен словами «он» и «неудачник», связанными идентичностью. Неудача является частью идентичности человека, представленной как «он». Это может привести к появлению нездоровых отрицательных эмоций и отсутствию приложения усилий по отношению к новым задачам, так как неудача уже является частью картины.

Во избежание путаницы в идентичности, подразумеваемой глаголом «быть», Коржибский изобрел новый язык, названный им А-примом или элементарным английским. А-прим – версия английского языка, исключающая все формы глагола быть и не использующая его спряжение. Вместо фразы «Он – неудачник» можно сказать: «Он не смог (выполнить конкретное задание)». Позиция Коржибского в отношении А-прима сильно повлияла на рассмотрение Эллисом иррациональности глобальных оценок человеческой ценности и его представление о безусловном самопринятии:

«Работы Коржибского о предикации глагола “быть” побудили меня помочь клиентам прекратить использование некоторых видов чрезмерных обобщений, поскольку говоря: “Я – хороший”, – они решительно подразумевают, что их сущность или “душа” – сама доброта, они совершают исключительно “хорошие” поступки и потому заслуживают жить и наслаждаться. Это вводит их в заблуждение, так как они не могут доказать, что имеют какую-то сущность (являющуюся очень плохим, расплывчатым и мистическим словом), а если она и есть, не могут показать, что она всегда, в любой момент времени “хорошая”. Для большей точности, как выразился бы Коржибский, я помогаю клиентам сказать: “Я человек, который совершает хорошие поступки” (например, помогает другим в беде), – но который также делает много “нейтральных” и “плохих” вещей (например, вредит другим). Я никогда не бываю полностью “хорошим”, “плохим” или “нейтральным”».

Коржибский показал, что использование предикации глагола «быть» заставляет нас думать неточно. Таким образом, утверждения вроде «я – хороший» и «я – плохой» являются неточными и чрезмерными обобщениями, потому что на самом деле я – человек, который иногда поступает хорошо, а иногда – плохо. РЭТ учит клиентов оценивать не себя или свою суть, а только свои поступки. Все самооценки представляются ошибочными, потому что люди слишком сложны и многогранны для получения ими глобальной оценки (Ellis, 1991).

Мы настоятельно рекомендуем новоиспеченному РЭПТ-терапевту уделить время чтению трудов по общей семантике, будь то классическое произведение Коржибского (Korzybski, 1933) или работы некоторых других авторов на данную тему, таких как Хаякава¹² или Джонсон (Johnson, 1946). Эти книги изменят способ, которым человек слышит язык.

Чем не является рационально-эмотивно-поведенческая терапия

Многие люди предполагают, что, поскольку Эллис часто цитирует стоика Эпиктета, РЭПТ является формой стоицизма. Ничего подобного! Настоящий стоик работает над развитием устойчивости к ощущениям, будь то физические ощущения (например, боль) или эмоции (например, скорбь). Напротив, позиция РЭПТ состоит в том, что рациональное мышление может привести к эмоциям, причем к весьма сильным и отрицательным, не вызывая их нарушения и не причиняя ненужных страданий. РЭПТ – синтез стоицизма и эпикуреизма.

РЭПТ также не следует путать с рационализмом, утверждающим, что человек приобретает знания только благодаря логике, а не эмпиризму. Терапия предполагает не то, что логика превыше всего, а что знания приходят посредством логического и эмпирического подвергания сомнению мыслей нашего беспокойного ума, а также выступает за то, чтобы мы поступали правильнее в соответствии с нашими новыми убеждениями.

Кроме того, важно не путать рациональное мышление с рационализацией, так называемым механизмом психологической защиты, который фактически является формой искаженного мышления. При рационализации мы придумываем объяснение действию, мысли или эмоции вместо встречи с нежелательной реальностью – совершенно противоположной рациональному мышлению.

Блок 1.2
Древняя басня Эзопа о лисе и винограде – хороший пример рационализации. Независимо от того, как высоко прыгала лиса, она не могла добраться до сочной грозди винограда, но продолжала стараться, злясь все больше и больше. Единственный выход для прекращения глупой настойчивости – решение, что виноград, вероятно, еще не созрел. Уходя, лиса пробормотала себе под нос, что ей и не нужна была «кислятина». Какой может быть рациональная реакция (в отличие от рационализации) на эту разочаровывающую ситуацию?

Рациональность как философия жизни

Исследуя систему убеждений клиента, практики РЭПТ сталкиваются с правилами, которым тот пытается следовать в своей жизни. Эти личные правила или философия жизни могут опираться на родительское воспитание и религиозные учения, общепринятые представления или своеобразное мнение о том, как следует прожить жизнь. Эти правила, вследствие упрямого соблюдения, жесткого самопринуждения к их исполнению, противоречивости или иного рода дезадаптации, являются основой эмоционального нарушения клиента. Если личные правила жизни мешают достичь целей счастья и выживания, они являются справедливым поводом для самопроверки и изменения.

РЭПТ-терапевт надеется помочь клиенту выработать новую философию жизни, которая позволит тому уменьшить эмоциональный дистресс и обрести большее счастье. Терапевт придерживается мнения, что люди могут увеличить свои страдания с помощью алогичного и ненаучного мышления либо способствовать своему удовольствию посредством аккуратных рассуждений на основе доказательств.

Цели рациональной философии состоят в формировании убеждений и привычек, согласующихся с:

• выживанием;

• достижением удовлетворенности жизнью;

• общением с другими людьми в позитивном ключе;

• достижением близких отношений с немногими избранными;

• развитием или поддержанием жизненной погруженности в некоторые начинания, необходимые для их реализации.

Блок 1.3
Философия в клинической работе: работа на философском уровне может оказаться целесообразной клинической стратегией, потому что способна привести к глубоким, влияющим на многие стратегии поведения изменениям. Работая на поведенческом уровне, вам, вероятно, придется бить молотком по каждому (поведенческому) гвоздю в голове клиента; но умея работать на философском уровне, вы можете бить единственной доской, которая забьет одновременно много гвоздей.

РЭПТ-терапевты знают и помогают клиентам помнить, что всем людям свойственно ошибаться, они обречены на постоянные и частые ошибки, неудачи. Врачи помогают клиентам отказаться от требований совершенства и стремиться развивать конструктивное принятие себя и других. В своей лучшей форме такое изменение происходит благодаря научному, логическому мышлению, приводящему к глубоким изменениям в философии жизни и поведении.

Работы Альберта Эллиса можно разделить на философию, личную философию жизни, теорию психопатологии и теорию психотерапии. Описанные выше философские положения закладывают основы теорий психопатологии и психотерапии, которые мы обсудим в следующих главах.

Глава 2
Рационально-эмотивно-поведенческая теория

Существует три главных психологических аспекта жизнедеятельности человека: мысли, эмоции и поведение. Они взаимосвязаны и переплетены между собой, поскольку изменения в одном часто приводят к изменениям в других. Вследствие этого, изменив способ размышления о каком-то событии, люди, скорее всего, будут относиться к нему по-другому и смогут изменить тип поведенческой реакции. Изменения в поведении могут привести к изменениям в мышлении: сделав то, чего раньше боялись, мы перестанем думать об этом как об опасном или сложном.

Поведенческие психологии акцентируют внимание на изменении внешних обстоятельств для изменения поведения, когнитивные психологии сосредотачиваются на изменении содержания мысли, и очень немногие психологии занимаются изменением эмоций напрямую, потому что эмоции неуловимы, их трудно фиксировать. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) фокусируется на когнитивно-эмоциональном взаимодействии. Однако разные формы КПТ постулируют разные когниции, приводящие к нарушенным эмоциям. Рационально-эмотивно-поведенческая терапия (РЭПТ) уделяет внимание когнитивно-эмоциональному взаимодействию, но отличается тем, что выдвигает гипотезу о роли требовательности и других иррациональных убеждений (ИУ), способствующих возникновению дисфункциональных эмоций.

В этой главе мы рассмотрим некоторые фундаментальные принципы теории РЭПТ и покажем, как она соотносится с когнитивной теорией в целом, проиллюстрируем ее применение в клиническом лечении.

Семь принципов теории РЭПТ

Основные идеи РЭПТ можно свести к семи основным принципам:

1. Главный принцип рационально-эмотивно-поведенческой теории заключается в том, что когниция является наиболее важной, непосредственной детерминантой человеческих эмоций. Проще говоря, мы чувствуем то, что думаем. Чувствовать себя «хорошо» или «плохо» нас заставляют не события и другие люди, а наши когнитивные процессы. Это то же самое, что написание сценариев для своих эмоциональных реакций, хотя обычно мы не сознаем подобные занятия. Таким образом, внешние события прошлого или настоящего способствуют, но не вызывают напрямую и не обусловливают наши эмоции. Вместо этого более непосредственными и мощными источниками наших эмоциональных реакций являются наши внутренние процессы, такие как восприятие, его оценки и особенно – наше принятие или отказ от такого восприятия.

2. Второй принцип гласит: иррациональное мышление является основной детерминантой эмоционального дистресса. Дисфункциональные эмоциональные состояния и многие аспекты психопатологии – результат дисфункциональных мыслительных процессов, которые могут характеризоваться преувеличением, чрезмерным упрощением или обобщением, непроверенными алогичными допущениями, ошибочными умозаключениями, абсолютистскими идеями и требованиями существования либо отсутствия эмоций, мыслей или реальности.

3. Наиболее эффективный способ изменения дисфункциональных нарушенных эмоций начинается с анализа собственных мыслей. Если дистресс – продукт иррационального мышления, то лучший способ победить дистресс – изменить такое мышление.

4. Множественные факторы, включая генетические и внешние, являются этиологическими предшественниками иррационального мышления и психопатологии. Эллис неоднократно отмечал наличие у людей естественной предрасположенности к иррациональному и рациональному мышлению (например, Ellis, 1976a, 1985, 1994; Эллис и Макларен¹³). Он считал, что люди развили способность размышлять о мире как рационально, так и иррационально. Склонность человечества в целом к иррациональному мышлению подтверждается распространенностью иррациональных убеждений. Культура обеспечивает их конкретное содержание.

5. Эмоции сигнализируют о наличии у человека проблемы, требующей его внимания и действий.¹⁴ В отличие от большинства других теорий психотерапии, РЭПТ выделяет два разных типа эмоций по отношению к негативным событиям: полезные, здоровые, функциональные, адаптивные и бесполезные, нездоровые, дисфункциональные, дезадаптивные. В большинстве случаев люди испытывают здоровые и нездоровые эмоции одновременно. Однако мы не осознаем смешение. Здоровые эмоции приводят к функциональному адаптивному поведению, нездоровые – к дисфункциональному и дезадаптивному. Различие между двумя типами эмоций существенное, оно дает возможность направить вмешательства исключительно на нездоровую половину. Она (также и в поведении) связана с иррациональным мышлением, в то время как конструктивная половина сочетается с рациональным мышлением.

6. Как и многие современные психологические теории, рационально-эмотивно-поведенческая теория обращает внимание на ближайшее влияние в настоящем на эмоции и поведение, нежели чем на историческое влияние на поведение. Еще один принцип теории РЭПТ заключается в том, что, хотя для появления психопатологии важны наследственность и внешние условия, они не являются основными для понимания ее сохранения и продолжения. Люди поддерживают эмоциональное нарушение постоянной самоиндоктринацией. К имеющемуся эмоциональному дистрессу приводят повторение и упорное следование иррациональным убеждениям, а не то, каким образом они приобретены. Если бы люди переоценивали свое прежнее мышление и отказывались от него в настоящем, их жизнь здесь и сейчас была бы совершенно другой. Отрицательные события прошлого могут привести к эмоциональному нарушению, так как человек научился иррационально думать о тех событиях и активно повторял эти мысли на протяжении времени. Эллис приписывал мысль по данному вопросу Зигмунду Фрейду: «Прошлое важно, потому что вы продолжаете всюду таскать его с собой» (Фрейд, 1965).

7. Убеждения можно изменить, хотя такие изменения – нелегкая задача. Иррациональные убеждения превращаются в рациональные благодаря активным и настойчивым усилиям по осознанию, подверганию сомнению и пересмотру своего мышления и борьбы с такими убеждениями, тем самым эмоциональный дистресс уменьшается, а вероятность получения позитивного опыта и достижения личных целей растет.

Когнитивная и рационально-эмотивно-поведенческая теории

РЭПТ является формой когнитивно-поведенческой терапии (КПТ). Сегодня КПТ представляет собой одно из самых популярных теоретических направлений среди психологов и психотерапевтов (после эклектической и интегративной психотерапий) (Cook, Biyanova, and Coyne, 2009). Однако когнитивно-поведенческая терапия пишется через дефис. Практически все сторонники когнитивных вмешательств интегрируют их с рассмотренными в этой книге поведенческими вмешательствами. Хотя КПТ остается частью поведенческой терапии, она возникла из нескольких разрозненных традиций психотерапии. Первая традиция родилась в поведенческой терапии, когда практики разочаровались в своих строго поведенческих методах и теориях. Важным событием в продвижении поведенческой терапии к когнитивной стала вышедшая в 1969 году книга Альберта Бандуры «Принципы модификации поведения». В последней главе этой классической работы приведен обзор работ, его и других ученых, о распространенности научения через моделирование. Результаты исследований человеческого научения ставят под сомнение зависимость от обусловливания как основного метода объяснения изменений в поведении и обучении человека. Вслед за книгой Бандуры последовало Махони (Mahoney, 1974), несколько авторитетных публикаций, включая «Когнитивную и поведенческую модификацию», где рассматривается место языка, моделирования и когнитивных факторов в научении и психотерапии. Эти работы по поведенческой психотерапии отразили и ускорили развитие когнитивных моделей в психологии в целом.

В 1976 году Альберт Эллис организовал и финансировал первую конференцию по когнитивно-поведенческой терапии, состоявшуюся в Нью-Йорке, в Институте Альберта Эллиса. На ней присутствовали важные фигуры КПТ: Аарон Бек, Марвин Голдфрид, Майкл Махони, Дональд Мейхенбаум и Джордж Спивак. Один из нас там присутствовал, будучи постдокторантом (Рэймонд Диджузеппе). Эта и следующая конференция, через год, объединили несколько теоретических позиций в термин «КПТ». После конференций начал выходить журнал «Когнитивная терапия и исследования», а его первым редактором стал Майкл Махони (для получения дополнительной информации об истории КПТ и РЭПТ см. Hollon and DiGiuseppe, 2011). РЭПТ была одной из основополагающих и центральных теоретических позиций КПТ. Однако, поскольку Эллис подчеркивал роль определенных видов когниции в эмоциональном нарушении, РЭПТ имеет много отличительных особенностей, уникальных теоретических положений и клинических стратегий.

Теория РЭПТ о психопатологии

Теория РЭПТ утверждает, что когниции – самая важная детерминанта эмоций, однако признает возможность существования более одного пути, ведущего к эмоциональному возбуждению. Это признание многочисленности путей иллюстрируется в ранних работах Альберта Эллиса. В 1974 году Джозеф Вольпе (один из основателей поведенческой терапии) и Эллис вели дебаты о роли когниции в психопатологии и психотерапии в Университете Хофстра. Вольпе выступал первым. Он нарисовал на доске модель человеческой головы, обозначив на ней зрительную систему и слуховые проводящие пути. Он считал, что есть два варианта решения проблем тревоги. Первый вел от ощущений через низкие уровни мозга и гипоталамус к надпочечникам. Этот путь, по его словам, шел через обусловливание, а тревожные состояния эффективно лечили воздействие и систематическая десенсибилизация. Второй путь включал информацию, полученную из ощущений, идущих вверх от ядер таламуса до коры головного мозга и обратно вниз, по таламусу к гипоталамусу. Время реакции этого пути было медленнее и требовало повторного научения ошибочным предположениям и мыслям. Лечение возникших на нем нарушенных эмоций включало проверку и замену беспокоящих идей. Таким образом, Вольпе рассмотрел обусловливающий и когнитивный пути эмоций. Он заявил, что на первый, формируемый обусловливанием путь приходится около 90 % всех тревожных расстройств и когнитивный вариант менее важен.

Затем на трибуну поднялся Эллис. Аудитория ждала, что он бросит вызов Вольпе, поскольку слава Ала в дебатах шла впереди него. Эллис согласился с существованием двух путей, опосредующих эмоциональное расстройство. Один пролегал ниже, был быстрее и являлся результатом обусловливания. Другой – когнитивным, медленным и располагающимся в коре головного мозга. Однако Эллис заявил, что когнитивный путь есть промежуточное звено 90 % эмоциональных нарушений, а обусловливающий – 10 %. Остальная часть дискуссии была связана с компромиссами относительно того, в каких пропорциях можно распределить эмоциональные расстройства по двум путям. Эти дебаты прояснили, что КПТ и РЭПТ существовали в более широком контексте поведенческой терапии. РЭПТ по-прежнему считает, что механизмы психопатологии и механизмы изменений многочисленны; для эффективной терапии часто требуются разные стратегии. Теория дуальности пути, рассмотренная в 1974 году на дебатах Вольпе и Эллиса, остается активной областью изысканий в рамках КПТ (см. Power and Dalgleish, 2008). Некоторые эмоции опосредованы когницией, другие – некогнитивными путями.

Увеличение и снижение количества Рациональных убеждений

Вероятно, люди одновременно придерживаются рациональных убеждений (РВ) и иррациональных убеждений (ИУ) или колеблются между ними. Иногда в кабинете терапевта они сообщают о РВ, но используют ИУ при столкновении с проблемным активирующим событием в реальном мире. В настоящее время мы (Рэймонд Диджузеппе) изучаем соотношение иррациональных и рациональных убеждений; мы обнаружили, что в неклинической выборке среди студентов колледжа участники придерживались рациональных убеждений в 1,66 раза чаще, чем иррациональных. Люди, находящиеся на терапии, как представляется, имеют более высокую долю иррациональных убеждений по отношению к рациональным. Таким образом, нарушение вызывает не только наличие иррациональных убеждений, но и отсутствие уравновешивающих рациональных убеждений. Задача терапии в том, чтобы помочь клиентам отличить РУ от ИУ, а затем попросить их снижать долю иррациональных убеждений и увеличивать долю рациональных. Мы делаем это, подвергая сомнению ИУ, практикуя и отрабатывая более рациональные философии жизни.

Адаптивные (здоровые) и дезадаптивные (нездоровые) эмоции

РЭПТ выделяет нарушенные, дисфункциональные, нездоровые, дезадаптивные отрицательные эмоции и ненарушенные, функциональные, здоровые, адаптивные, мотивирующие, пусть и отрицательные, эмоции. Языки мира отличаются в зависимости от того, делают ли они различие между эмоциями. Культурный контекст важен для понимания того, каким образом в родном языке клиента проводится такое различие. Наличие отрицательных эмоций не является доказательством психопатологии. Переживая активирующее событие (A) и мысля иррационально (B), человек испытывает нарушенные эмоции: тревогу, неконтролируемый гнев, депрессию или вину (C). Подвергая сомнению иррациональное убеждение и заменяя его рациональным (новое B), человек вызывает новые эмоциональные и поведенческие следствия (новые C). Если неприятный активатор все еще присутствует (а так обычно и происходит в жизни клиентов), неуместно ждать, что человек будет чувствовать себя хорошо или нейтрально после достижения когнитивного изменения. Что можно почувствовать, если вмешательство было успешным, а мысли – рациональными? Ответ: отрицательную, функциональную, мотивирующую эмоцию.

Большинство психотерапевтических концепций рассматривает терапевтическое улучшение как количественный сдвиг в эмоции. Зачастую терапевты просят клиентов оценить свои эмоции по шкале СЕД (субъективных единиц дистресса), разработанной Вольпе (1961, 1990), или дать самостоятельную оценку нарушению эмоционального состояния. Терапия считается успешной, если результаты шкалы СЕД показывают более низкий результат, отражающий снижение выраженности эмоции. Согласно этой модели, эмоции различаются по континууму физиологического возбуждения и феноменологическому опыту.

Эллис (Ellis, 1994; Ellis and DiGiuseppe, 1993) предположил, что эмоции имеют два континуума: первый – для нарушенной эмоции, второй – для ненарушенной. Имея рациональные убеждения, люди на самом деле испытывают качественно иные эмоции, которые могут отличаться интенсивностью. Эмоции, порожденные рациональными убеждениями, остаются в том же разряде эмоций, что и нарушенные. Однако они отличаются по многим аспектам: феноменологическому опыту, социальному выражению, гибкости решения проблем и генерируемому им поведению. Эллис утверждал, что иррациональное мышление ведет к тревоге, депрессии, гневу или вине; соответственно, рациональное мышление приведет к обеспокоенности, грусти, раздражению, сожалению или раскаянию. РЭПТ (DiGiuseppe and Tafrate, 2007) полагает, что клиенты могут научиться адаптивным эмоциональным сценариям, а не только изменить интенсивность своих эмоций. Поэтому терапевты с осторожностью используют слова для описания адаптивных, функциональных эмоций и помогают клиентам выбрать, какие эмоции они могли бы ощущать вместо дезадаптивных, дисфункциональных и нарушенных.

Хорошим примером этого принципа может служить выраженная, но адаптивная эмоциональная реакция доктора Мартина Лютера Кинга-младшего на расизм. Его сильные эмоции привели к приверженности своим взглядам и высокой терпимости к фрустрации, а также к направленности на решение проблем и целеустремленности. Встреть он психотерапевта, который захотел бы помочь ему испытать менее интенсивные эмоции, стал бы мир лучше?

Рис. 2.1. Сравнение моделей интенсивности эмоций Вольпе, Эллиса и Драйдена

Драйден (Dryden, 2008) указывал на существование определенной точности в традиционной модели выраженных нарушенных эмоций и в представлении Эллиса о двух отдельных уровнях эмоциональной интенсивности. Он отмечал, что интенсивное возбуждение симпатической нервной системы вызывает когнитивное сужение сознания. Продолжительное возбуждение заставляет сосредотачиваться на вызывающей эмоции теме, а ограниченность сосредоточения снижает способность использовать адаптивное поведение. Вероятно, функциональная, адаптивная эмоция может быть сильной до тех пор, пока вызванное ею возбуждение симпатической системы не приведет к ограниченной концентрации и дисфункциональным реакциям. В пересмотренной модели Драйдена интенсивность эмоций при возбуждении симпатической системы играет свою роль в объяснении нарушенных эмоций. Однако нарушенные эмоции беспокоят человека даже в случае низкой интенсивности. Обоснование этому дает закон Йеркса—Додсона (Yerkes, Dodson, 1908). Высокий уровень возбуждения симпатической нервной системы мешает любому виду деятельности и приводит к дисфункциональному вниманию, решению проблем и адаптивным навыкам работы.

На рис. 2.1 показана традиционная модель эмоций Вольпе, теория Эллиса и их предлагаемый пересмотр Драйденом.

На рис. 2.2 иллюстрируется закон Йеркса—Додсона.

На рис. 2.3 показаны различия модели СЕД Вольпе и модели РЭПТ в виде графика (Backx, 2012).

Рис. 2.2. Кривая Йеркса—Додсона

Согласно РЭПТ, функциональные и дисфункциональные эмоции качественно различаются, что предполагает существование двух разных измерений (функционального и дисфункционального). Эмоционально реагируя на событие, люди смешивают функциональные и дисфункциональные эмоции из одного ряда модальности эмоций (например, грусть и депрессия). Мы можем изобразить это на графике, состоящем из осей X и Y, где X представляет собой интенсивность функциональной эмоции, Y – интенсивность дисфункциональной эмоции. Поскольку РЭПТ утверждает, что функциональные и дисфункциональные эмоции не только сосуществуют, но и независимы друг от друга, можно ожидать оценки их человеком в любом месте по осям X и Y. На рис. 2.3 мы видим набор результатов в виде скопления крестиков. Чем выше оценка по горизонтальной оси, тем более выражена функциональная эмоция, и чем выше оценка по вертикальной оси, тем сильнее дисфункциональная эмоция.

Следуя вмешательствам терапевта, использующего модель Вольпа, мы ожидаем снижение всех результатов в сторону нулевой отметки, насколько возможно и как показано изогнутой стрелкой. Поскольку расхождения между функциональными и дисфункциональными эмоциями нет, снижается количество обеих.

Рис. 2.3. Набор отрицательных эмоций и направление их изменения в соответствии с не-РЭПТ-подходами, то есть количественное изменение

При вмешательстве в соответствии с моделью РЭПТ уменьшаться будут только дисфункциональные эмоции, что приведет к появлению стрелки на рис. 2.4.

Рис. 2.4. Набор отрицательных эмоций и направление их изменения в соответствии с РЭПТ, то есть качественное изменение

Этот график также объясняет, почему неверно полагать, будто РЭПТ пытается устранить эмоции. Как только результат сдвигается в указанном стрелкой направлении, дисфункциональные эмоции снижаются, но функциональные эмоции еще могут быть выраженными. Каждый результат допустимо рассматривать как вектор, имеющий длину и направление. Его направление – это соотношение между функциональными и дисфункциональными эмоциями, то есть качество и продолжительность выраженности эмоции. Мы меняем лишь направление (качество), а не длину (количество) вектора.

Уровни когниций и нарушений

РЭПТ постулирует, что с эмоциональным возбуждением связаны как минимум три уровня когниций (представлены на рис. 2.5). Некоторые мысли возникают в потоке сознания. Другие скрыты, не выражены и неуловимы; они могут даже быть неосознанными. Третьи носят схематичный характер. Первый уровень когниций находится в потоке сознания, они инферентны (дедуктивны) по своей природе. Инферентные (дедуктивные) когниции отражают наше восприятие реальности и сделанные на его основе выводы.

Рис. 2.5. Три уровня когниций, влияющих на эмоциональное нарушение

Предположим, вы идете по улице и видите приближающегося коллегу на другой стороне улицы. Вы машете ему рукой в знак приветствия, но вам не отвечают взаимностью. Из этого события можно заключить, что коллега увидел вас, но решил не здороваться. Вы можете пойти дальше и сделать вывод, что отсутствие приветствия имеет какое-то отношение к вам: вероятно, коллега расстроен из-за вас или зол, либо вы ему не нравитесь, либо вы не нравитесь никому на работе. Многие из данных когниций могут быть ошибочными выводами, принимающими форму негативных автоматических мыслей, ошибочных предположений, глобальных фиксированных внутренних атрибуций. Выводы можно проверить эмпирическим путем для определения их соответствия действительности. Многие из этих инферентных (дедуктивных) когнитивных конструктов связаны с эмоциональными нарушениями и психопатологией (Beck, 2005).

Выводы или негативные автоматические мысли переживаются на сознательном уровне и легко проверяются на предмет соответствия эмпирической реальности. Оценочные когниции – это иррациональные убеждения, производные более серьезных императивных требований. Императивные требования – мысли о том, какой следует быть реальности. Они чем-то напоминают схему: люди мысленно создают мир таким, каким хочется его видеть.

Рассмотрим некоторые примеры. Предположим, вы собираетесь произнести речь перед группой коллег и испытываете сильную тревогу. Вы видите, как один из них зевает, а несколько других отвлекаются на посторонние вещи. Из этого вы делаете выводы: «Возможно, им не нравится то, что мне предстоит сказать. Они считают меня скучным». Эти убеждения могут быть истинными или ошибочными, но в центре внимания РЭПТ находится оценка их возможной истинности. Согласно РЭПТ, негативной автоматической мысли («Им не нравится то, что мне предстоит сказать») или убеждения в своей безуспешности («Я их утомляю») не обязательно достаточно для непосредственного вызова эмоционального нарушения, а нарушение возникает при оценивании этих выводов как ужаса.

Более серьезные оценочные убеждения могут быть примерно такими:

• «Я должен угодить им и заслужить их одобрение».

• «Если я их утомляю, я – бесполезный, скучный человек».

• «Ужасно, что люди считают мои выступления скучными!»

При экспериментальной проверке этого процесса Драйден, Фергюсон и Мактиг (Dryden, Ferguson, and McTeague, 1989) попросили испытуемых повторять одну из двух установок:

• «Я ни в коем случае не должен видеть паука, и будет ужасно, если я его увижу».

• «Я действительно не хочу видеть паука, но если увижу, это не будет ужасно».

Испытуемых просили представить, что они собираются войти в комнату, где сидит по крайней мере один паук. Мысленно представив себе эту сцену, испытуемые отвечали на вопросы:

• «Сколько пауков в комнате?»

• «Насколько они большие?»

• «В каком направлении они ползут?»

Результаты показали, что испытуемые, повторявшие «долженствование» («Я ни в коем случае не должен видеть паука, и будет ужасно, если я его увижу»), видели большее количество пауков и то, как те ползут по направлению к ним, а не случайным образом перемещаются по комнате, и представили себе их размер большим, чем испытуемые в другой группе. «Долженствование» повлияло на воображаемое восприятие.

Разграничение инферентных, оценочных и императивных/схематичных когниций отличает РЭПТ от других когнитивных методов лечения. РЭПТ-терапевт признает важность инферентных процессов и использует разные стратегии для модификации нарушенных когниций, но оценочные и императивные/схематичные когниции являются ключом к пониманию психологических нарушений. Таким образом, даже думая, что вас не любит жена, или что вы никогда не научитесь конкретным вещам, или что вам не хватает успешности в определенных областях, вы все равно можете защитить себя от чрезмерной эмоциональной боли по поводу печальных реалий, если будете думать о них рационально и откажетесь от требования, что должны обладать любовью супруга или быть успешным.

РЭПТ признает, что инферентные когниции связаны с патологией, но не верит в их приоритетность. Данные когниции второго уровня в основном носят оценочный характер. Такие мысли ближе или более целенаправленны по отношению к эмоциональным нарушениям, потому что определяют важность выводов. На языке РЭПТ эти когниции второго уровня являются производными иррациональных убеждений и делятся на три категории: катастрофизацию, непереносимость фрустрации (НФ) и глобальные оценки человеческой ценности. Данные три типа убеждений определяют вредность вывода, оценку способности человека справляться с ситуацией или переносить ее либо ценность участников ситуации. Мы называем их производными, так как они психологически выводятся из более первостепенных иррациональных убеждений (подробно мы поговорим об этом в главе 9).

Третий уровень когниций включает напоминающие схему требования. Люди мысленно создают мир таким, каким им хочется его видеть. Эллис рассмотрел три типа долженствования (Ellis, 1994; Эллис и Драйден;¹⁵ Эллис и Макларен¹⁶):

• Я должен…

• Ты должен…

• Мир должен…

Когнитивные механизмы эмоционального нарушения

Когнитивное оценивание, отличное от иррациональных убеждений

Теория РЭПТ гласит, что иррациональные убеждения приводят к дисфункциональным эмоциям, а рациональные убеждения – к функциональным эмоциям. Иррациональные убеждения провоцируют все дисфункциональные эмоции, включая депрессию, тревогу, стыд, вину и неконтролируемый гнев. Соответствующие рациональные убеждения – грусть, разочарование, обеспокоенность, опасения, сожаления и функциональный гнев. Предположим, три клиента ожидают, что будут отвергнуты окружающими, и каждый из них придерживается иррационального убеждения в том, что другие люди должны их принять, а также испытывает одну из трех дисфункциональных эмоций (гнев, тревогу и депрессию). Теория РЭПТ объясняет, почему они испытывают дисфункциональные эмоции, но не раскрывает причину, по которой каждый клиент испытывает свою дисфункциональную эмоцию.

Дэвид и его коллеги (David, Schnur, Belloiu, 2002) решили эту проблему. Они указали на то, что рассмотренные Лазарусом (Lazarus, 1991) типы оценивания определяют, испытывает ли человек эмоцию из одного из основных разрядов эмоций (например, депрессия-грусть, тревога-обеспокоенность, гнев-раздражение или вина-раскаяние). Согласно теории оценивания, возбуждение эмоций вызывают два типа оценивания (Folkman and Lazarus, 1991; Lazarus, 1991; Smith and Lazarus, 2001). Сталкиваясь с ситуацией, люди думают о достижении некоей цели. Термины «оценивание» или «оценочные когниции» используются для определения того, как представления о контактах с окружающими обрабатываются с точки зрения их значимости для достижения личных целей и благополучия. Первичные и вторичные процессы оценивания вызывают эмоции. Первым фактором, влияющим на эмоциональное возбуждение, является результат оценивания ситуации или взаимодействия как вредного, выгодного, угрожающего или вызывающего сомнения. Аспектами первичного оценивания являются мотивационная релевантность и мотивационная конгруэнтность. Мотивационная релевантность – оценка степени, в которой человеческий контакт имеет отношение к личным целям, мотивационная конгруэнтность относится к степени, до которой контакт с ними согласуется.

Присутствие иррациональных или рациональных убеждений определяет, является испытываемая человеком эмоция дисфункциональной или функциональной в созданном оцениванием разряде эмоций. Поэтому рассмотренное Лазарусом оценивание будет определять, испытывал человек эмоцию из разряда раскаяния или из разряда грусти. Если бы такое оценивание приводило к эмоции из разряда грусти, мышление с использованием рациональных убеждений вело бы к грусти, в то время как мышление с использованием иррациональных убеждений – к депрессии.

Подводя итог, можно сказать, что когнитивное оценивание определяет, будет ли человек испытывать эмоции из одного из основных разрядов эмоций. Наличие рациональных или иррациональных убеждений влияет на то, испытывает ли он функциональную или дисфункциональную эмоцию из данного разряда.

Предположим, ваш возлюбленный оставил вас ради кого-то другого. Вы можете испытать эмоцию из разряда грусти, мыслить с использованием рациональных убеждений, таких как:

1. Рациональные предпочтения: «Это большая потеря, и я буду сильно скучать по своему возлюбленному, но такие вещи происходят с людьми все время».

2. Рациональная мысль без катастрофизации: «Хотя это и плохо, но не конец света. Я справлюсь в силу своих возможностей».

3. Рациональные убеждения в стиле переносимости фрустрации: «Мне не нравится такая ситуация, но я смогу вынести потерю и переживу ее».

4. Рациональные убеждения в стиле самопринятия: «Я посмотрю, не сделал ли я чего-то, вызвавшего разрыв отношений, и постараюсь исправить ситуацию, но из-за расставания я не становлюсь никчемным человеком».

5. Рациональные убеждения в стиле принятия других: «Мой партнер причинил мне боль, но это не делает его достойным осуждения».

Такие мысли могут привести к грусти, разочарованию и скорби.

С другой стороны, вы можете размышлять, используя иррациональные убеждения:

1. В стиле требовательности: «Этого не должно было случиться. Он не имеет права и не должен оставлять меня».

2. В стиле катастрофизации: «Это худшее из того, что могло со мной случиться».

3. В стиле непереносимости фрустрации: «Я просто не могу это пережить. Я не могу вынести существование без любимого человека».

4. В стиле самоуничижения: «Это должно значить, что я никчемный и не достойный любви человек».

5. В стиле унижения других: «Мой партнер все время меня обманывал, он – подлый человек».

Такие мысли могут привести к тревоге, депрессии, а последние убеждения в стиле унижения других – к гневу.

Вероятно, точнее называть иррациональные убеждения иррациональными схемами или императивными убеждениями. РЭПТ трактует иррациональные убеждения как скрытые, неосознанные, универсальные схемы, действующие на многих уровнях. Иррациональные схемы – это наборы ожиданий относительно того, каким является мир и каким ему следует быть, и что хорошего или плохого в том, что есть, а также чему следует быть. Иррациональные убеждения имеют те же характеристики, что и ригидные, неточные схемы (DiGiuseppe, 1986, 1996; David, Freeman, and DiGiuseppe, 2009; Ellis, 1996; Szentagotai, Schnur, DiGiuseppe, Macavei, Kallay, and David, 2005). Схемы помогают людям организовать свой мир, влияя на:

1) информацию, к которой обращается человек;

2) восприятие, которое он может вынести из ощущений;

3) выводы или автоматические мысли, которые можно получить из воспринимаемых ощущений;

4) убеждение в способности выполнять задачи;

5) оценки реального или воспринимаемого мира;

6) вероятные решения человеком проблем.

Иррациональные убеждения (схемы) влияют на иные гипотетические когнитивные конструкты, упоминающиеся в других формах когнитивно-поведенческой терапии, такие как восприятие, выводы или автоматические мысли, а также каузальные атрибуции. На рис. 2.5 показано, как иррациональные убеждения связаны с другими когнитивными конструктами и эмоциональными нарушениями. Модель предполагает, что направленные на уровень иррациональных убеждений (схем) вмешательства изменят другие типы когниций и эмоциональное расстройство. Она также предполагает, что вмешательства, направленные на другие когнитивные процессы, могут, но не обязательно, влиять на иррациональную схему.

Определение иррациональных и рациональных убеждений

Молтсби (Maultsby, 1975) – один из первых учеников Эллиса – выделил три критерия, по которым убеждения относятся к иррациональным. Иррациональное убеждение является алогичным, не совместимым с эмпирической реальностью или с достижением долгосрочных целей. Эти критерии аналогичны тем, что предложил использовать для оценки теорий историк науки Томас Кун.¹⁷ Ученые отказываются от теорий, так как они логически непоследовательны, не способны на эмпирические прогнозы и не имеют эвристической ценности или функциональной значимости (то есть не могут решать проблемы).

Большинство определений иррациональных убеждений сходны с определением Молтсби, но мы хотим сосредоточиться на главенстве долженствований. Один из нас (Уоутер Бакс) предложил определить иррациональное убеждение как когнитивное выражение нежелания принять нежелательный результат реальности, связанный со страстным стремлением достичь чего-то позитивного или заблокировать что-то негативное. Иррациональное убеждение – это требование к реальности, пытающееся отменить отрицательный результат. Как правило, убеждения формулируются в «долженствования», «следования» и «обязанности». Рациональное убеждение – это когнитивное выражение базовой готовности принять нежелательный результат реальности, связанный со страстным стремлением чего-то достичь или заблокировать независимо от того, насколько оно отклоняется от того, что хочет человек, и от того, насколько сильно его желание.

Хорошей метафорой для иррациональности, согласно РЭПТ, является следующая ситуация. Один из нас обедал в доме родной сестры и зятя. В это время их двухлетнему ребенку впервые дали индонезийскую еду (наси), которую тот отказался есть. Мы заключили с ним сделку: если он съест наси, получит свой любимый десерт – мороженое. Ребенок все съел, мы дали ему мороженое, однако он отказался его есть. Мы недоумевали. Почему малыш не хотел есть мороженое? Оказалось, что он держал наси во рту и не проглатывал, считая, что ему не следует его есть. Ребенок не мог наслаждаться мороженым, так как держал нежелательную еду во рту, там, где она наносила ему больший вред – у вкусовых рецепторов. Данный пример показывает, что требование отличия реальности от действительности и отказ воспринимать ее такой, как она есть, усиливают страдания.

Исходя из наших определений иррациональное убеждение имеет следующие характеристики:

1. Оно абсолютное, дихотомическое, ригидное и непреклонное.

2. Оно алогичное.

3. Оно не соответствует реальности.

4. Оно не помогает достичь цели.

5. Оно ведет к нездоровым/дисфункциональным эмоциям.

Следовательно, характеристики рационального убеждения противоположны:

1. Оно гибкое. Рациональное мышление признает, что кроме черного и белого существует много разных оттенков.

2. Оно логичное.

3. Оно соответствует реальности.

4. Оно полезно для достижения цели.

5. Оно приводит к здоровым, функциональным эмоциям, даже когда человек сталкивается с негативными событиями.

Виды иррациональных убеждений

Когда читатель глубже познакомится с литературой о РЭПТ и прочтет первые книги по теме, он заметит эволюцию понятия «иррациональные убеждения». Первоначально Эллис предложил тринадцать разных иррациональных убеждений (Ellis, 1962; Ellis and Harper, 1975), не зависимых от конструктов других когнитивных теорий и не имевших никакого деления по структуре или категориям. Некоторые из них были фактическими ошибками, в то время как другие – требованиями, катастрофизацией, осуждением себя и других или отражением непереносимости фрустрации. Впоследствии несколько авторов (Bernard and DiGiuseppe, 1989; Burgess, 1990; Campbell, 1985; Ellis, 1994; Эллис и Драйден¹⁸) разделили тринадцать оригинальных иррациональных убеждений на пять типов: требовательность, катастрофизация, непереносимость фрустрации, осуждение себя и осуждение других.

Активирующее событие может сгенерировать работу до пяти иррациональных убеждений, требования и одного или несколько из четырех производных. Теория гласит, что требовательность или абсолютистское, ригидное следование идее является основой эмоционального нарушения и что другие типы иррационального мышления в меньшей мере основополагающие и с психологической точки зрения выводятся или создаются из требовательности. Ниже мы рассмотрим каждое иррациональное убеждение и объясним, что делает его иррациональным.

Требовательность – это нереальное, абсолютное ожидание того, что события или люди будут такими, какими их хочется видеть человеку.

Катастрофизация – преувеличение негативных следствий ситуации до крайней степени, когда неудача становится «ужасной».

Непереносимость фрустрации (НФ) обусловлена требованиями легкости существования и комфорта и отражает непереносимость дискомфорта.

Глобальные оценки человеческой ценности, своей и окружающих, подразумевают, что людей можно оценивать и что некоторые люди никчемны или по крайней мере менее ценны, чем другие.

Данная модель иррациональных убеждений представлена в табл. 2.1. По горизонтали даны пять основных типов иррациональных процессов, по вертикали – темы, о которых человек размышляет иррационально. Таблица привела к нескольким гипотезам об иррациональных убеждениях, участвующих в конкретных расстройствах. Например, иррациональная оценка себя может играть главную роль в депрессии, непереносимость дискомфорта считается важной при агорафобии (Burgess, 1990), а непереносимость фрустрации часто рассматривается как решающий фактор для зависимого поведения (DiGiuseppe and McInerney, 1991).

Блок 2.1
Найдите минутку, чтобы воскресить в памяти клиентов, с которыми вы сейчас работаете. Напишите имя каждого и существующую проблему. Затем попытайтесь выяснить, в какую ячейку таблицы попадает его мышление. Это может быть иррациональная требовательность из-за комфорта или справедливости, непереносимость фрустрации из-за комфорта и т. д.

Клинический опыт дает основание полагать, что содержание таблицы может быть расширено для включения фактора контроля (тем самым расширяя модель).

«Требовательность» во взаимодействии с «контролем» может привести к такой структуре убеждений, как: «Я должен полностью контролировать свой брак, чтобы чувствовать себя в безопасности»; «Я не в состоянии вынести, когда происходят вещи, которые я не могу контролировать» («непереносимость фрустрации» и «контроль»); «Думаю, что я никчемен как человек, когда не могу контролировать ситуацию» («оценка ценности» и «контроль») и «Ужасно, когда ситуация выходит из-под моего контроля» («катастрофизация» и «контроль»).

Таблица 2.1. Модель иррациональных убеждений

Требовательность в отношении того, каким образом активирующему событию следует или не следует быть, является основой эмоционального нарушения, катастрофизация, непереносимость фрустрации или осуждение себя либо других считаются производными. Эти психологические конструкты исходили из требования человека и влияли на тип его эмоционального опыта. Данная модель имеет несколько клинических проявлений. Во-первых, важно обратиться к требовательности клиента, и менее важно обратиться к производным иррациональным убеждениям. К тому же, если требования были главными убеждениями, производные иррациональные убеждения менялись с момента изменения клиентом степени своей требовательности. Соответственно, для клиницистов важнее поставить под сомнение требовательные убеждения и помочь клиенту освоиться с их более рациональной заменой, чем оспаривать и заменять производные убеждения. Большая часть литературы по РЭПТ сосредоточена на изменении степени требовательности.

Взаимосвязи иррациональных убеждений

В настоящее время сторонники КПТ ведут дебаты относительно взаимосвязи иррациональных убеждений. Это важно, потому что занимаемая терапевтом позиция способна повлиять на то, какое из иррациональных убеждений станет первоочередной целью терапии. Рассмотрим каждую позицию и ее клинические проявления.

Эллис¹⁹ утверждал, что требования являются основными иррациональными убеждениями и что такие ИВ, как катастрофизация, непереносимость фрустрации и глобальные оценки себя или других, вытекают из долженствований. Данная модель представлена на рис. 2.6.

А. Бек²⁰ и Дж. Бек²¹ (Beck, 1995) предположили, что требовательность играет менее важную роль в психопатологии, и утверждали, будто она является медиатором для других иррациональных убеждений. Эта модель представлена на рис. 2.7.

Рис. 2.6. Модель 1. Модель Эллиса: требовательность как основа нарушения

Рис. 2.7. Модель 2. Модель А. Бека: требовательность как медиатор

В этой модели оценочные убеждения являются более важными и кажутся производящими убеждения требовательности. Если модель Бека верна и требовательность служит только медиатором, требовательные убеждения будут менее важны в терапии в качестве целей для оценки и вмешательства.

Диджузеппе (DiGiuseppe, 1996) приводил доводы в пользу того, что, поскольку теории РЭПТ не хватало эмпирической поддержки гипотез о первостепенности требований, до ее появления терапевтам лучше работать с клиентами, полагая, что их иррациональные убеждения не зависят друг от друга. Это значит, что терапевт будет оценивать когниции на уровнях 2 и 3 и нацеливаться в своей работе на уровень, о котором сообщает клиент, рассказывая о сложившейся ситуации. Данная модель приведена на рис. 2.8.

Рис. 2.8. Модель 3. Модель Диджузеппе: независимость иррациональных убеждений

Какие есть данные для объявления первостепенности требовательности? Бернард (Bernard, 1993) и Диджузеппе, Лиф, Экснер и Робин (DiGiuseppe, Leaf, Exner, and Robin, 1988), выполнив факторный анализ и проведя психометрические исследования, обнаружили, что требовательность, драматизация и нетерпимость к фрустрации связаны с одним фактором, а глобальное самоосуждение – с другим. Эллис (1996) разрешил эту проблему, сказав, что трудно измерить истинный характер и степень требовательности с помощью обычных самоотчетов. ИУ требовательности могут быть недоступны для сознательных процессов. Эллис указывал на то, что требовательность косвенным образом искажает наши реакции, и это может проявиться только во время клинического интервью или при более чувствительных косвенных измерениях. Идея Эллиса не нова и согласуется как с теорией когнитивной психологии, так и с исследованием неосознанных процессов, продемонстрировавших косвенное влияние когниций на поведение (Wegner and Smart, 1997), а также с литературой по психологическим схемам, показывающей, как трудно описать глубинную структуру схемы словами (Anderson, 1990).

Сентаготаи, Шнур, Диджузеппе, Макавей, Каллаи и Дэвид (Szentagotai, Schnur, DiGiuseppe, Macavei, Kallay, and David, 2005) изучили влияние приверженности иррациональных убеждений на вызов воспоминания как способа показать, действуют ли они в качестве глубинной схемы. Ученые обнаружили, что требовательность и глобальная оценка (самоуничижение), видимо, организованы в виде схем. Катастрофизация и непереносимость фрустрации больше похожи на оценивание. Кроме того, требовательность выглядит тесно связанной с другими иррациональными убеждениями, и это подтверждает гипотезу РЭПТ о ее первостепенности. Другие исследования выявили, что катастрофизация, непереносимость фрустрации и глобальные самооценки опосредуют взаимовлияние требовательности и эмоционального нарушения, опять-таки поддерживая первостепенность требовательности (David, 2006; DiLorenzo, David, & Montgomery, 2007; Szentagotai, 2005). Эти результаты обеспечивают некоторую поддержку идее о том, что все иррациональные убеждения происходят из требовательности.

Однако не все исследования в данной области подтверждают первостепенность требовательности. Недавно Агиургиоай-Бойе и Диджузеппе (Agiurgioaei-Boie, Agiurgioaei-Boie, and DiGiuseppe, 2011) исследовали связь между разными иррациональными убеждениями и эмоциональным нарушением в двух странах – США и Румынии. Они обнаружили наличие различных связей иррациональных убеждений, характерных для каждой страны. Говоря конкретнее, в американской выборке дистресс, видимо, был тесно связан с катастрофизацией, требовательностью и самоуничижением (глобальной оценкой). С другой стороны, для румынской выборки главными связанными с дистрессом иррациональными убеждениями выступали непереносимость фрустрации и самоуничижение (глобальная оценка), а не требовательность.

На момент написания этой книги у нас отсутствуют научные данные о том, что выбор целью терапии требовательности клиента является более эффективным, чем выбор производных. Кроме того, у нас нет доказательств того, что нацеленная лишь на требовательность терапия даст положительные изменения производных. Каковы последствия отсутствия научного консенсуса для первостепенности требовательности? Мы считаем, что практикам лучше следовать теории и «слегка» ее придерживаться. Это значит, что практики могут исследовать наличие требований, если имеют место эмоциональные нарушения клиента и желание нацелиться на требовательность. Однако клиницисту рекомендуется быть открытым для направления, согласно которому более важным путем к эмоциональному нарушению конкретного клиента может стать одна из производных. Мы также считаем, что требовательность может быть первостепенной, а производные убеждения – независимыми и сохраняющимися даже в случае изменения клиентом степени своей требовательности. Теоретик черт личности Гордон Олпорт (Allport, 1937) ввел термин «функциональная автономия» для описания феномена психологических конструктов, становящихся независимыми от первоначальных причин возникновения. Достаточное количество повторений мысли, мотива или эмоции способно привести к тому, что они перестанут требовать вызвавшей их оригинальной мысли, мотива или эмоции. Думаем, то же самое может случиться и с производными.

Почему люди иррациональны

Если, как было сказано выше, придерживаться иррациональных идей саморазрушительно, почему мы так поступаем? Здесь играет роль ряд факторов. Во-первых, тенденцию усиливают общие культурные стереотипы в нашем языке, сказках и песнях. Например, обзор популярной музыки показал, что 82 % песен в стиле кантри и рок выражают иррациональную философию (Protinsky and Popp, 1978). Во-вторых, будучи иррациональным, можно получать что-то вроде эмоциональной встряски.

Вспомните о мальчике, который заливается горючими слезами из-за того, что его не взяли в команду, или о девушке, которую не пригласили на танец. Искажение и преувеличение могут быть возбуждающими и, конечно, способны привлечь внимание или сочувствие окружающих.

Другой способ взглянуть на данный вопрос заключается в том, что иррационально мыслящие люди получают краткосрочные преимущества.

Считая себя никчемным, человек обретает моральное право не предпринимать усилий для достижения своих целей (Back, 2012). Однако главную причину, по которой люди иррациональны, вероятно, назвал

Эллис (Ellis, 1976а), указавший на то, что почти каждый человек иногда думает иррационально – это присуще нашей природе. Как ни странно, последнее объяснение иррациональности с клинической точки зрения может быть весьма утешительным. Такой вариант, похоже, работает, так как меняет атрибуцию и позволяет клиентам перестать обвинять себя в своих иррациональных убеждениях.

Отличительные особенности теории РЭПТ

Хотя РЭПТ имеет достаточно общих черт с другими формами КПТ, многие ее аспекты отличаются. Среди них:

1. Позиция РЭПТ относительно человеческой природы. Согласно терапии, люди по своей природе рациональны и иррациональны, способны усилить ту или иную предрасположенность постоянным повторением. Эмоциональное нарушение может быть обусловлено биологически или генетически.

2. Отличительная модель ABC. РЭПТ выделяет несколько типов убеждений, восприятия внешних событий, выводов о них, производные иррациональные убеждения и требовательные убеждения.

3. Ригидность в основе психологического нарушения. РЭПТ гласит, что в основе эмоционального нарушения лежит ригидное мышление.

4. Гибкость в основе психологического здоровья. РЭПТ полагает, что гибкость является отличительной чертой психологической адаптации.

5. Экстремальные убеждения происходят из ригидных убеждений. Являющиеся крайностями когнитивные ошибки в отношении мира с психологической точки зрения создаются ригидными убеждениями.

6. Неэкстремальные убеждения происходят из гибких убеждений. Адаптивные, точные, неэкстремальные убеждения в отношении мира являются результатом гибкого мышления.

7. Различия между нездоровыми отрицательными эмоциями (НОЭ) и здоровыми отрицательными эмоциями (ЗОЭ). РЭПТ выделяет нездоровые, нарушенные и дисфункциональные эмоциональные реакции, а также здоровые, адаптивные и функциональные эмоции. Целью терапии является сокращение НОЭ и их замена на ЗОЭ.

8. Объяснение причин, по которым выводы клиентов сильно искажены. Выводы делаются из нашей базовой схемы. При использовании ригидной, требовательной схемы человек будет вырабатывать искаженные представления, атрибуции и умозаключения.

9. Место человеческой ценности. РЭПТ утверждает, что самоуважение и глобальные оценки человеческой ценности дисфункциональны и ведут к эмоциональным нарушениям. Если можно поставить себя выше других, значит, можно оценить себя и как менее значимого в сравнении с ними. РЭПТ провозглашает безусловное самопринятие.

10. Разница между эго, иррациональными требованиями эмоционального или физического комфорта и здоровьем.

11. Сосредоточение на метаэмоциональном нарушении. РЭПТ постулирует: люди могут придерживаться иррациональных мыслей относительно своих нарушенных эмоций, что, в свою очередь, вызывает рост числа последних. Метаэмоциональные нарушения отвлекают человека от размышлений о мыслях, приводящих к изначально нарушенным эмоциям. Поэтому терапия предпочтительно сосредотачивает внимание на метаэмоциональном нарушении.

12. Конструктивизм на основе выбора и противостояние общественному мнению.

Основное заблуждение

Теперь мы хотели бы развеять общее заблуждение о РЭПТ: «рациональный» не значит «неэмоциональный». Теория РЭПТ не говорит об устранении всех эмоций, а утверждает, что необязательно чувствовать себя ужасно расстроенным или обеспокоенным. Рациональное убеждение о негативном активирующем событии все равно приведет к отрицательной эмоции. Рациональные мысли приводят к негативным функциональным эмоциям, а иррациональные убеждения – к негативным дисфункциональным эмоциям. Даже мысля рационально, человек может испытывать неприятные отрицательные эмоции, причем сильные. Разница между следствиями рационального и иррационального мышления отражается не столько в наличии или отсутствии негативного аффекта, сколько в способности адаптироваться к нему (см. рис. 2.4). Если расстройство эмоциональной сферы блокирует конструктивное действие, оно разрушительно и неадаптивно для человека.

Эмоции – важные мотиваторы поведения и его изменений. У людей, не испытывающих эмоций либо испытывающих чересчур сильные эмоции, утрачивается поведенческая эффективность. Например, крайне тревожный ученик может плохо написать контрольную, а ученик с отсутствием волнения – не получить мотивации учиться и будет делать это плохо. Таким образом, мы различаем эмоциональное расстройство и наличие отрицательных (даже крайне отрицательных) эмоций, отличия которых подробно рассмотрим в главе 8.

Блок 2.2
Один из аргументов, выдвинутых критиками рационально-эмотивно-поведенческой теории, заключается в том, что при отсутствии у людей веры в «ужасность» событий не будет мотивации их изменить. Однако «рациональность» не означает пассивное принятие событий. Существует два основных вида событий: те, которые мы способны изменить, и те, которые изменить не можем. Принятие неудачной реальности и не слишком сильное расстройство из-за нее помогает признавать, что реальность существует, она неприятна, и было бы иррационально требовать или настаивать на том, что ей не следовало происходить и что мы попытаемся изменить ее, если сможем. Можно, конечно, быть бдительными, пытаясь предотвратить повторение аналогичных событий. Однако, расстраиваясь, мы не решим проблемы и не сможем успешно работать над изменением окружающей среды.

Таким образом, главные принципы теории РЭПТ выглядят следующим образом:

1. Когнитивная сфера является наиболее важной, хотя не единственной детерминантой эмоции.

2. Иррациональное мышление часто приводит к дисфункциональным эмоциональным состояниям. Наиболее эффективный способ снизить эмоциональный дистресс – изменить свое мышление.

3. В нас живет естественная тенденция иррационально мыслить и расстраивать себя, что подкрепляется окружающей средой.

4. Мы утверждаем эмоциональный дистресс постоянным повторением своих иррациональных убеждений.

5. Изменить иррациональные убеждения не всегда легко, вероятно, потребуются настойчивая работа и практика.

6. Рациональное мышление ведет к снижению частоты, интенсивности и продолжительности эмоционального нарушения, а не к плоскому аффекту или отсутствию эмоций.

В следующей главе мы обсудим каждое иррациональное убеждение и выясним, откуда берется иррациональность. Эта информация поможет понять теорию РЭПТ и заложить основу для клинической оценки и вмешательства.

Глава 3
Иррациональные и рациональные убеждения

В предыдущей главе мы обсудили главные теоретические аспекты РЭПТ. В этой главе постараемся выяснить, почему каждое из четырех иррациональных убеждений является таковым и почему соответствующие им рациональные убеждения представляют собой более адаптивную стратегию. Начнем с основного иррационального убеждения требовательности, а затем обсудим его производные.

Требовательность

Как мы обсуждали в главе 2, более важными для эмоционального нарушения являются императивные убеждения, отражающие команды, согласно которым Вселенная должна поступать определенным образом. Оксфордский словарь английского языка (2011) определяет императив как «признак предмета, имеющий качество или свойство приказа; по своей природе характеризующийся или выражающий команду; приказание; повеление». Именно эту идею Эллис использовал при описании требований. Требования отражают нереалистичные и категоричные ожидания событий или людей, они зачастую узнаваемы по ключевым словам: «должен», «обязан», «следует», «придется», «вынужден», «необходимо».

РЭПТ различает предпочтения и требования. Предпочтения не являются ни рациональными, ни иррациональными, они просто есть. Терапевты не пытаются изменить «хотения» или предпочтения человека. РЭПТ утверждает, что ни одно желание не является признаком патологии и не вызывает нарушения. Последние происходят в случае, если люди требуют, чтобы их желания были реальностью. Как и почему требовательность ведет к нарушению?

Люди создают в уме схемы относительно встречаемой реальности. Исследования показали, что, сталкиваясь с несоответствием своей схемы мира объективной реальности, они испытывают эмоциональное возбуждение. Обнаружив информацию, не соответствующую нашим ожиданиям, мы называем это несоответствием ожиданий реальности. Встречаясь с таким несоответствием, люди эмоционально возбуждаются и пытаются его разрешить. Пиаже (Piaget, 1954) отмечал, что люди разрешают несоответствие [реальности] путем ассимиляции или аккомодации. Производство в уме новой схемы является аккомодацией. Хорошо адаптированный человек становится мотивированным этим эмоциональным возбуждением и ищет новую информацию для пересмотра своей схемы мира.

Ассимиляция включает обеспечение работы схемы вопреки несогласованности информации и изменение восприятия для сохранения схемы. Это ожидание сохраняется, несмотря на полученное из реальности доказательство его ложности. В науке и личной жизни люди не меняют убеждений из-за каждого возникающего противоречия. Однако при наличии важных, существенных несоответствий лучше изменить схему. РЭПТ утверждает, что именно ригидность и неспособность менять схемы независимо от того, какие для них существуют доказательства, вызывают эмоциональные нарушения. Таким образом, требовательность ведет к нарушению, поскольку люди используют ассимиляцию, чтобы справиться с несоответствием ожиданий реальности. Жесткое следование существующей схеме и постоянная ассимиляция в качестве когнитивной стратегии приводят к тому же ожиданию и постоянному восприятию несоответствия между воспринимаемым и ожидаемым. Это несоответствие продолжает вызывать эмоции и ощущение фрустрации или угрозы.

Рассмотрим случай пришедшей на терапию семейной пары. Виктория просыпалась рано утром, собиралась на работу, готовила себе кофе, наливала в него молоко и убегала, оставляя молоко на столе. Пьер просыпался через несколько часов, собирался на работу, приходил на кухню завтракать кашей из овсяных хлопьев и обнаруживал ставшее теплым молоко. Он приходил в ярость от столь бесцеремонного поведения. Виктория извинялась, но продолжала делать то же самое. Мы спросили Пьера, чего он ждет от Виктории. Он сказал, что если она его любит и считается с ним, ей следует убирать молоко в холодильник. Диспутирование было сосредоточено на вопросе: на чем были сфокусированы ожидания Пьера – на том, что он хотел и считал правильным, или на том, как поступала Виктория.

Терапевт: И часто она так поступает?
Пьер: Каждое утро.
Терапевт: Хорошо, и сколько лет это продолжается?
Пьер: По крайней мере одиннадцать, с тех пор как у нее этот график работы.
Терапевт: Вы основываете свою претензию на том, что она делает, или на том, что вы хотите, чтобы она делала?
Пьер: Я основываюсь на том, что будет правильно. И на том, как ей лучше поступать.
Терапевт: Позвольте мне выразиться прямо: она поступала так пять дней в неделю в течение сорока восьми недель (за исключением отпусков) в течение одиннадцати лет. Если умножить пять на одиннадцать и сорок восемь, получится, что она делала так 2640 раз.
Пьер: Да, видите, насколько она со мной не считается?
Терапевт: Но после 2640 раз вы все еще шокированы и удивлены тем, как она поступает. Если вы обращаете внимание на то, что она делает, разве не ожидаете, что она забудет про молоко и сейчас? Итак, вы основываете свои ожидания на том, чего вы хотите, или на том, что она сделала?
Пьер: Думаю, оно должно быть основано на том, чего хочу я.
Терапевт: А теперь, как бы вы себя чувствовали и вели себя по-другому, если бы основывали свои ожидания на том, что она сделала, а не на том, что бы вы хотели, чтобы она сделала?
Пьер: Думаю, я бы перестал злиться, потому что ожидал, что это произойдет, и покупал бы два пакета молока!

В этом примере ригидная схема Пьера того, как следует поступать его жене, привела к одиннадцатилетнему спору и отсутствию решения. Мы часто замечали, что люди не пытаются решить проблему, которой, по их мнению, не следует быть. Пьер не станет думать о новом способе получить холодное молоко на завтрак, пока считает, что его жена должна поступать иначе. Отказавшись от требования и признав реальность, он освобождает себя для решения. Краткосрочное преимущество требования заключается в заблуждении Пьера относительно того, что реальность такова, какой он хочет ее видеть, и это позволяет ему продолжать поддерживать желаемую реальность.

Эллис (Ellis, 1994) рассмотрел выражающие требовательность английские слова «следует», «обязан», «должен» и «придется». В Оксфордском словаре английского языка (2008) они имеют несколько значений. Первое касается являющихся предпочтительными, желательными или полезными действий и вещей. Второе определение рассматривает «следования» как первую посылку условного силлогизма: желая А, нужно сделать Б. Третье значение имеет некоторое отношение к реальности. Например, если вы выпустите ручку из рук, она должна упасть на стол. В английском языке мы используем одни и те же слова для обозначения желаемых событий и реальности. Теория общей семантики (Korzybski, 1933), провозглашенная Эллисом (Ellis, 1992) в качестве основы РЭПТ, гласит, что людей путает и делает дисфункциональными неточное использование слов. Это наиболее вероятно в случае использования слова с несколькими значениями. Таким образом, люди совершают предпочтения по законам физики.

Каждый год профессионалы со всего мира съезжаются в Институт Альберта Эллиса для повышения квалификации. В последнее десятилетие один из нас (Рэймонд Диджузеппе) спрашивал коллег из других стран, есть ли в их языках возможность использовать сходным образом одни те же слова – «следует», «обязан», «должен» и «придется», – чтобы выражать предпочтения и реалии. Я получил подтверждение от специалистов, говорящих на арабском, китайском, хорватском, голландском, французском, немецком, венгерском, итальянском, польском, португальском, румынском, русском, сербском, испанском, тайском, украинском, вьетнамском языках, а также урду и хинди. Возможно ли, что люди во всем мире путают предпочтения с реальностью и используют слова, похожие на «следует», «обязан», «должен» и «придется» для отображения или смешения этих двух понятий?

Как только люди понимают и борются с иррациональностью требовательности, мы говорим, что они «принимают реальность». Понятие «принятие» стало популярным в литературе по психотерапии. Поиск на сайте PsycInfo слова «принятие» в заголовке выдержек из публикаций дает интересные результаты. Упоминающие «принятие» статьи редко появлялись до 1985 года. Значительный рост наблюдался в конце 1990-х годов, а после 2000 года произошел еще один скачок. Многие из этих публикаций – результат недавней популярности терапии принятия и ответственности (ТПО) Хайеса²² (Hayes, 2011). Слово «принятие» также часто появляется в статьях о диалектической поведенческой терапии (ДПТ). Хотя существуют некоторые различия в концепции принятия Эллиса и использовании этого понятия в ТПО (Ciarrochi, Robb, and Godsell, 2005) и ДПТ (Robins and Chapman, 2004). Они невелики и демонстрируют явное влияние идей Эллиса о принятии в современной психотерапии. В ТПО принятие в большей степени относится к принятию эмоционального опыта и мешающим мыслям и менее сосредоточено на внешней реальности (отражающей мета-уровень или вторичный уровень – см. главу 8).

Клиенты часто сопротивляются отказу от своего требования и его замене принятием, путая принятие с одобрением. Словари часто называют «одобрение» и «согласие» синонимами «принятия», прискорбно усложняя его значение. Используя термин «принятие», мы не придерживаемся мнения, что люди должны одобрять или соглашаться с отрицательными аспектами себя и (или) своей жизни, а подчеркиваем признание ими реальности, обходя эмоциональные нарушения и предоставляя клиентам больше возможностей для изменения того, что в их силах изменить. Вероятно, в психотерапии стоит использовать термин «признание» вместо термина «принятие».

Катастрофизация

Катастрофизация характеризуется преувеличенными негативными оценками и мыслями относительно себя, других и мира. Английский язык выражает данную идею словами «ужасный», «кошмарный», «катастрофический». Психологи и когнитивно-поведенческие терапевты часто оперируют производным от термина «катастрофизация» глаголом «катастрофизировать». Это понятие включает предсказание гипернегативного исхода, не имеющее под собой реальной почвы. Рорер (Rorer, 1989) указывал на то, что придерживающиеся таких убеждений люди не могут определить, что именно является ужасным или кошмарным, какая именно катастрофа произойдет. Они не уверены в исходе и считают его крайне плохим. Рорер называл катастрофизацию субъективной. Люди часто без достаточных на то оснований приписывают какому-то событию крайне негативное значение и никогда не проверяют в дальнейшем, приводит ли событие к таким ужасным последствиям в реальности. Марк Твен говорил: «Я пережил множество катастроф в своей жизни. Большинство из них никогда не случалось» (Twain, 1971/1972). Эта цитата наилучшим образом формулирует эмпирический аргумент против катастрофического мышления. Рациональное мышление должно признавать, что некоторые вещи – плохие, но подчеркивать, что они не смертельны. Традиционно РЭПТ утверждает, что такие типы мыслей связаны с тревожными расстройствами (Burgess, 1990; Ellis, 1962,1994).

Подвергание сомнению кататсрофизирующих убеждений может привести к разрыву альянса, так как из комментариев терапевта клиент может ошибочно заключить, что врач не понимает его или не сопереживает. Пережившие травму клиенты особенно чувствительны к ощущению собственной неполноценности при оспаривании терапевтами таких идей. Лучше выбирать такие мысли, когда оценка раздражителей является крайней степенью оценки, а не убеждением, касающимся реальной травмы.

Мы заметили, что клиенты с катастрофическим мышлением различаются в зависимости от негативных активирующих событий. Некоторые связывают эти мысли с жизненными событиями, которые в действительности не являются ужасными. С некоторыми нашими клиентами происходили такие катастрофические события, как провал на экзамене, отмена свидания, разрыв отношений, пропуск встречи, выставление себя в глупом виде или отсутствие любимой еды в ресторане. Эти примеры – предсказание гипернегативных исходов ситуации, не имеющей оснований. С другой стороны, были люди, использовавшие катастрофизацию для действительно плохих, угрожающих жизни, болезненных или психологически тяжелых жизненных обстоятельств. Например, клиенты с терминальным раком, дети с задержкой психического развития либо хроническими болями или те, кто пережил смерть ребенка, подвергся сексуальному насилию. Природа их мышления имеет определенную основу в реальности. Такие события крайне печальны, мнение большинства социальных групп подтвердит и одобрит использование ими слов «ужасный» и «кошмарный». Мы считаем, что терапевтам следует по-разному оценивать иррациональность катастрофического мышления в этих двух крайних группах.

Подвергание сомнению катастрофического мышления в группе с неприятными, но незначительными событиями сосредотачивается на том, является ли событие настолько плохим и разрушительным, каким его считает человек. В этой группе мы часто сталкиваемся с сочетанием драматизации и требовательности: «Ужасно, что в ресторане нет моего любимого блюда, а ему следует быть». Пережившим травмирующее событие клиентам мы рекомендуем сосредоточиться на дисфункциональности катастрофизации, а не на негативной валентности события.

Подвергание сомнению катастрофического мышления клиентов с реальной травмой и негативными событиями проблематично. Все мы обнаружили, что оспаривание таких мыслей привело к появлению самых негативных образов РЭПТ и частым разрывам альянса с клиентами. Общественное мнение зачастую согласно с клиентами, что травма ужасна и кошмарна. Попытки убедить их в том, что активирующее событие не так плохо, как они думают, или что оно не на «сто процентов плохое», или просто не такое кошмарное, оказались не полезными стратегиями. В таких случаях мы переключались на оспаривание непереносимости фрустрации или требовательности в отношении ужасных событий. Пережившие настоящую травму клиенты часто придерживаются одного из двух других иррациональных убеждений: «Я не могу выносить жизнь с травмой или результатами травмы» и «Травма не должна была случиться». Эти люди могут научиться верить, что хотя травмы и случились в их жизни, они достаточно сильны, чтобы пережить их и вытерпеть, и что мир – место, где происходят травмирующие вещи.

Понятие «катастрофизация» наиболее часто используется в научной литературе в области психологии здоровья и лечения болевого синдрома. Недавний поиск в PsycInfo термина «катастрофизация» дал свыше 430 ссылок на научные статьи. Большинство из них – о роли катастрофизации боли или симптомов болезни у разных типов пациентов, находящихся на лечении или выздоравливающих после хирургических и терапевтических вмешательств. Значительное количество доказательств подтверждает роль катастрофизации в усилении боли и симптомов, а также в замедлении восстановления физиологических и моторных функций после болезни. Для лечения таких пациентов настоятельно рекомендуется нацелить действия на работу с катастрофическим мышлением.

Например, при лечении in vivo скелетно-мышечных болей с помощью экспозиционной терапии люди с высоким уровнем катастрофизации не получают от него пользы (Linton, Nicholas, MacDonald, Boersma, Bergbom, Maher, and Refshauge, 2011). Возможно, катастрофизация приводит к неспособности клиента сосредоточиться на боли и связанных с ней раздражителях, что мешает лечению. Некоторые данные свидетельствуют о том, что у пациентов с физическими травмами, долгое время находившихся на больничном, катастрофизация приводит к ожиданиям трудностей после выхода на работу (Fadyl and McPherson, 2008). Катастрофизация была надежным показателем усиления боли в ночное время у пациентов, перенесших протезирование коленного сустава (Edwards, Haythornthwaite, Smith, Klick, and Katz, 2009). Обзор исследований пациентов с онкологическими болями (Zaza and Baine, 2002) показал, что в трех из четырех исследований катастрофизация приводит к более интенсивной боли, что, в свою очередь, ведет к усилению дистресса и снижению уровня социальной активности и поддержки.

Непереносимость фрустрации

Один из нас (Рэймонд Диджузеппе) предсказал, что через пятьдесят лет после смерти Альберт Эллис будет наиболее чтим за вклад, который внесло в психологию его теоретическое и клиническое понятие «непереносимости фрустрации» (НФ) (DiGiuseppe, 1991). Эллис (2003a, 2003б) предположил существование у людей убеждений относительно степени фрустрации и дискомфорта, которую они могут и готовы переносить. Можно считать это ожиданием силы или способности бороться, выживать либо прилагать усилия, несмотря на фрустрацию, дискомфорт и боль. В людях живут убеждения относительно собственной силы и усилий, которые они способны мобилизовать. Связанную с такими иррациональными мыслями нарушенную эмоцию Эллис называет «тревожностью дискомфорта». Подобные убеждения подразумевают, что индивид не может вынести то, что считает фрустрирующим, или что ему не хватает выносливости для выживания при наличии фрустрации. Например, человек, в чьем почтовом ящике скопилось слишком много писем, может сказать: «Не выношу отвечать всем этим людям. Слишком тяжело выполнять эту работу». Такие убеждения алогичны, потому что, за исключением смерти, человек фактически выносит все, что, по его утверждению, не может вынести. С другой стороны, для выражения эмоции, испытываемой по отношению к рациональной мысли о том, что достаточно сил для настойчивости, несмотря на фрустрацию, в английском языке не существует конкретного слова. В других языках, насколько нам известно, тоже. Мы можем представить себе, что люди в этой ситуации будут иметь установку на выносливость и решимость, а также поведенческое С (следствие) настойчивости. Способность противостоять фрустрации приводит к тому, что обычно называется самоконтролем.

Непереносимость фрустрации часто приводит к негативному эмоциональному опыту, а затем – к повторному эмоциональному нарушению (см. главу 8). Эллис утверждал, что позаимствовал у Коржибского (1933) идею о том, что мысли об эмоциях и мысли о мыслях могут привести к еще большему нарушению. Эллис также часто комментировал работу Рэйми (1975), считавшего, что большая часть нарушений вызвана неспособностью принять эмоциональный дискомфорт и катастрофизацией начальных симптомов. Харрингтон (2011a) сделал обзор истории данной идеи и отметил, что другие психологи сосредоточились на важности проявления высокой толерантности к фрустрации для достижения психологической адаптации. Фрейд утверждал, что невротический защитный механизм – стратегия, направленная на снижение тревоги в ситуациях, которые люди считают невыносимыми. Доллард и Миллер (1950) попытались объединить психодинамику с теорией научения и выдвинули гипотезу, согласно которой невротическое поведение зачастую является попыткой избежать негативного опыта. Они предложили конфликт «приближение – избегание» как ситуацию, когда люди имели позитивное стремление, но избегали ряда негативных аспектов приближения к желаемым раздражителям. Амсель (1990) предположил, что разочарование в ожидаемом вознаграждении способно привести к неприятному состоянию. В зависимости от предыстории подкрепления такое состояние может служить причиной избегания или настойчивых усилий по достижению вознаграждения. При повышении настойчивости мотивация к избеганию неприятного состояния снижалась, а терпимость к фрустрации усиливалась. Эйзенбергер (1992) предложил модель оперантного обусловливания непереносимости фрустрации. Он указывал на то, что все усилия по достижению подкрепления связаны с некоторым дискомфортом. У живых организмов был выбор терпеть его ради получения вознаграждения.

Хотя Эллис (2003a, 2003б) первоначально называл этот тип иррационального убеждения «низкой устойчивостью к фрустрации» (НУФ), мы предпочитаем термин «непереносимость фрустрации» (НФ). НФ кажется более подходящим термином, чем НУФ. Этому изменению названия мы обязаны австралийскому психологу, доктору Мари Джойс. Джойс отмечала, что термин НУФ может обесценивать проблемы клиентов (Джойс, личное общение, 1999). Работая с родителями детей, имеющих неврологические проблемы, доктор Джойс обнаружила, что им было трудно следовать планам по управлению поведением детей. Родители часто сетовали, что стратегии слишком сложные и что они не могли быть настолько последовательными в случае плохого поведения детей. При подвергании сомнению доктором Джойс низкой устойчивости родителей к фрустрации, те ощущали ее непонимание. Доктор Джойс признавала, что таким родителям труднее воспитывать детей, чем большинству других. Они на самом деле терпели больше фрустраций, и проблема заключалась не в их низкой устойчивости к фрустрации, а в том, что у них не было достаточной ее переносимости для достижения наиболее трудной цели. Им требовалась бо́льшая, чем среднему родителю, переносимость фрустрации, чтобы заставить детей вести себя лучше. Доктор Джойс предложила РЭПТ изменить название данного типа иррациональности на непереносимость фрустрации. Она означает нежелание поддерживать или переносить необходимую для достижения своих целей степень фрустрации. Утверждение, что переживший период нетрудоспособности или травму человек имеет низкую устойчивость к фрустрации, обесценивает его попытки преодолеть трудности и справиться с ними (Muran and DiGiuseppe, 1994). Мы поощряем клиентов выносить фрустрацию выше среднего уровня для достижения конкретных целей и признаем, что им приходится переносить большие трудности для достижения желаемого.

Понятие Эллиса о НФ отражено в других формах КПТ, включая диалектическую поведенческую терапию (ДПТ) (Линехан²³). ДПТ утверждает, что многие симптомы пограничного расстройства личности являются попыткой смягчить нетерпимость пациента к отрицательным эмоциям. Терапия включает обучение клиентов стратегиям переносимости таких эмоций.

Терапия принятия и ответственности (ТПО) (Hayes, 1999) гласит, что большинство психологических симптомов – результат избегания проживания опыта, то есть саморазрушительного поведения, избегающего внутреннего переживания мыслей и эмоций. ТПО учит клиента участвовать в ценном, вознаграждающем поведении, несмотря на эти дискомфортные внутренние переживания. ТПО не фокусируется на том, чтобы переносить и принимать внешние неудобства, которые могут быть необходимы для достижения вознаграждения, как это сделала бы РЭПТ (Amsel, 1990; Eisenberger, 1992). Баумейстер и другие (Baumeister, 1994) предположили, что дисфункциональное поведение часто мотивируется дискомфортом, возникающим в результате угроз самооценке. То есть возникающие из-за осознания своих ограничений и недостатков неприятные эмоции побуждают людей переходить от достижения долгосрочных целей к поиску кратковременного облегчения эмоционального дистресса.

Харрингтон (2005b) разработал шкалу непереносимости фрустрации и выделил четыре ее вида. Первый – эмоциональная непереносимость, отражающая непереносимость эмоционального дистресса. Второй – непереносимость отсрочки вознаграждения, отражающая идеи о немедленном удовлетворении и толерантность к несправедливости. Третий вид – непереносимость дискомфорта, отсылающая к идеям о том, что жизнь должна быть легкой, комфортной и беспроблемной. Четвертый – непереносимость отсутствия достижений, отражающая разочарование после неудачи в достижении цели. Различение этих видов НФ полезно с клинической точки зрения, так как они связаны с рядом клинических проблем (Harrington, 2005b). Непереносимость дискомфорта тесно связана с избеганием воспринимаемой ответственности за свое поведение. Эмоциональная непереносимость – с упованием на помощь самолечения для облегчения эмоциональных проблем. До сих пор не выяснена связь употребления алкоголя с какой-либо из шкал НФ Харрингтона; нам все еще нужны исследования, чтобы выяснить, какой тип убеждений НФ ведет к аддиктивному поведению.

Взаимосвязь видов НФ и причинения себе вреда сложна. Непереносимость отсрочки вознаграждения приводила к гневу, а затем – к причинению себе вреда; в то время как эмоциональная непереносимость ведет к тревоге, а потом – к причинению себе вреда. Разные типы НФ связаны с разными эмоциями: непереносимость к отсрочке вознаграждения уникальным образом – с гневом, непереносимость дискомфорта – с депрессивным настроением, а эмоциональная непереносимость – с тревогой. Точные результаты приведены в сербской выборке Станковича и Вукосавлевича-Гвоздена (2009). Важно отметить, что когнитивный процесс НФ одинаков для всех четырех видов Харрингтона. Именно содержание иррациональных убеждений является составляющей, которая приводит к разнообразным клиническим проблемам и эмоциям.

Харрингтон предупреждает о возможности скрытых проблем при подвергании сомнению убеждений НФ. Термины «толерантность» и «принятие» клиенты могут неверно истолковать. Например, рациональное противоядие от НФ, то есть принятие или толерантность, – как отказ, подчинение или пассивное принятие событий. Однако рациональная мысль о том, что человек способен выдержать дискомфорт тяжелой работы и решения проблем, может укрепить его решимость преодолевать проблемы и справляться со сложными задачами. Клиенты могут путать толерантность к проступкам других людей с оправданием их плохого поведения. В РЭПТ рациональная переносимость подразумевает, что, хотя нам может не нравиться ситуация и мы можем хотеть ее изменить, достижение целей требует от нас переносимости фрустрации и дискомфорта. Пусть некоторые вещи остаются неизменными или требуют значительного времени и усилий для своего изменения, мы не знаем, что они неизменны, пока не попытаемся их изменить.

Глобальная оценка человеческой ценности

Глобальные негативные оценки человеческой ценности могут привести к депрессии или чувству вины, если человек применяет эти оценки к самому себе, или к гневу и презрению, если он применяет их к другому человеку. Эти убеждения в человеческой никчемности не могут быть истинными, потому что человек не может быть оценен как хороший или плохой, так как он не может быть полностью хорошим или плохим из-за сложности человеческих существ (Ellis, 1994, 2005с). Оценка должна применяться к поведению людей. Как упоминалось в главе 1, можно заметить влияние общей семантики (Korzybski, 1933) на такие идеи. Логичнее и, безусловно, правильнее сказать: «Я плохо справился со своим обучением», – вместо того чтобы добавить: «Значит, я никчемен». Позиция Эллиса была философской, он предлагал людям серьезно воспринимать преамбулу к Конституции США или иудейско-христианскую религиозную традицию, которые постулируют, что все люди созданы равными: в первом случае – правительством, во втором – Богом. РЭПТ пытается научить людей оценивать свои поступки, а не себя. Как сказал Махатма Ганди: «Ненавидь грех, но люби грешника». Самооценки заменяются тем, что Эллис назвал «безусловным самопринятием» (БСП).

РЭПТ выступает против программ, которые пытаются повысить самооценку человека. Самооценка – это комбинация двух разных когнитивных процессов. Первый – это самоэффективность, то есть вера в свою способность выполнить поставленную задачу. Если вы изучите элементы шкалы самооценки, то заметите, что многие элементы отражают этот тип утверждения. Теория РЭПТ не возражает против этой идеи, поскольку оценивает поведение человека, а не его самого. Вторым когнитивным содержанием самооценки является глобальная оценка себя. Данная идея включает выводы о своей ценности как личности. Люди (и психотерапевты) часто путают эти два понятия и оценивают свою ценность или никчемность на основе ощущения собственной эффективности или ее отсутствия.

Вмешательства по созданию самооценки учат людей тому, что они особенные или хорошие, так как успешные, либо безосновательному ощущению собственной эффективности, то есть успешности в определенных задачах, независимо от доказательств. РЭПТ указывает на три трудности в случае подобных вмешательств.

Во-первых, они учат людей, что их самооценка зависит от ощущения собственной эффективности. На данный момент это может работать, а если способности снизятся или их превзойдут более талантливые сверстники? Психическое здоровье получающих такие вмешательства людей может оказаться на эмоциональных «американских горках». Они хорошо себя чувствуют, пока хорошо справляются, но это чувство сопряжено с тревогой, основанной на идее, что они должны продолжать преуспевать, чтобы оставаться ценными. Либо же, плохо справляясь, они впадают в депрессию, потому что оценивают себя как никчемных, основываясь на результатах своей работы.

Во-вторых, вмешательства по созданию самооценки часто учат ощущению собственной эффективности за пределами продемонстрированных человеком способностей. Вероятно, клиенты расстроятся, перестав получать обратную связь о своей успешности, и могут выработать пагубную привычку к постоянной потребности в положительном подкреплении для поддержания оценки собственной ценности, основывающейся на их работе.

В-третьих, программы по созданию самооценки не обеспечивают копинг-стратегий в случае низкой успешности. Поскольку большинство людей терпят поражения на пути к успеху или испытывают неудачу чаще, чем добиваются успеха, им необходимо уметь справляться с плохими результатами. Рассмотрим несколько примеров, которые можно привести клиентам, считающим, что они всегда должны преуспевать, чтобы иметь ценность. Известный бейсболист Бейб Рут установил рекорд, выбив 1331 хоум-ран. Томас Эдисон изобрел электрическую лампочку с восемьдесят девятой попытки. Стива Джобса, основателя компании Apple Computers, уволили с работы. А нашему наставнику Альберту Эллису пришлось пережить девяносто девять отказов женщин, прежде чем пойти на свидание. Всем известным успешным людям приходилось сталкиваться с неудачами. Если бы всякий раз, терпя неудачу, они себя осуждали, скорее всего, не достигли бы успеха. Таким образом, РЭПТ направлена на безусловное самопринятие (БСП). Безусловное самопринятие признает ошибки и недостатки, не давая себе ни положительных, ни отрицательных оценок. БСП включает в себя сосредоточение внимания на своей деятельности и использует информацию для принятия решений о будущем поведении, не отвлекаясь на мысли о себе как о глобальном объекте. И это не значит, что человек одобряет, любит или игнорирует свои недостатки и слабости.

Блок 3.1
Глобальные, стабильные, внутренние атрибуции неудачи (например, «У меня дислексия» или «Я слишком плохой писатель, чтобы написать эту книгу») приводят к депрессии, потому что мы осуждаем себя за подобные качества. В итоге РЭПТ-терапевты используют стратегию, слегка отличающуюся от стратегий других когнитивных терапевтов.
Например, если у клиента пострадал мозг вследствие инсульта и он больше не в состоянии выполнять определенные действия, как помочь ему чувствовать себя лучше?
Многие терапевты, такие как Селигман (1978) и Вайнер (1985), выступавшие за атрибутивные вмешательства, пытались показать клиенту, что он может сделать. А если он не может делать то, что для него важно? Такие терапевты, вероятно, будут пытаться убедить клиента, что он способен делать другие вещи. Хотя их стратегии могут оказаться полезны, они упускают главный философский смысл РЭПТ: «Я – нормальный человек, хотя не могу (и вероятно, никогда не смогу) делать то, что делал, и что другие делают с легкостью. Я все еще вполне достойный человек».

Пример из практики

Вот случай Паоло, который мы используем, чтобы показать различия между четырьмя типами иррациональных убеждений и их рациональными аналогами. Паоло – 38-летний бразильский эмигрант из Нью-Йорка. Он пришел на терапию из-за тревоги и бессонницы. Клиническая оценка показала, что его первичный императив (требование) заключался в том, что жена должна его любить и никогда не оставлять. Для Паоло первичным императивным (требовательным) иррациональным убеждением было: «Моя жена никогда не должна меня оставлять».

Паоло придерживался всех трех производных иррациональных убеждений. Что касается производной катстрофизации, он считал: «Будет ужасно и кошмарно, если она от меня уйдет». В отношении производной непереносимости фрустрации он думал: «Я не смог бы вынести ее уход, не смог бы без нее жить». Он также разделял глобальную оценку ценности себя и жены. У него производная самоуничижительная мысль: «Если бы жена ушла от меня, я стал бы неудачником». Он злился на нее, когда она уединялась или казалась занятой другими делами. Эти события привели его к негативному выводу: «Она отдаляется, потому что хочет меня бросить». У него была и производная унижения других: «Если она меня бросит, она – никчемный кусок дерьма».

Иррациональные убеждения Паоло привели к тревоге, вылившейся в цепляющееся поведение, отталкивавшее от него жену. Еще ему было трудно спать по ночам, а днем сосредотачиваться на работе, так как разум переполняли иррациональные идеи об ее уходе. Паоло переживал депрессию, вылившуюся в игнорирование саботировавшей отношения жены. Осуждая ее, он злился, повышал голос и кричал на нее, что увеличивало дистанцию между ними. Как мы видим в случае с Паоло, иррациональные убеждения не помогают достичь своих целей. Мысля крайностями и находясь в плену расстраивающих эмоций, люди едва ли способны работать над максимизацией удовольствия и минимизацией дискомфорта. Их усилия направлены на краткосрочное облегчение нарушения (цепляющееся поведение при тревоге, игнорирование жены во время депрессии и крики в состоянии злости) вместо достижения долгосрочных целей. Паоло не сможет достичь цели счастливой жизни с женой, если будет постоянно беспокоиться о том, что она его бросит.

Теперь рассмотрим рациональные убеждения, созданные терапевтом с помощью Паоло. Для императива (требования) РУ было таким: «Я очень не хочу, чтобы жена меня бросала, но я смогу принять (пусть неохотно) ее уход». РУ для производной драматизации выглядит так: «Будет действительно плохо, если она меня оставит, но это не конец жизни». Рациональное убеждение в производную НФ звучит следующим образом: «Я буду ненавидеть день, когда она от меня уйдет, но я достаточно сильный человек и смогу пережить боль». РУ для производной от своей глобальной оценки: «Если она бросит меня, это станет потерей, но она не сделает меня неудачником. Моя ценность как личности не зависит от наличия отношений». РУ для производного убеждения глобальной оценки жены звучит: «Мне будет больно, если она уйдет, но я смогу принять ее, даже если мне не нравится ее поступок». Сравните эти утверждения с каждым критерием иррациональных убеждений. Это поможет понять, что делает рациональные убеждения рациональными.

Рациональное убеждение внутренне последовательно: оно логично и понятно. Однако не просто логично. Логика необходима, но ее недостаточно для рассмотрения рациональной философии.

Рациональное убеждение проверяется эмпирически, его можно подтвердить доказательствами. Рассмотрим наш пример: мы способны доказать, что из-за ухода жены клиента могут возникнуть неприятные последствия. Видимо, Паоло потерял бы много приятных вещей.

Рациональное убеждение не абсолютно, а условно или является релятивистским. Обычно оно выражается в виде желания, надежды, хотения, стремления или предпочтения, отражая скорее желательную, чем требовательную, философию, и включает принятие недостижения цели. Можете ли вы увидеть, как приведенный пример отражает предпочтение, а не требование? Паоло думает: «Я бы предпочел, чтобы жена осталась со мной в браке, но могу принять, если она этого не сделает».

Рациональное убеждение вызывает адаптивные эмоции. Таким образом, РУ способны привести к отрицательным эмоциям, которые могут варьировать от слабых до сильных, но тем не менее являются функциональными, здоровыми и обусловливающими преодоление трудностей. Это важное отличие, так как распространено заблуждение о РЭПТ, согласно которому рациональное мышление ведет к отсутствию эмоций. Как раз наоборот: неверно, что отсутствие эмоций полезно или рационально. Адаптивные эмоции служат мотиваторами для решения проблем.

Возвращаясь к нашему примеру, где Паоло думает об уходе жены: вероятно, он испытывает обеспокоенность и грусть, но не клиническую тревогу или депрессию. Рационально мысля, Паоло может отреагировать:

1) рассмотрением активирующего события на предмет его возможного изменения;

2) извлечением из своей жизни лучшего благодаря изменениям;

3) движением вперед и созданием новых отношений.

Нездоровые эмоции мешают таким результатам.

Рациональные убеждения помогают достичь целей. Таким образом, они созвучны удовлетворенности жизнью, минимизации внутрипсихических конфликтов и конфликтов с окружающими, обеспечению дружеских связей и контактов, а также стремлению к жизненно необходимой погруженности в приносящие личное удовлетворение начинания. Рациональные убеждения предоставляют нам свободу для достижения целей менее пугающим, не осуждающим образом и позволяют идти на риск, который может быть связан с достижением поставленных целей. Исходя из выборки рациональных убеждений, мы заключаем, что цель Паоло состоит в как можно более счастливой жизни, а она невозможна, если он будет находиться в состоянии клинической депрессии или тревоги. Кроме того, если высокие требования и негативные глобальные оценки относительно ухода жены привели к нездоровому гневу, вероятно, его поведение отпугнет жену и других потенциальных партнерш.

Мы рассмотрели теорию РЭПТ и обрисовали разницу между иррациональными и рациональными убеждениями. Следующая глава посвящена основным техникам РЭПТ.

Часть 2
Общие стратегии терапии

Глава 4
Модель ABC и обучение клиентов соединению B и C

Разрабатываемая Эллисом на протяжении многих лет терапевтическая система представляет собой прагматичную, эффективную клиническую дисциплину, полезную для взрослых с умеренно выраженными невротическими расстройствами, с более серьезными нарушениями и психозами, а также для детей в возрасте до восьми лет. Терапевт убеждает и активно направляет клиента, и они оба прилагают усилия к достижению общей цели. РЭПТ использует психолого-педагогический подход и поощряет клиента к чтению и выполнению домашних заданий – для внедрения в жизнь освоенных на сессиях знаний и получения от нее удовольствия.

РЭПТ не претендует на устранение психических и эмоциональных последствий физиологически индуцированных дисфункций, например связанных с гормональным дисбалансом, судорожными состояниями, аффективными расстройствами или психозами, в основном являющимися наследственными нейрохимическими проблемами. Однако важно отметить, что на нейрохимические проблемы клиентов часто наслаиваются невротические состояния, поддающиеся рационально-эмотивно-поведенческой терапии. Например, клиенты с биполярным расстройством, даже принимая соответствующие лекарства и не находясь в депрессии, часто опасаются наступления рецидива. Клиенты с шизофренией испытывают стыд за свои галлюцинации или бред и боятся наступления нового психотического эпизода. Хотя РЭПТ не излечивает главное неврологическое или психотическое заболевание, может оказаться полезным научить клиентов справляться со связанными с болезнью эмоциональными проблемами, что позволит управлять болезнью в ее активной фазе. В сочетании с психотропными препаратами РЭПТ способна значительно улучшить течение подобных заболеваний (Ellis and Abrahms, 1978).

Блок 4.1
Практикуя РЭПТ, вы можете решить, что проще начать с приходящих по одиночке взрослых. РЭПТ полезна для детей, пар, семей и групп, но каждая из этих категорий населения или форматов имеет особые проблемы. Стажеры рассказывали нам, что первое время РЭПТ требует сильной концентрации, так что наличие детей или более одного клиента за раз усложняет работу. Научение будет более эффективным, если начать с одного благоразумного, не имеющего особых проблем клиента. Затем можно перейти к более сложным клиентам и молодежи, которой требуется дополнительное внимание к развитию, а потом и к нескольким клиентам.

Модель АВС

Эллис создал концептуальную схему для иллюстрации роли мыслительных процессов в эмоциональном расстройстве – модель АВС. В ней «А» обозначает «Активирующее событие» («Активирующий опыт»), обычно являющийся нашим восприятием какого-либо неприятного или нежелательного внешнего события. «C» – нездоровые, дисфункциональные эмоциональные и поведенческие Следствия, а не здоровые, адаптивные эмоции и поведение; именно эта некомфортная эмоция часто приводит клиента в кабинет психотерапевта. «B» – система Убеждений клиента, состоящая из двух частей, рациональных и иррациональных убеждений. В центре внимания терапевта будет находиться присутствие иррациональных убеждений и отсутствие или слабое присутствие рациональных когниций. Мы используем термин «система убеждений», так как люди обычно имеют императивное (схематичное) требование и одно или несколько производных иррациональных убеждений, приводящих к нарушенному С. Поскольку философия РЭПТ предполагает главной жизненной целью разумное счастье, она также считает, что такие нарушенные когниции и эмоции несовместимы с этой целью.

Полагая, что событие A непосредственно отвечает за C (их эмоциональные расстройства), клиенты игнорируют или, вероятнее всего, не знают о присутствии в себе и влиянии когниций, установок, философии и убеждений на свои эмоции и поведение. Находящиеся на психотерапии клиенты испытывают деструктивные, нарушенные эмоции. Если они в состоянии нарушить свое эмоциональное состояние, по всей видимости, могут и перестать этим заниматься. Другими словами, при наступлении неблагоприятных Активирующих событий не испытывающие психоза люди обычно испытывают некоторые отрицательные эмоции. Они могут повлиять на то, станет ли эмоциональное Следствие нарушенной, дисфункциональной либо функциональной, адаптивной эмоцией. От образа мыслей клиентов зависит, перестанут они страдать или нет. Первоочередная задача терапевта – обучить их тому, что психологические проблемы возникают из-за когнитивных процессов иррационального мышления.

Этот основной принцип достаточно легко сформулировать, но зачастую трудно понять клиентам. Наша повседневная речь содержит много противоречащих данной концепции примеров. Как часто мы говорим или слышим фразы типа: «Он меня так разозлил!» или «Это меня так расстроило!» В данных предложениях объект, или А, является активатором и причиной эмоционального нарушения. Клиенты не будут пытаться изменить то, что, как подразумевает фраза, не поддается их контролю. Гораздо точнее было бы сказать: «Я сама себя разозлила из-за него» и «Я сам себя расстроил из-за этого». Как непривычны для нашего уха эти исправленные предложения! Тем не менее они соответствуют важной концепции: мы сами в ответе за свои эмоциональные нарушения. Таким образом, нарушенные эмоции не навязываются нам, не появляются в нас магическим образом, не вызываются внешними событиями, а есть результат наших активных действий. В частности, нарушенные эмоции в основном являются следствием того, что мы сами себе говорим. Клиенты приходят на терапию, твердо веря, что А вызывает С, и это убеждение подкрепляется каждым авторитетным человеком, вступающим с ними в контакт. Вы как терапевт будете учить их революционной идее, что B в значительной степени определяет C, и вашей первой обязанностью будет помочь им понять это.

Блок 4.2
Прежде чем вы станете адептом в преподавании модели ABC, можете потренироваться в обучении собственных ушей. Со временем, слушая клиентов, вы будете почти автоматически разделять сказанное ими на три категории.
Один из способов тренировки заключается в распределении записей по трем колонкам. Начнем прямо сейчас. Разделите страницу на три части и назовите первую A, вторую – C и третью (возможно, большего размера) – B. Вы обнаружите, что клиенты обычно начинают с рассказа о своих A или C. Заполнив один из этих столбцов, переходите к следующему. Таким образом, зная A (что произошло), задайте вопрос о C (как чувствовал себя клиент). Если клиент начинает с выражения аффекта C («Я чувствовал тревогу»), спросите о триггере или контексте (A). Имея A и C, переходите к вопросу о B.
Если у вас есть возможность сразу ксерокопировать свои заметки, вы можете передать один экземпляр клиенту и пройтись вместе с ним по колонкам. Например, «Мэри, вот модель ABC. Давайте посмотрим, что я сегодня записал. Видите, это – ваши мысли, это – ваши чувства, а вот что произошло». Вы будете удивлены, насколько часто клиенты находят данную организационную стратегию удобной.
В Институте Альберта Эллиса мы разработали два бланка, которые помогут научиться этому. Первый дан в приложении 1 – это лист, напоминающий только что описанный пример. Мы выдаем его нашим студентам во время практики. Слушая сессию наставника или записывая собственную, они вслушиваются в каждое произнесенное клиентом слово, соотносят каждое его утверждение с элементом модели и записывают в соответствующий столбик. Активное слушание и быстрая идентификация содержания сказанного помогают научиться определять правильную категорию. Мы также разработали бланк прогресса сессии, использующий систему, аналогичную приведенной в приложении 2. Во время сессий терапевт идентифицирует названные клиентом основные утверждения A, B и C. Он может использовать их для отслеживания работы над определенным пунктом на каждой сессии.

Обучение клиентов тому, что события не вызывают нездоровые (дисфункциональные) эмоции

Как терапевт может показать клиентам, что на их чувства и действия в первую очередь влияют внутренние, а не внешние факторы? Мы называем теорию о том, что Убеждения в значительной степени способствуют нарушенным эмоциональным Следствиям, связью B и C. Считается, что клиенты, продолжающие рассматривать свои активирующие события причиной своих же нарушенных эмоций, держатся за связь А и С. Один из способов объяснить связь B и C – спросить клиентов, как отреагировала бы на их проблему сотня похожих на них людей. Например, клиент только что обнаружил, что его горячо любимая жена хочет развестись, и он в полной депрессии. Терапевт может спросить о том, как, по его мнению, отреагирует на то же событие сотня разных мужчин. Клиенты обычно отвечают: «Ну, у большинства начнется депрессия» (если клиент вместо «у большинства» скажет «у ста процентов», терапевт может указать ему, насколько нереалистична данная оценка). Терапевт продолжает настаивать и спрашивает: «И у скольки процентов начнется депрессия – у 40, 50 или 60?» Получив ответ, терапевт подводит клиента к изучению возможных реакций оставшейся части мужчин. Таким образом, клиент сталкивается с тем фактом, что, по его собственному признанию, хотя, возможно, 50 процентов выборки могут находиться в депрессии, некоторые из оставшихся будут лишь грустны, другие – слегка недовольны, кого-то это не тронет, несколько человек почувствуют облегчение и небольшой процент будут рады.

В момент изложения других вариантов эмоциональных реакций клиент сталкивается с важнейшим вопросом: «Если активирующие события (А) на самом деле вызывают эмоциональные следствия (С), как объяснить то, что в этом гипотетическом образце одно и то же событие может привести к такому количеству разных эмоциональных реакций?» Большинство клиентов говорят что-то вроде: «Ну, думаю, А в действительности не вызывает С» или «Все люди разные, поэтому реагируют по-разному». Стоящий на пороге развода клиент помог терапевту, мягко и прозрачно намекнув, что А не вызывает С. Терапевт может подкрепить достижение клиентом инсайта и, чтобы тот вывел его самостоятельно, объяснить далее: «Верно, все люди разные; все реагировали по-разному, потому что думали об этом по-разному». Теперь врач может подробнее остановиться на данном вопросе.

Следующая история помогает прояснить связи ABC. Три вице-президента были уволены с работы во время перехода корпорации в руки другой компании. Все трое одинаково любили работу и получали одну и ту же зарплату. Активирующее событие для них было практически идентичным. Как вы считаете, все ли три руководителя отреагировали одинаковым образом? Нет! Один сказал: «Это ужасно. Я не вынесу этого и никогда не оправлюсь от удара», – и обнаружил себя в депрессии. Другая сказала: «Мне это не нравится, появилась большая проблема, но она даст мне возможность и необходимый толчок для открытия собственного бизнеса», – и ощутила фрустрацию и решимость оправиться от удара. А третий сказал: «Это очень плохо и, конечно, это не то, чего я хотел, но я как-нибудь выкручусь», – после чего загрустил и разочаровался. Заметно ли вам, что эти люди испытают совершенно разные эмоции из-за одного и того же события вследствие своего способа размышлять о нем?

Обучение клиентов тому, что другие люди не вызывают наши нездоровые (дисфункциональные) эмоции

Обычно клиенты не любят, когда кто-то из окружения по-настоящему их расстраивает. Эта концепция заложена в структуру нашей повседневной речи. Фраза: «Когда ты так говоришь, я очень злюсь» звучит странно, в то время как: «Ты меня бесишь» – нормально.

Следующая история опять-таки способна помочь клиенту увидеть связь между B и C. Трое детей прогуляли уроки, их поймали, и теперь у них неприятности. Они приходят к директору. Все ли реагируют одинаково, когда директор выходит из кабинета и хмуро смотрит? Оказывается, один ребенок напуган, второй зол, а третий обеспокоен и решает больше не попадать в переделки.

Использование гипотетических ситуаций и аналогий помогает понять суть. В качестве эксперимента терапевт может сказать: «Хорошо, Мария, если люди умеют вызывать у вас нездоровые эмоции, давайте посмотрим, смогу ли я сделать это прямо сейчас (пауза). Мария, ты мне действительно не нравишься, и я хочу, чтобы ты навсегда осталась в депрессии. Какие эмоции ты испытываешь сейчас?»

Могут быть полезны следующие аналогии:

Мария сообщает о жалобах матери в ответ на ее желание сходить в гости к друзьям.

Клиент: Она заставляет меня чувствовать себя такой виноватой!
Терапевт: Нет, Мария, это твои кнопки вины. Она может нажимать на них, но за работу клавиатуры отвечаешь ты. Научившись думать о ее словах более правильно, ты будешь контролировать свои эмоции, на какие бы кнопки она ни нажимала.

Еще один способ оспорить представление о том, что чувства нас заставляют испытывать другие люди, – указать на несоответствие данного представления убеждению в том, что многие, особенно верующие, имеют свободу воли. Большинство религий и культур учат людей верить в то, что человек отличается от остальных животных наличием разума и свободы воли. Таким образом, они решительно исповедуют независимость и самоопределение. Терапевт может спросить: «Если кто-то вас разозлил, значит, вы не могли этому помешать. И насколько вы теперь верите в свободу воли и самоопределение?» Ставя вопрос таким образом, врач указывает клиенту на наличие выбора. При наступлении негативного события можно испытывать отрицательные эмоции, но иметь возможность выбора, будет это здоровая и адаптивная или нездоровая эмоция. Вы способны решить быть саморазрушительно злыми и несчастными или чувствовать себя конструктивно раздраженными и мотивированными на ответное действие.

Существуют другие способы проиллюстрировать, что гипотеза «A вызывает C» не верна. В качестве примера альтернативной стратегии терапевт может сказать: «Хорошо, Абдул, если твой гнев действительно вызывает отец, нам лучше прекратить терапию. Видишь ли, если причина гнева не в тебе, чем я могу помочь? Лучше отправь ко мне отца и будем менять его!» Абдул может сказать: «Да, вам следует лечить моего отца!» Тогда терапевт может сосредоточиться на готовности отца Абдула к переменам. Скорее всего, тот не захочет меняться ради успокоения гнева сына, и это переключит внимание Абдула на контроль над собственным гневом.

Следующий пример рассматривает обучение этому пункту маленьких детей:

Т.: Джереми, похоже, ты веришь, что все тебя контролируют. Что бы с тобой ни происходило, это чужая вина. Тебя злят, расстраивают, делают несчастным. У меня есть отличная идея! Почему бы нам не создать видеоигру про Джереми? Будет герой с таким именем, и с помощью пульта управления мы сделаем его счастливым, грустным, депрессивным, заставим танцевать, петь или драться. Мы будем управлять им, как в игре «Супербратья Марио». Другие дети тоже будут играть в эту игру и заставлять Джереми выполнять их команды. Что ты думаешь об этом?
Д.: (смеется) Смешно. Но все не так. Не похоже на меня!
Т.: Нет, так. Похоже, ты считаешь себя героем видеоигры, где другие тебя контролируют.

Эд Гарсия, бывший содиректор по обучению в Институте Альберта Эллиса, использовал театральные приемы для показа клиентам их добровольной беспомощности:

К.: (жалуется на то, как другие люди контролировали ее, заставляли чувствовать себя плохо и т. д.).
Т.: (открывает ящик стола, достает большую коробку или сумку и протягивает ее клиентке).
К.: Что это?
Т.: Это ваша сила. Я возвращаю ее вам. Очевидно, вы долгое время обходились без нее. Вы продолжаете рассказывать мне, как один вас разозлил, другой расстроил, третий заставил полюбить, а четвертый – сделать еще что-то. Вы все время рассказываете мне, как другие контролируют вашу жизнь. Вероятно, однажды, торопясь, вы забыли здесь свою силу. Думаю, вам лучше забрать ее обратно. Может, тогда вы сумеете обрести больший контроль над собственной жизнью.

Как только клиенты осознают, что их мысли влияют на испытываемые ими эмоции, следующая задача терапевта – показать им, что изменение мышления способно привести к изменению эмоций. В повседневной жизни мы обычно создаем сценарии своего вербального поведения для влияния на реакции других людей; планируем для максимизации вероятности получения нужной реакции. Такое планирование общепринято и социально приемлемо. Однако мы редко уделяем время изучению и планированию разговора с самим собой. Можно указать клиентам на то, что внутренний диалог влияет на наши реакции точно так же, как наши слова влияют на реакцию других людей. Похожим образом мы часто задаем себе вопрос: «Как четко и ясно донести до него (нее) эту мысль?» Но часто ли мы задаемся теми же вопросами применительно к себе?

Обучение клиентов тому, что события прошлого не вызывают нездоровые (дисфункциональные) эмоции

Зачастую клиентам трудно понять, что главной целью терапии является коррекция имеющихся паттернов мышления. Трудность возникает из-за того, что многие считают, будто имеющиеся эмоции и поведение вызывает их прошлый опыт, и поэтому полагают, что не в состоянии измениться либо должны сначала обнаружить «корни» нарушения. Если клиенты годами проходили подкрепляющую данное убеждение терапию или просто соглашались с широко распространенным убеждением, что прошлое существенным образом определяет настоящее, может потребоваться немало усилий для их переубеждения. К сожалению, не только клиенты с опытом предшествующих терапий страдают от убеждения, что прошлое определяет настоящее. Это главное ошибочное понимание фрейдистской теории, видимо, пронизало западную культуру. Оно популяризируется на телевидении, в кино, его можно услышать даже от очень просвещенных клиентов. Терапевт может сказать придерживающемуся данного убеждения клиенту: «Если вы подхватили простуду, вам больше помогло бы знание того, где вы ее подхватили или как ее вылечить?» Следующая цитата Зигмунда Фрейда часто помогает клиентам увидеть роль их нынешних мыслей о прошлом в сохранении дисфункциональных эмоций. Он говорил: «Прошлое важно лишь потому, что вы продолжаете всюду таскать его с собой»²⁴ (Фрейд, 1965). Из-за этого терапевтического препятствия клиенты могут полагать невозможными изменения ввиду своего прошлого. Например, клиент может утверждать: «Я не могу измениться, я всегда был таким!» Задача терапевта заключается в исправлении речевой ошибки, а следовательно, и самой концепции. Он может ответить: «Вы хотите сказать, что пока не изменились. Даже если так, значит ли это, что завтра не будет иначе? Как вам известно, моя работа состоит в том, чтобы показать вам, как измениться».

В литературе, посвященной эволюции личности, указывается на именуемую темпераментом относительную неизменность ряда аспектов стиля поведения. Бесполезно пытаться изменить темперамент. Эти личностные качества, включающие биологическую предрасположенность в сочетании с длительным опытом семейного воспитания, могут означать, что такое изменение является трудным, может потребовать много времени или использования нескольких стратегий. Однако факт вероятной трудности изменения не значит, что оно невозможно. Тем не менее твердо верящий в невозможность своего изменения клиент способен создать самосбывающееся пророчество, которое по иронии судьбы окажется пагубным. Поучительной аналогией может быть терапевт, говорящий: «Если, отправляясь играть в футбол, вы повторяете себе: “Я не смогу выиграть, я не смогу выиграть, я не смогу выиграть”, – вскоре обнаружите крайнюю степень пагубности такой установки. Если, отправляясь на терапию, вы говорите себе: “Я не смогу измениться, мой прежний опыт навсегда со мной”, – это тоже пагубно, и вы не сможете измениться».

Полезное диспутирование представления о том, что прошлое определяет имеющийся дистресс, состоит в указании, что, хотя прежние события, вероятно, сыграли важную роль в создании дистресса в прошлом, они остаются проблемой лишь потому, что клиент продолжает думать о них в таком же ключе. На нас влияют имеющиеся когниции, а не события прошлого. Таким образом, даже если ваша мать в свое время могла старательно поработать над убеждением вас в собственной никчемности, вас только потому продолжает расстраивать такое представление о себе, что вы и сегодня воспринимаете серьезно сказанное ею когда-то. Простой уход из дома не решит проблему, потому что, образно говоря, вы возьмете с собой свою мать, куда бы ни отправились, если только не оспорите свое иррациональное мышление.

Итак, если клиенты верят в свою никчемность и считают, что придерживаются такого мнения, потому что их ему научили, терапевт может возразить, задав следующие вопросы:

• Если бы люди признали, что настоящее нельзя изменить из-за прошлого, появились бы у нас новые изобретения, лекарства от болезней или политические корректировки?

• Знаете ли вы кого-то, кто справился с жизненными трудностями или оправился от травмы?

• Как бы вы объяснили поведение человека, испытавшего на себе силу предрассудков, дискриминацию или жестокое обращение и сумевшего бороться с ними, например поведение Розы Паркс, Мартина Лютера Кинга и Нельсона Манделы?

Следовательно, важно подчеркнуть, что прошлые убеждения продолжают оставаться проблемой, поскольку в настоящем клиенты продолжают внушать их себе. При обучении этому моменту может оказаться полезна следующая аналогия. Предположим, в старшей школе вы хорошо научились играть в баскетбол, но не играли в него почти двадцать лет. Снова оказавшись на площадке, вы показали бы не самый лучший результат, так как растеряли навыки, не тренировались. То же происходит и с поддерживанием иррациональных убеждений. Научившись иррационально мыслить в молодости и не практикуясь в таком мышлении в течение двадцати лет, сейчас вы не смогли бы его использовать. Но вы продолжаете упражняться в нем, занимаясь постоянным самовнушением, именно оно заставляет вас преуспеть в дистрессе!

1.В реальной жизни. – Примеч. пер.

2.Келли Дж. Психология личности. Теория личных конструктов. – СПб.: Речь, 2000.

3.Боулби Дж. Привязанность. – М.: Гардарики, 2003.

4.Эллис А. Гуманистическая психотерапия. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2002.

5.Эллис А., Драйден У. Практика рационально-эмоциональной поведенческой терапии. – СПб.: Речь, 2002.

6.Эллис А., Макларен К. Рационально-эмоциональная поведенческая терапия. – РнД.: Феникс, 2008.

7.Эпиктет. Энхиридион (Краткое руководство к нравственной жизни); Симпликий. Комментарий на «Энхиридион» Эпиктета. – СПб.: Владимир Даль, 2012.

8.Психологическая энциклопедия / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. – СПб.: Питер, 2006.

9.Келли Дж. Психология личности. Теория личных конструктов. – СПб.: Речь, 2000.

10.Поппер К. Предположения и опровержения: рост научного знания. – М.: АСТ, 2004.

11.В значении «являться». В русском языке, в отличие от ряда европейских языков, этот глагол-связка часто выпускается из предложения в настоящем времени или заменяется на тире. – Примеч. пер.

12.Самюэл И. Хаякава. Язык в действии: руководство к ясному мышлению, чтению и письму. – Примеч. пер.

13.Эллис А., Макларен К. Рационально-эмоциональная поведенческая терапия. – РнД.: Феникс, 2008.

14.Дарвин Ч. О выражении эмоций у человека и животных. – СПб.: Питер, 2001.

15.Эллис А., Драйден У. Практика рационально-эмоциональной поведенческой терапии. – СПб.: Речь, 2002.

16.Эллис А., Макларен К. Рационально-эмоциональная поведенческая терапия. – РнД.: Феникс, 2008. 62

17.Кун Т. Структура научных революций. – М.: АСТ, 2015.

18.Эллис А., Драйден У. Практика рационально-эмоциональной поведенческой терапии. – СПб.: Речь, 2002.

19.Эллис А., Макларен К. Рационально-эмоциональная поведенческая терапия. – РнД.: Феникс, 2008.

20.Бек А. Когнитивная психотерапия расстройств личности. – СПб.: Питер, 2019.

21.Бек Дж. Когнитивно-поведенческая психотерапия. От основ к направлениям. – СПб.: Питер, 2019.

22.Хайес С., Смит С. Перезагрузи мозг. Решение внутренних конфликтов. – М.: ЭКСМО, 2014.

23.Линехан М. Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности. – М.: Вильямс, 2008.