Kitabı oxu: «Самозванка. Как исцелить внутреннего критика»

Name: Самозванка. Как исцелить внутреннего критика
Author: Мария Заботина
ISBN: 978-5-04-233356-9

Şrift:

* * *

Каждый из нас сам делает себя либо несчастным, либо сильным. Объем работы, необходимой и в первом, и во втором случае, – один и тот же.
К. Кастанеда

Эта книга – частичка моей души, и я с трепетом посвящаю ее Жанне Абрамовой, человеку, который осветил мой путь и подарил бесценную веру в себя. Удивительной женщине и высококвалифицированному психологу, обладательнице редчайшего дара сопереживания и исцеления душ.

Твое жизнелюбие, словно яркий луч солнца, проникает в самые потаенные уголки сердца, а искрометный юмор, как волшебный эликсир, исцеляет от кровоточащих ран. Ты – живое воплощение того, как можно достигать самых смелых целей, преодолевая страхи и освобождаясь от гнета чужих суждений.

Отточенное мастерство, помноженное на нестандартный, исключительный подход, помогает тебе распутывать самые сложные психологические узлы, находить выход из, казалось бы, безнадежных лабиринтов.

Жанна, бесконечно благодарю за то, что научила меня любить и уважать себя, помогла найти мое истинное призвание и открыла двери в волшебный мир писательства.

Спасибо тебе за все!

Глава 1

Вчерашний вечер закончился скандалом. Я ждала своего мужчину с работы и старалась не вспоминать ссору, случившуюся накануне. Словно в трансе я перемешивала болоньезе в большой кастрюле. Кухня постепенно наполнялась аппетитными ароматами: сочетание жареного фарша, томатной пасты, базилика, черного перца и орегано завораживало. В духовке уже томилось мясо по-французски.

Я представляла, как Антон, уставший от рабочего дня, заходит в квартиру и вдыхает этот волшебный запах… Его настроение поднимается, и он улыбается мне с благодарностью.

В последние месяцы мы совсем перестали выбираться куда-то вместе, и я очень скучала по тем временам, когда совместные «вылазки в свет», как мы их называли, были нашей маленькой традицией. Об этом я и хотела поговорить. Но вместо того, чтобы спокойно выслушать, попробовать понять проблему и найти выход, Антон назвал меня эгоисткой и грубо бросил в конце: «Если тебе нечем заняться, это исключительно твои проблемы».

Его слова больно укололи – упрекать меня в отсутствии дел по меньшей мере несправедливо. Однако доказывать что-то в такие моменты было бесполезно – когда Антон заводился, он становился абсолютно невыносимым. Наверное, я сама спровоцировала ссору и стоило подождать с обсуждением моих капризов, пока у него не наладятся дела на работе. Головой я понимала, чем может закончиться такой разговор, но мне чертовски не хватало внимания Антона, которым была окружена когда-то.

Его поведение казалось несправедливым и задевало меня, но я решила не обострять и первой сделать шаг к примирению. Вместо любимого домашнего трикотажного костюма – с шортами и свободной футболкой – надела тонкое нежно-голубое шифоновое платье, которое выгодно подчеркивало фигуру. Аккуратно подвела глаза, нанесла блеск для губ и распустила волосы, позволив им свободно спадать на плечи.

Май в этом году бил все температурные рекорды, решив поменяться местами с июлем. Плита раскалилась, и от нестерпимой жары на кухне стало нечем дышать. Я настежь открыла окно – от духоты и нервов раскалывалась голова.

Когда хлопнула входная дверь, часы показывали восемь вечера. Я часто стала ловить себя на мысли, что боюсь возвращений Антона с работы. Скорее всего, подсознательно я понимала, что мы держимся на последнем издыхании и любая мелкая ссора приведет к окончательному разрыву. И в этот раз предчувствие не обмануло…

Я поправила волосы и вышла в коридор, чтобы встретить Антона. Внутри бушевал ураган эмоций, но я старательно прятала их за улыбкой и попробовала примириться.

– Привет, я как раз приготовила ужин, – сказала я, целуя его в щеку.

– Я очень устал и не сильно голоден, – холодно и сухо отреагировал Антон.

– Жду тебя на кухне, – продолжила я дружелюбно. Я решила не устраивать сцен, но внутри клокотал вулкан: «Мог бы оценить мои старания, а не демонстрировать в тысячный раз свой паршивый характер!»

– Что на работе? – спросила я, накладывая ужин в тарелку и изо всех сил стараясь не показывать обиду, – нужно было разрядить обстановку.

– Как всегда, завал. – Он явно не собирался продолжать беседу и уткнулся в мобильный.

– Давай поговорим, – сказала я как можно спокойнее.

Он резко встал и подошел к окну.

– Я ухожу от тебя, – вдруг бросил Антон, даже не глядя на меня. Он стоял у окна вполоборота, наблюдая, как на улице поднимается сильный ветер.

Эти слова прозвучали так просто, так буднично, как будто он попросил переключить канал телевизора.

У меня резко помутнело в глазах. Руки дрожали – бокал вина казался невыносимо тяжелым, точно свинцовым. Я медленно опустилась на стул, удерживая себя от падения.

– Уходишь?! Что это значит?! Говоришь как о смене погоды… – Голос предательски оборвался. – Ты хоть понимаешь, что делаешь, Антон? Я целых три года отдавала тебе все! Свою душу, свои мечты, свою жизнь! – кричала я, захлебываясь слезами.

В ответ – скупая тишина. Даже не пошевелился… Я сжала кулаки и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Но голова кружилась от боли, а в горле образовался ком. «Я не могу сейчас взять и вот так просто отказаться от него. Я знаю, что мы можем быть счастливы!»

– Ты уходишь от меня, – прошептала я. – После всего, что мы прошли вместе… – Я ощутила, как по спине пробежал холодный пот. – Антон, ведь мы же… – Договорить не успела – он перебил резким жестом:

– Хватит! Ты не станешь той женщиной, которая пойдет в одну ногу со мной. Ты не в состоянии дать мне то, что нужно!

Его слова звучали так грубо и жестоко, словно он разговаривал не с когда-то любимой женщиной, а с безликим предметом. Отказываясь верить в происходящее, я все-таки нашла в себе силы, чтобы задать главный вопрос:

– У тебя кто-то появился?

– Да, – ответил он тем же безучастным тоном. – Но дело вовсе не в ней, а в тебе!

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от убивающей правды.

Антон повернулся ко мне, и в его взгляде я не нашла ни капли сочувствия или сострадания.

– Вика, посмотри на себя! Ты смешна! Ты только и делаешь, что создаешь проблемы и во всем меня ограничиваешь. Я уже не знаю, куда от тебя деться, понимаешь?! Ты же как щенок, который все время просит, чтобы его погладили! Ты никогда не сможешь быть той, кто мне нужен. Ты слишком слаба, глупа и неинтересна, – с усмешкой сказал Антон.

– Но… как я буду без тебя?.. – спросила я в растерянности, понимая, как жалко выгляжу.

– Мне плевать! Как же ты меня достала!!! – закричал Антон с такой злобой, что стало страшно. Я подняла глаза и увидела взгляд, полный ненависти, пронизывающий меня насквозь. Антон бросил вилку на пол и вышел из кухни.

Все кончено.

Я осталась сидеть за столом, не в силах пошевелиться. В моих представлениях этот день никак не должен был стать началом конца. Мы столько лет были вместе, планировали будущее, мечтали о семье. Я вдруг вспомнила жаркие летние вечера на природе, когда мы подолгу сидели обнявшись и смотрели на звезды, делясь друг с другом самым сокровенным. Вспомнила нашу первую поездку на море: как много тогда смеялись, купались в теплой воде, загорали, лежа прямо на песке, как он держал меня за руку, когда мы шли босиком по пляжу встречать рассвет. Вспомнила первый медленный танец – такой неловкий, но полный нежности, как он робко и бережно обнимал меня за талию, словно драгоценность.

Теперь это казалось выдуманным, нереальным – сном, который исчез так же быстро, как мыльный пузырь, лопнувший на ветру.

Меня распирало от желания высказать Антону все, что я о нем думала, но я понимала, что сделаю хуже. Я чувствовала себя сломленной, как хрупкая фарфоровая статуэтка, которую нечаянно уронили, она разбилась, стала ненужной, и ее забросили в дальний угол. Но, несмотря на шок, я понимала: любые слова он сейчас воспримет в штыки, а потому спряталась в ванной и там, за закрытой дверью, дала волю слезам.

Включив воду, чтобы Антон не услышал рыданий, я склонилась над раковиной и упивалась своим горем. Он был для меня целым миром, а я для него – лишь временным вариантом, всего-навсего «одной из». Ему все равно. Он уходит, не оглядываясь назад, оставляя меня одну с разбитым сердцем. Больно. Так больно мне было лишь однажды – в тот чудовищный февральский день, когда мое сердце треснуло, как стеклянная ваза, и не восстановилось.

Как человек, которого я считала самым близким, мог оказаться предателем? Перед глазами мелькали картинки счастливых мгновений, проведенных вместе. Вечер, когда мы гуляли под дождем в центре города. Антон купил мне горячий шоколад, и мы сидели на скамейке в парке, смотрели на мокрые асфальтовые дорожки и говорили одновременно обо всем и ни о чем. Он накинул мне на плечи свою ветровку, и я поняла, что невообразимо и безвозвратно влюблена: в его тепло, чувство юмора, спокойствие, внимание и заботу, его тембр голоса, такие добрые глаза и сильные руки.

Тот день, когда он впервые попросил у меня прощения после какого-то дурацкого скандала из-за пустяка… Он был таким трогательным и так искренне раскаивался в своем поступке, что я простила его без остатка. И поняла, что теперь не смогу его не любить.

Мы провели вместе на Бали две незабываемые, райские недели блаженства, счастья и любви. Всего две недели, но благодаря им я почувствовала, что хочу прожить с этим человеком всю жизнь. Мы купались в теплых водах океана, лежали в гамаках на пляже, катались на мотоцикле, плавали на катере, пили всевозможные коктейли в местных барах… Это было самое счастливое время в моей жизни.

Вдоволь наревевшись, я умылась, собрала в кучу остатки достоинства и самоуважения и направилась в спальню собирать вещи. Руки дрожали не переставая, когда я снимала с полки наши совместные фото в стильных рамках, которые так тщательно выбирала, стараясь создать уют… Пальцы сжимали высокую керамическую вазу необычной витиеватой формы, которую Антон подарил мне, когда мы начали жить вместе… Каждая вещь в этом доме была пропитана теплыми воспоминаниями, и я словно физически ощущала, как мое сердце разрывается на куски.

Не было смысла умолять Антона одуматься – мне оставалось только освободить квартиру и попробовать как-то жить без него. На смену первоначальному шоку пришла злость – теперь я в ярости сметала с полок все без разбора и кидала в чемодан.

…Спустя два часа я стояла в коридоре в окружении десятка сумок и пакетов и с огромным зеленым чемоданом, который казался неподъемным – как и груз моей потери.

– Возьми самое необходимое, остальное привезу тебе в ближайшие дни, – тем же отстраненным, ледяным тоном произнес Антон, выходя из гостиной. Он говорил так спокойно, словно о старой мебели, которую нужно срочно вывезти и на ее место поставить другую.

– Спасибо, справлюсь. – Огромными усилиями я натянула слабую улыбку на заплаканное лицо – надела маску, чтобы не дать слезам хлынуть из глаз.

Он смотрел на меня равнодушно, как на ненужную вещь, от которой пришло время избавиться. Я всем нутром ощущала, что в его жизни для меня больше нет места.

– Сейчас неудачный момент, чтобы показывать свою гордость. Даже уйти по-человечески не можешь, – выплюнул Антон и скрылся на кухне.

Эти слова добили окончательно. На меня словно обрушилась каменная глыба, перекрыв воздух и заставив все вокруг потемнеть. Я хотела уйти с гордо поднятой головой, доказать, что не завишу от Антона. Но силы иссякли. Слезы затуманили взгляд, и я не видела ничего, кроме размытых очертаний коридора. Сделав глубокий вдох, я повесила на плечо большую спортивную сумку – вот и все. Финал. Ключи от его дома звякнули о полочку в прихожей, дверь громко захлопнулась, отрезав путь назад. Лифт медленно полз вниз, а я все прокручивала в голове один и тот же вопрос: «Боже, как я допустила ЭТО?»

Чувство унижения жгло изнутри, разъедало душу. Где я свернула не туда? Когда потеряла себя, свою самостоятельность? Подняв взгляд, я увидела свое отражение в зеркале: растрепанные волосы, сутулые плечи, бесформенный спортивный костюм… Неужели эта изможденная девушка когда-то была полна жизни, мечтаний, желаний?..

* * *

Ключ повернулся в замке, и я оказалась в своей квартире, где жила до встречи с Антоном. В дверях меня встретил Рома, муж моей сестры-близняшки, которого я давно любила как родного. Не проникнуться как минимум симпатией к этому парню было невозможно. Ромка был душой компании – добрый, искренний, всегда готовый прийти на помощь и поднять настроение. Внешность целиком отражала его внутренний мир. Невысокий, светловолосый, с пронзительными голубыми глазами и пухлыми губами, словно созданными для безобидных шуток и теплых слов. Самого обычного телосложения, без признаков фанатской любви к спортзалу. Но главное – его улыбка. Она не сходила с лица, заряжая оптимизмом всех вокруг.

– Вика! – Он крепко обнял меня. – Ну почему отказалась, чтобы я за тобой заехал? Как ты?

– Нормально, – ответила я, бросив сумку на пол. – Просто устала. Физически, и еще сильнее – морально.

– Систер! – Алена подбежала ко мне, обняла и расцеловала, как будто мы встретились после долгой разлуки. – Как добралась? Пойдем пить чай? Или, может, ты голодна? Погреть перекусить? Есть котлетки с рисом…

Сестра, старшая на две минуты, чье лицо было так похоже на мое, стояла передо мной в нашем теперь снова общем коридоре и смотрела на меня очень испуганно.

На Алене были узкие черные легинсы, которые подчеркивали ее спортивную фигуру – неотъемлемое приятное следствие работы ведущим фитнес-тренером. Белая футболка с мультяшным принтом выглядела очень стильно и красиво оттеняла загорелую кожу. Темные волосы были идеально выпрямлены и собраны в высокий хвост. Пышные ресницы обрамляли большие зеленые глаза и придавали взгляду особую глубину. Яркие брови, слегка поднятые дугой, делали выражение лица уверенным и независимым. На запястье сестры красовалась татуировка в виде знака бесконечности, которая добавляла ее образу нотку таинственности и неповторимости.

Я вымученно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Ничего не надо, спасибо. Пойду к себе, – буркнула я, отходя от сестры и чувствуя, как подступают слезы.

В этой трешке на Пролетарской прошла почти вся моя жизнь. И вот я снова здесь. Но все еще не верю, что опять буду тут жить. Без него. В квартире своего детства я, конечно, чувствовала себя дома, но не могла избавиться от необъяснимого, гнетущего ощущения. Однако был и положительный момент – я не осталась одна. Я не понимала, как выстраивать жизнь заново, не знала, с чего начать, но была уверена: семья всегда меня защитит и протянет руку помощи.

Внешне мы с сестрой были очень похожи: стройные зеленоглазые брюнетки, только она носила удлиненное каре, а я отрастила волосы до лопаток. Но характерами отличались, как небо и земля, с самого детства. Алена росла яркой, смелой, даже дерзкой, независимой; я – стеснительной, ведомой и послушной. И пусть наши характеры, вкусы, увлечения со временем отличались все больше, мы все так же были не разлей вода. Конечно, иногда мы ругались, обижались друг на друга, не всегда понимали и принимали отличающиеся точки зрения, но мы всегда помнили главное: мы семья – одна команда, и это навсегда.

Рома появился в нашей жизни два года назад. Однажды Алена обедала в уютном итальянском ресторанчике, где он работал шеф-поваром. Ей, привыкшей к мужскому вниманию, поначалу он показался обычным милым парнем с очаровательной улыбкой, одним из многих, встречавшихся в ее жизни. Но Роман, пленившись красотой и обаянием моей сестры, решил добиться ее расположения во что бы то ни стало.

У Аленки всегда не было отбоя от поклонников – уверенная в себе, амбициозная, с отличным чувством юмора, она умело кружила головы мужчинам, но сама при этом разум не теряла.

Рома, в отличие от прочих ухажеров сестры, не пытался поразить ее натиском чувств или дорогими подарками. Шаг за шагом, не торопясь, он завоевывал ее доверие и расположение, пока сердце неприступной красавицы не дрогнуло.

Свадьбу сыграли скромную, в тесном кругу самых близких. Зато очень красивую и невероятно трогательную. Рома оказался не просто влюбленным пылким юношей, но и заботливым, внимательным мужем. Он поддерживал Алену во всем и радовался ее успехам, как собственным.

Наблюдая за их отношениями, я понимала, что сестра нашла ту самую любовь, о которой мечтает каждая девушка: спокойную, уверенную, основанную на взаимном уважении и глубокой душевной близости. В их доме царила атмосфера уюта и безмятежности, которой мне так не хватало в отношениях с Антоном, постоянно балансировавших на грани скандала.

* * *

Комната встретила меня гнетущей тишиной и застывшим, словно в янтаре, временем. Все здесь: расставленные на полках книги, мягкий плед на кресле, фотографии на стенах – напоминало о том счастливом дне, когда я спешно собирала чемоданы, предвкушая новую жизнь с любимым. Тогда, в эйфории скорого переезда, я и подумать не могла, что вернусь сюда с разбитым сердцем, одинокая и потерянная.

Начало наших отношений походило на взрыв: яркое, страстное, головокружительное. Я с головой окунулась в этот омут, не обращала внимания ни на что вокруг и не задумывалась о последствиях, безоговорочно поверив в искренность его чувств.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, какой была самоуверенной и глупой. Поддавшись азарту, я сделала слишком высокую ставку, не просчитала риски и в итоге проиграла. Расплатой за такую беспечность стало разбитое сердце.

Вспомнился вечер, когда я впервые увидела Антона. Тот момент врезался в память до мельчайших деталей. Я была измотана после работы и совершенно не хотела идти на вечеринку к знакомым Маши, моей неугомонной лучшей подруги. Но она, как всегда, смогла добиться своего.

– Там будет один мужчи-и-ина, – многозначительно протянула Маша, – тебе точно понравится!

Так я оказалась в том пафосном клубе, где неловко переминалась с ноги на ногу, пока Маша знакомила меня с толпой разодетых напыщенных персон.

– Вот он, – торжественно прошептала она мне на ухо, подталкивая к парню у барной стойки. – Знакомься, это Антон!

Он стоял в окружении друзей, но казалось, не замечал никого. Антон обернулся на голос Маши, и его взгляд – цепкий, пронзительный – на мгновение остановился на мне. В нем словно что-то вспыхнуло… Искорка любопытства? Интерес?

Антон был невероятно импозантен: обладал той мужественной, немного резкой красотой, которая притягивает как магнит. Светлые, идеально уложенные волосы, яркие голубые глаза, ровные, точеные черты лица. Он был одет просто, но с лоском: темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, серые брюки, оксфорды – в нем чувствовались стиль и уверенность в себе. Тонкий кожаный ремень с серебряной пряжкой, часы на запястье – каждая деталь его образа демонстрировала безупречный вкус.

Но дело не только во внешности. Антон излучал какую-то невероятную энергетику – он сосредотачивал на себе все взгляды, не прилагая к этому усилий.

– Приятно познакомиться, – произнес он негромким, обволакивающим и мягким, словно бархат, голосом.

Я смущенно улыбнулась в ответ. Антон действовал на меня как бокал крепкого вина: опьянял, кружил голову, лишал способности здраво мыслить.

– Потанцуем? – Казалось, его глаза смотрят прямо в душу.

Я молча кивнула, боясь, что голос предаст. И, едва мы закружились в танце, я поняла: проиграла.

Наши отношения вспыхнули, как пожар, и стремительно охватили нас своим всепоглощающим пламенем. Антон не скупился на знаки внимания, окружал заботой и нежностью. Он щедро задаривал меня подарками, роскошными букетами цветов, устраивал романтические сюрпризы. Он знакомил меня со своими друзьями, водил в любимые рестораны, организовывал сумасшедшие путешествия. Рядом с ним я чувствовала себя принцессой из сказки.

Я растворилась в нем без остатка, забыв обо всем на свете. Проблемы, страхи, сомнения – все растворилось, как в тумане. Антон стал центром моей вселенной, моим солнцем, моим воздухом. Я не сомневалась: наконец я нашла своего человека, свою судьбу, свою единственную, настоящую любовь.

Но сказки со счастливым концом, увы, бывают лишь в книжках, и наша не выдержала испытания реальностью – отношения начали рушиться, словно карточный домик от легкого порыва ветра. Как-то незаметно, постепенно радость и легкость первых месяцев растворились в необъяснимой ревности, тотальном контроле, обидных упреках. Антон, как паук, поймал жертву в сети и теперь опутывал своей липкой, удушающей паутиной всю мою жизнь. Он диктовал, что мне носить, куда ходить, с кем общаться, ревновал к каждому взгляду, брошенному мной в сторону другого мужчины.

Антон все чаще срывался, раздражался по пустякам, и я ловила себя на мысли, что боюсь его. Боюсь сказать лишнее слово, сделать не так, как он хочет, не угадать его желаний и тем самым вызвать гнев.

Я боялась одиночества, боялась признаться самой себе, что сказка обернулась кошмаром. И упорно продолжала цепляться за эти отношения, наивно полагая, что все можно исправить, что Антон обязательно изменится, снова станет тем чутким, заботливым мужчиной, в которого я влюбилась, нужно лишь еще немного подождать…

И вот теперь он ушел, бросив напоследок ворох беспочвенных обвинений. Устал от моих бесконечных обид и претензий, от моей ревности. Ему нужна другая женщина – легкая, веселая, самодостаточная.

Может, он прав? Может, во всем, что случилось, действительно виновата я сама? Зациклилась на нем, растворилась без остатка и потеряла себя, забыв про свою индивидуальность, гордость и чувство собственного достоинства. Его холодность, раздражительность, постоянные задержки на работе – эти тревожные звоночки давно превратились в набат, а я упорно не хотела признавать очевидное, цепляясь за прошлое, за воспоминания о тех днях, когда он смотрел на меня влюбленными глазами.

Теперь все кончено. Только боль, обида, ощущение никчемности и ничтожности – щедрые дары, оставленные на прощание. Но моя задача – научиться жить заново.

* * *

Я проснулась от звука капель, барабанящих по стеклу. Первая мысль: «С момента расставания прошла целая ночь». Долгая, мучительная ночь. Это первое утро без него. Я спала очень плохо. Я представляла, как лежу у него на груди, а он обнимает меня и нежно гладит по руке. Я отказывалась принимать тот факт, что больше не смогу к нему прижаться, не смогу засыпать и просыпаться рядом.

Я открыла глаза и увидела, что за окном льет дождь. Небо затянуло тучами, и солнце не пробивалось сквозь их темные складки. Дождь отражал мое состояние: серый, холодный, беспросветный.

Мир внезапно стал черно-белым, будто кто-то приглушил яркие тона. Антон был моим компасом, моей надеждой, моей вселенной. И теперь все поглотила черная дыра. А я чувствовала себя заложницей собственной памяти, запертой в клетке прошлого. Что дальше? Как жить без Антона? Кто я теперь, без него? Вопросы, как острые осколки разбитого стекла, пронзали изнутри.

День прошел в кровати перед телевизором – повезло (если так можно выразиться), что наше расставание пришлось на выходные. Я старалась как можно больше спать – хотя бы во сне не чувствовала боль одиночества. В глубине души хотелось верить, что он все осознает и мы еще сможем стать счастливыми вместе. Но разумом я понимала, что этого не случится: как бы мы ни ссорились прежде, до разрыва не доходило.

С уходом Антона вернулась она – всепоглощающая пустота, черная мгла. Ее цепкие ледяные пальцы вновь крепко сжимали сердце. Словно десять лет, минувшие с тех пор, когда я впервые столкнулась с этим кошмаром, ничему меня не научили. Я снова оказалась в этой проклятой точке безысходности, пойманная в капкан отчаяния.

* * *

Пронзительная трель будильника в понедельник утром разорвала тишину, но подняться с кровати не было сил. Тело налилось тяжестью, голова гудела, мысли путались, а воспоминания острыми иголками больно впивались в сердце. Я поняла: сегодня не смогу. Никакой работы, лишних движений и пустых слов.

В эти короткие выходные Алена с Ромой старались меня утешить. Несмотря на мое желание укрыться от мира, запершись в комнате, они заглядывали меня проведать, приносили еду и подбадривали остроумными шутками, а вечером вытаскивали посмотреть фильмы, терпеливо выслушивая мои нескончаемые жалобы, хотя они мешали просмотру. Я была им безмерно благодарна за чуткость, терпение и поддержку.

Но сегодня оба ушли на работу, и я осталась один на один со своей беспросветной тоской. Тишина квартиры, обычно такая уютная и привычная, походила на изощренную пытку: давила со всех сторон, не давала дышать, заставляла снова и снова мысленно прокручивать события недавних дней.

Я попыталась отвлечься. Взяла книгу, но слова расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор букв. Включила телевизор, но резкие звуки, доносившиеся из динамиков, и пестрые картинки, мелькавшие на экране, раздражали и усиливали ощущение одиночества. На кухне ждал приготовленный Аленой завтрак, но при виде еды затошнило. Я сделала глоток остывшего чая и бессмысленно уставилась перед собой.

Нужно было что-то делать, как-то выкарабкиваться из трясины обреченности. Но силы категорически отказывались возвращаться. Взгляд упал на телефон, но и говорить ни с кем не хотелось.

«Свежий воздух… Нужно просто выйти на улицу», – робко мелькнула здравая мысль, но я тут же ее отбросила. Выйти навстречу людям, солнцу, жизни? Нет, я не готова! Точно не сегодня.

– Соберись, ты справишься, – сказала я вслух в попытках приободриться, но прозвучало неубедительно даже для меня самой.

* * *

Антон сдержал обещание и вечером привез мои вещи. К назначенному часу я собрала остатки гордости и сил, чтобы достойно встретить его и… принять обратно. Я была готова терпеть упреки и издевки, простить все обиды, согласиться на любые его условия – лишь бы он снова был рядом.

Когда он появился на пороге, сердце бешено заколотилось, а в голове пронеслась мысль: «Только не плачь, только не показывай свою слабость». Я вспомнила его слова о надоедливом щенке, и боль смешалась с унижением.

Антон был непривычно молчалив и холоден, как ледяная статуя. Вместе с Ромой они внесли в квартиру весь мой нехитрый скарб, что я оставила у него, когда уходила.

– Вот. – Антон швырнул сумки на пол, даже не посмотрев в мою сторону.

В горле встал ком, не давая вымолвить ни слова.

– Может, чаю? – Мой голос прозвучал сдавленно. Я цеплялась за призрачную надежду вернуть прошлое.

– Нет, мне пора. Пока. – Пустой взгляд не выражал ничего – ни любви, ни понимания, ни сожаления.

Дверь захлопнулась, и я наконец позволила себе разрыдаться. Боль, обида, страх перед неизвестностью – все смешалось в одном оглушающем аккорде отчаяния.

Он ушел. Ушел окончательно. Бесповоротно. Не оставив ни единого шанса вернуть его обратно.

Вместе с ним уходила часть меня. Мои планы. Мечты.

Простить и забыть – две главные задачи на ближайшее время, с которыми я пока не справлялась. Я снова и снова пересматривала его фотографии с довольным выражением лица и не понимала, как он мог так легко стереть меня с картины своего мира и наслаждаться жизнью. Но объяснение лежало на поверхности: разлюбил. «Дело не в ней, а в тебе». – Я помнила эти слова, поразившие меня своей прямотой, и все равно была уверена: если бы не она, нас можно было бы спасти. Сколько длилась их связь и что значила для него эта женщина? В голове ежеминутно крутились десятки подобных вопросов, и ни на один не было ответа.

Алена не оставляла попытки меня успокоить, но от этого становилось только хуже, и слезы текли с новой силой.

– Мне так плохо, Ален, – всхлипывала я, свернувшись калачиком и положив голову на колени сестры.

– Я знаю! Но это надо пережить. Вот увидишь, все будет хорошо. Так что не смей сдаваться, поняла?

– Поняла… Но ты бы знала, как мерзко на душе! Я жизни без него не мыслю, а он попросту избавился от меня. Я его потеряла, Ален!

– Вик, ты сильнее, чем думаешь! Мы справимся. Это не конец, а начало новой жизни. Ты найдешь любовь, свою отдушину, радость и счастье. Просто сейчас находишься в сложной ситуации, но ты точно ее преодолеешь.

Эти слова целебным эликсиром пролились на мою рану. Однако боль не собиралась сдавать позиции, и я знала, что предстоит пройти долгий и трудный путь, прежде чем восстановиться.

И знала, что я не одна. У меня есть Алена и Рома, а это уже так много и ценно. А еще – у меня есть внутренняя сила, которую я смогу в себе раскрыть, чтобы выбраться из ямы, в которую свалилась.

Глава 2

Звонок будильника, как назойливая муха, противно щекотал уши. Я с усилием протянула руку, чтобы его выключить и избавиться от этого мерзкого звука. Я лежала, отвернувшись лицом к стенке, и не понимала, что делать, хотя это единственное, что сейчас в моей жизни было очевидным: вставать и собираться. Все сроки незапланированной «болезни» вышли, и я знала, что если сегодня не вольюсь в поток жизни, то не сделаю этого никогда. Мысль о работе вызвала привычный приступ тошноты. «А может, ну его, этот офис?» – нашептывали утренние демоны лени. Но я знала, что должна, просто обязана себя преодолеть – работа была самой доступной возможностью отвлечься от гнетущих мыслей.

С трудом выбравшись из-под теплого одеяла, я поплелась в ванную. Посмотрев на свой потухший взгляд и бледное, отекшее от слез лицо, я поняла: нужно что-то делать.

– Так не может больше продолжаться, – твердо сказала я. – Возьми себя в руки!

Горячий душ немного взбодрил, хотя внешний вид по-прежнему навевал уныние и тоску. Выбирая одежду, я инстинктивно потянулась к любимому платью Антона – легкому, цветастому, в котором всегда получала массу комплиментов. Но в последний момент резко отдернула руку: «Хватит! Перестань цепляться за прошлое! Так ведь и с ума сойти недолго». Позавтракала механически – чашка кофе и бутерброд с сыром.

Выйдя из квартиры, глубоко вздохнула. Несмотря на раздрай в личной жизни, мне было важно вернуться в привычную среду. Я трудилась менеджером по продажам в тренинговом центре IRON BALANCE. Рабочее место ждало меня в небольшом, но уютном офисе, который словно пропитался энергией новых знаний и успеха.

Я устроилась сюда случайно. Тогда я искала не столько работу, сколько способ отвлечься, сменить обстановку. Однажды, просматривая без особого энтузиазма вакансии, наткнулась на объявление: «Требуется менеджер по продажам, опыт не обязателен. Главное – желание расти и развиваться». Фотография улыбающейся женщины на фоне стильного офиса зацепила взгляд. IRON BALANCE – название интриговало, вселяло уверенность и сулило перспективы. Я решила, что терять нечего, и отправила резюме, в общем-то не сильно рассчитывая на ответ.

Однако уже на следующий день позвонили… Собеседование прошло необычно – вместо стандартных скучных вопросов об опыте работы, образовании, умениях и навыках Диана Евгеньевна Покровская, руководитель центра, расспрашивала меня о мечтах, целях, жизненных установках. Я, уставшая от собственной пассивности, неожиданно с горящими глазами заговорила о желании меняться, двигаться вперед, понимать мотивы и решения других людей. Именно такой активности и увлеченности, как оказалось, ждала Диана. Так, буквально в один день, жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов, приведя в компанию, которая стала для меня многим больше, чем просто работа.

Атмосфера в IRON BALANCE действительно была особенной. Создатель центра Диана Евгеньевна вкладывала в свое детище всю душу, и это чувствовалось во всем: в подобранных темах и продуманных до мелочей программах тренингов, в стильном, обставленном с любовью интерьере, в дружелюбном, принимающем климате коллектива.

Первое время я не верила своему счастью и с интересом погрузилась в работу, с жадностью впитывая новую информацию. Тренинги личностного роста, мастер-классы развития коммуникативных навыков, лекции по психологии успеха – все было настолько для меня необычно, полезно и увлекательно, что я бежала на работу как на праздник. Конечно, были и сложности. Приходилось много работать с людьми, у каждого свои тараканы в голове и проблемы. Далеко не все клиенты вели себя адекватно и умели выстраивать диалог. Но Диана всегда поддерживала сотрудников, учила справляться с трудностями, находить подход к любому человеку.

В мои обязанности в основном входила работа с клиентами и продажа курсов, а мне хотелось выполнять более творческие задачи. Конечно, я могла все изменить – как сделала когда-то. Но боялась. А может, не сильно хотела.

…На работу я приплелась в состоянии зомби. Включить компьютер, заварить кофе, открыть почту – все на автопилоте.

Тем временем в офис ворвался вихрь звуков и ароматов. Наташа, администратор IRON BALANCE, с привычным опозданием вплыла в кабинет и сразу заполнила его собой без остатка. Ее звонкий голос, не умолкавший ни на секунду, возвещал всем о похождениях очередного поклонника независимо от того, интересовало это кого-нибудь или нет:

– Вот скажи, нормально приглашать в загородный дом на третьем свидании? Я еще даже не решила, стоит ли он того, чтобы я тратила на него свое драгоценное время! – негодовала она в трубку, бросая на ходу сумку на стол.

Энергичная, амбициозная, она не скрывала того, что воспринимает IRON BALANCE как трамплин для своей головокружительной, как она любила выражаться, карьеры. Обязательный флирт с клиентами, сплетни в курилке, подхалимство перед начальством – Наташа умело пользовалась всеми доступными ей методами, чтобы выделиться из толпы и добиться повышения. Наташа была поверхностной, взбалмошной и ветреной – красивая бабочка, порхающая с цветка на цветок, не задерживаясь ни на одном надолго.

Я бесцельно перекладывала бумаги на столе, пытаясь сосредоточиться. Но все тщетно – мысли вихрем проносились в голове, возвращая к разговору с Антоном. Каждое его слово, каждый жест вновь и вновь прокручивались в памяти, как заезженная пластинка, не давая забыть случившееся.

Я вздрогнула от неожиданного появления Дианы Евгеньевны. Казалось, вся аура тренингового центра вибрирует в такт энергии владелицы. Сегодня она походила на героиню старого голливудского фильма: стройная, слегка худощавая фигура, безупречная осанка, смуглая кожа и элегантная укладка. Она была одета в красную шелковую блузку с глубоким декольте и узкие черные брюки, визуально еще больше удлиняющие ноги – настоящая роковая красотка. Завтра могла кардинально сменить образ и предстать в романтичном платье с цветастым принтом, дополнив его массивными серьгами и браслетами. Ее острые ногти всегда украшены ярким, броским маникюром, а на лице – безупречный макияж, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала. Ее стиль – вызов серости и скуке. Она совсем не выглядела на свои сорок два, и с трудом верилось, что у нее тринадцатилетняя дочь.

Я всегда восхищалась Дианой и мечтала быть такой же уверенной, как моя начальница. Она была истинной королевой – женщиной, которая знает свое место и не боится его занимать. Обаятельная и утонченная, но в то же время сильная и решительная. Настоящий ураган в работе, она успевала вести приемы в своем центре, читать лекции, организовывать тренинги и семинары, давать интервью и участвовать в качестве приглашенного эксперта в различных ток-шоу. Я недоумевала, как ей удается делать все и сразу.

– Секрет в том, чтобы гореть, а не тлеть, – как-то сказала Диана, и я поверила безоговорочно.

Но я видела, что за внешней броскостью скрывается глубокая и чувствительная натура. Диана без утайки говорила о своих страхах и сомнениях: что боится не уделить достаточно внимания семье, что ее преследует чувство вины – за то, что слишком много работает. «Учусь находить баланс», – говорила она, и такая честность и открытость делали ее невероятно притягательной. Диана не пыталась казаться идеальной. Она знала свои слабости, но не скрывала их, а превращала в силу. Она жила на полную мощность, не боялась рисковать и ошибаться, вдохновляя, идти своим путем, без оглядки на чужие мнения.

Диана обожала все контролировать. Ее внимание проявлялось во всем: от поминутно распланированного графика до безупречно продуманного имиджа. Она могла в мгновение ока оценить внешний вид собеседника, считать его поведение и сделать выводы, которые часто оказывались поразительно точными. «В нашем деле важна каждая мелочь», – любила повторять она. И я, наблюдая, как Диана виртуозно управляется с клиентами, партнерами и сотрудниками, понимала: это не просто слова.

Я испытывала к ней искреннее уважение и даже восхищение. Ведь этот человек действительно создал себя сам. Она добилась всего собственным трудом и талантом, умела вдохновлять и придавать окружающим сил. Именно от таких женщин никто и никогда не уходит.

Вот только сейчас ее неиссякаемый позитив и яркость как-то особенно подчеркивали мое упадническое настроение…

– Девочки, у нас форс-мажор! – бодро объявила Диана Евгеньевна, взглядом ища кого-то в кабинете. – А где Наташа?

– Вроде пошла выпить кофе, – отозвалась я, внутренне содрогнувшись от мысли, что теперь придется взвалить на себя еще и задание Наташи.

– Так, ладно. – Диана не теряла оптимистичного настроя, хотя в голосе уже проскальзывали встревоженные нотки. – Вика, тут такое дело… Наш копирайтер неожиданно попал в больницу, а у меня горят рекламный текст и рассылка по новому онлайн-тренингу. Может, ты возьмешься?

Я почувствовала подступающую волну паники. Мне и собственные задачи сейчас казались непосильными, а тут еще творческое задание! В голове промелькнула мысль отказаться, но тут же исчезла, едва я встретилась с Дианой взглядом – в глазах начальницы читалась не просьба, а отчаянный крик о помощи, словно от этих текстов зависела чья-то судьба.

– Я попробую. – Мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но я заставила себя уверенно продолжить: – Что именно нужно?

– Отлично, тогда я на тебя надеюсь! – Лицо Дианы озарила благодарная улыбка, от которой даже в самом хмуром человеке запорхали бы бабочки. – Давай начнем с рассылки: ее, по-хорошему, нужно было отправить еще сегодня утром… Информация о тренинге – у меня на почте, сейчас перешлю. Главное, сделать акцент на уникальности программы и том, какую пользу она принесет участникам. – Диана на ходу достала телефон и, продолжая говорить, быстро напечатала сообщение. – Так, сейчас придет уведомление… Ага, готово! Посмотри пока материалы, а я поищу Наташу. Где она запропастилась? Она мне тоже нужна!

Не дождавшись ответа, Диана исчезла так же стремительно, как и появилась, оставив меня наедине с моими мыслями и письмом, уже висящим в папке «Входящие».

Помимо подробного описания тренинга оно содержало несколько вложений: презентация новой программы, фотографии коучей, расписание прямых эфиров и даже файлы видеоприглашений. «Зачем я согласилась?» – подумала я, ощущая, как к волнению примешивается груз ответственности. Я перечитала информацию о тренинге и устало откинулась на спинку стула. Слова, еще неделю назад казавшиеся такими вдохновляющими, сегодня потеряли смысл и превратились в набор букв.

Я боялась ошибиться, подвести Диану, которая так на меня рассчитывала, но отступать было нельзя. Я тщательно изучила все материалы и набросала в голове варианты текста, прежде чем начать писать. Страх перед осуждением за невыполненную работу был сильнее усталости и собственных переживаний.

Два часа пролетели незаметно. В третий раз пробежавшись по написанному, я с замиранием сердца нажала «Отправить». Все. Дело сделано. Теперь оставалось только ждать.

Ответ пришел уже через несколько минут. «Виктория, срочно зайди ко мне!» – гласила короткая фраза.

В кабинете начальницы меня встретила знакомая атмосфера легкого творческого беспорядка и аромат Chanel. Диана сидела в кресле за своим столом и светилась от счастья.

– Вика, да ты волшебница! Текст – огонь! Это потрясающе! Ты буквально меня спасла! – Диана говорила искренне, без лести, с неподдельным восхищением и благодарностью. – Спасибо тебе огромное!

Я смущенно улыбнулась. Мне казалось, я не сделала ничего особенного, лишь выполнила поручение руководителя.

– Знаешь, Вика, – начала Диана, отставляя в сторону планшет с отчетами и жестом приглашая меня присесть напротив. – Твой текст… очень хороший. Он живой, эмоциональный. Чувствуется, что ты вложила в него душу. Он поразил меня глубиной, точностью формулировок, грамотным описанием потребностей и «болей» целевой аудитории, – восхищенно произнесла Диана, разливая по двум чашкам свежесваренный кофе. – Так умело подобрать слова, донести мысль, передать нужный посыл, сформировать правильное понимание и эмоциональный отклик – нет, научиться такому все-таки нельзя… Думаю, это либо есть, либо нет.

Я замялась, не зная, что ответить.

– Да, я действительно не училась, – чуть слышно пробормотала я, робко пряча взгляд. – Так, иногда пишу для себя. Рассказы, заметки – всякое такое. Я просто представила себя на месте тех людей, которым адресован этот тренинг. Что бы им хотелось услышать?.. Что могло бы их заинтересовать?..

Воспоминания нахлынули внезапно, ранящими осколками прошлого: Антон, нахмурившись, читает мой текст на экране ноутбука.

– Опять твоя писанина? – с явным недовольством в голосе говорит он. – Лучше бы нормальную работу нашла, чем заниматься непонятно чем.

Мысли о жесткой критике, скептицизме и неприязни Антона к моему увлечению больно кольнули сердце, но я тут же отогнала их – не время для грустных рассуждений. Диана, уловив мое замешательство, отставила чашку с кофе.

– Вик, – продолжала начальница, аккуратно подбирая слова, – у тебя настоящее призвание к слову. Ты не пробовала себя в журналистике, копирайте, ну или, скажем, в художественной литературе?

Я смущенно отвела взгляд:

– Ой, да бросьте вы! Это все ерунда. Хобби, не больше…

– Ерунда?! – возмутилась Диана. – Да с твоим мастерством можно горы свернуть! Почему ты прячешь его от мира?

– Знаете… я, в самом деле… почти с самого детства увлекаюсь писательством: веду личный дневник, сочиняю рассказы, небольшие повести… Но никогда не думала, что это может быть интересно кому-то еще…

– А почему нет? – не унималась Диана. – Ты показывала кому-то свои работы? Имею в виду экспертное сообщество.

Я отрицательно покачала головой.

– Вот видишь! – воскликнула Диана. – А ты попробуй! Я серьезно, Вика, у тебя реально талант! Не зарывай его в землю!

Слова Дианы затронули сокровенную часть души. Что, если я и правда недооцениваю себя? Может, стоит хотя бы попытаться?

– Дело в том, Диана… – Я запнулась, подбирая слова. – Дело в том, что я… очень давно… мечтаю написать книгу!.. Настоящую. Книгу, которую будут читать.

Я замолчала, не решаясь продолжить. Диана смотрела на меня с нетерпеливым ожиданием и нескрываемым любопытством.

– Но… – я нервно теребила край футболки, – я забросила эту идею. Понимаете, я… я не верю, что у меня получится. Что хватит сил, терпения, способностей…

– Вика, милая, – мягко сказала Диана, – послушай: все мы чего-то боимся. Это нормально. Но это не повод отказываться от мечты. Пойми, талант нужно развивать! Алмазу требуется огранка, чтобы стать бриллиантом! Все приходит с опытом.

Диана сделала паузу, давая мне возможность осмыслить ее слова.

– Если действительно хочешь написать книгу – пиши! Не бойся ошибок, не бойся критики. Вообще не думай об этом! Просто пиши о том, что тебе близко, что волнует твою душу. Поверь, читатели найдутся!

Я задумалась. Речь Дианы отозвалась в душе приятным теплом. Я посмотрела на начальницу с робкой надеждой.

– Понимаете, я бы хотела написать книгу о том… как найти в себе силы жить, когда кажется, что мир рухнул. О том, как подняться, оказавшись на дне. О том, как поверить в себя, когда все вокруг твердят, что ты ни на что не способна. Я хочу, чтобы эта книга помогала людям. Чтобы показала, что даже после непроглядной ночи обязательно наступает рассвет… Вот только, – прошептала я, – чтобы написать о таком, нужно самой это пройти. Научиться жить заново и верить в себя…

– Значит, тебе нужно начать с себя, с того, чтобы помочь себе самой… Знаешь, а это мысль! – Диана загорелась собственной идеей. – У меня есть близкая подруга, она известный писатель, публикует детективные романы. – Диана вскочила и начала быстро ходить взад-вперед по кабинету (ей всегда лучше думалось в движении). – А что, если я вас познакомлю? – Внезапно она остановилась и приблизилась ко мне. – Уверена, тебе будет интересно пообщаться с профессионалом. Она сможет дать ценные советы, да и просто поддержать. Я знаю, как важно начинающим авторам найти единомышленников! Сейчас скину тебе ее контакт, скажешь, что от меня.

Предложение Дианы застало меня врасплох. Встреча с настоящей писательницей! Такая перспектива казалась одновременно заманчивой и пугающей.

– Не верю своим ушам… Это правда? – тихо спросила я, и в душе промелькнула слабая искра надежды. – Имею в виду, вы на самом деле думаете, что я могу писать, что у меня получится? Не для себя, а… по-настоящему?

Лицо Дианы озарилось солнечной улыбкой.

– Я уверена в этом, Вика, – твердо сказала она. – И я помогу!

Я увидела в мессенджере сообщение Дианы и едва не лишилась чувств.

– Инна Градова??? – опешила я. – Этого не может быть!..

– Ты ее знаешь? – удивилась Диана.

– Знаю, – выдохнула я, не веря своей удаче. – То есть, конечно же, я не лично знакома… Но читала все ее книги! Она невероятная! Ее последний детектив… я ночь не спала, пока не дочитала!

Диана улыбнулась.

– Вот видишь, – произнесла она, – судьба сама подсказывает тебе верный путь. Я обязательно поговорю с Инной. Уверена, она не откажет в консультации такой преданной поклоннице! Знаешь, раньше я как-то не замечала… – Диана осеклась, видимо подбирая нужные слова. – Нет, не то чтобы совсем не замечала тебя… Скорее, не видела в тебе такого потенциала. А ты ведь большая умница! Сейчас я вижу в тебе не только исполнительного сотрудника, но и талантливого, креативного человека, который непременно добьется своего и получит все, о чем мечтает.

Я неловко отвела взгляд. Похвала от человека, которого я считала своим авторитетом, была приятна и даже очень лестна, однако не вызвала в душе должного трепета.

– Спасибо, Диана, – едва слышно проговорила я. – Но, честно говоря… сейчас мне как-то не до этого…

Диана удивленно приподняла брови.

– Что-то случилось? – участливо спросила она, и я поняла, что не хочу врать и уклоняться от ответа.

– Мой парень… мы расстались совсем недавно. Точнее, он меня бросил. И я сейчас… просто… не знаю, как жить дальше…

Очевидно, Диана не ожидала такого поворота, но в ее глазах не мелькнуло и тени насмешки или жалости.

– Я тебя очень хорошо понимаю, – мягко сказала она. – Но, знаешь, иногда работа – лучшее лекарство от сердечных ран.

Я с удивлением посмотрела на Диану. В ее словах, и без того всегда наполненных дружеской теплотой, сегодня чувствовались особенная искренность и сочувствие.

Диана, словно прочитав мои мысли, присела рядом, слегка приобняла за плечо и с удивительной нежностью произнесла:

– Разрыв с любимым мужчиной… Тебе сейчас действительно очень тяжело, ты потеряна, и я хочу предложить… У меня есть замечательная коллега, тоже профессиональный психолог. Она помогает людям пережить трудные времена. Сходи к ней, думаю, это полезно.

Я подняла глаза, полные слез, и с трудом прошептала:

– Я… Я не знаю, что сказать…

– И не нужно! Просто подумай об этом. Вот визитка коллеги. Позвони ей. Не бойся просить помощи, Вика. Это признак не слабости, а силы!

Я взяла визитку и крепко сжала ее в руке – как оберег, способный избавить от всех бед:

– Спасибо! Я… я согласна.

Диана ободряюще накрыла мою ладонь своей:

– Вот и умница. Уверена, все наладится.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри зарождается надежда. Попробовала вернуться к работе, но она не клеилась: голова не соображала и слегка кружилась, и все время хотелось спать.

В обеденный перерыв я вышла на улицу и, бродя по парку, достала из сумочки визитку психолога. Красивым шрифтом на ней было напечатано: «Воеводина Ирина Сергеевна, клинический психолог». Я глубоко вздохнула, набралась смелости и позвонила по указанному номеру.

– Здравствуйте. Ирина Сергеевна? Я звоню вам по совету Дианы… – начала я, но психолог, словно догадавшись, тактично перебила:

– Да-да, она предупредила. Как я могу к вам обращаться?

– Вика, – прошептала я, ощущая привычный комок в горле.

– Очень приятно, Вика. Как понимаю, вы хотите записаться на консультацию?

– Да, но… у вас есть свободные окошки?

– Как раз сегодня вечером отменилась одна клиентка. Если хотите, можете подъехать, – ответила Ирина Сергеевна.

Я опешила от такой удачи – сама судьба вела меня в нужном направлении.

– Да, да, конечно! Я обязательно приду, спасибо вам огромное! – протараторила я, и лучик надежды внутри засветил еще ярче. Я не знала, поможет ли психолог справиться с болью и начать новую жизнь. Но одно знала точно: отступать поздно, нужно идти до конца.

* * *

Выйдя с работы, я не направилась, как обычно, к автобусной остановке, а решила пройтись пешком. Мне нужно было побыть одной, подышать свежим воздухом, попытаться хоть немного успокоиться перед встречей с психологом. Я думала о предстоящем разговоре и, пытаясь унять дрожь в руках, сминала визитку Ирины Сергеевны: «А если не сработает? Вдруг мне станет хуже?» Я заметно волновалась, но внутренний голос почти кричал: «Хуже уже некуда!..»

В раздумьях я и не заметила, как ноги сами привели меня в назначенное место. Поднявшись на третий этаж современного офисного здания и найдя нужную дверь, я робко постучалась.

– Да-да, заходите, – послышался мягкий, успокаивающий голос, и я вошла.

Кабинет Ирины Сергеевны выглядел совсем не так, как я представляла. Вместо строгого, чопорного помещения, с кожаным диваном и массивным письменным столом, я попала в уютные апартаменты, больше похожие на гостиную: стены теплого персикового оттенка украшали акварельные картины с изображением цветов, на широком подоконнике грелись на солнце комнатные растения, и он весь утопал в зелени, а пол застилал мягкий ковер песочного цвета. Рядом с изящным кофейным столиком, в глубоком бархатном кресле со спинкой анатомической формы сидела миловидная женщина средних лет и приветливо смотрела на меня.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста. – Ирина Сергеевна говорила плавно и размеренно, чем сразу располагала. – Не стесняйтесь, присаживайтесь. – Она указала на кресло напротив. – Чай или кофе?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как напряжение последних часов начинает медленно отпускать:

– Спасибо, ничего не нужно.

Ирина Сергеевна отложила в сторону заготовленный блокнот и, внимательно глядя на меня, продолжила:

– Ну вот мы и познакомились. Расскажите, что вас ко мне привело.

Психолог выглядела скорее как учительница младших классов. Невысокая, плотного телосложения, с мягкими чертами лица и добрыми глазами цвета летнего неба, она излучала спокойствие и материнскую теплоту. Ее короткие светлые волосы были аккуратно уложены, а на лице ни грамма косметики, только веер морщинок вокруг глаз, говоривших, что их обладательница часто улыбается.

– Дело в том… – быстро начала я, но тут же осеклась.

– Не торопитесь, – тихим, мелодичным голосом произнесла Ирина Сергеевна, угадав мое состояние. – Расскажите все, что вас беспокоит. В своем ритме.

И я продолжила: путано, сбивчиво, с острой болью. Ирина Сергеевна внимательно слушала, молча кивая.

– Я около трех лет прожила с мужчиной. Поначалу он красиво ухаживал, был почти идеалом. Мы быстро съехались, и я, сама того не заметив, растворилась в нем без остатка.

Я сделала паузу, собираясь с силами.

– Последние месяцы я чувствовала, что отношения трещат по швам. Не было ни понимания, ни поддержки. Я страдала, но уйти не могла – надеялась, что все наладится.

Мой голос дрогнул, выдав с трудом сдерживаемые слезы:

– За эти три года я потеряла себя! Каждый день я проживала как на вулкане. Я видела, что у других иначе: они счастливы, любимы, но не могла представить, что способна вырваться из того порочного круга, в котором оказалась. А он… он бросил меня, как ненужную вещь. Сказал, что у него другая, но уходит не из-за нее, а из-за меня!..

Я горько усмехнулась:

– Чувствую себя маленькой собачонкой, которая бегает за ним и выпрашивает внимания. Я больше не интересна ему ни как человек, ни как женщина. Я не знаю, как жить дальше, с чего начать… Он был для меня всем… Я мечтала о семье, о детях… А в итоге – осталась у разбитого корыта… Конечно, я хочу все вернуть, но понимаю, что это невозможно. Мне нужно научиться жить заново, но не знаю как.

Ирина Сергеевна не перебивала меня и, лишь когда я остановилась, сказала:

– Расскажите немного о себе, Вика.

– Работаю менеджером в тренинговом центре. Последние три года, как вы уже поняли, всю себя посвящала отношениям. У меня есть близкая подруга и сестра-близняшка, с которой мы очень тесно связаны. В свободное время пишу рассказы, повести, иногда стихи. Но это так, для души.

– Вика, а насколько вы себе доверяете? – Вопрос прозвучал неожиданно. – Насколько легко вам полагаться на свои чувства, ощущения? Или вам важно получить подтверждение от других, что вы все делаете правильно?

– Да, мне важно одобрение со стороны. – Я нервно теребила кольцо на пальце. – Если появляется идея, а ее не оценивают, как мне кажется, по достоинству, я тут же опускаю руки. И, чтобы двигаться дальше, мне жизненно необходима поддержка.

– А как часто Антон поддерживал вас в ваших начинаниях? – по-прежнему мягко и ровно поинтересовалась психолог.

Я на мгновение задумалась.

– На самом деле, редко. В начале, может быть, да… Но очень скоро чуткость сменилась серым бытом: я – храню очаг, он – зарабатывает деньги. Я верила, что он делает это для нас… – Мой голос снова дрогнул. – Мои амбиции, мечты, желания – все это как будто растворилось. Я жила его интересами, его жизнью…

– А чем он жил, какие у него были интересы? – Ирина Сергеевна откинулась на спинку кресла, давая мне время собраться с мыслями.

– Карьера, – коротко ответила я. – Он бредил повышением, мечтал стать партнером в своей компании.

– И вы поощряли?

– Конечно! Он рассказывал мне обо всем, что происходило на работе, иногда даже советовался. Я старалась во всем ему помочь. – Я горько усмехнулась.

– То есть вы давали ему советы, подбадривали, когда у него что-то не ладилось на пути к заветной цели, в то время как сами… редко слышали от него слова поддержки, не считая, конечно, начала ваших отношений. Я правильно вас поняла?

– Да, он такой человек… – я замялась, – редко хвалил меня.

– Хвалил или поддерживал? – уточнила Ирина Сергеевна.

– И поддерживал тоже… редко. – Я опустила глаза.

– А были ситуации, когда вам особенно нужна была его поддержка? Когда вы что-то пробовали, приступали к чему-то новому и обращались к нему за ней?

– Был момент… – ответила я. – Мы стали жить вместе, он с головой погрузился в работу, и я подумала: «А почему бы и мне что-нибудь не изменить? У меня ведь и высшее образование есть…» Хотелось развиваться, выйти на новый уровень. – Я грустно усмехнулась. – А он сказал: «Да зачем тебе это надо? Сиди на своей работе, там хоть не перегружают. Будешь домом заниматься, а я – нас обеспечивать».

– И что вы ответили?

– Да ничего… – Я пожала плечами. – А потом, помню, призналась, что с детства мечтаю написать книгу. Так он заявил, что это ерунда, пустая трата времени. Что сейчас писателей пруд пруди, в издательства не пробиться, да и денег это не принесет…

– И вы… оставили мечту?

Я кивнула, избегая взгляда Ирины Сергеевны.

– А часто ли Антон хвалил вас за работу по дому? – Психолог ловко перевела разговор в другое русло. – Говорил ли, например, что вы вкусно готовите?

– Поначалу – да, часто, – ответила я. – А потом… Будто это моя обязанность.

– То есть, – Ирина Сергеевна сделала паузу, – он замечал и ценил, когда вы делали что-то для него, для дома, для совместной жизни. Но стоило проявить себя, свое желание развиваться, как он… сразу переставал быть внимательным?

– Получается, так, – тихо подтвердила я.

– А как складывались ваши отношения с родителями? Припоминаете ли что-то похожее в детстве?

Я на секунду задумалась, погрузившись в воспоминания.

– Мама никогда не была требовательна. А вот папе было важно, чтобы мы с сестрой устроились в жизни. Он хотел, чтобы мы хорошо учились. Только Алена его не особо слушалась – всегда жила так, как сама считала правильным. Учеба ее совсем не интересовала – окончила школу с тройками, зато с успехом занималась спортом, любыми видами. Папа быстро понял, что давить на сестру бесполезно, и в конце концов махнул рукой. А я… я не хотела его расстраивать. Он никогда меня не ругал, не бил, но… я жутко боялась его огорчить.

Я нервно сглотнула:

– Вот и училась. Помню, папа приходил с работы, спрашивал: «Вика, какие сегодня оценки?» Я отвечала: «Математика – пять, биология – пять, русский – четыре». И он тут же: «А почему по русскому четыре?» Меня редко хвалили… Наверное, потому, что со мной и проблем особых не было. В отличие от Алены…

– А скажите, Вика, – Ирина Сергеевна отложила ручку, – что вас так привлекло в Антоне в начале отношений?

– Все напоминало волшебный сон. – Я мечтательно, но грустно улыбнулась. – Он был не таким, как все парни. Казалось, он понимает меня, как никто. Наш роман развивался стремительно: я переехала к нему уже через два месяца после первого свидания. И сама не заметила, как полностью подстроилась под него. Если Антона не было рядом, я чувствовала себя… потерянной. Мне физически становилось плохо, когда мы не были вместе.

– Вы сказали «подстроилась». От чего вам пришлось отказаться ради этой любви? От каких-то привычек, занятий, чувств?

– Да, наверное… У меня есть лучшая подруга. – Я запнулась. – И он считал, что общение с ней не идет мне на пользу. Мы не прекратили дружить, но стали гораздо реже видеться – в основном когда Антона не было дома. Он часто ходил на корпоративы, вечеринки… без меня. Создавалось впечатление, что он… стесняется меня, что ли.

Я сжала кулаки, голос дрогнул:

– Уже после расставания, когда Антон рассказал про другую, я догадалась, что он ходил туда вовсе не один, но это лишь мои догадки… Он вообще часто вел себя неуважительно. Говорил, что я «страдаю ерундой», что мне просто нечем себя занять, что я скучная…

– То есть внушал, что с вами что-то не так? Что вы «недостаточно хорошая»? И вы чувствовали, что не соответствуете его ожиданиям, верно? – уточнила Ирина Сергеевна. – Боялись потерять его и поэтому предпочитали лишний раз не спорить, молчали, когда хотелось возразить?

– Да, все так. – Я кивнула. – Помню, как-то он сказал, что уезжает на очередной корпоратив – в дом отдыха на все выходные. Я спросила, почему не могу поехать с ним, и он ответил, что туда можно только с женами… Это так меня задело! Но я промолчала. Я всегда старалась не выяснять отношений, не вступать в конфликт, не закатывать истерик…

– Но, как я понимаю, иногда эмоции все же вырывались наружу?

– Да, конечно. Все копилось-копилось, а потом – взрыв. Скандалы, ссоры… Мы могли не разговаривать по несколько дней.

– А как вы в итоге расстались?

Я тяжело вздохнула:

– Мы почти не общались нормально – все время ругались. Я думала, это кризис, у него просто проблемы на работе. Верила, что все еще наладится. А он… пришел вечером домой… Я хотела помириться, но Антон объявил, что все кончено…

– Что дальше?

Я сжала кулаки, по щекам покатились слезы.

– Я спросила, есть ли у него другая. Он ответил: «Да». Но подчеркнул, что дело не в ней, а во мне. Сказал, что больше не может меня видеть, что я ему… противна… Что я его достала, что я как побитая собака, без капли гордости…

– Каково вам было это слышать?

– Очень больно. – Я шмыгнула носом. – Хотя наши отношения можно назвать ужасными, я все равно… любила его. До сих пор не могу поверить, что все вот так закончилось. Надеялась, что он одумается, что это очередная вспышка гнева… Но нет. Он не идет на контакт. Никак.

– Скажите, Вика, а сейчас вы бы хотели быть с тем Антоном, каким он стал, или с тем, кем был в начале отношений?

– Конечно, с тем, кого встретила тогда. – Я печально вздохнула. – Никто не понимал меня так, как он. Я думала, мы две половинки… родственные души.

– А что именно давало это ощущение? – Ирина Сергеевна подалась вперед, внимательно слушая. – Что такого особенного вы видели в нем тогда?

– Он… он заботился обо мне, принимал. – Я запнулась, подбирая слова. – Казалось, с ним я всегда буду под защитой, никогда не останусь одинокой. Он любил жизнь, и в ней все было ярко, динамично. Мы очень быстро съехались, он говорил о семье, детях. Я верила. Возможно, поначалу он действительно этого хотел, но потом… чувства пропали…

– …И вы стали чаще ссориться.

– Да, – кивнула я. – Разговоры о совместном будущем прекратились… но я все равно тешила себя надеждой, что это кризис и он обязательно пройдет…

– А как вы жили до встречи с Антоном? – Ирина Сергеевна сделала паузу. – Было ли у вас ощущение, что с вами что-то не так?

– До него у меня была самая обычная, я бы сказала тривиальная, жизнь. – Я пожала плечами. – Ничего особенного. Окончила институт, стала менеджером… работала на нескольких работах, потом попала в IRON BALANCE, там и осталась – меня все устраивает… То есть, возможно, мне и хотелось бы чего-то большего, но я как-то… не думала об этом. Последние три года я посвятила Антону, мечтала создать с ним семью. О карьере, о смене работы… не было и мысли. И вот теперь, – голос дрогнул, – мне уже двадцать восемь, и у меня… ничего нет. Ни семьи, ни детей, ни даже парня. Я не состоялась ни как жена, ни как мать… да и карьеру, наверное, уже не построить. У меня совсем нет амбиций, я не умею… добиваться своего. Такой вот середнячок… Да и в жизни я ничего особенного не сделала… Вот моя сестра!.. Алена всегда хваталась за все новое. Кем она только ни работала! И косметологом, и курьером, и официанткой… На курсы какие-то все время ходила, спортом занималась… Сейчас фитнес-тренер, причем очень востребованный. Постоянно учится чему-то, клиентов куча, тренировки индивидуальные ведет, на конференции ездит…

Я замолчала на миг, комкая в руках бумажную салфетку, и сразу продолжила:

– Она молодая, красивая… Жена прекрасная – муж ее обожает! У нее такая богатая на события, встречи и впечатления жизнь, что она бы целую книгу могла написать о своих приключениях. А я… Мне и рассказать-то особо нечего.

– Вы так красочно описали жизнь сестры. – Ирина Сергеевна сделала паузу, приглашая к размышлению. – Как думаете, что позволяет ей так легко пробовать себя в разных сферах, находить новые увлечения? Чего, на ваш взгляд, не хватает вам, чтобы жить так же интересно и насыщенно?

– Она… уверенная в себе. – Я задумалась. – И смелая… Всегда пробует новое, не боится ошибиться и часто идет на риск.

– А вы боитесь совершать ошибки, Вика?

– Очень, – тихо призналась я. – Мне кажется, лучше вообще ничего не делать, чем потом разочаровать окружающих…

– Так вы боялись разочаровать отца? – мягко уточнила психолог.

– Да… – Я закусила губу. – Хотя сейчас я понимаю, что мне нужно меняться. Чтобы Антон понял… кого потерял. Тогда… после расставания… я была готова на все, лишь бы мы снова были вместе. Мне так плохо без него… Просто невыносимо!..

– А что конкретно происходит с вами, когда его нет рядом? – Ирина Сергеевна с сочувствием посмотрела на меня. – Вы говорите, что вам невыносимо… Будто сталкиваетесь с чем-то очень важным внутри себя, с чем сложно оставаться один на один. Создается впечатление, что он закрывал собой что-то болезненное…

– Не знаю… – Я беспомощно развела руками. – Без него я чувствую, что со мной что-то не так. Даже физически плохо: какое-то непереносимое напряжение, учащенное сердцебиение, чувство нехватки воздуха, тревога… Не знаю, как справиться, как перестроиться. Только и делаю, что прокручиваю в голове наши ссоры, расставание… Наверное, я боюсь увидеть… себя настоящую, – прошептала я, словно произнося тайну. – Ту, которую все эти годы прятала не только от Антона, но и от себя. Боюсь, она окажется не такой, какой я привыкла себя считать… не такой, какой меня хотят видеть другие.

Ирина Сергеевна понимающе кивнула:

– Видите, Вика, вы уже начинаете понимать себя лучше. Это очень ценно – увидеть и признать свои страхи, слабые места. Ведь именно за ними часто скрываются наши истинные желания и потребности. Что, если попробуем не прятаться от этой пустоты, а заглянуть в нее? Разобраться, что она несет? Попробуем понемногу открывать в вас то, что вы так усердно загораживаете множеством масок не только от окружающих, но и от себя самой? Важно, чтобы вы поняли: ваше счастье не зависит от другого человека, – сказала Ирина Сергеевна, завершая нашу сессию, – оно внутри вас. И первый шаг к нему – это принятие и любовь к себе настоящей. Со всеми своими достоинствами и недостатками, страхами и мечтами!

…Выйдя на улицу, я набрала полные легкие свежего воздуха. Слова Ирины Сергеевны отозвались во мне удивительным воодушевлением, словно в конце длинного темного туннеля я наконец увидела забрезживший, пока едва заметный свет. Я еще не знала, куда идти, но гнетущее чувство безысходности, сковывавшее меня последние дни, начало понемногу отступать.

Не успела я дойти до остановки, как раздался звонок мобильного. «Машка», – мелькнуло на экране.

– Привет! Ты как? – В голосе лучшей подруги сквозило беспокойство. – Еще не видела тебя онлайн после вашего… ну, ты поняла.

– Привет, – отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. – Да в целом все так же…

– Слушай, – Маша перешла в решительное наступление, – так дело не пойдет! Хватит сидеть в четырех стенах! Предлагаю срочно выбираться в люди. Как насчет нашего кафе через час?

– Да, давай. – Мысль согласиться провести вечер в компании любимой подруги пришлась очень кстати.

– Отлично! – обрадовалась Маша. – Тогда до встречи!

– Договорились, – улыбнулась я, чувствуя, как напряжение последних дней медленно сдает позиции.

Глава 3

Вечерний город мигал неоновыми вывесками, зазывая в свои объятия желающих отдохнуть от дневной суеты. Я ждала Машу в нашем любимом кафе – уютном местечке с мягкими диванами, оригинальным меню и прекрасным обслуживанием – и вспоминала начало нашей дружбы.

Мы обе были первокурсницами, только-только окунулись в пучину самостоятельной, взрослой жизни. Но я – коренная москвичка, выросшая в тихом районе с липами, – чувствовала себя в этой пучине неловко. Тогда как Маша, приехавшая из Пензы, расцвела в столичной суете, как сама не раз говорила.

Познакомились в самом сердце студенческого хаоса – на кухне общежития. Картинка до сих пор перед глазами: клубы пара от чьей-то стряпни, гора немытой посуды в раковине, гул голосов, смех… Маша восседала за столом в окружении таких же заводных девчонок, как и она. На ней короткая юбка, больше напоминавшая широкий пояс, и топ с невообразимо глубоким декольте. Маша красила ногти ядовито-розовым лаком и с жаром рассказывала, как «покоряет» столицу.

Я же скромно примостилась на краешке стула у окна, чувствуя себя до ужаса некомфортно. На мне были любимые узкие синие джинсы и футболка с принтом котика – классический набор скромницы, который явно не вписывался в здешний дресс-код. И Маша, конечно, это заметила.

Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, видимо сканируя на предмет потенциального интереса, и с широкой улыбкой поманила к себе.

– Привет! Ты тоже новенькая? – Ее голос звенел, как колокольчик. – Я Маша! А ты чего одна скучаешь? Давай к нам!

Я робко промямлила что-то в ответ, не решаясь подойти. Но Маша, не привыкшая к отказам, уже подхватила меня под руку и усадила рядом с собой.

– Так, рассказывай, откуда ты, на кого учишься, – начала она импровизированный допрос, – и главное, любишь тусить? В клубы ходишь?

Я смутилась. До этого момента моя жизнь размеренно текла по маршруту «дом – школа – библиотека – дом». Но Маша, казалось, не замечала моего раскрасневшегося лица и взгляда в пол. Она так увлеченно рассказывала о модных тусовках, о крутых парнях, о том, как важно пользоваться моментом, что я невольно ей залюбовалась.

– Слушай, – вдруг сказала она, – а пошли с нами сегодня в клуб. Там будет бомбическая вечеринка! Обещаю, тебе понравится!

И я, к собственному удивлению, согласилась.

Именно так эта белокурая бестия ворвалась в мою тихую и спокойную жизнь. Я и сама не заметила, как из знакомых мы стали лучшими подругами. Ее смелость и открытость очаровали.

Мне в этом мире было не по себе. Я домосед, люблю тихие вечера с книгой, а тут столько шума, людей, суеты… Но Машу я ценила невероятно, дорожила нашей дружбой.

Маша, конечно, подтрунивала надо мной, называла своей «тихой гаванью». Но всегда была рядом и поддерживала, когда трудно.

* * *

Маша ворвалась в кафе разноцветным вихрем. Она привнесла с собой атмосферу праздника и беззаботности и моментально обратила на себя внимание всех немногочисленных посетителей. На ней было платье небесного цвета с открытыми плечами, которое эффектно оттеняло ее смуглую кожу и светлые кудри, собранные в высокий хвост, из которого выбивались непослушные локоны. Как всегда, красивая, ухоженная и безупречно накрашенная – хоть сейчас на фотосессию модного журнала.

Она сразу заметила меня в глубине зала и стремительно двинулась вперед, громко цокая каблуками. На пухлых губах играла лучезарная улыбка, а в серых глазах с длиннющими ресницами сверкали огоньки веселья.

– Викусь, привет! – прощебетала она, подлетая к столику и бросая на него маленькую модную сумочку. – Прости, что задержалась, ты же знаешь этих мужчин – вечно им красная помада покоя не дает!

Увидев подругу, я невольно улыбнулась. Маша всегда умела поднять настроение своей неуемной энергией и оптимизмом. Сегодня она выглядела особенно ярко – как тропическая птица, случайно залетевшая в тусклые будни.

– Ну, рассказывай, как ты. – Маша участливо на меня посмотрела. – Держишься? Выглядишь, честно говоря, так себе…

Ее слова немного задели, но я понимала, что в них скрыта скорее забота, чем желание уколоть.

– Решила попробовать что-то новое, – сказала я, без интереса пролистывая меню. – Записалась на терапию к психологу.

Маша явно не ожидала таких новостей:

– Серьезно? И как тебе?

– Вполне, – пожала я плечами. – Мы пока только начали, но… кажется, это именно то, что мне сейчас нужно. Первая встреча очень вдохновила!

– Ну и отлично, – небрежно бросила Маша, показывая свой телефон, – а вот тебе еще одна вдохновляющая история.

На экране была фотография Антона, стоявшего в объятиях незнакомой женщины. Я опешила.

– Маш, что происходит? – прохрипела я, с трудом проталкивая слова сквозь подступившую тошноту.

Внезапно стало трудно дышать. Легкие сжало болезненным спазмом, и он тут же вырвался наружу мучительным кашлем. Я инстинктивно попыталась вдохнуть полной грудью, но что-то сдавило ребра, не давая сделать и глотка воздуха.

– Да ничего особенного, – ответила подруга беззаботным тоном. – Встретила его на одной вечеринке.

Маша закатила глаза и отпила вина, словно хотела заглушить горький привкус рассказа.

– Ну видела я их в новом клубе на Арбате – знаешь, куда все модные лица ходят? – Она ненадолго замолчала. – Антон был с ней. Я, конечно, обалдела и сначала вообще не поверила своим глазам – подумала, что обозналась. Но они действительно пришли вместе! И, честно говоря, выглядели счастливыми… А она… Сдержанная, элегантная, в дорогих туфлях из новой коллекции и с сумочкой от Dior.

Подруга выдержала театральную паузу, будто давая своим словам глубже вонзиться в мое сердце и горячими угольками просочиться в душу, чтобы разжечь пожар. В ответ я лишь сделала большой глоток вина, мечтая, чтобы оно стало ядом, растворяющим эту невыносимую боль. Но алкоголь не помог. Боль с новой силой скрутила внутренности, мир вокруг задрожал и потускнел. В висках стучало, щеки горели, внутри бушевал ураган, требующий немедленного выхода.

– Он был сам на себя не похож, – продолжала Маша, не замечая перемен во мне. – Всячески пытался ей угодить, все время держал руку на талии – наверно, боялся, что внезапно исчезнет. Но она выглядела холодной, отстраненной… Было ощущение, что она просто изучала его, как интересный экземпляр.

– И что ты сделала? – с трудом выговорила я, силясь совладать с дрожью в голосе.

Зажмурившись, я отчаянно пыталась укрыться от обрушившейся на меня правды в потаенных уголках разума. Безуспешно. Буря из ярости, боли отвержения и горького чувства предательства захлестнула, не позволяя вздохнуть.

– То, что всегда делаю в таких ситуациях, – Маша взмахнула рукой в воздухе, словно отмахиваясь от неприятных мыслей. – Поговорила с ним, спросила, как поживает. Он сказал, что все отлично, дела идут в гору. И даже не спросил про тебя, представляешь? В общем, перекинулись парой фраз и разошлись.

Я молча смотрела на Машу, пытаясь переварить тяжелую информацию. И больше всего раздражало, что он не скрывал своего счастья. Счастья, которое делил с другой женщиной!

Подруга отпила еще вина и с легкостью произнесла:

– А я не удивилась! Я давно знала, что он не твоя судьба. Ты умная, красивая, воспитанная, приятная в общении. Найди себе мужчину, который будет ценить тебя, а не бросит в первый же день, как только отыщет новую игрушку!

Мне было больно слышать эти слова, но я не хотела показывать Маше свою слабость. Мне порядком надоело быть объектом всеобщей жалости.

– Понимаю, – процедила я, стараясь удержать слезы. – Но это не так просто… Не хочется думать, что все было напрасно.

– Ничего не напрасно! – возразила Маша. – Ты получила ценный опыт и теперь знаешь, что не все мужчины достойны твоей любви.

– Что тебе о ней известно? – выдавила я, словно каждый звук давался мне с огромным усилием.

– Ее зовут Ольга, ей хорошо за тридцать. Она уже несколько лет работает в сфере венчурных инвестиций, и ее компания заинтересовалась проектом Антона. Говорят, она вложила в него приличную сумму. И, судя по всему, она не только инвестор, но и довольно влиятельная бизнес-леди. Антон, видимо, быстро сообразил, что к чему, и понял, что она может быть весьма полезна. Видно, что эта женщина ему не то чтобы сильно нравится, но очень выгодна. И не только в финансовом плане. Она может помочь ему деловыми связями, опытом. Он сказал, что она умная и интересная, а еще – идеальный для него вариант… Прости…

Маша говорила без остановки, смакуя подробности, а я будто онемела – ни перебить, ни остановить этот поток мучительной правды не было сил. Зачем, зачем она все это рассказывала? Разве я просила выворачивать мою душу наизнанку этими ядовитыми подробностями его новой жизни?

Гораздо легче было бы не знать. Но губительное любопытство сковало меня невидимыми цепями, заставляя слушать эту пыточную историю о счастье любимого мужчины… с другой.

Я закрыла ладонями лицо, пытаясь переварить все, что на меня свалилось. «Он выбрал ее вместо меня. Теперь я никому не нужна».

– Я знала, – прошептала я, словно говорила сама с собой, – что он прагматик и всегда ставит свои цели превыше всего.

– Именно, – согласилась Маша. – Викусь, ты слишком хороша для него. Ты чудесная, милая, добрая – он не заслуживает тебя. Ты создаешь уют, всеми силами украшаешь его жизнь, но Антон не ценит этого!

Я вздохнула и откинула волосы с лица. Мне было больно слышать эти слова, но я понимала, что Маша говорит правду.

– Спасибо, Маш, – прошептала я, сдерживая дрожь в голосе. – Я… я просто не знаю, как справиться с этим. Кажется, что часть меня умерла…

– Вик, ну брось ты, – сказала Маша, заказывая у официанта еще бокал вина. – Ты не можешь убиваться по нему всю оставшуюся жизнь и тратить на это молодость.

– Но как я буду жить без Антона? – Я почувствовала, как в груди снова закололо от обиды и злости. – Он был всей моей жизнью, ее смыслом…

Маша, как обычно полная оптимизма, всеми силами пыталась вытащить меня из тоски.

– Ну, Вика, чего ты унываешь? Давай собирайся, поедем в Boston! Выпьем по коктейлю, потанцуем, забудем обо всем. Тебе нужно развеяться!

– Маш, – сказала я, поднимая глаза, полные слез. – Я не могу. Я просто хочу домой.

Я понимала, что она пытается меня поддержать. Но душевная боль терзала и изматывала.

– Ладно. – Подруга сдалась. – Тогда я поеду одна. Но помни: пока ты льешь по нему слезы, он вовсю строит личную жизнь и наслаждается каждым мгновением.

Когда Маша уходила из кафе, я провожала ее взглядом и с каждым шагом ощущала, как меня вновь охватывает уныние и безысходность. Я медленно встала и вышла на улицу.

По пути домой старалась не думать об Антоне, не думать об Ольге, не думать о том, что у меня отняли любовь и надежду. Но я не могла избавиться от этих мыслей – они преследовали всюду.

Я молча зашла в квартиру. Не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось никого видеть. Прошла в спальню, закрылась, села на кровать и плюхнулась лицом в подушки. Я не знала, сколько времени провела в такой позе, – было важно хорошенько прорыдаться. И я плакала. Плакала, пока не закончились слезы. А потом долго сидела в тишине, глядя в одну точку. Как я могла так наивно ему верить и так беспечно полагаться на него? Я ощутила ненависть к Антону, к Ольге, к себе.

И внезапно с глаз словно спала пелена, и я увидела эту жалкую картину: себя – одинокую, несчастную, брошенную на произвол судьбы – и его – сияющего, довольного, с новой пассией под ручку. В моих больных фантазиях он должен был рвать на себе волосы от горя, осознав свою чудовищную ошибку… Но реальность оказалась совсем иной – он чувствовал себя великолепно. В отличие от меня, раздавленной, униженной и забытой.

Признать это было невыносимо трудно. Но вечно оставаться в болоте боли и ненависти я не могла. Я должна была найти силы подняться, забыть этот кошмар и жить дальше. В тот вечер, размазывая по лицу потекшую тушь, я пообещала себе, что обязательно докажу ему, что я не пустое место. Я покажу, какой могу быть!

* * *

Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы и наполняло комнату светом и энергией нового дня. Вчерашний настрой на перемены не исчез – напротив, после пробуждения даже усилился, подкрепленный ночным обдумыванием ситуации.

– Сдаваться нельзя! – твердо сказала я вслух, глядя на свое отражение в зеркале.

Пока Алена и Рома еще спали, я прокралась на кухню. Обычно за завтраки отвечал Рома – получая от процесса истинное наслаждение, он ревностно охранял свою территорию от любых посягательств. Но сегодня я была настроена решительно – быстро и умело приготовила пышный омлет с помидорами и ароматные сэндвичи с куриной грудкой, сыром и свежими овощами.

– Ничего себе! – сонно протянула Алена, в пижаме заглядывая на кухню. – Что за праздник?

– Захотелось побаловать вас вкусным завтраком, – улыбнулась я, накрывая на стол. – Все готово, садитесь скорее.

За завтраком я рассказала о своем разговоре с Дианой и о неожиданном предложении о встрече с Инной Градовой.

– Серьезно? – Алена застыла с открытым от удивления ртом. – Инна Градова? Та самая королева детективов?

Рома не разделял восторга жены и в отличие от нее скептически хмыкнул:

– Звучит как какая-то афера. Ты уверена, что это не розыгрыш?

– Я тоже сначала так подумала, – призналась я. – Но Диана сказала, что это ее давняя знакомая и… В общем, я решила попробовать.

– Конечно, попробуй! – Алена, придя в себя, радостно хлопнула в ладоши. – Это же такой шанс! Вдруг это твой счастливый билет!

Я видела, что оба искренне рады за меня и готовы поддержать в этой авантюре. От такого участия и отклика со стороны близких на душе стало спокойно и тепло.

* * *

Вечером того же дня я снова сидела напротив психолога со стаканом холодной воды в руках. Я была зла на Антона, на себя, на всю ситуацию.

– Я встречалась с лучшей подругой Машей, – начала я, голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Она рассказала, что Антон уже с другой женщиной. Вы представляете? Это просто… невозможно! – Я сделала паузу, пытаясь перевести дыхание. – Я думала, у него, может, какая-то мимолетная интрижка, но… – я крепко сжала кулаки, – но он уже выходит с ней в свет и представляет нашим общим знакомым! Маша в ресторане их видела, на вечеринке… Она даже показала мне их совместную фотографию!..

Ирина Сергеевна, молча наблюдая за мной, кивнула, давая понять, что все понимает.

– Я ждала, что он одумается, заскучает по мне, вернется… – прошептала я еле слышно, – а у него… уже совсем другая жизнь!

– А что с вашей жизнью? – спросила Ирина Сергеевна, ее взгляд был теплым и участливым.

Я пожала плечами.

– С моей… Ничего особенного… Мне все еще очень больно, – призналась я. – Для меня это самый настоящий удар. Значит, получается… раз он так легко променял меня на другую… значит… и не любил меня никогда?

– А вы знаете эту женщину, с которой у Антона все так стремительно началось? – спросила Ирина Сергеевна, направляя беседу в нужное русло.

– Почти нет, – ответила я, – знаю только, что она инвестор в его компании. Видимо, довольно влиятельная. Я пыталась найти ее в соцсетях, но безрезультатно. Мы с ней очень разные. Она такая… – я задумалась, подбирая нужное определение, – деловая, стильная, уверенная в себе. Настоящая бизнес-леди. И выглядит потрясающе, хотя явно старше Антона.

Я замолчала, и в кабинете повисла тишина, которую нарушало лишь мерное тиканье часов на стене. Ирина Сергеевна дала мне время собраться с мыслями, прежде чем задать следующий, очень важный вопрос:

– А вы, Вика, какая?

– Какая?.. – переспросила я растерянно, словно не понимая, чего от меня хотят. – Наверное… самая обычная. – Я опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

В этом коротком ответе, произнесенном с грустью и долей самоуничижения, скрывалось гораздо больше, чем мог услышать посторонний человек. Ирина Сергеевна, заметив, как я невольно ссутулилась, словно пытаясь стать меньше, мягко произнесла:

– А давайте попробуем разобраться, что значит «самая обычная»? Ведь каждый из нас – целый мир, наполненный своими уникальными красками. Что вам нравится? Чем вы увлекаетесь?

Психолог откинулась на спинку кресла, показывая, что не торопится и готова слушать. Этот вопрос, казалось бы такой незатейливый, застал меня врасплох. Я так привыкла задвигать себя на второй план, быть хорошей девочкой, удобной для всех, кроме себя, что сейчас, столкнувшись с необходимостью говорить о себе, почувствовала замешательство.

– Даже не знаю, что сказать… Я люблю читать… Особенно классику и детективы. Еще люблю готовить, экспериментировать на кухне, придумывать что-нибудь новенькое. Ну и, конечно, пишу… – Я говорила тихо, словно извиняясь за свои слова.

– Видите, – Ирина Сергеевна ободряюще улыбнулась, – вот вы уже и не кажетесь «самой обычной»…

– Понимаете, когда я увидела эту женщину… – я перебила психолога, не в силах сдерживать бушующий внутри ураган эмоций, – меня это просто взбесило!

Я нервно сжала руки в кулаки, чувствуя, как по щекам предательски ползет слеза.

– Он позволял себе такое отношение! – Меня трясло от злости. – Не брал меня ни на корпоративы, ни на встречи с друзьями, говорил, что это «не женское дело». А ее, эту… – я запнулась, подбирая слова, – эту фифу с нарочито небрежной короткой стрижкой и в деловом костюме… ее везде водит! И даже не скрывает, что у них не просто бизнес-партнерство! Маша, моя подруга, говорила, что Антон с ней обходителен до тошноты, словно с редкой драгоценностью. Боится разбить, наверное! А меня расстроить не боялся!

– Мы много говорим про Антона, – мягко перебила Ирина Сергеевна. – А можете рассказать немного о своем детстве? – Ее взгляд, полный безусловной поддержки, на мгновение привел меня в замешательство. – Почему я спрашиваю?.. – продолжила она, словно угадав мои мысли. – Хочу понять: эта постоянная необходимость кому-то что-то доказывать – она точно про Антона? Может, здесь скрыта более значимая фигура? Часто это кто-то из родителей или, возможно, учитель, наставник, оказавший сильное влияние.

Ее слова отозвались во мне глухим звоном. Я нервно теребила край сумки, стараясь собраться с мыслями.

– Да, – тихо начала я, – так получалось, что я постоянно что-то доказывала отцу. Он всегда многого от меня ждал: только отличные оценки, заметные достижения, безупречное поведение… Будто ходила по натянутому канату, боясь оступиться.

– А что могло стать причиной отцовского разочарования? – уточнила Ирина Сергеевна.

Я задумалась, воспроизводя в памяти пугавшие тогда интонации.

– Да что угодно… – наконец ответила я. – Например, все те же отметки. Как уже говорила, когда я приходила из школы и с гордостью заявляла: «У меня три пятерки и четверка!» – в ответ вместо похвалы слышала: «А почему четверка?» Вопрос окончить школу без медали, и непременно золотой, даже не стоял. Я не могла даже представить реакцию отца при таком развитии событий.

– А какие чувства у вас возникали в этот момент? Стыд? Страх? И было ли какое-то наказание за неидеальность?

– Отец никогда не поднимал на меня руку, – поспешила ответить я. – Не кричал, не ругал… Но его тон, его слова… Мне становилось стыдно. Стыдно за то, что не оправдала ожиданий, что он во мне разочарован.

– И что происходило в вашей душе, когда вы чувствовали отцовское разочарование? – участливо спросила Ирина Сергеевна. – Появлялась мысль, что он вас разлюбил? Или какие-то другие опасения?

– Не то чтобы разлюбил… – медленно проговорила я, – скорее что я подвела его, не исполнила его волю, не достигла планки, которую он поставил, не вернула кредит оказанного доверия.

Ирина Сергеевна кивнула и что-то отметила в записях.

– Интересное наблюдение… – задумчиво произнесла она. – Похоже, в ваших отношениях с Антоном прослеживается тот же паттерн: желание что-то доказать, заслужить одобрение, получить похвалу, оправдать ожидания…

– Пожалуй, вы правы, – покорно согласилась я. – Просто мне очень обидно от того, что, выходит, он не воспринимал меня всерьез…

– В нашу прошлую встречу вы сказали, что вам стоит рискнуть и пусть даже совершить ошибку, но обратиться к писательнице, о которой говорила ваша руководительница.

– Я много думала над этим… На самом деле хотела отказаться, но… – я усмехнулась, – в свете последних событий знаете, что решила? Я докажу ему, что тоже чего-то стою! Я буду лучше, чем эта его… инвесторша! – Слова вырывались с новой силой. – Пусть увидит, кого потерял! Пожалеет, что променял меня на ее холодный расчет и деловую хватку. Я добьюсь всего сама! Я возьму интервью у этой писательницы! Стану успешной, независимой… И вот тогда он поймет, какую ошибку совершил!

Я замолчала, тяжело дыша и пытаясь унять разрывавшую меня злость.

– Ваша ярость мне понятна, – раздался спокойный голос психолога, вернувший меня в реальность. – Это нормальная реакция на предательство. Это значит, вы не сломлены, готовы защищать себя. Но не позволяйте злости затмить остальные чувства. Не давайте ей стать вашим единственным спутником… Расскажите, пожалуйста, подробнее об этой писательнице, – попросила Ирина Сергеевна. – Что вы чувствуете при мысли о предстоящей встрече?

Услышав упоминание кумира, я оживилась.

– Я ее просто обожаю! – выпалила я. – Всю жизнь читаю, она мой любимый автор в жанре детективов и триллеров! Я и вообразить не могла, что они с Дианой знакомы. Это какое-то невероятное совпадение! Или… судьба?

– Дело в том… Я слышала, что Инна Градова начала писать после глубочайшей личной драмы. Конечно, это сплетни, но поговаривают, что первый муж предал ее. Она тогда чуть не тронулась умом, дошла едва ли не до самоубийства. Без мужа, без работы, без денег – совсем одна, с ребенком на руках. Представляете, какой ужас?..

Я поежилась, представив тяжесть ситуации.

– Но она нашла силы жить дальше, – продолжила я. – И спасло ее, если верить слухам, именно творчество. Меня вдохновляет ее история, даже если не все, что пишут в СМИ, правда. Да и в целом вся ее жизнь для меня словно из другого мира. Она богатая, успешная, знаменитая… Я была на ее автограф-сессиях, но там, чтобы получить книгу с ее подписью, приходилось стоять в очереди. Я даже сфотографироваться не решалась попросить… И теперь волнуюсь, конечно, ужасно…

– Что именно вызывает у вас беспокойство?

Я нервно сглотнула.

– Боюсь, она просто посмеется надо мной… – призналась я. – Да, Инна Градова начала писать в зрелом возрасте, но раньше она была журналисткой, то есть у нее был опыт работы с текстом, багаж знаний… А я… Обычный менеджер. Таких, как я, миллионы: пишут «в стол» стишки, рассказики, никому не интересные повести или даже романы, ведут личные дневники… – Вздохнув, я отвела взгляд. – И еще – боюсь разочароваться в ней… Я действительно очень уважаю этого автора. Для меня она образец писателя. Мне нравится стиль, язык… Ее истории такие живые, настоящие, в них веришь с первого слова…

– Получается, она для вас пример человека глубокого, наполненного, способного через творчество проявить свой внутренний мир. И вам это близко, вы стремитесь к тому же. Но вот вы говорили о своих страхах перед встречей и описывали их так, словно боитесь осуждения человека поверхностного, судящего по обложке. Словно вас волнует не мнение Инны Градовой как личности и профессионала своего дела, а мнение некоего безликого большинства. Не напоминает ли вам это отношение вашего бывшего молодого человека, Антона?

Ее слова заставили задуматься.

– Вспомните, с чего начался наш сегодняшний разговор. С Антона. Его фраз: «Куда тебе?», «Ты же просто менеджер», «Таких, как ты…», «Ты ни на что не способна», «Ты неинтересная»… Не кажется ли вам, что ваши сомнения – это отголоски его слов?

– Очень может быть… – неуверенно проговорила я. – Я зависела от его мнения, придавала его словам слишком большое значение…

– Хотите разобраться в этом? – спросила психолог, и в ее взгляде я увидела одобрение и понимание.

– Да, наверное… – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости. – Мне страшно, конечно… Но я отдаю себе отчет: если сейчас отступлю, буду жалеть об упущенном шансе всю жизнь.

– Возможно, – спокойно сказала Ирина Сергеевна. – Жизнь длинная, в ней всякое бывает. Может, не стоит слушать голос сомнений, который упорно твердит: «Нет. Не получится. Куда ты лезешь?» Голос, который раньше звучал извне, а теперь, как я вижу, – внутри. Ведь у вас всегда есть выбор: прислушиваться к нему или нет.

– Это точно… – согласилась я, ощутив необычайную легкость, словно с меня сняли кандалы. – Сейчас этот голос заглушает Диана, она так сильно меня поддерживает…

– Расскажите о ваших отношениях с Дианой, – попросила Ирина Сергеевна. – В чем именно заключается ее поддержка?

– Раньше мы практически не общались, – призналась я. – Только по работе, на уровне «начальник – подчиненный». Но я всегда восхищалась ею. Она чем-то похожа на мою сестру, Алену: яркая, уверенная в себе, настоящая королева!

– Хотели бы быть на нее похожей? – спросила психолог.

– Конечно! – не раздумывая ни секунды, ответила я.

– А в чем именно?

– В смелости, в уверенности в себе… – Я задумалась. – В ней есть какое-то особенное качество… Даже не могу сформулировать… Сразу видно, что она достойная женщина. Во всех смыслах. Никогда не опустится до подлости, не пойдет по головам…

– Вы сказали «не опустится до подлости». – Ирина Сергеевна сделала паузу, словно приглашая меня продолжить мысль. – Вспомнили кого-то из знакомых, кто ведет себя противоположным образом?

– Есть у меня одна коллега, – кивнула я. – Работает администратором. Вот уж от кого можно ожидать чего угодно… Пытается выслужиться перед начальством и легко подставит любого. И еще – подруга моя, Маша… Конечно, лично мне она ничего плохого не делала, но… Все же я не могу назвать ее образцом для подражания, женщиной, на которую хотелось бы равняться. Во многом я ее не поддерживаю… Она крутит романы с женатыми, идет к цели любыми путями, невзирая на чувства людей…

– Маша – та ваша подруга, которая на днях виделась с Антоном? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Да, она самая, – подтвердила я.

– И что вы чувствуете, зная, что они продолжают общаться, хотя Антон не поддерживает с вами никаких отношений?

– Не знаю… Двоякое чувство… – Я замялась. – С одной стороны, неприятно, конечно… Но я же не могу им приказать не контактировать друг с другом?! Тем более Маша сказала, что это случайная встреча и они не друзья, а просто приятели… С другой стороны, благодаря ей я узнаю о его жизни… Маша желает мне только добра…

– Мне кажется, дело в том, что вас и Антона все еще соединяет какая-то ниточка. И нить эта – ваша общая подруга, Маша. Вы узнаете от нее новости о его жизни, а он, вероятно, таким же образом узнает о вашей.

Ирина Сергеевна ненадолго замолчала, а затем продолжила:

– Что, если эта связь через Машу не лишена и положительных смыслов? Быть может, ей удастся стать своеобразным мостом между вами? Вспомните, как вы познакомились с Антоном благодаря Маше.

– Маша всегда была тусовщицей. – Я улыбнулась, представив первую встречу. – Постоянно ходила на какие-то сейшены, вечеринки, куда все время вытаскивала и меня. Вот на одном из таких мероприятий мы и познакомились с Антоном. Они с Машей тогда уже знали друг друга – нашлись в одном из клубов. Маша представила нас, ну а дальше… все как-то само собой закрутилось.

– А как складывались ваши отношения после? – поинтересовалась Ирина Сергеевна. – Вы продолжали видеться вместе? Или Маша общалась с Антоном отдельно, по-дружески?

– Мы пересекались в компаниях, – пояснила я. – Но Антон… он не очень-то обрадовался, когда узнал, насколько я близка с Машей. Запретить мне, конечно, не мог, но… Он всегда считал, что Маше от мужчин нужны только деньги, статус и положение. Его можно понять: одно дело просто знакомая, и совсем другое – лучшая подруга его девушки. Антон не требовал прекратить дружбу, но ему не нравилось, когда, например, Маша приходила в гости. Так что встречались мы в основном без Антона.

– То есть вам приходилось скрываться? – спросила Ирина Сергеевна.

– Нет, что вы! – возразила я. – Антон не запрещал мне видеться с Машей. Просто… предпочитал, чтобы это происходило без его участия.

– Интересно, а почему Антон так относился к Маше? – задумчиво протянула Ирина Сергеевна. – Вы упомянули одну возможную причину: он считал ее слишком легкомысленной для близкой подруги своей девушки. Но, может, что-то еще?

– Думаю, он боялся, что Маша начнет влиять на меня, на мое мнение о нем, – предположила я. – Что станет говорить: «Он тебя недостоин!», «Найди себе получше!» Или… будет склонять к своему образу жизни…

– Любопытные мысли, – кивнула Ирина Сергеевна. – А я подумала еще вот о чем… В Маше, как и в вашей начальнице Диане, есть яркость и уверенность в себе, которые вас так привлекают. Может, общаясь с ней, вы невольно примеряли на себя эти качества?

– Когда я рядом с Машей… – Я слегка улыбнулась, вспомнив наши выходки и чудачества. – Да, она смелая, наглая – в хорошем смысле! Знает, чего хочет, и умеет добиваться своего. Пройти на закрытую вечеринку без приглашения? Легко! Попросить, что нужно? Запросто! Она привыкла жить на широкую ногу и не скрывает этого. Мне бы ее уверенность…

– Эту «хорошую наглость», которая открывает любые двери? – чуть прищурилась Ирина Сергеевна.

– Именно! – подтвердила я.

Затем задумалась и добавила:

– Я хочу вернуть себя!.. Хочу быть, а не казаться!

Я вышла от психолога в приподнятом настроении. «Неужели я в самом деле решилась на такой шаг? Неужели действительно смогу изменить жизнь?»

Я несмело провела пальцем по экрану мобильного, перейдя в список контактов, и замерла, боясь спугнуть наивную детскую мечту.

«А вдруг?..» – промелькнуло в голове. Сердце забилось чаще.

Сделав глубокий вдох, я решительно нажала на значок вызова.

Глава 4

Спустя неделю я металась по квартире, как тигр в клетке, спотыкаясь о разбросанную в коридоре обувь и едва не снося мебель, попадавшуюся на пути. До интервью с Инной Градовой – моим кумиром, автором, чьи книги были для меня как путеводные звезды, – оставались считаные часы, и я не находила себе места. Волнение, липкое и холодное, сковывало изнутри, не давая дышать.

«Может, это мой единственный шанс? – рассуждала я, нервно теребя сережку. – Возможность увидеть ее вживую, услышать ее голос, просто побыть рядом. Узнать, как рождаются ее книги, о чем она думает, чем живет…»

Мысль показать Инне собственные рассказы заставляла сердце биться чаще. «А вдруг одобрит? Вдруг увидит во мне потенциал?»

Я чувствовала себя маленькой лодкой, затерянной в бушующем океане. Вокруг ревели волны сомнений, грозя захлестнуть с головой.

«Хватит прятаться! – твердо решила я. – Я обязана воспользоваться этим подарком судьбы! Даже если будет больно, даже если Инна раскритикует меня в пух и прах, я должна попробовать. Лучше сделать и ошибиться, чем не сделать и всю жизнь сожалеть об упущенной возможности».

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и смело направилась к выходу. В этот миг я дала себе обещание: что бы ни случилось, я не отступлю.

* * *

Я стояла перед дверью, за которой скрывался мир Инны Градовой. Обычная, ничем не примечательная дверь: темно-коричневая, потертая временем краска, латунная ручка, отливающая тусклой позолотой, коврик у порога. От одной мысли, что я стою в шаге от своего кумира, по спине пробегал холодок. В горле пересохло.

Я крепко, до боли в пальцах, сжала руки в кулаки, затем расслабила и… надавила на кнопку звонка.

Полившаяся в ответ мелодия показалась оглушающе громкой. Секунды ожидания растянулись в вечность. Каждая клеточка тела была напряжена до предела.

Когда дверь со скрипом отворилась, ноги подкосились, а сердце пропустило удар. Холодный пот выступил на лбу, голова кружилась, и слегка подташнивало, но я изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Расслабленная улыбка – мой щит от пронизывающей паники. В голове, словно разъяренная толпа, роились сомнения, нашептывая, что я не справлюсь, что эта работа мне не по плечу. «Тише вы! – про себя прикрикнула я на внутренние голоса. – Замолчите немедленно!»

Дверь широко открылась, и на пороге возникла она – Инна Градова. Я застыла как завороженная, боясь пошевелиться. Передо мной стояла не просто женщина – воплощение элегантности и изысканного вкуса.

Ей было за пятьдесят, но время словно обходило ее стороной. На лице, обрамленном мягкими каштановыми локонами, проглядывали морщины, но они придавали особый шарм. Глаза цвета темного шоколада излучали тепло и мудрость.

Инна была одета в длинную юбку из темно-синего бархата, напоминающую звездное небо. Ткань струилась, мягко обволакивая фигуру, и приглушенно поблескивала. Дополняла образ свободная блуза кремового оттенка с изящным кружевным воротником, который нежно огибал шею.

– Здравствуйте, Вика. – Голос Инны – мелодичный, с легкой хрипотцой – раздался совсем рядом.

Она жестом пригласила меня войти, и я, ступая, как по облакам, перешагнула порог. Квартира встретила меня атмосферой гармонии и уюта: на стенах прихожей разместились деревянные рамки с фотографиями (вероятно, членов семьи); на старинном комоде, под зеркалом, лежали письма, перевязанные бечевкой; откуда-то из глубины доносились тихие звуки джазовой музыки.

Инна провела меня в просторную гостиную, наполненную мягким солнечным светом, льющимся из высоких окон с видом на зеленый двор. Казалось, время здесь течет медленнее, а воздух наполнен спокойствием и вдохновением.

Мы сели за большой круглый стол из темного дерева.

– Ну рассказывайте, Вика, что привело вас ко мне. – Инна отставила чашку с чаем и с нескрываемым интересом посмотрела на меня.

Я сглотнула, ощутив комок в горле. Руки предательски задрожали, и я торопливо поставила чашку на стол, боясь пролить на себя кипяток.

– Я… Я ваша большая поклонница, Инна Павловна, – начала я запинающимся голосом. – Ваши книги… они перевернули мой мир.

Инна слегка улыбнулась, и от этой улыбки стало немного легче.

– Мне приятно это слышать, Вика, – произнесла она, откинувшись на спинку большого, уютно обволакивающего все тело мягкого кресла, обитого тканью, похожей на плюш. – А какая из моих книг вам понравилась больше всего?

– «Танец мотыльков», – теперь уже без запинки ответила я и тут же смутилась собственной раскованности. – Прочла на одном дыхании.

– «Танец мотыльков»… – задумчиво повторила Инна, проводя пальцем по краю чашки. – Это одна из самых личных историй.

Она замолчала, и в комнате повисла тишина недосказанности. Мне не терпелось узнать больше, услышать тайны создания любимой книги, но я боялась своей назойливостью спугнуть момент.

– Инна Павловна, – неожиданно для самой себя осмелилась я, – я… я сама пишу. Рассказы. И для меня было бы невероятной честью… услышать ваше мнение о них.

Я достала из сумки папку с рукописями и крепко сжала в руках, словно она могла исчезнуть.

– Пишете? – переспросила Инна, и я расслышала в ее голосе нотки одобрения. – Это замечательно, Виктория! Не бойтесь показывать свои работы миру. Критика, даже самая жесткая, помогает расти и совершенствоваться.

Она взяла папку из моих рук и положила на столик рядом с собой.

– Я с удовольствием почитаю, – пообещала Инна. – Но не сейчас. Давайте лучше поговорим о вас. Что побудило вас писать и встать на эту непростую стезю?

Я выдохнула с облегчением: Инна не отказалась читать мои творения, и это уже огромная победа. А разговор о писательстве… Что может быть лучше для начинающего автора, чем беседа с признанным мастером?

– Видите ли, Инна Павловна, – начала я, чувствуя, как волнение постепенно отступает, – я пишу книгу… Точнее, только собираюсь. И мне бы очень хотелось взять у вас интервью для нее.

– Книгу? – Инна с любопытством посмотрела на меня, и ее глаза заискрились ярче. – О чем же она? Надеюсь, не обо мне? – Она слегка улыбнулась.

– Не совсем, – улыбнулась я в ответ, радуясь, что напряжение первых минут встречи рассеялось окончательно. – Вернее, не только. Моя книга скорее о… – я сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, – о людях, оказавшихся в трудной ситуации, жизненном тупике, но которые смогли из него выбраться, добились успеха и обрели свой путь.

– Интересно!.. – Инна задумчиво кивнула. – Истории преодоления всегда вдохновляют. А кто герои вашей будущей книги?

– Я собираюсь поговорить с людьми из разных сфер, – объяснила я. – С музыкантами, спортсменами, предпринимателями… И, конечно, с писателями. Ведь ваш опыт – это бесценный источник вдохновения для многих.

– Знаете, Вика, предлагаю отбросить формальности и продолжить общение без отчества: для вас я просто Инна. А то чувствую себя ископаемым.

Я рассмеялась, обрадовавшись такому радушному приему.

– Хорошо… – согласилась я, – …Инна. А вы обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста. Мне так тоже комфортнее.

– Вот и отлично. – Голос писательницы звучал бодро. – Так что там с интервью? Рассказывай, о чем хотела меня спросить.

– Я бы хотела подробнее узнать о вашей жизни, – начала я, чувствуя себя немного робко, но в то же время окрыленно. – Ведь вам пришлось преодолеть немало трудностей, даже испытаний, прежде чем стать известной писательницей. Предлагаю вспомнить, как все начиналось… Вам около сорока, жизнь стабильна и течет в привычном русле. И тут – внезапно, в одно мгновение – все рушится: вас предает муж. Вы остаетесь одна, без работы, да еще и с малолетним ребенком на руках. Как вы справились с таким ударом? Что стало спасением?

Инна откинулась на спинку кресла, провела рукой по подлокотнику, будто поглаживая старого друга, и на лице мелькнула тень грусти.

– Да, это было трудное время, – тихо начала Инна, наконец нарушив молчание. – Я действительно осталась одна. Совершенно… Без мужа, без родителей, друзей и знакомых, которые могли бы помочь, да еще и с ребенком, который нуждался во мне. К тому же меня внезапно уволили… Мир рушился, погребая под обломками все, что было мне дорого. Но я не сдалась, – произнесла Инна, и ее голос, дрожавший всего мгновение назад, окреп. – Я знала, что должна бороться. Ради сына.

Инна закрыла глаза, и на лице проскользнула улыбка.

– Писательство стало моей страстью, отдушиной, моим способом выжить в том хаосе, в который превратилась жизнь. – Речь Инны заметно оживилась. – Именно оказавшись на дне, я вдруг перестала бояться. Я писала о том, что меня волновало. О любви и предательстве, о счастье быть рядом и потере, о жизни и смерти, о надежде и отчаянии. И постепенно начала понимать, что творчество – моя сила.

– И сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что все случилось не просто так, – почти шепотом произнесла она. – Это был урок. Жестокий, но необходимый. Урок, который заставил меня иначе взглянуть на свою жизнь, остановиться в вечной суете, задуматься и прочувствовать, кто я на самом деле, чего хочу и каковы мои истинные приоритеты и ценности. Благодаря своей боли я стала сильнее, умнее, увереннее, самостоятельнее.

– А когда вы поняли, – поинтересовалась я, восхищаясь силой и стойкостью этой женщины, – что ваше несчастье – это возможность начать новую жизнь? Что именно побудило вас сесть за письменный стол?

Инна задумалась.

– Это произошло не в одночасье, – медленно проговорила она, словно пробуя слова на вкус. – Сначала только шок, ярость, боль – всепоглощающая боль, которая не отпускала ни на секунду. Жалость к себе, обида, страх перед будущим… А потом – полнейшая апатия. Мне казалось, я никогда не смогу выкарабкаться из бездонной ямы отчаяния. Был момент, когда я физически почувствовала, что стою на грани и дальше меня ждет только безумие… ну, или смерть. Предательство мужа я могу сравнить с ядерным взрывом – таким внезапным и испепеляющим стало известие о его измене.

Она замолчала, а затем печально продолжила:

– Собственно, по этой причине я и потеряла работу. В то время я трудилась журналисткой в одной газете, и там не собирались ждать, пока я приду в себя и смогу исправно выполнять обязанности. Затем образовалась пустота, вакуум. Я ощущала себя выброшенной на берег рыбой – задыхалась, дергалась в конвульсиях, но сделать ничего не могла…

Инна сделала паузу, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

– Но постепенно начала замечать, что в этой кромешной мгле, звенящей тишине что-то проявляется, обретает видимые черты. – Голос зазвучал бодрее. – Я стала больше читать. – Инна улыбнулась, и поднявшиеся уголки рта вмиг преобразили лицо, разгладив морщинки в уголках глаз. – Книги стали моим спасением, убежищем от суровой реальности. И однажды, в один из уютных вечеров в любимом кресле с книжкой в руках, я поняла, что хочу рассказать свою историю. Так я и села за письменный стол.

– Вы говорите о первом детективе «Замок из пепла»? – спросила я, вспомнив обложку книги, загадочную и немного пугающую.

«Замок из пепла» – это мистический, завораживающий триллер, в котором интриги настоящего мастерски переплетены с мрачными секретами давних времен. Инна не просто создала образ сильной и независимой женщины, пройдя вместе со своей героиней путь от отчаяния и потери до самопознания и возрождения.

– «Замок из пепла» стал не только первым литературным успехом, – мягко произнесла Инна. – Он стал символом моего личного возрождения. Эта книга – не только увлекательный детектив, это история о силе человеческого духа, способности преодолевать боль, страх и возвращаться к себе. История о том, что даже в самые темные времена в душе остается место для света, веры и любви.

– «Замок из пепла» – одна из самых известных ваших книг, – продолжила я, стараясь не показать волнение от того, что могу в неформальной обстановке беседовать с человеком, которым восхищаюсь уже много лет. – Она стала бестселлером и заняла первые строчки топовых книжных рейтингов. Насколько я знаю, за него вы получили многочисленные награды и всеобщее признание. Вы сказали, что именно период кризиса дал вам силу стать известным писателем. Но если бы можно было все изменить, вы бы этого хотели?

Инна медленно выдохнула, и на ее лице отразилась палитра разных чувств: печаль, ностальгия, принятие.

– Я не могу сказать, что благодарна за боль, которую мне пришлось пережить. Предательство любимого мужчины, крах всего, что было дорого, – не тот опыт, который хочется повторить. Но я смогла найти опору внутри себя и не сломаться. Моя жизнь изменилась. Я встретила чудесного человека, снова полюбила и повторно вышла замуж. Я благодарна за то, что опыт, каким бы страшным он ни был, сделал меня крепче и мудрее. И теперь мои книги помогают людям. – Инна улыбнулась уголками губ. – Пусть это будут не миллионы, а всего несколько человек.

– Ваш путь к признанию не был усыпан розами, – вернулась я к интервью. – Случались ли моменты, когда хотелось все бросить и признать поражение? Что помогало не сдаваться?

Инна на мгновение задумалась. Лицо стало серьезным, в глазах отразились груз ошибок и радость побед.

– Конечно, Вика, порой я чувствовала себя бессильной, – тихо произнесла она, и в голосе послышалась грусть. – Когда дедлайны нещадно поджимали, а вдохновение внезапно испарялось… Бывало, я неделями сидела перед пустым листом бумаги, не в состоянии выдавить ни строчки. В такие минуты я ощущала себя выжатым до последней капли жухлым лимоном. Мысленно я задавалась вопросами: «Зачем я мучу себя? Может, это все бессмысленно? С чего я вообще взяла, что могу писать?» – На лице Инны проскользнула тень боли. – Но потом я вспоминала, что заставило меня выбрать этот путь. Вспоминала, как в детстве могла часами сидеть в библиотеке, погружаясь в удивительные миры, созданные талантливыми авторами. Я вспоминала то волшебное чувство, которое переполняло меня, когда я сама начинала писать, – словно я создаю нечто новое, живое, настоящее. И я не имела права отказаться. Это означало бы предать саму себя, свои идеалы, ценности, мечты.

Инна усмехнулась, и ее улыбка была подобна лучу солнца, пробившемуся сквозь грозовые тучи.

– Ваши книги невероятно реалистичны. – Я внезапно ощутила, что в душе просыпается жажда творчества. – Когда читаешь их, создается впечатление, что вы сами испытывали чувства, о которых пишете. Влияют ли личные переживания на ваши книги?

– Безусловно. – Инна кивнула, ее глаза снова заискрились теплым светом. – Я не могу отделить жизнь от творчества. Они переплетены между собой, как корни деревьев, питающие друг друга. Мои книги – это отражение внутреннего мира, калейдоскоп моих мыслей, чувств, воспоминаний. Я не хочу прятать пережитое, маскировать его под слоем вымысла. Напротив, это мой источник вдохновения, материал, который я использую для создания историй, «глина», из которой я леплю героев и их судьбы. Я не пишу автобиографию, но каждая деталь пропитана моим опытом и размышлениями о жизни.

– Как вы находите вдохновение для новых романов? – спросила я, очарованная искренностью Инны. – Есть ли у вас особые ритуалы или привычки, настраивающие на творческую волну?

– У меня нет никаких ритуалов, – серьезным тоном ответила она. – Я не сижу в определенном кресле, не пью заваренный особым способом чай – с лимоном или без, не слушаю Моцарта в ожидании музы. Для меня куда важнее внутреннее состояние: важно чувствовать себя свободной, раскрепощенной, открытой новому. Я люблю гулять, наблюдать за людьми, подмечать детали, которые потом ложатся в основу моих книг. Хожу в театры, музеи, смотрю фильмы, читаю книги, общаюсь с интересными людьми. Я впитываю в себя информацию, как губка, пытаюсь уловить суть жизни в любых ее проявлениях. И иногда из этого вороха впечатлений, мыслей и эмоций рождается новая идея, которая так и просится на бумагу.

– Инна, вы добились того, о чем мечтают миллионы. – Я постаралась оформить в слова то, что меня волновало. – Ваши книги издаются огромными тиражами, их переводят на десятки языков, а поклонники вашего таланта живут по всему миру. Скажите, как вы воспринимаете свою славу и то, что пришло вместе с ней?

Она смотрела куда-то сквозь меня, за пределы уютной комнаты, за горизонт привычного мира.

– Слава – вещь неоднозначная, – многозначительно проговорила она. – Ее можно сравнить с двуликим Янусом: есть и светлая, и темная грани. С одной стороны, слава, как яркий прожектор, выхватывает тебя из толпы, делает заметной, узнаваемой. Она открывает двери, которые раньше были плотно заперты: появляются новые перспективы, интересные знакомства, заманчивые предложения. Ты получаешь возможность делиться своими мыслями, идеями, историями с огромной аудиторией, и это невероятно вдохновляет!

Инна на мгновение задумалась, словно взвешивая каждое слово.

– Но, – она понизила голос, – слава имеет свою цену. Иногда она становится тяжелым бременем, от которого хочется избавиться, сбросить с себя, как надоевшую маску. Ты постоянно находишься под прицелом камер, под пристальным вниманием общественности. И невероятно важно в этой суматохе не предать себя, сохранить свою индивидуальность.

– Инна, что бы вы посоветовали начинающим писателям, которые мечтают о признании? – спросила я, понимая, что наш разговор становится для меня бесценным жизненным уроком, открывая портал в исследование собственных возможностей.

– Мой совет: забудьте о бестселлерах! – неожиданно ответила Инна, и ее глаза снова заискрились смешинками. – Да-да, именно так! Не гонитесь за славой, за миллионными тиражами, за местом в списке Forbes. Мечтайте, чтобы ваши книги трогали сердца людей, заставляли их смеяться и плакать, думать и чувствовать. Чтобы ваши истории находили отклик у читателей, меняли их взгляд на мир, делали их чуточку лучше! Пишите о том, что вас волнует, о чем болит душа. Не бойтесь быть искренними, откровенными, уязвимыми. Творчество – это ваш голос, неповторимый стиль, отражающий особенный взгляд на мир. Не бойтесь делиться им с другими!

Инна на мгновение задумалась, словно прокручивая в голове нить воспоминаний.

– А еще – читайте! – вдруг воскликнула она. – Читайте запоем все, что попадает в руки: классику, современную прозу, стихи, детективы, любовные романы. Впитывайте в себя красоту языка, наблюдайте за тем, как мастера слова создают шедевры. Анализируйте, учитесь, вдохновляйтесь! Не бойтесь ошибок – они неизбежны. Воспринимайте их как ступени невидимой лестницы профессионального роста.

Инна мечтательно посмотрела вглубь гостиной, а я мысленно записывала все слова в воображаемый блокнот. Мое любопытство одержало верх, и я решилась задать еще один вопрос:

– Как изменилась ваша жизнь после того, как вы стали успешным писателем?

– Знаешь, Вика, – заговорила она проникновенно, – безусловно, в моей жизни произошли перемены. Некоторые из них – внешние, они заметны невооруженным глазом. Я стала больше путешествовать, открывать для себя новые страны, культуры, традиции. У меня появилось больше возможностей для самореализации, для воплощения в жизнь давних творческих замыслов. Я могу позволить себе то, о чем раньше даже не мечтала, например купить раритетный сборник стихов любимого поэта или провести отпуск в уютном бунгало на берегу океана. Но все это – лишь внешняя оболочка, декорации на сцене театра. Гораздо важнее то, что произошло внутри, в душе. Самое ценное, что я получила благодаря признанию, – это возможность делиться историями с людьми. Видеть, как мои слова отзываются в сердцах читателей, как они побуждают их смеяться, плакать, задумываться.

– Инна, что бы вы сказали себе в юности, зная, через что предстоит пройти? – спросила я, наклоняя голову и глядя на собеседницу с глубоким уважением.

– Ох, этот вопрос вызывает одновременно улыбку и легкую грусть. Думаю, послала бы себе такую весточку: «Жизнь – это череда приключений и неожиданностей. Ты столкнешься со множеством испытаний, но каждое наделит тебя силой и мудростью. Не бойся ошибаться, ведь только так мы учимся жить. Не забывай о мечтах и стремлениях – иди к ним, невзирая на страх, неудачи и другие преграды. Никогда не теряй веру в себя, в свою силу и творческий потенциал. – Инна посмотрела мне прямо в глаза, как бы напутствуя уже не только юную себя, но и меня.

– Вы упомянули, что счастливы во втором браке. Расскажите, как вам удалось после пережитого потрясения снова научиться доверять людям, и мужчинам в частности. Простите за такой личный вопрос, можете не отвечать…

– Нет, я с удовольствием отвечу. Здесь нет секрета, – приветливо отозвалась Инна. – Доверие не работает как переключатель: нельзя просто нажать «включить» или «выключить». Это процесс, который требует большого количества времени и колоссального труда. Я научилась доверять – наблюдая, изучая, анализируя.

– А как вы поняли, что ваш нынешний муж – тот, кому можно довериться? – поинтересовалась я, не скрывая любопытства.

– С Вадимом я встретилась, когда уже встала на путь исцеления. Он был – и сейчас остается – моим другом, соратником, спутником в этом пути. Он не только всегда незримо присутствовал на заднем плане, но и действительно понимал и поддерживал меня во всех начинаниях. Он не пытался меня переделать, не давил, а просто был рядом, оставляя при этом достаточно пространства, чтобы я смогла дышать полной грудью и снова обрести веру в себя и в людей. Он показал мне, что любовь может быть не только романтичной, но и очень глубокой, преданной, заботливой.

– И вы простили бывшего мужа? – спросила я, невольно понизив голос.

Инна вздохнула:

– Да. Не потому, что он этого достоин, а потому, что я заслужила покой. Копить в себе обиду, злость, ненависть – все равно что всегда носить за плечами рюкзак с булыжниками: тяжело и бессмысленно, даже глупо. Он всегда оттягивает назад, не дает идти свободно и легко.

– Замечательно, что вы смогли пережить такой сложный период и найти свое счастье. Спасибо, что поделились своей историей, – сказала я в завершение диалога, с почтением глядя на эту потрясающую женщину. – И чтобы подвести черту под нашей столь содержательной беседой – не могли бы вы дать совет тем, кто сейчас оказался в трудной ситуации?

Ее взгляд был полон сочувствия и понимания, словно она заранее знала, что я захочу узнать напоследок.

– Следует учитывать, что каждый человек уникален и то, что помогает одному, может не подходить другому. Но есть несколько, назовем так, базовых стратегий, которые могут стать путеводной звездой во времена испытаний. Главное, не оставайся один: поговори с друзьями, семьей, обратись за помощью к специалисту. Важно чувствовать поддержку и не замыкаться в себе. Я понимаю, что иногда сложно рассказать о своих проблемах, но открыть душу близким людям или профессиональному психологу – это первый шаг к исцелению, – выделила Инна. – Помни о силе и таланте: даже в самые гадкие периоды они всегда остаются в тебе. Мысленно вернись в прошлое и посмотри, как ты преодолевал трудности раньше. Что заряжало энергией и радостью? Найди смысл: даже совсем незначительная цель может вернуть силы и задать направление. Поставь перед собой какую-то задачу и постарайся ее выполнить. Неважно, большой или маленькой будет цель, главное, чтобы приносила удовлетворение и стимулировала двигаться вперед. Не бойся экспериментировать: иногда изменения могут быть действительно пугающими, но они обязательно приведут к позитивной и наверняка интересной трансформации. Жизнь – это не идеально ровное и гладкое шоссе. Часто это ухабистая дорога с опасными поворотами, затяжными подъемами и отвесными спусками. Важно не терять надежду и верить в себя.

– Инна, спасибо вам за этот душевный разговор. – Я улыбнулась, чувствуя, как слова Инны нашли во мне живой и трепетный отклик. – Я уверена, ваш опыт поможет многим людям, проходящим кризисный этап своей жизни.

– Спасибо и тебе, Вика. – Инна улыбнулась в ответ. – Приятно было пообщаться.

Мы попрощались, и я вышла из квартиры кумира, унося с собой тепло нашей беседы и светлую надежду, которой так щедро наделила меня Инна.

* * *

Когда после долгой прогулки по городу, уже под вечер, я вернулась домой и взяла в руки смартфон, на электронной почте меня ожидало письмо от Инны. Я открыла его с замиранием сердца.

«Вика, после нашей встречи я прочитала несколько твоих рассказов и готова вынести свой вердикт: у тебя, несомненно, талант! И неважно, что ты пока не знаешь, как его использовать. Все мы когда-то были новичками. Главное – не останавливаться, не сомневаться в себе.

Pulsuz fraqment bitdi.