Kitabı oxu: «На острие проблем – 4»

© Рыжков Н.И., 2021

© ООО «Издательство Родина», 2021

Рыжков Николай Иванович родился 28 сентября 1929 года в Донецкой области в семье рабочего-шахтера.

Окончил Краматорский машиностроительный техникум и Уральский политехнический институт имени С.М. Кирова.

Трудовую деятельность начал в 1950 году на Уралмашзаводе, где с 1950 года по 1975 год прошел путь от сменного мастера до генерального директора завода.

С именем Н.И. Рыжкова в период, когда он занимал пост главного инженера, а затем генерального директора, связаны разработка и осуществление масштабной реконструкции Уралмашзавода для удовлетворения потребностей страны в его уникальном оборудовании, а также решение жилищных и других социальных проблем коллектива.

Заводом создавалось и производилось в большом объеме оборудование для металлургического комплекса страны. Для горнорудной промышленности государства выпускались в большом количестве карьерные экскаваторы, а также уникальные шагающие экскаваторы, в том числе для угольщиков страны была создана машина с ковшом емкостью 100 кубических метров и длиной стрелы 100 метров.

Уралмашзавод разрабатывал и изготавливал современное буровое оборудование для бурно развивающейся отечественной нефтяной и газовой промышленности, полностью обеспечивая ее потребности. В целях исследования недр земли заводом совместно с учеными страны была создана уникальная установка для Кольского полуострова для бурения на глубину 15 километров.

Уралмашем разрабатывалось и производилось оборудование для оборонных предприятий страны. Но особое внимание заводом уделялось изготовлению современной военной техники для обеспечения обороноспособности государства.

В ЦК КПСС заметили молодого и очень толкового руководителя одного из крупнейших в СССР заводов, и Н.И. Рыжкова приглашают для работы в Москву.

В 1975–1979 годах – первый заместитель министра тяжелого и транспортного машиностроения СССР. В 1979–1982 годах – первый заместитель председателя Госплана СССР в ранге министра СССР.

1982–1985 годы – по рекомендации Генерального секретаря ЦК КПСС Ю.В. Андропова Н.И. Рыжкова избрали Секретарем ЦК КПСС по экономике, и одновременно он был назначен заведующим Экономическим отделом ЦК КПСС.

С 1985 по январь 1991 года – Председатель Совета Министров СССР.

На посту главы правительства Советского Союза Н.И. Рыжков особое внимание уделял социально-экономическому развитию страны. Под его руководством были разработаны предложения по переводу экономики страны на рыночные отношения с социальной направленностью и необходимым государственным участием. Он настаивал на сохранении планового управления экономикой, проведении реформирования ее эволюционным путем, чтобы избежать возможных социально-экономических потрясений.

Руководил работами по ликвидации последствий катастроф и стихийных бедствий, погашению межнациональных конфликтов:

– в апреле 1986 года возглавил штаб по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, несколько раз приезжал в зону Чернобыля и соседствующие с ним области Белоруссии и Украины;

– с декабря 1988 по январь 1991 года руководил спасательно-восстановительными мероприятиями после землетрясения в Армении. За большой личный вклад в организацию этих работ в 1998 году в Спитаке установлен бюст Н.И. Рыжкову, а в 2008 году присвоено высшее звание республики – Национальный Герой Армении с вручением ордена Отечества;

– в мае 1989 года под руководством Н.И. Рыжкова был погашен кровавый межнациональный конфликт в Фергане между коренным населением и турками-месхетинцами, депортированными туда в 1944 году из Грузии;

– в январе 1990 года руководил мероприятиями по урегулированию межэтнического конфликта в Баку.

Также возглавлял работы по погашению конфликтов в Алма-Ате, Тбилиси, Прибалтике.

Важный этап в деятельности Н.И. Рыжкова в этот период – борьба с антиалкогольной кампанией. Благодаря принципиальной позиции Н.И. Рыжкова как главы правительства трехгодичная антиалкогольная кампания, которая нанесла большой ущерб государству, была прекращена.

Депутат Верховного Совета СССР 9-11 созывов (1974–1989), Верховного Совета РСФСР (1986–1990), народный депутат СССР (1989–1991).

С декабря 1995 по декабрь 1999 года – депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации II созыва. Руководитель депутатской группы «Народовластие»; член Совета Государственной Думы.

В мае 1999 года Государственная Дума приняла постановление «О создании Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по изучению и обобщению информации о преступлениях, совершаемых в ходе агрессии Организации Североатлантического договора против Союзной Республики Югославии» (от 12 мая 1999 года) и создала Комиссию, возглавить которую было поручено Н.И. Рыжкову. В целях изучения сложившегося там положения и обсуждения с югославским руководством конкретных мер по прекращению агрессии Н.И. Рыжков как председатель Комиссии неоднократно посещал Белград, а также Сербию, Косово и другие эпицентры боевых действий.

С декабря 1999 по октябрь 2003 года – депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации III созыва.

С сентября 2003 года по июль 2020 года – член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, представитель от исполнительного органа государственной власти Белгородской области. С июля 2020 года и по настоящее время – сенатор Российской Федерации.

С декабря 2006 года по ноябрь 2011 года – возглавлял Комиссию Совета Федерации по естественным монополиям. С декабря 2011 года – член Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера. Одно из главных направлений его деятельности – выработка предложений по совершенствованию экономической модели страны.

На протяжении более четверти века отдает много времени и сил разнообразной работе по сохранению благодарной памяти потомков о Победе нашего народа в Великой Отечественной войне. Он является одним из основателей Государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле» и многолетним председателем его Попечительского совета. В составе мемориального комплекса воздвигнут храм Петра и Павла, памятник Победы – Звонница, установлены скульптурные композиции «Танковый десант», «Танковое сражение под Прохоровкой. Таран», построен Культурно-исторический центр, открыты музей Боевой славы «Третье ратное поле России», Музей бронетанковой техники, парк Победы.

К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне открыт музей «Битва за оружие Великой Победы», посвященный труженикам тыла, ковавшим оружие Победы, а также многим другим свидетельствам стойкости, мужества и героизма воинов Прохоровского танкового сражения 12 июля 1943 года в ходе Курской битвы.

Основатель Публичной научно-исторической библиотеки Н.И. Рыжкова на «Прохоровском поле», которая является частью мемориального комплекса и в 2020 году отметила свой четвертьвековой юбилей. Фонд библиотеки сегодня насчитывает более 76 тысяч книг, из которых половина подарена его создателем. Особенностью фонда библиотеки является то, что все книги дарственные. Создан фонд редких изданий, насчитывающий свыше 1000 книг. Сформирован фонд медиатеки, содержащий видеоматериалы различной тематики, в том числе специальный отдельный фонд документальных научно-познавательных фильмов компаний: Би-Би-Си (BBC), «Дискавери» (Discovery), «Энимал Плэнет» (Animal Planet) и т. п. на электронных носителях (DVD). В целях популяризации творческого наследия интеллектуальной мысли книг в уникальном фонде Публичной научно-исторической библиотеки Н.И. Рыжкова на «Прохоровском поле» библиотекой совместно с телекомпанией «Мир Белогорья» подготовлен цикл телевизионных передач «Правильное чтение», с января 2021 года новое название «Книги на все времена».

Действительный член нескольких международных и российских академий; автор шести изобретений, двух научных монографий, свыше 300 статей в области машиностроения, экономики и управления. Автор мемуаров и многих книг исторического и общественно-политического характера и других публикаций по актуальным темам жизни страны. К 75-летию Великой Победы подготовлено и выпущено второе дополненное издание книг: «Великая Отечественная: ленд-лиз», «Великая Отечественная: оружие Победы», «Великая Отечественная: битва экономик», а также издана новая книга «Великая Отечественная: забвению не подлежит». Член Союза писателей России.

За многие годы своей трудовой деятельности Н.И. Рыжков удостоен высоких государственных наград.

Награжден орденами Советского Союза – Ленина (дважды), Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени (дважды), орденами Российской Федерации – «За заслуги перед Отечеством» I и IV степени, Почета, орденами Русской Православной Церкви, а также многими отечественными и иностранными орденами и медалями.

Дважды лауреат Государственной премии СССР (1969, 1979).

19 сентября 2019 года Указом Президента Российской Федерации № 459 за особые трудовые заслуги перед государством и народом Николаю Ивановичу Рыжкову присвоено звание Героя Труда Российской Федерации.

Женат, имеет дочь, внука и внучку, правнука.

Увлечения: многолетнее формирование личной библиотеки и фондов Публичной научно-исторической библиотеки Н.И. Рыжкова на «Прохоровском поле»; анализ истории развития нашего государства, философское осмысление жизни во всех ее проявлениях.

«Не спрашивай, что твоя Родина может сделать для тебя, – спроси, что ты можешь сделать для своей Родины».

Джон Фицджеральд Кеннеди

Слово к читателям

Многоуважаемые читатели!

Я искренне рад вновь встретиться с вами.

На протяжении многих лет я отвечал на вопросы, которые тревожили, да и сейчас тревожат людей. Мои предыдущие три книги «На острие проблем», как известно, написаны несколько необычно – в стиле политических миниатюр. Тем не менее я прекрасно понимаю, что разрозненные мысли не дают полной картины, в том числе и о моем мировоззрении, о моей политической и социально-экономической позиции.

С этой целью в этой, четвертой книге я представляю несколько своих публикаций. Здесь приводятся мои соображения по вопросам и проблемам, которые, на мой взгляд, необходимо решить в стране в целях ее дальнейшего развития. Часть этих предложений была ранее опубликована в моих книгах, журналах, прозвучали они и в выступлениях последних лет по социально-экономическим проблемам России и т. д. Но с учетом их актуальности полагаю целесообразным вновь вернуться к ним.

Нынешнее состояние российской экономики характеризуется падением темпов развития и возникшими в связи с этим проблемами в социально-экономической жизни общества, а также переходом мировой экономики к новому, шестому технологическому укладу. Без существенного изменения экономической модели страна и дальше будет терять необходимые темпы развития со всеми вытекающими социально-экономическими последствиями. Нужны глубокий анализ состояния отечественной экономики и новые подходы к ее развитию.

К тому же прошедший 2020 год выдался чрезвычайно сложным и преподнес неприятные сюрпризы как нашей стране, так и экономике мира. Эпидемия коронавируса спутала планы национальных правительств, бизнеса, изменила поведение людей, общественную, деловую и международную жизнь, нанесла сильнейший удар по мировой и национальной экономике.

И тем не менее автор этой публикации считает, что обрушившаяся на нас тяжелейшая эпидемиологическая ситуация является делом временным. Корни нашего топтания на месте лежат в иной плоскости нашей нынешней экономической модели.

Российская Федерация является уникальной страной мира не только благодаря своей территории, запасам полезных ископаемых, численности и уровню образованности населения. Являясь по своему устройству федеративным государством, она объединяет 85 самостоятельных регионов, населенных более 190 национальностями. Такое многообразие составных частей государства требует особого отношения не только в политической и гуманитарной областях, но и в сфере экономики регионов. Подходить в этом вопросе с единым шаблоном – значит оставить социально-экономическое состояние на существующем, часто не зависимом от региона уровне.

Реальность такова, что во многих странах экономика перестала быть исключительно национальной и вышла из-под контроля национальных государств. В воздухе настойчиво витает идея создания мирового правительства, которая, безусловно, несет прямую угрозу суверенитету независимых государств. Кто станет во главе этого глобального мирового правительства, гадать особо не приходится. США не только стремятся к этому, но и громогласно об этом заявляют. И это не только слова – Штаты становятся сегодня мировым дирижером и в экономике, и в политике.

Не этим ли объясняются все мыслимые и немыслимые санкции, запреты, черные списки и т. д. и т. п., обрушивающиеся в последнее время на нашу страну как из рога изобилия? И здесь также не нужно гадать о причинах подобного. Мы просто не вписываемся в мировую систему, создаваемую США. В этом-то и кроется основная причина. Не было бы Крыма и Донбасса – появились бы иные «весомые» причины, нарушающие жизнь американца, который даже не знает, где находятся эти «нехорошие дяди», угрожающие Америке!

В России идут сложные процессы. Они происходят на фоне постоянно усиливающихся вызовов и угроз геополитического характера. На «жирный пирог» – Россию в течение веков с вожделением не только устремляли взгляд, но и применяли по отношению к ней агрессивные действия многие претенденты. Но каждый раз они получали достойный отпор.

Особенностью России, отличием ее от западных стран является ее духовная составляющая, которая во все времена была и остается основой нашего Отечества. Уроки отечественной истории учат, что наш народ консолидируется и мобилизуется в сложные для него периоды жизни. В это время забываются все распри и обиды, и так было неоднократно в истории нашей Родины. Может быть, и сейчас наступил такой момент в нашей жизни?

После моего тщательного анализа проблем нынешнего состояния социально-экономической жизни нашего общества мной принято решение посвятить предлагаемые публикации следующим проблемам, которые были затронуты мной в более ранних материалах.

Прежде всего я доведу до читателя мое выступление в сентябре 2019 года в Совете Федерации в рамках проекта «Время эксперта». Этот материал, на мой взгляд, будет интересен читателю тем, что я впервые в своей официальной биографии честно и откровенно высказал свое сложное отношение к некоторым событиям в моей жизни. Может быть, читатель увидит несколько другого Рыжкова, но который всегда был и остается патриотом своей Родины, реально смотрит на ушедшее время и с большой надеждой на будущее своей Родины.

Последние годы жизни страны показали, что роль государства в экономике и в развитии экономики регионов практически не изменилась. Министерство экономического развития страны по-прежнему занимается ее макроразвитием, а реальное экономическое развитие регионов практически не меняется. Созданная несколько лет тому назад специальная Временная комиссия Совета Федерации в прошлом году «приказала долго жить», а некоторые наработки ее, в том числе предложения по экономическому развитию регионов, остались невостребованными.

То, что в этом отношении нет каких-либо сдвигов, можно судить по высказываниям В.В. Путина 21 апреля 2021 года в его послании Федеральному Собранию.

Итак: «Сейчас за счет возможностей бюджета и резервов мы можем нарастить вложение в поддержку инвестиций в инфраструктуру, а также предоставить регионам новые инструменты развития». И опять речь пошла не о создании условий для такого развития, а исключительно о распределении некоего дополнительного ресурса. Для этого нужны изменения в законах, подчеркнул президент.

За последние годы обострились отношения между США и Китаем. Такое положение не может не интересовать нашу страну и тем более не влиять на ее развитие.

Автора также не может не тревожить положение с материальным неравенством и возможной при этом социальной нестабильностью.

И еще одна тема, которая весьма остро обозначилась в последнее время в отношениях с Западом. Западу мы не нужны в том виде, в каком Россия существует многие века – когда национальную основу составляет истинный патриотизм, наша цивилизация и т. д.

Эти и многие другие вопросы рассматриваются в представляемой читателям книге. Я искренне надеюсь, что она вызовет интерес и, возможно, в какой-то мере поможет в поиске ответов.

Жизнь во времени¹

У каждого человека наступает период, когда понимаешь: самое время оглянуться назад, чтобы еще раз воскресить в памяти основные события своей жизни.

И вот этот момент наступил у меня, и поэтому я стою перед вами, чтобы поведать вам о моей жизни и о времени, в котором все это происходило.

Я не намерен докладывать свою биографию – она известна. Я хотел бы поделиться своим жизненным опытом с вами, нынешними парламентариями, у большинства которых впереди еще годы жизни во времени, иногда даже трудно представляемом. И, может быть, отдельные события моей жизни будут вам полезны.

Жизнь моя была сложная, но в то же время интересная и насыщенная, и совершенно откровенно могу сказать, что, несмотря на ее сложности, я не жалею о прожитых годах. Тяжелое военное детство, голодная юность, напряженнейшая четвертьвековая работа на заводе-гиганте «Уралмаш», двадцатилетняя жизнь и деятельность в различных московских коридорах власти, а затем – Госдума России и ныне Совет Федерации.

Порой жизнь обходилась со мной довольно круто. Мне довелось стать не только свидетелем, но и участником многих событий, которые пришлось испытать нашему государству и которые стали переломными моментами в истории нашего Отечества.

Но я никогда, даже в самую тяжелую годину, не предавал свою страну, ее народ, своих друзей. Жил, как совесть диктовала. Работал так, чтобы дело было нужно государству и людям, приносило мне удовлетворение. Не менее важным считаю то, что я всю жизнь созидал, а не разрушал, и неизменно привержен той идее, что все плохое в минувшем следует отбрасывать, а все хорошее – сохранять и приумножать во благо нынешнего и грядущих поколений.

Я прошел этот путь и не жалею…

Мое поколение – это дети войны, многие из которых, несмотря страшные годы военного лихолетья, остались живы. Мы из-за малолетства не воевали, но нам довелось познать все ужасы того времени.

После окончания войны часть моих сверстников, впечатленная героизмом воинов в годы войны, пошли в военные школы и училища, часть – учениками на заводы, а часть – учиться в техникумы страны.

Стране крайне нужны были кадры. Самая трудоспособная часть населения (1923-24-25 годов рождения) полегли в землю. Их осталось только 3 %. Старшее же поколение погибло в основном в горниле войны в первые ее годы.

Нам, 15—16-летним подросткам, дали возможность получить образование, так необходимое для поднятия экономики страны. Для этого призванные в армию ребята 1926 года рождения служили до 1951 года, то есть 6 лет.

Такова была политика государства. Именно наше поколение находилось в гуще работ по восстановлению, а в дальнейшем превращению ее в великое государство. Именно мы заменили своих погибших старших братьев, на нашем поколении лежала тяжелейшая ответственность, и в этом заключалась особая роль моего поколения в развитии страны.

После окончания техникума мне очень хотелось продолжить учебу в институте и получить высшее образование. Но в г. Краматорске не было подобного института. Кроме того, я понимал, что мне надо будет отработать после учебы по закону три года на производстве. Да и было стремление посмотреть страну, так как кроме Донбасса я не был нигде. Все эти проблемы переплелись в один клубок.

При распределении на работу многие выпускники стремились остаться в Краматорске, где я учился, потому что их семьи жили здесь, да и завод был достаточно большим. Меня же ничего не держало в этом городе, так как я был не местным – мой дом был в центре Донбасса.

На комиссии по распределению мне предложили ряд городов, где тоже были заводы тяжелого машиностроения: Алма-Ата, Барнаул, Свердловск, Курган и т. д. Я выбрал Свердловск, так как уже знал об Уральском политехническом институте, куда возвращались с войны студенты, которым посчастливилось уцелеть. Кроме того, там был Уралмашзавод, о котором у нас говорили только хорошее и уважительное.

Вот такие совпадения, как стремление получить высшее образование и в то же время поехать «…за туманом и за запахом тайги», определили мой дальнейший жизненный путь. Может быть, сказались на всем этом гены нашей семьи: мой прадед и подросток-дед во второй половине XIX века искали себе новую жизнь и с этой целью добрались до Южного Урала, где осели в казачьей станице Оренбургского казачества. Моя бабушка по отцовской линии была коренная казачка из казачьей станицы. Возможно, и этот казачий характер повлиял на меня и мое стремление увидеть мир.

Мне повезло в жизни – я в те сложнейшие для страны и для меня годы попал на легендарный Уралмаш и в прекрасный Уральский край.

Год на дворе стоял 50-й. Война пять лет как закончилась. Уралмаш работал в войну на нее, но и по окончании ее темп не сбавлял. В стране шла напряженнейшая работа по восстановлению разрушенного народного хозяйства. И это требовало от заводчан поистине бешеного, военного ритма. Я сразу попросился в цех и стал сменным мастером в сборочно-сварочном цехе на участке, где собирались гигантские шагающие экскаваторы.

Мощные эти машины высотой в восьмиэтажный дом в то время способны были поразить любое воображение даже у людей, всю жизнь связанных с техникой. Никогда не забуду восторженное изумление знаменитого уральского сказочника Павла Петровича Бажова, который был у меня на участке незадолго до своей смерти. Я пришел в цех, когда там шло изготовление машины номер два. Первый шагающий был отгружен на канал «Волго-Дон» в день 70-летия Сталина.

Лет мне было двадцать, работать я еще толком не умел, но ритм захватывал тебя, и оставалось два выхода: или сжиться с ритмом, или не принять его…

Итак, судите сами. Мне – двадцать, а в подчинении у меня – двадцать пять человек, две трети из которых работали на Уралмаше всю войну. Мне было очень тяжело, но я выжил и вжился в коллектив. Бесконечно благодарен этим двадцати пяти и никогда не забывал их. До сих пор по именам-отчествам всех помню, хотя и похоронил уже многих. Годы неумолимы. А если честно, то и выделял всегда эту «двадцатипятку» из общей массы уралмашевцев – и когда главным инженером стал, и когда директором, и даже когда премьером. Они были и остались для меня самыми особыми. И завод, во многом благодаря им, стал для меня особым, первой, единственной и непреходящей любовью. Хотя попал на него случайно. Но случай – царь. Он, этот царь, подарил мне еще одну – опять-таки первую и единственную – любовь. Случай, точно. Не будь Уралмаша, я бы не встретил свою будущую жену. Так что и личной судьбой моей уже руководил он, Уралмаш.

Заканчивая разговор об Уралмаше, я вспоминаю очень популярную в то время песню из кинофильма, где герой поет о заводской проходной, что в люди вывела его. Это художественный образ, но он реально передал значение «проходной». Образ «проходной» – это созидательные силы страны: заводы, село, транспорт, наука и т. д. Именно они вырастили из нас специалистов, созидателей.

И еще. В самом начале разговора об Уралмаше я сказал, что в те годы завод работал и жил в военном ритме. Да, это действительно так. Наше взросление и возмужание происходило именно в этой атмосфере. Грубая народная мудрость «не умеешь – научим, не хочешь – заставим» – это не просто слова, это реальность нашей жизни в тяжелейшие послевоенные годы.

В стране в 1930–1941 годы была проведена индустриализация. Только благодаря жесткой мобилизационной системе можно было сделать то, на что в другое время потребовалось бы несколько десятков лет. Повторяю, не сделали бы это – не видать бы нам Победы в тяжелейшей войне. Военные годы – это жесточайшая мобилизация экономики и жизни: «Все для фронта! Все для Победы!»

Восстановление разрушенной европейской части страны, по мнению специалистов, также потребовало бы не один десяток лет. Мы же уложились в 5–7 лет. Мы во многом отказывали себе, потому что работали не только за себя, но и за тех, кто остался в братских могилах. Но люди, испытав все ужасы войны, не ожесточились, согласны были ждать улучшения своей жизни. И за это большое спасибо нашему народу, его мудрости за то, что он терпеливо переносил все житейские проблемы.

Стратегическая ошибка высшего руководства страны состояла в том, что оно не смогло определить момент, когда необходимо было перейти от мобилизационной экономики на новую экономическую систему, учитывая уже созданный в стране экономический потенциал и используя достижения бурно развивающейся научно-технической революции как у нас в стране, так и за рубежом. Однако первые же попытки А.Н. Косыгина в 1960-е годы перейти на новые формы хозяйствования вскоре по вине догматиков были пресечены.

Как мы знаем из мировой истории, никогда не существовало постоянной экономической модели. Экономические модели сменяли друг друга в зависимости от развития общества и тех задач, которые стояли перед государством. К примеру, в годы Великой Отечественной войны всю полноту социально-экономического развития страны взял на себя специально созданный орган – ГКО (Государственный комитет обороны). Но как только закончилась война, он немедленно был аннулирован.

Еще одной ошибкой Советского руководства было то, что оно считало действовавшую экономическую модель незыблемой. Осуществляя на практике учение К. Маркса, руководители государства сознательно не принимали во внимание тот факт, что в мире бурно проходит очередная промышленная революция. Вот это нас и погубило!

Говоря об этом, я с горечью делаю вывод, что и нынешнее руководители современной России не отдают себе отчета в том, что взятая на вооружение в 1990-е годы экономическая модель себя исчерпала. Ведь мы в экономике уже несколько лет как «затоптались» на месте. Логика подсказывает, что для того, чтобы обеспечить к 2024 году решение социально-экономических проблем, указанных в национальных проектах Президента страны В.В. Путина, необходима такая экономическая система, которая позволит выполнить их в установленный срок.

Прошло 25 лет. Пришел я на завод, как уже было сказано, 20-летним юношей и переступил обратно проходную 45-летним человеком, умудренным жизненным и инженерным опытом, пять лет из них – генеральным директором завода. Первый мой производственный коллектив был численностью 25 человек, а когда уходил с Уралмаша – 52 тысячи работающих.

Оглядываясь на прошлые годы, я без всяких прикрас говорю сейчас, что Уралмаш воспитал из меня не только специалиста, но и человека, личность. Не было бы завода – не было бы и моих коридоров власти в Москве.

Мой родной Уралмаш – это школа моей жизни, да и не только моей. Не знаю, есть ли в учебных программах нынешних техникумов (колледжей) и институтов предмет по специальности становления специалиста в коллективе? Раньше мы имели хорошую подготовку по общим и специальным предметам, изучали исторический и диалектический материализм. Но не было ни одного курса по руководству производственным коллективом. Это огромнейший недостаток. Мы этот курс проходили методом проб и ошибок, набивали себе шишки и учились управлять коллективом. К сожалению, не всем это удавалось сделать.

И в моей жизни было несколько моментов, о которых я не хотел бы вспоминать. Но они были – и этим все сказано. Первое мое разочарование во взрослой жизни – это переезд с Урала в Москву, с завода в министерство тяжелого и транспортного машиностроения СССР.

Наше министерство было весьма сложным, так как в него входили три отрасли машиностроения: тяжелое, транспортное и энергетическое. В связи с бурным развитием энергетики руководством страны было принято решение создать отдельно министерство энергетического машиностроения, выделив, естественно, эту отрасль из нашего министерства.

Министром новой отрасли назначили В.В. Кротова – первого заместителя министра существовавшего трехотраслевого министерства (кстати, он также бывший директор Уралмашзавода). А на освободившуюся должность первого заместителя министра решили назначить тоже директора Уралмаша, то есть меня.

Вот здесь и произошло мое «грехопадение». Оглядываясь назад, прекрасно понимаю, что при существовавшей в то время системе я был бы все равно назначен. Но мой грех состоял в том, что я не боролся, а покорно согласился: «партия сказала – надо, коммунист ответил – есть!» У меня будут еще в жизни подобные повороты, когда я не хотел переходить на другую работу – но там я дрался до последнего. Там меня победили, а здесь я согласился без особого сопротивления.

Переехав в Москву, я не жалел для себя нелицеприятных оценок, которые не хотел бы сейчас озвучивать. Но ничто в жизни не проходит бесследно. Этот этап моего жизненного пути многому меня научил – нельзя безропотно соглашаться с чем-либо, если это идет вразрез с твоей совестью и личными убеждениями.

Что же меня разочаровало в Москве, почему я стал посыпать пеплом свою голову? Я наивно думал, хотя и раньше часто бывал в министерстве по своим заводским делам, что это пусть другой, своеобразный, – но все-таки коллектив. Но весьма быстро сделал вывод, что это – контора, которая живет по своим правилам, весьма далеким от норм заводской жизни. Я потерял тогда главное, что держало меня в жизни, – мощный коллектив целеустремленных единомышленников. Потерял друзей, соратников и по жизни, и по труду, сплоченных людей. Потерял тех, для которых понятия «работа» и «дом» были неразделимы. Время, отданное работе, заводу, было созидательным временем. Успехи завода были успехами каждого из нас, невзгоды тоже делились поровну на всех без исключения. Все это я потерял.

Вдруг я оказался в огромном министерском здании, набитом народом. У всех одна забота – борьба с бумажным потоком. Ровно в 18.00 большое здание мгновенно пустело, и люди исчезали в лабиринтах Москвы. И я, провинциальный «работяга», оставался в одиночестве со своими мыслями. Тяжело я привыкал к такой жизни. Таково было мое психологическое и эмоциональное состояние.

Что же министерство дало мне как специалисту, как человеку, у которого жизнь воспитала стремление служить своей стране?

Работа в министерстве позволила мне глубоко изучить деятельность одной из отраслей народного хозяйства страны. Таким образом, я познал часть общего, и в дальнейшем этот опыт пригодился мне в моей деятельности на иных постах.

Если же говорить более конкретно, то я познакомился с еще одним видом машиностроения – транспортным. Тяжелое машиностроение я знал неплохо благодаря работе на Уралмаше. Транспортное же машиностроение мне было совершенно неизвестно – а оно занимало особое место в жизни страны. Не случайно в то время говорили о железнодорожном транспорте «государство в государстве».

Эта отрасль имела свои традиции развития уже начиная с первой половины XIX века. Да и роль железнодорожного транспорта в нашей стране была особенная при наших просторах и необъятных территориях. На мой взгляд, у нас этот вид транспорта будет всегда востребован, даже при бурном развитии авиационного и других новых видов транспорта, которые научно-технический прогресс обязательно родит. И не надо нам сравнивать и примерять состояние развития наших коммуникаций с Европой.

И еще. По положению первый заместитель министра отвечал за оборонный комплекс отрасли. По опыту работы на Уралмаше я хорошо знал артиллерийское вооружение: полевую артиллерию и артиллерию для бронетанковых систем. Несколько хуже – производство бронетанковой техники в стране. Несмотря на то что производство самоходок завод прекратил в мае 1945 года, мы продолжали поставлять артиллерийские системы для танков и самоходок ведущим танкостроительным заводам страны. Кстати, Орден Ленина я получил за создание новейшей артиллерийской системы нового танка Т-72 производства Уралвагонзавода в Нижнем Тагиле, который стоит на вооружении армии до сих пор.

На заводах отрасли производилась техника для инженерных войск армии, и особенно для ракетных войск. Вот в этих типах вооружения у меня опыта было мало. От Байконура до знаменитых систем железнодорожных ракетных комплексов (гроза американцев) во все требовалось вникнуть и обеспечить их и разработку, и производство. Накопленный здесь опыт создания и производства этого типа вооружения мне очень пригодился в дальнейшем, когда я возглавлял правительство СССР.

Прошло несколько лет. В 1998 году умирает первый заместитель председателя Госплана СССР. Конечно, нам, промышленным министерствам, было небезразлично, кто будет новым первым заместителем Н.К. Байбакова. Это было вызвано тем, что по традиции первый заместитель председателя Госплана вплотную занимался проблемами промышленных министерств.

Вдруг поползли слухи – а Москва в этом отношении похожа на большую деревню, где слухи мгновенно доходят с одного края до другого, – о кандидатах на этот пост. Среди других фамилий прозвучала и моя. Это меня чрезвычайно насторожило, так как у меня еще не до конца зарубцевались раны от перехода с завода в министерство. Действительно, вскоре меня пригласил к себе Н.К. Байбаков и в беседе сделал предложение пойти к нему первым замом. Благодаря «сарафанному радио» я был уже подготовлен к этому предложению. Мой ответ был категоричен – нет! Мои доводы были: «Я тяжело вживаюсь в деятельность одной отрасли, т. к. работа здесь в корне отличается от заводской жизни. Госплан же – это безбрежный океан, и я не понимаю, как здесь нужно работать. Я привык к конкретным делам – здесь же даже трудно представить себе конкретные результаты». Байбаков убеждал меня в обратном, но, наученный горьким опытом своего переезда в Москву и замены родного завода пусть и на высокий министерский пост, я занял непримиримую позицию и решил не повторять своих ошибок. Нужно было бороться.

Мои первые попытки найти защиту у заместителей Председателя Совмина, у Секретарей ЦК, связанных с промышленностью страны, в том числе оборонной, ни к чему не привели. Везде выражали мне сочувствие, так как все прекрасно знали деятельность и особую роль в стране Госплана СССР, но в то же время заявляли, что помочь не могут, так как вопрос уже предопределен «наверху», на «Старой площади».

Наконец наступил день, когда меня официально пригласили на заседание Политбюро ЦК. У меня еще теплилась надежда, что там я попытаюсь убедить всех, чтобы меня оставили работать в министерстве. Однако перед тем как мне войти в зал заседаний ПБ, ко мне обратился руководитель отдела машиностроения ЦК Василий Семенович Фролов. Учитывая, что и мой завод, да и министерство по партийной линии относились к этому отделу ЦК, я знал его очень хорошо. Это был весьма умный и порядочный человек. В войну он работал на соседнем с Уралмашем заводе и делал хорошие зенитные орудия. Здесь же он обратился ко мне с личной просьбой – не настаивать на Политбюро на том, чтобы меня не назначали в Госплан. Он сказал, что все равно меня назначат, а ему как партийному руководителю машиностроения страны грозят большие неприятности из-за того, что за многие годы так и не смог воспитать из меня сознательного человека. Я не мог его не услышать. При официальной процедуре назначения Генсек Л.И. Брежнев после сообщения секретаря по кадрам, обращаясь ко мне, бросил: «Ну и попался же ты!» И я понял, что ему известны мои походы в ЦК и в Совмин. Вот так появился в стране первый заместитель Госплана СССР в ранге министра СССР.

После разрушения Советского Союза в течение уже более четверти века Россия живет в новой экономической модели, взятой на вооружение Е. Гайдаром и его единомышленниками и одобренная «великим экономистом» Б. Ельциным. Для реализации положений чикагской школы Фридмана необходимо было уничтожить до основания действовавшую в СССР экономическую систему. Вместо того чтобы тщательно проанализировать ее и взять с собой необходимые социально-экономические элементы, оставив в прошлом все ненужное и отжившее, – произошел сокрушительный разгром всего советского.

Разрушали все и вся, не имея ни малейших навыков материализации новой чисто монетарной экономической модели. Сплошная приватизация, капитальный слом системы государственного управления, стремительное расслоение в обществе и появление в нашей жизни социального неравенства. Это далеко не все удары – не минула чаша сия медицины, образования и т. д. Не случайно 1990-е годы одни назвали «лихими», другие – «окаянными» днями.

Объявленный погром, безусловно, не мог не затронуть основные базовые структуры. Разгромили и их, не создав ничего нового. Диву даешься, когда вспоминаешь действия новых реформаторов. Но если у них не было опыта в государственной деятельности, то уж учениками своих заморских учителей они были весьма покладистыми и безропотными. Не предложив ничего взамен, они яростно стали уничтожать управленческую структуру страны.

Действия этих разрушителей, которые имели всего лишь опыт руководства лабораторией с несколькими сотрудниками, даже сейчас, через много лет, трудно поддаются какой-либо здравой оценке. Зачем, к примеру, в стране была разрушена потребкооперация, которая являлась социально ориентированной системой рыночной экономики? Ведь мы прекрасно знали о роли кооперации в рыночных условиях скандинавских и других стран, да и нашу систему можно было откорректировать, и она верно служила бы в рыночной системе.

Но главный удар был нанесен по Госплану СССР и Госпланам союзных республик. Прекрасно понимая, что Госплан является основным экономическим штабом страны, многие годы его подвергали беспощадной критике, работе этого главного органа государства давались все мыслимые и немыслимые отрицательные оценки. Людям вбивали в голову, что все беды нашей жизни происходили из-за Госплана, где работали якобы абсолютно некомпетентные сотрудники.

Многолетнее обливание грязью этой структуры не могло не сказаться на сознании людей. На мой взгляд, преследовались две цели: первая – все отрицательное, что было у нас в стране, возложить на этот государственный орган и вторая – не допустить создания подобного органа в современной России, так как это в корне противоречило взятой в то время на вооружение экономической модели.

Слово «госплан» стало нарицательным, словно известная неприличная дурная болезнь. После двух десятилетий в конце концов был принят закон о стратегическом планировании. Прошло пять лет, а воз и ныне там. А мы удивляемся, что выполнение указов президента страны пробуксовывает, а ведь они крайне необходимы государству – это же цели и задачи его развития. Но при этом должна быть создана эффективная система их реализации. Однако ее нет. Вот здесь и пригодился бы наш опыт с учетом уже созданных рыночных отношений.

Мне лично работа в Госплане СССР дала очень многое. Несмотря на огромнейшие трудности, я познал страну, все ее плюсы и минусы. В Госплане СССР сочетались опыт и знания как ученых, так и специалистов-практиков. Это давало возможность наметить реальный план развития государства и в то же время посмотреть за дальний горизонт.

Для государства это крайне необходимо. Неужели мы наивно думаем, что высокоразвитые страны не заглядывают не только за ближний, но и дальний горизонт? Применяют ли США теорию своего соотечественника М. Фридмана в своей реальной жизни? Если им задать такой вопрос, они скорее всего с большим изумлением будут смотреть на вас.

Я хорошо знал нашего соотечественника, лауреата Нобелевской премии Василия Васильевича Леонтьева. В одной многочасовой беседе на эту тему он мне сказал: «Экономика – это большое парусное судно, у которого есть паруса и руль. У вас в Советском Союзе небольшие паруса, т. е. энергия, и большой руль. В США – большие паруса и маленький руль. Вот когда вы найдете правильное соотношение паруса и руля – я первый буду голосовать, чтобы дать этому человеку Нобелевскую премию».

Этот бывший работник Госплана СССР (в 1920-х годах) и автор создания материальных балансов страны был прав. Необходимо было использовать положительный опыт Госплана СССР, отбросив все лишнее и ненужное для рыночных отношений, а не держаться многие годы за экономическую теорию, которая в чистом виде нигде в мире сейчас не существует.

Работа в главном экономическом штабе страны меня окончательно убедила, что действовавшая тогда экономическая модель, сыгравшая большую роль в предвоенный, военный и послевоенный периоды в развитии государства, исчерпала себя. Ее механизм не был направлен на создание условий для более эффективной работы, в тесной увязке результатов деятельности предприятия с решением производственных и социальных проблем коллектива. Он органически не впитывал достижения научно-технического прогресса, который имел в большой степени оборонный комплекс страны. Да и в мире уже вовсю шла очередная научно-техническая волна. До этого я, как и многие другие, наивно полагал, что это только наше мнение – представителей заводов и реального сектора экономики.

Избранный через несколько дней после смерти Л.И. Брежнева Генсек Ю.В. Андропов пригласил меня работать в ЦК КПСС. В ноябре 1982 года меня избрали Секретарем ЦК КПСС по экономике с одновременным руководством вновь созданным Экономическим отделом ЦК.

Особенностью этого назначения было то, что до этого я никогда не был партийным функционером. Да, я избирался на съезд партии, был членом райкома, горкома, обкома и т. д., но никогда не занимал должность партийного руководителя.

На мое счастье, в течение трех лет работы в ЦК мне не пришлось заниматься сугубо партийными вопросами. Создание в ЦК Экономического отдела было предопределено необходимостью решения чисто экономических проблем государства (отдел курировал девять общеэкономических министерств и комитетов страны: Госплан СССР, Минфин, Госкомцен, Госснаб СССР и т. д.).

Вскоре после моего избрания Секретарем ЦК Генсек пригласил М.С. Горбачева – члена Политбюро ЦК, В.И. Долгих – кандидата в члены Политбюро ЦК и меня, нового «неостепененного» Секретаря ЦК. Нам была поставлена задача тщательно продумать предложения по реформированию экономики, так как публикаций по этой теме было много, а государственной позиции не было никакой.

Надо отдать должное – мы глубоко погрузились в анализ действовавшей системы, ее плюсов и минусов, и, что особенно важно, начали анализировать все предложения по ее модернизации, которых было великое множество.

В то время мы, все трое, работали дружно. Это уже потом наши пути с Горбачевым разошлись, а с В.И. Долгих мы навсегда остались единомышленниками и друзьями.

Встречи с учеными, специалистами и директорами предприятий, министрами, общественными организациями и т. д. – это далеко не полный перечень деятельности нашей группы. При жизни Ю.В. Андропова мы не успели закончить эту работу, а К.У. Черненко, слишком далекий от наших проблем, да и в силу своего здоровья, этим не занимался. Работа над Концепцией была завершена уже после его смерти.

Поэтому, когда в апреле 1985 года новый Генсек М.С. Горбачев представил доклад о развитии страны на новых принципах, – это не было озарением нового руководителя партии. Это были как раз те конкретные предложения, которые мы наработали в прошедшие годы по заданию Андропова. Журналисты сразу же нашли этому звучное слово «перестройка», а дальше все пошло-поехало.

Естественно, я не могу обойти период «перестройки». Этот этап жизни страны был особый, и он во многом предопределил дальнейшую судьбу нашего единого государства.

После всех катастрофических событий, да иногда и сейчас, многие задаются вопросом: нужна ли была «перестройка»? Да, реформирование было нужно. Оно созревало в умах инженерно-технических работников многие годы. Я говорю о слое работавших в реальном секторе экономики и в науке. В творческой среде, среди гуманитариев были свои мысли о судьбе нашей страны. И нельзя делать вывод, что это были мысли лишь небольшого числа конкретных лиц.

В сентябре этого же года уходит в отставку Председатель Совета Министров СССР Н.А. Тихонов. На этот высокий пост Горбачев порекомендовал меня.

Роль и положение Совета Министров страны я знал не понаслышке. Все 10 лет моей работы в Москве были связаны с Правительством. Я прекрасно понимал всю сложность деятельности этого органа управления страной. И в то же время мне было ясно, что наши предложения по модернизации экономики государства без участия Совета Министров СССР останутся лишь на бумаге.

В стране сложилась парадоксальная ситуация: КПСС в лоне своего мощного аппарата – а его структура повторяла структуру правительства СССР – выдвигала предложения, и перспективного, и текущего характера, по вопросам социально-экономического развития или в целом государства, или его отдельных отраслей. Но воплотить их в жизнь и осуществить они не имели возможностей, и все это возлагалось на Совет Министров страны.

Когда в стране посты первого руководителя партии и главы правительства были совмещены в одном – тогда были определенные ограничительные тормоза для таких предложений. При разделении постов эти противоречия обострились. Поэтому глава правительства, как это произошло при позднем Косыгине, находился в тяжелом положении. На него в Политбюро давили, часто обвиняя его в непонимании их «прекрасных замыслов», которые на самом деле довольно часто были далеки от реальной действительности. Из истории нам известно, что в 1952 году на XIX съезде партии Сталин настаивал на разделении деятельности правительства и КПСС, но партийная верхушка, боясь потерять власть, убедила его этого не делать.

И тем не менее Совет Министров страны был государственным органом, который по действовавшей в то время «брежневской» Конституции являлся «высшим распорядительным и исполнительным органом страны». Прекрасно понимая, что только правительство СССР может реализовать наши предложения, я дал согласие занять этот высокий государственный пост.

Следует откровенно сказать, что в разработке Концепции реформирования экономики Совет Министров СССР какого-либо участия не принимал. Единственное, что было сделано, – при Черненко в состав нашей группы (Горбачев, Долгих и Рыжков) был введен Предсовмина Тихонов. Но он практически не вникал в нашу работу, не знал существа реформ, а был просто номинальным представителем правительства.

Таким образом, по моему мнению, Совмин СССР должен был выполнять функцию генератора экономических реформ нашей Концепции, и в то же время страна должна была жить еще какое-то время при существовавшей системе. Нельзя было ожидать немедленных и безболезненных результатов, тем более что для перехода на новые формы хозяйствования необходимо было еще подготовить большое количество различных нормативных документов. В соответствии с этим и формировались структура и кадровый состав правительства. Темпы развития экономики в те годы были: национальный доход за три года 12-й пятилетки вырос на 11 %, промышленная продукция – на 13 %, производство продовольствия ежегодно увеличивалось на 5 % и т. д. Но мы понимали, что страна располагает еще бóльшими потенциальными возможностями, вот это и подталкивало нас к реформированию экономики.

Первая часть правительства сохранила действовавшую систему управления отраслями экономики и, естественно, кадровый состав этой системы.

Вторая часть была сформирована и направлена на реализацию разработанной Концепции. Соответственно были созданы новые подразделения в составе аппарата Совмина, в том числе мощный комитет во главе с моим заместителем академиком Л.И. Абалкиным, куда вошли ведущие ученые нашей страны: А. Аганбегян, С. Шаталин, С. Анисимов, Рэм Белоусов, С. Ситарян и другие ученые и специалисты. В критический момент, когда надо было принимать твердое решение о путях, содержании и сроках реформирования, некоторые из них (Г. Явлинский, Е. Ясин, С. Шаталин и др.) стали нашими противниками, занявшими авантюристические позиции Ельцина.

Мы предлагали провести постепенные экономические реформы за 6–8 лет, а нам в ответ – «почему так долго»? И была придумана нашумевшая тогда программа «500 дней» Григория Явлинского. На стороне этой программы был Борис Ельцин, да и Горбачев все сильнее склонялся к этой позиции. А что можно сделать за такой короткий срок? Ничего! Я прекрасно понимал, что мы погубим страну.

Прошло четверть века нового парламентаризма России. Все эти годы мы с вами принимаем законы функционирования экономики в новых условиях. Вдумайтесь – двадцать пять лет и 500 дней! Если быть откровенным, то и я тогда допустил ошибку, когда заявил «пятьсотдневникам», что для подготовки страны на переход на новые условия потребуется 6–8 лет.

Пленум 1985 года был направлен на реформирование экономики, а вопросы партийности, государственного управления при разработке Концепции не поднимались. Мы считали, что реформирование нужно проводить при сильной государственной власти, как это было в других странах, – не меняя политическую систему и государственное устройство. Убежден, что Горбачевым была допущена стратегическая ошибка – мы только начали реформы в экономике, и тут же стали разрушать основы государственной власти. Нельзя было этого делать одновременно. Пример тому Китай и другие страны.

Прошло три десятка лет после тех событий. И я до сих пор не могу осознать, что двигало теми людьми, которые предлагали в корне заменить одну экономическую систему, действовавшую в стране многие десятилетия, на новую в течение менее чем за полтора года? Конечно, были политики, в том числе и высшем эшелоне власти, которые прекрасно понимали, что если это решение будет принято – в стране наступит хаос. Но он и был им нужен! У этих людей были исполнители, так называемые «специалисты», в том числе и академики. Просто диву даешься! Как можно было дать им возможность устроить в государстве Варфоломеевскую ночь?

До 1987 года у нас с Горбачевым и его соратниками (Политбюро к тому времени только внешне казалось единым) существовали отдельные разногласия, но внешне мы были еще единомышленниками. Разрыв наступил при подготовке доклада на апрельский Пленум 1987 года. Меня и Секретаря ЦК Н.Н. Слюнькова пригласили на обсуждение тезисов доклада. Во время этого обсуждения мы поняли, что разработчики доклада – Горбачев, Шеварднадзе, Медведев и «главный архитектор» перестройки А. Яковлев – предложили полностью отстранить государство от участия в управлении экономикой. Имея опыт руководства заводом и отраслью, я понимал, что страна так жить не сможет. Такие резкие меры нельзя было вводить категорически: как в таких условиях будет работать промышленность, где искать заказы, как государство будет жить без налогов?

Но «прорабы перестройки» полагали, что рынок все отрегулирует. Только мое требование созвать специальный съезд КПСС по данной проблеме и мое заявление об уходе с поста главы правительства в отставку в случае принятия этих решений остановили эти радикальные шаги. Их сделал потом Б. Ельцин – со 2 января 1992 года. Чем это закончилось? Известно!

Трещина в наших отношениях с Горбачевым окончательно разрослась и кончилась моей отставкой.

Над формированием конкретных программ реформирования экономики привлеченные специалисты и ученые работали дни и ночи. Каждую субботу я выезжал в санаторий «Сосны», и целый день мы заслушивали сообщения наших специалистов по различным разделам экономики. Поздно же вечером в будни собирались ответственные работники Совмина, и вместе со специалистами мы рассматривали предложения по проектам постановлений Совета Министров и проектам новых законов, а также заслушивали информацию об опыте решения подобных проблем в других странах мира.

В декабре 1989 года на II Съезде народных депутатов наша программа по реформированию экономики в целом была одобрена, но ее предлагалось доработать. Программа то дорабатывалась, то пересматривалась, и одновременно шла закулисная борьба между сторонниками радикального и более умеренного варианта. Наконец наши предложения были вынесены на обсуждение Верховного Совета СССР.

На сессии Верховного Совета мной были озвучены три варианта реформ: быстрый, средний и наш «постепенный» вариант – за 6–8 лет. При реализации всех вариантов были неизбежны потери, но при варианте постепенных реформ – гораздо меньшие. Команда, которая готовила предложения, придерживалась варианта сочетания рыночных отношений с государственным регулированием и социальной направленностью. У другой стороны были предложения резко отдать все на откуп рынку. Что тут началось! Ельцин стал меня критиковать, заявив, что я консерватор, «тяну всех не туда»… Каких только бранных слов не было высказано в мой адрес! Такое ощущение, что прорвало информационную плотину и весь поток грязи хлынул на меня. Как ни странно, но в этом хоре участвовали не только сугубо «демократические» (так они себя называли) СМИ, но и партийные, где было обозначено «орган ЦК КПСС».

Анализируя происходившее в 1990 году, я все больше убеждаюсь, что травля меня с двух противостоявших сторон не была случайной: сторонники Ельцина выбивали меня как человека, который противостоял их разрушительной политике, а органы Компартии – чтобы перевести стрелки с Горбачева на Рыжкова. Я сказал об этом Горбачеву в начале декабря, когда сообщил, что буду работать только до нового, 1991 года, а затем уйду в отставку и что следующая очередь – его. Так и произошло. Ровно через год, 25 декабря 1991 года, по телевидению он объявил о своем уходе.

1990 год был тяжелейшим не только для меня, но и для всей страны. С каждым днем она становилась все более и более неуправляемой. В ней нарастали разрушительные тенденции, и пример этому показала РСФСР, приняв решение о суверенитете и верховенстве республиканских законов над общесоюзными.

Давайте представим, что мы с вами приняли бы такое решение сегодня. В лучшем случае, нас посчитали бы неадекватными людьми со всеми вытекающими последствиями. Люди, рвавшиеся к власти, использовали все, чтобы в стране было «чем хуже – тем лучше».

В декабре 1990 года состоялся четвертый съезд народных депутатов СССР, который в очередной раз решил внести существенные изменения в Конституцию страны.

Зная, что это последний съезд в моей премьерской деятельности, что моя отставка практически предрешена и осуществится после окончания этого съезда, я принял решение выступить на нем. Готовился долго. Сидели с помощником до глубокой ночи. Я прекрасно понимал, что это мое последнее выступление и оно не должно быть дежурным.

19 декабря 1990 года оно состоялось. Во-первых, я четко сформулировал, что «перестройку в том виде, в котором она замышлялась, осуществить не удалось». В зале возникло недоумение, так как до этого считалось, что все, что происходит в стране, «идет в русле перестройки». Об этом трубили на каждом перекрестке, и глава государства постоянно и настойчиво говорил об этом по любому поводу. Далее я откровенно обрисовал положение в экономической жизни страны, сказав, что практически наступил хаос и это грозит потерей управления с тяжелейшими последствиями.

Участники съезда по-разному восприняли мои слова о положении в стране. Одни, судя по настроению депутатов, были весьма обеспокоены, а другие – наоборот. Один из говорливых депутатов поднялся с места и закричал на весь зал: «Что ты нас пугаешь? Объясни лучше, зачем ты хотел поднять цены на хлеб!» У меня все кипело в груди: вы упрекаете нас в том, что мы предлагали на несколько копеек поднять цены на хлеб, с тем чтобы наш национальный продукт не выбрасывали на помойки, а что рушится страна – вас мало беспокоит! Свое выступление с трибуны съезда я закончил словами: «Вы еще вспомните наше правительство!»