Kitabı oxu: «ОБРАЗЦОВЫЙ ЖИЛЕЦ. Рассказы бухгалтера Мямлина»

ГЛАВА I. БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ И ФОЛЬГОВЫЙ ПРИЗРАК

(Вместо предисловия — краткое медицинское уведомление: граждане, пущай ИИ думает, а человек пущай дышит в форточку. Ежели эти два дела перепутать — пиши пропало. Катафалк приедет без очереди.)

Хотите верьте, хотите нет, а началось всё с объявления. Не с того, какое в газете печатают или там по телевизору зачитывают, а с самого обыкновенного — на доске у подъезда. Жёлтая бумажка, шляпки канцелярских кнопок ржавые, а внизу печать круглая, гербовая, чтобы, значит, подлянки никто заранее не учуял.

Я, к слову сказать, человек в нашем квартале приметный — зовут меня Иван Семёнович Мямлин, служу я главным бухгалтером в нашем ЖЭКе 3, мужчина степенный, в очках, отягощённый девятью годами невыплаченной ипотеки за квартиру 14. Вышел я как раз с мусорным ведром — Клавдия Петровна сказала: «Вынеси, Иван Семёныч, нечего ему до вечера киснуть», — ну, я и пошёл. Тут, граждане, необходимо сделать краткое семейное пояснение, дабы вы понимали масштаб домашнего гнёта. Клавдия Петровна — это супруга моя законная, женщина ума деспотического, характера непреклонного и комплекции весьма монументальной. Она в нашей квартире держит всю исполнительную и законодательную власть, ведает закупками минтая и выдачей мне карманных денег, отчего я перед ней вечно чувствую себя как злостный неплательщик алиментов.

Ну вот, вышел я, а у подъезда уже консилиум. Стоит сосед Петрович в трениках своих — про Петровича тоже надо сказать отдельно, это мужчина солидный, заслуженный пенсионер доминошного фронта, знаменитый тем, что носит легендарные штаны с начёсом, колена на которых от долгого сидения на лавке пошли пузырями величиной с кулак. Рядом тётя Зина с палочкой правым глазом щурится — тётя Зина у нас главный свидетель всех дворовых безобразий, глуховата на левое ухо. И Галя со своего пятого спустилась — Галя служит в нашей районной поликлинике регистраторшей, она всякий официальный документ за версту ноздрёй чует, у неё в телефоне даже специальная папка заведена — «Всякая гадость по дому», для жалоб и обращений в разные инстанции, значит.

Читаю объявление. А там — не просто бумажка, а целая поэма высшего руководства. «Уважаемые жильцы! Ваш дом выбран для пилотного внедрения государственной системы «ГосРитм». Забудьте о ключах навсегда — Ваш дом узнаёт Вас сам. Помощь придёт раньше, чем Вы позовёте. Умный дом начинается с умного подъезда. Каждому жильцу — персональный цифровой консьерж. Ваше спокойствие — наша технология». И внизу, помельче, чтобы глаза не мозолить: «Система работает на основе расчёта индивидуальных биоритмов каждого жильца дома. Поставим Ваш ритм на службу государству. В пятницу объявляется общедомовое собрание жильцов. Всем иметь паспорта».

Петрович почесал колено, подумал — бумага при печати, выглядит солидно — и говорит:

— Забудьте о ключах… — Петрович аж просиял. — Опа, как кстати! А то я за одну только прошлую неделю два раза их терял. Мне, выходит, эта государственная система — в самый раз. Пущай она меня караулит.

А тётя Зина с левой стороны недослышала и переспрашивает:

— Что положили? Какие ключи? Чья водка?

— Да не водка, — орёт Петрович ей прямо в ухо, — а спокойствие! Ваше спокойствие — наша технология.

— А-а-а, — соглашается тётя Зина, — технология. Это хорошо. Лишь бы пенсию наперёд не отобрали.

Через три дня, как и было назначено, в пятницу — торжественный триумф во дворе. Прямо между песочницей и скамейкой, где Петрович с мужиками обычно в домино козла забивает. Стол накрыли зелёным сукном, чтоб как в Кремле, микрофон привезли, стулья рядами. Из мэрии — представитель, молодой, рот до ушей, зубы белые, покупные, говорит вообще без бумажки. Фамилии его никто не знал, но шнурок на шее вместо галстука у него лоснился так государственно, будто на нём держался весь городской бюджет. Телевидение приехало, оператор с камерой, фотограф бегает. Плакаты по всему двору наклеили: «ГосРитм — ритм вашей безопасности», «Дышите свободно — мы позаботимся об остальном». И корреспондентка при нём с микрофоном — юбка узкая, шагать не может, по песку на каблуках ковыляет, как раненая цапля, губы губной помадой в пол-лица намазаны, будто она только что сырую печёнку ела.

Представитель микрофон слюнявит, руками машет и кричит про цифровую эру, про отечественные прорывы и про то, что мы теперь первопроходцы.

— В основе системы, — кричит в микрофон, — лежит полный учёт человека! Каждый гражданин уникален не только по отпечаткам пальцев, но и по ритму сердца, частоте сипения, колебаниям температуры тела. «ГосРитм» считывает ваш биоритмический паспорт за долю секунды. Подделать ваше дыхание нельзя. Забыть — невозможно. Это вы и есть. Ключей не надо! Двери будут открываться автоматически — как в лучших домах мира. Только подошёл — и нате — открыто! И как говорится — битте-дритте фрау мадам!

Я Клавдию Петровну локтем тронул — мол, слышишь, Клава? Она ничего, только бровь деспотически приподняла. А представитель продолжает, и с каждой минутой всё больше на новогоднего Деда Мороза становится похож. Не внешне, а по щедрости посулов.

— Забыли выключить утюг? Система его сама распознаёт, учтёт и отключит, предотвратив несогласованное возгорание имущества. Ребёнок вернулся из школы — вам на аппарат приходит уведомление. Потерялся кот — «ГосРитм» покажет, где он по пульсу, даже если он спит у соседей под диваном.

— Это хорошо, — подаёт голос тётя Зина, — у меня у самой кот. Не образцовый, конечно, ворует иногда, но хороший.

— Если пенсионер, — тут представитель сделал грозную паузу, — упал, не дай бог, или сердце прихватило — скорая выезжает мгновенно. Без звонка. Без вызова. Система сама фиксирует нарушение биоритма. Помощь придёт раньше, чем вы успеете копыта откинуть. Да, товарищи, с нашей системой учёта раньше времени откинуть — не получится!

По рядам — одобрительный гул. А представитель уже расправлял плечи, как пилот перед взлётом:

— Давление, пульс, частота дыхания — «ГосРитм» анализирует всё в реальном времени. Если лекарство заканчивается, а вы забыли заказать — система сама отправит заявку в поликлинику. Препарат доставят прямо к двери. Коммунальные платежи снизятся на пятнадцать-двадцать процентов, потому как система свет за вами тушить будет, ежели вы в туалете засиделись. Ваш дом войдёт в федеральный реестр умных территорий. Сюда будут водить делегации!

Петрович не выдержал:

— А спину мою… это… радикулитную… она через пальто видит?

— Видит! — орёт представитель. — И уже отправила измерения и записала вас от вашего имени в поликлинику!

Тут корреспондентка ко мне с микрофоном подскакивает, суёт этот набалдашник прямо в нос, как эскимо на палочке. Видно, я своим видом внушал ей полное доверие и расположение.

— Ваше мнение как жильца этого исторического дома?

Растерялся, но виду не подал. Не мальчик.

— Дело нужное, — говорю. — Единственный бухгалтерский вопрос: если насморк — система не спутает? Аллергия там на берёзу, дыхание ртом, как окунь на суше?

Корреспондентка от такого вопроса слегка зависла — в её сценарии про сопли ничего не значилось, и она только рот приоткрыла, не зная, куда этот микрофон теперь девать. Но представитель тут же её выручил, шагнул вперёд и улыбнулся уверенно, с оттенком даже некоторого сочувствия к моей отсталости:

— Система дообучится. Искусственный интеллект, многослойная нейросеть. Она поумнее нас с вами будет.

— Ну, — говорю, — умнее нас с вами — это несложно.

По рядам снова прокатился смешок, а корреспондентка замерла с открытым ртом, прикидывая, как эту крамолу вырезать из прямого эфира. Наступила та самая нехорошая тишина, когда слышно, как муха об стекло бьётся. Представитель администрации, однако, не теряется — он такие моменты за версту чует. Он резко, по-командирски, машет рукой кому-то в кустах, и тут же, спасая ситуацию, гремит духовой оркестр. Да так громко, что у Клавдии Петровны в окне занавески колышутся.

Под этот грохот двое дюжих молодцов в спецовках мигом подкатывают лестницу. Звенят молотки, вгрызаясь в свежую штукатурку, и на фасад с победным звоном пристраивают сияющую медную доску: «Первый в России дом с системой «ГосРитм». Забота. Безопасность». Правда, буква «З» в слове «Забота» вышла какая-то кособокая, вроде змеи, — у гравировщика, видно, рука дрогнула. Видать, проникся… Но решили не переделывать.

Потом две недели монтаж. Рабочие на крыше матерились, антенны, значит, ставили. Во дворе мачту вкопали высоченную, метров двадцать. Прораб жильцам конфиденциально объяснил: «Чтоб не укрыться. Теперь вас, орлов, из космоса насквозь видно». Тётя Зина всё ходила с палочкой, переживала — у неё под окном георгины. Но обошлось, только один куст примяли. Она его потом подвязала капроновым чулком.