Kitabı oxu: «Сбежавшая жена авторитета»
Глава 1
Дисклеймер
Возрастное ограничение 18+!
В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!
Милана сбежала от мужа три года назад, украв деньги и растоптав его гордость. А он не из тех, кто прощает подобное. Три года поисков и разрывающей грудную клетку ярости, и вот он нашёл её. Его руки прижимают её к стене, его губы шепчут угрозы, а на дне зрачков она видит жаждущего ее зверя, который хочет не просто вернуть, а сломать и подчинить себе. Милана знает, на что он способен. Но огонь между ними не угас, только стал сильнее и опаснее. Милана боится его, но страх в её глазах смешан с желанием, которое она безуспешно пытается скрыть. Мансур видит это и теперь его цель не просто вернуть свое, а заставить её сгореть в той же страсти, что сжигает и его самого.
Пролог
Дождь барабанил по крыше, когда дверь распахнулась и внутрь ворвался холодный ветер. Я узнала его силуэт раньше, чем разглядела лицо. Три года я представляла этот момент, но сейчас тело отказалось слушаться. Чашка выскользнула из пальцев и разлетелась на осколки. Как и я три года назад.
Мансур не спешил. Он небрежно смахнул капли дождя с плеч и пошёл ко мне так, как хищник идёт к добыче, уже понимая, что настиг ее.
— Здравствуй, жена, — сказал он тихо со своим хриплым акцентом, и от этих слов у меня подогнулись коленки.
Я отступила, но за спиной оказалась стена. Его рука легла рядом с моей головой. Намек ясен и понятен. Бежать некуда.
— Отпусти меня, — выдохнула я, упирая ладони в его грудь. Под пальцами билось его сердце, быстро, слишком быстро для человека, который выглядел ужасно спокойным. Как удав.
— Отпустить? — усмехнулся, и в этой усмешке я уловила угрозу и что-то еще… Нежность? Ну, да. Когда-то он был со мной нежным. Но это было давно и уже неправда. — Три года я искал женщину, разорвавшую мое сердце в клочья и ты думаешь, я просто отпущу её? Ты же хорошо меня знаешь, Милана.
Его рука скользнула по моей щеке, большой палец прошёлся по нижней губе. Я замерла, ненавидя себя за то, что тело мгновенно откликнулось дрожью, совсем не похожей на страх.
— Да, я хорошо тебя знаю. Ты убийца, — прошептала я, стараясь удержать хоть каплю ненависти. Я ведь этому училась. Ненавидеть его… — И я ничего не забыла.
Его взгляд на секунду стал жестким, но потом снова смягчился.
— Мир, в котором я живу, не для принцесс со сказками в голове, — произнес так же тихо. — Но с тобой я был другим. Был ведь.
Он придвинулся ближе, и я почувствовала его запах. Он пользуется все тем же парфюмом, который я когда-то выбрала для него в подарок.
— Я не вернусь, — выдавила из себя я, хотя голос предательски дрожал.
Его рука медленно скользнула под пиджак, а в следующую секунду я увидела холодный блеск металла. Пистолет лёг ему в ладонь так естественно, будто был его продолжением. В каком-то смысле так и есть. Он сам оружие массового поражения. Рука с пистолет была опущена, дуло смотрело в пол.
— Будешь моей, — сказал он своим безумным голосом, в который я когда-то влюбилась. — Или не будешь вообще ничьей, Милана.
Дуло легко коснулось моей скулы, холодный металл заставил вздрогнуть. Я перестала дышать.
— Я не блефую, ты знаешь, — продолжил он, и в его тёмных глазах не осталось ни капли той нежности, что была годы назад. — Вариантов всего два. Ты возвращаешься со мной по своей воле, или я забираю тебя силой. В любом случае ты моя. Вопрос только в том, сколько боли ты хочешь прочувствовать.
Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Не перед ним. Не сейчас.
— Ты не выстрелишь, — прошептала я, хотя сама не была уверена в своих словах.
— Не в тебя, — согласился он, убирая пистолет обратно, так же спокойно, как достал. — Никогда в тебя. Но я легко выстрелю в любого, кто попытается встать между нами. В твоего нового мужчину, например. Дмитрий, кажется? Такой заботливый, такой правильный. Обычный, спокойный.
Услышав имя Димы из его уст, я похолодела сильнее, чем от вида оружия.
— Не трогай его, — выдохнула я. — Он ни при чём.
— Тогда не заставляй меня, — ответил Мансур, и в его голосе послышалась почти забота, извращённая, но всё же забота. — Идём домой, Милана. Туда, где твоё место. И тогда всем, кого ты успела полюбить за эти три года, ничего не будет угрожать.
Гром за окном разорвал тишину. Вот и конец побегу. Три года я спасалась от него. А теперь он пришёл и разрушил спокойную жизнь, приставив пистолет к моему лицу. А в его глазах все та же жажда обладать, только теперь без той нежности, что когда-то заставила меня поверить в сказку.
Глава 1
Несколько лет перед событиями в прологе
Отец не хотел, чтобы я уходила этим вечером. Он сидел за кухонным столом, проверяя тетради своих учеников, и хмурился каждый раз, когда я упоминала ресторан «Северный».
— Учительская зарплата не для таких мест, — повторял он, не отрывая взгляда от тетради. — Нам с тобой нечего делать среди людей, которые платят за один вечер больше, чем я зарабатываю за год. Разного полета птицы мы с ними.
Но я не послушалась.
Подруга уговорила меня, пообещав, что мы просто посмотрим на красивую жизнь, немного отдохнем как люди, и уйдём. Ей нужен был повод покрасоваться в новом платье и кого-то подцепить среди элиты, а мне, если честно, хотелось хоть раз вырваться из привычной рутины.
Школа, проверка тетрадей вместе с отцом по вечерам, скромный ужин и спать, потому что завтра снова уроки. Все шло по кругу и я носилась в нем, как белка в колесе.
Ресторан «Северный» в те дни считался лучшим в городе N. Высокие потолки, хрустальные люстры, зеркала от пола до потолка, официанты в белых перчатках и с полотенцами, разносящие блюда так торжественно, словно это не еда, а какая-то реликвия из старинного музея. Я чувствовала себя не на своём месте в старом платье матери, перешитом наспех накануне вечером. Ткань немного натирала подмышки, декольте оказалось слишком открытым, а туфли, взятые у Оксаны, были на полразмера меньше и ужасно натирали пальцы.
Мы сидели за столиком у окна, потягивая коктейли, которые заказали, чтобы выглядеть уместно, хотя цена одного бокала заставила меня выругаться, чего я обычно не делаю. Я разглядывала зал, обеспеченных мужчин и женщин в платьях, которые стоили больше, чем весь мой гардероб плюс комната.
А когда распахнулась дверь…
Он появился в проёме, и разговоры в зале стихли на секунду, будто воздух в помещении изменился. Я никогда не видела таких мужчин.
Под два метра ростом, с плечами настолько широкими, что казалось, будто он занимает собой весь дверной проём. Тёмный костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая массивную фигуру, но не скрывая её мощность. Каждое движение говорило о том, что этот человек не последний в городе и прекрасно об этом знает.
— Кто это? — прошептала я Оксане, не в силах отвести взгляд. Он будто притягивал взгляды всех, кто здесь находился.
— Мансур Садулаев, — ответила она, и в её голосе прозвучал не то страх, не то восхищение, смешанные в равных пропорциях. — Разве не знаешь его? Он держит весь город. С ним лучше не связываться, Мил. Даже не смотри в его сторону. Опусти глаза.
Но было слишком поздно. Он уже заметил меня.
Взгляд его тёмных глаз скользнул по залу, останавливаясь на лицах, будто оценивая людей. А потом он взглянул на меня и… Глаза его продолжили изучать меня.
На секунду я забыла кто я и где нахожусь. Нет, я понимала, что мы с этим человеком не одного поля ягоды. Скорее мы из параллельных миров. Но то, как он смотрел…
Его глаза, тёмно-карие, почти чёрные, продолжали разглядывать меня и я почувствовала, как румянец заливает щёки. Я же так плохо одета. Эх, не надо было идти сюда. Только опозорилась перед ним. Как Оксана сказала? Мансур?
Он направился к нашему столику, и все вокруг притихли. Официанты склоняли головы, посетители за другими столиками опускали глаза в свои тарелки. Он шёл уверенно, неспешно, будто у него было всё время мира, будто весь этот ресторан существовал только для того, чтобы он мог пройти по залу и осмотреть всех женщин. И выбрать себе одну…
Но он удивил.
— Разрешите присесть, — сказал он, остановившись у нашего стола, и это прозвучало не как вопрос, а как факт, который уже случился, независимо от нашего ответа. Даже если мы скажем нет, он все равно отодвинет стул и присядет.
Голос у него был низкий, с хрипотцой, с лёгким акцентом, который придавал каждому слову особенную значимость. Оксана тут же побледнела и нашла причину отойти, что-то пробормотав про дамскую комнату, оставив меня одну напротив мужчины, который держит весь город, а я единственная, кто его не знает. Да еще и в платье этом…
Он сел напротив, и стул под ним казался маленьким, почти игрушечным, несоразмерным его габаритам. Вблизи он оказался ещё более внушительным, чем издалека. Широкая грудь, крепкие руки с длинными пальцами, на одном из которых блестел массивный перстень. Короткая ухоженная борода придавала его лицу зрелость и мужественность, а тёмные волосы были слегка взъерошены. Он не стар, но взрослый. И явно старше меня. Лет на пятнадцать где-то. Может чуть меньше.
— Ты совсем не похожа на остальных здесь, — заметил он, разглядывая меня внимательно, и совершенно не смущаясь. Прямой как дверь — сказала бы Оксана.
— Это хорошо или плохо? — спросила я, стараясь звучать смелее. Задрожали руки.
— Это редко, — ответил он с лёгкой улыбкой, тронувшей уголки его губ. — А редкое всегда ценно.
Его пальцы легли на бороду, и он медленно провёл по ней, поглаживая с задумчивым видом, изучая моё лицо ещё внимательнее. Этот жест, как я потом узнала, был для него привычным способом показать интерес, задумчивость перед чем-то или кем-то, что его действительно заинтересовало. В тот момент я не знала этой особенности, но почувствовала, что что-то в его взгляде изменилось. Он стал более цепким, более внимательным.
Его глаза смеялись, несмотря на серьёзность лица. В глубине этих тёмных зрачков плясали искорки веселья, будто он видел во мне что-то забавное и одновременно притягательное.
Весь вечер он рассказывал о городе, о людях, о своих планах построить новую школу для детей из бедных семей. Голос его звучал уверенно, но с теплотой, когда он говорил о детях, о будущем, о том, как важно дать шанс тем, у кого его никогда не было. Он сам, как оказалось, детдомовский.
— Мой отец говорит, что образование должно быть у каждого человека, независимо от его статуса в обществе, — заметила я, невольно вовлекаясь в разговор глубже, чем планировала изначально.
— Твой отец мудрый человек, — ответил он, и в его голосе прозвучало неожиданное уважение. — Кем он работает?
— Учителем, — призналась я. — Обычным школьным учителем. Наверное, вы с ним не найдёте общий язык, — и закрыла рот, потому начала нести уже какой-то бред. Зачем им находить общий язык? Возможно, я его больше никогда не увижу.
— Учитель это серьезно, — произнес он, немного склонившись вперед. От него приятно пахло, хотя этот аромат мне не знаком. А я обожаю парфюмерию. Наверное, его парфюм стоит дороже этого ресторана. — Я уважаю этот труд. Самый честный и правильный.
Мы приятно общались и мое имя из его уст звучало очень красиво. Акцент придавал ему романтики, что ли.
Только раз за весь вечер я заметила что-то странное. Молодой официант, нервничая под пристальным взглядом Мансура, случайно пролил немного вина на его рукав. На долю секунды в глазах Мансура мелькнуло что-то холодное, тёмное, почти звериное, что заставило меня внутренне сжаться, а дыхание застряло в горле. Взгляд, брошенный на официанта, был таким, что бедный парень побледнел и начал извиняться, заикаясь.
Но уже через мгновение Мансур улыбнулся, сказал, что всё в порядке, это просто пятно, которое легко убрать, и дал парню щедрые чаевые, видимо, чтобы компенсировать неловкость.
Официант ушёл, явно испытывая облегчение, а я решила, что мне показалось. Что это все непривычная обстановка и слишком крепкий коктейль сыграли злую шутку с моим воображением.
Мы говорили ещё долго, о литературе, об увлечениях, о городе, в котором родились и выросли оба, хотя жили в совершенно разных его частях. Он оказался начитанным, знал наизусть отрывки из классики, что совершенно не вязалось с образом бандита, который создала о нём Оксана. Но внешне, да, он все равно был похож на бандита.
— Вы не такой, каким вас описывают, — призналась я в какой-то момент, осмелев от разговора и выпитого уже второго коктейля.
— Люди видят то, что хотят видеть, — ответил он с загадочной улыбкой. — Или то, что им говорят видеть. Правда часто хуже слухов, Милана.
Я засмеялась, хотя ничего смешного в этой фразе не было. Это была правда.
Он проводил меня до дома в тот вечер, хотя я не давала своего точного адреса, просто назвала район, где живу. Чёрная машина, огромная и роскошная, остановилась у нашего скромного двухэтажного дома, и он вышел первым, чтобы открыть мне дверь, как настоящий джентльмен.
Наверное, этим он меня и зацепил тогда.
Ночной воздух был прохладным, пах цветущей сиренью, что разрослась на весь дворик.
Мансур стоял передо мной, возвышаясь на целую голову если не больше, и в свете уличного фонаря его лицо казалось одновременно суровым и притягательным.
— Я хочу увидеть тебя снова, Милана, — сказал он, и моё имя снова прозвучало как-то особенно. Это все акцент, точно. Ну и он сам интересный мужчина. Понравился, вот и думала о всякой чуши.
— Мой отец не одобрит, — предупредила я, хотя сердце уже билось быстрее от одной мысли о новой встрече с этим мужчиной. Он меня действительно зацепил, чего раньше не случалось.
— Отцы всегда переживают за дочерей. Это правильно. Так и должно быть, — ответил он с пониманием, и его рука легонько коснулась моей, вызывая легкое волнение. — Дай мне шанс показать, что я достоин доверия.
Он поцеловал мою руку на прощание, склонившись так низко, что я снова ощутила запах его парфюма. Этот жест окончательно покорил меня, заставив забыть все предупреждения Оксаны, весь страх перед его репутацией.
Я ещё не знала, что за фасадом заботливого джентльмена скрывается человек, способный на невероятную жестокость. Не знала, что вскоре моему отцу нанесут визит люди Мансура с недвусмысленным предложением, от которого нельзя отказаться. Не знала, что улыбка, которая так очаровала меня в тот вечер, могла в любой момент превратиться в холодную маску безразличия и жестокости.
Я видела только его внимательные глаза, смеющиеся даже в серьёзные моменты, его заботу, его готовность слушать. И не замечала, что глубоко на дне этих зрачков затаился зверь, ждущий момента, чтобы показать своё истинное лицо. Зверь, который уже выбрал меня своей и не собирался отступать.
Глава 2
Первую неделю после её побега Мансур не спал вообще. Сидел в кабинете, обложенный записями камер со всего города, пересматривал файл за файлом, пытаясь понять, куда делась его женщина.
Сначала он подумал, что ее похитили. Способных на такую глупость было мало, но он не отметал этот вариант.
Но время шло, а никаких требований он не получал. Да и деньги, которые исчезли из его сейфа, вместе с ее паспортом говорили о том, что ушла она сама…
— Найдите её, — говорил каждое утро Ахмеду, своему верному помощнику. — Мне плевать, сколько это будет стоить. Купите всех и каждого. Переверните весь город.
Ахмед кивал и уходил. Проходили дни, недели, а результата не было. Милана словно растворилась в воздухе вместе с деньгами из сейфа и чем-то ещё, чему Мансур не мог подобрать название даже наедине с собой.
Ту ночь он помнил до мелочей. Во дворе особняка его люди разбирались с предателем, слившим информацию конкурентам. Обычное дело, ничего особенного. Крик оборвался быстро, как всегда. Мансур даже не подозревал, что Милана находится совсем рядом и видит всё, что происходит. Он был уверен, что жена в доме и ничего не знает о той стороне его жизни, от которой он всегда старался её оградить.
После расправы он уехал по срочному делу, даже не заглянув к ней. Вернулся уже глубокой ночью и первым делом поднялся в спальню. Миланы там не оказалось. Сначала решил, что она где-нибудь в доме, но быстро понял, что что-то не так. Из шкафа пропала часть одежды, не было ее телефона, а сейф оказался открыт. Исчезли деньги и паспорт.
Тогда и подняли камеры.
Мансур смотрел записи сам. На одной Милана мелькнула в саду неподалеку от места, где его люди разбирались с предателем. Потом появилась в коридоре возле кабинета, а через некоторое время вышла из дома с сумкой и проскользнула за ворота, воспользовавшись моментом, когда он выезжал.
Вот тогда он понял.
Она всё видела.
И сбежала именно поэтому.
В его мире подобное было частью жизни, а не поводом для трагедии. Он не сообразил, что для неё, выросшей в доме учителя, где самым страшным событием была двойка в четверти, увиденное станет последней каплей.
Почти сразу выяснилось, что Милана отправилась к отцу. Когда люди Мансура приехали к нему домой, там уже никого не было. Соседи видели, как отец и дочь уходили вместе с небольшими сумками. Телефоны обоих были отключены.
Это взбесило Мансура еще сильнее.
Получалось, старик не просто помог ей. Он готовился к побегу заранее.
Первый месяц Мансур искал их через связи в полиции, поднимал записи с вокзалов, трасс и аэропорта. След отца и Миланы удалось проследить только до соседнего города, а там они словно исчезли. Позже Мансур узнает, что через некоторое время они разделились. Отец специально ушел в другую сторону, понимая, что через него быстрее всего найдут дочь. А Милана дальше добиралась сама, иногда автостопом, меняя машины каждые несколько часов, ночуя в дешевых мотелях, где можно было не предоставлять документы. Она жила с Мансуром всего ничего, но многому за это время научилась у него же. Или скорее научилась думать так, как думал он.
— Может, хватит, Мансур? — осторожно сказал как-то Ахмед, единственный, кому позволялось так с ним разговаривать. — Три месяца прошло. Отпусти.
Мансур посмотрел на него так, что Ахмед замолчал на месяц.
Отпустить ее значило признать, что кто-то способен уйти от него безнаказанно. Весь город знал легенду про авторитета Садулаева, который женился по большой любви на простой учительской дочери. Отпустить значило стать посмешищем. И еще то самое чувство, от которого жжет в груди.
Дело было не только в гордости. По ночам он просыпался в пустой постели и тянулся рукой к тому месту, где должна была спать она. Запах её всё ещё держался на подушке, и он запретил домработнице менять эту наволочку, хотя прошло уже полгода. Тупо. Он сам это сознавал. Но останавливаться не собирался.
Вспоминал их первую встречу в ресторане. Как она смотрела на него без страха и подобострастия, свойственного большинству женщин в его окружении. Как краснела от комплиментов, смеялась искренне, не пытаясь угадать, что он хочет услышать. С ней он был другим. Не тем зверем, которого боялся весь город, а человеком, способным на нежность и заботу.
Он правда пытался измениться ради неё. Меньше появлялся лично на разборках, перепоручал грязную работу подчинённым, старался беречь её от той стороны жизни, которая не понравилась бы дочери учителя. Думал, что успешно скрывает правду.
Оказалось, скрыть ее невозможно. Достаточно одной случайности в неподходящий момент, чтобы разрушить всё, что с таким усердием строил.
Второй год поисков превратился уже в манию. Разослал ориентировки по всем крупным городам, подкупил половину участков, нанял частных детективов с опытом в спецслужбах. Тратил огромные суммы, отвлекался от бизнеса, вызывая недовольство партнёров, привыкших к его полной вовлечённости. Но кто мог возразить самому Мансуру Садулаеву? Один все же нашелся.
— Ты теряешь хватку, — сказал ему как-то Тимур Ахмадов, конкурент с соседнего городка. У них тогда шли переговоры. — Из-за какой-то сбежавшей девки забываешь о наших делах, — они тогда еще пытались найти компромисс, чтобы не случилась война.
Мансур молча посмотрел на него. А Тимур… Его не стало. На следующий день и все последующие дни его так и не смогли обнаружить. А Мансур захватил и его городок. Подмял под себя, что и кого мог.
С тех пор никто подобного не говорил и даже не упоминал о его сбежавшей жене.
Ночами, когда сон никак не шёл, смотрел фотографии со свадьбы. Милана в белом платье, смеющаяся, ещё не знающая, что вскоре увидит его черное нутро. На одной она смотрела прямо в камеру с таким доверием, что внутри что-то сжималось, а слов для этого чувства он не находил.
Любовь? Может быть. Он никогда не позволял себе думать об этом такими словами. Это слишком для человека его положения. Авторитет не может любить, потому что это слабость. И детей они не заводили по той же причине. Хотя он был бы не против, будь его жизнь попроще. И все же что-то похожее на любовь жило в нём. Но не только оно.
Еще ярость и гнев.
Слепая злость.
Никто не может бросить Мансура Садулаева.
Да, он пытался заменить её другими женщинами. Красивые, доступные, готовые на всё ради статуса подруги авторитета Садулаева. И каждая попытка заканчивалась одинаково. Смотрел на похожую внешне девушку и ничего не просыпалось внутри. Никаких эмоций. Попытка заменить ее не сработала. Ни разу.
Даже интим был какой-то пресный. Обычная разрядка. Он даже не прикасался к обнаженным женским телам. Все происходило быстро и машинально.
Он даже у психолога был. Пошел к ней уже после того, как до обморока нокаутировал одного из своих охранников за какую-то чепуху. Хотелось освободиться от этой ноши, но она с каждым днем становилась все тяжелее.
— Вы её любите, — сказала психолог. — Поэтому не можете отпустить.
— Я не люблю предателей. Они не заслуживают любви, — ответил он тогда, хотя правда прозвучала фальшиво даже в его голове. Больше к психологам он не ходил. Все это чушь, так ему думалось.
К концу второго года следы пропали вообще. Милана научилась заметать их, как профи. Она меняла города, работала неофициально, избегала мест, где требовались документы.
Мансур начал думать, что придётся смириться с поражением, хотя эта мысль отравляла каждый прожитый день. Он не имел права отступать. Она его. Его женщина. А его женщина не может бросить!
Прорыв случился негаданно. Один из детективов, работавших в маленьком провинциальном городке, наткнулся на фотографию в местной газете, где освещали открытие нового лаунж кафе. На заднем плане, почти незаметная, стояла женщина с изменённой внешностью, но с глазами, которые Мансур узнал бы из тысячи других. Узнал.
Смотрел на эту фотографию часами, вглядываясь в каждую деталь, убеждаясь, что не ошибается. Три года поисков закончились. Он нашел ее.
Ярость, копившаяся эти годы, смешалась с облегчением такой силы, что он не мог заговорить еще несколько часов. Перед глазами лишь она и свадьба, когда они отпускали в небо белых голубей. Их первая брачная ночь, которой она жутко боялась. И вскоре он узнал почему. Она была невинной. Девственницей, чистой и не тронутой никем до него.
А потом ожил и отдал приказ собираться, отменил все важные встречи, проигнорировал заключения контрактов, требующих его личного внимания.
— Едем сегодня же, — сказал он Ахмеду, поигрывая скулами.
По дороге репетировал в голове разные варианты встречи. Иногда представлял, как она бросается в его объятия со слезами раскаяния. Иногда воображал, как сопротивляется, кричит, пытается убежать снова.
Он не собирался причинять ей физический вред, что бы она не думала о нём после увиденного во дворе особняка в ту ночь. Но и позволить ей уйти снова не собирался. Не после этих мучительных поисков, не после трёх лет, которые превратили его жизнь в одну сплошную одержимость.
Дождь начался, когда машина въезжала в город, где скрывалась Милана. Мансур воспринял это как знак, что-то вроде очищения перед встречей, которая должна была вернуть их обоих туда, где их место. Домой.
Три года ярости, тоски и решимости привели его к дверям маленького кафе, где за стойкой стояла девушка, изменившая цвет волос и имя, о чем говорил бейджик на ее груди. Но ничего не изменилось в нем. Он по-прежнему был ею страшно одержим.
