Kitabı oxu: «Кэтрин, принцесса Уэльская»

Нет никакого свода правил, и правильного или неправильного нет, – так что нужно это восполнять и всякий раз доходить самой, как сделать всё наилучшим образом на благо твоей семьи.

Кэтрин, принцесса Уэльская, в речи о материнстве в Королевском колледже акушерства и гинекологии 23 марта 2017 г.

Robert Jobson

CATHERINE,

THE PRINCESS OF WALES

THE BIOGRAPHY

Originally published in the English language in the UK by Bonnier Books UK Limited. The moral rights of the Author have been asserted.

© Robert Jobson, 2024

© Агафонов Г. И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри^®

Предисловие

Всех столкнувшихся с этим недугом в какой бы то ни было форме прошу, пожалуйста, не теряйте веры или надежды. Вы не одиноки.

Кэтрин, принцесса Уэльская

Четверг 22 марта 2024 г., 18:00¹. Вечерние новости BBC, ведущая Софи Рэйуорт:

«Принцесса Уэльская только что объявила о том, что проходит курс лечения от рака. А теперь предлагаю вашему вниманию только что поступившее от неё послание, в котором она лично объясняет, что происходило в последние недели:

– Я хотела бы воспользоваться этой возможностью сказать спасибо вам лично за все чудесные послания с выражением поддержки и понимания, полученные мною, пока я восстанавливалась после операции. Последние месяцы выдались неимоверно тяжёлыми для всей нашей семьи, но за мною ухаживала фантастическая бригада медиков, за что я им очень благодарна.

В январе в Лондоне я перенесла серьёзную операцию на брюшной полости, и в ту пору считалось, что моё состояние к онкологии отношения не имеет. Операция прошла успешно. Однако послеоперационные анализы показали, что удалённая опухоль была злокачественной. Соответственно, медики посоветовали мне пройти курс превентивной химиотерапии, и сейчас я как раз нахожусь на ранней стадии такого лечения. Это, конечно, стало колоссальным шоком, и мы с Уильямом делали всё возможное для того, чтобы всё уладить и провести его приватным образом ради нашей молодой семьи. Сами можете представить, что времени на это ушло немало. Ведь до начала лечения мне нужно было оправиться от перенесённой полостной операции. Но самое главное, что нам потребовалось время ещё и на то, чтобы всё объяснить Джорджу, Шарлотте и Луи²надлежащим для них образом и заверить их в том, что со мною всё будет в порядке. Как я им и сказала, чувствую я себя хорошо, и здоровье у меня день ото дня только прибывает благодаря тому, что я сосредоточена ровно на тех вещах, которые помогут мне исцелиться; по моему разумению, это тело и дух.

Присутствие Уильяма бок о бок со мною также служит великим источником утешения и уверенности. Помимо любви многими из вас были явлены поддержка и доброта. Это так много значит для нас обоих. Мы надеемся, что поймёте вы и то, что нам, как семье, теперь понадобится некоторое время провести в приватности до завершения моего курса лечения. Моя работа всегда приносила мне глубокое чувство радости, и я вернусь к ней, как только смогу, но пока я должна сосредоточиться на полном выздоровлении.

В то же время я постоянно думаю обо всех тех, чья жизнь была затронута раком. Всех столкнувшихся с этим недугом в какой бы то ни было форме прошу, пожалуйста, не теряйте веры или надежды. Вы не одиноки³.

Так после недель гаданий шокированная нация и узнала о том, что Кэтрин, принцесса Уэльская, лечится от рака. В телевизионном обращении будущая королева смотрелась преисполненной решимости, свидетельствовавшей не столько о её бесстрашии, сколько об отваге перед лицом страха. Мир смотрел, как принцесса рассказывает о своей заботе о семье, кто по смартфонам, кто на телеэкранах, а кто-то у Канадских ворот Грин-парка при Букингемском дворце, где телевизионщики устроили площадку для освещения горячих новостей в прямом эфире. На видео, отснятом двумя днями ранее оператором BBC в Виндзоре, Кэтрин сидит на скамейке одна на фоне нарциссов и фруктовых деревьев в весеннем цвету, в простом чёрно-белом свитере без ворота и практически без макияжа – и безэмоционально признаётся, что начала проходить «курс превентивной химиотерапии».

На следующий день британские газеты только и писали о стойкости принцессы перед лицом жестоко-безразличной к регалиям и титулам судьбы.The Times в редакционной статье под заголовком «Отвага Кэтрин» высказала мнение, что «принцесса Уэльская заслуживает сострадания и уважения её права на частную жизнь в период восстановления от болезни». Далее писалось: «Новость эта, хладнокровно сообщённая публике самой принцессой в кратком видео, служит нам всем укоризненным напоминанием о капризности раковых заболеваний, разящих людей без оглядки на возраст, ранг или обстоятельства. В свете столь скорого после выявления в прошлом месяце онкологического диагноза у короля Карла⁴ повторного случая никто не смеет отказывать королевской семье в праве на частную жизнь и уважительное отношение, причитающееся им в это вдвойне трудное время».

The Sun в собственной редакционной статье высказалась в том же духе: «Сердцами мы с Кейт, а также с Уильямом, Джорджем, Шарлоттой, Луи и всей её семьёй».

Месседжи поддержки в адрес принцессы стекались отовсюду и буквально наводнили страницы всех изданий вслед за объявлением о её болезни. Британский премьер Риши Сунак был одним из первых, кто отреагировал на новость: «Принцесса Уэльская будет иметь любовь и поддержку всей страны на протяжении всего выздоровления, – сказал он. – Она явила огромную смелость своим сегодняшним заявлением». Сэр Кир Стармер, лидер Лейбористской партии заявил: «Любой раковый диагноз шокирует. Но я могу только представить дополнительный стресс от получения этих новостей в условиях жутких домыслов, свидетелями которых мы были в последние недели». Президент Джо Байден также выпустил прочувствованное заявление: «Мы с Джилл присоединяемся к миллионам тех, кто молится по всему миру за ваше полное выздоровление, принцесса Кейт». А его супруга доктор Джилл Байден просто твитнула: «Ты смелая, и мы тебя любим. Джилл».

Уход Кэтрин с глаз публики и возбуждённый им шум обнажили её основополагающую роль в королевской семье. Новости о госпитализации принцессы притягивали к себе внимание всего мира, а раскрытые ею планы возвращения к исполнению королевских обязанностей после Пасхи разжигали пожар домыслов о состоянии её здоровья и прочности брака. Призывы из дворца соблюдать приватность лишь подчёркивали остроту переживаний и озабоченности публики по поводу происходящего. Отзыв фотографии Кэтрин на День матери из-за цифровой ретуши с её последующими извинениями за этот инцидент лишь добавил остроты развёртывающейся драме.

Всполохи домыслов ещё более усилились с утечкой в новостные ленты информации о попытке взлома электронной истории болезни Кэтрин в Лондонской клинике и достигли апогея после её смелого видеозаявления. Его достойное звучание вроде бы положило конец бурлению слухов, поскольку правда была наконец озвучена. Социальные медиа и часть мейнстримовых изданий, казалось бы, загнали принцессу в угол и заставили во всём честно признаться. Однако последствия её видео оказались слишком глубокими и понудили к принесению извинений тех, кто поначалу принимал её обстоятельства с излишней лёгкостью. Стивен Колбер, ведущий ток-шоу CBSThe Late Show with Stephen Colbert, принёс извинения за насмешливые комментарии по поводу слухов о состоянии здоровья принцессы и даже сподобился на глубокомысленные размышления о тонкой грани между комизмом и чувствительностью, присущей его работе.

Уязвимость Кэтрин породила волну коллективной силы и сострадания, объединившую нацию и весь мир на почве надежды и солидарности с нею, Уильямом и их семьёю.

Введение

В детские годы перспективы Кейт Миддлтон стать принцессой выглядели более чем маловероятными. Это место считалась забронированным для кого-либо из отпрысков зарубежных венценосных династий или дочерей местной знати наподобие леди Дианы Спенсер, вышедшей замуж за принца Чарльза за пять месяцев до рождения Кэтрин.

В новом тысячелетии, однако, восприятие монархии как на её родине, так и за рубежом подверглось воистину сейсмической перетряске. Институт династических браков, почитавшийся прежде за «блестящий образчик универсального факта, ибо он, по сути, скрепляет род человеческий», выражаясь языком писателя викторианской эпохи Уолтера Бэджета⁵, утратил актуальность в силу снятия табу на межклассовые браки.

В мае 2004 года простая австралийка шотландских кровей Мэри Дональдсон была обвенчана с датским кронпринцем Фредериком в копенгагенской церкви Богоматери в присутствии десятков коронованных и знатных особ со всего света. Со студенткой родом из Тасмании принц познакомился во время сиднейской Олимпиады 2000 года, остановившись в гостинице Slip Inn, где та подрабатывала в баре. Как законная супруга нового короля Фредерика X, вступившего на престол 14 января 2024 года после весьма неожиданного отречения от него его матери Маргрете II, номинально возглавлявшей страну 52 года и дольше всех в Европе на тот момент, Мэри в тот же день сделалась королевой Марией Датской.

В соседней Норвегии престолонаследник кронпринц Хокон женился на простолюдинке, сделавшейся в результате кронпринцессой Метте-Марит, ещё раньше, в августе 2001 года, и то́лки этот брак вызвал ещё более неоднозначные. Дело в том, что невеста принца Метте-Марит Тьессем Хёйби была в прошлом официанткой, а на день венчания ещё и матерью-одиночкой с четырёхлетним сыном. С принцем она познакомилась в 1999 году через общих друзей, а о помолвке пара объявила в декабре 2000 года. Они к тому времени уже сожительствовали и так и продолжали жить вместе вне брака вплоть до свадьбы, состоявшейся через восемь месяцев после помолвки, что также вызывало кривотолки. Принцесса без обиняков признавалась, что в прошлом вела «разгульную» жизнь, и просила у СМИ дать ей шанс исправиться, начав всё с чистого листа.

Тут и пришёл черёд Британии. В университете Сент-Эндрюс в 2001 году студентка бакалавриата по истории искусства Кейт Миддлтон возобновила знакомство с принцем Уильямом, своим будущим мужем и вторым на очереди наследником британского престола. Формально они были знакомы со школьной скамьи, когда учились в элитных частных школах – он в Итоне, она в Марлборо⁶. «Общения в ту пору там было в избытке, и все друг друга знали», – сообщил высокопоставленный источник из ближнего круга королевской семьи. Уильям и Кейт также порвали с «традицией» долгих куртуазных ухаживаний и преспокойно жили вместе до свадьбы, сыгранной 29 апреля 2011 года в Вестминстерском аббатстве.

На протяжении всей британской и европейской истории династические браки использовались монархами и правительствами в качестве инструмента для заключения и поддержания стратегических союзов. Соответственно, и выбор супругов диктовался политическими соображениями и зачастую вовсе не учитывал личных предпочтений несовершеннолетних, а то и вовсе малолетних отпрысков, которых сосватывали между собой ушлые политики. Заочные помолвки без ведома суженых при европейских дворах практиковались с раннего средневековья вплоть до новейшего времени. Что до любви между женихами и невестами королевских кровей, то если таковая вдруг возникала, то её почитали за неожиданный бонус, а отнюдь не за обязательное условие вступления в брачный союз.

Личными чувствами зачастую пренебрегали полностью, что приводило к мезальянсам и самым удручающим последствиям для тех, кто попадал в капкан подобных союзов. Другие исхитрялись как-то мириться с подобными браками по политическому расчёту и даже изыскивали максимум пользы для себя из подобной ситуации. Этим, вероятно, объясняется обилие случаев, когда у принцев обнаруживались тайные любовницы, а у их жён – связи на стороне. В общем и целом, такая ситуация почиталась за данность и часть условий игры. От всех сторон ожидалась лишь должная осмотрительность во избежание ненужных скандалов, способных нарушить статус-кво.

В понимании британской знати «простолюдинами» считаются все лица, не имеющие наследуемого титула или чести принадлежать к знатному роду, то есть, по существу, все лица без аристократической или хотя бы пэрской родословной. И браки между особами королевских кровей и простолюдинами в Британии, как и во всей Европе, считались неприемлемыми. Как следствие, на редкие браки по любви из такого разряда в свете смотрели косо, окрестив их «морганатическими» и обложив вступающих в них особ множественными юридическими оговорками, самой драконовской из которых был категорический запрет на наследование кем-либо из детей королевского звания, статуса и привилегий.

На заре XX века, однако, политико-социальный ландшафт претерпел изменения, оказавшиеся поворотными. Первая мировая война, по сути, положила конец практике династических браков в духе королевы Виктории. Кто-кто, а уж она сполна вкусила радостей исполнения роли главной поборницы матриархата в Европы с полным правом его насаждения у себя в стране на протяжении последней трети XIX столетия. Под конец её долгого правления у Виктории насчитывалось более тридцати внуков и внучек, многих из которых она лично сосватала, за кого нужно, дабы помочь Британии удержать непреходящее влияние во всём мире.

Со смертью Виктории в 1901 году пришёл конец и всей подобной брачной дипломатии. Унаследовавший трон Эдуард VII более фокусировался на заключении соглашений наподобиеEntente Cordiale 1904 года, положившему конец раздорам между Британией и Францией по поводу колоний, а затем сыгравших решающую роль в консолидации против Германии в преддверии Первой мировой войны.

Перед вступлением Великобритании в войну 28 июля 1914 года в Европе имелось свыше двадцати самодержавных монархий с королями, королевами или именуемыми как-то иначе, но в равной мере единоличными властителями или властительницами во главе государства. После войны, унёсшей жизни свыше девяти из шестидесяти миллионов участников полевых сражений, те, кому посчастливилось вернуться из окопов домой, равно как и те, кто потерял в этой бойне своих близких, потребовали радикальных политических изменений.

Континентальные монархии посыпались как домино; одна за другой рухнули четыре великие империи: Российская – в 1917 году; Германская и Австро-Венгерская – в 1918 году; Османская – в 1922 году. На их руинах образовались независимые республики – Австрия, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Турция, Финляндия, Чехословакия, Эстония. Рабочий класс требовал права голоса и подотчётности избираемых властей, пришедших на смену самодержцам. В процессе формирования республиканских институтов государственного управления монархи, формально сохранившие за собою место на троне, безропотно соглашались принимать диктуемые временем перемены во избежание повторения плачевной участи последнего российского государя императора Николая II.

Традиционно богатый выбор немецких принцесс на выданье за царственных особ также резко оскудел в силу поражения в правах знатных землевладельцев. В свете того, что Великобритания четыре последних года провела в беспощадных сражениях с гуннами, королю Георгу V в марте 1917 года пришлось прислушаться к настоятельным советам своего окружения и откреститься от принадлежности к германской династии Саксен-Кобург-Гота, сменив название королевского дома на Виндзорский. Также он почёл за благо настоять на женитьбе своих сыновей на британках, а не на дочерях свергнутых «деспотов».

Это означало, что леди Елизавета Боуз-Лайон из старинного аристократического рода потомков королей Шотландии оказалась идеальной парой для второго по старшинству королевского сына Альберта, герцога Йоркского, известного в семье под именем Берти и со временем коронованного как Георг VI⁷. Союз вышел замечательный, ибо Елизавета придавала недостающей силы заикающемуся и болезненно робкому принцу, что только и позволило ему выступить спасителем монархии после кризиса престолонаследования 1936 года и сделаться светочем надежды в годы Второй мировой войны⁸.

Что до Кейт Миддлтон, то её предки были преимущественно представителями рабочего и среднего классов. Встречались среди них и шахтёры, и плотники, и батраки, чья жизнь близко не походила на её собственное благополучное детство. Однако присутствовали в её генеалогическом древе и представители истэблишмента, вплоть до Уильяма Петти Фитмориса, графа Шелбурна, англо-ирландского государственного деятеля из вигов. Именно он в бытность премьер-министром Соединённого Королевства в 1783 году успешно договорился с Джорджем Вашингтоном о заключении мирного договора, положившего конец Американской войне за независимость ввиду отказа Британии от притязаний на восстановление утраченного контроля над североамериканскими колониями. Когда Кейт в 2011 году вышла замуж за принца Уильяма, времена яростного неприятия королевской фамилией браков своих отпрысков с кем-либо извне высших аристократических кругов давно канули в Лету, однако от подчёркнутого внимания к факту её происхождения из «простонародья» это невесту не избавило. Так или иначе, она сделалась Её королевским Высочеством Кэтрин, герцогиней Кембриджской, ибо по случаю свадьбы Уильяму был пожалован Елизаветой II титул герцога Кембриджского. Затем 9 сентября 2022 года она стала всего лишь десятой с 1328 года принцессой Уэльской, когда её муж Уильям был произведён в принцы Уэльские его отцом Чарльзом III сразу же по восшествии на престол. Этот титул традиционно присваивается супруге прямого наследника британского (а ранее английского) престола и подразумевает, что его носительнице суждено стать следующей королевой-консортом Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

Глава 1
Счастливое детство

В детстве мы проводим много времени на улице, вот я и пристрастилась к прогулкам.

Кэтрин в беседе с ведущей подкаста «Счастливая мама, счастливое дитя» Джованной Флетчер

Преображение Кейт Миддлтон в герцогиню Кембриджскую и далее в Её королевское Высочество Кэтрин, принцессу Уэльскую, было воистину выдающимся эволюционным явлением по чьим угодно меркам. Родись она пятьюдесятью годами ранее, проделать столь сказочный путь ей было бы не дано. Пусть природа и не наделила её уникальной по миниатюрности ножкой, на которую только и налезает хрустальная туфелька, однако во всём остальном её история вполне может претендовать на звание осовремененного ремейка сказки о Золушке.

Кэтрин, конечно, не была затюканной бедной падчерицей злобной мачехи, да и феи в крёстных у неё не было, однако взлёт её выдался феерическим. Родилась она холодным зимним днём 9 января 1982 года в Королевской больнице графства Беркшир в Рединге. Крещение своего первого ребёнка её родители Майкл и Кэрол благоразумно отложили до лета, и своё имя Кэтрин Элизабет Миддлтон получила 20 июня 1982 года в старинной второразрядной приходской церкви Св. Андрея в Брэдфилде, Беркшир⁹.

Тем летом на топе хит-парадов был сингл Адама Анта Goody Two Shoes¹⁰, гремевший из окон радиофицированных авто по всей стране. Писком женской моды были «силовые костюмы» с накладными плечами вкупе с пышно-взбитыми причёсками, вступавшими в резкий контраст с забранными в хвосты на затылке гривами мужчин в классических джинсовых па́рах. В новостях первая в истории Британии женщина-премьер и лидер консерваторов Маргарет Тэтчер купалась в лучах славы в свете только что одержанной победы над Аргентиной в скоротечной войне за Фолклендские острова, невзирая на то, что годовая инфляция (9,1 %) и безработица (свыше 3 млн) побили все рекорды.

Посреди всех бурлений на Флит-стрит, где в ту пору находились редакции большинства национальных газет, их сотрудников более всего и, можно даже сказать, маниакально занимала одна-единственная история, а именно вот-вот грядущее появление на свет первенца принца Чарльза и принцессы Дианы. И ровно в срок, 21 июня 1982 года, королевская чета приветствовала появление на свет светловолосого малыша весом семь фунтов и полторы унции¹¹.

Принц с принцессой смотрелись истинным олицетворением счастья на ступенях частного крыла им. Линдо лондонской больницы Св. Марии в Паддингтоне, вот только истине это не соответствовало. Диана до сих пор не отошла от болевого шока, поскольку роды прошли крайне тяжело, и ей даже потребовалась стимуляция, поскольку боль от затянувшихся предродовых схваток, по её словам, «становилась непереносимой». «И всё это под каждодневной неотступной слежкой за мною со стороны, как мне казалось, всех и каждого», – сетовала она¹². Через несколько дней, предварительно согласовав всё с Её Величеством, принц и принцесса объявили, что нарекли своего сына Уильямом Артуром Филиппом Луи. Новорождённый стал вторым по очерёдности престолонаследником.

Никаких стальных заграждений с толпящимися за ними фотографами возле больницы при выписке оттуда Кэрол Миддлтон с новорождённой Кэтрин, которых отец семейства Майкл отвёз прямиком домой, не наблюдалось, однако ребёнком она была для своих родителей ничуть не менее долгожданным и драгоценным. Отец с матерью у яркой и миловидной девочки были людьми трудолюбивыми и успешно шли в гору по ступеням служебной лестницы в бурно растущей отрасли, коей представала в ту пору гражданская авиация. Когда Кэтрин было около двух лет от роду, её отец Майкл получил серьёзное повышение и занял руководящую должность в диспетчерской службе авиакомпании British Airways. Единственной засадой оказалось то, что работать ему на этом посту предстояло в аэропорту Аммана, столицы Иордании¹³. Однако перспектива заполучить столь выгодный контракт сроком на два с половиной года манила, и Миддлтоны решили смотреть на предстоящий выезд на Ближний Восток как на увлекательное приключение. В итоге, взвесив все за и против, Майкл и Кэрол решились сняться всей семьёй с насиженного места и с головою окунуться в жизнь экспатриантов.

Шаг этот был весьма смелым, поскольку Иордания как раз вошла в полосу политической нестабильности. По всей стране происходили волнения, а в столице так и вовсе массовые протесты, инспирированные студентами Ярмукского университета. Все эти громкие призывы положить конец бедности и обуздать инфляцию угрожали стабильности власти короля Хусейна. Он хотя и был конституционным монархом, а не абсолютным, как его соседи-шейхи, сохранял за собою значительные властные полномочия и по части законодательства, и по части его приведения в исполнение, – и, как показала практика, всегда был готов ими воспользоваться для устранения угроз своему режиму¹⁴.

Хотя зарплату Майкл, как топ-менеджер, получал достойную, да и подъёмные по случаю релокации получил приличные, уровень жизни семьи Миддлтонов был не слишком высоким. С мая 1984 года они арендовали скромную виллу с тремя спальнями за £300 в месяц в изящном квартале Ум-Утхаина района Захран в западной части Аммана, где после их отъезда разместилась педиатрическая клиника. Пребывание там было для семьи «очень счастливым временем», несмотря на крайнюю занятость Майкла весьма ответственной работой в British Airways. Однажды даже на рождественские каникулы ему пришлось остаться в Иордании, отпустив Кэрол с малолетними дочерьми Кейт и Пиппой домой в Брэдфилд Саутэнд в Беркшире.

Никола Ниджме, владелец виллы и врач-педиатр, который впоследствии перенесёт в неё свою клинику, делился с журналистами самыми тёплыми воспоминаниями о Майкле в бытность того начальником диспетчерской службы BA в Международном аэропорте Аммана: «Он неизменно носил белые шорты и ездил на белой “Тойоте” с эмблемой BA на самом видном месте». И Хана Хашве, агент BA в Иордании, работавшая бок о бок с мистером Миддлтон, была о нём самого высокого мнения: «Он был активным, кристально честным и образцово целостным».

В трёхлетнем возрасте Кэтрин погрузилась в причудливое хитросплетение культур инновационного детского сада. Её группа состояла из дошкольников со всего света, включая, наряду с местными уроженцами, британских, японских, индонезийских и американских детишек, что позволило ей сполна прочувствовать вкус разнообразия мировых культур и традиций. Хотя днём она занималась в приготовительном классе в составе всего лишь двенадцати англоговорящих учеников, перед этим каждое утро проводилось ещё и общее занятие, на котором все воспитанники постигали азы арабского языка и культуры, что в немалой степени способствовало углублению и расширению её и без того не по годам раннего культурного развития.

Сахера аль-Набульси, педагог-визионер, стоявшая за уникальным дошкольным учреждением «Ассахера», рассказывала, что дети у них собирались в кружок и пели хором одни и те же детские песенки наподобие Incy Wincy Spider¹⁵ попеременно на английском и арабском языках. «Для совершенствования их арабского мы также погружались в какую-нибудь суру из Корана, – вспоминала Сахера, – а потом делились с ними преданиями о сподвижниках Пророка [Мухаммеда], таких как Умар ибн аль-Хаттаб, подчёркивая значимость таких ценностей, как взаимоуважение и любовь»¹⁶. Понятно, что и религиозные праздники в такой приготовительной школе отличались диковинным смешением христианской и исламской культур. На Рождество госпожа аль-Набульси наряжалась Санта-Клаусом, и все у ней исправно пели хором рождественские песенки. И, напротив, на Ид аль-Фитр по случаю окончания Рамадана окрестности «Ассахеры» по местной традиции оглашал барабанный бой.

Это означало, что Кэтрин, утверждавшая, между прочим, что опыт первых лет жизни детей формирует образ их будущей взрослой жизни, провела половину раннего детства не просто за рубежом, а погружённой в многообразие культур и верований, носителями которых были её съехавшиеся в Амман со всего света ровесники. Социальные психологи полагают, что дети, с малолетства знакомые с подобным разнообразием, приобретают продвинутые и прочно укоренённые навыки общения и в целом оказываются более чуткими и восприимчивыми по отношению к иноязычным людям, нежели их родители, а также демонстрируют более высокий уровень культурной осведомлённости и принятия глобального мира.

Хотя обычно Кейт и Пиппу забирала из садика их мама Кэрол, госпожа аль-Набульси сказала, что в тех случаях, когда вместо неё за сёстрами приезжал их отец Майкл, те «очень радовались и со всех ног бежали ему навстречу»¹⁷. Однако и за стенами детского сада детей иностранцев ждало немало интересного в местах наподобие открытого в 1976 году лично королём Хусейном культурного центра «Хая» с планетарием, кулинарными классами и восхитительными игровыми площадками. Центр был продуманным образом нацелен на развитие у детей творческих навыков и способностей в различных областях искусства и культуры, и это также явственно сказывалось на повзрослевшей Кэтрин.

Когда принц Уильям в июне 2018 года прибыл на приём в британское посольство в Аммане, ему была представлена Ранья Малки, глава иорданского отделения фонда «Спасём детей», которая предложила гостю показать ему дом, где его супруга Кэтрин жила в детстве, поскольку теперь там живёт её давний знакомый педиатр. «Ни в коем случае! – ответил Уильям. – Это станет для неё потрясением. Ей там так полюбилось, что она и без того расстроена, что я отправился сюда без неё». Кэтрин и правда впитала любовь к Иордании на всю жизнь, и её молодая семья благополучно наверстала упущенное, отдохнув там в полном составе в 2020 году.

Миддлтоны наслаждались заморской жизнью решительно и по полной. Они с головой погрузились в присущий иностранцам образ жизни. Майкл регулярно вывозил семью на экскурсии ко всевозможным руинам античных времён, во множестве сохранившимся или раскопанным археологами на территории Иордании. Даже по случаю объявления о помолвке Кэтрин с Уильямом в 2010 году невеста была официально представлена публике на семейной фотографии Миддлтонов на древнеримских развалинах I века н. э. в Джараше¹⁸.

В июне 2018 года Уильям в ходе единоличного частного визита в Иорданию побывал на тех самых руинах¹⁹, где была запечатлена в детстве его супруга. Они с наследным принцем Хусейном, водрузив на мольберт увеличенное семейное фото Миддлтонов, идентифицировали каменный развал, на котором оно было сделано. Стоя там, он сказал: «Нужно мне будет непременно вернуться сюда с семьёй и тоже сфотографироваться». А затем не удержался от комплимента в адрес своего тестя на фото: «Майклу-то вот ума хватило обуться в пляжные шлёпанцы».

После пролетевших счастливо, как и планировалось, двух с половиной лет в Иордании, Миддлтоны в сентябре 1986 года вернулись на родину, в Беркшир. Там Кэтрин отдали в подготовительный класс платной школы Св. Андрея в Пангбурне, где она благополучно и проучилась вплоть до июля 1995 года. Педагоги отзывались о ней, как о прилежной, старательной и самой что ни на есть добросовестной ученице, что не мешало Кэтрин помимо учёбы активно заниматься ещё и спортом, зарекомендовав себя отменной легкоатлеткой и пловчихой. В 1987 году, когда Кэтрин было пять лет, её мать Кэрол затеяла надомный бизнес под вывеской Party Pieces²⁰, заключавшийся в поставке всего необходимого для детских утренников и вечеринок в диапазоне от чепчиков и посуды до шариков и декораций. Со временем этот её бизнес разросся до преуспевающей компании, торгующей всевозможными товарами по почте и онлайн в масштабах страны, со штатом в сорок человек и головным офисом в Эшемпстеде, Беркшир²¹. Позже Кэтрин в полной мере вкусит плоды этого коммерческого успеха, обретя возможность для получения образования в лучших частных школах Англии.

В 1990 году они с Пиппой вступили в местный девичий скаутский клуб Brownies, где сёстры в очередной раз зарекомендовали себя отменными туристками и спортсменками и заработали немало знаков отличия. «Она была весьма легка на подъём, – вспоминала Джун Скаттер, вожатая отряда Кейт в Brownies. – А так обе они были обычными детьми, ничем из общего ряда не выделялись»²². Любовь к драматическому искусству у Кэтрин также в полной мере развилась ещё в подростковом возрасте, и на актёрском поприще она также преуспела настолько, что в одиннадцатилетнем возрасте получила главную роль Элизы Дулитл в «Моей прекрасной леди» на сцене театра своей школы Св. Андрея. А в 13 лет она уже́ вовсю блистала в школьной постановке викторианской драмы «Убийство в красном амбаре».

«У меня было очень счастливое детство, – вспоминала Кэтрин. – Оно было в высшей мере весёлым, и мне вообще очень повезло родиться в крепчайшей семье. Родители у меня были преданнейшие. Я лишь теперь, сама став матерью, могу по-настоящему оценить, сколь многим они жертвовали ради нас. Они приходили на все спортивные матчи и громко поддерживали нас с бровки, и все праздники мы отмечали вместе»²³.

Независимая и энергичная Кэрол Миддлтон была не только потрясающей предпринимательницей, но и родительницей, преисполненной решимости дать своим детям возможность реализовать по максимуму свой потенциал. Именно она сызмальства приучила Кэтрин устанавливать планку требований к себе как можно выше. «Мне повезло, – признавала Кэтрин впоследствии. – Мои родители и учителя обеспечили мне волшебное и безопасное детство, где я всегда знала, что меня любят, ценят и прислушиваются ко мне».

Единственным сбоем Кейт в школьные годы стала неспособность закрепиться в элитной частной школе Даун-Хаус, куда родители записали её на дневное обучение без пансиона. Эта архетипичная школа-интернат для девочек с жёстким конкурсным отбором из года в год входит в пятёрку лучших в масштабах всей Великобритании по академическим достижениям. Изначально размещавшаяся в бывшем особняке Чарльза Дарвина в Дауне, графство Кент (откуда и название), школа эта в 1921 году переехала в местечко Колд-Эш под Ньюбери. Это белоснежное, в мавританском стиле монастырское подворье²⁴ было построено в преддверии Первой мировой по проекту архитектора Макларена Росса, а впоследствии приросло ещё рядом зданий и распространилось на площадь свыше 110 акров. В общем и целом, это «традиционная школа с современным уклоном», как она теперь сама себя позиционирует²⁵.

Ходили слухи, что Кэтрин оттуда выжили соученицы чуть ли не посредством травли, однако ни сама она, ни кто бы то ни было ещё ни подтверждений, ни опровержений этой гипотезы публично ни разу не озвучил. Как бы там ни было на самом деле, определённые трудности с ассимиляцией в среду ровесниц она в той школе бесспорно испытывала. Попросту говоря, она чувствовала себя там чужеродной пришелицей со стороны, что и понятно, поскольку её новые тринадцатилетние одноклассницы успели за два года до её появления в той школе сложиться в спаянную команду.

Кэтрин к тому времени успела сделаться первоклассным командным игроком в таком игровом виде спорта, как хоккей на траве, и раньше это всегда помогало ей находить общий язык с партнёршами. Увы, в Даун-Хаусе хоккей не культивировался вовсе, а в качестве альтернативы всем предлагалось бегать кроссы. Опять же, это был чуждый для неё элемент культуры. И даже дававшую, казалось бы, шанс пробу в командной эстафете Кэти провалила, что стало для неё ещё одной маленькой трагедией²⁶.

Но стремление к превосходству над соперницами никуда не делось, ибо имело для неё непреходящее значение. Оно было частью её естества и динамики её семьи. «Полагаю, мы, как семья, просто всегда были очень активны. Сколько себя помню, мы постоянно были заряжены на физические нагрузки, на использование возможностей своих тел, будь то прогулки, лазанье по горам в Озёрном крае в Шотландии [или] то же плаванье с раннего возраста, – призналась она в сентябре 2023 года на подкасте Майка Тинделла “Добро, Зло и Регби”. – [Родители] всегда поощряли нас к физической активности и занятиям спортом, особенно командным и требующим выдумки и испытания каких-то новых ходов»²⁷.

Рассказывая о своей любви к спорту как таковому и его значимости для неё, Кэтрин сообщила, что самым дорогим для неё детским воспоминанием о спорте было и остаётся непередаваемое ощущение, испытываемое, когда «возвращаешься в помещение после игры в хоккей или нетбол²⁸ под ледяным дождём и думаешь, что все мы полные безумцы, зато веселье-то какое, и за всем этим ещё и чувство свершившегося преодоления. Не подвиг, конечно, но это было круто»²⁹.

Пока Кэтрин пыталась прижиться в школе Даун-Хаус, Майкл и Кэрол на всякий случай прозондировали почву и приготовили дочери запасной аэродром в колледже Марлборо. Наслушавшись её рассказов, родители сочли, что среда и этика этой не менее элитной частной школы подойдут ей много лучше. В итоге в 1996 году Кэтрин, отучившись в Даун-Хаусе всего два семестра, перешла в Марлборо-колледж.

Эта независимая частная школа с совместным обучением за £39 930 в год была основана в 1843 году и действительно пришлась ей по вкусу куда больше предыдущей. К тому же, по некоему совпадению с далеко идущими последствиями, Марлборо-колледж с его девизомDeus Dat Incrementum³⁰ имел кое-какие связи с королевской фамилией. В числе его бывших учеников значились принцесса Евгения, двоюродная сестра будущего мужа Кэтрин, и лорд Джанврин, в 1998–2007 годах исполнявший обязанности личного секретаря Её Величества. Среди других знаменитых выпускников особого упоминания заслуживают недоброй славы искусствовед и лорд-смотритель Королевской коллекции сэр Энтони Блант, оказавшийся на поверку агентом советской разведки, и поэт-лауреат сэр Джон Бетчеман.

За считанные недели после начала учёбы в Марлборо унылое выражение лица Кэтрин сменилось на сияющее. Там она почувствовала себе, как дома, и медленно, но верно, к ней вернулся присущий ей от природы задор. Девочки в Элмхерст-Хаусе³¹ оказались куда приветливее, нежели в Даун-Хаусе, и она там быстро освоилась и начала преуспевать. Сверстницы вспоминают о ней как об идеальной ученице, запомнившейся им пристрастиями к плееру Walkman, американскому ситкому «Друзья» и сэндвичам с дрожжевым спредом Marmite.

Поворотным моментом стали летние каникулы 1998 года, с которых шестнадцатилетняя Кейт вернулась писаной красавицей. В корне преобразилась и её манера держаться, ибо она избавилась наконец от опостылевших брекетов на зубах для исправления прикуса. Вскоре она оказалась на первом месте в так называемом «Списке годных», самопальном хит-параде, составлявшемся и вывешивавшимся ими в ту пору её однокурсниками на стенах собственного общежития.

Как и у многих её ровесниц, у Кэтрин случались невинные подростковые романы. Её первой «любовью» стал однокурсник по колледжу Марлборо по имени Гарри Блейклок, впоследствии окончивший Эксетерский университет и ставший успешным страховым брокером. Их юношеские отношения со своими взлётами и падениями в конечном счёте окончились ничем ещё до выпуска и традиционно взятого после него Кэтрин годичного перерыва в учёбе. Друзья говорят, что она успела близко привязаться к Гарри и разрыв между ними стал для Кэтрин первым опытом горьких сердечных переживаний. Другой её пассией школьных лет был решительный красавец Виллем Маркс, по окончании Оксфорда, где изучал классику, сделавшийся известным теле- и радиожурналистом. Хотя их отношения серьезного развития не получили, они остались друзьями³².

Также рассказывали, что Кэтрин со школы была заочно влюблена в принца Уильяма, который в ту пору учился в Итонском колледже, и, по словам её соседки по комнате Джессики Хэй, держала его портрет на стене над кроватью³³. Однако сама Кэтрин этот домысел решительно опровергла, заявив в интервью Тому Брэдби на ITV по случаю их с Уильямом помолвки: «Нет, у меня на стене висел постер с тем парнем в Levi’s, а вовсе не фото Уильяма, я извиняюсь»³⁴.

Опять же, она теперь сполна наслаждалась школьной жизнью, в равной мере преуспевая в учёбе и спорте. Она быстро обзавелась подругами и доказала свою состоятельность и в хоккее, и в теннисе, и в лёгкой атлетике, где сделалась лучшей прыгуньей в высоту. Что до школьной успеваемости, то она успешно сдала GCSE³⁵ по одиннадцати предметам и сверх того сразу же сдала три экзамена GCE A-Level³⁶ – на «отлично» по математике и искусству и на «хорошо» по английскому.

Размышляя о своих ранних годах, Кэтрин оценила их влияние на формирование её личности следующим образом.

– Звонче всего отдаются отзвуки простейших вещей. Мне это видно теперь по собственным детям. Жизнь нынче сделалась настолько занятой и отвлекающей, а ведь иногда простейшие вещи наподобие того, чтобы посидеть, глядя на огонь, в дождливый день, приносят такую радость! Мне подобные маленькие радости от совместных семейных прогулок памятны с детства. И я стараюсь то же самое давать собственным детям.

Это полностью снимает все сложности и напряги. По-моему, подобные переживания так много значат для детей и для мира, в котором мы есть, и это же реально целое приключение в том возрасте. В детстве мы много гуляем, и этим-то оно для меня и прелестно. По-моему, именно тогда мы закладываем основание своего физического и психического здоровья. Это такая великолепная среда для времяпрепровождения при одновременном выстраивании качественных отношений с внешним миром без надобности отвлекаться на всякие «мне пора готовить» и прочие «дела поважнее». Понятно же…³⁷

Колледж Марлборо с его более открытым по части менталитета сообществом помог ей раскрепоститься и в полной мере раскрыться как эмоционально, так и академически. После него восемнадцатилетняя Кэтрин, не исключено, что всё ещё с острыми коликами на сердце от расставания с первым возлюбленным Гарри Блейклоком, отправилась в июле 2000 года в годичный вояж по миру. Но и в ходе него она придерживалась некоей системы. Сначала она за компанию с одиннадцатью одноклассницами отправилась во Флоренцию изучать итальянский и историю искусства в местном Британском институте, разместившемся в старом городе во дворце Строцци³⁸. Во время учёбы во Флоренции Кэтрин с подругами снимали квартиру в доме с кондитерской по соседству с площадью Строцци в шаговой доступности от института. Свободное от занятий время они проводили в расположенных также по соседству кафе и барах, и позже Кэтрин называла полученный ею во Флоренции жизненный опыт реально полезным. Конечно, по матери и отцу она там скучала, но они не забывали её навещать, чтобы вместе погулять по городу и полюбоваться захватывающими дух шедеврами наподобие кафедрального собора, колокольни Джотто, микеланджелоского Давида и Ponte Vecchio³⁹.

После трех месяцев в Италии она присоединилась к программе Raleigh International⁴⁰ в Чили. И снова, работая там бок о бок со сверстницами, Кэтрин выгодно выделялась из общего ряда зрелостью и присутствием духа. Лидер группы Рэйчел Хамфри вспоминала, что Кэтрин, с одной стороны, пользовалась популярностью и была настроена ко всем в равной мере дружелюбно, а с другой – умела держать дистанцию и окружать себя неким ореолом исключительности. «Она всегда владела собой и вела себя безупречно», – добавила она.

По возвращении на родину Кэтрин устроилась работать помощницей при британской команде яхтсменов, готовящейся в проливе Солент к кругосветной парусной регате. За £40 в день она прислуживала за столиками, драила палубу и выполняла прочие подсобные работы. Тогда же Кэтрин подружилась с коллегой по палубной обслуге по имени Иан Генри, собиравшимся на следующий учебный год поступать в Оксфордский университет. Их дружба оказалась достаточно близкой для того, чтобы Иан в 2001 году получил от Кэтрин приглашение отправиться вместе с Миддлтонами в семейный отпуск на Барбадос. Позже Иан клялся, что они были «просто очень хорошими друзьями» и ничего более, хотя другой член их команды не преминул выболтать журналистам, что у «стройной Кейт», как её прозвали парни, был-таки с Ианом «летний роман»⁴¹.

Как бы там ни было, настоящий роман был у неё не за горами.

Глава 2
От дружбы к любви

По-моему, встретив тебя, я покраснела как рак и, типа, поспешила ретироваться.

Кэтрин о встрече с Уильямом в бытность студенткой университета

Поначалу, покончив со сдачей экзаменов GCE A-Level в колледже Марлборо, Кэтрин положила было глаз на Эдинбургский университет в качестве места обучения для получения желанной степени бакалавра по специальности «история искусств». Забронировав себе там место через единую Службу приёма студентов в колледжи и университеты, она была настроена вступить на новый этап академической стези сразу же. Но сомнения одолели её тем же вечером, мешая уснуть и заставив отступиться от этого намерения и ещё раз здраво переоценить, чего именно ей хочется. Затем, обсудив на следующий день ситуацию со своими родителями, она всё-таки предпочла взять общепринятый годичный отгул от учёбы и за это время ещё раз обдумать все имеющиеся у ней варианты.

В итоге по возвращении она подала заявление заново, решив изучать всю ту же историю искусств, но не в Эдинбурге, а в Сент-Эндрюсе. Кэтрин верно рассчитала, что год за границей обогатит её опыт и расширит кругозор. Хотя годами позже в прессе всплывут всякие инсинуации на тему того, что смена выбора одного шотландского университета на другой была обусловлена сугубо тем, что она прослышала о решении Уильяма стать студентом Сент-Эндрюса и что за всем этим стояла мать Кэтрин. «Полная чушь», – кратко прокомментировал эту теорию заговора-сватовства близкий к семье Миддлтонов источник.

В действительности же ожидалось, что принц, пойдя по стопам отца, будет учиться в Кембридже, в Тринити-колледже, но Уильям принял вполне осознанное решение сойти с проторенного оксфордско-кембриджского пути и, как и Кэтрин, выбрал Сент-Эндрюс сугубо по велению чувств, подсказывавших ему, что именно там он получит именно то образование, которое ему по душе. Благополучно обойдясь без балаганных обрядов посвящения, Уильям тихо погрузился в студенческие будни, стараясь избегать внимания прессы с её собственным цирком. Размышляя о том своём решении в интервью 2019 года, он сказал: «В СМИ поднялась бы такая шумиха, что это было бы нечестно по отношению к другим новым студентам». Хотя в действительности его отсутствие на церемонии посвящения было обусловлено, прежде всего, опасениями Скотланд-Ярда за безопасность столь высокопоставленного первокурсника, из-за чего начальник охраны лично отговорил Уильяма от участия в ней.

Уильям давал ясно понять, что в университет пошёл для расширения не столько круга знаний, сколько круга знакомств. «Просто надеюсь встретить здесь людей, с которыми полажу. Их происхождение меня не волнует», – заявил он. Звучал он вполне искренне, вот только место учёбы для реализации столь демократичного замысла выбрал не самое подходящее, поскольку Сент-Эндрюс традиционно занимал второе место после Дарема в рейтинге британских университетов по показателю процента студентов, обучающихся частным образом.

Уильям, даже если и испытывал некую нервозность, виду поначалу об этом не подавал. Прибыл он в Сент-Эндрюс 24 сентября 2001 года в джинсах, кроссовках и пастельных тонов свитере и выглядел слегка удивлённым оказанным ему там шумным приёмом. Тысячи людей выстроились вдоль улиц, вьющихся вокруг водораздела между «городом и двором» с непременным полем для гольфа, дабы приветствовать его. Тут ему, само собой, оставалось лишь признать, что к выбору друзей он будет подходить с должной осмотрительностью. «Тех, кто пытается меня использовать себе на пользу и заполучить часть меня, я сразу примечаю и вскоре от них отхожу. Я же не тупой», – заявил он.

На первый год принц выбрал курсы истории искусств, географии и антропологии, на которые записался под скромным именем «Уильям Уэльс». В кругу друзей он решил использовать другой псевдоним – «Стив» – в странноватой попытке притянуть к себе побольше внимания. Дух романтических отношений в университетском воздухе также витал. Он завязал интимную дружбу с потрясающей студенткой по имени Карли Масси-Бёрч, учившейся курсом старше него. Познакомились они в студенческом театре, где Уильям-Стив пробовался на роль Зуи в спектакле по мотивам повести «Фрэнни и Зуи» Дж. Д. Сэлинджера, и после этого они встречались весь «мартынов семестр»⁴², то есть с сентября по декабрь.

Карли, сельская девушка из Девона, сошлась с принцем сходу. Свой роман они напоказ не выставляли и даже трапезничали вместе в основном у неё на дому, благо готовить Карли была мастерица. «Я же настоящая деревенская простушка, – призналась она годами позже в интервью Кэти Николл изVanity Fair. – По-моему, именно поэтому у нас с Уильямом и случилась связь. Уильям был курсом ниже, и мы чисто случайно встретились на общей сент-эндрюсской mêlée⁴³», – сказала она.

У пары нашлись общие интересы. Они беседовали о литературе, играли в настольные игры и выбирались на застолья с приятелями или по сидр в за́мковый паб. «Мы обычно ходили в пабы и бары, а там всегда идёт добрая застольная посиделка», – рассказывала Карли журналисткеVanity Fair. «Ладили-то мы хорошо, – призналась она затем, – но по-моему мы бы ладили ничуть не хуже, даже если бы между нами не происходило ничего романтического. Это было по большому счёту чистое студенчество, самый что ни на есть банальный университетский роман»⁴⁴.

Их отношения оказались, однако, недолгими и прекратились после того, как Уильям признался, что разрывается между Карли и другой девушкой, а именно Арабеллой Мусгрейв, дочерью Николаса Мусгрейва, управляющего поло-клубом в Сайренсестер-Парке, Глостершир. На Арабеллу он запал на одной вечеринке в 2001 году, и у них случился бурный летний роман как раз перед отбытием Уильяма в Сент-Эндрюс. Он был от неё без ума, но перед его отъездом в Шотландию они по обоюдному согласию решили умерить пыл своих отношений, поскольку ему так или иначе придётся семестр за семестром проводить в отлучке в университете.

Однако в свои ранние студенческие дни Уильям сильно тосковал по дому и Арабелле. Возвращаясь на выходные к себе в Хайгроув, он продолжал с нею встречаться. Вероятно, именно эта страстная тяга к Арабелле вкупе со скукой шотландского быта и поколебали его уверенность в правильности выбора университета до такой степени, что он едва не бросил Сент-Эндрюс после первого же семестра.

Уильям, конечно же, встречался с девушками и до Арабеллы и Карли, в частности, с Давиной Дакворт-Чад, дочерью землевладельца из Норфолка, на пару с которой даже совершил круиз по Эгейскому морю в 1999 году. Также у него были близкие отношения с Джеккой Крейг в период его пребывания в Кении в «отпускном» 2000 году и недолгий роман со студенткой Эдинбургского университета Оливией Хант. Теперь же снедающая его тоска и вовсе заставила Уильяма усомниться в правильности выбранного им курса и даже университета, вот он и задумался об уходе оттуда. «Думаю, слухи о том, что я там был несчастлив, были слегка преувеличены. Я там не столько тосковал по дому, сколько изнывал от скуки», – объяснил он позже.

Какая бы причина ни стояла за неуверенностью Уильяма в правильности выбора, вся эта ситуация привела к серьёзному разговору по душам между ним и отцом о ближайших перспективах наследника, состоявшемуся в Хайгроуве. «Мы с ним долго болтали и, в конце концов, оба осознали – я, по крайней мере, определённо осознал, – что мне нужно возвращаться [в Сент-Эндрюс]», – сказал он. Это был верный сигнал. Бросать университет, едва поступив, было бы поступком неблаговидным, и Чарльз призвал сына к благоразумию, а тот пообещал приналечь на учёбу. По возвращении принц обговорил с координатором своего модуля вопрос о перепрофилировании на географию в качестве основного предмета изучения – и сразу же почувствовал себя куда более счастливым. И в личной жизни наметился позитивный поворот. Уильям и Кэтрин (которую он в ту пору по старой памяти величал Кейт) были давними друзьями. Близкий к теме источник заверил автора, что знакомы между собой они были задолго до университета: «Итонские мальчики и девочки из Марлборо все друг друга знали. Она же была частью всего этого, и, как я понимаю, он её там удостаивал кое-каких приглашений».

Размышляя о том периоде своей жизни, Кэтрин сказала: «Вообще-то, поначалу Уильям там нечасто появлялся; на неделе посвящения в студенты его там точно не было; так что у нас ушло некоторое время на то, чтобы узнать друг друга по-настоящему, но мы стали очень близкими друзьями достаточно рано». Затем пара встречалась в университетских общежитиях St Salvator’s Hall и Gannochy House, на студенческом арго именовавшихся собирательно “Sallies”⁴⁵. «По-моему, встретив тебя, я покраснела как рак и, типа, поспешила ретироваться», – призналась впоследствии Кэтрин⁴⁶.

Мало-помалу дружба этой пары возродилась, и они начали всё чаще появляться вместе на людях – то на теннисном корте, то в баре. Им доставляло истинное наслаждение совместное времяпрепровождение. Пока Уильям боролся с мучительными мыслями о том, как быть и что делать дальше, Кэтрин чутко уловила эту его тревогу, и это-то их и сплотило. «Мы поначалу просто дружили больше года, а затем эта дружба вдруг будто расцвела пышным цветом. Мы стали проводить вместе всё больше времени, по-хорошему много потешаться и веселиться, а главное, поняли, что у нас общие интересы и нам просто нравится быть вместе», – сказал он в интервью по случаю объявления об их помолвке⁴⁷.

Уильям был очарован не только её красотой, но и заразительной энергией, выделявшей её из общего ряда. Он всякий раз невольно улыбался, стоило ей только засмеяться. В то время как другие первокурсники испытывали трудности с переходом в режим жизни студенчества, Кэтрин приняла её с распростёртыми объятиями и буквально расцвела, смакуя все её аспекты и погружаясь в неё с головой. В отличие от Уильяма, который поначалу чувствовал себя в университете, как рыба на суше, и никак не мог к такому бытию приспособиться, она быстро нашла там свой круг и включилась в ритм.

Во второй половине дня, если не нужно было идти на очередную лекцию или семинар, Кэтрин обычно устраивалась поудобнее в кресле в общей комнате с кружкой чая и принималась за чтение вырезок из газет, любовно подбираемых и присылаемых ей отцом, или просто присоединялась к болтовне подруг, которых завела предостаточно. Она сделалась активным членом чисто женского закрытого клуба Lumsden, основанного в 2001 году и занимающегося благотворительной помощью женщинам и детям, а также поддержкой искусств как на родине, так и за рубежом. Также в бытность студенткой она удостоилась золотой премии герцога Эдинбургского.

Дружба дружбой, а более сильные чувства к себе Кэтрин вольно или невольно пробудила, выйдя 27 марта 2002 года на подиум в роли модели на успевшем нынче снискать дурную славу благотворительном модном показе в отеле Fairmont. Облачённая в дерзкий наряд из тончайшего чёрного кружева от своей тёзки-модельера Кэтрин Тодд она Уильяма просто заворожила. «На ней было рисково-наглое чёрное кружевное платье поверх бандо на бюсте и чёрных трусиков-бикини», – вспоминал он. Пока Кэтрин в нём дефилировала по вылету языка, Уильям не в силах был отвести от неё глаз. Недаром он себе забронировал место в первом ряду на этом шоу «Не гуляй!», не пожалев выложить £200 за эту привилегию. Если идея Кэтрин заключалась в том, чтобы приковать к себе его внимание, она справилась с выполнением своего замысла восхитительно.

Примерно в то же время, что и этот модный показ, у Кэтрин был мимолётный роман с Рупертом Финчем, видным студентом-юристом с четвёртого курса. И последующее глухое молчание этого высокого красавца по поводу их отношений весьма красноречиво свидетельствовало о том, что между ними не всё было так просто. «Это нечто такое, о чём я никогда не расскажу. Это строго между Кейт и мною и к тому же очень давняя история», – загадочно обронил он в 2006 году. Ну а вскоре после судьбоносного дефиле Кэтрин их с Рупертом пути разошлись, расчистив прямую дорогу перед Уильямом.

С этого поворотного момента Уильям твёрдо знал, что простой дружбы с Кэтрин ему мало, – и возжелал от неё более значимого. Однако поначалу его попытки закрутить с нею роман через такие вещи, как, к примеру, любовно приготовленный ужин на двоих, раз за разом завершались обломами. «Дабы произвести на Кейт впечатление, я раз за разом пытался состряпать что-нибудь дивно-восхитительное нам к столу, но у меня всякий раз что-нибудь то пригорало, то убегало, а то и вовсе вспыхивало», – расписался он в своей поварской неумелости. На выручку ему всякий раз вовремя подоспевала неизменно бдительная и ловкая Кэтрин. В конце концов Уильям смирился с поражением на поле кулинарных сражений: «Первым готов признать, что шеф-повара из меня не вышло»⁴⁸.

На втором году обучения, прямо с сентября 2002 года, Уильям и Кэтрин открыли новую главу, сняв отдельный домик на четверых вскладчину с ещё одной парой студентов – Фергусом Бойдом и Оливией Блисдейл. Эта уютная мезонетка, угнездившаяся в самом центре городка на Верхнем плато в доме 13a по Хоуп-стрит, была им предложена всего за £400 в неделю (по £100 с каждого), и отказываться от столь выгодного предложения было бы неразумно.

Домовладелица Шарлотта Смит потом рассказывала, что вообще-то едва не отказала Уильяму и Фергусу в сдаче им этого жилья, поскольку не горела желанием пускать к себе на постой студентов мужского пола. «Мы долгое время не позволяли арендовать его мальчишкам из-за неоднократно пережитого в прошлом дурного опыта», – поведала она в интервью на онлайн-платформе iVillage. Однако, узнав, что один из потенциальных квартирантов – будущий наследник престола, сдалась. «Та квартира пользовалась репутацией одной из самых удобных в Сент-Эндрюсе», – похвасталась её хозяйка, оправдывая свою привередливость в выборе очередных постояльцев. О первом же знакомстве с ними миссис Смит сообщила буквально следующее: «Мы условились встретиться с Кейт Миддлтон, Фергусом и Оливией, прежде чем они туда въедут, а вот принца Уильяма мы сочли за лучшее понапрасну не беспокоить, поскольку его кредит доверия сочли безоговорочным. Но он сам настоял на встрече с нами». Кэтрин своей безупречной манерой держаться произвела на миссис Смит неизгладимое впечатление. «Вся из себя настолько дружелюбная, – вспоминала она. – При ней там был младший брат, – думаю, проведать приезжал, – так она о нём очень пеклась, заботилась о том, чтобы ему было понятно, что именно происходит. Все они производили впечатление группы милейших людей».

В декабре 2019 года в специальном рождественском выпуске телешоу шеф-повара Мэри Берри, вышедшем под названием «Королевское рождество Берри», Кэтрин поведала миру, что Уильям «в университетские дни готовил всяческие блюда – болоньезе и тому подобные изыски». Приватному характеру их блаженства, увы, вскоре пришёл конец, ибо об их романе раструбили в газетах. Как толькоMail on Sunday предала их отношения огласке, они вышли из-под контроля Уильяма и зажили своей собственной жизнью.

В студенческом сообществе тот факт, что они пара, и до того был секретом Полишинеля. Их часто можно было видеть идущими или едущими на велосипедах рука об руку на лекции или в местный супермаркет Safeway за покупками, да и вечера они проводили неизменно вместе, хотя, в основном, и дома, за прослушиванием любимых треков Уильяма в стиле ритм-н-блюз или Фергуса, предпочитавшего джаз. Распорядок дня у них на протяжении недели оставался практически неизменным за исключением среды, когда они всю вторую половину дня посвящали занятиям спортом. Кроме того, Уильям теперь был капитаном университетской ватерпольной команды, в которой состоял и Фергус, и каждый четверг они по два часа проводили на тренировках в бассейне женской школы Сент-Леонардс.

До поры до времени их отношения оставались окутанными тайной, завеса которой была беспощадно сорвана за ужином в компании друзей со своего курса и примкнувшей к ним Карли Масси-Бёрч. Случилось это в ходе увлекательной пьяной игры под названием «Неужели я никогда не…», состоящей в поочерёдном шутливом раскрытии игроками всяких тайн о пережитом ими личном опыте, и Карли не придумала ничего лучше, чем поведать всем о тайном романе Уильяма с Кэтрин, создав принцу головную боль буквально на ровном месте⁴⁹.

В мае 2003 года Майкл, отец Кэтрин, пытался потушить пожар домыслов, когда дом Миддлтонов осадили журналисты. Он отмёл с порога всякие слухи о том, что его Кэтрин и Уильям – пара. «Я с нею беседовал на днях и могу категорически утверждать, что они не более чем хорошие друзья, – заявил он. – И вместе их видят всё время ровно по той самой причине, что они лучшие друзья, и, да, в объективы камер они по этой же причине вместе попадают и будут попадать. Но ничего бо́льшего за этим не кроется».

Он просто пытался погасить все эти спекуляции и даже разыграл целую пантомиму на тему перспективы сделаться тестем принца Уильяма. Однако же СМИ не унимались, будучи убеждены в значимости Кэтрин для Уильяма несмотря на благонамеренные попытки её отца преуменьшить серьёзность ситуации.

Можно догадаться, что Кэтрин на том этапе не раскрывала перед отцом всю глубину своей дружбы с Уильямом. Однако медиа продолжали до этих глубин докапываться, а слухи и домыслы бурлить. На двадцать первый день рождения Кэтрин её родители устроили роскошный праздник с морем шампанского и обилием гостей в их просторном семейном доме с последующим пиршеством под шатром во дворе в духе 1920-х годов. Явившись под тот шатёр без всякого приглашения, Уильям, тем самым, сделал своё небезразличие к имениннице самоочевидным для всех присутствовавших, а дальнейшее поведение пары никому не позволило усомниться в истинной природе их отношений.

В июне того же 2003 года в интервью BBC по случаю собственного совершеннолетия 21-летний Уильям, однако, в ответ на вопрос о личной жизни снова ушёл в несознанку. «У меня нет постоянной подруги, – заявил он. – Если мне нравится какая-то девушка, и я ей нравлюсь взаимно, что случается редко, я её куда-нибудь приглашаю. Но, в то же время, я не хочу ставить их в неловкую ситуацию, потому что многие люди не вполне понимают последствий знакомства со мною». Сетуя на назойливость домыслов о его личных взаимоотношениях, принц также выразил озабоченность тем, что из-за этого свидания с ним могут негативно сказаться на реноме девушек, с которыми он когда-либо встречался.

Путешествие их, однако, гладким плаванием не назовешь. В университете, как и многие молодые пары, они пережили и первый разрыв отношений. Будучи спрошенным об этом в ходе интервью по случаю объявления об их помолвке, Уильям в 2010 году объяснил ведущему новостей ITV Тому Брэдби: «Мы оба были очень молоды. Дело было в университете, где мы, типа, оба искали себя и, будучи разнохарактерными и всё такое, нам очень многое приходилось нащупывать методом проб и ошибок, идя каждый своим путём, пока мы наконец не повзрослели».

Точные временны́е рамки этого взаимного охлаждения остаются неясными, однако к следующему августу роман между ними разгорелся с новой силой. Кэтрин успела стать узнаваемым лицом в Хайгроуве и Сандрингеме, а на выходные Уильям умыкал её и в более потаённые королевские владения наподобие замка Балмо́рал. Вспоминая о своей нервозности в преддверии знакомства с отцом Уильяма, Кэтрин рассказывала: «Я ещё как нервничала перед первой встречей с отцом Уильяма, но он оказался очень и очень радушным, так что всё для меня прошло проще простого».

В то время как их друг Фергус предпочёл остаться на Хоуп-стрит, Уильям с Кэтрин в сентябре 2003 года перебрались в Балгов-Хаус, частный коттедж с участком земли сразу за городской чертой, принадлежащий дальнему родственнику Уильяма Генри Чипу. Этот коттедж стал им надёжным убежищем от любопытных глаз на два заключительных года бакалавриата, благо весь был увешан камерами видеонаблюдения. Теперь Уильям и Кэтрин сполна вкушали плоды новообретённой независимости, ничуть не чураясь сопряженных с нею тягот наподобие закупки продуктов, готовки и совместного приёма гостей.

Эти идиллические дни их молодости были наполнены романтическими прогулками и тихими вечерами наедине друг с другом в недосягаемости для алчных глаз вездесущей прессы. Однако эта блаженная приватность оказалась попранной через четыре месяца после Рождественского бала русалок, когда газетаThe Sun внезапно выставила на всеобщее обозрение фотографии их романтических объятий на склонах горнолыжного курорта Клостерс в швейцарских Альпах, спровоцировав принца на гневную реакцию. Однако, невзирая на поднявшуюся после этого шумиху, их отношения продолжали процветать и дальше. Они с головой погрузились в учёбу и студенческую жизнь, став завсегдатаями модных местных мест наподобие Ma Bells и West Port Bar и активными участниками ежегодных майских балов. Вступать в брак Уильям решительно не спешил, о чём без обиняков и заявил журналисту одного таблоида Данкану Ларкомбу⁵⁰: «Слушайте, мне всего двадцать два, отстаньте уже ради Бога!» – и этим вроде бы как исчерпывающе объяснил причины своего нежелания остепеняться раньше времени.

Их совместное путешествие по академической среде достигло кульминации в мае 2005 года, когда и Уильям, и Кэтрин получили по диплому, пусть и не с отличием, но в верхней части рейтинга средних оценок хорошистов. На выпускной церемонии они в окружении родных и друзей смотрелись просто неподражаемо: взаимная любовь между ними была осязаемой, а взгляды, которыми они обменивались между собою, позволяли фиксирующим их фотографам запечатлеть для истории всю непередаваемую глубину их близости. По завершении церемонии Уильям представил родителей Кэтрин королеве, почтившей своим присутствием церемонию в сопровождении принца Филиппа, и это ознаменовало собою новый значимый шаг в их взаимоотношениях. Отныне паре не оставалось ничего иного, как открыть новую главу в истории их совместного плавания по бурным морям жизни⁵¹.

Глава 3
Игра в ожидание

Кейт также делает успехи.

Daily Mail

Постепенно Кэтрин, похоже, поставила галочки на полях выполнения всех обязательных для потенциальной невесты принца требований. К сентябрю 2005 года она несколько раз встретилась с королевой в качестве спутницы Уильяма на светских мероприятиях и успела удостоиться её одобрительного кивка. Со стороны казалось, что их отношения вышли на качественно новый уровень. Пока Кэтрин ходила по будничным делам и магазинам на модной Кингз-роуд в Челси, где квартировала, СМИ раскручивали тему гипотетической королевской помолвки.

Она танцевала с Уильямом в моднейших клубах и наслаждалась всеми приятностями обращения с нею как с VIP, коей по определению является спутница принца. С любым назойливым папарацци мигом и без лишнего шума разбиралась его вооружённая охрана, состоящая из штатных сотрудников Скотланд-Ярда. У какой-нибудь другой юной особы женского пола от такой атмосферы, конечно, могла и крыша поехать, но только не у Кэтрин, которую подобные превратности бытия в статусе без пяти минут принцессы ничуть не смущали. Врождённая проницательность и разборчивость помогали ей стойко и хладнокровно переносить все побочные эффекты гламура. Она любила Уильяма за то, что он такой, какой он есть, а не за то, что он престолонаследник. Непоколебимость и невозмутимость Кэтрин в ту пору служили лучшим свидетельством присущей ей стойкости перед лицом усиливающегося и всё более агрессивного внимания СМИ.

В отсутствие рядом спутника-принца, однако, ситуация менялась самым радикальным образом. Телохранителей Уильяма рядом не оказывалось, а журналистская травля лишь усиливалась. Это нервировало Кэтрин и её семью до такой степени, что они решились на контрмеры. Отважился показать зубы и принц. Ему вовсе не хотелось, чтобы его возлюбленная подвергалась столь же неприемлемому по интенсивности преследованию со стороны папарацци, как в своё время его безвременно погибшая мать.

Обсудив ситуацию с Кэтрин и её родителями, он вступил в решительную борьбу на стороне Миддлтонов. С его подачи Майкл и Кэрол отдали распоряжение своим юристам связаться с редакциями национальных газет и призвать их к прекращению вторжений в частную жизнь их дочери и семьи в целом. Они небезосновательно утверждали, что фотографы денно и нощно преследуют Кэтрин со дня окончания ею университета, и такая назойливость не укладывается в рамки элементарных правил приличия. Уровень неприемлемого вторжения в частную жизнь их семьи, по словам Миддлтонов, превысил предел их терпения.

Но, поскольку сплетни о грядущей женитьбе принца к тому времени успели распалиться до лихорадочно-горячечного накала, папарацци не отступались ни в какую. Когда редактор светских хроникMail on Sunday Кэти Николл (впоследствии сделавшаяся ещё и биографом королевской семьи) написала, что «при дворе приступили к экстренному планированию свадьбы», это подлило масла в огонь настолько, что Уильям реально задумался о том, не лучше ли оформить их отношения официально, пока не рвануло. Он знал, что любит Кэтрин, но в равной мере ему претила мысль всецело посвящать себя ей, поскольку он чувствовал себя слишком молодым для вступления в брак. Неужели, опасался принц, ситуация у него настолько патовая, что самая подходящая девушка встретилась ему в самое неподходящее время? Всё указывало именно на такой расклад.

Пока он терзался сомнениями относительно перспектив узаконивания их отношений, Кэтрин приходилось изо дня в день как-то приноравливаться к реалиям существования в статусе подружки столь видной особы. Попытки двора пресечь спекуляции таблоидов ни к чему не приводили, и статьи о грядущей свадьбе всё множились и множились. Когда же и в столь серьёзном издании, какIndependent on Sunday, вышла статья о том, что «простолюдинка» Кэтрин, воистину «принцесса из народа», вскоре заменит Диану, мать Уильяма, в качестве «Народной Принцессы» с большой буквы, это послужило сигналом «фас!» для своры папарацци из таблоидов. Сезон королевской охоты, можно сказать, был объявлен открытым.

«Для республиканцев, предпочитающих считать себя гражданами, а не подданными, и надеявшихся, что после гибели Дианы упразднение монархии неизбежно и близится, это не та счастливая развязка, что им грезилась. Но для Уильяма она, может статься, в самую пору», – чёрным по белому писали вIndependent on Sunday. Но, по словам некоего «источника, близкого к семье Кэтрин»: «В ней нет ничего простонародного; это штучная и воистину замечательная женщина».

Пара изначально знала, что выбраться из укромного кокона Сент-Эндрюса без проблем им будет трудно. Перед выпускными они постарались об этом забыть и всецело сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Но главные испытания, так или иначе, лежали на их жизненном пути впереди, и именно ими должна была быть проверена на прочность их безусловно взаимная и предельно глубокая любовь.

В июле 2005 года, вскоре после выпускной церемонии, они вылетели в Кению на романтический отдых в принадлежащий родителям подруги принца Джекки Крейг заповедник Лева. Волшебство дикой природы там сохранилось в полной мере, и это весьма способствовало тому, что Уильям и Кэтрин быстро осознали, до чего сильно друг в друга влюблены. Смакуя вид восхитительного пейзажа, открывающегося с террасы масайского эко-ранчо Иль-Нгвези, расположенного по соседству с Лева на одном из холмов гряды Мукогодо, они, вероятно, и вообразить себе не могли, что за горизонтом этих счастливых дней их подстерегают весьма драматические события.

В первые же недели по возвращении на родину муссирование в СМИ всяческих слухов о них возобновилось с новой силой. Образ жизни Кэтрин стал сюрреалистичным: то чай в гостях у королевы в Виндзорском замке, то тайное свидание с принцем Чарльзом, то бегство от папарацци на подножке первого подвернувшегося красного лондонского автобуса. Но она не собиралась сдаваться и позволять этим преследованиям пресечь её встречи с любимым, хотя сложившаяся ситуация и оказывала изматывающее влияние на её нервы и психику. Казалось, это никогда не кончится. Да и Уильям, осознавая, что хронометр конституционных сроков ти́кает и пора принимать решение, также явно занервничал под нажимом ожиданий. В октябре того же года юристы Кэтрин, те самые, которых ранее задействовал Чарльз, ещё раз настоятельно попросили редакции газет поиметь к их подопечной хоть какое-то уважение и дать ей передышку от преследований сворами папарацци. Ноябрь принёс с собою проблеск надежды, когда Уильям на фоне бурлящих слухов об охлаждении их с Кэтрин отношений сообщил одному из регбистов «в чёрном»⁵² на приёме при дворце, что их любовь отнюдь не увяла, а по-прежнему цветёт пышным цветом. Затем в январе 2006 года фотографы в очередной раз подловили их за поцелуями между слаломами по склонам швейцарского курорта Клостерс. Неужто их роман становился лишь горячее в окружении льдов, снегов и скал?

В те же дни Кэтрин отметила свой двадцать четвертый день рождения⁵³, после чего Уильям занялся продвижением по ступеням военной карьерной лестницы, приступив для начала к прохождению 44-недельных кадетских курсов Королевской военной академии в Сандхерсте. Под чутким присмотром отца Чарльза он присоединился там к 269 другим будущим офицерам. Кадетам было строжайше запрещено покидать лагерь на протяжении всех пяти первых недель изнурительной муштры. Сна явно недоставало. Подполковник Рой Паркинсон на пресс-конференции ясно дал понять, что поблажек не будет ни для кого, а уж тем более для принца, которому со временем суждено сделаться главнокомандующим британской армии, флота и ВВС. Столь категоричное заявление одновременно означало и то, что всякие вопросы о дальнейших контактах принца с Кэтрин на время закрыты.

Пока Уильям оставался в недосягаемости в силу прохождения им военной подготовки, Кэтрин продолжала испытывать всевозрастающее давление со стороны недружелюбно настроенной прессы. Некоторые газеты, ранее отзывавшиеся о ней вполне дружелюбно, вдруг сменили тон и принялись обзывать её «Катькой, которую прокатили». Казалось, вся пресса в одночасье ополчилась против неё. Без всяких на то оснований на неё навесили ярлык «отчаявшейся» дождаться от Уильяма предложения руки и сердца, а кое-кто из писак даже ставил под сомнение искренность её чувств и образа жизни, усматривая за ними некие корыстные интересы и задаваясь публично вопросами в духе: «И всё-таки, в чём цель замысла этой Кейт Миддлтон?» Подобные уколы жалили, но она продолжала являть миру образчик решимости, скрывая боль.

Кэтрин рассматривала варианты трудоустройства в какую-нибудь галерею или даже открытия собственного арт-салона. Пристальное внимание СМИ было не единственным препятствием; королевская семья и даже лично королева Елизавета выказывали весьма сдержанное отношение к подобным перспективам. «Вскинутыми бровями» реагировали и на частые вояжи Кэтрин на Мустик, частный остров в южной части Карибского моря.

Она тем временем продолжала работать на семейный бизнес Party Pieces, показательно опровергая тем самым заблуждение, будто она белоручка. Ей там дали карт-бланш на реализацию собственных идей, и она собиралась открыть новые направления наподобие моделирования детской одежды. В ответ на недоумённые взгляды друзей она им говорила: «По-моему, я и так знаю, что очень много работаю на семейный бизнес». К тому времени не только таблоиды, но и солидные газеты подливали масла в огонь нарратива о «Кейт», подчеркивая тем самым резонансность всей этой истории. Даже её парикмахер Ричард Уорд со своим дорогущим салоном причёсок и красоты в Челси сделался героем страниц светских сплетен.

Следующий значимый эпизод имел место 17 марта 2006 года на этапе Золотого кубка по скачкам с препятствиями на ипподроме в Челтнеме. По регламенту приз победителю должны были вручать принц Чарльз с супругой Камиллой. Королевский фотограф Марк Стюарт заметил в толпе Кэтрин и привлёк к этому внимание пресс-службиста Кларенс-хауса⁵⁴.

В ходе второго заезда Кэтрин таинственным образом появилась в королевской ложе, составив там компанию Чарльзу с Камиллой, дочери последней Лоре с её женихом Гарри Лопесом, Тому Паркеру-Боулзу с его тогдашней женой Сарой, Заку Голдсмиту, Бену Эллиоту и Томасу ван Страубензее, близкому другу Уильяма. Непринужденно беседующая с принцем Чарльзом, Кэтрин стянула на себя внимание всей пресытившейся скачками публики, и это послужило искрой, воспламенившей новый пожар слухов о её скорой помолвке с членом королевской семьи. «Потрясающе было видеть Кейт столь расслабленной при наследнике престола», – обронил Марк Стюарт. Букмекеры мигом скорректировали ставки в пользу того, что помолвка-таки состоится.

Ну а уж когда 6 мая 2006 года Кэтрин объявилась на церемонии венчания Лоры Паркер-Боулз и Гарри Лопеса в церкви св. Кириака в Лакоке, Уилтшир, шквал сплетен просто зашкалил. От её присутствия бок о бок с Уильямом на официальном торжестве с участием принца Уэльского, принца Гарри и дочери принцессы Маргарет леди Сары Чатто СМИ пошли вразнос. Теперь-то уж точно предложение последует со дня на день, наперебой предсказывали журналисты.

Затем 15 декабря на столь памятном событии, как празднование окончания Уильямом Сандхерста, помимо почтивших его своим присутствием королевы Елизаветы, принца Чарльза и герцогини Корнуолльской, наряду с Кэтрин, были замечены и её родители. Вообще-то, на протяжении всего обучения военному искусству в этой академии Уильям по пятницам вечером целенаправленно отбывал на выходные в направлении дома Миддлтонов с пятью спальнями в деревне Баклбери, Беркшир, где неизменно находил утешение в объятиях любящей Кэтрин. То, что Уильям настоял на присутствии на церемонии Миддлтонов-старших, говорило о многом в плане прочности отношений между ним и Кэтрин. Но хватит ли им этого запаса прочности, чтобы довести дело до заключения брака?

Кэтрин прибыла какими-то мгновениями раньше королевы с её свитой, включавшей принца Филиппа, принца Чарльза и Камиллу. Все прочие гости давно расселись по загодя расписанным местам, когда на расположенные в первом ряду места для самых почетных гостей сопроводили компанию в составе Кэтрин, друга Уильяма Томаса ван Страубензее и двух его крёстных отцов – короля Греции Константина II и лорда Ромси. Сеть ITV не поскупилась нанять экспертов по чтению по губам, которые уверенно разобрали, что Кэтрин сказала своим спутникам: «Обожаю униформу, это так сексуально!»

Это был большой день для Уильяма, но газеты неизбежно фокусировались на Кэтрин и значимости её появления в одном ряду с королевскими особами. Лучше всего смысл всего этого передавал заголовок вDaily Mail «Кейт тоже удостоилась звания», в то время как в Sunday Times через пару недель пошли ещё дальше и опубликовали пространную статью о Кэтрин, озаглавленную «Девушка, которая будет королевой». Всё это изрядно напрягало и без того испытывавшего немалое давление Уильяма.

По окончании Сандхерста в декабре 2006 года Уильям получил почетное звание корнета элитного конногвардейского полка «Синие и Королевские» и предписание возглавить моторизованную разведроту на предстоящих в I квартале следующего года оперативно-тактических учениях в Девоне. В результате Кэтрин накануне своего двадцатипятилетия оказалась внезапно поставлена перед известием, что Уильям вынужден отменить свои планы посетить устраиваемое её семьёй новогоднее сборище в снятом специально под это дело особняке Джорданстоун-хаус под Данди в заснеженной Шотландии. Понятно, что Кэтрин не преминула дать ему знать о своём разочаровании по этому случаю. Она инстинктивно чувствовала, что что-то пошло не так.

Прямо накануне её дня рождения, приходившегося на 9 января 2007 года, Уильям отбыл в свой полк, расквартированный в казармах Бовингтон в Дорсете. Три-четыре часа езды между ними отныне означали серьёзное сокращение времени, отведённого им на пребывание вместе, и, как следствие, породили трещины в их отношениях, которые не замедлили дать о себе знать. На день святого Валентина Уильям преподнёс Кэтрин золотую пудреницу Van Cleef & Arpels. Дорогущая безделушка, но зачем она ей?

Не находя себе места от неуверенности в будущем, она решила устроиться на работу и возглавила отдел закупок аксессуаров в головном офисе модной женской сети Jigsaw в Кью. Опять же, это место воспринималось ею как чисто временное пристанище. Зачем ей понадобилось ставить свою жизнь на паузу, пока Уильям всё определялся и никак не мог определиться со своими чувствами? Ответ на этот вопрос известен одной Кэтрин. При всей неопределённости циркулировавших в СМИ слухов об их неизбежной скорой помолвке именно эти слухи и служили главным препятствием для них обоих. Как раз к двадцатипятилетию Кэтрин они достигли воистину лихорадочного накала. Полсотни с лишним репортеров и фотографов осаждали её апартаменты в Челси. Она вышла из дома с очаровательной улыбкой на устах в непритязательном платье Topshop за £40, которое за считаные часы разлетелось из всех магазинов, но внутри у неё царил истовый ужас от того, что ей приходится переживать.

Когда Уильям увидел нарезку ТВ-хроники медийной шумихи вокруг неё, он оторопел. Он реально испугался, что Кэтрин теперь переживает столь же неприемлемое вторжение в её частную жизнь, с каким довелось столкнуться его матери. Чувствуя себя обязанным принять против этого действенные меры, он выпустил заявление с предельно жесткими требованиями к СМИ отступиться от неё. И адвокаты её родителей из Harbottle & Lewis также призвали журналистов к порядку.

На этот раз, однако, в двери Кэтрин ломились не какие-то фрилансеры, а ещё и штатные корреспонденты ведущих газет и уважаемых агентств наподобие Associated Press и Press Association. Вскоре к числу осаждающих присоединились и бригады телевизионщиков с различных каналов, включая ITN. И даже BBC, формально воздержавшись от отправки на место собственной съёмочной группы, транслировала кадры, отснятые коллегами из агентства APTN, следовавшими в первых рядах папарацци. Так же поступили и в Sky News.

Придворные чиновники приняли ситуацию к сведению, но поделать ничего не могли. Адвокаты Кэтрин вроде бы подготовили официальное представление, но давать ему хода не решались. Один лишь бывший глава службы личной охраны принцессы Дианы Кен Уорф осмелился публично выразить серьезные опасения по поводу безопасности Кэтрин: «История, похоже, повторяется вопреки заявлениям о том, что все уроки после гибели Дианы усвоены. Насколько я могу судить, никто предупреждениям не внял».

Кен даже вышел на Кэрол Миддлтон и предложил ей бесплатно охранять Кэтрин до тех пор, пока хаос не уляжется. И Патрик Джефсон, первый и последний личный секретарь Дианы, вторил опасениям Уорфа и настаивал на усилении мер наземного наблюдения. И Дики Арбитер, бывший пресс-секретарь Дианы, присоединился к этому хору, требуя немедленно пресечь вмешательства в личную жизнь Кейт во избежание повторения трагедии, назвав в интервью BBC обращение с нею прессы «запредельным безумием»⁵⁵.

Тут в бой вступила Комиссия по рассмотрению жалоб на прессу. Её председатель в который раз повторил аксиому о недопустимости фотографирования частных лиц в частных местах без их согласия. Понятно, что эти границы допустимого в данном случае были попраны неоднократно. Некоторые комментаторы в СМИ, однако, отпирались от общего хора голосов неодобрения, намекая на то, что недобросовестные юристы хотят использовать щекотливую ситуацию, в которой оказалась Кэтрин, для проталкивания через чёрный ход законов о недопустимости медийной травли запретов на публикацию в новостях законно снятых фотокорреспондентами снимков.

В разгар этого шторма подконтрольные Мердоку и его News International редакцииThe Sun, The Times и более не существующей News of the World объявили об эпохальном решении прекратить публикацию на своих страницах фотографий Кэтрин, сделанных папарацци. Порка пошла-таки впрок, и лучше поздно, чем никогда. После трагической гибели Дианы никто не хотел повторения подобной истории.

После смерти Дианы политикам хотелось показать, что они не намерены впредь терпеть разгула журналистики до беспредела, чреватого подобными эксцессами, а уж тем более в отношении молодых членов королевской семьи и их близких. Комитет по культуре, СМИ и спорту Палаты общин счёл своим долгом провести 6 марта 2007 года слушания по вопросу о вторжении прессы в частную жизнь с участием ведущих экспертов разного профиля. Однако на первые полосы газет в итоге попали отнюдь не подробности новых регламентов, ограничивающих свободу действий папарацци, а сенсационные заявления королевского фотографа Артура Эдвардса, поставившего парламентариев в известность о том, что принц открыто говорил о намерении жениться на Кейт. «Она влюблена в принца Уильяма, – сказал Эдвардс. – Я уверен, что однажды они поженятся. Я с ним говорил об этом, и он дал мне ясно понять, что <…> хочет жениться».

Его комментарии в палате общин, попав на первую полосуLondon Evening Standard, вынудили Кларенс-хаус выпустить официальное заявление: «Помолвка в планы принца Уильяма не входит». И не важно, правдой это было или нет, поскольку самим своим появлением это короткое и ясное отрицание возбудило новую волну лихорадочного ажиотажа в СМИ и у букмекеров, некоторые из которых, к примеру, William Hill, даже вынуждены были прекратить приём ставок на королевскую помолвку.

В своей статье 2008 года Адам Хелликер, колумнистSunday Express, уведомил публику о том, что Кэтрин частным образом выразила страстное пожелание, чтобы её отныне прекратили величать «Кейт» и называли строго полным именем. «Наслышан о том, что в последние недели бывшая закупщица аксессуаров негласно проинформировала друзей о том, что ей хотелось бы отбросить неформальное “Кейт”, и в будущем она желает быть известной под её полным именем: Кэтрин».

Запрос этот был ею озвучен в шутливой форме в электронном письме близким друзьям. Было не вполне ясно, то ли ей резко разонравилось привычное с детства обращение по уменьшительному имени Кейт, то ли это такой хитрый ход в миттельшпиле партии по подготовке себя к вступлению в публичную роль супруги принца Уильяма, но, в любом случае, её пожелание называться полным именем звучало вполне искренне. Однако оно только подлило масла в огонь домыслов.

Всё это неизбежно привело к мощному всплеску спекуляций на тему о потенциальном будущем королевского титула, хотя слухи о помолвке теперь категорически отрицал ещё и Пэдди Харверсон, пресс-секретарь принца Чарльза. Далее всплыли сведения о том, что старшее поколение королевской семьи, включая лично королеву Елизавету, весьма обеспокоено отсутствием у Кэтрин карьерных перспектив. Обозреватели писали, что ей следует устроиться на достойную работу на полную ставку, игнорируя тот факт, что Кэтрин была занята целыми днями подготовкой каталогов в родительской компании Party Pieces в Баклбери.

Попав в тиски между растущими ожиданиями королевского будущего и отсутствием намёка со стороны официальных лиц при дворе, Кэтрин ощущала себя там как между дьяволом и морской пучиной. Она понимала, что Уильям не торопится с предложением, и, хотя ей, очевидно, хотелось бы получить от него обручальное кольцо, она была готова и подождать. Они же как-никак друг друга любили; впрочем, положение возлюбленной иначе чем шатким не назовёшь.

Несмотря на беспрестанное преследование со стороны папарацци, в обществе сложился консенсус относительно того, что Кэтрин переносит избыточное внимание СМИ вполне достойно. В целом она сохраняла спокойствие, собранность и улыбку на лице и ни разу не явила склонности к излишне эмоциональным реакциям. Даже если ей выписывали штраф за парковку в неположенном месте, она принимала квитанцию на его оплату с достоинством. Не желая ронять себя в глазах публики, она старалась выглядеть наилучшим образом всегда и везде, даже на выходе из ночного клуба, где её, само собой, подкарауливали папарацци в надежде застать врасплох за чем-нибудь некрасивым. Один не пожелавший представиться фотограф, частенько публиковавший её с Уильямом парные снимки на выходах из лондонских клубов, сообщилGuardian, что Кэтрин охотно подыгрывает их братии: «Она под это наряжается. С особой тщательностью»⁵⁶.

Её бывшая начальница Белль Робинсон, взявшая в 2006 году Кэтрин на работу в Jigsaw, когда та перебралась в Лондон после университета, обрисовала её как натуру весьма приземленную и непритязательную. Эта успешная бизнесвумен, между прочим, давшая Кэтрин возможность останавливаться на своей роскошной вилле на Мустике в ходе её частых поездок туда на отдых на пару с принцем, особо подчеркнула приспособляемость и стойкость Кэтрин перед лицом внимания СМИ.

«Она, – сообщила Белль Робинсон о Кэтрин в интервьюLondon Evening Standard, – за ланчем усаживалась на кухне в общей компании со всеми вплоть до водителей фур и девочек-бухгалтерш и премило поддерживала с ними общий трёп. Жемчужины она из себя точно не строила». Что до прагматичного отношения Кэтрин к СМИ, то по этому поводу Белль сказала: «Бывали дни, когда телевизионные бригады поджидали прямо в конце проезда у дома. Мы её спрашивали: “Слушай, хочешь включим заднюю и заедем с тыла?” – А она нам: “Если честно, эта свора нас будет преследовать, пока не получит фото. Так, почему бы мне просто не выйти и не отсняться сразу, чтобы они убрались и оставили нас в покое?”»

«По-моему она была очень зрелой для своих 26 лет и, на мой взгляд, весьма ловко умела вести себя с прессой без крайностей, не обхаживая журналистов, но и не показывая им жестов наподобие воздетых к небу пальцев. Не думаю, что у меня бы получилось на её месте быть с ними столь же вежливой», – резюмировала Белль.

Никакой официальной поддержки в эту пору Кэтрин не получала, несмотря на высокий королевский ранг её бойфренда. Однако она проявляла зрелость на высшем уровне во всём, включая умение находить управу на прессу, проявлявшую к ней всевозрастающее внимание. И все навыки подобного рода несомненно ещё сослужат ей добрую службу в её будущей роли. Рабочим взаимоотношениям между Белль и Кэтрин пришёл конец, когда последняя объявила об уходе с работы в Jigsaw на неполную ставку, объяснив своё решение необходимостью «выкроить время для себя самой». Расстались они без обид. Белль же и сама видела, насколько возрастают требования, накладываемые на Кэтрин её жизненными обстоятельствами, и мысленно рукоплескала силе её характера, только и позволявшей ей безупречно с этими требованиями справляться.

Когда Кэтрин и Уильям выбирались куда-либо вместе, они всячески старались лишний раз не светиться, хотя их парные фотографии на праздниках, в дверях ночных клубов или на поле для поло регулярно публиковались, даже невзирая на их осмотрительность. Однако, если хоть кто-то из «папцов»⁵⁷ заступал за грань приличий, Кэтрин тут же ставила об этом в известность своего медиа-юриста Джерарда Тиррелла, и тот оперативно решал проблемы с её обидчиками из жёлтых изданий.

Её любовь к Уильяму оставалась неизменной, а уверенность в себе неуклонно росла. И теперь всё сводилось, по крайней мере, в её понимании, к простой игре в ожидание.

Глава 4
Собственный путь

Тогда я была этому не рада, но, как выяснилось, оно меня только укрепило как личность.

Кэтрин о прекращении отношений с Уильямом

Хотя Кэтрин и не ждала от Уильяма предложения руки и сердца и обручального кольца незамедлительно, понятным было её желание заручиться некими обязательствами насчёт перспектив их совместного будущего с его стороны. Однако эти её чаяния всё никак не сбывались, что вселяло в неё беспокойство, особенно на фоне несмолкающего газетного трезвона о якобы скорой и неизбежной королевской помолвке.

Затем, как гром среди ясного неба, раздался телефонный звонок от Уильяма, который уведомил Кэтрин о том, что им нужно расстаться, поскольку, как ему чувствуется, оба они нуждаются в «толике пространства» для «поиска собственного пути». В ходе весьма эмоционально напряжённого получасового разговора оба признали, что «разминулись страницами»⁵⁸. Уильям также открыто признал свою неготовность к заключению брака, чем поверг Кэтрин в ещё более глубокое разочарование и чувство необратимой утраты. Удар этот после стольких совместных лет был для неё сокрушителен. Дополнительным унижением для неё стало решение Уильяма уведомить её о прекращении их отношений по телефону, а не при встрече лицом к лицу.

Это был не первый случай, когда Уильям объявлял о том, что между ними всё кончено, но на этот раз за его словами чувствовалась куда большая решимость не ограничиваться словами, а действительно положить конец их отношениям. Их пути, пусть и ненадолго, но легко разошлись в 2004 году в бытность пары студентами Сент-Эндрюса, что Уильям впоследствии списывал на обоюдную легкомысленность молодости. Обоснование их повторного разрыва выглядело ещё более путанным. Неужто он действительно встретил свою единственную раньше, чем нужно? После нескольких лет интимной связи Уильям вдруг почувствовал себя слишком молодым для брачных уз, и этим своим сентиментом привёл Кэтрин в полную фрустрацию. Почему он вообще задумался о ней в последнюю очередь, когда дело дошло до принятия решения? Ведь после всего того времени, что они провели вместе, Уильям оказался не просто её романтическим спутником, но и конфидентом, и лучшим товарищем, и другом.

До того дня Кэтрин ни разу ни ставила под сомнение искренность намерений Уильяма. Но сразу же после разрыва в её душу начали закрадываться сомнения. Не провели ли её? Вопреки последовавшей боли и душевной смуте она решительно поддерживала в себе присутствие духа, скрывая свои муки от внешнего мира за щитом самообладания. От роя слетевшихся на известие о разрыве журналистов она поспешила в надежное укрытие под крыло матери.

Кэрол Миддлтон отреагировала мигом, решив, что лучшим лекарством от разбитого сердца для её дочери станет полная смена обстановки. Она устроила им двоим тайный от СМИ вылет в Дублин 3 апреля 2007 года на как раз открывшуюся там в частной галерее Urban Retreat выставку, а принимающей стороной выступила её давняя подруга Джемма Беллингтон. На банкете с шампанским Кэтрин быстро затерялась среди видных местных знаменитостей, таких как прославленный ирландский футболист Нилл Куинн. А позже они отправились на обзор дублинских достопримечательностей, включая Национальную галерею Ирландии. Всё это стало на поверку долгожданной передышкой от бурнокипящего внимания прессы.

Уильям же пошёл вполне предсказуемым путём, предпочтя выбрать проспиртованную гулянку с друзьями до утра в ночном клубе Mahiki в Мейфэре. Там, будучи не до конца уверенным в правильности принятого решения, он предался празднованию избавления от пут несостоявшегося брака. «Я свободен!» – голосил он, исполняя подобие танца пьяного робота. А затем объявил своим не менее пьяным друзьям, что теперь им всем предстоит «выпить всё, что есть в меню», – и они это осилили, поочередно поднимая тосты за здоровье друг друга.

День у ведущих колонок светских сплетен выдался напряжённый: нужно же было как-то объяснять читателям причины расставания пары, вот и приходилось ломать головы над домыслами. Некоторые заявили, что Уильям «снова повернулся лицом» к светской львице и просто красавице Изабелле Анструтер-Гоф-Калторп⁵⁹. Они и вправду являлись старыми друзьями после знакомства годами ранее на отдыхе в Греции. Вот только, хотя Изабелла и была свободна на момент разрыва Уильяма с Кэтрин, она вовсе не метила на место подруги принца, дабы не портить себе наметившуюся карьеру успешной актрисы. Пыла Уильяма это, как сообщали, не охладило, и он пытался соблазнить Изабеллу и несколько раз посещал её семейный дом. Несмотря на его явное неравнодушие к ней, она твёрдо решила принца вежливо отвадить и, как сообщалось, успешно отразила все его наступательные операции.

По возвращении из Дублина Кэтрин осмелела, особенно увидев в газетах фотографии своего бывшего бойфренда-королевича вываливающимся в дупель пьяным из ночных клубов. Она решила, что не к лицу ей сидеть сложа руки и распускать нюни на потеху публике; хорош гусь, так будет ему и гусыня под стать. Кэтрин обратилась за подмогой к старым подругам, в частности, к Эмилии Джардин-Патерсон, с которой была знакома ещё по Марлборо-колледжу. Эмилия, будущая крёстная принца Джорджа, согласилась составить Кэтрин компанию на отдыхе на Ибице во время той размолвки. Они со смаком вписались там в клубные тусовки и зажигали, производя фурор, ночи напролёт. Снимков Кэтрин на выходе из всяческих заведений, зачастую ещё и бок о бок с сестрой Пиппой, папарацци нащёлкали достаточно для того, чтобы СМИ окрестили их «жар-сёстрами»⁶⁰.

Кэтрин также выступила в составе команды «Сестринство» на благотворительных состязаниях по гребле на «драконах»⁶¹. На это её сподвигла другая подруга по Марлборо, Алисия Фокс-Питт, младшая сестра олимпийского медалиста в состязаниях по конкуру Уильяма Фокс-Питта. Алисия в ту пору без обиняков заявила в интервью в ответ на вопрос об участии Кэтрин: «Она с нами тренируется. Всё хорошо, и в лодке она точно будет. Она же очень талантливая спортсменка, и мы с нею столько поиграли вместе в школе». Они не без наглости объявили себя «элитной группой всесторонне одарённых спортсменок, нацеленных на то, чтобы хладнокровно исполнить возложенную на себя убойную миссию и отважно выйти на рубежи, ранее недосягаемые для девушек».

В ту же пору в апартаменты Кэтрин в Челси въехала и Пиппа Миддлтон, только что окончившая Эдинбургский университет. Обретя друг в друге напарниц по исполнению фигур высшего пилотажа, незамужние красавицы-сёстры нанесли потрясающий удар по городу. Кэтрин едва успевала принимать сразу же хлынувшие потоком приглашения и, по крайней мере на публике, выглядела куда более оживлённой и общительной, нежели в предшествовавшие месяцы. Один вечер у неё мог быть занят участием в презентации книги Саймона Себага Монтефиоре «Молодой Сталин»⁶² в ювелирном магазине Asprey, а следующий – на вечеринке по случаю премьерного показа «Кроличьей лихорадки»⁶³, комедии о женщинах, подсевших на вибраторы бренда Rabbit, нацепив по этому случаю на голову ярко-розовые шёлковые кроличьи ушки, стилизованные под логотип журнала Playboy.

Колонки светских хроник и сплетен по-прежнему были ею очарованы и фиксировали каждый её шаг, мешая тем самым Уильяму окончательно выкинуть память о Кэтрин из головы. Одиночество, похоже, её вполне устраивало. После нескольких лет в невнятном статусе подруги члена королевской фамилии она расслабилась, распустила роскошные волосы и в целом стала смотреться куда более раскрепощённой. Каблуки стали выше, одежда спортивнее. Исчез старомодный твид, и вместо него она теперь выходила в свет в облегающем топе с открытыми плечами и шёлковой юбке с обнажённой загорелой и подтянутой талией между ними. Пошли даже слухи, будто у Кэтрин завязался роман с богатым наследником-судовладельцем сэром Генри Ропнером⁶⁴.

Для Уильяма после выхода из штопора запойного пьянства по ночным клубам история приняла несколько иной оборот. Как состоящий на действительной воинской службе офицер он оказался стеснён в свободном времени и чуть ли не заперт в казармах на протяжении большей части того лета. За вычетом увольнительных на время исполнения церемониальных функций в качестве члена королевской семьи и редких, а главное, тихих вечеринок с друзьями, командиры ему поблажек не давали и требовали соблюдения устава и исполнения воинских обязанностей.

Видеть в газетах и журналах фото бывшей подруги, веселящейся в светском обществе и выглядящей при этом просто фантастически, надо полагать, было для него горькой пилюлей. Теперь до него, наконец, в полной мере дошло, что он попал не туда со своим звонком о разрыве отношений, и Уильям принялся серьёзно обдумывать, как бы ему половчее дать задний ход. Ему было понятно, что после того, как он обошёлся с Кэтрин, вернуть её будет непросто. Она же не неваляшка. Единожды разбив ей сердце, ему теперь нужно заново доказывать, что он достоин получить ещё один шанс. Отдавал он себе отчёт и в том, что теперь ему нужно дать ей железные обязательства нерушимости их будущего союза. Но как и где ему изыскать случай для того, чтобы высказать свои истинные чувства?

Однако слишком долго ждать своего шанса ему не пришлось благодаря их с Кэтрин общему другу в лице жокея-любителя Сэма Уэйли-Коэна, того самого, который в 2022 году выиграет старейший и престижнейший национальный Гран-при по стипль-чезу в Эйнтри. Сэм пригласил их по отдельности на тематический бал-маскарад «Чокнуто-шалые» в свою фамильную усадьбу XVII века, а там химизм обоюдного влечения между Уильямом и Кэтрин доделал всё сам собою. Она явилась на этот бал в наряде медсестры, и Уильям принялся виться вокруг неё как пчела вокруг медоносного цветка. Первую половину вечера они провели в задушевной беседе, вторую – в зажигательных танцах, а к ночи уже вовсю целовались, что было не просто предсказуемо, а неизбежно. Они не только глаз, но и рук друг от друга оторвать не могли, а когда друзья принялись в шутку предлагать им подыскать отдельную комнату, предпочли совместно улизнуть подальше с этого сборища шутников.

Позже Сэм Уэйли-Коэн сказал по этому поводу: «Бытует идея, будто я там выступил чуть ли не Купидоном с луком и стрелой. Людям льстит сама мысль о том, что их кто-то должен воссоединять, но на самом деле они, по большому счёту, воссоединяются сами»⁶⁵. Несомненно, однако, что направление им раздельных приглашений на одну и ту же вечеринку в самое подходящее для этого время свою сводническую роль сыграло.

Тем временем Уильям и Гарри, давно желавшие прослыть достойными наследниками своей матери, использовали для претворения этого замысла в жизнь десятую годовщину её гибели. Братья решили почтить её память в два этапа – сначала благотворительным поп-концертом на Уэмбли в день рождения принцессы Дианы, а двумя месяцами позже поминальным молебном в день её смерти. Так Уильяму и представился удобный случай без лишних слов поставить мир в известность о возвращении в его жизнь Кэтрин.

Они решили хладнокровно сыграть на публику, не откладывая, а прямо на «Концерте для Дианы», дабы не перегревать СМИ всяческими домыслами. Кэтрин сидела в двух рядах позади Уильяма вместе со своей сестрой Пиппой, а Уильям, как ему и положено по статусу, – в первом ряду вместе со своим другом Томасом ван Страубензее рядом с братом Гарри и его подругой Челси Дэйви. Но пресса лишь позже обратила внимание на то, как дружно, будто сговорившись, Уильям и Кэтрин хором и с жаром подхватили песню ‘Back for Good’ группыTake That⁶⁶. Ну а 31 августа, ровно через десять лет после гибели принцессы в Париже, сыновья совместно отдали дань её памяти на приуроченной к этой дате поминальной службе в Королевской военной часовне в Вестминстере. По завершении же всех официально-поминальных мероприятий Уильям и Кэтрин отбыли на совместный романтический отдых на Сейшелах, где и заключили тайный пакт о непременном браке в обозримом будущем. Также они договорились о том, чтобы до его заключения по возможности лишний раз не светиться.

Пройдя трехмесячное обучение, принц Уильям в апреле 2008 года проследовал по стопам отца принца Чарльза, деда принца Филиппа и прадеда короля Георга VI и стал военным лётчиком⁶⁷. Принц Уэльский лично вручил своему сыну крылья пилота Королевских ВВС на церемонии, состоявшейся на авиабазе в Крэнуэлле⁶⁸ в присутствии также и герцогини Корнуолльской. Но прессу больше интересовала не она, а тот факт, что в числе приглашённых на эту церемонию оказалась и Кэтрин, ибо это был первый случай её появления вместе с принцем на официальном мероприятии со времён его выпуска из Сандхерста в декабре 2006 года, что не могло не подлить масла в огонь слухов о небывалой близости пары.

Тогда же Уильям объявил, что следующие пять лет проведёт в поисково-спасательной авиации. Сразу возникли вопросы о том, как эта служба скажется на его личной жизни. Готова ли Кэтрин ждать так долго? В саркастических тонах писали о том, что королева Елизавета и её близкие считают Кэтрин «отчасти показушницей». ВDaily Mail и вовсе заявили, что выбор принцем карьеры военного лётчика даёт Кэтрин прекрасный шанс убраться с его пути без потери лица. «Истина в том, что Кейт в январе исполнится 27 лет, и за три года, прошедших с окончания Сент-Эндрюса, где они с Уильямом начали сожительствовать, она почти никак не проявила себя по части карьеры. Так, может, с отбытием Уильяма на службу в ВВС она, наконец, найдёт себе достойную работу?» – саркастически вопрошали газетчики⁶⁹.

К тому времени, однако, Уильям успел частным образом заверить Кэтрин в том, что их отношения будут официально оформлены, как только он почувствует, что для этого наступил подходящий момент. Одной из проблем был вопрос о её безопасности в его отсутствии. Даже служба королевской охраны Скотланд-Ярда уже́ запросила у семьи Её Величества официальное разъяснение их позиции по отношению к Кэтрин. Ибо в начале сентября 2008 года к ней был приставлен опытный офицер этой службы при поездке пары в Зальцбург на свадьбу Кьяры Хант и Руперта Эветтса. Хотя формально такого рода телохранитель будет полагаться Кэтрин лишь после официального объявления о помолвке.

Кэрол Миддлтон между тем, как сообщали, выказывала всё большую обеспокоенность по поводу прерывистого характера отношений своей дочери с Уильямом. В 2009 году Кэтрин оставалась по большей части вне поля зрения публики, в то время как Уильям посетил с официальными визитами в качестве представителя королевской семьи Австралию и Новую Зеландию в гордом одиночестве. В 2010 году по завершении курса подготовки пилотов поисково-спасательной авиации он получил назначение на базу ВВС Вэлли на острове Англси в Уэльсе. На этот раз, однако, Кэтрин отмела вариант дистанционных отношений, и, как только он заступил там на службу, они подыскали себе подходящий дом по соседству и, можно сказать, дебютировали в качестве четы. Формально помолвлены они по-прежнему не были, но теперь уже́ ни у кого не вызывало сомнений, что к этому всё идёт.

Кэтрин предпочла продолжить работу на семейную фирму в удалённом режиме в роли веб-дизайнера и фотографа, пока Уильям нёс службу на авиабазе. Они арендовали за £750 в месяц Бодорган-Холл, сельский дом с четырьмя спальнями в поместье Бодорган, принадлежащем лорду и леди Мейрик, с шикарными видами на остров Инис-Лландуин и Сноудонию и собственным частным пляжем. От стоящего в густом лесу особнячка до берега было рукой подать, и там пара выгуливала своего нового питомца – щенка кокер-спаниеля по кличке Лупо. Уильям сам готовил им чай с гренками, а местные на пушечный выстрел не подпускали к знатной паре шнырей-папарацци.

За покупками Кэтрин отправлялась в местные супермаркеты – Waitrose или Morrisons. Форму они поддерживали пробежками по соседнему галечному пляжу. Оба соблюдали здоровую диету, и готовкой Кэтрин занималась по большей части сама, при этом особенно хорошо ей удавался жареный цыплёнок, излюбленное Уильямом блюдо на ужин. Она же всё больше предпочитала свежие смузи – из капусты, спирулины, матча, кориандра, шпината и черники. Не будучи убежденной вегетарианкой, она просто предпочитает блюда без мяса, например чечевицу с карри. Также пара обожает суши.

Кэтрин и выпечку готовить любит и умеет, особенно пирожки, и всегда была заядлой поклонницей рецептов Мэри Берри, звезды телешоу «Великая британская выпечка на выбывание». Здоровое питание и поныне остаётся неотъемлемой частью её привычного образа жизни. Кэтрин, говорят, предпочитает на завтрак низкокалорийную овсянку, и оба они обходятся легчайшим ланчем из салатов и фруктов. И закуски она употребляет самые здоровые и как-то раз поделилась с ребёнком в больнице на Грейт-Ормонд-стрит секретом, что единственное, в чём она не может себе отказать в немереных количествах, это оливки. Принимая во внимание её фигуру модели, удивляет лишь то, что она при этом ещё и сладкоежка и, судя по всему, обожает карамельный пудинг на десерт. До выпивки оба они не особо охочи; Уильям предпочитает пинту сидра вместо привычного для англичан пива, а Кэтрин – джин-тоник в качестве аперитива⁷⁰.

В ту пору прислуги за исключением приходящей уборщицы у них не было. Приданные им в качестве телохранителей офицеры Скотланд-Ярда ночевали в переоборудованных хозяйственных пристройках снимаемого парой фермерского дома. Изредка Уильям с Кэтрин заглядывали выпить по чуть-чуть в местный паб «Белый орёл». Однако Уильям, памятуя о своей грядущей публичной роли, куда больше упивался благословенным домашним покоем и приватностью, проистекающими от уединённого местонахождения их земельного участка. Позже он охарактеризовал их первый совместный дом как «неимоверно особенное место для нас обоих». Правда, пока Уильям нёс службу в рядах ВВС, Кэтрин дома иногда чувствовала себя одинокой. «Он был настолько изолирован, настолько отрезан от мира, никого из моей семьи рядом не было, а у него тем временем были ночные смены»⁷¹.

Вскоре миру и гармонии тех сказочных дней придёт конец, и впереди пару будет ждать встреча с реальным миром.

* * *

Предложение, наконец, было сделано на отдыхе в Кении. Озеро Алиса, потаённая жемчужина в пяти милях от экватора на высоте 11 500 футов над уровнем моря, являло собою зрелище, которому оставалось лишь внимать, затаив дыхание: бирюзовая вода в переливчатых солнечных бликах на фоне пышно-зелёных холмов, а вдали – царящий над всей этой красотой белоснежный пик горы Кения. Это был рай, не тронутый шумом и гамом цивилизации, место, доступное лишь избранным, которым по карману до него добраться, дабы засвидетельствовать его ошеломляющую красоту. Для столь заядлого искателя романтических приключений, как Уильям, там сама собою создалась идеальная обстановка для предложения руки и сердца своей возлюбленной Кэтрин.

Пара давно обсуждала перспективу брака, так что предложение неожиданностью не стало. Тем не менее момент некоего волшебства присутствовал. «Я взял её с собою в место повыше и покрасивее в Кении и сделал предложение», – рассказал Уильям об их помолвке в интервью Тому Брэдби на ITV. Журналист, в ту пору водивший личную дружбу с Уильямом, обернувшись к Кэтрин, спросил: «А кольцо он прямо там и тогда преподнёс?» – Кэтрин просияла улыбкой и лаконично подтвердила: «Да».

Уильям со смехом рассказал, как нервничал, три недели возя бесценное обручальное кольцо в рюкзаке. Его ужасно страшила перспектива потерять кольцо до того, как он его вручит будущей невесте. Но обошлось, и его тщательно продуманный план сработал. «Много ходит историй о том, как не ко времени и месту сделанное предложение влечёт за собою ужасную череду непоправимых последствий. Но тут всё прошло хорошо, и я был реально рад, что она ответила согласием», – сказал он с улыбкой облегчения.

Далее Уильям пояснил: «Это же было обручальное кольцо моей матери, вот я и подумал, что это будет очень мило, поскольку ей-то самой теперь никак не оказаться рядом с нами и не разделить всю восхитительную радость всего этого, – вот я и избрал такой способ удержать её поблизости». У Кэтрин дыхание захватило от столь трогательного жеста, когда Уильям извлёк кольцо с четырнадцатью бриллиантами вокруг овального синего цейлонского сапфира в 12 каратов в оправе из белого золота в 18 каратов, созданное в 1981 году в ту пору официальными ювелирами двора из Garrard & Co для Дианы. На вопрос Брэдби о причинах, по которым он так долго тянул с предложением, Уильям ответил: «Я стараюсь извлекать уроки из прошлого. Мне хотелось дать ей шанс увидеть всё изнутри и, если нужно, сдать назад, пока всё не зайдёт чересчур далеко». Его отец принц Чарльз ранее в тот же день выпустил заявление о том, что «рад возвестить» о помолвке. Так, наконец, и финишировал восьмилетний марафон ухаживаний второго на очереди к трону принца за давней возлюбленной.

«Нервотрёпка, сами понимаете, выдалась изрядная», – добавила Кэтрин с явственной дрожью в голосе. Но тут же заявила, что королева её приняла «не менее радушно», чем сам Чарльз. И теперь со знаменитым кольцом с сапфиром покойной принцессы Уэльской на пальце она старалась держаться достойно и сообразно новому статусу. В целом пара выглядела глубоко влюблённой и вполне счастливой.

По возвращении из Кении пара была преисполнена решимости до поры до времени не объявлять о своей помолвке публично, дабы не выпускать ход событий из-под контроля. Даже королева недели две оставалась о ней в полном неведении. «Мы как селезень с уткой, – сказал Уильям. – На поверхности тишь и гладь, а лапками под водой гребём куда надо. Это было восхитительно, поскольку мы так долго об этом говорили, а потому для нас реальное облегчение и очень приятно получить возможность рассказать об этом всем и каждому. Особенно в последние две-три недели нам было весьма трудно не пробалтываться об этом никому, а держать всё строго между собой. Меня разрывало между желанием спросить сперва благоволения отца Кейт и пониманием, что его “нет” может всё испортить. Вот я и подумал, что лучше сначала испросить согласия у Кейт, а он после этого уже́ реально не посмеет отказать»⁷².

Кэтрин вступала в брак с широко открытыми глазами. За годы романа со своим принцем она претерпела и сказочные взлёты, и глубокие падения, и это её только укрепило. «По-моему, если встречаешься с кем-то столь долго, то и узнаёшь его очень и очень хорошо. <…> Проходишь вместе добрые времена, недобрые времена, как в личностном плане, так и во взаимоотношениях», – сказала она Тому Брэдби.

30 октября Уильям пригласил родителей Кейт к себе в замок Биркхолл в королевском поместье Балморал. Именно там принц, уже́ заручившийся согласием будущей невесты, и попросил у Майкла Миддлтона руки его дочери. Официально объявить о помолвке они собирались 3 ноября, после того как он поставит в известность остальных членов своей семьи, но прямо накануне этой даты скончался девяностолетний дед Кэтрин по отцу Питер, и вышла заминка. Кэтрин вынуждена была отправиться на его похороны в Хэмпшир, где всем было не до обсуждения перспектив её личной жизни, так что, по словам Кэтрин, она понятия не имела, знает ли её мать Кэрол о том, что она приняла предложение принца.

В итоге Дворец объявил о помолвке 23 ноября 2010 года, поскольку лишь в тот день Уильям наконец сподобился поставить Её Величество в известность о своих планах. Королева «пришла в восторг», как и принц Чарльз, разродившийся знаменитой шуткой: «Они достаточно долго тренировались», – прежде чем добавить, что и он «само собой в восторге». Дворец назначил свадьбу на пятницу 29 апреля 2011 года, объявив, что церемония пройдёт в Вестминстерском аббатстве. Также сообщалось, что расходы на организацию свадьбы королевская семья берёт на себя, однако и родители Кэтрин выразили желание и готовность внести свою лепту.

Джейми Лоутер-Пинкертон, отставной майор ВДВ, а ныне мажордом Её Величества, раскрыл миру секрет Полишинеля, сообщив, что это будет «классическая королевская свадьба» с воистину британской помпезностью, церемониальностью и парадностью. Он также сказал, что пара «на седьмом небе от счастья» и подходит к приготовлениям «со всею ответственностью». Они хотели, чтобы это была их личная свадьба, и, хотя венчание и пройдёт у высокого алтаря королевской церкви Вестминстерского аббатства, им хочется ощущать себя там просто прихожанами. «Это их день, – заключил Лоутер-Пинкертон, – и они вызывают огонь на себя».

Королева Елизавета следила за развитием романа внука Уильяма с Кэтрин с безопасной дистанции. Она ни разу не вмешивалась, но была восхищена его выбором. Она знала, что на кону стоит нечто гораздо большее, нежели разбитое сердце, если этот брак не задастся. Действительно, репутации монархии был бы нанесён серьёзный ущерб, если бы повторились былые опрометчивости, разрушившие брак Чарльза с Дианой. Её Величеству было понятно и то, что институту монархии и тем, кто на него работает, надлежит во всём превосходить самих себя, когда дело доходит до прихода в фирму и воспитания любых новых особ.

Принцесса Диана вот раз за разом жаловалась лично королеве на то, что чувствует себя посторонней. Признанная придворная писательница Ингрид Сьюард в своей книге «Королева и Ди: нерассказанная история» поведала о том, как Диана чувствовала себя в особенности «исключённой» из круга королевской семьи, когда её «действительные члены» предавались проведению традиционных рождественских обрядов и ритуалов, места в которых для неё не было. После того, как они повскрывали свои рождественские подарки как раз по возвращении Дианы и Чарльза из свадебного путешествия, молодую принцессу как раз и начало затягивать в нисходящую спираль. И проблема там лежала гораздо глубже, нежели просто в обиде на то, что её отставляли от салонных игр⁷³.

Соответственно, королева Елизавета и принц Филипп не преминули особо подчеркнуто указать Уильяму на важность ознакомления им Кэтрин со всеми причудами их семьи и с тем, какова отныне будет её собственная роль в светской жизни. Её Величество желали удостовериться, что её будущая внучатая невестка с головою погрузится в королевскую жизнь и в результате сумеет достойно справиться с тем, что ей предстоит по завершении размахиваний праздничными флагами и стихании приветственных криков. И королеве пришлось весьма по душе явленное Кэтрин при вступлении в семью отсутствие какого-либо драматизма в настрое и поведении.

«Герцогиня всегда выглядела спокойной и осмотрительной. Их Величество сочли притягательным её благоразумный подход при появлении на сцене, – сообщал бывший придворный. – Она нашла её очень вежливой и доброжелательной, и ей понравилась её манера общения с членами семьи. Она держалась весьма непринужденно». Кэтрин, в свою очередь, превозносила Уильяма как «великого учителя». Он, несомненно, сделал всё, что в его силах, как для защиты жены от эксцессов со стороны своей семьи, так и от назойливого шлейфа слухов, пересудов и прочего «белого шума», который окутывает королевскую семью, кажется, повсюду, где бы ни появились её члены.

На этот раз королеве не хотелось никаких сюрпризов или промахов, и она тихо дала понять всем своим, что следует принять Кэтрин в семью с распростёртыми объятиями. Принц Филипп с облегчением обнаружил, что Уильям подыскал себе в жёны столь «трезвомыслящую» девушку. Джайлз Брандрет, друг и официальный биограф Филиппа, утверждает, что герцог дал Кэтрин грубоватый, но мудрый совет: не полагаться на её собственную популярность.

Проще говоря, он наказал ей никогда не верить в искренность внимания к своей особе, которое на неё вот-вот обрушится, а придерживаться собственного мнения и убеждений. Также, по словам Брандрета, герцог предупредил её о том, что не следует смотреть в объективы камер подобно звёздам. «Вы всего лишь представительница королевской семьи. Только и всего. Не смотрите в камеру. Королева никогда не обращает внимания на камеру. Никогда! Смотрите строго на своего собеседника», – наставлял Кэтрин герцог⁷⁴.

Королева Елизавета в свою очередь с благословения Чарльза пообещала чете двухлетнее «отпущение» в увольнительную из чреватой эксцессами светской жизни, дабы молодые могли насладиться всеми прелестями послесвадебных развлечений подобно тому, как это удалось в бытность молодожёнами ей с принцем Филиппом, который в ту пору был откомандирован на Мальту в чине капитан-лейтенанта Королевских ВМС.

24 февраля 2011 года, то есть за два месяца до объявленной даты их бракосочетания, Кэтрин впервые вкусила все прелести настоящей королевской жизни на первой же в её жизни официальной церемонии в бухте Треарддур в Англси. Этот её дебют в качестве без пяти минут принцессы состоялся по случаю спуска на воду спасательной шлюпки на набережной весьма изысканной старинной валлийской деревушки, и, вняв настоянию бабушки, Уильям взял инициативу в ходе проведения этой церемонии на себя. В толпе присутствовала горстка горячих поклонников королевской семьи с ценными подарками для Кэтрин, включая столь странное подношение как любовно обрамлённый портрет самого Уильяма в юности. Сойдя на землю с подножки королевского Range Rover’а, Кэтрин прильнула к Уильяму и с достоинством сносила хлёсткие удары пронизывающе-ледяного зимнего ветра с моря.

Следом нахлынул рой журналистов, но был быстро отважен полицией, мигом возведшей стальные барьеры для защиты от их назойливого жужжания прибывшей четы и пары тысяч добропорядочных местных зевак. Одетая по уму в простенькое пальто, в котором её неоднократно видели и раньше, Кэтрин посылала миру ясный месседж о том, что она и дальше намерена оставаться всё такой же приземлённой. Уильям же выступил с речью и отшутился за двоих: «Мое дело – говорить, её – радовать», – после чего она под ликующие возгласы и разбила положенную по случаю бутыль шампанского о борт спускаемой на воду спасательной шлюпкиThe Hereford Endeavour⁷⁵. На протяжении всего действа он проявлял крайнюю заботливость по отношению к Кэтрин, а главное – оберегал её от необходимости высказываться публично, поскольку понимал, что ей потребуется определённое время для того, чтобы в полной мере освоиться на этой стезе.

На прощальном девичнике Кэтрин распустила волосы. Рассказывают, что облачена она там была в обтягивающее боди, пародируя поп-заезду Шерил Коул. Подружка (и сестра) невесты Пиппа Миддлтон, по слухам, организовала эту сугубо частную вечеринку на дому у одной из общих подруг, и список приглашённых был сведён к минимуму. Доподлинно известно лишь, что в их числе были её бывшая соседка по съёмному дому в Сент-Эндрюсе Оливия Бисдейл и школьные подруги по Марлборо Алисия Фокс-Питт и Роуз Астор.

Через пару месяцев⁷⁶ на концерте по случаю Бриллиантового юбилея правления своей бабушки, Уильям при встрече с Шерил Коул якобы сказал ей: «А ты хоть знаешь, что у тебя есть конкурентка, и кто она?» – Кейт, говорят, призналась, что отрепетировала и не раз исполняла хит этой звезды 2009 года Fight for This Love⁷⁷. «Она даже танец у меня сняла и, говорят, воспроизводила его пошагово один в один такт за тактом, – добавила Шерил. – Её сестра Пиппа и брат Джеймс ко мне частенько захаживали и всё об этом рассказывали»⁷⁸. Через несколько лет после того случая Шерил, однако, сменила тон и рассказывала о своём опыте общения с Кэтрин в интервью журналу Closer: «Был у нас нею такой дивный момент. Она же такая простая! Ну, то есть, в том смысле, что она же не строит из себя принцессу, а потому с нею и ладить проще простого».

Тем временем и Уильям провёл свой отходной мальчишник по-тихому в его понимании, то есть в компании всего лишь пары десятков друзей. Постреляли по тарелочкам, покатались на серфах в семейной усадьбе Хартленд-Эбби в Девоне, а по окончании уикенда разъехались восвояси.

И наступил краткий миг благостного затишья перед бурей вот-вот готового обрушиться на них обоих царственного величия.

Глава 5
Скреплённые поцелуем

Я так горд тем, что ты моя жена!

Признание принца Уильяма Кэтрин сразу после венчания

Величественная готика Вестминстерского аббатства многое повидала, однако 29 апреля 2011 года ей предстояло стать молчаливой свидетельницей кульминационной развязки королевского любовного романа всех времён, а именно церемонии сочетания принца Уильяма и Кейт Миддлтон узами священного брака, заворожившей миллионы зрителей по всему миру. Лондон же тем весенним утром и вовсе гудел как улей от предвкушения.

Гости самого разного происхождения начали прибывать за часы до назначенного на 11:00 утра начала службы. Сборище являло собою пёстро-тканый гобелен из родных и близких, знакомых и незнакомых, включая звёзд и их поклонников с вытаращенными от восторга при виде кумиров глазами; среди гостей можно было обнаружить кого угодно в диапазоне от Джона Хейли, владельца ближайшего к дому Миддлтонов-старших паба, до певца сэра Элтона Джона и звезды футбола Дэвида Бекхэма с супругой Викторией.

На публику невеста вышла в сногсшибательном свадебном платье из белого с оттенком слоновой кости атласа с кружевными рукавами и кокеткой работы Сары Бёртон из Alexander McQueen. На голове у неё красовалась усыпанная брильянтами диадема от Cartier, неофициально именуемая «Нимбом» и одолженная ей на время церемонии королевой Елизаветой, а в руках – сложносоставной букет из ландышей, флоксов, плюща, мирта и гиацинтов. Когда архиепископ Кентерберийский доктор Роуэн Уильямс спросил её: «Кэтрин Элизабет, согласна ли ты взять этого человека в мужья?» – она в ответ едва слышно прошептала: «Согласна». Уильям надел на палец невесте золотое обручальное кольцо, и та поклялась «любить и лелеять своего мужа», однако обета «повиноваться ему» не озвучила. На пути обвенчанных от амвона к выходу вдоль всего прохода явственно ощущался характерный, пусть и сдобренный свечами аромат её излюбленного одеколона Jo Malone “London Orange Blossom”.

Перед церемонией же и без того пребывавшие в экстазе толпы решительно обезумели при виде выезда авто Уильяма из Кларенс-хауса в направлении аббатства под перезвон колоколов. Ранее Уильям принял пожалованный ему бабушкой-королевой титул герцога Кембриджского. Это означало, что из аббатства Кэтрин шагнула в мир более никакой не простолюдинкой, а Её королевским Высочеством герцогиней Кембриджской.

Хотя Кэтрин и предпочла отказаться от традиции прибытия невесты на церемонию в Стеклянной карете⁷⁹ 1881 года постройки, одном из знаковых королевских экипажей, с венчания обратно в Букингемский дворец на королевский приём молодожены всё же таки были доставлены традиционным способом, а именно в Государственном ландо⁸⁰ 1902 года постройки, том же самом, на котором проделали этот путь в 1981 году Чарльз с Дианой.

– Ты счастлив? – спросила Кэтрин мужа, забираясь в экипаж с открытым верхом под какофонию шумного ликования толпы.

– Это было изумительно, воистину изумительно! – ответил свежеиспечённый герцог Кембриджский. – Я так горд тем, что ты моя жена!

Их единение друг с другом было полнейшим.

– Это было изумительно, – дословно вторила внуку королева на выходе со службы.

Вереница из пяти конных карет доставила участников королевской свадебной церемонии в Букингемский дворец в сопровождении вышколенного конногвардейского эскорта. Королевская школа верховой езды, впрочем, дала сбой, поскольку одна лошадь с перепугу взбрыкнула и сбросила всадника на брусчатку на глазах у опешивших от такой конской борзости новобрачных Кембриджских. К счастью, обошлось без травм.

Уильям был в красном полковничьем мундире Ирландской гвардии и при всех регалиях, включая голубую ленту ордена Подвязки, «крылышки» Королевских ВВС и Медаль в честь золотого юбилея восшествия на престол своей бабушки. В дополнение к ленте он был ещё и при значке с георгиевским крестом, удостоверяющем посвящение в рыцари Благороднейшего ордена Подвязки. На фуражке принца был начертан девиз его полкаQuis Serabit? –«Кто нас разделит?» в переводе с латыни. Будучи не падок до ювелирки, обручальное кольцо он, подобно своему деду Филиппу, предпочёл не носить. А вот Кэтрин с гордостью носила не только обручальное кольцо его покойной матери с сапфиром и брильянтами, но в придачу к нему ещё и заказанное по старинной традиции королевской семьи собственное обручальное кольцо, отлитое из самородка валлийского золота, которое только и использовалось в этих целях с 1923 года.

Внутри Букингемского дворца свадебная свита выстроилась в главной зале и вышла на знаменитый балкон поприветствовать наводнившую Мэлл толпу, производившую стену шума. Одним из самых запоминающихся моментов для телезрителей стал крупный план самой младшей из подружек невесты, трёхлетней крестницы принца Уильяма Грейс ван Кутшем, которую оглушительное ликование толпы явно не порадовало, и она с детской непосредственностью это продемонстрировала, скорчив гримасу и заткнув уши.

Выйдя на балкон, Уильям обратился к жене: «Ты как, готова? Окей, ну давай…» – С этими словами он притянул её к себе, и они поцеловались, да ещё и не единожды, а дважды, чем привели в полный восторг колоссальную толпу, заполонившую парадный проезд до самой Трафальгарской площади. Но это был не просто поцелуй на камеры; это было проявление истинной любви, и это воочию видели и понимали все до единого, кто только на них смотрел, включая два миллиарда прильнувших к экранам телезрителей по всему миру. Каждый из присутствующих явственно ощутил, что начинается нечто новое и совершенно особенное.

Минутами позже настал черёд традиционного воздушного парада, который открыли боевые самолёты Королевских ВВС времён Второй мировой войны – Lancaster, Spitfire и Hurricane, – а за ними прямо над головами толпы и дворцом промчалась эскадрилья современных реактивных истребителей, ознаменовав рёвом двигателей кульминацию официальной праздничной церемонии по случаю королевской свадьбы. Всё было рассчитано и исполнено с воистину военной точностью до секунды. Принц с Кэтрин тут же проследовали внутрь на обеденный приём для 650 гостей, устроенный королевой Елизаветой II, увенчанный восьмиярусным свадебным тортом. Часа через два молодые отбыли на открытом тёмно-синем авто Aston Martin DB6 Volante с надписью “Just Wed”⁸¹ вместо номерного знака и Уильямом за рулём. Кабриолет этот был приобретён Чарльзом ещё в 1969 году, а в 2008 году переоснащён по его указанию двигателем, работающем на биотопливе, получаемом из отходов производства английского вина. Принц сел за руль этой классики с разрешения отца, однако стартовал неважнецки, перегазовав, с пробуксовкой и последующим резким рывком. Чарльз позже шутил: «Ну да, а всё потому, что он машину с ручника не снял». К счастью, существенных повреждений любимому спорткару Чарльза причинено не было. Напоследок покидающих дворец новобрачных сопроводил вертолёт поисково-спасательной службы Королевских ВВС, завершив тем самым программу авиашоу, и это также было должным образом зафиксировано на камеры и вошло в хроники. Этот почётный винтокрылый эскорт был предоставлен молодым по просьбе сослуживцев принца, обратившихся к нему за дозволением внести свою лепту в празднество, устроенное в его честь.

К вечернему приёму Кэтрин переоделась в другое платье в паре с болеро также работы Бёртон по заказу McQueen. Этот наряд также был белым сообразно случаю, но с вырезом ниже некуда, укороченным шлейфом и в целом лучше соответствовал расслабленной атмосфере вечерних праздничных гуляний.

Гарри – шафер и, по совместительству, брат Уильяма – был тем вечером в ударе. В своём тосте он особо подчеркнул, что их мать Диана «испытала бы гордость» за сына при виде такой «красавицы», как Кэтрин, в ипостаси его молодой жены. Слова эти были сказаны им от всей души, ибо он давно успел проникнуться к ней искренней любовью сродни той, что испытывает брат к сестре. Затем, развивая линию о своей добросердечной привязанности к молодожёнам, Гарри пошёл ещё дальше и публично назвал Уильяма «идеальным братом». По мудрому наущению своей тогдашней подруги Челси Дэви он, правда, опустил из заранее заготовленного текста своего поздравления упоминание об «убийственных ногах» Кэтрин. Однако несколько раз за тот вечер прилюдно назвать брата Уильяма «классным чуваком» не смог ему помешать никто из присутствовавших в Букингемском дворце.

За гостевым приёмом последовала «волшебнейшая изо всего, что только можно себе вообразить, вечеринка» (по свидетельству анонимного источника из тех немногих, кто был на неё допущен). Состоялся этот заключительный акт празднования для ближнего круга избранных в Тронном зале дворца под живое музыкальное сопровождение группы Элли Голдинг, любимейшей певицы собравшихся. Она исполнила им для разогрева под первый же медленный танец стародавний хит сэра Элтона Джона Your Song⁸². «Я им задавала первым танцем ритм на всю жизнь, даже говорить страшно, – признавалась позже мисс Голдинг. – Я так нервничала, что у меня руки тряслись». Но вокалистка тремор поборола и исполнила ещё несколько песен, включая собственного авторства хит Starry Eyed⁸³ и даже кавер-версию трэша Mr. Brightside группы The Killers⁸⁴, поскольку та была заказана обвенчанной четой в плейлисте отдельной строкой.

Но под занавес молодожёны приготовили гостям особый сюрприз. Они вдруг лично выступили рука об руку и с лучезарными улыбками на лицах на середину танцпола, – и тут же грянули вступительные аккорды воистину бессмертного хита You’re the One That I Want⁸⁵ из мюзикла «Бриолин». Уильям и Кэтрин закружились по залу, тыкая друг в друга пальцами и обмениваясь репликами точь-в-точь как Дэнни и Сэнди в том кино⁸⁶. Это стало последним сокрушительным ударом по стенам дома, и в три часа ночи пьяных в тыкву званых гостей развезли по домам, оставив молодожёнов единственными гостями-хозяевами дворца.

После брачной ночи в «бельгийском люксе» – экстравагантной анфиладе гостевых комнат на первом этаже дворца, названной так в честь дяди принца Альберта, первого короля Бельгии Леопольда I, первым там останавливавшегося, – молодожёны наутро предстали заметно посвежевшими. Кэтрин была в кобальтовом платье с голубым поясом и черном пиджаке с укороченными рукавами поверх него, на чёрно-бежевых танкетках и с распущенными волосами, а Уильям – в тёмно-синем пиджаке поверх рубашки в полосочку, чиносах и коричневых туфлях.

Чета, в студенческие годы часто останавливавшаяся в гостиницах под псевдонимом «мистер и миссис Смит», выглядела как типичная молодая пара, собравшаяся выехать на уикенд за город, на выходе рука об руку из дворцового сада. Разница была лишь в том, что там их караулила толпа телевизионщиков, тут же принявшихся запечатлевать отбытие молодожёнов на частном вертолёте. Затем они улетучились, оставив на добрую память о себе незабываемый вихрь благожелательности. Отныне Уильям и Кэтрин сделались новой золотой парой королевской семьи и были в полной мере готовы к штурму мира.

Пара отправила послание нации с благодарностями за поддержку в «чудеснейший из дней нашей жизни», а Кэтрин с привычной скромностью добавила: «Я рада, что погода не подвела. У нас выдался отличный день».

«У меня было предостаточно времени всё это заранее обдумать, – сказал Уильям в 2017 году в интервью создателям документального фильма “Наша мать Диана, её жизнь и наследие” в ответ на вопрос о том, каково ему было готовиться к свадьбе без матери. – Когда дошло до свадьбы, у меня было реальное ощущение её физического присутствия на ней». И добавил: «Порою бывает такое, когда ищешь силу и опору в ком-то или в чём-то, и я очень отчётливо ощущал, что она там со мною»⁸⁷.

* * *

На медовый месяц знатные и состоятельные пары обычно отправлялись сразу же по завершении церемонии бракосочетания, однако в данном случае этому препятствовал по-прежнему напряжённый график службы Уильяма в действующей части Королевских ВВС. И медовый месяц новобрачным заменил частный уикенд на родине. Вскоре они вернулись к себе на Англси, и Уильям приступил к несению дежурств, а через считаные дни и к участию в поисково-спасательных работах в горах в качестве пилота.

Лишь через пару недель, в середине мая, королевская чета сподобилась-таки выбраться в десятидневное свадебное путешествие на Сейшелы, где арендовала за £5 000 в сутки воистину сказочный особняк на Северном острове. Сведения об их прибытии на этот самый эксклюзивный из 115 островов архипелага мигом стали достоянием прессы, но там журналисты, к их чести, пару особо не донимали. Прибыли они на острова частным джетом в 7:30 утра 10 мая, а там пересели на вертолёт до Северного. Правительство Сейшельских островов не преминуло принять самое деятельное участие в устройстве этого визита, а Министерство туризма – использовать его для рекламы сейшельских курортов: «Мы крайне рады тому, что принц Уильям с молодой супругой решили провести медовый месяц на Сейшелах. Мы знаем, что им хочется мира и тишины, и лучше места для этого не сыскать, а потому мы их оставим в покое наедине друг с другом на протяжении всего их пребывания у нас».

На эксклюзивном тропическом курорте было всего одиннадцать роскошных вилл с круглосуточным обслуживанием, включая всё, что душе угодно, – от дивной кухни до дайвинга с эскортом, – так что полное отрешение от внешнего мира было молодожёнам обеспечено. К тому же курорт этот занимал особое место в их сердцах, ведь четырьмя годами ранее, в 2007 году, на расположенном по соседству острове Дерош они возобновили свой роман после временного расставания и поклялись друг другу провести вместе всю оставшуюся жизнь. По возвращении из свадебного путешествия пара выпустила совместное заявление о том, как они «всесторонне насладились совместно проведённым временем и хотят выразить глубочайшую благодарность правительству Сейшельских островов за содействие в превращении их медового месяца в столь памятные и особенные десять дней».

Кэтрин вступила в королевский мир с навеянной солнцем блистательностью. Первым её заданием на поприще члена королевской семьи стало ни много ни мало, а рандеву с президентом США Бараком Обамой и первой леди Мишель Обамой. Состоялась эта встреча в той же самой роскошной анфиладе комнат номера-люкс, где свежеиспечённые герцог и герцогиня Кембриджские провели свою первую брачную ночь, ибо именно там остановились и американский лидер с супругой в ходе своего исторического визита в Великобританию.

Эта встреча во дворце прошла 24 мая сразу после официального приветствия Обамы Её Величеством Елизаветой II в самом начале их трёхдневного визита. Хотя она и значилась в программе в качестве «частной аудиенции», фотографии с неё были впоследствии опубликованы, а смысловая канва того, что происходило во дворце, предана огласке. Официальные источники сообщали, что две пары сразу же нашли общий язык и провели за непринуждённой беседой целых двадцать минут вместо десяти, полагавшихся по изначально согласованному регламенту. Карамельного цвета платья с крыльчатыми короткими рукавами от Reiss, продававшиеся в розницу по £175 за штуку, разлетелись за считаные часы после того, как в онлайновых репортажах появились фотографии Кэтрин в таком платье на той встрече.

Принц Уильям рассказал американскому президенту о своей работе пилотом поисково-спасательного отряда Королевских ВВС, а Кэтрин и первая леди США провели это время за «типичной девичьей болтовнёй» о том, как прошла королевская свадьба, если верить придворным пресс-атташе. Подобно большинству женщин, миссис Обама хотела узнать как можно больше подробностей об этом событии. Это стало для Кэтрин своего рода крещением огнём на поприще подводных течений тайной силовой дипломатии. Ныне покойная королева, будучи официально принимающей стороной и согласовывая всю программу и последовательность пунктов на маршруте того официального визита, прекрасно понимала, что задействование Кэтрин на столь высоком уровне вскоре же после её венчания с принцем привлечёт безмерный интерес мировых СМИ и поможет придать столь недостающего гламура молодости программе визита. И она, как водится, оказалась права: фотографии мигом разлетелись по всему миру.

График мероприятий с участием Кэтрин, при всей тщательности его планирования, подразумевал жёсткую посадку на полосу следующих одно за другим официальных выступлений в её новом качестве. 9 июня они с мужем впервые публично предстали в качестве законных супругов на благотворительном гала-концерте в Лондоне в пользу детского фонда ARK. На ней было пыльно-розового цвета богато украшенное платье от Дженни Пэкхем и вполне сочетающиеся с ним замшевые туфли LK Bennett и скромно-замысловатые жемчужные серьги. Тут важно то, что прессу облачение новоявленной герцогини интересовало более того, что она делала или имела сказать. И это Кэтрин весьма раздражало. «Я же не лошадь для показа попон», – жаловалась она поначалу. Но вскоре осознала, что придётся с этим мириться. Одержимость СМИ её одеждой оказалась неотъемлемой частью её работы.

Через несколько дней им пришлось снова показаться на балконе дворца по случаю церемонии выноса знамени. Затем в конце месяца Кэтрин бок о бок с Уильямом приветствовала военнослужащих обоих полов по случаю празднования третьего Дня вооружённых сил Великобритании и участвовала в представлении к наградам за боевые заслуги ирландских гвардейцев, включая вручение новоявленного Елизаветинского креста семьям трёх погибших в Афганистане в ходе не самой удачной шестимесячной вылазки туда бойцов.

С самого начала своего пути по королевской стезе Кэтрин являла миру образец непоколебимой приверженности поддержанию баланса между своими королевскими обязанностями и тем, что являлось самым дорогим лично для неё, а именно – браком по любви и семейным счастьем. И своим советникам она давала ясно понять, что при всей значимости официальных обязанностей и благотворительности главными для неё остаётся роль преданной супруги, а со временем и матери. С железной решительностью Кэтрин признавалась в намерении следовать своим собственным курсом и отказе от соблазна распыляться тонким слоем. Она изначально сделала сознательный выбор в пользу тех дел, которые считала главными и глубоко созвучными её душе, а именно – всего того, покровительство чему, по её глубокому и искреннему убеждению, воистину способно изменить жизнь к лучшему.

До всяких объявлений о её патронаже она участвовала в совещаниях за закрытыми дверями и активно вносила свой вклад в выработку эффективных стратегий проведения в жизнь всего того, что было ей по сердцу. И этот её подход столь же добросердечно приветствовался и поддерживался Уильямом, Чарльзом и Её Величеством Елизаветой, которые все были решительно настроены на то, чтобы не перегружать её, дабы не поставить перед трудностями сродни тем, которые не удалось пережить принцессе Диане. По правде говоря, Кэтрин, вступившая в ряды королевской семьи в возрасте на десять лет старше Дианы при приёме той в эту «фирму», обладала и несопоставимо большей зрелостью и мудростью по сравнению с покойной свекровью. Но это так, к слову, а в действительности перспективы взаимодействий королевских особ с публикой были и остаются устрашающим вызовом для любого и любой, кто к этому не приучен.

В любом случае, повторения страшной истории никто не хотел.