Kitabı oxu: «С тобой хотят дружить! Как помочь ребенку развить коммуникабельность и найти друзей»

Name: С тобой хотят дружить! Как помочь ребенку развить коммуникабельность и найти друзей
Author: Стивен Новицки
ISBN: 9785002500550

Стивен Новицки

Şrift:

На русском языке публикуется впервые

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA.

⁂

Посвящается моей жене Каарен, чья жизнь – свидетельство силы, доброты и мужества

Введение. Новая проблема

Любой, кто что-либо делает, чтобы помочь ребенку, является для меня героем.
Фред Роджерс

В 1990-х я всерьез увлекся решением одной загадки. Проблемные дети, которые были направлены ко мне на консультацию как к клиническому психологу, испытывали трудности в социальной адаптации, однако их проблемы не имели никакой явно выраженной причины. Наглядным примером мог служить один из моих пациентов – девятилетний мальчик по имени Грег. Во всех отношениях он казался совершенно обычным ребенком. Грег вполне прилично учился в школе, умел отбивать битой мяч не хуже большинства своих ровесников, любил бегать и играть в самые разные игры, с удовольствием смотрел приключенческие фильмы, и у него была собака Рэнди, которую он научил танцевать и попрошайничать. Его любимой едой была пицца с дополнительной порцией сыра и большая банка газировки Dr. Pepper. Грег был нейротипичным ребенком без каких-либо явных нарушений, связанных с обучением, психических отклонений или нарушений развития. Отец, бухгалтер, и мать, работавшая на полставке в секонд-хенде, любили Грега, и, хотя им хотелось, чтобы он хорошо учился, они не оказывали на него особого давления и не требовали слишком многого. Он посещал государственную школу с хорошей репутацией и отзывчивыми учителями, готовыми помочь и поддержать.

И все-таки с Грегом определенно было что-то не так. Он не был счастливым ребенком. У него не было друзей, и он не понимал почему. Никто из ребят, казалось, не хотел с ним гулять и играть, или сходить в кино, или перекусить его любимой пиццей. Он не стремился к одиночеству и тем не менее был одинок. Это сильно беспокоило и родителей, и учителей, поэтому они организовали обследование мальчика у специалистов-психологов. Вот в этот-то момент мы с моим коллегой Маршаллом Дьюком и стали частью истории Грега, а он – частью нашей.

Мы начали клиническую оценку с наблюдения за поведением Грега в школе, где его проблемы с социализацией проявлялись наиболее ярко. Во время перемены, когда школьников вывели на игровую площадку, мы сразу заметили, что он бродил поодаль от детей, занятых играми, и никогда не присоединялся к ним. Другие ребята легко вступали в игры или выходили из них, а Грег оставался пассивным наблюдателем и выглядел каким-то неприкаянным. Совершенно очевидно, что ему хотелось играть вместе со всеми, но все, на что он был способен, – это робко следить за их играми. Позднее в тот же день мы расспросили Грега о его одноклассниках. «Дело в том, – сказал он, – что мне приятно находиться рядом с ними. Я просто хочу, чтобы и им нравилось общаться со мной».

В то время мы сами были отцами детей примерно того же возраста, что и Грег, и его слова тронули нас до глубины души. Но как клинические психологи мы пребывали в замешательстве. И Грег был не единственным, кто испытывал подобные проблемы. По сути, он был лишь одним из многих. Другого ребенка, девочку Люси, постоянно дразнили одноклассники, и ни учителям, ни родителям не были понятны причины подобного отношения. Родители перевели ее в другую школу, так как им казалось, что в ее проблемах была виновата прежняя – с неуправляемыми одноклассниками и учителями, от которых не было никакого толку. Но теперь семья столкнулась с тем, что новое окружение, новый детский коллектив и новые учителя никоим образом не улучшили ситуацию. Решение проблемы нужно было искать в другом месте.

У Грега и его социально не включенных товарищей по несчастью не было явных интеллектуальных, физических или эмоциональных недостатков. Чего им недоставало? Что они делали неправильно? Мы с моим коллегой были практикующими клиническими психологами, но при этом имели солидную теоретическую подготовку и были знакомы с методологией научных исследований. Как оказалось, нам понадобилось и то и другое, чтобы решить эту загадку и ответить на вопрос: почему эти дети не вписывались в свою социальную среду?

В поисках подсказки

Подобно сыщикам – персонажам любого детективного романа, – мы старательно и неутомимо занимались поисками каких-либо зацепок. Первая подсказка стала результатом нашего опыта работы психологами-консультантами в рамках реализации программ для нейроотличных детей и подростков в государственных школах. Мы знали, что дети с нарушениями развития часто испытывают проблемы в социальном плане, поскольку их поведение смущает и отталкивает одноклассников. В девяти случаях из десяти их социальные проблемы оказались связаны с отсутствием у них невербальных коммуникативных навыков.

Невербальные навыки – это все способы, которые люди используют для общения, не прибегая к словам. К ним относятся мимика, язык тела, прикосновения, тон голоса, ритм взаимодействия, выражающийся в поочередном участии, и организация пространства общения, то есть учет дистанции, которую мы оставляем между собой и другими. Дети с нарушениями развития часто испытывают проблемы с поддержанием зрительного контакта или не могут вписаться в ритм разговора, а также не способны использовать личное пространство и язык тела надлежащим образом. Нас заинтересовал вопрос: возможно ли, что нейротипичные дети вроде Грега и Люси тоже страдают от отсутствия невербальных навыков, столь необходимых для налаживания и дальнейшего развития дружеских связей?

Следующей догадкой о том, что существует некая связь между невербальной коммуникацией и трудностями во взаимоотношениях с окружающими, я обязан взаимодействию со своими молодыми клиентами во время сеансов психотерапии. Я заметил, что многие из них приходят на прием со стиснутыми кулаками и сердитыми лицами, но, когда я спрашиваю, почему они злятся или что их расстраивает, они удивляются и отрицают, что испытывают такие чувства. Они говорят, что счастливы и спокойны, но их язык тела свидетельствует о другом. Когда я был начинающим психотерапевтом, я водил компанию с учениками Гарри Стэк Салливана – отца-основателя американской психиатрии. Он выдвинул предположение, что дети и подростки, которые, сами того не сознавая, коммуницировали неконгруэнтно, то есть на вербальном уровне посылали одно эмоциональное сообщение, а на невербальном – совершенно другое, с большим трудом завязывают близкие дружеские отношения со сверстниками. Это навело меня на мысль: не является ли неконгруэнтность в общении одним из факторов, обусловливающих трудности социализации, которые я наблюдал у своих пациентов?¹

В то же время было очевидно, что эти дети совершенно не осознавали, насколько их невербальный язык не соответствовал их словам и какое негативное впечатление это производило на окружающих. Все эти фрагменты информации, полученные из наблюдений за самыми разными детьми, начали складываться в более четкую картинку, которая могла пролить свет на причины проблем в общении у Грега и Люси.

Собираем фрагменты мозаики

В 90-х годах XX века, когда я впервые встретился с Грегом и Люси, превалировало мнение, что у всех детей без явных нарушений развития и обучения и проблем психиатрического характера невербальные навыки коммуникации являются врожденными, ими овладевают инстинктивно – так же, как учатся ползать или ходить.

Более того, несмотря на то, что тема невербальной коммуникации время от времени поднималась в газетах и журналах – например, в статьях о том, как распознать скрытые признаки чьей-то симпатии или как понять, что кто-то лжет, – бытовало убеждение, что она не играет особой роли в социальных взаимоотношениях. Однако мы с Маршаллом Дьюком постепенно пришли к выводам, существенно отличающимся от общепринятых.

Мы решили провести исследование, в ходе которого предложили детям тесты для измерения их способности идентифицировать эмоции по выражению лица и тону голоса. И действительно, мы обнаружили, что чем хуже были результаты этих тестов, тем больше у участников было проблем с налаживанием дружеских отношений и собственной самооценкой. Иными словами, дети, которых мы изучали, чаще заводили друзей и были социально успешны, если могли правильно идентифицировать и интерпретировать невербальные сигналы, передаваемые с помощью мимики и голоса.

Мы продолжали изучать эту связь между способностью к невербальной коммуникации и социальным успехом и в 1992 году опубликовали результаты исследований в книге под названием Helping the Child Who Doesn’t Fit In («Как помочь ребенку, который не вписывается»). Опираясь на свои научные исследования и клинические наблюдения, мы рассказали в ней о проблемах таких детей, как Грег, Люси и многие другие, которым не удавалось выстроить полноценные отношения с окружающими. Им отчаянно хотелось нравиться другим детям, но чем больше они старались понравиться, тем больше их отталкивали. «Они как фрагменты пазла, которые никак не встают на место, – писали мы тогда. – Они как белая ворона, пятое колесо в телеге – те, кого принимают в команду в последнюю очередь, кто сидит в одиночестве в уголке на детской площадке, раздумывая о том, почему другие их не любят. Иногда им дают обидные прозвища, например зануда, чокнутый, чудик. Порой их просто не замечают, как будто они не существуют»².

Мы были уверены, что открыли нечто в высшей степени важное: что дети с проблемами в общении часто испытывают трудности и с невербальной коммуникацией, – и средства массовой информации разделяли наше мнение. Нас пригласили рассказать о наших открытиях в шоу Опры Уинфри, и она посвятила им целую программу. Кроме того, мы представили свою идею широкой публике на утреннем телешоу «Доброе утро, Америка» и в новостном ток-шоу «Сегодня». Позднее Дэниел Гоулман часто ссылался на нас в своей книге «Эмоциональный интеллект»³, которая стала бестселлером. За наши исследовательские и клинические достижения мы получили признание Американской ассоциации психологов. В школах США, Европы (особенно Великобритании) и других стран мира начали использовать рекомендованные нами методы терапии проблемных детей, и они давали положительные результаты.

Наша книга преследовала цель заставить родителей, учителей, логопедов, психологов и администрации школ с большим вниманием относиться к таким вещам, о которых они мало задумывались, но которые могли оказаться крайне важными для оценки успешности ребенка в социальном плане. Мы сделали только первые шаги в изучении роли невербального языка в социальной жизни детей, но тем не менее начало было положено.

Мы знали, что мир будет меняться и что эти изменения неизбежно повлияют на то, как дети будут общаться и взаимодействовать друг с другом. Но мы и представить себе не могли, что мир изменится настолько радикально, что потребует глубокого пересмотра наших методов и рекомендаций, а также решительных действий со стороны родителей, учителей и всех, кого заботит умение детей выстраивать позитивные здоровые взаимоотношения в детстве и на протяжении всей взрослой жизни. Не могли – до недавнего времени.

Эта книга предоставит вам информацию о самых интересных достижениях в области невербального общения и развития коммуникативных навыков за последние два десятилетия и познакомит с последними открытиями, касающимися языка социального успеха. Она вооружит вас – родителей, учителей и других значимых взрослых – новым подходом к тому, как помочь детям стать социально успешными в наши дни, когда эта помощь нужна, как никогда прежде.

Дети в период кризиса

У меня нет никаких сомнений в том, что у ребенка, освоившего этот невербальный язык взаимоотношений, больше шансов преуспеть в жизни. Однако сейчас обеспечить нашим детям такое замечательное преимущество гораздо труднее, чем когда-либо прежде. Со времен моего детства сфера человеческого общения коренным образом изменилась. Когда я рос, я мог часами свободно бродить по окрестностям вместе со своими друзьями. Все соседи знали, как меня зовут и где я живу, и, завидев меня, приветливо улыбались. Я родился в большой семье – с бабушками и дедушками, дядями, тетями, двоюродными сестрами и братьями, которые постоянно приходили к нам в гости. Поэтому каждый мой день был наполнен круговоротом лиц, голосов, поз, жестов, ритмов и – да! – ощущением общности с другими. Благодаря такому разнообразию стилей коммуникации я получил массу наглядных примеров того, как сообщить другим о своих чувствах и на какие признаки обратить внимание, чтобы узнать, что происходит в их душе.

К сожалению, сейчас у родителей гораздо меньше возможностей обеспечить ребенку такой широкий круг общения. Многие из нас живут отдельно от других членов семьи, в гораздо более разобщенной среде, чем та, в которой рос я. Вдобавок нашу повседневную жизнь – и детей, и взрослых – буквально заполонили и подчинили себе всевозможные электронные устройства, оставив детям намного меньше времени на то, чтобы освоить сложный невербальный обмен информацией по принципу «брать – давать», необходимый для выстраивания эффективных взаимоотношений.

Я приступаю к написанию этой книги в 2023 году, когда мы все еще переживаем глобальную пандемию, вызвавшую такие разрушительные последствия для жизни наших детей, еще несколько лет назад казавшиеся нам совершенно невероятными. Родители, работники образования и группы поддержки психологического здоровья детей заявили о кризисе психического здоровья. Многих серьезно тревожит регресс в социальном и эмоциональном развитии детей в связи с переходом на дистанционное обучение, необходимостью носить маски и длительными периодами локдауна. Однако еще до того, как COVID-19 закрыл школы и прервал социальную жизнь детей, самые юные представители наиболее проблемного поколения в истории – поколения Z (Gen Z) – уже испытывали колоссальный стресс.

Статистические данные, показывающие уровень одиночества среди детей, полученные до 2000 года, немногочисленны, но теперь мы знаем, что в XXI веке количество детей, страдающих от чувства изолированности и брошенности, резко выросло, отчасти вследствие широкого использования соцсетей, сотовых телефонов и интернета. Многие из нас время от времени ощущают отчужденность и подавленность, однако такое хроническое одиночество, которое пережили эти дети, способно повлечь серьезные социальные последствия⁴. Повторяющиеся неудачные попытки наладить полноценное общение с ровесниками часто порождают тревожность и даже депрессию, а зацикленность на своих неудачах приводит к таким чувствам, как страх, растерянность, фрустрация или даже гнев на тех, кто, как им кажется, мешает налаживанию дружеских отношений.

В 2021 году было проведено первое в истории США национальное исследование уровня одиночества, которое показало, что еще задолго до пандемии это чувство испытывало огромное количество людей самого разного возраста. Но самыми одинокими считали себя дети в возрасте 10–12 лет, и каждый десятый из них признавался, что ощущает себя одиноким большую часть времени⁵. Неудивительно, что резкое повышение уровня одиночества происходит параллельно с ростом уровня тревожности и депрессий.

Согласно данным Национального обследования детского здоровья, в 2007 году проблемы, связанные с повышенной тревожностью, выявлялись у трех из ста детей (от 2 до 17 лет). К 2016 году это количество возросло более чем в два раза и превысило семь случаев из ста. Хотя уровень депрессии поднимался не так резко, как уровень тревожности, число детей, жаловавшихся на депрессивное состояние, подскочило более чем на 50 %: с двух случаев на сто детей в 2007 году до трех и более – в 2016-м.

И как будто этого было мало, в период с 2007 по 2016 год произошел впечатляющий рост числа детей, у которых диагностировали расстройства поведения. Термин «расстройство поведения» применяется к детям, которые демонстрируют стойкую модель агрессивного поведения по отношению к другим, а также склонны к серьезному нарушению общепринятых правил и социальных норм поведения дома, в школе и в общении со сверстниками. Это может быть все что угодно – от плохого поведения до правонарушений, влекущих за собой арест. По сравнению с другими дети с расстройством поведения не только чаще испытывают трудности в общении с ровесниками, но и больше страдают от одиночества. Их количество подскочило с трех случаев на сто детей в 2007 году до семи – в 2016-м⁶.

Затем пришла пандемия и раздула уже существующий комплекс проблем до уровня полномасштабного кризиса, который, скорее всего, будет сказываться на молодежи и в последующие годы. В своей статье, опубликованной в журнале «Ланцет» в 2020 году, британские психологи Саманта Брукс и ее коллеги описывали психологический ущерб, который нанесли предыдущие пандемии, вызвавшие у людей симптомы посттравматического стресса, растерянность, гнев, фрустрацию, тоску, боязнь разлуки и чувство неуверенности. Пандемия COVID-19 оказалась в том же ряду⁷.

Статья Джоан Хоуп о воздействии пандемии на детей с ограниченными возможностями открывается посланием Сьюзан Б. Голдберг, в то время исполнявшей обязанности помощника министра образования при президенте Джо Байдене. В нем она говорит о том, насколько сильное физическое и психологическое напряжение пришлось пережить нашим детям за прошедшие два года. В своей статье Хоуп цитировала опубликованный в июле 2021 года доклад «Образование во время пандемии. Дифференцированное воздействие COVID-19 на учащихся в Америке», который сообщает, что около трех из каждых десяти родителей – участников опроса Гэллапа – отметили нарушения эмоционального или психического здоровья у своего ребенка, а 45 % назвали главной проблемой разлучение с учителями и одноклассниками.

Педагоги, родители и административные работники в разных уголках страны продолжали называть социальное и эмоциональное благополучие главной проблемой, с которой приходится сталкиваться учащимся, особенно тем, кто находится на дистанционном обучении. Между тем среди детей и молодежи был также отмечен рост распространения суицидальных идей, поскольку режим шатдаунов и социальной изоляции подорвал психическое и эмоциональное здоровье многих учеников. Даже те из них, кто демонстрировал менее тяжелые реакции, в большинстве своем сообщали о росте негативных эмоциональных состояний во время пандемии – так же, как и многие родители⁸.

В период пандемии уровень тревожности и депрессии среди детей в США снова вырос в два раза, причем всего за два года, тогда как раньше для этого понадобилось целое десятилетие⁹. И Америка в этом не одинока. В 2022 году Всемирная организация здравоохранения заявила, что рост числа проблем, связанных с психическим здоровьем детей, является общемировым феноменом, и указала в качестве вероятного провоцирующего фактора социальную изоляцию¹⁰. В убедительном исследовании, проведенном в Китае, ученые обследовали выборочную группу из 2330 школьников, которые находились на карантине чуть больше месяца, что можно считать относительно коротким периодом изоляции по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть американским детям. К концу этого месяца более 20 % участников, то есть каждый пятый, сообщили о наличии симптомов тревоги и депрессии¹¹.

В течение всего периода пандемии я постоянно слышал истории о перегрузках и нервных срывах у детей, вынужденных сидеть дома. Еще печальнее были рассказы о детях, которые отстранились, замкнулись в себе и утратили мотивацию, превратившись, по выражению родителей, в «зомби». Одна из матерей сообщила мне, что оказалась в крайне затруднительном положении: с одной стороны, ее беспокоило, что дочь проводит весь день и значительную часть ночи, зависая в «Тиктоке», а с другой – попытка ограничить использование гаджетов привела к тому, что девочка разразилась слезами и сказала, что телефон позволяет ей поддерживать связь с друзьями, без которой она чувствует себя слишком одинокой.

В то же время имеются факты, свидетельствующие о том, что вызванный пандемией стресс в большей степени затронул детей с неразвитыми социальными навыками¹². В период COVID-19 учителя сетовали на невозможность обеспечить для всех учеников не только адекватный процесс академического обучения, но и обучение социальным навыкам. Их огорчало собственное бессилие, поскольку они не могли полноценно общаться с учениками. В 2022 году один исследователь обнаружил, что учащиеся, возвратившись в школу после самоизоляции, испытывали трудности с выстраиванием социального взаимодействия. В частности, у них возникли проблемы с соблюдением принципа очередности и налаживанием дружеских отношений. Кроме того, они демонстрировали задержку речевого и языкового развития¹³.

В рамках национального опроса педагогов, проведенного EdWeek Research Center в январе 2022 года, 39 % респондентов отметили, что по сравнению с 2019 годом, предшествующим пандемии, социальные навыки и уровень эмоциональной зрелости их учащихся в настоящий момент развиты в гораздо меньшей степени; 41 % респондентов указали, что их ученики несколько менее развиты в этих аспектах, а 16 % заявили, что они примерно соответствуют уровню их сверстников в допандемийный период¹⁴.

Одна измученная учительница третьего класса, с которой я беседовал, сказала, что она не может спокойно спать по ночам, так как знает, что не в состоянии снабдить своих учеников социальными и эмоциональными инструментами, которые им, как никогда раньше, необходимы в этот трудный период. Однако, по ее словам, на самом деле ей не давали спать мысли о детях, у которых были проблемы еще до пандемии: «Именно они – настоящие жертвы того ненормального способа обучения, который я вынуждена была использовать в последние два года. Некоторые из них и так испытывали проблемы, пытаясь пробиться в жизни, но теперь, боюсь, они совсем растерялись».

Я сам испытал тот же стресс и фрустрацию в процессе обучения своих студентов. Мне приходится иметь дело с учащимися колледжа, и большинство из них принадлежит к более взрослым представителям поколения Z, но и они тоже страдают. Боюсь, что без соответствующего вмешательства извне дети помладше, отставшие в своем социальном и эмоциональном развитии, столкнутся с еще более серьезными проблемами в использовании этих навыков, когда достигнут возраста моих студентов (и в дальнейшей жизни).

Когда я встречаюсь с преподавателями, они часто приводят примеры того, что кто-то назвал пандемическим пандемониумом. Одна из них поделилась со мной своими впечатлениями от урока в классе, который она провела вскоре после окончания периода онлайн-обучения. Так же как она часто делала в прошлом, учительница разделила учеников на группы и попросила их собраться в разных местах классной комнаты, чтобы вместе работать над простым проектом, о котором предварительно подробно рассказала. Первое, что ее неприятно удивило и расстроило, – это то, что дальше ничего не произошло. Дети молчали. Вместо ожидаемого шумного перемещения к рабочим местам для выполнения задания они будто застыли. Учительнице пришлось уговаривать их встать и собраться группами. После того как организационный вопрос удалось решить, педагог с тревогой обнаружила, что ученики не имеют ни малейшего понятия о том, как работать друг с другом. Они спорили, ссорились, толкались и жаловались. Чего совсем не наблюдалось, так это улыбок и смеха. Жизнь в постоянной изоляции и стрессе в период пандемии лишила их способности получать удовольствие от принадлежности к коллективу и совместной работы с одноклассниками.

Хотя подобные случаи и стали более типичным и частым явлением в результате пандемии, они встречались и в доковидные времена. Просто ношение масок, онлайн-обучение и локдауны усугубили существующую проблему, которая заключается в том, что в процессе обучения дети не приобретают социальные навыки, необходимые для их преуспевания в жизни.

Даже до изоляции по COVID-19 дети уже гораздо реже сталкивались с взаимодействиями между людьми, необходимыми для освоения невербальных навыков, чем предыдущие поколения, поскольку проводили больше времени в интернете, чем на игровой площадке, и больше общались с помощью текстовых сообщений и чатов, чем во время совместных занятий¹⁵. До недавнего времени в центре внимания исследований, посвященных использованию разного рода экранов, преимущественно находились подростки. Однако в последнее время фокус сместился на анализ и оценку их негативного воздействия на детей младшего возраста. В ходе одного такого исследования ученые из психологической лаборатории Ларса Уичстрёма, наблюдая за детьми с четырехлетнего возраста и до окончания начальной школы, обнаружили, что к восьми годам участники, проводившие много времени перед экраном, реже показывали высокий уровень эмоционального интеллекта¹⁶.

Нельзя недооценивать тот факт, что сокращение времени общения лицом к лицу оказывает негативное влияние на способность использовать невербальный язык. Рассмотрим результаты исследования 2019 года, которое провела Ялда Улс, профессор Центра для ученых и рассказчиков при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Она поставила эксперимент с участием двух групп девочек 12 лет во время их пребывания в летнем лагере. Одной группе разрешили взять свои смартфоны в лагерь, другой – нет. До и после эксперимента обе группы девочек прошли тест, оценивающий их способность идентифицировать эмоции по выражению лиц своих ровесников. Улс обнаружила, что всего через пять дней участники, оставившие свои смартфоны дома, существенно улучшили свои показатели, в отличие от тех, кто взял телефоны с собой в лагерь. Для развития этого важного навыка потребовалось всего лишь на пять дней заменить экранное время личным общением¹⁷.

Несмотря на то что в нашу цифровую эпоху совершенно нереально полностью отлучить молодежь от современных технологий, нам нужно тщательно разобраться в том, какие виды онлайн- и офлайн-опыта способствуют их развитию как социальных существ, а какие препятствуют ему. До сих пор мы знаем не так много о воздействии электронных экранов на наших детей, но одно мы знаем точно: дети приобретают невербальные навыки в процессе непосредственного взаимодействия друг с другом, и им плохо удается это сделать через экран гаджета. Чем меньше личного общения, тем меньше возможностей для обучения этим навыкам. И чем хуже они развиты, тем труднее будет добиться социального успеха в детские годы и в дальнейшей жизни.

Переломные моменты

У наших детей есть базовая потребность чувствовать связь друг с другом и со значимыми взрослыми. И хотя нет какого-либо единственного объяснения, почему многим детям так трудно заводить друзей, ясно, что одним из существенных факторов является размывание их навыков использования невербального языка, необходимых для выстраивания и углубления отношений с другими людьми. Чтобы добиться успеха в социуме, дети должны знать, как соблюдать очередность в процессе диалога и как правильно поддерживать зрительный контакт, слушая собеседника и разговаривая с ним. Они должны освоить, как регулировать громкость голоса в зависимости от того, где они находятся – в классе или на игровой площадке; понимать, насколько близко можно подойти к другому человеку, не заставляя его испытывать дискомфорт, и когда можно взять за руку друга или одноклассника (а когда нет). Им надо научиться синхронизироваться с речевыми ритмами другого ребенка и распознавать эмоции, которые они сами – или другие – стараются выразить посредством мимики или тона голоса. Им необходимо знать, что, для того чтобы создать образ уверенного в себе человека, нужно стоять прямо, отведя плечи назад, кивать и ободряюще улыбаться, когда говорит кто-то из друзей, сохранять приветливое выражение лица, даже когда ни с кем не общаются. В общем, им нужно освоить самые разные невербальные навыки, необходимые для развития отношений с другими людьми.

К сожалению, сейчас мы видим все больше и больше способных, успешных в учебе, нейротипичных детей, чьи невербальные коммуникативные навыки не развиваются надлежащим образом. Если ребенок не умеет использовать эти навыки, а вы приводите его в помещение с другими детьми, ожидая, что он с кем-нибудь подружится, то вы должны понимать, что ваши надежды напрасны: это все равно что дать книгу ребенку, не умеющему читать, надеясь, что он поймет смысл слов.

Хорошая же новость состоит в том, что невербальному языку можно научиться в любом возрасте. Эти навыки не имеют бинарного характера, – иными словами, либо ребенок ими владеет, либо нет. Они существуют в континууме: это значит, что, каким бы ни был их текущий уровень у ребенка, всегда есть возможности для совершенствования, особенно с учетом того, что детям придется постоянно приобретать все более сложные навыки по мере взросления и выстраивания более зрелых взаимоотношений. Также они не относятся к категории «все или ничего»; большинству детей те или иные невербальные навыки даются легче, чем другим. Например, некоторые ребята прекрасно считывают эмоции по выражению лица, но плохо улавливают их по тону голоса – и наоборот. И то, что ребенок не смог освоить столько умений, сколько нужно, в раннем возрасте, совсем не означает, что он до конца жизни обречен на социальное отторжение и изоляцию. Ему просто надо помочь наверстать упущенное. Также не стоит бояться, что с вашим ребенком что-то не так. Как ребенок, отстающий по математике или чтению, нуждается в дополнительном внимании, чтобы подняться на надлежащий уровень, так и ребенок, который по развитию невербальных навыков недотягивает до своих сверстников, может легко догнать их с помощью занятий и ваших советов.

Эти важнейшие невербальные навыки, возможно, не входили в тот набор умений, которым вы собирались научить вашего ребенка. Подобно большинству родителей, вы, вероятно, уделяли чрезмерно много внимания развитию вербальных навыков, отмечая моменты, когда ваш ребенок произнес свое первое слово или построил первое предложение. Я помню, как мы с женой с восторгом увековечили первое слово, произнесенное нашим сыном Энди, в дневнике, который храним до сих пор. Однако же никто не записывает дату, когда младенец впервые повернул голову на звук чьего-либо голоса, или впервые указал на что-то пальцем, или дождался своей очереди, чтобы поиграть с игрушкой, – несмотря на то что каждый из этих моментов знаменует важную веху в социальном и эмоциональном развитии малыша.

В школе детей учат орфографии, грамматике и письму, заставляя выполнять бесконечные практические задания, и они немедленно получают реакцию учителя, узнавая, правильны их ответы или нет. Однако осваивать тонкости невербальной коммуникации им приходится самим, притом что этим навыкам не уделяется столько внимания, сколько «сияющей сверхновой» – произносимым словам. Мы просто не используем такие же системные формализованные методы для обучения невербальным навыкам, как для обучения вербальному языку, поэтому дети могут отставать в их развитии.

Поскольку невербальная коммуникация чаще всего остается вне поля зрения педагогов, родителей и других лиц, занимающихся воспитанием детей, большинство из них даже не подозревают, насколько сильно они могут повлиять на развитие невербального языка у ребенка. Как родитель, вы, вероятно, проявляете особую осторожность, подбирая слова и выражая свои мысли в присутствии детей из опасения, что они могут повторить все это в школе или на игровой площадке. Но вы часто не придаете значения тому, как вы используете невербальный язык и как ваши дети усваивают и копируют эти формы выражения, – например, ваш монотонный голос, или сгорбленную позу, или вашу неспособность ободряюще улыбнуться, слушая собеседника.

Подобно многим заботливым и любящим родителям, вы можете даже не подозревать, что ваш ребенок отстает, когда дело касается невербальных навыков. Или, может быть, вы понимаете, что у ребенка что-то не ладится, но просто не знаете, как ему помочь. К счастью, невербальным навыкам легко научить, и детям не составит труда их освоить. Более того, исследования показывают, что благодаря осознанному подходу к делу и упорной практике дети способны овладеть ими в полном объеме.

В книге «С тобой хотят дружить!» рассматриваются две главные проблемы, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь развить у детей эмоциональные и социальные навыки, необходимые им для преуспевания в жизни. Это натиск интернет-культуры, которая исключает из числа приоритетов непосредственное, личное общение и взаимодействие между людьми, и множественные последствия пандемии, из-за которой детям пришлось подолгу сидеть в изоляции и носить маски в годы, имеющие решающее значение для их социального развития. К сожалению, эти две силы подпитывают друг друга, ускоряя падение уровня невербальных навыков. Вне зависимости от того, сознают они это или нет, но родители, учителя и другие значимые взрослые оказались на перепутье. Настало время действовать.

Мы, родители, можем сделать очень многое, чтобы помочь ребенку, но не менее важную роль играют также учителя и школьный персонал. Они дают возможность детям получить необходимый опыт, который поможет поддержать их усилия и скорректировать поведение. В конце концов, именно школа – то место, где дети проводят большую часть дня, общаясь и взаимодействуя со своими ровесниками под бдительным присмотром учителей. Именно педагоги могут создать благоприятные условия для социализации и приобретения опыта, который научит ребят более эффективному использованию невербальных способов коммуникации.

Вместо того чтобы уверять себя, что дети так или иначе освоят эти навыки естественным путем, вы можете принять активное участие в обучении их невербальному языку общения. На страницах этой книги вы найдете простые советы и практические упражнения, которые можно использовать, чтобы помочь детям улучшить их способности к невербальной коммуникации. С их помощью вы покажете ребенку, как научиться уважать личное пространство других детей, как считывать эмоциональные сигналы в мимике окружающих, как правильно использовать тактильный контакт и как попасть в ритм поочередного участия в диалоге. Эти понятные и доступные инструменты опираются на теоретическую базу и данные научных исследований и дают весомые практические результаты. Кроме того, их формат предполагает, что родителям и учителям будет просто использовать эти инструменты в работе с детьми.

Задумывая эту книгу, я преследовал цель поддержать родителей, воспитателей и педагогов, которые стараются помочь своим юным подопечным решить сложную, но в конечном счете важную задачу выстраивания отношений с другими людьми, когда они выбираются в большой мир, будучи сначала детьми, затем подростками и, наконец, взрослыми. Эта книга станет вашим советчиком, когда вы будете помогать ребенку восстанавливать социальные навыки, которые он или она могли утратить более чем за два года жизни при пандемии, и развивать более сложные, необходимые для того, чтобы справляться с постоянными вызовами, ожидающими их в будущем. Опираясь на эту базу, ваш ребенок не только получит больше шансов на успех в социальном и эмоциональном плане в детском и подростковом возрасте, но и будет лучше подготовлен к тому, чтобы строить серьезные долговременные отношения и добиваться профессиональных успехов, когда станет взрослым.

Как в случае Грега и Люси, которые по какой-то загадочной причине не могли завести друзей, нередко все, что нужно, чтобы решить проблему и улучшить качество жизни ребенка, – всего лишь немного позаниматься с ним и дать ему возможность попрактиковаться. Я уверен, что эта книга вооружит вас знаниями и инструментами, необходимыми для этой работы. Моя единственная задача – сделать так, чтобы у вас все получилось.

Часть I. Невербальная коммуникация. Навык, которому можно научиться (и который должен освоить каждый ребенок)

Глава 1. Язык взаимоотношений

Несколько лет назад после моей лекции в местном дошкольном учреждении о важности невербальной коммуникации ко мне подошла обеспокоенная родительница, которая хотела поговорить о своем четырехлетнем сыне Джеке. С тревогой на лице она объяснила, что Джеку не удается завести друзей в дошкольной группе. По словам его учителей, дело было не в том, что он вел себя недоброжелательно или грубо по отношению к одногруппникам. Казалось, он обладал каким-то особым даром раздражать их. Во время следующего визита в эту группу мне представилась возможность понаблюдать за поведением Джека в компании одноклассников в разное время дня. К концу своего визита я вынужден был признать, что мальчик определенно обладал способностью выводить из равновесия окружающих. Проблема была не в том, что он говорил, а, скорее, в том, как он общался на невербальном уровне. Джек был непревзойденным нарушителем личного пространства. В процессе взаимодействия со сверстниками он оказывался слишком близко к ним, постепенно сокращая дистанцию. Вскоре он начинал натыкаться на всех, кто его окружал, что только усиливало всеобщее раздражение. По всей видимости, Джек даже не подозревал о том, какой хаос в межличностных отношениях он создает.

Я понял, что его мать должна увидеть то, что заметил я, поэтому я пригласил ее присоединиться ко мне в мой следующий визит в школу, чтобы мы могли вместе понаблюдать за Джеком. Как и следовало ожидать, Джек по своему обыкновению пихался и расталкивал одноклассников, которые, завидев его приближение, старались либо отойти как можно дальше, либо вести себя так, как будто его вообще здесь не было. Пока мы наблюдали за этими маневрами, я объяснил матери Джека, что ее сын, по-видимому, не знает о существовании негласных границ, обозначающих личное пространство человека. Она призналась, что он действительно мог не знать это правило, поскольку был единственным ребенком в семье и мало общался с другими детьми, пока не начал посещать дошкольную группу.

Я предложил ей пару несложных способов, чтобы она могла помочь сыну понять, что такое личное пространство, и научиться уважать его. Один из них состоял в следующем: ребенка просят сесть или встать в очерченный клейкой лентой круг диаметром около метра или чуть больше – такая дистанция между людьми во время общения считается приемлемой. Через неделю я снова встретился с матерью Джека. Она казалась довольной результатом и рассказала, что круг из клейкой ленты помог сделать невидимые пространственные границы более понятными для Джека. Более того, по ее словам, практические занятия по соблюдению социальной дистанции превратились в развлечение. Она даже пригласила соседского ребенка поучаствовать в игре «Как далеко нужно стоять и как близко можно подойти». Благодаря тому что Джеку помогли осознать свою ошибку и научили, как ее исправить, проблема общения вскоре была решена. Когда через две недели я вернулся в школу, Джек уже заметно чаще улыбался и получал больше удовольствия от общения с одноклассниками.

Все мы знаем таких детей, как Джек, которые порой просто не понимают, что хорошо, а что плохо. Они хотят нравиться другим, но чем больше стараются этого добиться, тем хуже результат. В большинстве случаев проблемы в общении, с которыми они сталкиваются, не являются следствием неспособности к обучению, аутизма или другого явного расстройства. Скорее, причина настолько проста, что ее очень легко не заметить: у детей просто не было возможностей освоить навыки невербального общения, необходимые для успешной жизни в социуме. Мы часто полагаем, что дети, пользующиеся популярностью среди одноклассников, – это самые умные, самые веселые или самые симпатичные ребята в классе. Но на самом деле это дети, которые научились выстраивать взаимоотношения так, чтобы окружающие чувствовали себя комфортно и легко в их обществе.

Время от времени мы, психологи, сталкиваемся со случаями, когда у детей, особенно в раннем детстве, вследствие травматических, генетических, биологических или эмоциональных факторов возникают серьезные проблемы, связанные с интерпретацией невербальных сигналов других людей и/или с самовыражением с помощью невербальных средств. Наиболее ярко это проявляется у детей с расстройствами аутистического спектра и диагнозом «расстройство невербального обучения». Вместе с моим коллегой Маршаллом Дьюком мы придумали термин для обозначения серьезных невербальных нарушений – диссемия (от греч. dys – трудности, semia – сигналы, то есть трудности с обработкой невербальных сигналов)¹⁸. Однако при правильном подходе к обучению и постоянной практике даже дети с диссемией могут овладеть навыками невербального общения, которые необходимы для улучшения качества социального взаимодействия. Это свидетельствует в пользу того, что любой ребенок, независимо от своего нынешнего уровня развития навыков, может совершенствовать свое умение использовать и понимать невербальный язык общения аналогично тому, как любой ребенок способен развить какие угодно другие навыки, например в математике или чтении.

Хотя история Джека закончилась благополучно, меня мучил – и сейчас мучит – вопрос: что бы случилось, если бы мы не вскрыли упущения в развитии невербальных навыков, которые и вызвали проблемы в общении? Как сказалось бы постоянное отвержение на его эмоциональном состоянии по прошествии месяцев и лет? Сколько детей, подобно Джеку, оказываются социально изолированными от сверстников, так как не приобрели невербальные навыки, необходимые для успешного взаимодействия? И почему, несмотря на всю важность невербальной коммуникации, мы как общество до сих пор позволяем ей ускользать с радаров нашего коллективного внимания?

Вопрос жизни и смерти

С рождения и до последнего вздоха мы постоянно занимаемся тем, что строим отношения с окружающими нас людьми. Важность этих связей нельзя переоценить. Став взрослыми, мы понимаем, что прочные отношения нужны нам, чтобы чувствовать, что мы самореализовались, что нас поддерживают и что мы уверенно стоим на земле. С другой стороны, если нам трудно наладить эффективное взаимодействие с людьми, не имеет значения, насколько мы богаты, умны или привлекательны, – в жизни нам придется непросто.

В сущности, отношения между людьми – это буквально вопрос жизни и смерти. Многочисленные исследования показывают, что у младенцев, которые получают достаточно еды и питья, но не окружены нежной заботой взрослых, проявляющейся в ласковых прикосновениях, добром выражении лица и теплом тоне голоса, может развиться так называемый синдром неспособности к процветанию. При этом синдроме отсутствие внешней стимуляции препятствует активации мозга, необходимой для здорового социального и эмоционального развития, в результате чего младенцы теряют в весе и даже, в исключительных случаях, умирают¹⁹. Среди положительных результатов исследований можно отметить тот факт, что люди с полноценным кругом общения чаще проживают более продолжительную и здоровую жизнь²⁰. Одна из работ показала, что у счастливых в браке пациентов, которым делали операцию на открытом сердце, было в три раза больше шансов ее перенести, чем у тех, которым не повезло в семейной жизни²¹. Сэр Майкл Раттер, знаменитый британский психиатр, занимавшийся вопросами психологической устойчивости, обнаружил, что дети, выросшие в неблагоприятных условиях, в конце концов добиваются успеха в жизни, если у них налажены хорошие отношения хотя бы с одним взрослым, будь то член семьи, учитель или представитель местного сообщества²².

Мы не смогли бы долго прожить без связей с другими людьми, но, как утверждал Гарри Стэк Салливан, отец американской психиатрии, преимущества межличностных отношений не сводятся просто к выживанию в этом мире. Салливан предупреждал, что одно из самых болезненных и пугающих испытаний, с которым может столкнуться человек, – это чувство одиночества, брошенности или изолированности от других²³. Или, как выразилась писательница и журналистка Мелисса Фэй Грин: «Разница между отсутствием друзей и наличием одного верного друга сродни разнице между комнатой, в которой царит кромешная тьма, и комнатой, освещенной именинными свечами»²⁴.

Салливан первым из ведущих психологов – практиков и теоретиков – сделал особый акцент на важной роли, которую играют межличностные отношения в нашем эмоциональном развитии. Он утверждал, что наиболее существенный фактор, определяющий наше поведение и индивидуальность, – это наш стиль взаимодействия с другими людьми. До появления его работ господствовали взгляды, отстаиваемые Зигмундом Фрейдом, которого больше занимало то, что происходит внутри нашего психического пространства²⁵. В отличие от него, Салливан не заострял внимания на стадиях психосексуального развития, включающих оральную, анальную, фаллическую, латентную и генитальную фазы, а утверждал, что наша личность развивается в процессе все более сложных социальных взаимодействий, в которых мы участвуем на протяжении нашей жизни. Согласно Салливану, чтобы лучше понять развитие ребенка, его можно представить себе как процесс приобретения разных навыков общения, необходимых для постепенного продвижения от одной вехи развития к другой, от простых взаимоотношений к более сложным. Каждый этап требует особого набора навыков, но, по мнению Салливана, невербальная коммуникация неизменно занимает важнейшее место на всех этапах развития ребенка²⁶.

Подтверждением могущества невербальной коммуникации является тот факт, что связь между родителем и ребенком – вероятно, одна из самых сильных и близких в нашей жизни – формируется в течение первого года жизни, до того как ребенок сможет произнести или осмысленно воспринять хотя бы одно слово. По сути, малыш с рождения наделен рудиментарным набором моделей поведения, который, по-видимому, предназначен специально для формирования таких связей путем привлечения внимания окружающих и побуждения их к проявлению ласки и заботы²⁷. Можно назвать это инстинктом выживания, учитывая то, что младенец полностью зависит от взрослых в том, что касается пищи, крова, защиты и всех основных средств к существованию. В отличие от многих других видов, которые прибегают к стратегии «сила в численности» для выживания своего потомства и откладывают тысячи яиц в надежде, что хотя бы немногим из них по чистой случайности удастся уцелеть, люди, как и большинство млекопитающих, используют совершенно иной подход к обеспечению выживания своих отпрысков. У них рождается меньше малышей, но они уделяют им больше сил, времени и внимания, стараясь сделать так, чтобы каждый смог выжить и преуспеть в жизни.

Несколько лет назад счастливый случай заставил меня проникнуться этой концепцией. Тогда мне довелось провести некоторое время в лаборатории Филиппа Роша, известного психолога-эволюциониста и моего коллеги, в Университете Эмори. Роша попытался воссоздать знаменитый эксперимент «каменное лицо», впервые проведенный американским психологом Эдвардом Троником в 1975 году²⁸. Когда Троник начал свои исследования, в профессиональном сообществе не было единого мнения по поводу способности младенцев соблюдать принципы очередности и взаимного обмена информацией в процессе социального взаимодействия. Работы Троника подтвердили идею о том, что они могут это делать.

В своем легендарном исследовании Троник просил матерей играть со своими малышами (от восьми месяцев до года) в течение двух минут, а затем прекратить эту деятельность, замолчать и не двигаться. Никаких улыбок и веселой болтовни с ребенком. Вместо этого мамы должны были сохранять нейтральное выражение лица и ничего не говорить. В тот день, когда я пришел понаблюдать за тем, что делает Филипп, он пытался повторить эксперимент Троника, заменив матерей ассистентками из своей лаборатории. Я смотрел через одностороннее стекло, как молодая женщина и ребенок весело общались друг с другом, видел их улыбки и слышал счастливые голоса. Затем, по сигналу, лаборантка внезапно застыла и замолчала. Это не испугало малыша, и некоторое время он продолжал улыбаться и гулить, но, не получая реакции, быстро перестал улыбаться. Филипп рассказал мне, что лаборанткам пришлось основательно потренироваться, чтобы игнорировать невербальные попытки малышей вовлечь их в общение, и это легко объяснимо. Довольно скоро ребенок снова заулыбался и начал гулить, но уже не так радостно, как прежде. Ассистентка не ответила на невербальные призывы к общению, и ребенок снова затих и отвернулся.

Я был уверен, что этот одиннадцатимесячный малыш отказался от попыток наладить взаимодействие, но затем он сделал нечто невероятное. Он повернул голову к лаборантке, серьезно посмотрел на нее, поднял руки и с ослепительной улыбкой начал хлопать в ладоши, приглашая поиграть в ладушки. Я был поражен, наблюдая этот призыв к общению, обращенный к молодой женщине. К счастью, через несколько секунд был подан еще один сигнал, и лицо практикантки озарилось чудесной улыбкой. Почти сразу малыш из несчастного и покинутого снова превратился в радостного и довольного жизнью.

Как показывает этот эксперимент, младенцы сильно мотивированы на вовлечение окружающих во взаимодействие с ними и делают все возможное, чтобы поддержать это общение. Даже в раннем возрасте, прежде чем научиться говорить, они настойчиво стремятся установить контакт со взрослыми и используют все доступные им невербальные средства, чтобы вступить в общение с любым человеком, который находится рядом, даже с совершенно незнакомым.

Изначально малыши стараются наладить связь со взрослыми, следуя инстинкту выживания, но это стремление к общению не исчезает и когда они становятся достаточно большими, чтобы самим удовлетворять свои потребности. Проблема в том, что, когда дети становятся старше, те интуитивные методы, которые исправно служили им в младенчестве, теряют свою эффективность или оказываются неприемлемыми (трудно представить себе, чтобы пятилетний ребенок хихикал и гукал, пытаясь привлечь внимание матери).

Большинство из нас понимают, насколько важную роль невербальный язык играет в жизни новорожденных и детей младшего возраста, которые либо еще совсем не умеют говорить, либо располагают очень ограниченным запасом слов. Однако потрясающие возможности для самовыражения, открывающиеся по мере освоения новых слов, быстро затмевают использование невербальной коммуникации как способа взаимодействия с другими людьми. И тем не менее, когда возникает необходимость передать эмоции, составляющие основу любых взаимоотношений, невербальные средства намного превосходят по эффективности вербальный язык.

Как отмечает специалист по невербальной коммуникации Альберт Меграбян, при обмене эмоциональными сообщениями только 7 % смысловой нагрузки передается словами, тогда как целых 38 % – посредством тона речи и 55 % – с помощью языка тела²⁹. Не все исследователи согласны с этими оценками, но большинство сходятся во мнении, что дети должны хорошо владеть обоими языками общения, чтобы успешно выстраивать отношения с людьми.

Как формируется невербальный язык

Все мы встречали людей, которые вызывали зависть своим даром притягивать к себе окружающих, пленять своими речами, доставлять удовольствие одним своим присутствием. Эти люди кажутся счастливыми, довольными жизнью, и их жизнерадостность передается всем вокруг. В тот момент мы, возможно, это не осознаем, но, скорее всего, наша позитивная реакция на этих людей во многом обусловлена доброжелательным, располагающим выражением лица, тем, как они модулируют высоту голоса, чтобы усилить эмоциональное воздействие истории, как слегка склоняются к нам и сосредоточенно кивают, когда мы говорим. Таким образом они дают нам понять, что видят нас, что мы им нравимся и что они хотят установить с нами более тесный контакт. Благодаря такому поведению нам легко почувствовать то же самое по отношению к ним. И все это они делают, не прибегая к словам.

Нам бы хотелось, чтобы именно так вели себя наши дети, став взрослыми.

Подобно тому как освоение базовых навыков чтения, письма и арифметики готовит почву для последующих, более сложных этапов интеллектуального развития и математического образования, базовые невербальные навыки закладывают основу для формирования более сложных эмоциональных и социальных навыков в дальнейшей жизни. Таким образом, заложенный в детстве прочный фундамент открывает возможности для выстраивания здоровых, полноценных и устойчивых отношений во взрослом возрасте.

С помощью родителей любой ребенок может освоить навыки, необходимые, чтобы стать более искусным в невербальной коммуникации. Начинать можно в любом возрасте, – конечно, чем раньше, тем лучше, но ведь учиться никогда не поздно. Если вы хотите активно содействовать формированию этих навыков у ребенка, вы должны представлять себе процесс их приобретения, начиная с самых ранних этапов развития.

Младенчество (от рождения до двух лет)

Первый этап охватывает период от рождения до двух лет и заканчивается, когда ребенок начинает осваивать вербальный язык. Конечно, в младенчестве малыш обладает исключительно невербальными навыками. И как мы уже видели, дети рождаются с рудиментарным набором моделей поведения, которые помогают им привлечь к себе внимание взрослых и получить желаемый уход и заботу. У младенцев процесс общения с родителями и другими значимыми взрослыми выглядит относительно просто: они плачут, когда испытывают физический дискомфорт или хотят есть, а вы реагируете соответствующим образом, чтобы удовлетворить их потребности. Если посылаемые младенцем сигналы работают – то есть если они вызывают последовательные и позитивные реакции со стороны взрослых, – тогда по истечении первых двух месяцев он начинает осознавать наличие связи между его действиями и тем, что с ним происходит после. Осознание того, что его действия влекут за собой определенные последствия – позитивные или негативные, – служит основой для понимания необходимости соблюдать баланс «брать – давать» в межличностных отношениях, который приобретает все большее значение по мере взросления ребенка.

Постепенно усваивая, что их действия вызывают реакцию окружающих, младенцы начинают ощущать свою обособленность от тех лиц, которые они видят вокруг, от голосов, которые слышат, от тел, которые заполняют окружающее пространство. С этим осознанием приходит ощущение базового различия между собственным «я» и другими.

Это понимание готовит почву для первого и, может быть, самого значимого отношения, которое формируется в нашей жизни, – привязанности. Хотя в первый год жизни младенцы демонстрируют быстрое развитие в физическом, когнитивном и эмоциональном плане, отношения привязанности со значимыми взрослыми формируются исключительно с помощью невербальных каналов – ритма, мимики, тона голоса, личного пространства и тактильного контакта³⁰.

По мнению Салливана, отраженная оценка значимых взрослых помогает младенцам понять не только то, что они существуют отдельно от других, но и то, как их воспринимают эти значимые взрослые – позитивно или негативно. Если младенцы окружены отзывчивыми, улыбчивыми и счастливыми людьми, которые о них заботятся, скорее всего, их раннее представление о самих себе будет позитивным. Но если значимые взрослые постоянно грустят, злятся или беспокоятся и отвергают их мольбы о внимании, вероятнее всего, у ребенка сформируется негативная самооценка.

Изначально младенцы направляют все свои врожденные и приобретенные невербальные умения для установления связи со взрослыми, которые обеспечивают их всем, что необходимо для физического выживания. Но к двум годам у них уже накапливается опыт социального взаимодействия и в результате формируется более богатый запас невербальных средств общения. Большинство взрослых продолжают использовать слова, общаясь с ребенком, но все же основную коммуникативную нагрузку несут интонации, сила, громкость голоса и ритм произносимых слов.

Фаза раннего детства (от двух до четырех лет)

На этом этапе, в возрасте двух лет, происходят три важнейших события в развитии ребенка. Первое – начало освоения вербального языка, который в сочетании с уже имеющимся невербальным создает новые способы понимания и взаимодействия в социальном мире. Второе – сознательное понимание смысла невербальных сообщений, которые дети посылают и принимают. И третье – расширение границ детского мира, особенно с началом посещения дошкольного учреждения или группы, и связанное с ним появление новых возможностей для обогащения невербального языка.

В начале этой фазы возможны некоторые колебания между вашим желанием всячески способствовать усвоению новых слов и нежеланием отказываться от уже проверенного детского лепета и невербального языка, с помощью которых вы привыкли общаться с ребенком за прошедшие два года. Мне это знакомо. Когда мой сын был маленьким и ему что-то не нравилось, он называл это «бяка». Такие слова, которые мы использовали между собой, навевали воспоминания и воспринимались почти как наш собственный секретный код, и мне было трудно от них отказаться. Но вскоре настоящие слова взяли верх, поскольку служили средством общения, понятным для всех, кто находился за пределами тесного семейного круга.

Будучи родителем маленького ребенка, вы, вероятно, потратили много времени и сил на обучение его вербальному языку, многократно проговаривая слова с правильным произношением, повторяя грамматически правильно построенные предложения и сокращая объем детского лепета, который использовался на этапе младенчества. Неудивительно, что родители испытывают гордость, когда их ребенок начинает говорить новые, более сложные слова, а если дети медленно осваивают это новое средство общения, родители порой чувствуют некоторую растерянность и беспокойство.

Нужно отметить, что на этом этапе ребенок осваивает и более сложные формы невербальной коммуникации. Благодаря развитию мозга и нервной системы дети начинают обрабатывать и посылать вовне более тонкие сигналы через все невербальные каналы. В этом возрасте ваш ребенок вполне способен по команде состроить злое лицо и по выражению вашего лица и тону голоса почувствовать, когда вы сердитесь или радуетесь. В то же время он начинает лучше осознавать смысл сообщений, которые он посылает и получает по другим невербальным каналам. Например, он понимает, что объятия означают привязанность, симпатию, любовь, и пытается имитировать ритмы речи родителей.

Излишне говорить, что невербальная коммуникация часто отходит на второй план, когда ребенок начинает «разговаривать». Мы, родители, часто слишком восторженно относимся к словам и не обращаем достаточного внимания на невербальные сообщения, посылаемые детьми, и в результате несколько утрачиваем чувствительность к ним. Когда ваш ребенок научится выражать словами свою просьбу обнять его, вы часто перестаете обращать внимание на невербальные сигналы, показывающие, что он чувствует себя заброшенным, несчастным и нуждается в ласке, если он не скажет об этом словами.

На этом этапе начинается социализация детей. Как и все родители, вы начинаете устраивать разные детские мероприятия, во время которых ваш ребенок сможет развивать свои невербальные навыки в процессе взаимодействия со своими сверстниками и взрослыми, не входящими в семейный круг общения. В результате этого опыта дети получают возможность наблюдать и считывать более богатую гамму человеческой мимики, тона голоса, выстраивания личного пространства и другой невербальной информации, чем все то, что они привыкли видеть в своем непосредственном окружении в семье. Если все идет по плану, дети овладевают основами социального взаимодействия как через игру, так и с помощью коррекции социального поведения, которую осуществляют бдительные родители, другие значимые взрослые и педагоги. Приобретенные навыки формируют фундамент для следующей фазы развития, когда детям придется выстраивать отношения с одноклассниками в школе полного дня, где они не смогут рассчитывать на постоянную помощь взрослых. Эту фазу можно воспринимать как своего рода контролируемую репетицию, подготовку к тем отношениям, которые будут формироваться на этапе раннего школьного детства.

Фаза старшего детства (от пяти до десяти лет)

До этого этапа развития ребенка родители и другие значимые взрослые являются для него основным источником информации и знаний о том, как строить отношения с другими людьми. Но в период старшего детства, с началом формального школьного обучения, вспомогательные колеса снимаются, и дети должны сами, без направляющей руки, учиться выстраивать отношения с одноклассниками. Наступает время, когда пора проверить все, чему они научились и что отрепетировали на предыдущем этапе.

Процесс освоения новых навыков межличностного общения без надзора и руководства со стороны родителей может оказаться невероятно трудным. Неожиданно для себя дети начинают сталкиваться с абсолютно новым набором невербальных средств, многие из которых будут неминуемо отличаться от привычных, используемых в семье. Например, дети, выросшие в семьях, где принято много жестикулировать и говорить громким голосом, не всегда замечают более тонкие сигналы одноклассников или педагогов. С другой стороны, детей из семей, где редко выставляли напоказ сильные эмоции, могут страшно пугать громкие голоса на детской площадке, так как они ошибочно принимают жизнерадостные вопли за выражение гнева. Дети учатся правильно интерпретировать эти сигналы методом проб и ошибок, а ошибки в этом процессе неизбежны.

Если дети смогут успешно пройти сквозь этот запутанный лабиринт, есть шанс, что им удастся установить особые отношения с кем-либо из ровесников, после чего они перерастут в дружбу, и у ребенка появится лучший друг или подруга. Пожалуй, это самое значительное событие на этапе старшего детства, которое случается с детьми примерно в 10 или 11 лет. Обычно, хотя и не всегда, это крепкая дружба между детьми одного пола. В подобных отношениях дети исследуют и решают вопросы доверия и заботы и получают представление о собственной личности и о том, каким образом они связаны с другими людьми.

Как только эти закадычные друзья (или подруги), как называет их Салливан, объединятся в пару, они, как правило, отделяются от общей социальной группы и стараются проводить почти все время вместе, выясняя общие интересы, обсуждая одноклассников и взрослых, присутствующих в их жизни, и поверяя друг другу самые сокровенные мысли и тайны. Самое важное в этой дружбе то, что двое детей – осознанно или нет – начинают полагаться на мнение друг друга касательно своего поведения в межличностном общении. Салливан назвал этот процесс консенсуальной валидацией, поскольку оба индивида начинают лучше осознавать свое поведение через процесс непринужденного общения с другим человеком. Закадычные друзья не только дают друг другу возможность тренировать навыки социального взаимодействия и социального поведения, но и обмениваются полезной информацией о том, что они делают правильно или неправильно во время общения. Еще одной характерной чертой этой особой связи, как считает Салливан, является то, что здесь дети, возможно, впервые в жизни добровольно ставят потребности и желания других выше собственных. Этот опыт становится поистине бесценным, когда дети вступают в подростковый возраст и начинают проявлять интерес к более сложным формам дружеских, а также романтических и/или сексуальных отношений.

Анатомия взаимоотношений: четырехфазная модель

Как мы уже видели, когда ребенок маленький, у родителей больше возможностей контролировать его социальную жизнь, выбирая, с кем, как долго и где ему общаться. Все меняется, когда ребенок достигает школьного возраста. Как-то внезапно эти решения – с кем дружить, сколько времени проводить с другом и как именно его проводить – он начинает принимать в основном самостоятельно (хотя и педагоги могут играть в этом важную роль). Школа – это место, где дети начинают формировать плодотворные дружеские отношения, но в то же время здесь дети могут испытывать чувство отверженности и одиночества, нередко из-за того, что непреднамеренно посылают неверные невербальные сигналы и неправильно считывают невербальные сообщения окружающих.

Начиная с фазы позднего детства любые дружеские отношения формируются по определенному паттерну. Еще в 1980-х годах мы с моим коллегой Маршаллом Дьюком определили этот шаблон последовательности шагов, по которому дети будут выстраивать отношения с окружающими, когда станут взрослыми: они выбирают наиболее вероятного кандидата в друзья, устанавливают отношения, углубляют их и, наконец, переживают переходную фазу отношений, когда заканчивается то или иное социальное мероприятие – школьный день (неделя, семестр, год). Каждая из этих фаз развития отношений требует использования навыков владения невербальным и вербальным языком, причем на одних этапах более важную роль играют одни навыки, а на других – другие. Понимание паттернов, на основе которых формируются и развиваются дружеские взаимоотношения в позднем детстве, помогают определить, когда у вашего ребенка дела идут хорошо, а когда ему нужно пополнить свои знания и умения, чтобы наладить конструктивные отношения с ровесниками³¹.

1. Выбор

Любые взаимоотношения начинаются с фазы выбора. Исследования показывают, что обычно ребенок принимает решение о том, с кем он хочет подружиться, за считаные секунды. Значит, чтобы решиться подойти к другому ребенку, детям достаточно информации, основанной на невербальных сигналах, – это может быть одежда, выражение лица или поза.

В идеале, когда родители совсем маленьких детей сами делают этот выбор за них, они должны объяснить ребенку причины своего решения. Например, приглашая какого-либо ребенка в гости для совместных игр, родители могут сказать что-нибудь вроде: «Мне кажется, ты прекрасно проведешь время с Рави. Она всегда слушается меня и делится с тобой своими игрушками». Подобный обмен информацией не только помогает детям понять выбор родителей, но и объясняет им, что от них ожидают.

К тому времени, когда ваш ребенок достигнет школьного возраста, он должен уже иметь некоторое представление о том, как выбирать друзей. Представьте себе, как в свой первый день в школе он стоит на школьном дворе, в толпе детей, которых он не знает. Ему хочется найти кого-нибудь, с кем можно поиграть. Слева несколько мальчиков играют в мяч, они упускают мяч, и тот катится прямо к нему. Мальчик в бейсболке с эмблемой команды Green Bay Packers бежит за мячом, поднимает его и улыбается. Ваш ребенок угадывает в этой дружелюбной улыбке приглашение присоединиться. Он улыбается в ответ и идет к мальчику в бейсболке. Он выбрал того, с кем хочет подружиться.

2. Вступление в отношения

Дальше наступает фаза завязывания отношений. Ваш ребенок следует за новым другом и подходит к другим трем мальчикам, которые играют в мяч. Он ждет, пока в их игре наступит перерыв. «Привет, – говорит он, улыбаясь. – Можно мне поиграть с вами?» Мальчики быстро называют свои имена, и ваш ребенок говорит: «Я тоже фанат Packers. У меня дома есть их бейсболка. Завтра ее надену».

Мальчик в бейсболке Packers говорит: «Помнишь, как они выиграли, когда был жуткий мороз?» Ваш ребенок с восторгом вспоминает о том, что поле было как ледяной каток, и вскоре ребята увлеченно играют все вместе.

Для пятилетнего ребенка, встретившего незнакомых ровесников на детской площадке, даже такое вроде бы простое взаимодействие, как это, является трудной задачей, которая требует использования как невербальных, так и вербальных средств общения. В описанном случае ваш ребенок терпеливо ждет и, уловив ритм игры, выбирает подходящий момент для того, чтобы в нее включиться. Он не вмешивается в игру, показывая свое уважение к личному пространству ребят. Вступая в общение, он дружески улыбается и устанавливает зрительный контакт. Прежде чем просить разрешения присоединиться, он некоторое время ведет «светскую беседу». Мне кажется, мы легко можем представить себе гораздо менее успешные сценарии этого взаимодействия.

Фаза вступления в отношения – это тот момент, когда начинает осуществляться настоящий взаимообмен социальной информацией посредством невербальных и вербальных каналов общения. Ваш ребенок попадает в своего рода неисследованные воды отношений между людьми. Впервые он выступает на сцене самостоятельно, и только от него зависит успешное начало этих потенциальных отношений.

3. Углубление отношений

Со временем, если все идет хорошо, дружеские отношения вашего ребенка с другими детьми начинают углубляться, что совершенно невозможно в более раннем возрасте, когда дружба обычно мимолетна и формируется на основе какой-нибудь общей деятельности. Критериями углубления отношений являются доверие, раскрепощенное общение, принятие и взаимопонимание. Как говорит К. С. Льюис, дружба рождается в тот момент, когда один человек говорит другому: «Что, и ты тоже? А я думал, я один такой».

Процесс углубления дружбы предполагает постоянный взаимный обмен информацией по принципу «брать – давать», который происходит во многом на невербальном уровне. Когда один человек говорит, другой отвечает не только с помощью слов, но и используя мимику, язык тела и тон голоса. Ваш ребенок рассказывает что-то о себе и следит за поведением друга, чтобы оценить его реакцию. Если друг кивает, улыбается или делает ободряющие жесты, ваш ребенок понимает, что можно продолжать диалог. Поскольку дети проводят вместе все больше времени, они становятся более чувствительными к невербальным сигналам, которые передают информацию о том, что думает или чувствует другой. Они начинают обживать общее физическое пространство и действуют в едином ритме. Часто можно видеть, как они идут обнявшись или взявшись за руки и их лица озаряет улыбка.

4. Переходная фаза отношений

В то время как углубление отношений может стать сложной задачей только для некоторых детей, удачно пройти переходную фазу не удается практически никому. На этапе позднего детства трансформации отношений происходят чаще, чем вам кажется: например, в конце школьного дня, или после совместной игры, или в завершении детского праздника. Иногда переходная фаза протекает с большим эмоциональным накалом, например по окончании учебного года, в конце сезона игр Малой лиги или в последний день пребывания в детском лагере. Бывает и так, что трансформация отношений происходит, когда ребенку приходится переезжать в другой город или переходить в новую школу. И конечно, случаются ситуации, когда один или оба ребенка принимают решение прервать дружбу либо вследствие ссоры или разногласий, либо потому что прежние отношения просто себя исчерпали.

Хотя переходные фазы порой протекают довольно болезненно, важно помнить, что каждая из них может означать начало новых отношений. Даже во взрослом возрасте они вызывают у нас чувство дискомфорта, поэтому нередко мы стараемся пройти этот этап как можно быстрее, не анализируя ту уникальную информацию, которую дает нам пережитый опыт.

Представьте двух девочек десяти лет – Джину и Илану. Последний день занятий в школе. В течение всего учебного года подруги сидят рядом на уроках, так как фамилии обеих начинаются на букву «М». Хотя их нельзя назвать лучшими подругами, за год они привязались друг к другу и теперь переживают, что летом не смогут так часто видеться. Приводя в порядок свои столы в классе, девочки болтают о закончившемся учебном годе. Они вспоминают, как поначалу стеснялись друг друга, и делятся впечатлениями о ярмарке научных проектов, Дне спорта и других памятных событиях, предшествовавших последнему дню в школе. Они вынуждены признать, что не всегда было весело и интересно. Были и разногласия, обе хорошо помнили особенно бурный спор, случившийся в День спорта, когда Илана не взяла Джину в свою команду.

Наконец, девочки закончили уборку, учительница проверила и одобрила их работу, и настало время уходить из школы. Каждая из девочек смущенно достала из своего рюкзака подарок, купленный для подруги. Держась за руки, они дошли до школьных автобусов. Пора расходиться. Обычно они прощались шумно и весело, но сегодня они вели себя гораздо тише и сдержаннее, что придало их прощальным объятиям более глубокий смысл. Они тихо пожелали друг другу хорошо провести время.

Переходная фаза – это тот момент во взаимоотношениях, когда вы можете помочь ребенку оглянуться и увидеть ярко выраженные паттерны в развитии отношений. Размышления о том, как он выбирал друга, знакомился и углублял свою связь с другим человеком, позволяют извлечь полезные уроки, которые можно использовать при налаживании новых связей. Чем отношения более сложные и значимые, тем больше полезного можно из них почерпнуть.

⁂

Как видите, невербальная коммуникация играет ключевую роль в развитии близких дружеских отношений на всех этапах жизни ребенка. Поэтому, если у него возникают трудности с социализацией, лучшее, что вы можете сделать, чтобы его поддержать, – это помочь ему приобрести необходимые навыки невербального общения. В последующих главах я расскажу о методах обучения невербальному языку и докажу, что они достаточно просты и эффективны. Но сначала мы должны разобраться, что представляют собой эти важнейшие невербальные навыки и почему обучение им часто отступает на второй план на фоне обучения вербальному языку.

Глава 2. Шесть типов невербальной коммуникации. Азы для начинающих

Все мы используем невербальный язык в повседневной жизни, однако мало кто задумывается о том, как и почему мы это делаем. Свободное владение невербальным языком, как и любым другим, требует умения ясно выражать свои мысли, понимать, что говорят другие, и выбирать наиболее подходящий способ демонстрации тех или иных эмоций в каждой конкретной ситуации или обстановке. Разница только в том, что, в отличие от речи, невербальные коммуникативные средства применяются по большей части бессознательно, и, как результат, мы склонны пренебрегать ими или воспринимать как нечто само собой разумеющееся.

Невербальные средства коммуникации делятся на шесть основных категорий, которые мы рассмотрим более подробно в следующих главах. А пока познакомимся с азами.

1. Ритм общения. Скорость, с которой мы отвечаем другим, как с помощью физических жестов, так и в рамках речевого взаимодействия в процессе диалога.

Ритм лежит в основе всех наших взаимодействий с другими людьми. Когда вы не вклиниваетесь в разговор, а дожидаетесь, пока ваш собеседник закончит свою мысль, или когда вы протягиваете руку для рукопожатия почти одновременно с другим человеком, вы интуитивно используете определенный ритм общения, чтобы выказать уважение и сделать ваше общество приятным для других. Все мы можем вспомнить удачные случаи, когда в процессе беседы с кем-либо происходило плавное и конструктивное взаимодействие. Это значит, что ритмы общения у собеседников совпадают.

Однако, когда человек не ждет своей очереди, чтобы высказаться, а начинает говорить одновременно с вами и не слушает вас, такое поведение может восприниматься как грубое или неуклюжее. Или, если вы начинаете разговаривать с кем-либо и ваш собеседник делает слишком долгую паузу, прежде чем ответить на ваш вопрос, говорит слишком быстро или отвечает буквально в двух словах, это может нарушить ваш собственный ритм общения. Иначе говоря, когда ритмы общения не совпадают, социальное взаимодействие становится крайне непродуктивным.

2. Мимика. Использование движений мышц лица – глаз, рта, бровей и лба – для выражения и передачи эмоций.

Мимика позволяет показать собеседнику, что вы думаете или чувствуете, не прибегая к словам. Когда вы излучаете энтузиазм, другие отвечают вам тем же. Когда вы выглядите несчастным, окружающие стараются убедиться в том, что с вами все в порядке.

Во время пандемии мы увидели, как трудно общаться, когда большая часть лица скрыта медицинской маской. Из наших разговоров ушла жизнь, и приходилось прилагать гораздо больше усилий, чтобы донести наши мысли и чувства до окружающих с помощью одних только слов и глаз³².

3. Личное пространство. Это область вокруг нас, в которую нежелательно вторгаться другим (если только мы сами их не пригласим).

Представьте, что на вечеринке какой-то незнакомый человек придвинулся к вам слишком близко. Вы чувствуете, что физическая граница нарушена, и стараетесь отойти от него подальше. Большинство из нас интуитивно понимает, что такое личное пространство других, и чувствует себя неуютно, когда незнакомые люди вторгаются в то, что мы считаем своей персональной зоной комфорта.

Переживая мучительный период пандемии, мы стали гораздо лучше осознавать значение личного пространства и приучились соблюдать еще большую дистанцию между собой и другими, сохранив эту привычку до сих пор. Предоставляя другому человеку адекватную часть личного пространства, мы тем самым показываем, не прибегая к словам, что учитываем его потребности, и, следовательно, автоматически помогаем ему чувствовать себя свободно и легко в нашем обществе³³.

4. Физическое прикосновение. Физический контакт, намеренный или непроизвольный, который происходит, когда мы оказываемся очень близко к другому человеку.

Когда это уместно, физическое прикосновение становится одним из самых эффективных способов выразить свои теплые чувства к другому человеку. Как родитель, вы часто используете тактильный контакт, чтобы успокоить, утешить ребенка, развеять его страхи ласковым объятием или касанием руки. Тем не менее этот контакт может стать причиной конфликта. До тех пор пока ваши отношения с кем-либо не достигнут той степени близости, когда тактильное взаимодействие становится добровольным и приемлемым, оно может восприниматься как нарушение телесной автономии другого человека. Это относится даже к тем случаям, когда прикосновение происходит случайно, так как человек, до которого дотронулись, не знает наверняка, какие намерения были у того, кто это сделал.

Когда кто-то дотрагивается до вас – похлопывает по спине, обнимает за плечи или прижимает к себе, – хотя ваши отношения еще не перешли в близость, эти действия могут смутить и расстроить, пусть даже прикосновение было случайным. Даже рукопожатие – формализованный способ тактильного контакта с другим человеком – и мимолетное объятие нередко способны все испортить. Большинству из нас наверняка доводилось совершать классическую оплошность, когда мы неправильно считывали степень близости в дружеских отношениях и бросались обниматься, хотя другой человек, весьма возможно, собирался обойтись рукопожатием.

5. Вокалика (паралингвистика). Все голосовые средства коммуникации, помимо слов, в том числе высота голоса, громкость и скорость речи, маркеры колебаний и нерешительности, такие звуки, как «гм-м», «а-а-а» или «ах!».

Все мы знаем, каково это – вести диалог с человеком, который говорит слишком быстро или слишком медленно, почти шепчет или чуть ли не кричит. Нас буквально выматывают попытки поддержать разговор с собеседником, который мямлит или еле слышно бубнит, так что приходится напрягать слух, чтобы его понять, или пересыпает фразы невероятным количеством междометий. А когда кто-либо говорит со скоростью сто слов в минуту или орет во всю силу своих легких, мы очень скоро начинаем чувствовать острую потребность передохнуть от общения с этим человеком. С другой стороны, когда человек разговаривает с нами голосом комфортной громкости и высоты, когда понимание его слов не требует напряжения наших умственных способностей, мы можем уделять больше внимания смыслу того, что он говорит, и, как результат, склонны положительно реагировать на его речь.

6. Язык тела. Это движения различных частей тела, особенно рук, при помощи которых мы передаем информацию или стараемся обратить на что-либо особое внимание. К языку тела также относят различные позы и то, что мы носим на теле, чтобы обозначить эмоциональное состояние или статус, включая одежду, украшения, духи, макияж и татуировки.

Люди, которые используют движения рук для выражения своих чувств – или чтобы убедительно донести свою точку зрения, – как правило, более интересные и располагающие к себе собеседники и ораторы³⁴. До некоторой степени это действительно так, поскольку жесты помогают подчеркнуть сказанное и способствуют продолжению общения, создавая о собеседнике впечатление как об открытом, доброжелательном и заинтересованном человеке. Наоборот, если кто-то стоит, вытянув руки по швам или плотно скрестив их на груди, и не сопровождает свою речь жестами, кажется, что он чувствует себя не в своей тарелке. Такой собеседник может произвести впечатление неприятного и эмоционально холодного человека.

Позы – еще один аспект языка тела и единственный невербальный сигнал, который мы можем считать издали. Люди, которые стоят прямо, опустив руки по бокам, а не сложив их на груди, производят впечатление спокойных и уверенных в себе даже на расстоянии многих метров, и, скорее всего, мы инстинктивно будем реагировать на них положительно³⁵. А теперь представьте подростков, сидящих ссутулившись за столами в классе. Возможно, не все из них равнодушны к занятиям, но их язык тела посылает мощный сигнал о том, что им скучно и очень хочется уйти.

Язык предметов, или артефактика, – это то, что мы носим на теле. Эти предметы могут сообщить другим о том, кто мы такие: рассказать о наших вкусах и предпочтениях, нашем настроении и даже о группах или субкультурах, с которыми мы себя идентифицируем. Например, деловой костюм на собеседовании при устройстве на работу создает один образ в глазах окружающих, а кожаная куртка и обилие металлических украшений на рок-концерте – совсем иной. Но в обоих случаях мы подаем сигнал о том, какое впечатление нам бы хотелось произвести. Дети с помощью языка предметов распознают ровесников, которые могут разделять их интересы, или коллектив, в который они могли бы вписаться. Но, с другой стороны, артефактика может заставить ребенка чувствовать себя чужим или вызвать эффект дистанцирования.

Повесть о двух языках: сходство и различия

Теперь, когда мы рассмотрели разные типы невербального языка, важно понять, в чем эти два основных способа общения – вербальный и невербальный языки – схожи и, что еще важнее, в чем они отличаются друг от друга.

У вербального и невербального языков имеется, по крайней мере, четыре общие черты.

1. Оба языка можно выучить.

Невербальный язык, как и вербальный, – это то, что дети начинают осваивать с момента, когда открывают глаза, и продолжают совершенствовать с каждым годом жизни. Процесс изучения обоих языков состоит из определенной последовательности этапов, и каждый включает собственные вехи развития, которые отражают успехи ребенка.

В период до года большинство достижений связано с невербальным языком: например, ребенок начинает улыбаться, показывать предметы, махать ручкой на прощание. Он усваивает, что кивок головой означает «да», а покачивание – «нет». Он начинает понимать, что человек, который доволен и счастлив, улыбается, говорит ободряющим голосом или выставляет большой палец вверх в знак одобрения. Он понимает, что, когда взрослый недоволен его поведением, он хмурится. Как только ребенок переступит рубеж первого года жизни, вехи его развития будут преимущественно связаны с освоением вербального языка: первое слово, первое предложение, первый раз, когда он попросит что-либо, произнося название предмета. Со временем запас слов растет, развивается умение составлять более сложные предложения, и постепенно ребенок начинает читать. Тем временем продолжает совершенствоваться и его невербальный вокабуляр, хотя мы и не отмечаем эти вехи развития с такой же помпой, как успехи в овладении речью.

Из всего вышесказанного следует: раз невербальный язык учат, значит, ему можно обучать. Так же как мы поправляем ребенка, который неправильно произносит какое-либо слово, мы можем подсказать что-то малышу, который слишком громко говорит, перебивает сестру или брата или постоянно налетает на своих приятелей во время игры.

2. Оба языка обладают богатым запасом выразительных средств.

Главная составляющая вербального языка – это, разумеется, слова. В английском языке их очень много. В сущности, это один из самых богатых языков в мире: во втором издании Оксфордского словаря английского языка насчитывается 171 476 общеупотребительных слов. Но и невербальный язык достаточно сложен. Согласно Рею Бёрдвистеллу, влиятельному ученому и теоретику невербальной коммуникации, по движениям, производимым человеком, можно распознать буквально тысячи разных сигналов. Он обозначил эти невербальные средства термином «кинесика»³⁶, ³⁷. А известный лингвист Марио Пей пошел еще дальше: по его оценкам, человек способен произвести невероятное количество физических сигналов – более 700 000, – которые используются в качестве невербальных средств коммуникации³⁸.

В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, сколько самых разных эмоциональных сигналов можно передать, не прибегая к словам: счастье, печаль, гнев, страх, отвращение, удивление, – и это далеко не все. Затем представьте себе, что эти сигналы варьируют по интенсивности: они могут быть ярко выраженными, слабо выраженными и умеренными. Мало того, эти эмоциональные сигналы могут передаваться одновременно по разным невербальным каналам: с помощью мимики, голоса, жестов, поз. Умение использовать и понимать постоянно меняющийся калейдоскоп невербальных сигналов дается нелегко, но с точки зрения достижения социального и академического успеха оно не менее важно для ребенка, чем владение вербальным языком.

3. Оба языка складываются из умения понимать и выражать мысли и чувства.

Вы наверняка уделяете много внимания развитию у ребенка навыков чтения, письма и устной речи. Вербальные навыки можно разделить на те, которые мы используем, чтобы понимать письменную и устную речь других людей, и те, которые нужны для выражения собственных мыслей и чувств с помощью слов в общении с другими.

Но, как и большинство родителей, вы, вероятно, не слишком задумываетесь о том, насколько успешно ваш ребенок осваивает невербальные навыки. Их можно разделить на категории точно так же, как и вербальные: они могут быть экспрессивными (умение использовать невербальные сигналы для самовыражения) или рецептивными (умение считывать невербальные сигналы). Как и в случае вербального языка, умение считывать невербальные сигналы существует отдельно и независимо от навыка их выражения. Поэтому аналогично тому, как ребенок может с трудом понимать прочитанное, но легко справляется с построением сложных предложений, он может мастерски считывать эмоции других людей по их мимике, но испытывает трудности, когда нужно выразить собственные эмоции. Бывают случаи, когда ребенок прекрасно выражает собственные эмоции, не прибегая к словам, но часто терпит неудачу, когда дело доходит до считывания и понимания эмоциональной информации, которую передают его одноклассники с помощью мимики, тона голоса и жестов. Одинаково важны оба вида навыков. В конце концов, если вы ошибочно истолковали злое выражение лица собеседника, приняв его за печальное, вряд ли вам поможет знание о том, как нужно вести себя с рассерженным человеком.

Кроме того, тот факт, что ребенок не слишком умело интерпретирует невербальные сигналы, не означает, что ему трудно их использовать. И большинство детей вполне способны научиться как рецептивным, так и экспрессивным невербальным навыкам, просто по тем или иным причинам не у всех были возможности приобрести умения, соответствующие их возрасту и социальному статусу.

4. Оба языка сформированы этнокультурными особенностями.

Каждой культуре свойствен собственный невербальный язык, так же как и собственный вербальный. Рассмотрим традиционные способы, которые используют американцы и японцы, приветствуя друг друга. В Японии принято кланяться, и, даже если человек использует западную практику рукопожатия, оно будет слабым, а взгляд направлен в сторону. Сравните с несколько агрессивным американским обычаем здороваться, крепко пожимая друг другу руки и устанавливая прямой зрительный контакт.

У меня есть коллега, приматолог с мировой известностью Франс де Ваал, полиглот и один из немногих преподавателей нашего факультета, которые могут представить результаты своих исследований на других языках, помимо английского. У меня была возможность наблюдать за Франсом, когда он говорит с кем-либо на иностранном языке, и это напомнило мне о том, что каждый вербальный язык дополняется собственным невербальным. Я заметил, что, когда Франс говорит, например, на голландском или немецком, он держится более прямо и меньше жестикулирует, чем когда переходит на итальянский или французский. В отличие от Франса, большинство людей, изучающих иностранный язык, не учатся использовать соответствующую невербальную «лексику». Они, конечно, могут стать билингвами, но при этом остаются уникинесическими людьми, то есть используют только родной невербальный язык. Франса де Ваала, напротив, можно назвать мультиязычным и мультикинесическим.

Несмотря на все сходство, вербальный и невербальный языки во многих отношениях различаются, и эти отличия крайне важны для понимания того, почему у детей, отстающих в освоении этих навыков, появляются проблемы как в эмоциональной, так и в социальной сферах жизни.

1. Невербальный язык, в отличие от вербального, меньше контролируется нашим сознанием.

Как правило, мы вполне осознанно подходим к тому, что мы говорим или пишем. В то же время мы крайне редко проявляем тот же уровень осознанности, когда речь идет о самовыражении с помощью невербальных способов или об интерпретации невербальных сигналов, получаемых от других людей. Именно поэтому дети (как, например, Джек, с которым мы познакомились ранее) не подозревают не только о своих невербальных оплошностях, но и о том, как реагируют на них окружающие и почему. В этом также кроется причина того, что проблемы с использованием невербального языка труднее диагностировать, чем недостаточное владение речью или письмом.

Еще больше усугубляет дело то, что большинство людей не всегда понимают, почему они реагируют на эти оплошности тем или иным образом. Мы чувствуем неудовлетворенность после разговора с человеком, который делает в своей речи слишком частые и длинные паузы, но не в состоянии определить источник своего недовольства. Даже в тех редких случаях, когда мы замечаем невербальные промахи других и способны внятно сформулировать свои замечания, наше воспитание часто удерживает нас от откровенной критики. Например, когда кто-либо подходит к нам слишком близко или неприлично долго и пристально рассматривает нас, мы скорее просто отойдем от этого персонажа, а не станем объяснять, что его поведение нам неприятно.

В результате, когда дети делают невербальные ошибки, они редко получают адекватную обратную связь, позволяющую их исправить. Скорее всего, они чувствуют, что у них что-то не получается, когда они пытаются завязать отношения, но они не понимают, в чем дело и как улучшить ситуацию. Продолжая попытки наладить общение и совершая при этом те же ошибки, которые раздражают других детей, они в конце концов могут оказаться в социальной изоляции, и на них навесят ярлык «чудик» или что похуже.

Непонимание процесса передачи эмоции посредством невербальных каналов может сыграть свою негативную роль в развитии неспособности к социальной адаптации и возникновении проблем в эмоциональной сфере, особенно в период перехода от детства к юности. И при отсутствии вмешательства извне эта низкая эмоциональная осведомленность подчас приводит к более серьезным трудностям в дальнейшей жизни.

2. В отличие от вербального языка, невербальный используется в более постоянном и непроизвольном режиме, его невозможно «отключить».

Невербальное поведение – процесс непрерывный. Он идет, когда мы говорим и когда молчим, с нашего позволения или без него. Задумайтесь: даже когда вы закончили говорить, ваше тело не прекращает двигаться, посылая некие сигналы с помощью поз, жестов и мимики. Когда я читаю лекции, я часто упоминаю об этих характерных особенностях невербального языка: «Я единственный человек, который говорит в данный момент, но каждый из вас так или иначе коммуницирует со мной. Это выражается в том, как вы сидите, или потягиваетесь, или закатываете глаза, или зеваете, или смотрите по сторонам. Вы не можете это прекратить, а я не могу не чувствовать, как это на меня влияет». Стоит мне сказать эти слова, как с аудиторией происходит нечто странное: люди буквально замирают. Все сидят выпрямившись, не шевелясь, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул. В результате любое их движение становится еще более заметным. Обычно я слышу, как скрипят столы или стулья, когда люди изо всех сил стараются не вести себя так, как я только что описал, но, вопреки своей воле, все равно это делают.

1.Sullivan H. S. Conception of Modern Psychiatry. New York: W. W. Norton, 1953.

2.Nowicki S., Duke M. P. Helping the Child Who Doesn’t Fit In. Atlanta: Peachtree Publishers, 1992.

3.Гоулман Д. Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ. М.: МИФ, 2022.

4.Twenge J. Have Smartphones Destroyed a Generation? // Atlantic. 2017. September 15. URL: https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2017/09/has-the-smartphone-destroyed-a-generation/534198/.

5.Weissbourd R. et al. National Survey of Loneliness – Loneliness in America: How the Pandemic Has Deepened an Epidemic of Loneliness and What to Do About It // Making Caring Common, Harvard Graduate School of Education, President and Fellow of Harvard College. 2021. February 9. URL: https://mcc.gse.harvard.edu/reports/loneliness-in-america.

6.National Survey of Children’s Health. 2021 // Child and Adolescent Health Measurement Initiative (CAHMI). Data Resource Center for Child and Adolescent Health.

7.Brooks S. et al. The Psychological Impact of Quarantine and How to Reduce It // Lancet. 2020. Vol. 395, № 10227. February 26. P. 912–920. URL: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(20)30460-8.

8.Hope J. Research Shows Impact of COVID-19 on Students with Disabilities, Other Groups // Disability Compliance for Higher Education. 2021. Vol. 27, № 8. Р. 9. URL: https://doi.org/10.1002/dhe.31205.

9.Racine N. et al. Global Prevalence of Depressive and Anxiety Symptoms in Children and Adolescence during COVID-19: A Meta-analysis // JAMA Pediatrics. 2021. Vol. 175, № 11. August 9. URL: https://doi.org/10.1001/jamapediatrics.2021.2482.

10.Covid 19 Pandemic Triggers 25 % Increase in Prevalence of Anxiety and Depression Worldwide // World Health Organization. 2022. March 2. URL: https://www.who.int/news/item/02-03-2022-covid-19-pandemic-triggers-25-increase-in-prevalence-of-anxiety-and-depression-worldwide.

11.Liu Y. et al. Associations between Feelings/Behavios during COVID-19 Pandemic Lockdown and Depression/Anxiety after Lockdown in a Sample of Chinese Children and Adolescents // Journal of Affective Disorders. 2021. Vol. 284. February 5. URL: https://doi.org/10.1016/j.jad.2021.02.001.

12.Hope J. Research Shows Impact of COVID-19…

13.Blad E. Educators see gaps in kid’s emotional growth due to the pandemic // Education Week. 2022. February 24.

14.Social emotional learning: 10 trends in 10 charts. Results of a national survey // EdWeek Research Center. 2022. November.

15.Twenge J. Have Smart Phone Destroyed a Generation?

16.Skalicka V. et al. Screen Time and the Development of Emotion Understanding from Age 4 to Age 8: A Community Study // British Journal of Developmental Psycology. 2019. Vol. 37, № 3. February 28. Р. 217–443. URL: https://doi.org/10.1111/bjdp.12283.

17.Uhls Y. T. et al. Five Days at an Outdoor Education Camp without Screens Improve Preteen Skills with Nonverbal Emotion Cues // Computers in Human Behavior. 2019. Vol. 39. October. Р. 387–392. URL: https://doi.org/10.1016/j.chb.2014.05.036.

18.Nowicki S., Duke M. P. Helping the Child Who Doesn’t Fit In. Atlanta: Peachtree Publishers, 1992.

19.Cole S. Z., Lanham J. S. Failure to Thrive: An Update // American Family Physician. 2011. Vol. 83, № 7. Р. 829–834.

20.Holt-Lunstad J. Social Connection as a Public Health Issue: The Evidence and a Systemic Framework for Prioritizing the ‘Social’ in Social Determinants of Health // Annual Review of Public Health. 2022. Р. 193–213. URL: https://doi.org/10.1146/annurev-publhealth-052020-110732.

21.King K. B., Reis H. T. Marriage and Long-Term Survival after Coronary Artery Bypass Grafting // Health Psychology. 2012. Vol. 31, № 1. Р. 55–62. URL: https://doi.org/10.1037/a0025061.

22.Lester B. M. et al. Resilience in Children. Hoboken, NJ: Wiley-Blackwell, 2006.

23.Sullivan H. S. Conceptions of Modern Psychiatry. 2nd ed. New York: W. W. Norton, 1966.

24.Greene M. F. The Left-Out Child // Family Life. 1993. September. Р. 104.

25.Freud S. The Problem of Anxiety. New York: W. W. Norton, 1936.

26.Sullivan H. S. Conceptions…

27.Kringelbach M. L. et al. On Cuteness: Unlocking the Parental Brain and Beyond // Trends in Cognitive Sciences. 2016. Vol. 20, № 7. Р. 545–558. URL: https://doi.org/10.1016/j.tics.2016.05.003.

28.Tronick E. et al. Infant Emotions in Normal and Pertubated Interactions // Biennial Meeting of the Society for Research in Child Development. Denver, CO, 1975.

29.Mehrabian A. Silent Messages: Implicit Communication of Emotions and Attitudes. 2nd ed. Belmont, CA: Wadsworth, 1980.

30.Ainsworth M. D. S. et al. Patterns of Attachment. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1978.

31.Duke M. P., Nowicki S. A Social Learning Theory Analysis of Interactional Theory Concepts and a Multi-dimensional Model of Human Interaction Constellations // Handbook of Interpersonal Psychotherapy / ed. J. C. Anchin, D. J. Kiesler. Elmsford, NY: Pergamon, 1982. Р. 78–94; Nowicki S., Duke M. P. Will I Ever Fit In? Atlanta: Peachtree Publishing, 2012; Nowicki S., Buskirk A. van. Non-verbal Communication: From Good Endings to Better Beginnings // Nonverbal Communication in Close Relationships: What Words Don’t Tell Us / ed. R. Sternberg, A. Kostic. London: Palgrave Macmillan, 2022. Р. 277–305.

32.Bani M. et al. Behind the Mask: Emotion Recognition in Healthcare Students // Medical Science Educator. 2021. Vol. 31, № 4. Р. 1273–1277. URL: https://doi.org/10.1007/s40670-021-01317-8.

33.Holt D. J. et al. Personal Space Increases during the COVID-19 Pandemic in Response to Real and Virtual Humans // Frontiers in Psychology. 2022. Vol. 13. Р. 952–998. URL: https://doi.org/10.3389/fpsyg.2022.952998.

34.Prato A. Does Body Language Help a TED Talk Go Viral? // TEDBlog. 2015. May 12. URL: https://blog.ted.com/body-language-survey-points-to-5-nonverbal-features-that-make-ted-talks-take-off/.

35.Cuddy A. J. C. et al. Preparatory Power Poising Affects Nonverbal Presence and Job Interview Performance // Journal of Applied Psychology. 2015. Vol. 100, № 4. Р. 1286–1295. URL: https://doi.org/10.1037/a0038543.

36.Кинесика – совокупность телодвижений (жестов, мимики), применяемых в процессе человеческого взаимодействия. Кинесика изучает отражение поведения человека в его невербальных проявлениях, к которым относятся мимика (движение мышц лица), пантомимика (движения всего тела), «вокальная мимика» (интонация, тембр, ритм, вибрато голоса), пространственный рисунок (зона, территория, собственность и перемещения), экспрессия (выразительность, сила проявления чувств, переживаний), которая может быть решающей в интерпретации произносимых высказываний. Важно учитывать, что в разных культурах один и тот же жест может трактоваться по-разному. Прим. ред.

37.Birdwhistell R. L. Kinesics and Context. London: Allen Lane, The Penguine Press, 1971.

38.Pei M. The Story of Language. Philadelphia and New York: J. B. Lippincott Company, 1949.

Pulsuz fraqment bitdi.