Kitabı oxu: «Переживание чувств. О силе грусти и внутренней свободе»

Name: Переживание чувств. О силе грусти и внутренней свободе
Author: Сьюзан Кейн
ISBN: 9785001958925

Сьюзан Кейн

Şrift:

Научный редактор Тамара Шапошникова

На русском языке публикуется впервые

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

* * *

Памяти Леонарда Коэна

У всего есть трещины – это через них проникает свет.
Цитата из песни Anthem Леонарда Коэна

Григорий I Великий (ок. 540–604) говорил о compinctio – терзаниях духа, печали, которую человек чувствует, сталкиваясь с чем-то прекрасным… Подобное горько-сладкое переживание возникает из-за того, что человек вдруг ощущает себя бездомным в этом неидеальном мире из-за осознания идеала и желания достичь его. В присутствии красоты внутренняя духовная пустота становится болезненно осязаемой. Именно здесь, между утраченным и желаемым, рождаются священные слезы.
Уве Викстрём, профессор психологии религии, Университет Уппсалы

От автора

Официально я начала работать над этой книгой в 2016 году, а неофициально (и об этом вы скоро прочтете) я пишу ее всю жизнь. Я много читала о том, из чего складывается горько-сладкое мировосприятие, обсуждала это при личном общении и в переписке с сотнями людей. Мысли некоторых моих собеседников я цитирую в книге. Множество других высказываний повлияли на мои взгляды. Я очень хотела бы назвать их всех поименно, но тогда книгу невозможно будет читать. Так что некоторые имена я отметила только в примечаниях и благодарностях, при этом кого-то наверняка не упомянула просто по ошибке. Я всем им очень благодарна.

Для простоты изложения в некоторых местах я привожу цитаты без кавычек, но непременно так, чтобы опущенные или добавленные слова не меняли исходного смысла. Если вам нужны эти цитаты в оригинальном виде, вся информация есть в примечаниях.

И последнее: я изменила имена и обстоятельства жизни некоторых из тех людей, кого упоминаю в книге. Я не проверяла достоверность историй, которые рассказывали мне мои собеседники, и включила в текст только те, которые представляются мне правдивыми.

Прелюдия. Виолончелист из Сараева

Однажды мне снилось, что я встретилась с подругой, поэтессой по имени Мариана, в Сараеве – городе любви. Я проснулась в замешательстве: почему это Сараево стало символом любви? Разве не там разразилась одна из самых кровавых гражданских войн конца ХХ века?

А потом я вспомнила.

Ведран Смайлович.

Виолончелист из Сараева¹.

28 мая 1992 года. Сараево в осаде. Сотни лет в этих местах спокойно соседствовали боснийцы, хорваты и сербы. В городе было множество кондитерских и уличных торговцев, оттоманских мечетей и православных церквей, а в парковых прудах неторопливо плавали лебеди. Здесь встретились три религии, три народа, и до недавнего времени никого особо не волновало, кто во что верит.

Вообще-то все всё знали, но не придавали значения, предпочитая видеть друг в друге соседей, с которыми можно выпить кофе или вместе съесть на обед кебаб, с которыми сидят в одной университетской аудитории, создают семьи и рожают детей.

А теперь идет гражданская война. Люди, занявшие окрестные холмы, отрезали город от электричества и водоснабжения. Построенный к Олимпиаде 1984 года стадион сожжен, а его арены стали стихийным кладбищем. Жилые дома испещрены следами от обстрелов, светофоры не работают, на улицах тихо. Единственный громкий звук теперь – это автоматные очереди.

Пока на пороге разбомбленной пекарни не начинает звучать адажио Альбинони в соль миноре²,³.

Вы знаете эту мелодию? Если нет, я прошу вас остановиться и послушать. Она немедленно запоминается, она невероятно прекрасна и бесконечно печальна. Ведран Смайлович, ведущий виолончелист оркестра оперного театра Сараева, играет ее в честь 22 человек, погибших накануне от взрыва мины, когда они стояли в очереди за хлебом. Смайлович оказался рядом, когда случился взрыв, и даже помог некоторым раненым. Теперь он вернулся на то страшное место в белой рубашке и черном фраке, как будто собирается выйти на сцену. Он сидит на белом пластиковом стуле посреди груды обломков и держит перед собой виолончель. Тоскливые ноты знаменитого адажио возносятся в небо.

Вокруг стрельба, грохот артобстрелов, автоматные очереди – а Смайлович всё играет. Он выходил играть 22 дня подряд – по одному дню в честь каждого из убитых в той очереди. Почему-то пули его ни разу не задели.

Город находится в долине и окружен горами, с которых снайперам так удобно стрелять по жителям, вышедшим за хлебом. Некоторые ждут часами, чтобы просто перейти улицу, а потом, подгадав момент, бросаются бежать изо всех сил. И тут же на открытом месте спокойно сидит человек в концертном фраке.

«Вы спрашиваете, не сошел ли я с ума, если играю на виолончели там, где идут бои, – говорит он. – А их почему не спросите, не сошли ли они с ума, если обстреливают Сараево?»

О поступке музыканта быстро узнает весь город. Вскоре об этом напишут книгу и снимут фильм. В самые страшные и мрачные дни осады Смайлович вдохновляет других музыкантов, и те тоже выходят на улицы со своими инструментами. Они не исполняют военных маршей, которые могли бы воодушевить защитников города, и поп-мелодии не играют, хотя так могли бы поднять настроение жителям. Все они играют Альбинони. Захватчики нападают, вооружившись автоматами и бомбами, а музыканты отвечают самой горько-сладкой музыкой.

«Мы не солдаты», – говорят виолончелисты. «Но мы и не жертвы», – подхватывают альты. «Мы просто люди, – поют скрипки, – просто люди, несовершенные, прекрасные, тоскующие по любви».

Прошло несколько месяцев, по-прежнему бушует гражданская война. Аллан Литтл, иностранный корреспондент, наблюдает за тем, как 40 тысяч мирных жителей выходят из леса после того, как 48 часов провели в пути, спасаясь от обстрела.

Среди них восьмидесятилетний старик. На его лице отчаяние, он устал. Он подходит к Литтлу и спрашивает, не видел ли тот его жену: он потерял ее из виду, пока они шли по лесу.

Литтл ее не видел и, как настоящий журналист, тут же выясняет у старика, босниец тот или хорват. Спустя много лет в интервью ВВС Литтл призна́ется, что даже теперь ему стыдно за тот вопрос, потому что старик ответил так: «Я музыкант»⁴.

Введение. Сила горько-сладких переживаний

Мы тоскуем – всегда – по иному,
Другому миру.

Вита Саквилль-Вест. The Garden (Сад)⁵

Когда я училась на юридическом факультете, как-то раз друзья зашли за мной в общежитие, чтобы вместе идти на занятия. Мне был 21 год, и я с большим удовольствием слушала горько-сладкую, в минорных тонах, музыку. Не Альбинони – о нем я тогда еще не знала; чаще всего это были песни любимейшего моего музыканта Леонарда Коэна, которого еще называют главным поэтом упадка.

Сложно описать, что именно я чувствую, когда слушаю такую музыку. В целом она, конечно, печальна, но я ощущаю главным образом любовь – колоссальную, мощнейшую волну любви. Я ощущаю глубокое единение со всем сущим, со всеми, кому знакомы печаль, которую пытается выразить такая музыка, и восхищение способностью музыканта превратить боль в красоту. Когда я слушаю эту музыку в одиночестве, то часто замечаю, что непроизвольно складываю руки так, как при молитве, – ладонь к ладони, на уровне лица, хотя вообще-то я агностик и никогда не молюсь. Однако эта музыка будто раскрывает мое сердце, причем в буквальном смысле: кажется, что грудная клетка становится все шире. В такие моменты я чувствую, что готова примириться даже с мыслью о неминуемой смерти всех, кого я люблю. Это бесстрашие длится минуты три, но всякий раз я немного меняюсь. Если считать, что духовная работа – это моменты, когда наша личность уходит на второй план и мы чувствуем единение со всем, что есть во вселенной, то эти горько-сладкие моменты дают мне переживания именно такого типа. И это происходило не раз и не два.

И я никогда толком не понимала почему.

А мои друзья искренне удивились, услышав странные невеселые мелодии из-за двери моей комнаты. Один даже спросил, зачем я слушаю какую-то похоронную музыку. Я посмеялась, и мы пошли на занятия. Всё, конец истории.

Однако я думаю над той случайной фразой уже 25 лет. Почему тоскливая музыка казалась мне тогда настолько вдохновляющей? И почему в нашей культуре такие вот шутливые замечания считаются нормальными? Почему даже сейчас, когда я пишу этот абзац, мне важно напоминать самой себе, что и танцевальную музыку я тоже люблю? (Правда люблю.)

Сначала мне было просто забавно ловить себя на размышлениях над этими вопросами. Однако в процессе поиска ответов я стала осознавать, что это те самые большие и важные темы и что современная культура приучила нас в ущерб нашим личным интересам не задаваться подобными вопросами.

Две тысячи лет назад Аристотель размышлял над тем, почему великие поэты, философы, художники и политики часто меланхолики по натуре⁶. Его вопрос напрямую связан с распространенной в античные времена теорией о том, что в теле человека заключены четыре гуморы, или жидкости, каждая из которых соответствует определенному человеческому темпераменту: меланхолическому (грусть), сангвиническому (радость), холерическому (агрессия) и флегматическому (спокойствие). Считалось, что соотношение этих четырех жидкостей в организме и определяет характер каждого из нас. Гиппократ, знаменитейший греческий врач, полагал, что у идеального человека все четыре жидкости находятся в равновесии⁷. Однако у многих из нас преобладает какая-то одна из них.

В этой книге речь пойдет о меланхолическом настрое, который я называю горько-сладким⁸. Под этим я подразумеваю склонность подолгу пребывать в печали, тоске, остро ощущать происходящее, все время помнить о быстротечности сущего и чувствовать удивительно яркую радость от созерцания красоты мира. Горько-сладкое мировосприятие предполагает осознание неразрывной связи тьмы и света, рождения и смерти, то есть горького и сладкого. «Бывают дни для сладости и дни для горечи» – гласит арабская поговорка. Трагичность жизни неотделима от ее величия; можно уничтожить цивилизацию и выстроить заново – и во всем снова проявится та же двойственность. Принять эту дуальность, подняться над ней можно, лишь полностью прочувствовав и пережив и свет, и тьму. Это преодоление и есть наша важнейшая задача. Горько-сладкое восприятие мира есть стремление к единству, желание вернуться домой.

Если вы считаете себя человеком горько-сладкого склада, то обсуждение аристотелевского вопроса о причинах меланхолии великих людей может показаться вам почти нескромным, похожим на самовосхваление. Так или иначе, его наблюдение подтверждается опытом многих веков. В XV веке философ Марсилио Фичино писал, что Сатурн, римский бог, олицетворяющий меланхолию, «согласился оставить повседневную жизнь Юпитеру, а себе избрал уединение и все возвышенное»⁹. В XVI веке Альбрехт Дюрер изобразил Меланхолию в виде печального ангела, а вокруг разместил символы творчества, знания, духовного поиска и томления: многогранник, песочные часы и лестницу в небо¹⁰. В XIX веке поэт Шарль Бодлер писал, что «с трудом может представить себе красоту», лишенную меланхолии¹¹.

Подобный романтический взгляд на меланхолию то становился общепризнанным, то терял популярность. В последнее время он явно не в моде. В программном эссе, опубликованном в 1918 году, Зигмунд Фрейд приравнял меланхолию к нарциссизму, и с тех пор она относится к области психопатологии. Большинство психологов считают слово «меланхолия» синонимом термина «клиническая депрессия»¹².

Однако вопрос Аристотеля не утратил актуальности, да и не мог утратить: есть в меланхолии что-то загадочное, что-то глубинное и важное. И Платон был меланхоликом, и Джалаладдин Руми, и Чарлз Дарвин, и Авраам Линкольн, и Майя Анджелу, и Нина Симоне, и Леонард Коэн.

Что же у них всех общего?

Я уже много лет ищу ответ на этот вопрос, идя по следу, оставленному сотни лет назад художниками, писателями, мыслителями и в целом философской традицией в разных частях света. В ходе этой работы я стала сотрудничать с современными психологами, учеными и даже с теоретиками в области управления (они пришли к выводу, что у лидеров и творческих людей, имеющих склонность к меланхолии, есть уникальные сильные стороны, а также выяснили, как эти сильные стороны лучше всего использовать). Я считаю, что переживания горько-сладкого спектра вовсе не являются быстротечными или непременно связанными лишь с определенным моментом, как было принято думать. Это незаметная тихая сила, это образ жизни, это давно сложившееся мировоззрение – столь же ценное для человека, сколь и лишенное серьезного внимания. Это искренний и возвышенный ответ на проблемы, связанные с необходимостью существовать в крайне несовершенном и прекрасном мире.

Горько-сладкий взгляд на вещи подсказывает, как реагировать на боль: принять ее, попытаться превратить в источник творчества, как это делают музыканты, или в средство исцеления, или в какое-то новаторское решение, или еще во что-то, что питает душу. Если никак не преобразовывать тоску и печаль, мы рано или поздно начнем выплескивать их на других через насилие, стремление доминировать, пренебрежение. Но если мы осознаем, что все люди сталкиваются – или обязательно столкнутся – с утратами и страданием, то сможем повернуться лицом друг к другу¹³.

Именно эта идея – о том, что боль можно превратить в источник творчества, духовной работы и любви, – стала центральной в этой книге.

В идеальном сообществе, как и в идеальном человеке, все четыре типа темперамента должны уравновешиваться, однако и у большинства людей, и в отдельных государствах часто один из них доминирует. Как мы обсудим в главе 5, современное общество отдает предпочтение сангвиникам и холерикам, которые ассоциируются у нас с жизнелюбием и силой.

Сочетание сангвинического и холерического взглядов на жизнь предполагает постоянное движение вперед и готовность к бою; в частной жизни положено стремиться к достижению целей, а в виртуальном мире – не стесняться проявлять праведный гнев. Мы должны быть сильными, решительными, всегда сохранять оптимизм, иметь достаточно уверенности в себе, чтобы высказывать свою точку зрения, и развитые навыки межличностного общения, чтобы находить друзей и влиять на людей. Американцы считают счастье настолько важным, что стремление к нему упоминается в основополагающих государственных документах. По данным Amazon, за прошедшие с момента создания Соединенных Штатов годы о счастье написано более 30 тысяч книг. С раннего детства мы учим детей не показывать слез («Плакса!»), а также скрывать несчастье и горе. Сьюзан Дэвид, психолог Гарвардского университета, провела исследование с участием более 70 тысяч человек и обнаружила, что больше одной трети недовольны собой в связи с «негативными» эмоциями, в частности грустью и переживанием горя. «Мы мучаем подобным образом не только самих себя, – говорит Дэвид, – но и самых близких, и даже собственных детей»¹⁴.

Разумеется, отношение к жизни в духе сангвиников и холериков имеет массу преимуществ. Именно такой настрой помогает забить мяч на вторую базу, провести закон через конгресс, одержать заслуженную победу в споре. Однако вся эта агрессивная жизнерадостность и проявления гнева исключительно в границах допустимого искажают реальность: мы, люди, причем даже популярные блогеры – лидеры мнений, умеющие безупречно двигаться под музыку или бойко давать отпор оппонентам, являемся существами хрупкими и переменчивыми. Нам не хватает сочувствия к тем, кто с нами не согласен. А потому мы оказываемся совершенно не готовы к проблемам и трудностям.

В противоположность этому взгляд на мир через призму горько-сладких переживаний может казаться несовременным, непродуктивным, как будто удерживающим нас в состоянии вечной тоски по тому, что могло бы произойти в прошлом или еще может случиться в будущем.

Однако такая тоска наполнена энергией; она активна, а не пассивна; в ней есть творчество, нежность, даже нечто божественное. Мы тоскуем по чему-то или кому-то. Мы достигаем желаемого, движемся в нужную сторону. Само английское слово longing («тоска») происходит от староанглийского langian, что означает «вырастать в длину», и от немецкого langen – «дотянуться, вытянуться». Оно лингвистически связано с голодом и жаждой, а также с желанием. В иврите слово «тоска» имеет тот же корень, что и слово «страсть».

Иначе говоря, ваши страдания напрямую связаны с тем, что для вас особо важно, ради чего вы готовы действовать. Вот почему в гомеровской «Одиссее» тоска по дому заставляет заглавного героя предпринять эпическое путешествие, в начале которого он на чужом берегу льет слезы по родной Итаке¹⁵. Вот почему во многих детских книжках, скажем в историях о Гарри Поттере или о Пеппи Длинныйчулок, главный герой – сирота. После того как родители умирают, дети начинают страшно тосковать и только тогда начинают свой путь, проходят через собственные испытания и доказывают право на место под солнцем. Эти истории получают у нас такой отклик именно потому, что все мы страдаем от болезней и старости, разводов и потерь, войн и стихийных бедствий. Главная мысль каждой такой истории – а также секрет, который поэты и философы уже многие сотни лет пытаются нам поведать, – заключается в том, что эта тоска помогает нам добиться ощущения причастности¹⁶.

Во многих религиозных учениях утверждается схожая мысль. «Вся ваша жизнь должна быть наполнена душевной тоской», – писал неизвестный автор мистического трактата «Облако неведения» в XIV веке¹⁷. «Те из нас, кто постоянно живет лишь тоской и стремлением к истинному лику Господа, достигнут полного осознания» – написано в Коране (92:20–21)¹⁸. «Бог есть вздох души», – говорил христианский мистик и теолог Мейстер Экхарт в XIII веке¹⁹. «Не знает покоя наше сердце, пока не успокоится в Тебе» – одна из самых знаменитых фраз святого Августина²⁰.

Шанс осознать эту истину вы получаете в те редкие моменты, когда сталкиваетесь с чем-то настолько возвышенным или невероятным, что, казалось бы, могло случиться только в каком-то другом, лучшем, более идеальном мире, – например, когда слышите удивительное гитарное соло или наблюдаете нечеловеческой сложности акробатический трюк. Вот почему мы восхищаемся рок-звездами и спортсменами-олимпийцами – именно потому, что они дают нам возможность прикоснуться к магии, рожденной как будто в ином мире. Однако подобные моменты недолговечны, а мы бы хотели навсегда остаться в том прекрасном мире: мы убеждены, что именно там и есть наше место.

В худшие моменты те из нас, кто склонен к переживаниям горько-сладкого спектра, могут погружаться в отчаяние из-за того, что этот идеальный прекрасный мир недостижим. Однако в моменты подъема такие люди пытаются воссоздать этот мир. Горько-сладкое мировосприятие – скрытый источник сил и вдохновения для всех наших невероятных побед, шедевров и любовных историй. Именно благодаря этой тоске мы исполняем «Лунную сонату» и конструируем ракеты для полета на Марс. Именно благодаря этой тоске Ромео полюбил Джульетту, а Шекспир написал о них пьесу, которая даже спустя столько столетий идет в наших театрах.

Неважно, приходим ли мы к пониманию этих истин благодаря историям про Пеппи Длинныйчулок, победам Симоны Байлз²¹ или текстам святого Августина, как и вообще неважно, атеисты мы или верующие. Истина остается все той же. Тоскуете ли вы по партнеру, который от вас ушел, или по тому, кого лишь надеетесь встретить; мечтаете ли о счастливом детстве, которого у вас никогда не было, или о божественном откровении; стремитесь ли к творческой жизни, к жизни на родине, к более идеальному союзу (хоть в личной жизни, хоть в политике); собираетесь ли покорить самые трудные вершины или вернуться на прекрасный пляж, где прошел ваш прошлый отпуск; мечтаете ли облегчить боль предков или построить мир, в котором живым существам не нужно уничтожать друг друга ради собственного выживания; стремитесь ли найти кого-то, кого давно потеряли, вернуть нерожденного ребенка, найти источник молодости или безусловную любовь – все это есть проявления одной и той же страстной тоски.

Я называю это место, это состояние, по которому мы тоскуем, идеальным миром. В христианско-иудейской традиции это Эдем, или Царство Небесное; суфии называют это Возлюбленным души²². У этого места или состояния существует еще множество имен, например: родной дом, или «где-то за радугой», или, как писал Марк Мерлис, «берег, который каждый из нас покидает еще до рождения»²³. К. С. Льюис называл это «местом, откуда берется красота»²⁴. Как бы мы ни формулировали, речь о том, чего больше всего хочет сердце каждого человека. Когда Ведран Смайлович играл на своей виолончели посреди разрушенного войной города, на свет рождалось именно это.

В последние десятилетия песня Леонарда Коэна «Аллилуйя» – баллада о духовной тоске – почти превратилась в клише и стала даже слишком популярной, особенно на всевозможных телешоу, где состязаются молодые таланты вроде American Idol²⁵. А ведь у зрителей все равно всякий раз слезы на глазах, хотя эта песня исполняется уже в тысячный раз. Неважно, считаем ли мы себя верующими или совершенно светскими, – в известном смысле все мы ищем путь в рай.

Примерно в тот же период, когда друзья зашли за мной в общежитие, чтобы вместе идти на лекцию, а я начала размышлять о печальной музыке, я наткнулась на одну буддистскую идею, сформулированную экспертом в области мифологии Джозефом Кэмпбеллом: мы должны стараться «с радостью участвовать во всех печалях этого мира»²⁶. И я все думала об этом: как эти слова понимать? Как это вообще возможно?

Я понимала, что призыв этот не нужно воспринимать буквально. Речь не о том, чтобы плясать на кладбище, и не о пассивном отношении к трагедиям и злу. Всё как раз наоборот: это касается чувствительности к боли, осознания быстротечности жизни, готовности принять этот мир со всеми страданиями (или неудовлетворенностью – зависит от того, как вы понимаете первую благородную истину буддизма).

И все же мой вопрос не терял актуальности. Думаю, в поисках ответов можно было бы отправиться в Индию или Непал либо записаться на курс по философии Восточной Азии, но я этого не сделала. Я просто продолжала жить прежней жизнью, но все время помнила и об этом вопросе, и о многих, связанных с ним: почему печаль – эмоция, из-за которой мы хмуримся и становимся похожи на ослика Иа²⁷, – не исчезла в ходе эволюции? Что заставляет нас отчаянно тосковать по идеальной и безусловной любви (и как это связано с нашей любовью к печальным песням, дождливым дням и всему сакральному)? Почему творчество кажется тесно связанным с тоской и печалью, а также с духовной работой? Как пережить утрату любви? Как в стране, в истории которой столько горя, сложилась культура дежурных улыбок? Как жить и работать в тисках тирании позитивного восприятия? Как жить, если знаешь, что умрем и мы сами, и все, кого мы любим? Наследуем ли мы боль родителей и предков? И если да, то можно ли превратить ее в нечто полезное?

Прошло несколько десятков лет, и найденные ответы я собрала в этой книге.

Эта книга – еще и рассказ о моем переходе от агностицизма к… к чему? Не к вере в строгом смысле слова: я и сейчас такой же агностик, как и прежде. Видимо, о переходе к осознанию того факта, что не обязательно верить в какого-то конкретного бога, чтобы начать меняться под влиянием душевной тоски. У хасидов есть притча о том, как один раввин замечает, что пожилой прихожанин совершенно равнодушно слушает его рассуждения о божественном. И тогда он напевает этому прихожанину пронзительную мелодию, песню о тоске и страсти. «Вот теперь я понимаю, что ты проповедуешь, – сказал старик. – Я теперь страшно хочу достичь единства с Господом»²⁸.

Я во многом похожа на этого старика. Я стала писать эту книгу, чтобы разобраться наконец, почему столь многие из нас так сильно реагируют на печальную музыку. На первый взгляд это не такой уж серьезный вопрос для многолетнего проекта, но я никак не могла от него отделаться. Тогда я не подозревала, что музыка – это выход в другое измерение, более глубинное, где мы наконец видим мир как загадочное, священное и даже волшебное место. Некоторые выходят в это измерение через молитву, медитацию или прогулку по лесу; для меня ключом к порталу стала музыка в минорной тональности. Выходы в это измерение можно найти где угодно, и выглядят они очень по-разному. Одна из задач этой книги – подтолкнуть вас к тому, чтобы научиться их замечать и проходить через них.

Тест на склонность к переживаниям горько-сладкого спектра

Некоторым из нас горько-сладкий взгляд на мир присущ с рождения, другие стараются избегать подобных эмоций, а кому-то это мироощущение открывается в определенном возрасте или после серьезных взлетов и падений. Если вам интересно узнать, насколько вы открыты подобным переживаниям, попробуйте пройти тест, который я разработала в сотрудничестве с Дэвидом Яденом, профессором медицинского факультета Университета Джонса Хопкинса, и Скоттом Барри Кауфманом, когнитивным психологом, директором Центра исследований человеческого потенциала²⁹. Чтобы оценить, в какой мере вы в настоящее время склонны смотреть на мир через призму горько-сладких переживаний, прочтите, пожалуйста, предложенные ниже утверждения и оцените, насколько вы согласны или не согласны с ними, по шкале от 0 (совершенно не согласны) до 10 (полностью согласны).

• Вы можете заплакать от особенно трогательного рекламного ролика.

• Вас искренне трогают старые фотографии.

• Вы бурно реагируете на музыку, искусство, природу.

• О вас говорят, что вы «в глубине души старик».

• Дождливые дни приносят вам утешение или даже вдохновение.

• Вы понимаете, что имел в виду Клайв Льюис, когда описывал радость как «чудесный острый укол тоски».

• Вы предпочитаете спорту поэзию (а то и находите поэзию в спорте).

• Вы переживаете сильные, до «мурашек по коже», эмоции несколько раз в день.

• Вы чувствуете, что «слезы в природе вещей» (фраза из «Энеиды» Вергилия).

• Вы ощущаете душевный подъем, слушая печальную музыку.

• Вы склонны видеть сразу и радость, и грусть во всем, что вас окружает.

• Вы ищете красоту в повседневном.

• Вы любите слово «пронзительный».

• В разговорах с близкими друзьями вам особенно нравится говорить о прошлых или нынешних сложностях.

• И вот еще что: вы всегда в полушаге от экстатических переживаний.

Последнее утверждение может показаться странным в этом контексте, однако речь тут не об оптимистичном взгляде на вещи и не о готовности всегда улыбаться. Я имею в виду удивительное ощущение восторга, которое может вызывать тоска. По данным последних исследований Ядена, самотрансценденция (а также более умеренные ее кузины – чувство благодарности и состояние потока) усиливается в переходные периоды, вблизи смерти или окончания чего-то важного, то есть в горько-сладкие моменты жизни³⁰.

Можно смело утверждать, что человек начинает смотреть на мир через призму горько-сладкого восприятия, когда ощущает приближение финала. При виде детей, которые плещутся в луже, у бабушек и дедушек на глазах появляются слезы, ведь они знают, что малыши скоро вырастут и станут взрослыми (а им этого уже не увидеть). И это не слезы грусти и отчаяния – это слезы любви.

Чтобы оценить результаты теста, сложите баллы за все ответы и поделите на 15.

Если получилось число ниже 3,8 – вы по натуре скорее сангвиник.

Если ваш результат окажется между 3,8 и 5,7 – вы находитесь где-то между сангвиником и горько-сладким типом.

Если вы получили больше 5,7 балла, значит, вы по-настоящему знаете и цените переживания на стыке тьмы и света.

Читателям моей книги «Тихая сила. Как достичь успеха, если не любишь быть в центре внимания»³¹ будет любопытно узнать, что результаты исследований Ядена и Кауфмана показывают значительную корреляцию между высоким баллом по итогам этого теста и личностной особенностью, которую Элейн Арон называет высокой чувствительностью³². Яден и Кауфман обнаружили также значительную корреляцию со склонностью погружаться в себя, которая указывает на творческие способности, и умеренную корреляцию со способностью испытывать восторг, склонностью к самотрансценденции и духовным переживаниям. Наконец, они заметили незначительную связь с тревожностью и депрессией, что неудивительно. Избыточная склонность к меланхолии может приводить к тому, что Аристотель называл болезнями черной желчи (melaina kole, отсюда и название «меланхолия»)³³.

Однако в этой книге речь пойдет не об этих неприятных состояниях, хотя они, разумеется, встречаются и могут быть крайне тяжелыми; и уж точно я не стану искать в них позитивное. Если вы считаете, что у вас депрессия, повышенная тревожность или даже посттравматическое расстройство, пожалуйста, обратитесь к профессионалу за помощью!

Эта книга посвящена горько-сладкому восприятию мира и тому, как эти эмоции меняют наш подход к творчеству, воспитанию детей, лидерству и даже любви и смерти. Надеюсь, эта книга поможет всем нам лучше понять друг друга и самих себя.

Часть 1. Печаль и тоска

Как превратить боль в катализатор для творчества, духовных практик и любви?

Глава 1. Какая польза от печали?

Прежде чем познать доброту – одно из самых глубинных чувств, нужно познать печаль – другое глубинное чувство.
Наоми Шихаб Най³⁴

В 2010 году знаменитый директор студии Pixar Пит Доктер решил снять мультипликационный фильм о разнообразных и бурных эмоциях одиннадцатилетней девочки по имени Райли³⁵. Он в целом представлял, какую историю собирается рассказать. Все начнется с того, что Райли приходится покинуть знакомый с детства город в штате Миннесота, переехать в Сан-Франциско и начать привыкать к новому дому и новой школе. Именно в этот момент она окажется на пороге пубертата и будет переживать связанные с этим эмоциональные всплески.

Пока все понятно. Однако именно тут Доктер оказался в творческом тупике. Он хотел изобразить чувства Райли в виде симпатичных мультяшных героев, которые управляют ее мозгом и влияют на воспоминания и вообще на всю ее жизнь. Но какие именно чувства выбрать? Психологи сообщили ему, что человек способен переживать до двадцати семи разных эмоций³⁶. Однако с таким количеством персонажей хорошей истории не выйдет. Доктеру было необходимо оставить для мультфильма небольшое число эмоций и выбрать одну из них в качестве главного героя.

Обдумав перспективы самых разных эмоций в качестве мультяшных персонажей, центром всей истории он выбрал Страх и Радость. Как он сам объясняет, такое решение было принято отчасти потому, что Страх можно изобразить смешным³⁷. А вот Печаль не показалась ему достаточно привлекательным персонажем. Сам Доктер рос в Миннесоте, где, как он мне рассказывал, было принято демонстрировать жизнерадостность: «Плакать на людях было совсем не круто»³⁸.

Спустя три года работы над фильмом, когда уже были готовы диалоги, частично сделана анимация и написаны многие шутки от имени Страха, в числе которых были «совсем неплохие», Доктер понял: что-то не складывается. Ему предстоял показ очередного чернового варианта для руководства Pixar, и стало ясно, что дело кончится провалом. Третья сцена совершенно не получилась. По логике развития повествования Радость должна получить какой-то важный урок, но Страху определенно нечему ее научить.

К этому моменту у Доктера уже было два больших профессиональных успеха («Вверх» и «Корпорация монстров»), но теперь он начал подозревать, что все это было результатом случайного везения.

«Я вообще не понимаю, что делаю, – думал он. – Лучше просто уволиться».

И тут ему стали представляться мрачные картины жизни после ухода из Pixar, потери работы и краха карьеры. Доктер начал оплакивать собственную жизнь, причем еще до того, как для этого появился реальный повод. При мысли о том, что придется продолжать жизнь вне дорогого ему сообщества творческих людей и экстравагантных предпринимателей, Доктер погрузился в пучину печали. И чем более подавленным он себя чувствовал, тем больше осознавал, как любит своих коллег.

И тут его осенило: все его нынешние эмоции – да и вообще все наши эмоции – нужны для того, чтобы поддерживать связи между людьми. И именно печаль является главным связующим звеном³⁹.

«Я вдруг подумал, что нужно исключить из истории Страх, – вспоминает он, – и связать Радость с Печалью». Но тут возникла проблема: он должен был убедить Джона Лассетера, который тогда руководил студией Pixar, в необходимости сделать Печаль центральным персонажем. Тогда казалось, что найти аргументы будет сложно.

Мы сидим в просторном и светлом атриуме, спроектированном Стивом Джобсом для офиса Pixar в Эмервилле, штат Калифорния, и Доктер рассказывает мне эту историю. Вокруг нас на фоне огромных, от пола до потолка, окон возвышаются огромные фигуры, изображающие героев мультфильмов, замерших в характерных позах: семейка Парр из «Суперсемейки», Базз из «Истории игрушек». Доктер считается на студии культовой фигурой. Утром перед этой встречей я провела рабочую сессию для руководства студии, посвященную подходам к работе с аниматорами-интровертами. И как только, опоздав на несколько минут, к нам присоединился Доктер, в комнате сразу стало светлее и теплее.

Доктер и сам похож на персонажа мультфильма и как будто составлен из прямоугольников: ростом выше 190 сантиметров, с длинным лицом, половину которого занимает лоб. Даже зубы у него длинные, узкие – прямоугольные. Но самая запоминающаяся черта его внешности – это мимика. Глядя на его улыбки и гримасы, сразу понимаешь, что это человек приятный и позитивный. В детстве ему пришлось переехать в Копенгаген вместе со всей семьей: отец заканчивал тогда докторскую диссертацию о датской хоральной музыке. Доктер не говорил на датском и сначала вообще ни слова не понимал. Это опыт оказался настолько болезненным, что он увлекся анимацией: выяснилось, что рисовать людей проще, чем говорить с ними. Да и теперь Доктер часто создает персонажей, живущих в доме на дереве или готовых улететь куда-то далеко, где все похоже на сказку и не нужно разговаривать.

Доктер подозревал, что руководство сочтет Печаль слишком мрачным персонажем. Аниматоры уже изобразили ее некрасивой, коренастой, в синих тонах. Разве можно такой образ делать центральным? Да кому захочется идентифицировать себя с таким героем?

В ходе работы у Доктера возник неожиданный союзник: Дачер Келтнер, известный профессор психологии из Калифорнийского университета в Беркли. Доктер обратился к Келтнеру, чтобы тот рассказал ему и его коллегам об эмоциях с научной точки зрения. Они быстро и крепко сдружились. Дочери Келтнера и Доктера переживали тогда эмоциональные пертурбации, связанные со взрослением, и отцы тут же нашли общий язык, так как оба страшно переживали за дочерей. Келтнер объяснил Доктеру и его коллегам, в чем заключается смысл каждой из основных эмоций. Страх обеспечивает нашу безопасность. Гнев защищает от манипуляций со стороны других людей. А печаль – что она делает?

Келтнер объяснил, что печаль вызывает сострадание. Она объединяет людей, помогает осознать, например, как много значит общность аниматоров, работающих в студии Pixar.

Руководство одобрило идею Доктера, и сценарий был радикально изменен, благодаря чему студия получила премию «Оскар» за лучший полнометражный анимационный фильм, который стал к тому же самым кассовым в истории Рixar⁴⁰. Главную роль исполнила Печаль⁴¹,⁴².

При знакомстве доктор Дачер Келтнер, с длинными светлыми волосами, похожий на серфера, спокойный и расслабленный, всегда с улыбкой во все лицо, совершенно не кажется человеком, знакомым с печалью. Наверняка его нормальное состояние – радость. Он излучает тепло, демонстрирует заботу и явно обладает даром, важным для политика: каждого замечать и ко всем прислушиваться. Келтнер руководит в Беркли лабораторией социального взаимодействия и Научным центром всеобщего блага – двумя известнейшими в мире лабораториями, изучающими позитивную психологию. Келтнер занимается исследованием позитивных эмоций, таких как любопытство, восхищение, счастье.

Но если провести с Келтнером некоторое время, то начинаешь замечать, что уголки его глаз всегда опущены, как у бассет-хаунда, и что сам он называет себя тревожным меланхоликом, то есть склонным к легкой грусти. «Печаль – это суть моей личности», – объясняет он⁴³. В книге «Тихая сила» я рассказываю о результатах исследований, проведенных психологами Джеромом Каганом и Элейн Арон, которые выяснили, что 15–20% младенцев наследуют склонность реагировать на радостные и неприятные события более ярко. Так вот, Келтнер относит себя к тем, у кого, согласно теории Кагана, присутствует врожденная острая реакция и кого Арон называет высокочувствительными людьми.

Детство Келтнера пришлось на 1970-е годы, и рос он в семье бесшабашных романтиков. Отец был пожарным и художником, водил сына по музеям и рассказывал о даосизме; мать была профессором литературы, обожала Д. Г. Лоуренса и читала сыну стихи поэтов-романтиков. Дачер Келтнер был очень дружен со своим младшим братом Рольфом, и вместе они подолгу бродили по окрестностям днем и ночью. Родители советовали обоим упорно искать свое призвание и выстраивать жизнь в соответствии с этим.

Стремясь попробовать и увидеть в жизни все, родители Келтнера часто и довольно неожиданно переезжали. Вначале они перебрались из тихого мексиканского городка, в больнице которого родился Келтнер, в Лорел-Каньон, район в калифорнийском Голливуд-Хиллс, где в то время жили представители контркультуры. Семья поселилась по соседству с пианистом Джексоном Брауном, а сам Келтнер пошел во второй класс школы, которая называлась «Страна чудес». Потом они уехали в крошечный городок у подножия горного хребта Сьерра-Невада; Келтнер учился уже в пятом классе, и среди его одноклассников лишь у немногих был шанс поступить в колледж. Когда семья оказалась в английском городе Ноттингеме, Келтнер был уже в старшей школе – и тут брак его родителей внезапно распался. Отец влюбился в жену друга, мать увлеклась экспериментальным театром и часто уезжала в Париж. Дачер и его брат Рольф оказались без присмотра и начали устраивать вечеринки и пьянствовать. Семья распалась окончательно.

Со стороны Дачер Келтнер казался – да и сейчас кажется – счастливчиком и всеобщим любимцем. Однако все те резкие перемены обеспечили, по его словам, «долгий и устойчивый негативный эффект» для него и всей их семьи. Отец исчез с горизонта, у матери началась клиническая депрессия, сам Дачер три года мучился от настоящих панических атак. Рольф стал специалистом по расстройствам речи, причем принципиально работал только в бедных районах; будучи примерным мужем и отцом, он тем не менее, согласно диагнозу одного из врачей, страдал от биполярного расстройства: его часто мучили бессонница и импульсивное обжорство, он регулярно пил пиво и курил марихуану, чтобы успокоить нервы.

В этой истории именно реакция Рольфа потрясла Дачера больше всего. Отчасти дело в том, что брат с детства был для Дачера опорой: в любом новом городе они оставались закадычными друзьями, вместе исследовали новую местность, обожали теннис и не проиграли ни одного парного матча. Когда семья распалась, они сообща выживали и выстраивали новую жизнь.

При этом Рольф во всем являлся примером для Дачера. Рольф был на год младше, но старшему брату он всегда казался выше, смелее, добрее, – в общем, был для него «самым прекрасным с нравственной точки зрения человеком». Рольф был скромным и не страдал заносчивостью, в отличие от Дачера, который стремился к соперничеству. Рольф везде умудрялся найти беднягу, которого все отвергли, и придумывал способ помочь ему. В каком-то из городов, где семья жила некоторое время, была девочка по имени Элена. Она обитала в какой-то хибаре на краю свалки, явно голодала, волосы у нее вечно были грязными и спутанными – и местное хулиганье без конца к ней цеплялось. Рольф не был ни самым крупным, ни самым сильным в классе, однако именно он все время пытался ее защищать. «Этот парень смел, потому что способен сочувствовать, – думал Дачер, – я тоже хочу быть таким».

Когда переходный возраст закончился и Келтнер начал анализировать, что же произошло с его семьей, он пришел к выводу, что именно из-за любви родителей к сильным эмоциям им всем пришлось пережить столько трудностей. Сам Келтнер всегда был романтической натурой и имел склонность к творчеству, при этом он был прирожденным исследователем, а потому еще в детстве решил, что будет изучать человеческие эмоции и чувства. Восхищение, удивление, радость всегда были важнейшими и для него, и для Рольфа, и для их родителей. Не менее важной оказалась печаль, которую приходилось переживать и самому Келтнеру, и его семье, да и многим из нас.

Одна из важнейших тем в рамках исследований Келтнера – так называемый сострадательный инстинкт, о котором сам Келтнер пишет в книге Born to Be Good («Рожден быть хорошим»)⁴⁴; он полагает, что люди в силу своей природы отвечают на страдания других заботой и состраданием. Как выяснилось, наша нервная система не особенно хорошо различает, мы сами испытываем страдания или страдает кто-то рядом: в обоих случаях она реагирует примерно одинаково. Для большинства из нас этот инстинкт является столь же неотъемлемой частью, как и потребность в еде или кислороде.

Сострадательный инстинкт является важнейшим фактором всей человеческой истории, а также фундаментом мироощущения, основанного на сочетании печали и радости. Слово «сострадание» означает «способность страдать сообща», и Келтнер убежден, что это одно из ценнейших и даже искупительных человеческих качеств⁴⁵. Печаль, из которой рождается сострадание, есть эмоция, направленная на других, она сродни любви и стремлению к единению. Именно это имеет в виду музыкант Ник Кейв, говоря об «универсальной объединяющей силе»⁴⁶. Печаль и грусть – сильнейшие из доступных нам механизмов единения с другими людьми.

Сострадательный инстинкт глубоко укоренен в нашей нервной системе и, похоже, зародился в самом начале эволюции человека как вида⁴⁷. Например, если кто-нибудь вас ущипнет или обожжет, в коре вашего головного мозга тут же активизируется передняя поясная зона, которая сформировалась сравнительно недавно, имеется только в человеческом мозге и отвечает за выполнение сложных действий, – скажем, за расчет налогов или планирование большого мероприятия. Передняя поясная зона точно так же активируется и тогда, когда на ваших глазах ущипнули или обожгли кого-то другого⁴⁸. Келтнер обнаружил, что способность к состраданию проявляется и на более глубинных уровнях нервной системы, сформировавшихся гораздо раньше в ходе эволюции, в частности в зоне, содержащей периакведуктальное серое вещество и расположенной в самом центре среднего мозга. Именно благодаря работе этой зоны матери терпеливо заботятся о своих детях. Проявление способности к состраданию связано и с еще более глубинной и древней частью нервной системы – вагусом, или блуждающим нервом, который соединяет мозговой ствол, шею и грудную клетку; это самый крупный нервный пучок в человеческом организме и один из важнейших⁴⁹.

Давно известно, что блуждающий нерв регулирует процессы пищеварения и дыхания, а также сексуальную активность, то есть те функции, которые поддерживают жизнеспособность организма. В ходе нескольких экспериментов Келтнер выявил еще одну функцию блуждающего нерва: когда мы оказываемся свидетелями чьих-то мучений, именно этот нерв позволяет нам ощутить сострадание⁵⁰. Если вы видите фотографию человека, испытывающего острую боль, или плачущего над умершей бабушкой ребенка, блуждающий нерв тут же активизируется. Келтнер обнаружил, что люди с особенно развитым вагусом, или блуждающим нервом (он называет их вагусными суперзвездами), охотнее сотрудничают с другими и имеют более крепкие дружеские отношения. Такие люди (Рольф тому примером) непременно вмешиваются, когда видят, что кого-то обижают или унижают, и готовы потратить перемену на занятия с одноклассником, которому не дается математика.

Келтнер не единственный исследователь, доказавший связь между грустью и стремлением к единству с другими людьми. Джошуа Грин, психолог Гарвардского университета, и Джонатан Коэн, исследователь в области нейронаук из Принстона, обнаружили, что у людей, которых попросили представить мучения жертв насилия⁵¹, активизируется та же зона мозга, что и у матерей, которым показывают фото их младенцев⁵². Джеймс Риллинг и Грегори Бернс, нейроученые из Университета Эмори, заметили, что, когда мы помогаем кому-то, кто в этом нуждается, у нас активизируется та же самая зона мозга, которая «включается», когда мы одерживаем победу и получаем приз или едим что-то очень вкусное⁵³. Известно также, что люди, страдающие (или в прошлом страдавшие) от депрессии, чаще смотрят на происходящее чужими глазами и чаще испытывают сострадание⁵⁴, а люди, обладающие высокой эмпатией, чаще предпочитают печальную музыку⁵⁵. «Депрессия усиливает нашу естественную способность к эмпатии, – замечает Нассир Гаеми, профессор психиатрии из Университета Тафтса, – и помогает осознать, что взаимозависимость есть неизбежная реальность, а не просто желаемое состояние дел»⁵⁶.

Все эти открытия имеют колоссальное значение. Они доказывают, что любая спонтанная реакция сопереживания рождается в той же части мозга, которая контролирует дыхание и пищеварение, где коренится инстинкт размножения и защиты потомства и формируется стремление к награде и наслаждению. Эти открытия доказали, как объяснил мне Келтнер, что «забота есть ключевой элемент человеческого существования, а печаль связана с заботой и неравнодушием; печаль рождается из сострадания».

Если хотите испытать все то, о чем пишет Келтнер⁵⁷, на себе, посмотрите этот блестящий ролик продолжительностью всего четыре минуты, быстро ставший вирусным: youtube.com/watch?v=cDDWvj_q-o8. Видео выпущено Cliveland Clinic⁵⁸ в рамках кампании по развитию эмпатии у сотрудников и приглашает на короткую прогулку по коридорам одной из больниц. Камера выхватывает лица встречных людей, мимо которых мы обычно проходим, не замечая их, а субтитры подсказывают, с чем сражаются (и что побеждают) эти люди. Вот, например: «У него злокачественная опухоль», «Ее муж смертельно болен», «Он увидел отца в последний раз», «Недавно развелся», «Только что узнал, что станет отцом».

Итак, что же с вами сейчас происходит? Не выступили ли у вас на глазах слезы? Не появился ли комок в горле? Не возникло ли такое ощущение, как при откровенном разговоре? Возможно, вы даже почувствовали к этим случайным людям любовь и тут же решили отныне обращать внимание на людей вокруг, и не только в больнице, но и, скажем, на парня с заправки или на особенно разговорчивого коллегу? Скорее всего, подобная реакция – заслуга блуждающего нерва, передней поясной коры головного мозга и периакведуктального серого вещества: именно они позволяют нам воспринимать боль тех, с кем мы даже никогда не встречались, как собственную.

Люди давно замечали, что грусть способна объединять, но не пытались ни объяснить это явление, ни описать его в терминах нейронауки. Несколько лет назад, еще до начала работы над этой книгой, я давал интервью блогеру Гретхен Рубин о том, что я называю «меланхолическим счастьем»⁵⁹. Гретхен в ответ написала в блоге о похоронах дедушки, на которых она пережила «слияние душ»: «Все сотрудники парикмахерской моего деда запели в его честь хором, и впервые за свои 14 лет я увидела, как слезы льются по лицу моего отца. Этот момент, это ритмичное и слаженное пение мужских голосов, когда все собравшиеся притихли, а отец не скрывал своей печали, навсегда останется в моем сердце. А когда нашей семье впервые пришлось принимать решение об усыплении домашнего питомца, в той комнате – там были папа, брат и я – было столько любви, что у меня дыхание перехватило. Понимаете, когда я обо всем этом думаю, то вспоминаю не грусть, а вот это единение душ. Когда мы грустим, то сообща переживаем страдания. Это такой редкий момент, когда люди позволяют себе максимальную уязвимость. Это момент, когда даже в рамках нашей нынешней культуры возможна полная честность относительно чувств и эмоций» (курсив автора)⁶⁰.

Не видя возможности поделиться этими озарениями в повседневной жизни, Гретхен обратилась к искусству: «Мое увлечение серьезным кино и глубокими книгами есть попытка воссоздать в нынешней жизни красоту тех моментов предельной честности. Я понимаю, что, существуя в социуме, нельзя все время держать сердце открытым и невозможно всегда испытывать избыток эмоций, а потому я лишь вспоминаю те моменты, переживаю их с помощью искусства, нахожу возможность заметить и оценить новые моменты максимальной уязвимости».

Возможно, всем нам нужно, чтобы подобные моменты сделались частью повседневной жизни, и важно понять их эволюционную основу. Как известно, в нынешние времена всем нам очень сложно сохранять тесный контакт друг с другом, особенно с теми, кто оказался вне нашего «племени». Келтнер в своих работах показывает, что именно грусть – та самая грусть, как это ни странно, – способна создавать это ощущение единения душ, которого всем нам так отчаянно не хватает.

Для того чтобы полностью осознать роль грусти, важно разобраться с некоторыми особенностями, которые мы унаследовали от приматов. Вы никогда не задумывались, почему мы столь эмоционально реагируем, когда видим голодающих или брошенных детей? Почему мысль о том, что дети оказались оторванными от родителей, вызывает такое глубокое потрясение у любого человека?

Ответ связан с ходом нашей эволюции. Человеческая инстинктивная способность к состраданию основана не только на ощущении общности с другими людьми, но и на эмоциональной связи между матерью и ребенком, заставляющей мать немедленно реагировать на плач младенца. И отсюда чувство сострадания распространяется вообще на всех, кто нуждается в помощи и заботе.

Человеческие младенцы, как считает Келтнер, «самые уязвимые и неприспособленные новорожденные в мире»⁶¹, не способные существовать без помощи взрослых. Мы рождаемся беззащитными и незрелыми из-за особенностей развития мозга: если бы мозг полностью развивался до рождения, то голова младенца просто не прошла бы через родовые пути. Однако наше «преждевременное» рождение дает надежду относительно будущего всего человечества, ведь чем выше наш интеллект, тем больше мы способны к состраданию и готовы терпеливо заботиться о новом поколении младенцев, родившихся совершенно беспомощными. Нам приходится разбираться, что они хотят сказать своим плачем, приходится их кормить и любить.

Возможно, все это не имело бы такого значения, если бы способность к состраданию ограничивалась лишь нашими собственными отпрысками. Однако мы, люди, устроены так, что всегда готовы заботиться обо всех маленьких и слабых, считает Келтнер, то есть у нас сформировалась способность заботиться обо всех, кто напоминает младенцев, от домашних растений до незнакомцев, попавших в неприятности. Человек – не единственное млекопитающее, склонное к такому поведению. Косатки окружают мать, потерявшую детеныша, и плавают вокруг нее⁶². Слоны поглаживают друг друга хоботом по щекам, чтобы успокоить и подбодрить⁶³. Люди же, как рассказывает Келтнер, «довели сострадание до принципиально нового уровня: никто в мире не способен так сопереживать и так волноваться о тех, кто испытывает несчастье или переживает утрату чего-то важного».

Иначе говоря, мы ужасаемся при виде детских страданий именно в силу врожденного стремления защитить вообще всех малышей. Инстинктивно мы понимаем, что тот, кто не способен холить и лелеять детей, не способен на доброе отношение вообще ни к кому.

Разумеется, не стоит слишком уж превозносить эти человеческие инстинкты. В конце концов, быстрее всего мы бежим на плач собственных детей, а к чужим младенцам, вообще к другим людям и даже к собственным раздражительным подросткам проявляем заметно меньше нежности. Выходит, чем взрослее человеческое существо, тем меньше мы готовы проявлять сострадание, да и в целом вполне способны на жестокость. И это удручает примерно в той же мере, в какой воодушевляют выводы Келтнера.

Однако сам Келтнер смотрит на вещи иначе – отчасти потому, что Рольф научил его заботиться обо всех тех, кто особенно уязвим. Важно и то, что сам Келтнер практикует так называемую медитацию метты, или медитацию любящей доброты, которая (мы увидим это в главе 4) помогает ценить других так же, как мы ценим собственных бесценных детей. («И я убежден, что у нас есть все шансы этого добиться», – считает Келтнер.) Здесь очень помогут знания, полученные нами от Чарлза Дарвина.

У широкой публики Дарвин ассоциируется с идеей о жестоком антагонистическом противостоянии видов, с тем, что Теннисон назвал «природы красный зуб и коготь», – с лозунгом «выживет сильнейший»⁶⁴. Однако ничего такого Дарвин не говорил. Фраза о выживании сильнейшего принадлежит философу и социологу Герберту Спенсеру, она была подхвачена сторонниками так называемого социального дарвинизма, продвигавшими идеологию превосходства белых и богатых⁶⁵.

Самому Чарлзу Дарвину, по мнению Келтнера, гораздо ближе была бы фраза «выживет добрейший»⁶⁶. Дарвин был мягким и склонным к меланхолии человеком, любящим супругом и отцом десятерых детей, с детства обожавшим природу⁶⁷. Его отец мечтал, чтобы Чарлз стал врачом, но тот, увидев в 16 лет хирургическую операцию, причем без анестезии, как это тогда делалось, был настолько потрясен, что до конца жизни не выносил вида крови⁶⁸. Дарвин предпочел работать в лесах и изучать насекомых. Позже он описывал свои впечатления от лесов Бразилии: «Хаос и восторг, из которых рождается будущее и появляется чувство спокойного удовлетворения»⁶⁹.

Карьера Дарвина только начиналась, когда его любимая дочь Анни умерла от скарлатины, и, как считают его биографы Дебора Хейлигман и Адам Гопник, это повлияло на все мировосприятие ученого⁷⁰. Он был настолько потрясен и раздавлен, что даже не смог прийти на похороны. Анни была веселым ребенком, любила сидеть в обнимку с матерью и могла часами делать прически отцу; об этом Дарвин позже писал в дневнике. «Мама, что же мы будем делать, если ты вдруг умрешь?» – плакала Анни, когда ей пришлось на время расстаться с матерью⁷¹. Но жизнь повернулась так, что это ее матери и отцу, Эмме и Чарлзу Дарвин, пришлось пережить трагедию. «Наш дом лишился радости, – писал Дарвин в дневнике после смерти девочки, – и в старости нам не будет утешения»⁷².

В вышедшей спустя два десятилетия книге «Происхождение человека и половой отбор», одной из важнейших в наследии Дарвина, есть рассуждения о том, что сострадание – один из сильнейших человеческих инстинктов: «Социальные инстинкты позволяют животным находить удовольствие в общении с себе подобными, ощущать взаимную симпатию, помогать друг другу… Подобное поведение является, по всей видимости, следствием того, что социальные или материнские инстинкты сильнее прочих, так как реализуются стремительно, не оставляя времени ни для рефлексии, ни для переживания боли или удовольствия» (курсив Дарвина)⁷³.

Дарвин наблюдал многочисленные примеры того, как животные инстинктивно реагируют на чужие страдания: собака, проходя мимо заболевшего кота, всякий раз старалась его лизнуть; вороны терпеливо кормили старую ослепшую птицу; мартышка с риском для жизни пыталась спасти любимого смотрителя зоопарка от агрессивного бабуина⁷⁴. Разумеется, Дарвин не знал о блуждающем нерве, о передней поясной коре или периакведуктальном сером веществе. Однако он интуитивно догадался о связи нервной системы и способности к состраданию – за 150 лет до того, как Дачер Келтнер доказал это в ходе своих исследований. «Нам свойственно стремление к облегчению страданий ближнего, – писал Дарвин, – так как это позволяет облегчить и наши собственные страдания»⁷⁵.

Как и Келтнер, Дарвин пришел к выводу, что подобное поведение сформировалось на основе инстинкта, заставляющего родителей заботиться о своем потомстве⁷⁶. Не стоит искать проявлений сострадания и сочувствия у тех животных, которые не имели контакта со своими родителями.

Дарвин не был наивным и прекрасно осознавал, что животный мир может быть страшен. Он именно потому так чутко подмечал проявления сострадания и сочувствия, что, как сформулировал один из его биографов, «чувствовал разлитую в мире боль ясно и постоянно»⁷⁷. Он знал, что животные нередко ведут себя жестоко: например, когда изгоняют раненого собрата из стаи или разрывают его на куски. Он знал, что сострадание сильнее всего проявляются внутри семьи и гораздо слабее – в отношении тех, с кем нет родственных связей; что нередко никакого сострадания не возникает вовсе; что людям бывает сложно воспринимать других как «собратьев», заслуживающих сочувствия⁷⁸. Однако он был убежден, что распространение сострадания как можно шире – с ближайших родственников на человечество в целом, а там и вообще на всех разумных существ – было бы одним из благороднейших нравственных достижений, на которые вообще способен человек⁷⁹.

И действительно, когда далай-лама узнал об этом аспекте работ Дарвина, он был потрясен схожестью его выводов с заповедями тибетского буддизма. («Я теперь стану называть себя дарвинистом», – сказал далай-лама⁸⁰.) И дарвинизм, и буддизм рассматривают сострадание как величайшую добродетель, а связь между матерью и младенцем признают основой любого сочувствия. Вот что сказал далай-лама в диалоге с Полом Экманом, заслуженным профессором психологии Калифорнийского университета в Сан-Франциско: «Человеческий разум воспринимает зрелище живого существа, истекающего кровью и умирающего, как некомфортное. Здесь и зарождается сострадание. Не думаю, что те животные, которые не имеют в младенчестве контакта с матерью, вроде черепах, способны к эмоциональной привязанности»⁸¹.

Чем можно объяснить это, как выразился Экман, «удивительное совпадение (если это, конечно, совпадение)»⁸² между взглядами дарвинистов и буддистов? Возможно, полагает Экман, Дарвина познакомил с тибетским буддизмом Джозеф Хукер – ботаник, который провел некоторое время на Тибете, изучая местную флору⁸³. А может быть, Дарвин самостоятельно создал свою философию, когда исследовал дикую природу на Галапагосах и участвовал в экспедиции на корабле «Бигль». Не исключено, что эти идеи родились у Дарвина благодаря его собственному тяжелому жизненному опыту и прежде всего потере любимой дочери Анни.

Мы склонны относить сострадание к числу позитивных человеческих эмоций, хотя оно имеет отчетливый горько-сладкий привкус в силу тесной связи с грустью и гореванием. И действительно, вся исследовательская работа Келтнера связана с областью позитивной психологии, которая занимается анализом процветания и развития человека⁸⁴. Термин «позитивная психология» был предложен Абрахамом Маслоу еще в 1954 году, а позже подхвачен и популяризован Мартином Селигманом; оба ученых считали, что психология излишне замыкается на проблемах человека, а не на его сильных сторонах, и видели в позитивной психологии здоровую альтернативу. Они хотели найти практики и подходы, от которых сердце запело бы, а жизнь показалась бы прекрасней. Селигман добился на этом пути громадных успехов. Наверняка вам попадались статьи, авторы которых настойчиво предлагают завести дневник благодарности и заняться медитацией осознанности, – все это появилось благодаря работе Селигмана и целой армии психологов, ставших его последователями.

Однако сторонников этого подхода начали обвинять в том, что они игнорируют важную сторону человеческого опыта, а именно грусть и тоску⁸⁵. Критики считают, что позитивная психология возникла в силу склонности людей «смотреть в первую очередь на комическую, а не на трагическую сторону жизни, а также стремиться к счастью и не пытаться принять неизбежность боли»⁸⁶, как сформулировала психолог Нэнси Мак-Вильямс.

Удивляться тут нечему: психология в целом не уделяла особого внимания всевозможным человеческим эмоциям и переживаниям горько-сладкого спектра. Если вы склонны к меланхолии, то, вероятно, найдете анализ некоторых знакомых вам переживаний где-нибудь в рамках психологической науки. Однако, кроме общей концепции высокой эмоциональной чувствительности, вы можете встретить в литературе обсуждение личностных особенностей под общим названием «невротизм», причем описаны они будут в не особенно приятных тонах, как и подсказывает сам термин. Согласно современной теории личностной психологии, невротики раздражительны и склонны к неуверенности, часто болеют, страдают от депрессии и тревожности.

Невротизм имеет и положительные стороны. Несмотря на повышенную нагрузку на иммунитет, невротики нередко живут дольше, так как всегда начеку и заботятся о здоровье. Они стремятся к цели с особым упорством, поскольку боятся поражения и стимулируют себя самокритикой. Невротики часто становятся успешными учеными, потому что способны обдумывать сложные концепции и рассматривать их под разными углами. У предпринимателей, как пишет Эми Иверсен в издании Management Today, склонность по многу раз обдумывать каждую проблему «может превращаться в стремление до мельчайших деталей выстраивать весь сценарий взаимодействия клиента с продуктом или услугой, рекламную стратегию, подходы к презентации новой идеи – примерно с тем же упорством, с каким актер заучивает каждую реплику кинороли или мельчайшие детали мизансцен театральной постановки»⁸⁷.

Иверсен и другие эксперты пишут об этих положительных чертах как об удачной адаптации неприятного и нездорового состояния. Однако в этих рассуждениях нет ничего априори восхваляющего, нет ни намека на бодлеровское восхищение прекрасной меланхолией и ничего не сказано о тоске, возвышенной и трансформирующей, свойственной человеческой природе (особенно некоторым из нас). Мало кто понимает, что подобные состояния, как мы увидим ниже, оказываются важнейшими катализаторами творчества, духовных практик и любви. Просто многие психологи вовсе не религиозны, и им не приходит в голову поискать духовные ответы в величайших человеческих таинствах.

В последнее время сторонники позитивной психологии стали обращать внимание на эмоции и переживания, имеющие горько-сладкий оттенок. Пол Вонг, президент Института смыслоориентированного консультирования в Торонто, Тим Ломас, преподаватель Университета Восточного Лондона, и другие психологи пишут о возникновении «второй волны», которая, как сформулировал Ломас, «признает, что психологическое благополучие предполагает стабильное и равноценное взаимодействие позитивного и негативного»⁸⁸. В широко известной и получившей научное признание работе «Путь к самоактуализации»⁸⁹ когнитивный психолог Скотт Барри Кауфман возвращается к предложенной Маслоу концепции позитивной психологии, в рамках которой рассматривается, помимо прочих, и личностный тип, склонный к комплексным эмоциям горько-сладкого типа. Такие люди в рамках этой концепции называются «выходящими за пределы»: они «менее “счастливы”, чем здоровые люди; они способны на более яркие переживания, на настоящую экзальтацию, испытывают “счастье” в большей мере, однако они же в неменьшей, а то и в большей мере склонны к всепоглощающей, космического масштаба грусти»⁹⁰.

Все это доказывает нашу способность – и отдельных личностей, и культуры в целом – реализовать заложенный в нас потенциал к состраданию, о котором пишет Келтнер. Если мы научимся замечать и ценить грусть, то, возможно, именно она – а не вымученные улыбки или праведный гнев – станет мостиком к взаимопониманию. Нам полезно помнить, что, как бы неприятно ни было нам чужое мнение, каким бы сияющим или жестоким ни казался другой человек, ему либо уже пришлось испытать страдания, либо еще предстоит.

Келтнер и команда основанного им Научного центра всеобщего блага разработали немало научно подтвержденных инструментов и подходов, которые могут помочь нам развить в себе способность к состраданию.

Первый шаг на этом пути – научиться скромности и смирению. Из многочисленных исследований мы знаем, что собственное высокомерие мешает нам ответить на чужую грусть, да и на собственную тоже. «Ваш блуждающий нерв не отреагирует на страдания голодающего ребенка, – считает Келтнер, – если вы считаете себя лучше других»⁹¹. Как ни удивительно, но именно люди с высоким социальным статусом⁹² (а также те, кому присвоили такой статус лишь на время эксперимента) чаще склонны игнорировать пешеходов и подрезать других водителей, реже помогают коллегам и вообще всем тем, кто нуждается в помощи⁹³. Они реже испытывают физическую и эмоциональную боль, когда обжигают руки чересчур горячей водой⁹⁴, когда их не берут в игру или когда они оказываются свидетелями чужих страданий⁹⁵. А когда в рамках эксперимента участникам раздают конфеты, такие люди пытаются ухватить больше всех!

Как же выработать в себе необходимую скромность (особенно если вы находитесь на достаточно высокой ступени социальной лестницы)? Один из подходов – регулярно делать поклоны (наподобие того, как японцы кланяются в повседневной жизни, а многие верующие – перед символом божества). По мнению Келтнера, этот жест активизирует блуждающий нерв. «Во время этого короткого выражения почтительности люди начинают думать о взаимодействии тела и разума», – рассказал Келтнер в 2016 году во время выступления в Кремниевой долине⁹⁶.

Понятно, что многие люди совершенно не религиозны, многим некомфортно столь явно проявлять смирение. Предлагаю воспринимать этот жест как знак почитания, а не капитуляции. Многие из нас занимаются йогой, и в ходе занятия нам приходится так или иначе кланяться. Когда мы смотрим на вызывающий восхищение предмет искусства или любуемся природой, мы нередко инстинктивно наклоняем голову.

Хуриа Джазаери, социальный психолог, профессор менеджмента из бизнес-школы имени Томаса Ливи, рекомендует вот такое упражнение для развития смирения: открыть чистую страницу в блокноте или в текстовом редакторе и описать ситуацию, когда кто-то отнесся к вам с сочувствием или когда вы кому-то посочувствовали. Если вы не любите писать тексты, можно просто делать перечисление ситуаций, в которых вы так или иначе реагировали на чужую грусть. «Собирайте собственную базу данных, – советует Джазаери на сайте Центра всеобщего блага. – Например, можете попробовать отмечать все ситуации в течение дня, когда вы спонтанно испытывали сострадание к другим людям (скажем, при просмотре вечернего выпуска новостей). Можно также фиксировать моменты, когда вы отказывались замечать страдания (собственные или чужие) и отгораживались от подобных чувств (спокойно прошли мимо нищего, просящего о помощи, или избежали неприятного разговора с кем-то из родственников)… Нередко мы замечаем страдание (собственное или чужое), но стараемся быстрее переключить внимание и избежать неприятных эмоций»⁹⁷.

Скорее всего, ничего из этого вам сделать не удастся, если вы не научитесь состраданию к себе. Может показаться, что, для того чтобы культивировать в себе скромность, требуется как раз обратное. Однако многие из нас, сами того не замечая, то и дело мысленно себя критикуют: «У тебя вообще ничего не получается» или «Да что ж ты за бестолочь! Опять ничего не вышло». Джазаери пишет, что «нет никаких эмпирических данных, указывающих на то, что жесткая самокритика помогает изменить поведение; некоторые данные позволяют предположить, что излишне критичное отношение к себе как раз отдаляет нас от цели»⁹⁸.

И наоборот: чем деликатнее вы ведете диалог с самим собой, тем выше вероятность, что и с другими людьми вы будете обращаться столь же бережно. Так что в следующий раз, когда услышите привычный гневный внутренний голос, глубоко вдохните и начните сначала. Говорите с собой с той же нежностью, с какой говорили бы с любимым ребенком; используйте те же фразы, которыми вы выражали бы симпатию и пытались бы подбодрить очаровательного трехлетку. Этот подход может показаться излишне мягким, но тут важно помнить, что вы не просто идете на поводу у собственных слабостей или намеренно обращаетесь с собой как с ребенком – вы учитесь заботиться о себе, чтобы иметь возможность двигаться вперед и заботиться о других.

Келтнер (психолог-самородок с золотыми локонами и грустными глазами, стилем поведения напоминающий серфера, работавший с Питом Доктером и его командой из студии Pixar) имел кучу возможностей поупражняться в сострадании к себе. Во время нашего недавнего разговора он рассказал, что его младшая дочь только что поступила в университет и уехала, и дома теперь тихо и пусто. Его мать жалуется на одиночество, депрессию и больное сердце. Рольф, обожаемый младший брат, умер от рака прямой кишки, когда ему было всего пятьдесят шесть, после долгих лет борьбы с болезнью.

Келтнеру было тяжело, как будто из-под ног выбили опору. Как будто ему ампутировали часть души. «Не сомневаюсь, что все оставшиеся мне десятилетия будут наполнены тоской и грустью, – сказал он мне. – Не думаю, что смогу снова найти свое место и своих людей».

Я знаю, как он любил брата, но все равно удивилась таким словам. Келтнер руководит одной из самых успешных и влиятельных исследовательских лабораторий в одной из самых значимых областей науки. Он широко известен как ученый и работает в одном из лучших университетов мира. Его браку тридцать с лишним лет, у него две взрослые дочери и полно хороших друзей. Если уж он утратил ощущение причастности, то у кого оно вообще может быть?

Келтнер знал, что из грусти рождается сострадание – к себе и другим. Пока брат болел и умирал, сам он спасался с помощью давно известных практик. Вдохновившись примером Рольфа, он уже много лет работает в качестве добровольца с заключенными расположенной неподалеку тюрьмы Сан-Квентин. «Когда я переживаю страдание, я начинаю яснее мыслить, – объясняет Келтнер. – Грусть для меня – это медитация на сострадание. Тебя вдруг как будто осеняет: кому-то плохо, кому-то нужна помощь. А потом я уезжаю из тюрьмы, думаю о брате и снова вхожу в медитативное состояние. Я всегда так относился к людям. Я не склонен смотреть на все трагически – я всегда надеюсь. Но думаю, что в грусти есть своя прелесть и мудрость».

В последний месяц жизни Рольфа Келтнер каждый день практиковал особое выражение благодарности брату: «За все, что он сделал, за свет в его глазах, за смешную и трогательную нежность, которую он всегда проявлял к неудачникам». Он думал о брате и когда шел по университетскому кампусу, и когда составлял план будущих исследований; он видел, что вся его работа, так или иначе, связана с братом, смерть которого всегда будет отзываться страшной болью, но одновременно поможет ощутить еще более глубокое сочувствие к другим людям – сочувствие, которому брат учил его своим примером с самого детства.

«Его нет, и мне кажется, что я как будто перестал воспринимать и чувствовать мир, – рассказывает Келтнер, – но на самом деле все мои чувства и эмоции никуда не делись».

Я спросила Келтнера, нет ли у него ощущения, что та его часть, которая связана с восторгом, удивлением, отношениями с людьми, оторвана от нынешнего ощущения грусти, или как раз наоборот, все это тесно связано. «Ух, какой вопрос, у меня даже мурашки. Они тесно связаны».

Келтнер начал осознавать, что, после того как распалась родительская семья, он ни разу нигде не позволил себе почувствовать себя дома. Возможно, пора начинать. Каждый год на выпускной церемонии в Университете Беркли он подсознательно высматривает в толпе тех студентов, которые выглядят потерянными, каким он сам был когда-то, к которым не приехал никто из родных и которые могут только наблюдать, как однокурсники празднуют в окружении родственников.

Келтнер начал работать в Беркли в возрасте тридцати четырех лет. Теперь ему пятьдесят семь, и он давно не принадлежит к этой студенческой толпе. Он прекрасно понимает, что и нынешние выпускники, оказавшиеся без родных в такой день, скоро повзрослеют. Они начнут взрослую самостоятельную жизнь, как и он в свое время, устроятся на работу, у них будут собственные приключения и настоящая любовь, однако над ними всегда будет нависать тень прежних потерь. Не исключено, что они повторят привычные с детства шаблоны отношений, – но не обязательно. Все они будут помнить о тех, кого когда-то любили больше всего, и у всех будет шанс пройти по мостику грусти и найти радость на другой стороне, как сумел сам Келтнер, для которого примером стал младший брат. Как и Келтнер, они имеют шанс найти дорогу домой.

Глава 2. Почему мы страстно хотим идеальной и безусловной любви? И как это связано с нашей любовью к печальным песням, дождливым дням и даже божественному?

Сладчайшим переживанием в моей жизни было страстное стремление подняться в Гору, найти место, где рождается красота, – найти свою страну, то место, где я должен был бы родиться.
К. С. Льюис⁹⁹

Элегантная итальянка, открытая, утонченная. Ее зовут Франческа. В конце Второй мировой войны она вышла замуж за американского солдата, переехала вместе с ним в крошечный фермерский город в Айове, где живут хорошие люди, которые угощают соседей морковным тортом, заботятся о стариках и осуждают тех, кто нарушает традиции, – например, изменяет супругу, будучи в браке. Ее муж – добрый, преданный, ограниченный человек. Она обожает своих детей.

Однажды ее семейство уезжает на неделю, чтобы на сельскохозяйственной выставке представить своих свиней. Впервые после замужества она остается в доме одна. Она наслаждается одиночеством. Вдруг на пороге появляется фотограф журнала National Geographic и просит подсказать дорогу… Начинается сумасшедший четырехдневный роман. Он умоляет ее уехать с ним, она собирает вещи.

Но в последний момент отказывается от затеи.

И потому что замужем, и потому что дети, и потому что весь город смотрит.

А еще потому, что понимает: они с фотографом провели эти дни в прекрасном идеальном мире. А теперь пора спуститься на землю, вернуться к реальности. Если бы они попытались остаться в том идеальном мире навсегда, он начал бы от них отдаляться, и со временем стало бы казаться, что они там и не были никогда. Она прощается, и до конца жизни оба не могут забыть друг друга.

Франческа черпает силы в воспоминаниях, а фотограф переживает творческий взлет. Много лет спустя, уже будучи при смерти, он отправляет ей альбом с фотографиями в память о тех четырех днях.

Возможно, история показалась вам знакомой – и не случайно: все это описано в книге Роберта Джеймса Уоллера «Мосты округа Мэдисон»¹⁰⁰,¹⁰¹. Роман вышел в 1992 году, и с тех пор было продано более 12 миллионов экземпляров. В 1995 году по книге был снят фильм, в котором играли Мерил Стрип и Клинт Иствуд; кассовый сбор составил 182 миллиона долларов. Журналисты писали тогда, что фильм оказался настолько популярным, потому что его бросились смотреть и пересматривать все женщины, томящиеся в неудачном браке и тоскующие по своему симпатичному фотографу.

Однако на самом деле суть истории не в этом.

Сразу после выхода книги публика разделилась на два лагеря. Одним страшно понравилась история о чистой любви, которая не померкла за долгие десятилетия. Другие считают, что это все ерунда: настоящая любовь выдержала бы проверку на прочность временем и реальными отношениями.

И кто же прав? Правильнее ли отказываться от мечты о сказочной любви и соглашаться на неидеальные отношения? Или правильнее верить Аристофану, которого Платон пересказывает в «Пире»: некогда люди были едины душой и телом со своим идеальным партнером, однако благодаря этому единению стали настолько сильны, что напугали титанов, и те упросили Зевса разделить каждого человека надвое, и с тех пор, как сформулировала Джин Хьюстон, все мы посвящаем жизнь поиску своей половины?¹⁰²

Будучи людьми современными и практичными, вы наверняка знаете ответ: разумеется, никакой недостающей половины нет. И родственных душ не бывает. Один человек не в состоянии удовлетворить все ваши нужды и желания. Попытки добиться безграничного, бесконечного удовлетворения желаний, да еще и без усилий, гарантируют лишь разочарования: это незрелая, невротическая идея. Рано или поздно нужно повзрослеть и прекратить заниматься ерундой.

Однако многие сотни лет существует и другой взгляд на вещи, хотя мы редко слышим о нем. Некоторые считают, что стремление к идеальной любви – дело нормальное и правильное. Что глубочайшее желание человеческого сердца – слиться с возлюбленной душой – связано с поиском своего места в мире. И речь не только о романтической любви: мы движимы тем же стремлением, когда слышим «Оду к радости» Бетховена, когда замираем от восторга, глядя на водопад Виктория, когда опускаемся на колени в искренней молитве. Стало быть, читая историю о четырехдневном романе с фотографом National Geographic, будет правильнее не отмахиваться от нее как от сентиментальной чепухи, а постараться разглядеть в ней главное – то, что роднит ее с великой музыкой, природой и молитвой. Само по себе такое стремление есть творческое и духовное состояние.

И все же точка зрения, отвергающая Аристофана, доминирует.

В 2016 году Ален де Боттон – эрудит, философ, плодовитый и знаменитый писатель швейцарского происхождения – опубликовал в The New York Times эссе под названием «Почему вы выберете в супруги не того человека»¹⁰³. Этот текст оказался в тот год самой популярной авторской колонкой. В нем говорилось, что и нам самим, и нашим семейным отношениям пойдет только на пользу, если мы откажемся от романтической идеи о том, что, по выражению самого де Боттона, «где-то есть идеальное существо, которое способно удовлетворить абсолютно все наши потребности и мечтания».

После выхода статьи де Боттон провел серию семинаров на эту же тему; организованы они были принадлежащей ему компанией School of Life со штаб-квартирой в Лондоне и действующей по всему миру, от Сиднея до Лос-Анджелеса. Я пишу эти строки, сидя на таком семинаре вместе с еще тремя сотнями участников; все мы собрались в Театре имени Адриана Эбеля в Лос-Анджелесе. Суть теории де Боттона в том, что «одна из опаснейших ошибок, которые мы совершаем, когда строим отношения, заключается в нашей убежденности, что мы не способны стать в этом деле ни лучше, ни мудрее»¹⁰⁴. Получается, нам нужно перестать тосковать по своей второй половине и искать безусловную любовь, а вместо этого пора признать и принять недостатки партнера и сосредоточиться на работе над собой.

Ален высокий, с «профессорской» внешностью, в его речи слышен ярко выраженный оксфордский акцент. Он невероятно красиво говорит, умен и с чуткостью психоаналитика считывает настроение аудитории: замечает каждого, кому некомфортно выполнять предложенное задание, и умело находит слова поддержки для участницы, которая признается, что чувствует себя «эгоистичной сволочью», так как только что ушла от мужа. Несмотря на безупречный образ, он несколько сутулится, как будто стесняется своего роста. Он в шутку называет себя «лысым чудаком, который пытается учить других тому, в чем и сам-то не особо разбирается». Ален написал книгу о мудрости меланхолии, и, как и должно быть согласно моему тесту на склонность к переживаниям горько-сладкого спектра, слово «мучительно» – его любимое. Ему мучительно знать, что мы выбираем партнеров, демонстрирующих те же недостатки характера, которыми обладали наши родители. Мучительно, что мы срываемся на других, хотя на самом деле злимся из-за того, что мало для них значим. Человек покупает «феррари» не потому, что жаден или примитивен, а потому, что ему мучительно не хватает любви.

«Кто-нибудь из вас считает, что с вами всегда легко и просто?» – спрашивает Ален, первым делом намереваясь узнать наши недостатки.

Несколько человек поднимают руку.

«Это крайне опасно, – радостно сообщает Ален. – Я вас не знаю, но уверен, что жить с вами непросто. Если вы настаиваете на обратном, вы вообще ни с кем ужиться не сможете! У нас тут есть микрофоны и собрались прекрасные честные люди – и никаких социальных сетей. Давайте послушаем друг друга: почему с нами порой бывает так сложно?»

Участники поднимают руки: «У меня часто плохое настроение и голос громкий», «Я подолгу все анализирую», «Я не умею поддерживать порядок и все время включаю музыку».

«Теперь вы все всё знаете! – восклицает Ален. – Перечисляя собственные недостатки, можно создавать бесконечный список. Но мы забываем обо всем этом, когда начинаем романтические отношения. Мы можем посмеяться над неудачными свиданиями других, но всегда думаем: “Лично я идеальный во всех отношениях остров посреди океана безумия”».

«Кто из нас хотел бы быть любимым за все свои нынешние качества? – продолжает он. – Поднимите руку, если хотите, чтобы вас любили такими, какие вы сейчас».

Участники поднимают руки.

«Бог ты мой! – восклицает Ален. – Нам тут еще есть над чем работать. Вы что, вообще меня не слушали? Как же вас можно любить в вашем нынешнем состоянии? Ведь у каждого из вас куча серьезных недостатков! Как же вас кто-то может полюбить? Вам еще расти и расти!»

По ходу обсуждения нам показывают короткие видеоролики о парах, в которых один, так или иначе, не понимает другого. В качестве партнеров (или людей, о которых герои фантазируют) там в основном выступают задумчивые молодые люди, читающие романы на парковой скамейке, и миловидные женщины в кардиганах, собирающиеся сесть в поезд; все они относятся к особому сладко-горькому психологическому типу. Фоном звучит меланхоличная фортепьянная музыка. Участники программы School of Life, среди которых, по всей видимости, дизайнеры-фрилансеры, сентиментальные инженеры, безработные в поисках смысла жизни, во многом похожи на героев этих видео: искренние, вежливые, довольно хорошо одетые, хотя и без экстравагантности. Сам Ален сообщил со сцены, что на нем обычные брюки Gap.

А потом он напоминает собравшимся, что нет никакой недостающей половины: «Вот вам не очень веселая мысль. Всем нам нужно осознать, что не может быть партнера, который был бы способен полностью нас понять, который разделял бы все наши вкусы и взгляды. Все мы можем рассчитывать лишь на определенную степень совместимости. Так что давайте вернемся к Платону и все вместе, группой, уничтожим раз и навсегда эту очаровательную, но наивную идею, убивающую любовь. НЕ БЫВАЕТ НИКАКИХ РОДСТВЕННЫХ ДУШ».

«Вообще-то, – продолжает Ален, – именно фантазия о потерянной половине не дает нам по-настоящему ценить реального партнера в реальной жизни». Мы все время сравниваем живого человека и его недостатки с «нами же придуманными нереальными образами незнакомых нам людей; к подобным фантазиям мы оказываемся особенно склонными в поездах и библиотеках». Он демонстрирует суть проблемы с помощью упражнения «Мечты как лекарство от романтики»: нам предлагается представить возможные недостатки симпатичных на первый взгляд людей. Всем нам показывают четыре изображения потенциальных партнеров: двух мужчин и двух женщин.

«Выберите из этих четверых одного, который вам особенно нравится, – просит нас Ален. – Представьте как можно более детально пять вариантов развития событий, при которых года через три совместной жизни этот человек станет совершенно невыносимым. Посмотрите своему герою в глаза и поразмышляйте».

Один из участников, молодой человек в стильных очках и с приятным ирландским акцентом, выбирает фото женщины с красным платком на голове и задумчивыми глазами: «Таким же взглядом смотрит моя собака, когда я ухожу из дома. Думаю, эта женщина может оказаться довольно навязчивой».

Блондинка в платье с узором пейсли выбирает фото худощавой молодой женщины, снятой в библиотечном зале: «Она может быть заядлой читательницей. Но вам придется читать все, что читает она. И обязательно разделять и поддерживать все ее литературные пристрастия».

Следующая участница рассуждает о мужчине в пиджаке и галстуке, на вид успешном и состоятельном: «Мне с первого взгляда понравились его роскошные волосы, но он оказался довольно тщеславным. Когда я провожу рукой по его волосам, он всегда просит, чтобы я их не трогала».

Ален, как и всегда, гениален (уже несколько десятилетий я восхищаюсь его текстами): он остроумен и глубок в роли автора и спикера, а теперь оказывается, что он способен спасти чью-то семейную жизнь. И все же, когда мы смотрим на собственные романтические отношения через призму его советов, без ответа остается вопрос о той самой тоске, которая мучила Франческу, – о нашей тоске. Что же с ней делать? И что она вообще означает?

Взгляд на жизнь через призму горько-сладких эмоций предполагает особое отношение к этим вопросам. Согласно данной философии, наши мечтания и страстная тоска особенно сильно проявляются в контексте романтической любви, но не возникают под влиянием любви. Скорее мы чувствуем тоску, которая существует сама по себе, – а вот романтическая любовь оказывается одним из возможных ее проявлений. В современной культуре принято придавать любви особую важность, однако эта тоска проявляется очень по-разному, и об одном из таких проявлений я размышляю чуть ли не всю жизнь: почему многие люди так любят печальную музыку?

В моем любимом ролике на YouTube показывают двухлетнего мальчика с круглыми щеками и совсем еще тонкими светлыми волосами, через которые даже кожа просвечивает; он впервые в жизни слушает «Лунную сонату»¹⁰⁵. Дело происходит на концерте, и юный пианист за кадром старательно исполняет шедевр Бетховена. Очевидно, малышу объяснили, что момент серьезный и нужно вести себя тихо. Но он искренне потрясен мелодией, и мы видим, как он изо всех сил старается не заплакать. Вот он все-таки всхлипнул разок – и слезы полились по щекам. Есть что-то глубокое, почти священное в такой реакции на музыку.

Видео стало страшно популярным, и многие в комментариях рассуждают о том, почему мальчик плачет. Отбросим немногочисленные едкие ремарки («Я бы тоже рыдал, слушая такую жуткую игру»); большинство, кажется, чувствуют, что этот приступ грусти, который переживает мальчик, есть проявление наилучших человеческих качеств и связан с самыми глубокими вопросами и размышлениями.

А точно ли это именно грусть? Некоторые комментаторы пишут о чувствительной натуре мальчика, другие говорят об эмпатии, третьим приходит на ум слово «восторг». Кто-то поражен такой реакцией на «парадоксальную и загадочную смесь экспрессивной радости и грусти», которые слышны в музыке: «Именно поэтому многие поколения людей считают, что жить все-таки стоит».

По-моему, последняя мысль ближе всего к истине. И все же, почему именно музыка с горько-сладкими интонациями вроде «Лунной сонаты» вызывает у нас такой восторг? Почему мы в ней слышим и радость, и грусть, и любовь, и утрату – и почему нам так хочется слушать эту музыку?

Как выясняется, многие из нас чувствуют примерно то же, что и этот малыш (в их числе и я). Печальная музыка гораздо чаще, чем радостная, вызывает у нас, как выразился нейробиолог Яак Панксепп, мурашки по коже или пронизывающий холодок¹⁰⁶. Те, кто предпочитает радостную музыку, слушают любимые композиции в среднем по 175 раз. А вот те, кому больше нравятся горько-сладкие мелодии, прокручивают их по 800 раз и больше: об этом свидетельствуют данные исследования, проведенного профессорами Мичиганского университета Фредом Конрадом и Джейсоном Кори. Те из опрошенных, кто относится ко второй группе, ощущают более глубокую связь с любимой музыкой, чем предпочитающие исключительно радостные мелодии¹⁰⁷. По словам респондентов, печальные мелодии ассоциируются у них с истинной красотой, глубокой духовной связью, причастностью к чему-то высшему, ностальгией и человеческими ценностями, то есть с так называемыми возвышенными эмоциями.

Только подумайте, как много популярных музыкальных жанров используют эту нашу склонность к тоске и меланхолии: португальское фаду, испанское фламенко, алжирский стиль раи, ирландский поминальный плач, американский блюз. Это проявляется даже в поп-музыке: около 60% популярных в наши дни мелодий написаны в миноре, хотя еще в 1960-х годах таких было около 15%, согласно исследованиям Гленна Шелленберга и Кристиана фон Шеве¹⁰⁸. Многие из широко известных произведений Баха и Моцарта написаны в миноре – в тональностях «светлой меланхолии», как сформулировал один музыкант¹⁰⁹,¹¹⁰. В популярной американской колыбельной Rock-a-Bye Baby поется о том, как младенец выпал из колыбели; в арабской колыбельной песне говорится о том, как живется чужаку, «не имеющему ни одного друга в целом мире». Испанский поэт Федерико Гарсия Лорка собрал множество народных колыбельных и пришел к выводу, что Испания использует «самые печальные мелодии и самые меланхоличные тексты, чтобы погрузить младенца в крепкий сон»¹¹¹.

Этот феномен заметен и в других культурных и эстетических явлениях. Многие из нас любят трагические истории, дождливые дни, слезливые фильмы. Мы обожаем цветущую вишню и даже проводим в ее честь целые фестивали, предпочитая ее другим, не менее прекрасным цветам, – и все потому, что вишневые цветы умирают, едва распустившись. (Японцы – известные ценители цветения сакуры – связывают эту любовь с явлением под названием mono no aware; это означает желанное и приятное состояние легкой грусти, которое возникает из-за проникновенности сущего и ощущения быстротечности времени¹¹².)

Философы уже сотни лет размышляют над парадоксом трагедии. Почему мы иногда рады ощутить грусть, хотя в другие моменты стараемся ее избегать? Современные психологи и нейробиологи тоже ищут ответ на этот вопрос и даже сформировали несколько теорий: «Лунная соната» может оказывать терапевтическое влияние на людей, переживающих утрату или депрессию; эта музыка помогает принять негативные эмоции, а не подавлять и не игнорировать их; она показывает, что мы не одиноки в нашей печали.

Одно из наиболее убедительных объяснений предложили исследователи из университета в финском городе Йювяскюля: они обнаружили, что из всех параметров, влияющих на вероятность того, что человеку будет нравиться печальная музыка, наиболее весомым оказывается уровень эмпатии¹¹³. В рамках их исследования 102 человека слушали минорные мелодии из саундтрека к сериалу «Братья по оружию». Те, кто реагировал на эту музыку примерно так же, как тот малыш на Бетховена в исполнении старшей сестры, чаще других демонстрировали высокий уровень эмпатии, восприимчивости к социальному влиянию и фантазиям, связанным с другими людьми, – одним словом, они в большей степени склонны смотреть на мир через призму чужого восприятия. Эти люди способны полностью растворяться в историях о вымышленных персонажах и сочувствовать чужим проблемам, не ощущая при этом дискомфорта или тревожности. Для них печальная музыка оказывалась своего рода способом единения с окружающим миром.

Еще одно объяснение, сформулированное давным-давно, во времена Аристотеля, сводится к одному слову: катарсис¹¹⁴. Возможно, когда древние греки в афинском театре смотрели, как Эдип на сцене выкалывает себе глаза, им становилось проще переживать собственные сложные эмоции. Не так давно нейробиологи Мэттью Сакс и Антонио Дамасио в сотрудничестве с психологом Ассаль Хабиби провели анализ всего массива исследовательских публикаций о печальной музыке и сделали вывод, что мелодии, навевающие тоску, помогают организму достичь состояния гомеостаза, в котором эмоции и физиологические процессы становятся полностью сбалансированными¹¹⁵. Исследования также показали, что оказавшиеся в реанимации младенцы, которым включают колыбельные (в том числе печальные), ровнее дышат, регулярнее едят и имеют лучший сердечный ритм, чем их ровесники, которым включают другую музыку¹¹⁶.

Важно понимать, что «Лунные сонаты» не просто позволяют нам выплеснуть эмоции – они поднимают нам настроение. Кроме того, только печальная музыка порождает ощущение причастности к возвышенному. Мелодия, воздействующая на другие негативные эмоции (скажем, страх или гнев), такого эффекта не дает. По мнению Сакса, Дамасио и Хабиби, даже радостные мотивы не вызывают такой психологической реакции, как печальные¹¹⁷. Под веселую, бодрую музыку нас тянет танцевать и собирать всех друзей на ужин, но только печальная музыка вызывает у нас желание дотянуться до неба.

Я убеждена, что широко известная теория, объясняющая парадокс трагедии, только на первый взгляд кажется излишне простой (как это часто бывает с теориями): мы ведь любим не сами трагедии – мы любим прекрасное и печальное, то есть сладкое вперемешку с горьким. Нас вдохновляют не печальные слова и не изображения печальных лиц (на эту тему тоже проводились исследования). Мы любим элегически-грустные стихи, виды приморских городов в тумане и одиноких башенных шпилей. Иначе говоря, мы любим искусство, выражающее наше собственное стремление к цельности и более прекрасному миру. Ощущая странный прилив вдохновения при звуках «Лунной сонаты», мы на самом деле переживаем стремление к любви – хрупкой, мимолетной, переменчивой, бесценной, возвышенной любви.

Идея тоски как священной и созидательной силы несколько диссонирует с нынешней массовой культурой, где сложился культ вечной сияющей радости. Однако идея эта живет уже много веков и появлялась под самыми разными именами и в разных обличьях. Писатели и художники, мистики и философы давным-давно пытаются ее выразить. Гарсия Лорка называл это «загадочной силой, которую каждый ощущает, но никто из философов не в состоянии объяснить»¹¹⁸.

Древние греки называли эту силу потос; Платон описывал ее как страстное желание чего-то восхитительного и недостижимого¹¹⁹. Потос – это наша жажда красоты и добра. Прежде люди были существами низшего порядка, пленниками материи, а потос вдохновил их на стремление к возвышенному. Эта концепция ассоциируется с любовью и смертью. Согласно греческим мифам, Потос (Любовная тоска) был братом Гимероса (Страсти) и сыном Эрота (Любви). Словом потос было принято обозначать тоску по недостижимому¹²⁰, а позже так же стали называть цветы, которые греки приносили на могилы своих умерших. Нам нынешним безответная тоска и бесплодные мечты кажутся чем-то странным, мрачным, беспомощным, но в прежние времена потос воспринимался как активная сила. Молодой Александр Великий описывал себя как «поглощенного потосом», когда сидел на берегу реки и вглядывался в даль¹²¹; именно потос погнал в путь гомеровского Одиссея, затосковавшего по дому¹²².

Писатель Клайв Льюис называл это ощущение «безутешной тоской» по чему-то непонятному¹²³; в немецком языке есть слово Sehnsucht, которое происходит от das Sehnen («страстное желание») и Sucht («одержимость» или «зависимость»). Эта самая Sehnsucht оказалась движущей силой жизни и карьеры Льюиса: «…Нечто неопределяемое, какое-то желание, которое пронзало нас, как рапира, как только мы чувствовали запах костра, слышали крики диких уток или шум набегающих на берег волн, видели обложку “Войны миров”, читали первые строки поэмы “Кубла-хан”, замечали по утрам паутинки, говорившие о том, что лето кончилось»¹²⁴. Впервые он почувствовал это еще в детстве, когда получил от брата подарок: игрушечный сад, сделанный из старой жестяной коробки, мха и цветов. Тогда Льюис испытал странную радостную боль, совершенно непонятную, и до конца жизни пытался потом облечь ее в слова, найти ее источник, обнаружить тех, кому знакомы подобные «уколы радости»¹²⁵.

Другие характеризуют эту тоску как ответ на загадку космоса. «Я чувствовал, что секреты жизни, любви и смерти, все пройденные или ненайденные жизненные пути – даже сама Вселенная – каким-то образом обнаруживаются в этом до боли прекрасном обещании», – писал художник Питер Лусия все о той же Sehnsucht¹²⁶. Мой любимый музыкант Леонард Коэн говорил, что его любимый поэт Гарсия Лорка научил его когда-то, что он и есть то самое «испытывающее боль существо посреди наполненного болью космоса, но ничего плохого в этой боли нет; эта боль – не просто нормальное дело, это способ вобрать в себя и солнце, и луну»¹²⁷.

Как мы уже видели на примере истории Франчески и ее фотографа, тоска часто принимает форму физической любви. Ниже я приведу удивительный отрывок из текста писателя Марка Мерлиса, где тот описывает странное ощущение боли, возникающей в момент встречи с кем-то невероятно привлекательным: «Знаете, как иногда увидишь человека и не понимаешь, то ли хочешь с ним переспать, то ли зарыдать? И не потому, что вам его ни за что не получить, – может, что-то и получится. Но вы сразу видите, что есть в нем еще что-то особенное. И вам никак до этого не добраться – как не добыть золотое яйцо, даже убив гусыню. И хочется плакать, но не по-детски, а как плачет изгой, которому напомнили о доме, как будто мы на мгновение увидели какой-то другой мир, в котором нам суждено оказаться, или берег, от которого мы отчалили еще до рождения»¹²⁸.

Тоска может быть и музой. «Вся моя творческая жизнь, – рассказывает поэт и автор песен Ник Кейв, – сосредоточена вокруг желания или, точнее, потребности выразить чувство утраты и тоску, которые меня переполняют»¹²⁹. Пианистку и певицу Нину Симон называли «верховной жрицей музыки соул», потому что она пела о жажде справедливости и любви. В испанском есть слово duende – это жгучее желание, магнетизм и жар танца фламенко и других творческих проявлений сжигаемого эмоциями сердца. У португальцев есть слово saudade, которым обозначается сладковато-жгучая ностальгия, часто выраженная в музыке, по чему-то бесконечно дорогому и давно утраченному, чего в реальности, возможно, и не было никогда¹³⁰. В индуизме боль разлуки, чаще всего с любимым человеком, называется viraha и считается источником вдохновения многих поэтов и музыкантов. По одной из индуистских легенд, первый в мире поэт по имени Валмики начал писать стихи, когда увидел птицу, горюющую по погибшему партнеру, убитому охотником во время акта любви¹³¹. «Желание и тоска имеют божественное происхождение, – пишет духовный лидер индуистов Шри Шри Рави Шанкар. – Желая земного, вы становитесь инертным. Тоскуя по бесконечности, вы наполняетесь жизнью. Важно научиться переживать боль, связанную с этой тоской, и двигаться вперед. Благая тоска приносит вспышки блаженства»¹³².

В основе всех этих традиций – боль разлуки, мечта о новой встрече, а иногда и невероятное обретение желаемого. Но хочется уточнить: о какой разлуке идет речь, с кем именно? С теми самыми родственными душами, поиск которых есть одна из важнейших жизненных задач, как принято считать в контексте философии Платона. С материнской утробой, если смотреть на дело с точки зрения психоанализа. С комфортным самоощущением, утраченным из-за травмы или тяжелых переживаний, которые мы пытаемся преодолеть. Однако не исключено, что все это просто метафоры, описывающие нашу оторванность от божественного. Оторванность, тоска, новая встреча – это и есть основа большинства религий. Мы тоскуем по Эдему, Сиону, Мекке. Мы мечтаем о встрече с Возлюбленным, как называют Бога суфии.

Я познакомилась с моей дорогой подругой Тарой на ее выступлении, посвященном смыслу жизни и трансцендентному. Это была дружба с первого взгляда. Тара выросла в Торонто в суфийском молитвенном доме. У нее громкий голос и глубоко посаженные добрые глаза; итальянцы изображали своих мадонн с такими же глазами, как у нее, чтобы подчеркнуть сострадание¹³³.

Я тогда мало что знала о суфизме, кроме того, что это одно из направлений ислама, мистическое. В тот вечер Тара рассказывала со сцены, как росла в молитвенном доме и подавала персидский чай пожилым гостям, которые приходили дважды в неделю, медитировали и рассказывали истории. Религиозная практика суфизма проповедует служение через поступки, наполненные любовью к другим людям. Позже Тара с родителями переехала из Торонто в Америку – страну успеха и позитивного взгляда на вещи. Сначала она охотно погрузилась в новую жизнь: в колледже стала президентом разных клубов и главным редактором каких-то студенческих изданий; ей страшно хотелось получать отличные оценки, строить карьеру, завести бойфренда и снять отдельную квартиру. Однако, оторвавшись от суфизма, она со временем почувствовала себя потерянной. Так начался поиск смысла жизни, на который ушли долгие годы.

Тара выступала в небольшом зале, а потом были закуски, вино и разговоры. Я спросила отца Тары, Эдварда, профессионального строителя с седой бородой, знает ли он слово kvelling из идиша, и объяснила, что оно означает «страшно радоваться за любимого человека, особенно за ребенка, и гордиться им». Тара в тот вечер выступала перед аудиторией впервые в жизни, и я имела в виду, что отец наверняка доволен и горд ее успехом в новой роли. Я думала, он ответит что-то вроде: «Да, именно это я сейчас чувствую». А он ответил, что все это, конечно, радостно, но и немного грустно: «Она покинула гнездо. Теперь не я рассказываю истории. Теперь она будет их рассказывать и мне, и даже целой аудитории».

Я удивилась тому, что он так легко и открыто заговорил об этом особом ощущении, которое переживают родители, чьи дети повзрослели и начали собственную жизнь, а также тому, что он эти чувства осознает и готов обсуждать, – а мы ведь редко делимся подобными мыслями в таких вот несерьезных разговорах за бокалом вина. Было в Эдварде что-то такое, что позволило мне поддержать эту тему, хотя мы только познакомились.

«Тоска – это основа суфизма! – воскликнул Эдвард, явно обрадовавшись. – Вся практика суфизма основана на тоске – по единству, по Богу, по Источнику. Вы медитируете, проявляете милосердие, служите другим, потому что хотите вернуться домой». Эдвард говорил мне, что самая знаменитая суфийская поэма «Маснави», написанная в XIII веке ученым Джалаладдином Руми, вся посвящена тоске и разлуке. «“Вы слышите свирели скорбный звук? Она, как мы, страдает от разлук” – так начинается поэма… Любой, кто оторван от корней, стремится вернуться»¹³⁴.

Эдвард рассказал мне, как познакомился с матерью Тары, Афрой. Это было на собрании суфиев в Торонто. Сам он родился в Америке и не был особенно религиозен, но как-то раз совершенно случайно наткнулся на стихи Руми. Афра выросла в Иране в мусульманской семье, но ни разу не встречала суфиев до переезда в Канаду в возрасте 19 лет. Она пришла на эту встречу, села рядом с Эдвардом – и он тут же понял, что женится на ней. Однако она жила в Торонто, а он – в Чикаго. Прощаясь, Эдвард сказал, что, когда вернется домой, тут же отправит ей книгу со своими любимыми переводами Руми на английский. Он стал приезжать в Торонто на выходные, а потом познакомился с двухлетней дочерью Афры, Тарой.

«Никогда я так не тосковал, как в те дни, – делился со мной Эдвард. – Будучи в Чикаго, я иногда даже смотрел в сторону Канады и Торонто. Я ездил к ним на поезде, но потом прощаться стало так тяжело, что я отказался от поезда и стал добираться на машине: на поезде было совсем уж невыносимо. Если говорить о тоске, то она казалась настолько громадной, что непонятно даже было, где она вообще заканчивается. Точно не дома: дома, в Чикаго, она была сильнее всего, и было невозможно ее умерить, пока не вернешься в Торонто. В общем, моя жизнь стала сплошной тоской, и желанием, и жаждой. В суфизме это и называется болью. В суфизме это еще называется исцелением».

К следующему маю они поженились, Эдвард удочерил Тару. Два года спустя Эдвард и Афра открыли молитвенный дом, где Тара росла в атмосфере служения и любви – той самой, которую потом долгие годы пыталась снова обрести.

В период, когда состоялся этот разговор, я, как и прежде, была неверующей, но уже с головой ушла в работу над этой книгой и чувствовала, что ко мне приходит какое-то новое осознание. Я начинала понимать, причем не только умом, но и инстинктивно, что такое религиозный импульс. Я уже не так уверенно называла себя убежденным атеистом. Я осознала, что мощная, меняющая все вокруг реакция на минорную музыку была следствием божественного переживания; все мое мировоззрение менялось. Не могу сказать, что я однозначно поверила в Бога, – по крайней мере, точно не в какого-то конкретного Бога из древних книг. Но во мне определенно просыпался духовный инстинкт.

Я начинала понимать, что музыка есть лишь одно из множества проявлений этого инстинкта и что он просыпается и во многих других ситуациях (например, когда Эдвард увидел Афру). Музыка есть выражение того, к чему мы давно стремимся, – но чего именно? Можно написать «¹/₂», или «0,5», или «половина», и все это будут обозначения одного и того же, но чего? И обычная дробь, и десятичная, и слово обозначают суть математической концепции, которая и после нашей попытки объяснить ее остается все столь же невыразимой. Каждый цветок, который мы ставим в вазу, каждая картина, которую выставляем в музее, каждая новая могила, над которой рыдаем, – все это есть выражение одного и того же удивительного, но ускользающего от нас явления.

Вскоре после знакомства с Тарой и ее родителями сопровождавшее меня с давних пор ощущение сладкой печали достигло апогея. Однажды вечером я решила погуглить значение слов «тоска» и «суфизм», перешла по ссылке на YouTube и открыла видеоролик: суфийский учитель Люален Воан-Ли ритмичным голосом с явным уэльским акцентом обращался к зрителям, а фоном служили то высокие шпили бирманских храмов, то панорама Сиднея, то бразильские фавелы, и даже японская гейша оказалась в кадре, и по ее набеленной щеке скатилась слеза. Видео называлось «Боль разлуки», и Люален Воан-Ли (я буду называть его ЛВЛ) рассуждал о тоске¹³⁵. «Пора возвращаться домой, – говорил он. – Пора вернуться туда, откуда ты пришел. Пора разобраться, кто ты такой».

Суфизм практикуется в самых разнообразных формах и самыми разными людьми, и не все из них мусульмане. В любой религии можно найти мистическое направление, сторонниками которого оказываются те, кто ищет прямую и ощутимую связь с божественным за пределами традиционных ритуалов и доктрин. Лидеры традиционных религий объявляют сторонников мистицизма еретиками или людьми небольшого ума, – возможно, потому, что боятся утратить влияние, если люди научатся обходиться без религиозных институтов и сумеют наладить прямую связь с Богом. С 2016 года уничтожено немало сторонников суфизма¹³⁶.

К счастью, большинство нынешних мистиков, в их числе и ЛВЛ, находятся в Соединенных Штатах, где практикуют свое учение без помех, и я быстро собрала о ЛВЛ массу информации. Оказывается, это ЛВЛ в свое время рассказал Опре Уинфри, что все мы тоскуем по Возлюбленному, а тот ищет нас; Опра при этом выглядела так, будто готова прыгать на стуле от радости¹³⁷. В 2016 году ЛВЛ выступал на тему «Сепарация и единение», а спустя несколько лет он предупреждал о надвигающейся на наше общество духовной тьме. Слушая эти выступления, понимаешь, что ЛВЛ совершенно не стремится к популярности. На всех видео он одет в белое и выглядит одинаково: симпатичный мужчина в круглых очках, без тени тщеславия, с мягким голосом, и каждый раз он говорит о боли в сердце и о любви.

«Тоска – это сладостное и болезненное ощущение причастности к Богу, – пишет он. – Наша тоска пробуждается в сердце, и это есть самый прямой путь домой. Как магнит, она тянет нас вглубь сердца, где мы преображаемся и обретаем целостность. Вот почему суфийские мистики всегда подчеркивают важность тоски. Великий суфий Ибн аль-Араби молился так: “Господи, одари меня не любовью, но стремлением к любви”. А Руми сформулировал ту же истину еще проще: “Не ищите воду, храните свою жажду”»¹³⁸.

Он трактует боль разлуки как духовное открытие, а не как психологическое явление: «Если мы последуем за болью, за психологической раной, то придем к источнику всей боли: это боль разлуки. Рождаясь в этот мир, мы… оказываемся изгнаны из рая и несем на себе шрамы от этого разрыва. Но если признать страдание, если позволить ему вести нас в глубину собственной личности, то мы сможем достичь уровня гораздо более глубинного, чем под силу любому психологическому исцелению».

ЛВЛ часто цитирует Руми, который оставил после себя колоссальный объем экстатической поэзии¹³⁹ и сегодня является самым продаваемым поэтом в Соединенных Штатах (хотя некоторые сомневаются в качестве английского перевода)¹⁴⁰. Руми всегда восхищался своим учителем по имени Шамс ад-Дин Тебризи. Когда Шамс исчез (не исключено, что он был убит завистливыми учениками самого Руми), Руми чуть не умер от горя. Но когда сердце его разбилось, из него полилась поэзия. Из этих стихов (и из суфизма в целом, и из мировой мистической традиции¹⁴¹) родилась ключевая мысль о том, что «тоска есть основа мистического взгляда, тоска дает облегчение»¹⁴².

Одна из поэм Руми оказалась особенно созвучной моей скептической натуре, склонной к агностицизму. Она называется «Собаки любви» и рассказывает о человеке, призывающем Аллаха. Циник спрашивает, почему он так мучается: «Я слышал, как ты зовешь, но получил ли ты хоть раз ответ?»¹⁴³

Человек потрясен. Он засыпает и во сне видит Хидра, проводника душ, который задает вопрос: почему тот перестал молиться?

«Потому что я ни разу не слышал ответа», – объясняет человек. Может, зря это все, может, он обращается в пустоту?

Хидр отвечает так:

«Эта устремленность, которую ты проявляешь,
И есть ответное послание».
Скорбь, из которой ты взыскуешь,
Влечет тебя к соединенью.
Твоя чистая печаль, желающая помощи,
Есть тайный кубок.
Слушай, как собака воет, тоскуя о своем хозяине.
Это скуление и есть связующее звено.
Существуют собаки любви,
Чьи имена никому не известны.
Отдай свою жизнь,
Чтобы стать одной из них¹⁴⁴.

Я увидела себя и в том цинике, и в человеке, которому снится Хидр. Если уж поэма произвела на меня такое глубокое впечатление, то, возможно, и ЛВЛ повлияет не меньше? Я решила встретиться с ним лично. Я читала не только о суфизме, но и о буддизме, учение которого на первый взгляд противоречило идее суфиев о том, что тоска имеет духовную ценность. Буддизм начинается с мысли, что жизнь есть страдание (или, в зависимости от перевода с санскрита слова dukkha, беспокойная неудовлетворенность). Причина страдания – наши пристрастия (например, желание богатства, статуса, собственническая любовь и так далее) и неприятие (боли, дискомфорта, душевных страданий). Свобода (или нирвана) рождается из освобождения от привязанностей, и в этом помогают такие практики, как достижение полной осознанности и медитация любящей доброты¹⁴⁵. В рамках этой идеальной свободы от привязанностей тоска и желание оказываются источником проблем. Как пишут на одном буддистском сайте, «проведя годы в занятиях в соответствии с учениями Будды, мы начинаем понимать тоску как непродуктивное состояние разума и стараемся переключиться с нее на то, что происходит в реальности»¹⁴⁶.

Как увязать эту точку зрения с позицией суфиев? Действительно ли учения Руми и Будды противоречат друг другу? Или тоска в понимании суфиев вовсе не то же самое, что пристрастия у буддистов? Сама я всего лишь любитель, но интересуюсь обоими учениями и чувствую, что мне важно разобраться в этом вопросе.

Я выяснила, что ЛВЛ руководит организацией «Золотой центр суфизма» (Golden Sufi Center), а также проводит в Берлингейме, штат Калифорния, семинары под названием «Путь души». Без долгих раздумий я купила билет и полетела на другой конец страны.

Католическая монастырская община сестер милосердия располагается на участке площадью 15 гектаров. Постройки украшены витражами и росписями в сдержанных тонах с изображением Иисуса и Марии. Здесь и проходит семинар. Меня поселили в узкой комнате-келье. В ней было безупречно чисто, но немного душно; деревянный стол, раковина из нержавеющей стали в углу, на полу строгий серый ковер. Я только что с самолета и хочу переодеться, но все вещи в чемодане помялись, а утюга нигде не видно. Годится ли мое платье, чтобы в нем появиться на людях? В комнате только одно зеркало размером с автомобильное, оно висит над раковиной. Может, я смогу себя разглядеть, если встану на табуретку? Но табуретка оказалась неустойчивой, и я тут же свалилась, приземлившись на четвереньки. Я сдаюсь и надеваю мятое платье.

Я выхожу в просторный холл, где собираются все участники – около трехсот человек. Я пришла заранее, но мест уже почти не осталось. Стулья поставлены тесно, как кресла в самолетах бюджетных авиакомпаний; я усаживаюсь на свободное место между двумя другими участницами. Мы сидим так близко друг к другу, что, даже сохраняя полную неподвижность, сложно не касаться соседей. Сцену, на которой сидит ЛВЛ, почти не видно: она невысокая, по бокам ее украшают две японские ширмы и вазы с цветами. Большинство сидит с закрытыми глазами, почти никто не разговаривает, хотя до начала программы еще минут пятнадцать.

Глаза ЛВЛ открыты. Сидя в кресле, он спокойно оглядывает нас, поглаживая седоватую бороду. На нем те же металлические круглые очки, та же белая одежда, на умном лице то же выражение мягкости – все это знакомо мне по его видеороликам. Однако атмосфера вокруг довольно напряженная.

Наконец ЛВЛ начинает говорить – и говорит сразу о многих вещах, в частности о пути, как это принято называть в суфийской философии. Именно это его интересует больше всего. Есть всего три пути. Первый – путь от Бога, когда вы забываете, что некогда были частью божественного единства. (Подозреваю, что по этому пути я и шла до недавнего времени.) Второй – это путь вспоминания: наступает благодатный момент, когда вы «начинаете искать свет». Он продолжает: «Вы ищете молитву или практику себе в помощь. На Западе все это называют духовной жизнью. Многие приемы и техники, помогающие установить контакт с собственной душой, пришли на Запад с Востока. У каждого человека складывается свой способ молиться и восхвалять Господа. Здесь важно найти духовного учителя». И последний, третий путь – путь к Богу, когда вы «глубже и глубже погружаетесь в божественное таинство».

ЛВЛ рассказывает, что на этом пути нужны источники сил и энергии: собственных ресурсов не хватит. По его словам, даосизм предлагает развивать ци, жизненную силу, или настроиться на тао, энергию Вселенной. В буддизме энергией считается чистое сознание. Суфии используют энергию любви – «величайшую созидательную силу»¹⁴⁷.

Когда ЛВЛ рассуждает о любви, я вспоминаю Афру: она всегда производит впечатление человека энергичного, практичного и компетентного. Она выросла в Иране и могла слышать о суфизме и о том, что все сущее есть любовь, однако она не знала, что есть люди, активно практикующие суфизм в наши дни. «Я хотела пережить то, что пережили Руми и Хафиз, – говорила она мне мечтательным голосом, имея в виду великих суфийских поэтов, писавших о любви и тоске. – Мне казалось, что им так повезло. Они родились в те давние времена, а у меня не было никакой связи со всем этим».

Отчасти именно такие соображения и привели меня на этот семинар, хотя в целом я опасаюсь всех этих гуру. ЛВЛ иногда говорит о глубокой привязанности к собственному учителю Ирине Твиди, вспоминая при этом суфийское изречение, гласящее, что «ученик должен стать мельче пыли у ног учителя»¹⁴⁸. Я уверена, что речь тут о том, что учитель помогает ученику выполнить важнейшую духовную задачу – избавиться от собственного эго. При этом мне не очень нравится идея об отказе от свободы воли в пользу другого человека, столь же неидеального.

И тем не менее я смотрела видеоролики с ЛВЛ и ощущала к нему подобные чувства, хотя он всегда говорит, что любовь по интернету не передается. Я начала задумываться, а не мог бы он стать моим учителем; возможно, я смогла бы преодолеть привычную настороженность по отношению к гуру; может, стоит заехать в «Золотой центр суфизма», когда в следующий раз окажусь в районе Сан-Франциско по работе… И я продолжаю обо всем этом думать, когда ЛВЛ внезапно говорит нечто совершенно ошеломляющее. Не меняя ни тона, ни позы, все тем же задумчивым голосом он сообщает нам, что является учителем вот уже 30 лет и страшно устал от этого. Всё, он заканчивает работу. Хватит. Подвернув под себя одну ногу, он сообщает, что большинство наставников-суфиев работают с 30–40 учениками на протяжении 15–20 лет. Он замахнулся на большее, у него было 800 учеников.

«Я ставил перед собой задачу поделиться секретами божественной трансформации, которые были известны суфиям на протяжении тысяч лет. Настоящие учителя не работали в Северной Америке вплоть до последних нескольких десятилетий. Я держался сколько мог. Но какая-то часть меня выгорела и исчезла. Перед вами учитель в состоянии упадка сил. Пятнадцать лет я сидел у ног собственного учителя и за эти годы обрел нечто важное, что сейчас истрачено и почти исчезло. Я хотел, чтобы каждый, кому я открыл дверь, получил все, что понадобится душе в долгом пути. Это было моим личным обязательством. И я все вам отдал. Теперь используйте это и живите с этим».

Многие из собравшихся уже долгие годы смотрели на ЛВЛ как на учителя, и теперь у каждого возникло множество вопросов. Например: «Вы говорите, что путь не заканчивается. Что же будет, когда вас не будет рядом?»

«Я уверен, что все получится, наша связь сохранится, – отвечал ЛВЛ. – Буду ли я вас по-прежнему любить? Разумеется! Я всегда вас любил. Буду ли я по-прежнему вашим папочкой? Нет».

Участники продолжали задавать вопросы; некоторые говорили спокойно, у других явно начиналась паника. ЛВЛ отвечал обстоятельно, но потом вдруг взорвался: «Дайте же старику покой! Перед нами духовный путь, предполагающий полную сосредоточенность на самих себе. Буду очень вам признателен, если вы дадите мне немного свободы и покоя. Если будете наседать, я выставлю стены и барьеры и буду просить милосердных ангелов о защите».

На этом он заканчивает утреннюю сессию, и я замечаю, что он выглядит старше, чем я представляла, и несколько полнее, и как будто слабее. Я ощущаю печаль, которую переживают все собравшиеся, и собственную, ведь я только обрела ЛВЛ – и тут же потеряла его. Да, наши отношения были односторонними и исключительно в интернете, но я чувствую знакомую горько-сладкую боль разлуки и разделения. Есть в нем что-то, отчего возникает ощущение, что он сможет помочь лично вам достичь состояния чистой любви. Может, он и мог бы стать моим учителем, но я явно опоздала на целое поколение…

За обедом я поговорила с несколькими ученицами ЛВЛ. Некоторые уже знали, что он уходит, другие были шокированы этой новостью. Все соглашались, что он «настоящий». В отличие от многих духовных гуру, которые то и дело влипают в скандалы и ведут себя непотребно, ЛВЛ, по их словам, не копил богатства, не увлекался молодыми женщинами, храня верность своей жене Анат, и даже за известностью не гнался, хотя мог бы ее добиться. Впервые посмотрев его видео, я подумала: «Почему же он не стал по-настоящему популярным? Он ведь страшно притягателен». А теперь я понимаю: для него восемьсот человек – восемьсот душ – и так колоссальное число людей, за которых нужно нести ответственность. Он и правда заслужил покой. Я решила, что не буду пытаться встретиться с ним.

Однако в конце программы ЛВЛ предложил нам задавать любые вопросы, и я все же встала и спросила о разнице между пониманием тоски и желаний в суфизме и буддизме. Заодно я объяснила, что приехала на семинар, посмотрев его видео о тоске.

Он взглянул на меня с воодушевлением и даже (во всяком случае, мне хочется в это верить) дружески.

«Тоска и желание – это не одно и то же, – объяснил он. – Тоска – это желание души. Вы хотите вернуться домой. В нашей культуре это ощущение часто путают с депрессией, но это неправильно. В суфизме есть фраза: “Суфизм вначале означал душевные страдания. Лишь потом он превратился в нечто, о чем стоит писать”».

Этот ответ подтверждает то, что я и так уже выудила из его лекций и публикаций. В одном из текстов он описывает тоску не как нездоровое желание, а как женственное выражение любви: «Как и все сущее, любовь имеет двойственную природу: сочетает позитивное и негативное, мужественное и женственное. Мужественная сторона любви – это слова: “Я тебя люблю”. Женственная составляющая такова: “Я тебя жду. Я по тебе тоскую”. Мистики считают, что именно женская составляющая, тоска, чаша, ждущая, чтобы ее наполнили, и есть путь к Господу… Наша культура так долго отвергала все женское, что мы потеряли связь с этой тоской и ее силой. Многие чувствуют боль сердца и не знают, в чем ее ценность. Не знают, что она и есть их главная связь с любовью».

«Если вас охватывает тоска, – сказал он мне, – живите с ней. Тут нельзя ошибиться. Если собираетесь прийти к Господу, идите со сладкой грустью в сердце».

Так какой же вывод можно сделать из того факта, что история Франчески и ее фотографа из фильма «Мосты округа Мэдисон» оказалась столь созвучной миллионам людей?

Замечая подобные желания и тоску в собственной жизни, вы наверняка начинаете искать проблему. Может, и правда что-то идет не так, но не обязательно (разумеется, я ничего не знаю о том, как складываются ваши отношения).

Но я точно знаю, что самый непонятный аспект романтической любви заключается в том, что наиболее прочные отношения начинаются с ощущения, что ваши желания и томления наконец-то удовлетворены. Дело сделано, мечта осуществлена: объект вашего обожания воплощает собой прекрасный идеальный мир. Однако это ведь только фаза ухаживаний, идеализации; вы и ваш партнер в едином порыве проживаете этот чудесный миг и переноситесь в другой мир. На этом этапе между духовным и эротическим почти нет различий. Вот почему поп-певцы часто поют именно об этой начальной стадии любовных отношений. Эти песни нужно воспринимать не только как описание любви, но и как проявление тоски по божественному. (По мнению ЛВЛ, западная традиция любовных песен началась еще с трубадуров, которые отправлялись на Восток в Крестовые походы и оказывались под влиянием суфиев и их стремления к Богу¹⁴⁹. Суфии использовали описания женского лица, щек, бровей, волос как метафору божественной любви. Трубадуры же поняли эти метафоры буквально и стали использовать их в серенадах, которые посвящали девам западного мира и исполняли в лунные ночи под их окнами.)

1.Эта история описана в романе The Cellist of Sarajevo by Steven Galloway (New York: Riverhead Books, 2009); о Ведране Смайловиче и его музыке рассказывается во многих статьях, в частности в The New York Times от 6 июня 1992 года, вышедшей через 12 дней после гибели 22 человек в очереди за хлебом. URL: https://www.nytimes.com/1992/06/08/world/death-city-elegy-for-sarajevo-special-report-people-under-artillery-fire-manage.html.

2.Принято считать, что автор этой музыки – Томазо Альбинони, но, скорее всего, ее написал итальянский музыковед Ремо Джадзотто, использовав фрагменты рукописей Альбинони. Здесь и далее – примечания автора, если не указано иное.

3.Общепринятое название «Адажио в соль миноре». URL: https://www.britannica.com/topic/Adagio-in-G-Minor.

4.Siege of Sarajevo: The Orchestra That Played in the Midst of War // BBC Newshour. 2018. Dec. 21. URL: https://www.bbc.co.uk/programmes/p06w9dv2.

5.Рукопись этой поэмы можно увидеть на сайте Садового музея (Garden Museum): https://gardenmuseum.org.uk/collection/the-garden/.

6.В сборнике, приписываемом Аристотелю, «Problema XXX.1» рассказывается о связи между меланхолией и гениальностью. См.: Northwood Heidi. The Melancholic Mean: The Aristotelian Problema XXX.1 // Paideia. URL: https://www.bu.edu/wcp/Papers/Anci/AnciNort.htm.

7.Emotions and Disease // History of Medicine / U.S. National Library of Medicine. URL: https://www.nlm.nih.gov/exhibition/emotions/balance.html.

8.Моя концепция горько-сладкого и особенно идея о «пронзительной радости» сложилась под влиянием текстов Клайва Льюиса о Sehnsucht.

9.Ficino M. Letter to Giovanni Cavalcanti. Letters 2 (№ 24, 1978). Цит. по: The Power of a Melancholy Humour // Seeing with Different Eyes: Essays in Astrology and Divination / ed. P. Curry and A. Voss. Newcastle, UK: Cambridge Scholars, 2007.

10.Дюрер А. Melencolia I. 1514. URL: https://www.metmuseum.org/art/collection/search/336228.

11.Baudelaire Ch. Les Fleurs du mal // Saturnine Constellations: Melancholy in Literary History and in the Works of Baudelaire and Benjamin: (quoting Baudelaire's “Fusées”): Ph.D. diss. / Kevin Godbout. University of Western Ontario, 2016.

12.Подобное отношение к депрессии и меланхолии как к схожим понятиям давно стало традиционным в западной психологии. Фрейд использовал термин «меланхолия» для описания клинической депрессии: «Глубоко болезненная подавленность, потеря интереса к внешнему миру, неспособность любить, подавление любой деятельности». Влиятельный психоаналитик Юлия Кристева писала в 1989 году, что «термины меланхолия и депрессия обозначают сложное состояние, которое можно назвать меланхолически-депрессивным и границы которого размыты» [Kristeva J. The Black Sun: Depression and Melancholy / trans. Leon S. Roudiez. New York: Columbia University Press, 1989. P. 10. См. также: Brady Emily, Haapala Arto. Melancholy as an Aesthetic Emotion // Contemporary Aesthetics. 2003. Vol. 1.]. Попробуйте открыть поисковик PubMed и вписать в строку поиска «меланхолия» – и получите ссылки на кучу статей о… депрессии.

13.Никому не удалось выразить эту идею лучше, чем Нику Кейву в Red Hand Files: theredhandfiles.com/utility-of-suffering.

14.David S. The Gift and Power of Emotional Courage: speech on TED Talk, 2017. URL: https://www.ted.com/talks/susan_david_the_gift_and_power_of_emotional_courage/transcript?language=en.

15.Эта аллюзия встречается в «Одиссее» в Песне I и более детально разрабатывается в Песне V.

16.Мы прекрасно знаем, что один из наиболее значимых нарративов – это так называемый путь героя, в котором протагонист во время разнообразных приключений преодолевает колоссальные трудности и преображается. Значительная часть голливудских историй построена именно на основе этой логики. Однако мы забываем о другом, не менее значимом нарративе, который можно назвать «путь души» и в рамках которого мы осознаем, что пришли в этот мир с ощущением утраты родного дома, что чувствуем боль из-за оторванности от мира, где мы любили и были бесконечно любимы, и что сладкая тоска помогает нам вернуться домой. Мы нуждаемся в красоте, так как она напоминает нам о том утраченном доме и зовет нас в путь.

17.Llewellyn V.-L. Love and Longing: The Feminine Mysteries of Love // Golden Sufi Center. URL: https://goldensufi.org/love-and-longing-the-feminine-mysteries-of-love/.

18.Rock T. Time, Twilight, and Eternity: Finding the Sacred in the Everyday. Eugene, Ore: Wipf and Stock, 2017. P. 90.

19.Llewellyn V.-L. Love and Longing.

20.Августин Аврелий, епископ Иппонийский. Исповедь блаженного Августина, епископа Гиппонийского. М.: АСТ, 2003. (Или любое другое издание.)

21.Симона Байлз – американская гимнастка, по общему количеству наград с Олимпийских игр и чемпионатов мира занимает первое место в истории спортивной гимнастики, деля его с Ларисой Латыниной. Прим. ред.

22.Houston J. The Search for the Beloved: Journeys in Mythology and Sacred Psychology. New York: J. P. Tarcher, 1987. P. 228.

23.Merlis M. An Arrow's Flight. New York: Macmillan, 1998. P. 13.

24.Lewis C. S. Till We Have Faces. New York: HarperOne, 2017. P. 86.

25.13 Praise-Worthy Talent Show Performances of Leonard Cohen's 'Hallelujah' // Yahoo! Entertainment. 2016. November 11. URL: https://www.yahoo.com/news/13-praise-worthy-talent-show-performances-of-leonard-cohens-hallelujah-081551820.html.

26.Эту мысль можно найти, в частности, в книге Джозефа Кэмпбелла: A Joseph Campbell Companion: Reflections on the Art of Living / ed. Diana K. Osbon. New York: HarperCollins, 1991. См. также: https://www.jcf.org/works/quote/participate-joyfully/.

27.Иа-Иа – персонаж книг Алана Милна «Винни-Пух» и «Дом на Пуховой опушке», а также нескольких мультсериалов и полнометражных мультфильмов. Вечно печальный, пессимистически настроенный пожилой серый ослик, один из лучших друзей главного персонажа указанных книг – Винни-Пуха. Прим. ред.

28.Belcove-Shalin J. S. New World Hasidim. Albany: State University of New York Press, 2012. P. 99.

29.Замечу специально для психологов и других ученых, занятых исследованиями горько-сладкого мировосприятия: первичные исследования, проведенные Яденом и Кауфманом, дают лишь предварительную оценку явления. На этом этапе не была проведена работа по валидизации данных с помощью фокус-групп, не было экспертного анализа, подтверждающего факторного анализа или исследований на более крупных выборках. Яден и Кауфман приглашают всех заинтересованных ученых продолжать исследования в этой области, чтобы точнее оценить психометрические свойства людей с горько-сладким мировосприятием.

30.Yaden D. B., Newberg A. B. The Varieties of Spiritual Experience: A Twenty-First Century Update. New York: Oxford University Press, 2022; The Varieties of Self-Transcendent Experience / D. B. Yaden et al. // Review of General Psychology. Vol. 21, is. 2 (June 2017). P. 143–160. URL: https://doi.org/10.1037/gpr0000102.

31.Кейн С. Тихая сила. Как достичь успеха, если не любишь быть в центре внимания. М.: МИФ, 2023. Прим. ред.

32.Любопытно, что корреляции со склонностью к интроверсии не замечено.

33.Northwood H. The Melancholic Mean.

34.Nye N. S. Kindness // Words Under the Words: Selected Poems. Portland, Ore: Eighth Mountain Press, 1995. P. 42.

35.Keltner D., Ekman P. The Science of Inside Out // The New York Times. 2015. July 3. URL: https://www.nytimes.com/2015/07/05/opinion/sunday/the-science-of-inside-out.html.

36.Cowen A. S., Keltner D. Self-report Captures 27 Distinct Categories of Emotion Bridged by Continuous Gradients // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2017. Vol. 114, № 38 (September). URL: https://www.pnas.org/content/114/38/E7900.abstract. См. также: Judd W. A Conversation with the Psychologist Behind 'Inside Out' // Pacific Standard. 2015. July 8. URL: https://psmag.com/social-justice/a-conversation-with-psychologist-behind-inside-out.

37.Интервью автора с Питом Доктером 20 ноября 2016 года. См. также: It's All in Your Head: Director Pete Docter Gets Emotional in Inside Out // NPR. 2015. July 3. URL: https://www.npr.org/2015/07/03/419497086/its-all-in-your-head-director-pete-docter-gets-emotional-in-inside-out.

38.Интервью автора с Питом Доктером 20 ноября 2016 года.

39.It's All in Your Head.

40.Inside Out Sets Record for Biggest Original Box Office Debut // Business Insider. 2015. June 2015. URL: https://www.businessinsider.com/box-office-inside-out-sets-record-for-biggest-original-jurassic-world-fastest-to-1-billion-2015-6.

41.Келтнер рассказал в интервью The New York Times, что у него были «некоторые возражения» насчет образа Печали в мультфильме. «Печаль изобразили нудной и заторможенной, – объяснял он. – Исследования же показывают, что печаль связана с психологическим возбуждением и заставляет организм активнее реагировать на утрату. А в фильме Печаль получилась внешне неприятной и даже отталкивающей».

42.Keltner D., Ekman P. Science of Inside Out.

43.Серия интервью автора с Дачером Келтнером, в частности проведенное в ноябре 2018 года.

44.Keltner D. Born to Be Good: The Science of a Meaningful Life. New York: W. W. Norton, 2009.

45.What Is Compassion? // Greater Good Magazine. URL: https://greatergood.berkeley.edu/topic/compassion/definition.

46.Строго говоря, Ник Кейв имел в виду страдания, а не печаль. См.: Red Hand Files. URL: https://www.theredhandfiles.com/utility-of-suffering/.

47.Нейробиолог Джакомо Риццолатти первым обнаружил зеркальные нейроны; это произошло еще в начале 1990-х в ходе его работы с коллегами из Университета Пармы: команда исследователей выяснила, что отдельные нейроны в мозге макак реагируют и когда само животное хватает предмет, и когда оно наблюдает, как этот же предмет хватает кто-то из его стаи. См.: Winerman L. The Mind's Mirror // Monitor on Psychology. 2005. Vol. 36, № 9 (October). URL: https://www.apa.org/monitor/oct05/mirror.

48.Lamm C., Decety J., Singer T. Meta-Analytic Evidence for Common and Distinct Neural Networks Associated with Directly Experienced Pain and Empathy for Pain // NeuroImage. 2011. Vol. 54, № 3 (February). P. 2492–2502. URL: https://doi.org/10.1016/j.neuroimage.2010.10.014.

49.Stellar J. E., Keltner D. Compassion in the Autonomic Nervous System: The Role of the Vagus Nerve // Compassion: Concepts, Research, and Applications / ed. P. Gilbert. Oxfordshire, UK: Routledge, 2017. P. 120–134. См. также: DiSalvo B., Keltner D. Forget Survival of the Fittest: It Is Kindness That Counts // Scientific American. 2009. February 26.

50.Keltner D. The Compassionate Species // Greater Good Magazine. 2012. July 31. URL: https://greatergood.berkeley.edu/article/item/the_compassionate_species.

51.The Neural Bases of Cognitive Conflict and Control in Moral Judgment / J. D. Greene et al. // Neuron. 2004. Vol. 44, № 2 (October). P. 389–400. URL: https://doi.org/10.1016/j.neuron.2004.09.027.

52.Orbitofrontal Cortex Tracks Positive Mood in Others Viewing Pictures of Their Newborn Infants / J. B. Nitschke et al. // NeuroImage. 2004. Vol. 21, № 2 (February). P. 583–592. URL: http://dx.doi.org/10.1016/j.neuroimage.2003.10.005.

53.A Neural Basis for Social Cooperation / James K. Rilling et al. // Neuron. 2002. Vol. 35 (July). P. 395–405. URL: http://ccnl.emory.edu/greg/PD%20Final.pdf.

54.Low Mood Leads to Increased Empathic Distress at Seeing Others' Pain / Y. Cao et al. // Frontiers in Psychology. 2017. Vol. 8 (November). URL: https://dx.doi.org/10.3389%2Ffpsyg.2017.02024.

55.Being Moved by Unfamiliar Sad Music Is Associated with High Empathy / J. K. Vuoskoski et al. // Frontiers in Psychology. 2016. September. URL: https://doi.org/10.3389/fpsyg.2016.01176.

56.Ghaemi N. A First-Rate Madness: Uncovering the Links Between Leadership and Mental Illness. New York: Penguin Books, 2012. P. 85.

57.Brenner M. How Empathic Content Took Cleveland Clinic from Zero to 60 Million Sessions in One Year // Marketing Insider Group. 2019. August 29. URL: https://marketinginsidergroup.com/content-marketing/how-empathetic-content-took-cleveland-clinic-from-zero-to-60-million-sessions-in-6-years/.

58.Одна из крупных международных сетей медицинских учреждений премиум-класса. Прим. пер.

59.Rubin G. Everyone Shines, Given the Right Lighting. 2012. January 26. URL: https://gretchenrubin.com/2012/01/everyone-shines-given-the-right-lighting.

60.URL: https://embodimentchronicle.wordpress.com/2012/01/28/the-happiness-of-melancholy-appreciating-the-fragile-beauty-of-life-and-love/.

61.Keltner D. The Compassionate Species.

62.J35 Update / Center for Whale Research. 2018. August 11. URL: https://www.whaleresearch.com/j35.

63.Morell V. Elephants Console Each Other // Science Magazine. 2014. February. URL: https://www.sciencemag.org/news/2014/02/elephants-console-each-other.

64.Альфред Теннисон. Поэма «Памяти А. Г. Х.».

65.Falk D. The Complicated Legacy of Herbert Spencer, the Man Who Coined 'Survival of the Fittest' // Smithsonian Magazine. 2020. April 29. URL: https://www.smithsonianmag.com/science-nature/herbert-spencer-survival-of-the-fittest-180974756/.

66.Keltner D. Darwin's Touch: Survival of the Kindest // Greater Good Magazine. 2009. February 12. URL: https://greatergood.berkeley.edu/article/item/darwins_touch_survival_of_the_kindest.

67.Heiligman D. The Darwins' Marriage of Science and Religion // Los Angeles Times. 2009. January 29. URL: https://www.latimes.com/la-oe-heiligman29-2009jan29-story.html.

68.Lotzof K. Charles Darwin: History's Most Famous Biologist // Natural History Museum. URL: https://www.nhm.ac.uk/discover/charles-darwin-most-famous-biologist.html.

69.Charles Darwin's Beagle Diary. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. P. 42.

70.Gopnik A. Angels and Ages: A Short Book About Darwin, Lincoln, and Modern Life. New York: Alfred A. Knopf, 2009; Heiligman D. Charles and Emma: The Darwins' Leap of Faith. New York: Henry Holt, 2009.

71.Desmond A. J. James Richard Moore, and James Moore, Darwin. New York: W. W. Norton, 1994. P. 386.

72.The Death of Anne Elizabeth Darwin // Darwin Correspondence Project / University of Cambridge. URL: https://www.darwinproject.ac.uk/people/about-darwin/family-life/death-anne-elizabeth-darwin.

73.Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. Repr. 1872. London: D. Appleton, 2007. P. 69, 84. См. издание на русском языке: Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор: в 2 кн. М.: Терра, 2008.

74.Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. Repr. 1872. London: D. Appleton, 2007. См. издание на русском языке: Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор: в 2 кн. М.: Терра, 2008. P. 74–75.

75.Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. Repr. 1872. London: D. Appleton, 2007. См. издание на русском языке: Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор: в 2 кн. М.: Терра, 2008. P. 78.

76.Ekman P. Darwin and the Dalai Lama, United by Compassion: lecture June 17, 2010. URL: https://www.youtube.com/watch?v=1Qo64DkQsRQ.

77.Valiunas A. Darwin's World of Pain and Wonder // New Atlantis. Fall 2009 – Winter 2010. URL: https://www.thenewatlantis.com/publications/darwins-world-of-pain-and-wonder.

78.Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. P. 96.

79.Darwin Ch. The Descent of Man, and Selection in Relation to Sex. P. 97.

80.Ekman P. The Dalai Lama Is a Darwinian // Greater Good Magazine. 2010. June. URL: https://greatergood.berkeley.edu/video/item/the_dalai_lama_is_a_darwinian.

81.Dalai Lama. Emotional Awareness: Overcoming the Obstacles to Psychological Balance and Compassion. New York: Henry Holt, 2008. P. 197. См. также описание в: Ekman Paul. Darwin and the Dalai Lama, United by Compassion. 2010. June 17 // Greater Good Science Center; University of California, Berkeley. URL: https://www.youtube.com/watch?v=1Qo64DkQsRQ.

82.Ekman P. Darwin and the Dalai Lama; The Origins of Darwin's Theory: It May Have Evolved in Tibet // Independent. 2009. February 16. URL: https://www.independent.co.uk/news/science/the-origins-of-darwin-s-theory-it-may-have-evolved-in-tibet-1623001.html.

83.Origins of Darwin's Theory («Возникновение теории Дарвина»).

84.Froh J. J. The History of Positive Psychology: Truth Be Told // NYS Psychologist. 2004. May – June. URL: https://scottbarrykaufman.com/wp-content/uploads/2015/01/Froh-2004.pdf.

85.Held B. The Negative Side of Positive Psychology // Journal of Humanistic Psychology. 2004. Vol. 44, № 1 (January). P. 9–46. URL: http://dx.doi.org/10.1177/0022167803259645.

86.McWilliams N. Psychoanalytic Reflections on Limitation: Aging, Dying, Generativity, and Renewal // Psychoanalytic Psychology. 2017. Vol. 34, № 1. P. 50–57. URL: http://dx.doi.org/10.1037/pap0000107.

87.The Upside of Being Neurotic // Management Today. 2018. May 10. URL: https://www.managementtoday.co.uk/upside-neurotic/personal-development/article/1464282.

88.Lomas T. Positive Psychology: The Second Wave // Psychologist. 2016. Vol. 29 (July). URL: https://thepsychologist.bps.org.uk/volume-29/july/positive-psychology-second-wave.

89.Кауфман С. Б. Путь к самоактуализации. Как раздвинуть границы своих возможностей. М.: Альпина Паблишер, 2021. Прим. ред.

90.Kaufman S. B. Transcend: The New Science of Self-Actualization. New York: Penguin Books, 2020. P. 223. См. издание на русском языке: Кауфман С. Б. Путь к самоактуализации. Как раздвинуть границы своих возможностей. М.: Альпина Паблишер, 2021.

91.Keltner D. What Science Taught Me About Compassion, Gratitude and Awe. 2016. November 4. URL: https://www.dailygood.org/story/1321/what-science-taught-me-about-compassion-gratitude-and-awe/.

92.Higher Social Class Predicts Increased Unethical Behavior / P. K. Piff et al. // Proceedings of the National Academy of Sciences. Vol. 109, № 11 (February 2012). P. 4086–4091. URL: http://dx.doi.org/10.1073/pnas.1118373109.

93.The Psychological Consequences of Money / Vohs K. D. et al. // Science. Vol. 314, № 5802 (November 2006). P. 1154–1156. URL: https://doi.org/10.1126/science.1132491.

94.Miller L. The Money-Empathy Gap // New York. 2012. June 29. URL: https://nymag.com/news/features/money-brain-2012-7/.

95.Class and Compassion: Socioeconomic Factors Predict Responses to Suffering / J. E. Stellar, V. M. Manzo, M. W. Kraus, and D. Keltner // Emotion. 2012. Vol. 12, № 3. P. 449–459. URL: https://doi.org/10.1037/a0026508.

96.Keltner D. What Science Taught Me About Compassion, Gratitude and Awe.

97.Jazaieri H. Six Habits of Highly Compassionate People // Greater Good Magazine. 2018. April 24. URL: https://greatergood.berkeley.edu/article/item/six_habits_of_highly_compassionate_people.

98.Jazaieri H. Six Habits of Highly Compassionate People.

99.Lewis C. S. Till We Have Faces. P. 86.

100.Уоллер С. Д. Мосты округа Мэдисон. М.: Рипол-Классик, 2018. Прим. ред.

101.Waller R. J. The Bridges of Madison County. New York: Warner Books, 1992; Bridges of Madison County Author Robert James Waller Dies, 77 // BBC News. 2017. March 10. URL: https://www.bbc.com/news/world-us-canada-39226686. См. издание на русском языке: Уоллер С. Д. Мосты округа Мэдисон. М.: Рипол-Классик, 2018.

102.Plato. Symposium. URL: http://classics.mit.edu/Plato/symposium.html. См. также: Houston J. The Hero and the Goddess: “The Odyssey” as Mystery and Initiation. Wheaton, Ill.: Quest, 2009. P. 202.

103.Botton A. de. Why You Will Marry the Wrong Person // The New York Times. 2016. May 28. URL: https://www.nytimes.com/2016/05/29/opinion/sunday/why-you-will-marry-the-wrong-person.html.

104.Botton A. de. 'Romantic Realism': The Seven Rules to Help You Avoid Divorce // The Guardian. 2017. January 10. URL: https://www.theguardian.com/lifeandstyle/2017/jan/10/romantic-realism-the-seven-rules-to-help-you-avoid-divorce.

105.Baby Reacts to Moonlight Sonata. 2016. November 19. URL: https://www.youtube.com/watch?v=DHUnLY1_PvM.

106.Panksepp J. The Emotional Sources of 'Chills' Induced by Music // Music Perception. 1995. Vol. 13, № 2. P. 171–207. URL: https://doi.org/10.2307/40285693. См. также: Fleurian R. de, Pearce M. T. The Relationship Between Valence and Chills in Music: A Corpus Analysis // I-Perception. 2021. Vol. 12, № 4 (July). URL: https://doi.org/10.1177%2F20416695211024680.

107.Extreme reListening: Songs People Love… and Continue to Love / F. Conrad et al. // Psychology of Music. 2018. Vol. 47, № 1 (January). URL: http://dx.doi.org/10.1177/0305735617751050.

108.Lee L. H. Pop Music Became More Moody in Past 50 Years // Scientific American. 2012. November 13. URL: https://www.scientificamerican.com/article/scientists-discover-trends-in-pop-music/.

109.В 1806 году один музыковед описывал тональность до минор как «декларацию любви и одновременно плач по несчастной любви; вся печаль и тоска, все вздохи влюбленной души слышны в этой тональности» (в противоположность до мажору – «идеально чистому, выражающему невинность, простоту, наивность, детский лепет») [Affective Musical Key Characteristics. URL: https://wmich.edu./mus-theo/courses/keys.html.].

110.Narayan Sh. Why Do Arabic Rhythms Sound So Sweet to Indian Ears? // National News. 2011. January 17. URL: https://www.thenationalnews.com/arts-culture/comment/why-do-arabic-rhythms-sound-so-sweet-to-indian-ears-1.375824.

111.García L. F. On Lullabies / trans. A. S. Kline // Poetry in Translation. URL: https://www.poetryintranslation.com/PITBR/Spanish/Lullabies.php.

112.Barnhill D. L. Aesthetics and Nature in Japan // The Encyclopedia of Religion and Nature, ed. Bron Taylor. London: Thoemmes Continuum, 2005. P. 17–18. URL: https://www.uwosh.edu/facstaff/barnhill/244/Barnhill%20-%20Aesthetics%20and%20Nature%20in%20Japan%20-%20ERN.pdf.

113.Being Moved by Unfamiliar Sad Music Is Associated with High Empathy.

114.Ananth Mahash. A Cognitive Interpretation of Aristotle's Concepts of Catharsis and Tragic Pleasure // International Journal of Art and Art History. 2014. Vol. 2, № 2 (December). URL: http://dx.doi.org/10.15640/ijaah.v2n2a1.

115.Sachs M., Damasio A., Habibi A. The Pleasures of Sad Music // Frontiers in Human Neuroscience. 2015. July 24. URL: https://doi.org/10.3389/fnhum.2015.00404.

116.The Effects of Music Therapy on Vital Signs, Feeding, and Sleep in Premature Infants / J. Loewy et al. // Pediatrics. 2013. Vol. 131, № 5 (May). P. 902–918. URL: https://doi.org/10.1542/peds.2012–1367.

117.Sachs M., Damasio A., Habibi A. Pleasures of Sad Music.

118.García L. F. In Search of Duende. New York: New Directions, 1998. P. 57. См. издание на русском языке: Гарсиа Л. Ф. Дуэнде, тема с вариациями: лекции и выступления. URL: http://opentextnn.ru/old/man/index.html@id=1079.

119.Baker R. Beyond Narnia: The Theology and Apologetics of C. S. Lewis. Cambridge, Ohio: Christian Publishing House, 2021. P. 67–68.

120.Pothos. URL: https://www.livius.org/articles/concept/pothos/.

121.Houston J. The Search for the Beloved. P. 124.

122.Houston J. The Search for the Beloved. P. 124.

123.Lewis C. S. Surprised by Joy: The Shape of My Early Life. New York: HarperOne, 1955.

124.Lewis C. S. The Pilgrim's Regress. Grand Rapids, Mich.: William B. Eerdmans, 1992. См. издание на русском языке: Льюис К. С. Кружной путь, или Блуждания паломника // Предание. ру. URL: https://predanie.ru/lyuis-klayv-seyplz-clive-staples-lewis/kruzhnoy-put-ili-bluzhdaniya-palomnika/chitat/.

125.Lewis C. S. Surprised by Joy.

126.Lucia P. Saudade and Sehnsucht // Noweverthen.com. URL: https://noweverthen.com/many/saudade.html.

127.Posner M., Cohen L. Untold Stories: The Early Years. New York: Simon & Schuster, 2020. P. 28.

128.Merlis M. An Arrow's Flight. P. 13.

129.Cave N. Love Is the Drug // The Guardian. 2001. April 21. URL: https://www.theguardian.com/books/2001/apr/21/extract.

130.Жители Уэльса для обозначения схожего явления используют слово hiraeth.

131.Mishra S. Valmiki – The First Poet // Pearls from the Ramayana. 2020. August 14. URL: https://www.amarchitrakatha.com/mythologies/valmiki-the-first-poet/.

132.Shankar Sri Sri Ravi. Longing Is Divine. URL: https://wisdom.srisriravishankar.org/longing-is-divine/.

133.Mukherjee S. Same But Different // The New Yorker. 2016. April 25. URL: https://www.newyorker.com/magazine/2016/05/02/breakthroughs-in-epigenetics.

134.The Essential Rumi / C. Barks; trans. Harper One, 2004. P. 17. См. издание на русском языке: Руми Джалаладдин. Суть Руми / пер. Колмана Баркса. М.: Гаятри, 2007.

135.The Pain of Separation (The Longing). 2014. July 29. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Za1me4NuqxA.

136.Callimachi R. To the World, They Are Muslims. To ISIS, Sufis Are Heretics // The New York Times. 2017. November 25. URL: https://www.nytimes.com/2017/11/25/world/middleeast/sufi-muslims-isis-sinai.html.

137.Llewellyn Vaughan-Lee and Oprah Winfrey Interview. 2012. March 4 // Golden Sufi Center. URL: https://goldensufi.org/video/llewellyn-vaughan-lee-and-oprah-winfrey-interview/.

138.Llewellyn V.-L. Feminine Mysteries of Love // Personal Transformation. URL: https://www.personaltransformation.com/llewellyn_vaughan_lee.html.

139.Shiva Sh. Rumi's Untold Story. N. p.: Rumi Network, 2018.

140.Ciabattari J. Why Is Rumi the Best-Selling Poet in the US? // BBC. 2014. October 21. URL: https://www.bbc.com/culture/article/20140414-americas-best-selling-poet.

141.В основе мистицизма лежит идея о том, что отсутствие Бога – не проверка крепости веры, а путь к божественной любви. Именно тоска позволяет вам приблизиться к предмету вашей тоски. Тереза Авильская, христианский мистик XVI века, считала, что Бог «ранит душу» и «душа желает умереть от этих ран». Индуистская поэтесса и мистик XVI века Мирабай писала стихи о своих «письмах Возлюбленному, дорогому Кришне», который, однако, «не присылал ответа» [Mirabai. I Send Letters. URL: https://allpoetry.com/I-Send-Letters]. Современный мистик Джордж Харрисон говорил о подобного рода тоске в своей знаменитой песне «Мой дорогой Господь»: «Я очень хочу тебя увидеть, / Очень хочу быть с тобой, / Очень хочу тебя увидеть, Господь, / Но как много времени для этого нужно, мой Господь».

142.Rumi. The Book of Love. San Francisco: HarperCollins, 2005. P. 98. См. издание на русском языке: Руми Джалаладдин. Запретный Руми: стихи о любви, ереси и опьянении / пер. С. В. Константинова. СПб.: Весь, 2010.

143.Rumi. The Book of Love. San Francisco: HarperCollins, 2005. P. 146. См. издание на русском языке: Руми Джалаладдин. Запретный Руми: стихи о любви, ереси и опьянении / пер. С. В. Константинова. СПб.: Весь, 2010.

144.Пер. Л. Тираспольского, Б. Тираспольского. Прим. ред.

145.Goldstein J. Mindfulness, Compassion & Wisdom: Three Means to Peace. URL: https://www.pbs.org/thebuddha/blog/2010/May/11/mindfulness-compassion-wisdom-three-means-peace-jo/.

146.Цитата из «Советов Будды» – блога практикующего буддиста Линнкелли. URL: https://buddhasadvice.wordpress.com/2012/04/19/longing/.

147.Llewellyn V.-L. In the Company of Friends. Point Reyes Station, Calif.: Golden Sufi Center, 1994.

148.Llewellyn V.-L. The Ancient Path of the Mystic: An Interview with Llewellyn Vaughan-Lee // Golden Sufi Center. URL: https://goldensufi.org/the-ancient-path-of-the-mystic-an-interview-with-llewellyn-vaughan-lee/.

149.Llewellyn V.-L. A Dangerous Love // Omega Institute for Holistic Studies. 2007. April 26. URL: https://www.youtube.com/watch?v=Q7pe_GLp_6o.

Pulsuz fraqment bitdi.