Kitabı oxu: «Почтальон края галактики»

Почтальон края галактики

Тим Орбин

Глава 1. Почта на краю

«Письмо, отправленное по верному адресу, находит получателя. Письмо, отправленное по неверному адресу, находит почтальона. Разница между этими двумя случаями — вся ваша работа».

— «Путеводитель для почтальонов дальнего рукава», раздел I, пункт третий

Терминал 7 просыпался неохотно — старик, которому некуда спешить. Сначала в стенах начинали гудеть трубы. Потом над сортировочным столом принималась мигать лампа: жёлтая, неровная, с перегоревшей половиной. К семи утра по станционному времени в зале уже можно было различить конверты, и Тео Варн приступал к работе.

Работы было немного. Столько, что он растягивал её на весь день.

Из приёмного лотка Тео доставал письма — за неделю набиралось девять, иногда одиннадцать, — раскладывал по кучкам согласно срокам, сверял адреса с реестром и брался за штемпель. Тяжёлый, чугунный, с трещиной на рукояти, замотанной синей изолентой. Тео ставил оттиск в правом верхнем углу, ровно, без клякс. Если штемпель съезжал, он доставал новый бланк и переписывал адрес от руки: кривой оттиск — неуважение к получателю, а в Путеводителе неуважение к получателю стояло под пунктом одиннадцатым, между «не вскрывать чужое» и «не задерживать срочное».

Станция вокруг пустовала. Не совсем: в нижних ярусах ещё оставались старики, не пожелавшие переезжать, а у автомата с похлёбкой вечно заедало третье отделение. Но почтовое отделение на третьем ярусе принадлежало Тео целиком: три стеллажа, стол, кресло с прожжённой обивкой и полка с Путеводителем.

Книга была толстая, в тёмно-синем переплёте, с обгрызенным уголком. Тео читал её вместо разговоров. За два года он добрался до раздела VII и знал наизусть почти всё об адресах, сроках, печатях и поведении почтальона при непредвиденных обстоятельствах. Раздел XII, «Непредвиденные обстоятельства», оказался самым коротким и самым тревожным. До него Тео ещё не дошёл. Он вообще старался не забегать вперёд.

Неделю назад на станции появился Кхарр.

Тео заметил его раньше, чем услышал: в ангаре стоял корабль, которого вчера не было, — узкий, серый, с обожжённым боком и слишком большими двигателями для такой скорлупы. У стены рядом с кораблём сидело существо. Тео нёс мешок пустых бланков и остановился так резко, что мешок ткнулся в колени.

Существо возвышалось метра на два с половиной. Тёмная хитиновая броня покрывала его от опустившихся гребней на голове до длинных ног; по панцирю тянулись тонкие трещины, старые, как камень у реки. На плечах крепились две серебристые пластины — исцарапанные, тусклые. Четыре глаза закрывали полупрозрачные мембраны. Существо не двигалось. Дышало так медленно, что Тео сперва решил: сломалось.

— Здравствуйте, — сказал Тео.

Мембрана на одном глазу поднялась, скользнула по нему взглядом и опустилась.

— Я почтальон, — на всякий случай добавил Тео. — Тео Варн. Терминал семь. Если вам нужно отправить письмо, отделение на третьем ярусе. Лифт не работает, но лестница целая.

— Не нужно, — ответило существо.

Голос был низкий и тихий, будто оно говорило не Тео, а себе.

Больше оно ничего не сказало.

Тео приносил ему похлёбку из автомата — из третьего отделения, потому что первое и второе заедали ещё чаще. Существо брало стакан двумя пальцами, выпивало половину и оставляло на полу. Спало оно на палубе корабля, в холодном ночном ангаре. Однажды Тео предложил ему комнату наверху, пустую, с кроватью.

Существо посмотрело на него всеми четырьмя глазами.

— Мне хватает, — сказало оно.

Имени оно не назвало. Тео узнал его из регистрационного листа, который сам заполнял: «Кхарр. Раса: бронированные кочевники. Цель прибытия: не указана». В графе «срок пребывания» стоял прочерк. В почтовых документах прочерк означал «бессрочно», и это слегка беспокоило Тео: на Терминале 7 бессрочно не оставался никто.

Чего искал здесь огромный боевой воин, Тео не понимал. Станция была свалкой. Охранять нечего, воевать не с кем. Каждый вечер, проходя мимо ангара с мешком пустых бланков, Тео думал об этом и видел одно и то же: тёмную фигуру у стены, две серебряные пластины, ровное дыхание.

Сегодня утром Тео разложил одиннадцать писем, поставил одиннадцать оттисков, дважды сверил каждое с реестром — спешить всё равно было некуда, — и уже собирался закрыть лоток, когда в приёмной трубе что-то стукнуло.

Один раз, глухо. Потом ещё. В лоток с металлическим лязгом вывалился ящик.

Тео застыл. Приёмная труба на Терминале 7 не работала двадцать лет: соединяла отделение с внешним шлюзом, но давно заржавела. Посылки шли в обход, через ангар. Ящик был размером с два кулака, обшитый серым картоном и перетянутый сургучной лентой. На боку темнела печать отправителя — размытая, будто её приложили мокрой рукой.

Тео надел перчатки. В Путеводителе, раздел III, пункт девятый, говорилось: «Принятие посылки без осмотра печатей — это принятие чужих ошибок на себя». Перчатки были старые, с обрезанными пальцами.

Он повернул ящик к лампе.

Адрес вывели от руки, крупно, синими чернилами, расплывшимися по картону:

«Последняя звезда. Лично в руки».

Тео прочитал надпись трижды. Потом ещё раз — вслух, шёпотом. Любая нелепость становилась яснее, если её произнести.

— «Последняя звезда». «Лично в руки».

В реестре адресов Терминала 7 значились четыре жилых яруса, ангар, столовая, автомат с похлёбкой и почтовое отделение. Последней звезды не было. Даже предпоследней. По классификации Путеводителя такой адрес назывался «поэтическим» и подлежал возврату отправителю с пометкой «адресат не установлен», а если отправитель не указан — «уничтожить по акту».

Отправителя на ящике не было. Ни обратного адреса, ни номера лицензии, ни названия корабля. Только печать, расплывшаяся, как отпечаток пальца на запотевшем стекле.

Тео взял штемпель. Подержал над ящиком. Опустил.

Дело было не в правилах. Ящик оказался тёплым. Не как посылка, которую недавно несли по холодному коридору, а как чашка, из которой только что пили. К тому же он чуть заметно вздрагивал — раз в несколько секунд, ровно, по-сонному.

— Нет, — сказал Тео ящику. — Ты не можешь быть живым. Живое в почте не пересылается. Раздел V, пункт второй.

Ящик вздрогнул.

Тео сел в кресло, тут же встал и обошёл стол. Если позвать Гурта, придётся объяснять, откуда взялась посылка. А объяснять было нечего. По инструкции он обязан составить акт о вскрытии в присутствии двух свидетелей. Свидетелей на станции имелось четверо — все старики, и в этот час никто из них дверей не открывал.

Он вскрыл ящик сам, ножницами для ленты.

Внутри, на подушке из серой стружки, лежало нечто размером с кулак. Оно светилось мягким молочно-жёлтым светом, как лампа в дальней комнате, про которую забыли. Свет шёл изнутри, из глубоких граней и впадин. Грани медленно двигались, перестраивались — цветок так поворачивает лепестки к солнцу.

Тео отшатнулся. Кресло откатилось и стукнулось о стеллаж.

Свет стал ярче. Существо поднялось над стружкой — не поплыло, а именно поднялось, легко удерживаясь в воздухе, — и повернулось к Тео стороной, где имелась впадина, похожая на прищуренный глаз.

Тео открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Я… да. То есть по штату — да. Тео Варн, Терминал семь, отделение на третьем ярусе. А вы… — он посмотрел на ящик, на стружку, на молочно-жёлтое свечение. — Вы адресат?

Существо помолчало. Свет в нём пульсировал ровно и спокойно.

Тео ждал продолжения. Но существо замолчало.

— Это, — осторожно начал Тео, — не ответ на вопрос. Это вопрос на вопрос. По инструкции…

Он осёкся: никакой инструкции на такой случай не существовало. В Путеводителе были главы о порче груза, задержке рейса, нападении пиратов в нейтральном пространстве. Не было главы о посылке, которая сама задаёт вопросы.

Свет чуть потускнел. Тео сразу это заметил: в комнате будто стало на градус холоднее.

— Ладно, — быстро сказал он. — Ладно. Не обращай внимания. Я просто… не каждый день открываю посылки без отправителя.

Он взял ящик, поставил на стол и накрыл крышку ладонью. Стружка пахла сухой травой. От прикосновения на пальцах остался лёгкий налёт — светящийся, как растёртый мел. Существо снова разгорелось, ярче прежнего.

— Мне нужно подумать, — сказал Тео.

Он думал примерно минуту. За это время успел вспомнить пункт третий раздела I о верном адресе, пункт второй раздела V о живом в почте и пункт девятый раздела III о чужих ошибках. Все три пункта говорили разное — и все три были правы.

Потом в коридоре за стеной заговорило радио — то самое, что включалось раз в месяц, когда на станцию приходил счёт за воду. На этот раз оно говорило не о воде.

— …повторяем для всех станций и терминалов внешнего кольца, — произнёс сухой ровный голос, записанный давно и давно не менявшийся. — В секторе объявлен розыск биологического образца неустановленного происхождения. Образец перевозится с нарушением карантинного протокола. Лицам, обнаружившим…

Тео стоял и слушал. Существо тоже. Свет в нём застыл, пульсация прекратилась.

— …к розыску привлечены специалисты компании «Звёздные ловцы». Руководитель операции — охотник Винк. Просим не вступать в контакт с образцом самостоятельно. Просим сообщить…

«Не вступать в контакт». Тео посмотрел на ладонь. Светящаяся пыль мерцала на пальцах.

Радио добавило что-то об ответственности и вознаграждении, поперхнулось и замолчало. В отделении стало так тихо, что Тео услышал пульс в висках.

— Это ты, — сказал он. Не спросил.

Существо не ответило. Свет в нём стал ровнее и тусклее — так гаснет лампа, когда из неё выкручивают лишнее.

— Это ты, — повторил Тео. — Ты контрабанда. Ты образец. — Он убрал ладонь с крышки, вытер о штанину и положил обратно. — По разделу пять, пункт второй, живое в почте не пересылается. Значит, я должен составить акт. Значит, я должен вызвать… — Он запнулся: вызывать было некого. — Значит, я вообще не должен был открывать ящик.

Существо повернулось к нему. Грани внутри сложились в подобие прищура, и оно тихо сказало:

— Ты открыл.

— Я знаю, что открыл.

— Ты открыл, потому что тепло.

Тео хотел ответить, что тепло — не основание для вскрытия посылки, что в Путеводителе об этом нет ни строчки, что он вообще-то почтальон, а не… Дальше он не придумал, кто он тогда.

Он поднял ящик. Стружка посыпалась на пол. Существо взмыло над столом и поплыло следом, держась на расстоянии вытянутой руки.

Комната Тео находилась за перегородкой: узкая, с койкой, шкафчиком и окном в стену соседнего корпуса. У самого пола темнела выбоина от старого крепления — продолговатая, глубиной в две ладони, с облупившейся краской. Два года Тео складывал туда запасные бланки, чтобы не занимать полку.

Он выгреб их. Бланки веером разлетелись по полу — белые, в синих линейках.

— Сюда, — сказал он. — Быстро.

Существо опустилось в выбоину. Свет внутри него сам приглушился — стало бледным, как отражение в тёмном стекле.

— Не светись, — попросил Тео. — Пожалуйста. Совсем.

Свет почти погас. В выбоине осталось нечто смутное, размером с кулак. Если не смотреть прямо, его можно было принять за тряпку.

Тео присел, собрал бланки и сунул их в шкафчик, не разбирая. Выпрямился. Посмотрел на стену.

Он знал, что сделал. В Путеводителе это называлось «сокрытием груза» и шло по разделу IX — между подлогом печати и оставлением поста. За сокрытие почтальона лишали лицензии, а на станциях внешнего кольца — ещё и права выходить в шлюз без сопровождения. Всё это Тео помнил. Отменить уже ничего было нельзя.

К радио он всё равно не пошёл.

За стеной, в ангаре, что-то тяжело ударило по полу. Раз. Другой. Тео дёрнулся и лишь потом понял: шаги.

Дверь в перегородке отъехала. В проёме, пригнув голову под низкой притолокой, стоял Кхарр. Мембраны подняты; все четыре глаза смотрели на Тео — не мимо и не сквозь, а прямо.

— Ты слышал радио, — сказал Тео. Голос сорвался. — Я не… я не знаю, что мне теперь делать.

Кхарр шагнул в комнату. Пол под ним чуть прогнулся. Он посмотрел на стену, на выбоину у пола — и Тео понял: Кхарр видит всё. Свет пробивается сквозь щель. Скрывать бессмысленно.

— Тебе нужна помощь, почтальон, — сказал Кхарр.

Тихо, без нажима. Как сообщают о решении, принятом давно.

— Я останусь.

За стеной снова ударило. Но теперь это был не шаг — стыковочный захват. Один, второй, третий. Ближе. Тяжелее. Тео наконец понял: на станцию садятся корабли. Больше, чем Терминал 7 видел за целый год.

Он стоял среди рассыпанных бланков, а за тонкой стеной один за другим гасли двигатели.

Глава 2. Маршал вежливости

«Штемпель — это печать доверия. Если её поставили, письмо считается обещанным. Но печать — не просто знак. Это защита. Снять её может только тот, кому она адресована».

— «Путеводитель для почтальонов дальнего рукава», раздел II, пункт пятый

Тео понял, что станцию захватывают, когда услышал шаги в коридоре.

Не тяжёлые, как у Кхарра. Лёгкие, размеренные, с едва слышным металлическим постукиванием подошв по палубе. Так шёл тот, кто не торопился: дверь всё равно откроют.

Тео стоял у стола, сжимая мешок с пустыми бланками. Сорок секунд назад он успел завернуть в них тряпку — на случай, если кто-нибудь попросит показать содержимое. Пыльца лежала в выбоине у пола, за перегородкой, почти не светясь. Почти.

Кхарр бесшумно появился в дверях ангара. Мембраны опустились на глаза. Он посмотрел на Тео, потом на мешок.

Тео сжал край мешка сильнее.

Голос вышел тише, чем хотелось:

— Я не уйду.

— Нет, — ответил Кхарр.

— Обыск уже начинается. Винк придёт, и…

— Маршал придёт за тобой.

Тео замер.

— За мной? Я ничего не…

— Ты открыл посылку. Спрятал груз. По реестру ты теперь соучастник.

Снаружи, усиленный динамиком, раздался голос:

— Терминал 7. Прибыла проверка от имени внешнего кольца. Не препятствуйте входу официальных лиц. Не уничтожайте документы.

Голос был негромким и вежливым. Угрозы в нём не слышалось — только уверенность, что ему подчинятся.

Тео сглотнул. Пальцы на мешке побелели.

Кхарр подошёл к стене ангара, снял с крюка походный мешок и достал тёмный металлический предмет размером с ладонь.

— Что это?

— Пульт. Для шлюза.

Он нажал кнопку. В ангаре тихо щёлкнуло: корабль приготовился к отлёту.

Шаги остановились у двери почтового отделения. Тео обернулся. Перегородка отъехала.

Вошедший был невысоким и аккуратным. Тёмно-серый жилет с узкими белыми кантами сидел без единой складки. На груди блестела эмблема — звезда, удерживающая весы. В руке он держал планшет; по экрану пробегали голубые строки.

За ним стояли двое: один в белом смотровом костюме, другой с небольшим ящиком в прозрачных стенках.

— Маршал Кое, — представился вошедший. — Налоговая корпорация «Равновесие». У нас разрешение на обыск терминала.

Он улыбнулся. Коротко, безупречно.

— Прошу не препятствовать работе и не удалять документы. Моей дочери однажды пришлось ждать полгода из-за задержанного письма. Я бы не хотел, чтобы чья-то почта пропала из-за формальности.

Тео поставил мешок на стол и спрятал дрожащие руки за спину.

— Я ничего не удалял.

— Разумеется, — сказал Кое. — Пока в этом нет необходимости.

Сотрудник в белом достал тонкую палочку и провёл ею над столом. Лампа мигнула. На планшете Кое появилась новая строка.

— У вас есть образцы биологического происхождения?

— У меня есть письма, — ответил Тео. — Обычные письма.

— Конечно.

Кое подошёл к стеллажам. Его взгляд скользнул по конвертам, реестру, свежей печати на столе и остановился на раскрытой странице.

— «Последняя звезда. Лично в руки», — прочитал он. — Поэтический адрес. По регламенту такой груз подлежит возврату отправителю или уничтожению по акту.

— Отправителя нет, — сказал Тео.

— Я вижу. Значит, вы его уничтожили?

— Нет.

— Или вскрыли?

Тео промолчал. Кое не торопил его. Просто ждал — и от этого становилось хуже, чем от окрика.

— Если посылка была вскрыта, — продолжил Кое, — необходимо установить цель. Доставка адресату или исследование. Это разные процедуры.

Тео вспомнил строку из Путеводителя не сразу. Сначала перед глазами мелькнули страницы, потом заголовок раздела и наконец сама фраза — длинная, неудобная, пропущенная им при первом чтении.

«Если адрес правильный по форме, но неправильный по смыслу, почтальон не виноват. Почтальон отвечает за форму. За смысл отвечает тот, кто его заказал».

Тео выдохнул.

— Посылка была адресована «Последней звезде», — сказал он. Голос дрожал, но слова выстраивались как положено. — Я не знаю, кто это. Однако адрес указан. «Лично в руки» означает, что получатель должен получить груз лично. Я открыл ящик, убедился, что груз… живой, и спрятал его, чтобы он не пострадал. Доставка не состоялась.

— Но вы не доставили его адресату.

— Адресата не существует.

— Это ваш вывод или факт?

— Факт. Подтверждённый реестром.

Кое перевернул страницу, нашёл нужную строку и показал её Тео. Там значилось: «Последняя звезда — поэтический адрес, адресат не установлен».

— Значит, формально вы доставили груз по адресу, — сказал Кое. — Вручить его адресату вы не могли, поскольку адресат отсутствует. Исследовать содержимое вы не намеревались.

— Я не учёный, — ответил Тео.

— Это подтверждается вашей профессией.

Кое закрыл реестр. Лицо оставалось спокойным: ни раздражения, ни удовлетворения, только ровная вежливость.

— Ваше решение не нарушает протокол, — сказал он. — Однако протокол не отменяет обязанности сообщить о биологическом образце.

— А если я не сообщил?

Кое чуть поднял бровь.

— Тогда вы не сообщили.

Тео понял: это не снисхождение. Кое всего лишь отметил факт, который позже можно будет обратить против него.

— Налоговая корпорация не имеет права изымать образцы без решения соответствующего органа, — продолжил Кое. — Но мы вправе провести проверку и составить протокол. А протокол, в свою очередь, может быть приобщён к делу о контрабанде.

Он постучал пальцем по планшету. На экране загорелась красная точка.

— Вы пришли с разрешением на обыск, — сказал Тео. — Значит, у вас есть и другие люди.

— Охотники представляют собственные интересы, — ответил Кое. — Они прибудут примерно через сорок минут. Возможно, раньше.

Он указал на планшет. Рядом с голубыми строками мигала красная точка.

— Ваш корабль, если он ещё на станции, будет задержан до окончания проверки.

Тео покосился на дверь ангара. Кхарр стоял у стены неподвижно. Только пальцы медленно сжимали пульт.

Кое заметил это.

— Прошу открыть контейнеры, — сказал он.

Тео вцепился в край стола.

— Существует порядок выдачи разрешения на обыск. В Путеводителе. Раздел три, пункт… четырнадцатый.

Он не помнил, был ли там четырнадцатый пункт. Но Кое тоже не знал.

— Продолжайте, — сказал Маршал.

— Сначала нужно подтвердить личность проверяющего, основание и границы обыска. Затем составить акт о доступе к грузу. После этого получить подпись получателя, если он присутствует.

— Получатель — это вы?

— Я почтальон.

— Тогда вы и подпишете.

— После проверки бланка.

Кое взглянул на часы. Пальцы левой руки легко постукивали по планшету.

— Сколько времени займёт проверка?

— Пока считаю в журнале.

Тео достал из ящика стола толстую тетрадь в серой обложке и раскрыл на нужной странице. Записи были на месте: вчера он заполнял их, когда станция казалась особенно тихой.

— Каждый документ нужно сверить с реестром выдачи, — сказал он. Голос дрожал уже меньше. — Это займёт время.

Кое взял журнал, пролистал первую страницу.

— Мы это учли, — сказал он и вернул журнал.

Тео открыл следующую страницу, провёл пальцем по строке и поднял глаза.

— Время начала проверки?

Кое посмотрел на часы.

— 08:17.

Тео записал. Рука дрожала, цифры расплывались перед глазами.

В ангаре негромко щёлкнуло. Кхарр стоял у корабля с пультом в руке. Ещё один щелчок — короткий, почти неслышный.

Кое обернулся, но Кхарр не двинулся. Лишь медленно поднял мембраны на глазах.

— Основание проверки, — продолжил Тео.

— Разрешение внешнего кольца номер 418-Б. Цель: обнаружение и изъятие биологических образцов. Границы: почтовое отделение, ангар и прилегающие помещения.

Тео записал каждое слово, медленно выводя буквы.

— Номер разрешения?

— 418-Б.

— Я записал. Теперь нужен документ, на который ссылается разрешение.

Кое задержал ответ.

— Он в закрытом контуре.

— Тогда я не могу сверить границы.

— Вам достаточно предъявленного разрешения.

— Мне достаточно вашего разрешения, чтобы начать. Но для продолжения нужна копия закрытого приложения.

Белый сотрудник перестал сканировать стол и перевёл взгляд на Маршала. Кое ничего не сказал, только постучал пальцем по планшету.

— Она будет предоставлена после осмотра.

— Тогда обыск можно начать только как предварительную проверку.

— Именно так он и проводится.

— Значит, в журнале я укажу: «Предварительная проверка, окончательное разрешение не предъявлено». Подтвердите.

Кое чуть наклонил голову.

— Подтверждаю.

В коридоре послышался новый звук — тяжёлые шаги, слишком быстрые для обычной проверки. Затем голос, усиленный динамиком:

— Команда «Звёздных ловцов». Обнаружен след нарушения карантина. Перекрыть выходы.

Кое не повернулся к двери. Тео тоже не отвлёкся и продолжил запись, выводя буквы ровнее.

— Маршал, — сказал он, — уточните, пожалуйста: если ваша проверка ещё не завершена, а другие ведомства намерены изъять объект, кто уполномочен первым наложить арест?

Кое наконец обернулся.

— Я.

— Значит, мне следует продолжать регистрацию вашей проверки.

— Именно.

— Тогда прошу зафиксировать время.

Он записал: 08:31.

За дверью раздался удар. Потом второй. Белый сотрудник взглянул на Кое. Тот едва заметно покачал головой.

Дверь в ангар распахнулась.

Винк вошёл первым. За ним — четверо в тяжёлых скафандрах. Глава «Звёздных ловцов» держал короткоствольный импульсный пистолет, остальные — длинные карабины.

Винк окинул взглядом отделение. Серебристая кожа блестела, как отполированный металл; фиолетовые линии тянулись вдоль висков. Четыре глаза крестом остановились на Тео, потом скользнули по столу, журналу и Маршалу.

— Маршал, — сказал он. — Вы задержались.

— Проверка идёт по протоколу.

— Вижу.

Винк шагнул к мешку с бланками у стены. Кое не двинулся, но его голос прозвучал прежде, чем Винк коснулся мешка:

— Груз нельзя изымать до завершения моей проверки.

— Это биологический образец.

— Он находится в юрисдикции терминала.

— И является предметом розыска.

— Розыск не отменяет порядок.

Винк повернулся к нему. Улыбка легла на его лице тонкой линией.

— Маршал, вы не имеете права задерживать «Звёздных ловцов».

— Я имею право задержать изъятие.

— Мы не будем ждать.

— Тогда вы нарушите протокол.

Винк поднял пистолет и коротким, точным движением навёл ствол на Тео.

— Протокол можно нарушить позже.

Тео сжал журнал обеими руками. Пальцы побелели.

В ангаре что-то грохнуло. Тяжёлый контейнер качнулся, и свет за его стенками стал ярче.

Кхарр вышел из тени у корабля. В одной руке он держал мешок с бланками, в другой — пульт.

Винк выстрелил. Сухой треск, искра на хитиновой броне, рикошет в переборку. Второй выстрел. Третий.

Кхарр не обернулся. Только поднял пульт и нажал кнопку.

Шлюз за его спиной открылся с протяжным гудением.

В ангар ворвался ветер. Тео вцепился в край стола; бумаги сорвало с поверхности и швырнуло к стене. Терминал задрожал — сначала пол, потом стены.

— Всем покинуть зону отлёта, — произнёс Кхарр.

Голос оставался спокойным.

Кое прижал планшет к груди.

— Отменить выпуск шлюпки.

Кхарр посмотрел на него.

— Шлюпка не используется.

Серый корабль уже оторвался от магнитных креплений. Нос развернулся к выходу, прозрачная плёнка над стеной ангарного шлюза натянулась внутрь.

— Почтальон, — позвал Кхарр.

Тео сгрёб журнал, штемпель и мешок с бланками. Мешок Кхарр уже держал в руке. Тео побежал.

Позади раздались выстрелы. Один из охотников опустился на колено, схватившись за плечо, — видимо, задело рикошетом. Винк выстрелил снова.

Кхарр крикнул:

— Вниз!

Тео прыгнул в открытый люк. Упал, перекатился. Над головой мелькнули мембраны Кхарра. Тот захлопнул люк; снаружи в борт ударила очередь — бессмысленно и оглушительно.

— Держись, — сказал Кхарр и опустил рычаг.

Станция провалилась.

Тео не сразу понял, что произошло. Пол качнулся, стены исчезли, а в круглом иллюминаторе мелькнул ангар — бегущие огни, трапы, стеллажи. Потом станция развернулась и скользнула вниз. Нет — не вниз. Корабль оторвался от неё и взлетел, оставляя за собой узкую серебристую полосу, которая быстро уменьшалась.

Тео прижался к стене. Дыхание сбилось. В иллюминатор ворвалось чёрное пространство.

Звёзды стояли неподвижными точками на бумаге — редкими, случайными. Ничего их не соединяло: ни труб, ни фонарей, ни коридоров. Только пустота и крошечные искры далёкого света.

— Смотри, — сказал Кхарр.

— Не могу.

— Это твой Терминал.

Тео заставил себя взглянуть вниз. Станция казалась узким серебристым обломком среди темноты. Вокруг расплывалось кольцо внешнего контура — десятки огней, похожих на пыль. Где-то там Маршал Кое, наверное, уже составлял протокол, а Винк требовал разрешения на погоню.

Корабль дёрнулся. На экране перед Кхарром появились два сигнала: один сзади, другой — чуть правее.

— Погоня? — спросил Тео.

— Пока нет.

— Тогда что это?

Кхарр увеличил изображение.

Два судна вынырнули из-за корпуса станции. Первое — узкое, белое, с гербом налоговой корпорации на борту. Второе — чёрное, угловатое. На его носу вспыхнул прожектор, прочертив космос белой линией.

— Звёздные ловцы, — сказал Кхарр.

— А первое?

— Маршал.

Тео прижал журнал к груди.

— Он не может нас преследовать. У него нет разрешения.

— Он не отпустит свидетеля.

— Я не свидетель.

— Ты открыл ящик.

— По незнанию.

— У бюрократии не бывает незнания. Бывает невыгодное признание.

Корабль снова дёрнулся. Передний борт вспыхнул красным, на панели загорелась надпись: «Внешний контур закрыт. Дождитесь разрешения».

— Мы застряли? — спросил Тео.

— Нет, — ответил Кхарр. — Я слушаю.

Он вытащил из-под панели небольшой приёмник, покрытый трещинами, и прижал его к уху. Треск. Помехи. Потом тишина.

Кхарр отложил приёмник. Взгляд его ушёл вдаль, за стену корабля.

Он произнёс негромко, будто читал высеченную в камне строку:

— Опасный путь лучше безопасного неживого хода.

Тео замер.

Голос Кхарра изменился. Не тот, что в ангаре: ровный, низкий, древний.

— Что это было? — спросил Тео.

— Кодекс, — ответил Кхарр. — Первая строка.