Kitabı oxu: «Нью-Йорк. Тайна двух столетий»

Пролог

20 декабря 2025 года, Нью-Йорк

— Я кое-что обнаружил, — сказал Рой своему заказчику по телефону. — И вам это не понравится.

— Говори, — отозвался Чжао.

— Это почти наверняка означает большие неприятности.

Рой сидел голый на неприбранной постели в квартире Луизы. Снаружи было сыро, но в комнате — душно до неприятности. Странная штука: он предпочитал лежать с холодным носом, зарывшись под одеяло, нежели спать в жаркой комнате. Впрочем, Луиза была голландкой и привыкла к иным температурам. Во всяком случае, он в это верил.

— Я хочу услышать это лично, — сказал Чжао. — Я ведь за это плачу?

Рой посмотрел на MacBook, балансировавший у него на коленях.

— Проблема слишком велика, чтобы просто взять и стереть её.

— Звучит неправдоподобно, — сухо заметил Чжао. Даже после десяти лет в Нью-Йорке его китайский акцент всё ещё проступал сквозь английскую речь, словно старый водяной знак.

— В Америке адвокаты за большие деньги решают проблемы и похуже.

— Верно. Но тогда заказчик должен сотрудничать.

Рой поёжился и натянул одеяло выше, почти до плеч. Он плохо спал: вчерашняя выпивка разбудила его раньше времени.

— Твоя команда это уже видела?

Чжао не ответил. С улицы донёсся тяжёлый запах раннего мусоровоза. Свет за окном понемногу менялся — вернее, не свет, а та бледная зимняя разновидность сумерек, которая в Нью-Йорке почему-то выдаёт себя за утро.

— Если это всплывёт, разрешения тебе не видать, — продолжил Рой. — А значит, никаких инвестиций. И никакого проекта в Нижнем Ист-Сайде.

Чжао вздохнул.

— Тогда моей мечте конец.

— Именно. Я хотел обсудить это с тобой лично. Но не по телефону.

— Где ты?

Рой подоткнул под спину подушку. Больше всего ему хотелось сказать правду: «В роскошной спальне моей любовницы в Вест-Виллидже». Последние четыре года он проводил всё больше времени в маленькой квартире Луизы. Старые деревянные полы, странные произведения искусства, кухня, собственноручно выкрашенная ею в голубой цвет, открытый камин, который она разжигала зимой почти каждый вечер. Никто не знал, где он бывает. И так должно было оставаться.

— Не дома, — сказал Рой, облизнув пересохшие губы, словно хотел проверить, осталось ли там что-нибудь от вчерашнего вечера. — Сможешь через полчаса быть в Вашингтон-сквер-парке?

— Постараюсь.

Рой закрыл MacBook.

— Отлично. Тогда у западной стороны, возле шахматных столиков.

Потом он выбрался из постели. Пол был холоден, и ступни сразу это поняли. Он захлопнул окно. Медленно встал, натянул рубашку со спинки стула и нашёл носки, наполовину спрятанные под тумбочкой.

Он взглянул на Rolex и принялся одеваться быстрее, словно его тело не вполне соглашалось с необходимостью уходить. Ленивое субботнее утро в постели с Луизой было куда заманчивее деловой встречи в парке. Но Чжао следовало увидеть. Дело было слишком серьёзным.

Рой уже три года был партнёром в «Слессер и Майерс». Если ему удастся аккуратно, без шума, закопать эту историю перед Рождеством, болтовня в конторе в новом году, возможно, окажется терпимой.

Он потёр виски. Почему вчера на открытии выставки он опять напился? Один бокал делал мысли подвижнее, два — веселее, три убеждали его, что четвёртый необходим, а дальше арифметика становилась ненадёжной. Луиза налила ему слишком много Woodford Reserve. Где она вообще пропадала с кофе? Кофе сейчас мог бы вернуть миру хотя бы часть его очертаний.

Неуклюже он снова надел смокинговую рубашку Turnbull & Asser и поморщился от слабого запаха пота. Луиза уже не раз предлагала оставить у неё несколько рубашек — чтобы после ночёвки ему не приходилось уходить в одежде вчерашнего дня. Он неизменно отказывался. Чем меньше следов его существования оставалось в её квартире, тем лучше. Ни лосьона Creed, ни собственной расчёски. Только зубная щётка Marvis на раковине — да и та, если вдуматься, могла принадлежать любому случайному постояльцу.

Рой прошёл в крошечную ванную, зажёг свет и несколько секунд смотрел на себя в зеркало. Виски стали ещё серее. Скоро Луиза, пожалуй, устанет от него и найдёт мужчину своего возраста. С её огненно-рыжими волосами, зелёными глазами и стройным спортивным телом это было бы нетрудно.

Он будет скучать по ней. Но дать ей то, чего она действительно хотела, он не мог.

Развод с женой Стейси даже не обсуждался. Он никогда не произносил этого вслух, но Луиза к настоящему времени должна была понять: свою настоящую жизнь он менять не собирается.

И на миг декабрь отступил. Он увидел её не здесь, в душной спальне, а на пляже, в том жёлтом бикини, уходившем вглубь чуть выпуклым мыском.

Луиза, сдвинув вытянутые ноги, лежала навзничь. Рой, облокотясь на песок, не отрываясь, смотрел на неё, на её руки и ноги, уже сплошь покрытые гладким солнечным лаком, на румяно-золотое лицо с облупившимся носом и только что накрашенным ртом.

Откинутые со лба волосы отливали рыжим блеском, раковина маленького уха мерцала песчинками, в желтизне лифа сквозили тёмные сосцы.

Рой высыпал из ладони горсть лёгкого песка на её втянутый живот. Луиза открыла глаза, замигала от солнца, улыбнулась, косясь на любовника, и зажмурилась снова.

Погодя она приподнялась и замерла в сидячем положении, обхватив колени. Теперь он видел её голую спину, перелив позвонков, блеск приставших песчинок.

— Постой, я смахну, — сказал он. Кожа у неё была горячая, шёлковая.

— Боже, — проговорила Луиза. — Какое голубое море!

Оно было действительно очень голубое. Когда поднималась волна, то на её блестящей крутизне кобальтовыми тенями отражались силуэты купальщиков. Мужчина в оранжевом халате стоял у самой воды и протирал очки. Откуда ни возьмись прилетел большой, разноцветный, как арлекин, мяч, прыгнул с лёгким звоном, и Луиза, мгновенно вытянувшись, поймала его, встала и бросила кому-то. Теперь Рой видел её, окружённую солнечной пестротой пляжа, которая, однако, была сейчас для него мутна, настолько пристально он сосредоточил взгляд на Луизе. Лёгкая, ловкая, с прядью вдоль уха, с вытянутой после броска рукою в сверкающей браслетке, Луиза виделась ему как некая восхитительная заставка, возглавляющая всю его жизнь.

Она близилась, он лежал ничком и наблюдал, как передвигаются её маленькие ступни.

Луиза нагнулась над ним и, весело крякнув, игривым жестом хватила его по хорошо набитым трусикам.