Kitabı oxu: «Средний возраст», səhifə 2
Не от мира сего
Ольга
В кухонном шкафу снова ничего не найти. На нижней полке выстроились в ряд прозрачные банки с золотыми крышками. В банках: отборная греча, рис для плова, чечевица, фасоль, овсянка. Между банками – дорожка сахарной россыпи. Дочь снова не закрыла сахарницу. Снова ела сахар. Вредный сахар, вредная дочь.
На верхней полке хранится запрещенка. В первом ряду – печенье «Oreo», зефир, чипсы. Половина пачек вскрыта. Где-то здесь должны быть сухарики. Именно сухарики попросил принести Андрей. На столе, заставленном шестью видами закусок, горячим, салатами и брускеттами, не хватает только сухариков с хреном.
Ольга ненавидит запах хрена.
Ольга ненавидит хрен.
Ольга ненавидит дни рождения мужа.
Ольга открывает и закрывает дверцы шкафов, которые не издают звуков. Хочется шума, и она открывает окно. Вечернее небо за окнами кухни кажется застывшим и пустым. Время от времени с улицы доносятся звуки: стук захлопывающейся двери машины или обрывок разговора. Кухня наполняется воздухом, щеки перестают гореть. Птицы, идущие с севера на юг. Птицы, идущие с юга на север. Конец апреля в этом году подозрительно теплый, некоторые птицы уже вернулись домой и теперь сидят на еще голых ветках.
Мама всегда говорила: «У каждой женщины есть своя комната, и комната эта – кухня. Там она проводит больше всего времени, там она хозяйка». Столешница и фартук Ольгиной комнаты сделаны из натурального камня. Материал фасадов – medium-density fiberboard. Ручки – латунь. Светодиодная подсветка встроена в профиль и интегрирована в корпус верхних шкафчиков. Камень похож на оникс. Он холодный, гладкий и бескомпромиссный.
Андрей не принимал участия в дизайне кухни – одновременно с ремонтом квартиры полным ходом шел ремонт его ресторана. Он выдал жене контакты дизайнера, деньги и полную свободу творчества, но иногда всё же проверял качество работы и оставался недоволен. Для любителей современной классики неплохо, дорого, надежно, но избито. Ольга кивала и вспоминала кухню своего детства – вот что такое «избито». Сейчас кухня заставлена коробками с подарками. Андрей приносит сюда охапки цветов и пакеты, ставит прямо на стол. Неочевидный выбор для складирования. Наверняка он просто забыл, что в квартире есть другие помещения. Большую часть времени он проводит на кухне, в ванной или спальне. А живет Андрей в офисе.
Ольга отпивает из бокала белое вино, которое уже не кажется кислым. Интересно, сколько времени прилично искать сухарики? Она смотрит на тонкие золотые часы на запястье – прошло пятнадцать минут. Наверняка Андрей забыл, зачем отправил жену на кухню. Если подумать, ничего ужасного не случится, просиди она тут до утра. Даже интересно, где могут храниться сухарики и откуда они появляются в доме? Покупками всегда занимается она, и речи быть не может, чтобы она положила в одну корзину с лососем, шпинатом и гречишным чаем пачку «Кириешек». Получается, Андрей покупает их сам. Значит, может покупать и всё остальное. Тогда почему уже десять лет за покупки отвечает Ольга?
На кухню заходит лучший друг мужа Лёша. На нем черная футболка Андрея. Ольга купила ее в прошлом месяце, когда возила дочь на шопинг. Тогда поругались из-за пустяка. Сашка выбрала огромные джинсы и худи – одевается в школу только так – и попросилась на фудкорт. Заказала картошку фри и бургер. Ольга – маленький капучино, который готовили дольше остального. Разозлилась, сорвалась на дочери. Сашке не терпелось поехать домой и досматривать хоррор-сериал, а Ольге просто хотелось выпить капучино. Сейчас дочь вместе с гостями в гостиной. Свекровь привезла для внучки очередную флисовую пижаму и книгу про театр.
Лёша говорит, что Андрей потерял жену.
Ольга смеется. Конечно, потерял.
Лёша поздравляет ее с днем рождения мужа: только такая женщина, как она, – женщина-муза, женщина-вдохновение – может дать мужчине силу добывать, защищать и оберегать.
Ольга смеется.
Лёша и Ольга возвращаются в туман гостиной. Андрей машет рукой, будто встретил приятелей на улице. Серые шорты и рубашка, которую он надел вопреки уговорам, помялись. Андрей тоже. Гости стучат вилками и каблуками. Музыка разливается по комнате, по бокалам – вино. В руке Андрея блестит стопка.
Ольга протискивается мимо свекрови, улыбается, но улыбки оказывается недостаточно. Жестом свекровь просит наклониться. Сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить о здоровье Андрюши. В последнее время сын кажется ей каким-то нервным. Проблемы на работе? К тому же появилась седина. С правой стороны значительно больше. Может, Ольга запишет его в салон? Мужчинам тоже важно следить за собой, тем более Андрюша – большой начальник. В свои сорок пять добился всего, о чем только можно мечтать.
Свекровь по очереди поправляет юбку-карандаш на бедрах, бант на блузе, волосы, заколотые наверх. Макияж поправлять уже бессмысленно: она так часто плакала, слушая тосты, что розовые тени скатались тонкой полоской посреди морщинистого века, а тушь отпечаталась под глазами.
Свекровь по щепотке засыпает Ольгу вопросами, смотрит на часы на стене и убегает в прихожую. Она скользит по паркету, но не падает. Через несколько минут в гостиную вплывает двухэтажный шоколадный торт с зажженными свечами. Торт тяжелый, свекровь прижимает его к груди, как младенца. Гости хлопают в ладоши, а свекровь поет «К сожаленью, день рожденья…». Ольга смотрит на Андрея и пожимает плечами. Идея торта принадлежит свекрови.
Легкие Андрея наполняются воздухом, он дует на свечи.
Красивая и ужасная сцена: Андрею только исполнилось сорок пять, но его сорок пять уже горят.
Ольга пытается вспомнить, какую картину ей напоминает сцена в гостиной, и делает из пальцев рамку – складывает их в виде прямоугольника. Андрей выходит из рамки и наклоняется к торту. Он задувает свечи: щеки похожи на надутые шарики, которые лопаются, выпуская воздух. Гости аплодируют.
Сияли звезды
Елена
Какое-то время Лена водит указательным пальцем по воздуху. Затем опускает руку, динамично встряхивает и называет число – семь. Количество звезд на небе. Лена вспоминает, откуда у нее эта привычка. В детстве родители бесконечно грызлись – приходилось прятаться на балконе, чтобы не попасть под горячую руку или сковороду. На балконе Лена считала звезды и разбивающиеся о стену тарелки. Черное небо всегда завораживало Лену. Завораживает и сейчас, хотя звезд практически не видно. Люди смотрят на небо только в двух случаях: когда влюблены и когда несчастны.
Лена влюблена. Она благодарит детектива, который согласился приехать в полночь – другого времени у нее просто не нашлось. Работа архитектором предполагает поздние разъезды на объекты, вечные синяки под глазами и две пачки сигарет в день. Бросать курить так же бессмысленно, как уговаривать клиентов не экономить на материалах. Чем больше они экономят, тем меньше Лена спит. Детектив слушает и понимающе кивает. Он тоже много курит – начал еще в студенчестве, хотя занимался спортом. Сейчас он протягивает Лене раскрытый портсигар, наполовину заполненный «Marlboro».
Они встретились на парковке, выкурили по две и пошли в сторону нового дома. Фасад фисташкового цвета, но в темноте все дома одинаково черные: вдоль высокого забора и недавно высаженных деревьев, по глянцевому асфальту, от которого вверх вздымается пар. Несколько раз Лена поднимает ногу и проверяет, не осталось ли следов на подошве лоферов. Рабочие еще не закончили укладку покрытия – в конце улицы стоит каток, из раскрытой пасти выглядывают накиданные тряпки, инструменты. Лена говорит, что строители прямо тут и живут. В вагончиках. Иногда она покупает им сигареты.
Листья на худых деревьях блестят, как люстры в окнах первых этажей. Высокий прямоугольный фонарь освещает главный вход здания рассеянным лучом света. В тени остается то, что не должны видеть внутрь входящие. Дверь в парадную открывается медленно и беззвучно. Так же беззвучно лифт поднимает их на одиннадцатый этаж. На этаже две квартиры. Зеркала холла полностью покрывают одну из стен, вытягивая пространство. Лена поправляет челку. Бледное лицо с двумя извилистыми морщинами вдоль лба. Светлые волосы, уложенные красивыми волнами. Лена задерживается у зеркала, чтобы рассмотреть детектива. На нем темные брюки и легкая куртка. Он улыбается одними глазами. Красивый мужчина. На вид сорок лет.
Лена открывает дверь квартиры. Запах внутри идентичен запаху парадной. Она скидывает туфли, протирает подошву влажной салфеткой и уходит в ванную, бросив на ходу, что сейчас вернется. Детектив остается ждать у двери. Отсюда квартира кажется почти пустой: минималистичная мебель, белые стены, большие окна, через которые в комнату проникают узкие полосы света. На полу прихожей – идеально чистый ковер. Детектив по очереди поднимает ноги, чтобы проверить, не оставил ли он следов. Лена возвращается из ванной и предлагает выйти на террасу. Нужно только захватить вино и пару пледов.
– Новая квартира, – говорит Лена. – Еще не успела всё обустроить. Зато вид с террасы потрясающий.
С бутылкой вина и бокалами в руках она изящно проходит вдоль коридора и толкает стеклянную дверь бедром. Прохладный ночной воздух заполняет пространство. Пахнет рекой. Терраса просторная, со стеклянными ограждениями, через которые открывается панорамный вид на ночной Петербург. Город простирается до горизонта, освещенный извилистыми змейками дорог, вывесками ресторанов и огнями домов, где кто-то еще не ложился спать. Справа видны три полоски телебашни, слева – шпиль «Лахты».
Лена ставит вино на бетонный пол и прислоняется к ограждению. Пальцы касаются холодного стекла, оставляя следы. Она нащупывает кнопку выключателя, и терраса освещается мягким голубым светом. Детектив открывает вино, удобно, что крышка просто откручивается и не нужно возиться со штопором. Подает Лене бокал. Они смотрят на дома за мостом, которые полукругом обнимают район. Лена делает глоток и говорит, что еще десять лет назад этот район представлял собой унылую картину: на месте заброшенного завода, на котором когда-то изобрели первый двигатель внутреннего сгорания, была помойка, а теперь элитный ЖК.
– В этот город легко влюбиться, – Лена неловко пожимает плечами, и детектив подает ей оранжевый плед. – Ты живешь среди невероятной красоты, и сам становишься частью городского пейзажа. Я верю в то, что именно место определяет человека. Вы со мной согласны?
На соседней террасе кто-то громко говорит по телефону, и Лена предлагает детективу присесть на диван у стены. Диван холодный. Лена садится, встает, подкладывает на серую обивку дивана плед и снова садится. На ней длинная плиссированная юбка с разрезом сбоку, которую она поправляет, когда садится. Кажется, она была в брюках, когда они встретились на парковке. Детектив остается стоять – ему хочется полюбоваться городом, – и теперь Лена говорит, глядя на него снизу вверх.
Лена говорит, что архитектура всегда была для нее чем-то вроде способа коммуникации с миром. Каждое здание – это история, а архитектура – создание пространства для этих историй. Сначала Лена думала, что будет строить что-то масштабное: торговые центры, жилые комплексы, культурные кластеры или целые кварталы. Но со временем поняла, что ее настоящая страсть – это частные дома. Этот дом – самый сложный проект. Сложный не технически, а эмоционально. Именно в этой квартире им с мужем предстоит прожить лучшие годы совместной жизни.
– Мы ставим стены, крыши, окна, за которыми можно закрыться и почувствовать безопасность. Но парадокс в том, что мы почти не бываем дома. Я могу посчитать по часам, сколько времени я находилась дома с тех пор, как мы с мужем перевезли сюда вещи. Но у любого правила есть исключения. Оля, например, большую часть времени проводит дома. Зимой может неделями не выходить дальше парковки – даже не знаю, чем она занимается, но уверена, что скукой там и не пахнет.
Лена добавляет, что дом всегда отражает то, что внутри хозяина. Люди мечтают о месте, в котором будут счастливы. Но по своей сути дом – это пространство с пустотой внутри. И если ее нечем заполнить, как бы красиво и роскошно ты ни оформил интерьер, дом остается опустевшим. Лена давно поняла, что люди редко осознают, чего хотят на самом деле: от своего дома и от своей жизни, – девяносто процентов проектов, которые она принимает, выглядят как одна и та же картинка из Pinterest. Дорогая классика. Эстетика. Мрамор, французская елочка, системы хранения, больше систем хранения.
– Еще больше систем хранения, – вздыхает Лена. – Иногда становится страшно от того, сколько всего мы потребляем. Недавно я делала квартиру для молодой одинокой девушки. В квартире пятьдесят квадратов, шестнадцать из которых она предложила отдать под гардеробную. Роскошную гардеробную! Когда я спросила, где она хочет расположить зону кухни, девушка посмотрела на меня, как фармацевт на мальчика, который пришел покупать презервативы. Потом она рассмеялась и сказала, что кухня ей не нужна!
Лена вспоминает, как десять лет назад Оля доверила ей новую квартиру. Девяносто шесть квадратов. Вид на Малую Неву, Лазаревский мост и тихий перекресток. Обычно Лена отказывалась делать квартиры для друзей, но с Олей они настолько хорошо друг друга понимают, что она согласилась. Каждый светильник, каждую плитку, каждую дверную ручку выбирали так, будто от малейшей ошибки рухнет система. Вместо шести на проектирование квартиры ушло шестнадцать месяцев. Но результат радует Лену даже сейчас, когда она приходит в гости к подруге. Оригинальная планировка с элементами лофта, камином, а какие во дворе дома роскошные беседки!
Лена говорит, что Ольга всегда была такой, критичной до мелочей. Они дружат со школы. Страшно представить, но больше тридцати лет. Лена произносит это и морщит лоб, будто проверяя надежность ботокса. Лена отворачивается от детектива и задумчиво смотрит на город, раскинувшийся перед ней, как на чертеж. Она прикуривает очередную сигарету и добавляет – подруга, которую ты знаешь с детства, со временем становится ближе, чем мама.
– Город кажется бесконечным, правда? – Лена выдыхает дым и переводит взгляд на детектива. Он кивает. – Когда я куда-то лечу, я всегда выбираю ночные рейсы – меня завораживает вид спящего города с высоты. Это как смотреть в глаза Создателю.
После каждого глотка Лена промакивает губы салфеткой. Кладет отпечатком помады вниз на стол. Лена не выпивает больше бокала за вечер. Бывший муж был алкоголиком – раскусила не сразу, но успела насмотреться. Нового мужчину выбрала без вредных привычек. Никаких зависимостей, никакой разбитой посуды и долгов.
– Вы даже не подозреваете, какое это облегчение: стать свободной. Я не часто вспоминаю о своей прошлой жизни, так что она кажется мне нереальной. Аренда квартиры на Кирочной, бомжи во дворе, долги, ругань с соседями – но безумная, нечеловеческая любовь! Тогда мне казалось, что пустой кошелек – это небольшое недоразумение, на которое можно закрыть глаза, когда ты любишь. Собственно, весь этот брак я и прожила с закрытыми глазами. Мой нынешний мужчина настолько отличается от предыдущего, что я не закрываю глаза, даже когда мы целуемся.
Детектив просит рассказать про отношения Оли и Андрея. За этим он и приехал. Лена вздыхает и говорит, что рассказывать о лучшей подруге непросто. Впрочем, как и о любой подруге. Мужчинам не понять разницу: это как отличия между оттенками помады. Например, теплым розовым и розовым с холодным подтоном. Ольга – розовый с холодным. Ольга не такая, как все.
Детектив кивает. Он это уже слышал, но хочет разобраться – что же в ней особенного? Детектив напоминает – он занимается поиском исчезнувшего. Собирает информацию. Подойдет любая. Слово «исчезнувшего» неподходящее, киношное, ведь, по сути, Андрей просто уехал, но никто не знает в каком направлении. Вероятно, Ольга не планирует возвращать мужа домой – ей только хочется понимать, где он и всё ли с ним в порядке.
Лена встает с дивана и, чтобы согреться, ходит вдоль террасы.
– Как в том фильме с Беном Аффлеком? – спрашивает Лена. – Исчез – и прекрасно! Ольга заслужила отдых. Я всегда говорю подругам: когда в жизни что-то идет не так, первым делом нужно менять мужей. В жизни, по-моему, непременно должна быть любовь…
Лена впервые широко улыбается. Ровная линия белых зубов. Лена говорит, что Андрей будто завис над пропастью, а Оля держит его за краешек рубашки. И так продолжается последние – сколько? – три-четыре года? пять лет? Лена не понимает смысла в отношениях, которые не приносят взаимной радости. У нее самой сейчас совсем другие отношения, как в фильме «500 дней лета».
– Андрей в депрессии, но боится себе признаться. Знаете, почему мужчине страшно? Потому что никто не учит мальчиков проигрывать. От них ждут только побед.
Лена рассказывает, что познакомилась со своим мужчиной год назад, в июне: извиняется за сентиментальность, но было это именно как в кино, не в классической мелодраме, скорее что-то вуди-алленовское. Тогда на террасе ресторана Лена сама подошла к Тони. Спросила сигарету. Он сказал, что не курит, и она улыбнулась. Сияли белые ночи. Сирень стояла в цвету. Звезды на небе попрятались в пух облаков, но мысленно Лена насчитала сотни!
Лена показывает детективу заставку телефона. Это он. Тот самый. Она всё еще не может насмотреться – какая красивая пара! А тогда, в июне, на террасе ресторана у нее перехватило дыхание от красоты момента. Как будто она попала в сказочную страну, о которой грезила в детстве. Заставка телефона исчезает, Лена касается экрана, и под пальцами снова появляется картинка: высокий мужчина прижимает к себе миниатюрную женщину. Его захват сильный и уверенный – женщине не вырваться.
– Тем летом он только вернулся в Россию из эмиграции: два года жил в Тивате, потом мы ездили туда вдвоем, гуляли по любимым местам Тони, но был такой жуткий ветер, я не смогла насладиться городом, но насладилась своим мужчиной, когда мы, нагулявшись, возвращались в его квартиру. Там мы и провели остаток лета. Там он сделал мне предложение.
Теперь Лена показывает детективу кольцо с крупным бриллиантом. Детектив спрашивает, помнит ли она, как сделали предложение ее подруге? Конечно, она помнит. Память – механизм ненадежный, но в Ленином случае работает как часы. Детектив делает комплимент часам своей собеседницы. Она снова улыбается. Эти часы подарил ей Тони.
– Андрей долго кружился вокруг Оли, присматривался. Будто искал подтверждений, что это именно она. В тот самый вечер мы организовали экскурсию по Русскому музею для сотрудников одной компании. Название я не помню, но это была компания Андрея. Кажется, бизнес он унаследовал от отца, про которого в городе ходили легенды. После трехчасовой прогулки по музею мы вместе поехали в ресторан на набережной Мойки. Сейчас этого ресторана уже нет. Пили, смеялись. И когда Оля заговорила с Андреем об искусстве, спусковой механизм пришел в действие. Вы знаете, как она говорит о том, что любит?
Лена тогда с интересом наблюдала за развитием событий, хотя и в ее собственной жизни хватало драмы. Андрей напоминал самца в сезон спаривания: задаривал Ольгу подарками, вниманием, цветами. Однажды уехал в командировку и попросил своего друга Алексея исполнить роль цветочного курьера. Надо сказать, вкус у обоих ужасный. Цветы Ольга не выбрасывала только благодаря гормонам, которые накрывают влюбленную женщину, как ночь накрывает город.
Лена снова подходит к ограждению и рассказывает про петербургскую интеллигенцию, которая каждое лето выезжала из города на дачи. Да, сто лет назад дачи начинались уже вот здесь – Лена показывает пальцем вдаль, потом поднимает его выше и снова пересчитывает звезды.
– Но перед этим они освобождали квартиры, которые снимали. То есть уезжали полностью, со всем хламом. А осенью, когда возвращались в город, снимали новую квартиру, обязательно в том же районе, где жили. Знаете почему? Петербуржцы очень привязываются к месту. И так было всегда. Важно, чтобы знакомый лавочник дал продуктов в кредит, та же прачка приходила за бельем для стирки и из окна открывался вид на один и тот же кусок серого неба. Хотя не такое уж оно и серое, правда? Именно эта связь с местом создавала иллюзию стабильности во времена перемен. Вы знаете, что семья Ольги проживала вот на этой улице с конца девятнадцатого века? Кого там только не было: музыканты, писатели, доктора наук. И вот появляется Андрей. Потомственный коммерсант. Увозит Олю на другой конец города. Нарушает традиции. Обрывает все связи с местом. Да что вы так смотрите? Для женщины понятия места и дома такие же священные, как верность и любовь.
Лена замечает, что детектив почти не притрагивается к вину. Лена выпьет еще бокал – после двух лучше спится. Выписанный врачом «Атаракс» не помогает.
Завтра рано вставать – из рабочей поездки возвращается супруг. Новая компания, куда он устроился консультантом по пиару, находится в Дубае. Лена планирует встретить мужа в аэропорту, а значит, спать нужно ложиться уже сейчас.
Второй брак всегда удачнее первого – при условии, что сделаны правильные выводы. Первые затруднения в отношениях всегда застают врасплох. Это похоже на то, как вдруг перестает работать совершенный механизм любимой машины. После карусели из свиданий, телефонных разговоров и ночных прогулок по искрящемуся городу всегда наступает стадия, когда вы с шепота переходите на крик: в такие моменты видишь не человека, которого когда-то полюбил, а монстра. И ты сам – монстр. Она помнит тот вечер по минутам. Вечер, положивший конец ее первому браку. Пьяный муж в очередной раз обещал завязать, ползал на коленях по ковру, который сам же заблевал, и Лена поймала себя на мысли, что больше не слышит его слова, они вдруг перестали иметь значение. Как в фильме «Трудности перевода». И тогда Лена вспомнила слова мамы: пока в отношениях есть злость и ненависть, их еще можно спасти, но когда приходит равнодушие – это конец. Утром она подала на развод. Поддержала ее только Оля.
В отношениях Оли и Андрея первые проблемы начались после рождения Саши. За год до этого Андрей потерял отца, к которому был привязан, и сам потерялся после его смерти – вместо того, чтобы помогать жене, каждый вечер после работы напивался в баре своего ресторана.
