Kitabı oxu: «Решающая игра», səhifə 3
Глава 5 Не всем везет с первого раза
Soundtrack: “A Million On My Soul” (Radio Edit), Alexiane
Доминик
Неизвестный номер: «Привет. Это я. Во-первых, извини за поведение Криса утром. А во-вторых, хочу сказать, что твоей девушке с тобой не повезло».
Смеюсь в голос, осмыслив значение антикомплимента. Эта девчонка поражает. Мы общались с Каталиной минут десять в общей сложности, но я могу представить выражение ее лица перед отправкой этого СМС. Такое же, как и во время приказа: «Сними очки».
Я приехал за младшей сестрой к вокальной студии. У Альбы нет водительских прав, и чаще всего она добирается на такси или с водителем, но сегодня мне по пути со стадиона. И у меня есть минут пять в запасе, поэтому решаю немного развлечься.
Заношу неизвестный номер в список контактов, переименовываю, чуток преобразив сокращенное имя вредины, и пишу ответ.
Доминик: «Привет, Китти. Ты раздобыла мой номер, чтобы сообщить то, что мне и так известно?»
Китти: «Нет. Я нашла его для других целей. После СМС тебе должен был прийти файл с анкетой, но он завис. Боюсь, нам теперь придется пересекаться, и я не хочу больше проблем. Думаю, тебе они тоже не нужны. Ответь на вопросы, чтобы познакомиться поближе».
Не успеваю вникнуть в эти излияния, как от Каталины сразу приходит следующее сообщение.
Китти: «Но учти, мне этого не хочется».
Китти: «И что за Китти? У тебя проблемы с орфографией испанского языка?»
Снова смеюсь. Это не девчонка, а пулемет. Ее бешеный ход мыслей опережает мой.
Доминик: «Kitty Softpaws – Киска-Мягколапка по-английски. «Кота в сапогах» не смотрела?»
Китти: «То есть я похожа на ту стерву?»
Доминик: «Сходство налицо».
Китти: «Как меня угораздило подойти именно к тебе… (*эмодзи с закатанными глазами*)».
Доминик: «Я тоже задавался этим вопросом».
Имею в виду, как ее угораздило подойти ко мне, а не меня – к ней, но предскажу, что Каталина рассмотрит в моем СМС другой посыл.
Пока она печатает гневный ответ, открываю присланный документ, и что я опять делаю? Правильно. Смеюсь. Здесь перечень вопросов, явно слизанный с сайта знакомств. Начиная от даты рождения и знака зодиака и заканчивая предпочтениями в еде. Она надо мной стебется или правда думает, что я кинусь заполнять этот бредовый опросник для пикаперов?
Китти: «Ты должен был сказать, что несвободен. Я поступила плохо, но ты – еще хуже».
Веселье махом сходит на нет. Попытка выставить меня корнем зла и виновником не засчитана. Да, я переборщил. Переиграл, поддавшись секундному порыву. Но раздувать из того случая трагедию – смешно.
Чему я и впрямь удивился, так это тесноте в городе. Надо же было из тысяч альтернатив спутаться с подружкой знакомого! Но по этому поводу я не испытываю угрызений совести. Нас с Ортисом не назвать даже приятелями из-за разных взглядов на жизнь. Он показался мне высокомерным дятлом из-за его вечных разговоров о том, что он стал игроком «Сорренто». На дух не переношу выпендрежников.
Из универа никто не в курсе моего контракта с «Черно-белыми», по крайней мере, из моих уст. Хочу избежать кривотолков и чрезмерного внимания заранее, так как редко какого футболиста берут в профессиональный клуб после официального перерыва, к тому же, чуть ли не в заключительный день трансферного окна9. Я почти год жил в Вашингтоне и играл там в любительской команде, поскольку в Штатах большей популярностью пользуется американский футбол, а не европейский.
В тот период спорт занимал в моей жизни не лидирующее место. Моральное и физическое опустошение побудили, в первую очередь, разобраться в себе и своих стремлениях. Но здесь, в Испании, я зарекомендовал себя еще до отъезда в США. Начиная с футбольной академии, которой отдано почти одиннадцать лет моей жизни, и заканчивая успешным завершением прошлого сезона во втором дивизионе. Тем летом на меня вышел скаут10, предложив подписать контракт с одним из клубов Примеры11, но я отказался. Неудачное стечение обстоятельств, скажем так. Но сожалений никаких нет. По возвращении в Барсу я возобновил тренировки в прежнем клубе, и уже другой скаут быстро подсуетился, позвав меня в «Гринаду». Они даже пошли на уступки и согласились включить меня в основной состав позже остальных. Мне хотелось добиться прежней формы и подлечить колено, травмированное в прошлом году (о последнем я, естественно, умолчал).
Кристиан вряд ли в курсе, что я буду играть в команде соперников, так что представляю, какой сюрприз его ждет на матче между нашими клубами.
Без понятия, на чем Ортис сошелся с Каталиной, но, думаю, они помирились, раз эта тема больше не поднималась. Скорее всего, Кристиан угомонился.
В отличие от Каталины.
Девочкам свойственно надумывать то, чего нет, поэтому спешу ее остудить.
Доминик: «Если ты надеешься вызвать у меня чувство стыда, то зря. И не придавай значения тому поцелую. Я же всунул в твой рот язык, а не что-то другое».
Только отправив сообщение, понимаю, как хамски оно звучит. Хочу удалить, но статус «Прочитано» оказывается проворнее.
Китти: «См. первое сообщение, последнее предложение».
Китти: «Жду заполненную анкету завтра, ДРУГ».
Доминик: «Мягколапка, хоть сто раз напиши слово «друг» заглавными буквами. Это ничего не изменит».
Каталина находится в сети еще некоторое время. Уверен, у нее чешется подушечка указательного пальца от желания написать что-то еще. Но здравый смысл побеждает: она выходит из мессенджера. Между тем открывается дверь моего BMW, и на соседнее сиденье плюхается чем-то недовольная сестра.
Альба буркает: «Привет», неотрывно печатая в смартфоне. Из-за головы, склоненной вниз, длинные медные волосы закрывают обзор на ее лицо. Поднимаю их, проверяя свои догадки. Так и есть: с верхних ресниц свисает капля слезы, готовая шлепнуться на экран телефона.
Не в моем характере бушевать на ровном месте. Как правило, я стараюсь совершать обдуманные поступки, но, когда дело касается семьи, в игру вступает мое темное альтер эго, готовое к действиям без всяких размусоливаний.
– Опять Родриго? – спрашиваю я сердито, мысленно перестраивая маршрут с родительского дома до места обитания этого ушлепка.
Всхлипнув, она приваливается спиной к сиденью.
– Нет. Мы не вместе, не переживай. Он выставил фотку с новой девушкой на фоне Эйфелевой башни и подписал: «Для любимой сверну горы». А меня он никогда никуда не возил. Получается, я чем-то хуже нее?
Альба демонстрирует снимок бывшего с какой-то рыжей. Я не могу быть объективным, глядя на придурка, которому дважды ломал нос. Будь рядом с ним хоть Моника Белуччи в молодости, я бы сказал то же, что и сейчас:
– Нет, просто она первая, кто оплатил ему перелет до Парижа.
Поддеваю кончик ее носа указательным пальцем и вижу знакомую улыбку:
– Познакомь меня с кем-нибудь из твоих друзей. Уверена, они такие же классные, как ты.
– Нет, – я неукоснительно возражаю сразу на оба пункта и завожу двигатель. – Альба, не стоит меня возводить в ранг святых. Может, брат из меня еще ничего, но объект для отношений – так себе.
– Это еще почему? А как же Валенсия? Ты с ней почти с самого приезда в Барсу.
– Два месяца – это много по твоим меркам? – ухмыляюсь я.
– Прилично.
– Сказать прямо? Я ей не верен. Вот такой я «классный». И лучше тебе не знать, как развлекаются мои приятели. – Едва не добавил «и я», но эта информация не для ее ранимых ушей. – Почему бы тебе не найти приличного парня из вокальной студии? Или с факультета искусств?
В салоне повисает разгромная тишина. Чувствую застывший на себе взгляд. Пространство между нами заполняется осуждением, но оправдываться не собираюсь. Это моя жизнь. А мелкая, возможно, задумается и станет более разборчивой. В отличие от меня и нашей сестры Николь. Но Никки не такая наивная. Она своего обидчика перемелет в порошок, по этой причине я нормально отношусь к ее тусовочному образу жизни. Ранимая Альба – другая история, и я несу за нее ответственность другого плана.
До родительского дома мы доезжаем под одинокий звук ворчащего мотора. Вряд ли сестра настроена на музыку после нескольких часов пения. Двигатель не глушу, потому что обещал Валенсии заехать к ней. Час назад она прислала снимок с накрытым ужином при свечах. Родителей и младших я видел вчера, и обид с их стороны не будет, хотя свет в окнах манит заглянуть на вишневый чизкейк от Миранды и потрепать старину Амиго, папину немецкую овчарку.
Альба не спешит выходить, о чем-то раздумывая, а я терпеливо жду, расслабившись на сиденье. Ее речь не заставляет себя долго ждать:
– Я понимаю, почему ты такой, Нико. У нас всегда был пример мамы и папы, которые до сих пор зажимаются по углам, считая, что никто этого не видит. Мы не хотим соглашаться на меньшее неосознанно. Какова вероятность встретить своего человека? Чтобы было как у них? Раз и навсегда? Может, мы обречены на одиночество и случайные связи?
– Альба, тебе еще нет девятнадцати, а уже поставила на себе крест? – подбадриваю я, как умею.
– Нет. Иначе не просила бы познакомить с твоими приятелями.
– Тогда расслабься и бери максимум от жизни. Зачем тебе эта суета с парнями? Чтобы потом реветь в подушку?
Она садится полубоком и с тоской прикладывается щекой к спинке сиденья:
– Я хочу любви. Почувствовать те самые порхающие крылышки в животе…
– Пока что в твоем животе достаточно присутствия еды, – ворчу я.
– Ты можешь отключить режим старшего брата хотя бы на пару минут? – хмурится Альба недовольно.
– Нет.
– Ладно. Но знай: я не осуждаю твой образ жизни. Не всем везет с первого раза.
– Хорошо, что мы друг друга поняли.
– Не совсем. Я не понимаю, зачем ты морочишь голову Ленси. Она же хорошая девушка.
– Ее все устраивает, не беспокойся за нее.
– Я беспокоюсь за тебя.
– Я похож на несчастного?
Сестра покровительственно кладет ладонь мне на плечо. Давлю ухмылку, уловив в ее взгляде мамину строгость. Она так на меня смотрела каждый раз, когда их с отцом вызывали к директору школы. Ну какого черта я ляпнул про свои отношения? Нажил себе назидательницу, верящую в вечную любовь до гробовой доски. Шанс – один на миллион.
– Как твоя сестра, я приму любой твой выбор, но, как женозащитница, хочу, чтобы ты на себе познал, каково это – делить любимую с другим.
– Ты только что пожелала мне несчастной любви? – смеюсь я по-братски, понимая, что в сестре сейчас говорит обида за всех обманутых женщин. И за себя. Она же решила, что я ничем не лучше Родриго.
Вот только отличие между нами существенное: я никого не обманываю.
– Наоборот, – говорит она с серьезной миной. – Ребенок не научится ходить без падений. Улавливаешь аналогию?
– Ты не хочешь переехать к Николь в Штаты? Думаю, такой мозгоправ ей не повредит, – подмигиваю я.
Альба закатывает глаза и, чмокнув меня в щеку, выбирается из тачки. Дожидаюсь, когда ее фигура скроется за дверью, и даю по газам. Вечерок выдался тематический. Под названием «Как кастрировать Доминика Рэйвена». Сразу две попытки внушить, что я чуть ли не ничтожество, скатили романтичный настрой в ноль.
Я умею быть преданным. Вопрос в том, на кого я хочу распространять это качество.
Надеюсь, Валенсия нормально воспримет грубый секс по-быстрому вместо ужина. Мы оба знаем, что это – не более чем красивый предлог.
Глава 6 Практика
Soundtrack: «Ты не моя пара», Дима Билан, Мари Краймбрери
Каталина
К спорткомплексу, где официально тренируются спортсмены из футбольного клуба «Гринада», мы подъезжаем вовремя, к шести вечера. Наперекор требованию отца выглядеть строго и по-деловому, я оделась в любимый спортивный костюм оверсайз светло-серого цвета. Я здесь не на показе мод, а для важной задачи: проявить себя превосходным специалистом, получить хорошие рекомендации и, вероятно, местечко для будущей работы. Разумеется, я и без них не пропаду, если учесть подработку в фитнес-центре и еще одну халтурку, которая больше для души, чем для заработка, но «Гринада» – есть «Гринада». Самый титулованный клуб в стране, десятки европейских и мировых наград, одни из самых высокооплачиваемых футболистов.
Меня нельзя отнести к поклонницам этого спорта, но жить в Испании – равно впитать общие сведения о футболе с молоком матери. Это так же, как знать, что море соленое, даже не плавая в нем, что акуле лучше не вкладывать руку в пасть и что в розетку нельзя совать металлические предметы.
Стадион находится в Сан-Жоан-Деспи, городке в тридцати минутах езды от Барселоны, и сюда меня привезла Эмма на своей машине. Я не рискнула эксплуатировать скутер за пределами города. Мало ли что. Не хочется потом тратиться на эвакуатор. С общественным транспортом проблем нет, поэтому могу добираться и своим ходом. Три раза в неделю можно и потерпеть.
Потерпеть?
Кому я вру? Увидев масштабы комплекса, я вспотела от счастья. Хорошо, что Кристиан не был этому свидетелем. Он думает, я сильно огорчена распределением. Признаться честно, я и сама так считала до приезда сюда. С клубом Криса мне не пришлось бы мотаться за город. Их основная тренировочная база расположена в Барселоне, и у меня не болела бы голова по поводу транспорта. Мы виделись бы чаще. Но, возможно, все к лучшему. Нам не повредит поскучать друг по другу.
«Ибица» еще не забыта, несмотря на то, что с тех пор прошло почти две недели. Крис извинился за ложь, объяснив ее тем, что пропустить ту вечеринку выглядело бы дурным тоном по отношению к членам команды. А променять мамин день рождения на ночной клуб – было бы дурным тоном по отношению ко мне. И он решил угодить всем. Блондинка с плетями вокруг его шеи – массажистка из «Сорренто», и он вновь не решился отказывать в незначительном танце. У меня не парень, а эталон безотказной воспитанности. Интересно, если бы она случайно упала на него с раздвинутыми ногами, скинуть ее с себя – тоже посчиталось бы невежливым?
– Мне, по всей видимости, туда, – пальцем показываю Эмме поворот на парковку, заставленную машинами.
Волна трепета приливает к центру живота от ярких красок.
Боже, это не стоянка, а автовыставка: от машин среднего класса (на них, наверное, прибыл обслуживающий персонал) до люксовых тачек. Хихикаю, представив среди них свой скутер, который при необходимости можно впихнуть кому-нибудь в багажник. Сестричка аккуратно паркуется с улиточной скоростью, вертя головой по сторонам, как голубь. Между ее Опелем и ближайшей машиной поместятся еще три в длину, но она все равно переживает насчет аварии, выстраивая в голове параллели и перпендикуляры относительно разметки.
– Если встретишь знаменитость, возьми мне автограф, – выдает она напутствие, сжав мою ладонь на прощание.
– Ты знаешь хотя бы одного футболиста? – смеюсь я.
– Конечно… Диего Марадона, Бекхэм и этот… Лесси, кажется?
– Эмма, первый умер, земля ему пухом, второй выступал за другие клубы и давно ушел из спорта, а третий – Месси. Все мимо.
– Возьми у любого, – улыбается она. – Я должна всем похвастаться своей крутышкой.
Невероятно добрые шоколадные глаза и теплая улыбка сестры действуют как мощный аллерген: у меня в носу начинается щекотка, стремительно подкрадывающаяся к глазам. Что бы я ни вытворяла, она всегда на моей стороне. В принципе, все взаимно. Я тоже терпима к ее периодическому занудству.
– Обожаю тебя, – говорю перед уходом.
– А я тебя. Во сколько забирать?
– Сегодня вводный день. Вряд ли на меня с ходу взвалят обязанности стажера. Наверняка уладим формальности, и меня отпустят.
– Тогда позвони, как закончишь. Если что, подождешь немного здесь?
– Без проблем. Терпение – мое второе имя.
Аристократичный смех сестры заглушается дверью, закрытой мною снаружи. Слежу за ее кропотливыми маневрами и, только когда она выруливает на трассу, устремляюсь к большому зданию со стеклянным фасадом. Добродушный охранник провожает меня к тренерскому штабу словами: «прямо-налево-налево-прямо-направо-направо-прямо, а потом на второй этаж».
Запомнив из всей инструкции первое «прямо» и номер этажа, я плутаю по лабиринту здания дольше, чем планировала. Первый раз упираюсь в бассейн, второй – в пустой спортзал, третий – в столовую, где шумит орава разновозрастных детей. Выцепив по пути парня в спортивной форме, выясняю, что это крыло для футбольного лагеря, а мне в другую сторону. В итоге кабинет тренера по физической подготовке встречает меня закрытой дверью. Плохи дела. У меня нет с ним связи. Мне вручили в деканате лиш0ь направление и контрольный лист, где должны отмечать мои посещения.
– Сеньорита, вы к Жарди? – поворачиваюсь на мужской голос с акцентом и на миг впадаю в ступор, увидев перед собой невысокого парня в черных шортах и белой футболке с мокрым пятном по центру груди.
Взмокшие русые волосы, красноватое лицо, частое дыхание, стаканчик с водой в руке – очевидно, он с тренировки. Вежливо улыбаюсь незнакомцу, хотя из-за исходящего от него запаха пота хочется зажать нос пальцами. К тому же, не исключено, что он – один из элитных спортсменов «Гринады», который даст автограф для Эммы. Кстати, надо бы ознакомиться с составом клуба.
– Да. Не знаете, где он?
– Знаю, – кивает он с такой широкой улыбкой, что видны даже его зубы мудрости. – Идем за мной. Он в тренажерке.
Следую за спортсменом мимо кулера, надеясь, что наш путь не пролегает через экватор. Я не была готова к мини-городу вместо спорткомплекса и к опозданию почти на сорок минут.
К счастью, желанная дверь обнаруживается за ближайшим углом. Парень учтиво открывает ее, пропуская меня вперед, и я оказываюсь в самом эпицентре мужицкого дождя. Ливня, если быть точной. Я считала тренажерный зал в моем фитнес-клубе просторным, но этот переплюнул его раза в четыре. Пять рядов разнообразных тренажеров, три зоны кроссфита (и это только в передней части), кардиосекция и…
– Китти, я начинаю думать, что ты меня преследуешь, – до боли знакомый голос вынуждает похолодеть.
Поворачиваю голову влево, и, кажется, меня накрывает инсульт. Или инфаркт. Или какой-то паралич. Я в одночасье утрачиваю способность говорить и дышать, а сердце вот-вот разломает ребра от испуганного галопа.
Почему здесь?
Почему сейчас?
Почему он, черт возьми?
Доминик
– Вперед. Я засекаю, – командует осмелевшая Мягколапка, стоя между мной и французом Луи с секундомером.
Мы начинаем подтягиваться на турниках. Одно из классических упражнений при функциональной диагностике. К запястьям прицеплены датчики, анализирующие важные параметры здоровья. После серии разных нагрузок спортивный врач, если нужно, вносит изменения в индивидуальные планы физподготовки и питания. А затем тренерский штаб корректирует протоколы физических и тактических тренировок.
Представив нам Каталину и вкратце обрисовав ей обязанности, Жарди с довольным видом разбил нас на группы. Вместе с двумя ассистентами он приступил к тестированию полевых игроков, а два вратаря достались Кэти.
Один из них я, понятное дело.
Если меня наша встреча удивила, то Каталина вообще умерла и сразу воскресла, судя по бело-зеленому цвету лица. Про преследование я пошутил, но Китти все равно сочла нужным съязвить: «Если бы знала, что ты местный футболист, выбрала бы другое место практики».
Местный футболист. Прозвучало так, будто она заглянула на школьную спортплощадку.
Я не воспринял эти слова всерьез, так как понимаю, что это сдача за последнюю переписку. В тот раз я действительно перегнул. Останемся одни, и извинюсь, а то не по-мужски вышло.
Луи сдается раньше положенного. Кэти регистрирует его показатели в журнале, и он уходит к следующей станции. Я же продолжаю усердствовать на радость себе и своему секунданту. При черт-его-знает-каком-по-счету подъеме ловлю ее за провожанием ширинки моих спортивных шортов.
Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Она настолько залипает на этом гипнозе, что не замечает, как это заметил я.
Ну надо же. А кто-то пытался убедить, какой я неприятный тип. Или ей приятны только определенные детали? Китти-Китти… Ты, оказывается, далеко не пуританка, которой себя выставляешь.
Замерев в нижней точке, не могу не поймать ее с поличным:
– Увидела что-то интересное?
Не ожидав от меня временной остановки, она поспешно поднимает взгляд к моему лицу. Не знаю, как Каталине удаются эти молниеносные превращения, но уже через секунду ее глаза сигналят не любопытством, а едкостью:
– На черном рынке за мужские яйца дают приличные деньги. Я прикидывала, сколько могу заработать.
Горжусь своей выдержкой, поскольку желание рассмеяться из-за ее язвительного языка может выйти мне боком: я должен сконцентрироваться на мышцах рук, а не лица.
На последнем подтягивании делаю шумный выдох и соскакиваю на мат, отряхивая ладони. Каталина ставит таймер на стоп и приступает сосредоточенно выводить в журнале три цифры. В одну минуту она смешная, во вторую суровая, а в третью непредсказуемая. Девушка-гроза.
Мои губы растягиваются в улыбке:
– Какой диагноз, сеньорита Стажер? Жить буду?
Она поднимает ко мне лицо, ошпаривая своими карими глазищами. Только сейчас понимаю, что на них ни грамма косметики. Черные пушистые ресницы слегка подрагивают, а зрачки то сужаются, то расширяются по мере укоризненного оглядывания моего торса. Волосы собраны в высокий хвостик, который из-за небольшой длины раскинулся пальмой над макушкой. Образ милашки во плоти, но мы-то знаем, что это ловушка.
– Жить будешь, но «как» – большой вопрос. У тебя одышка похлеще, чем у моего дедушки. А ведь ты продержался всего две с половиной минуты.
Все-таки смеюсь. Ее ворчания оказывают странное влияние: не раздражают, а забавляют. Если она хотела задеть меня подобными детскими нападками, то зря старается: с тремя младшими сестрами и братом я закалился лучше инструментальной стали.
Делаю шаг к Кэти, и она тут же отступает назад, упираясь спиной в стену. Смотрит по сторонам в поисках защиты, но в зале чертовски шумно и суетно. Каждый занят своим делом, не отвлекаясь. В отличие от меня.
– Китти, ты бросаешь мне вызов?
– Еще чего.
– Поверь, – я склоняюсь к ее уху, понизив голос, и она застывает, прижимая к себе тетрадь в роли щита. – Я могу продержаться намного… намного дольше.
Она делает вид, что не понимает двойной смысл, и храбро вздергивает веснушчатый нос:
– Отлично, Рэйвен. Я удвою твой результат в журнале. На следующем тесте покажешь тренеру Жарди свои сверхспособности. Они не должны быть хуже.
Напугала рыбу водой…
– Я мечтал о такой подруге, – отвечаю с ухмылкой.
Положив ладошку с короткострижеными ногтями мне на грудь, Каталина отодвигает меня от себя, и уходит. Точнее, я сам отодвинулся. Если бы не хотел, эта мелкая Туча не смогла бы этого сделать.
Кто рассуждал по поводу извинений? Я? Нет, я передумал.
В эту игру могут играть двое.
***
Через полтора часа выхожу на парковку в приподнятом настроении. Тело парит после многочасовой тренировки и душа. Если бы колено еще не ныло, было бы идеально. На улице стемнело, но парковка стадиона отлично освещается прожекторами, поэтому, сев в машину, без труда узнаю, кому принадлежит одинокий силуэт на фоне подсвеченного рекламного стенда. Кого-то ждет.
За вечер мы с Каталиной больше не пересекались. После нашей мини-стычки она отправилась на беседу с Пауло Жарди, а я продолжил упражнения на других тренажерах и сосредоточился на себе.
Торможу возле девушки и зову через открытое пассажирское окно:
– Китти, тебя подвезти?
Она пригибается, заглядывая в салон, но медлит с решением.
– О чем думаешь? – улыбаюсь я. – Садись, я не кусаюсь.
– Вспоминала, с собой ли у меня перцовый баллончик.
Она невозможная. Ее еще и поуговаривать надо? С усмешкой жму кнопку стеклоподъемника, и окно плавно отсекает наши взгляды друг от друга. Но тронуться не успеваю. Дверь почти сразу открывается, и Кэти опускается на сиденье рядом, водружая спортивную сумку на колени.
– Учти, я знаю несколько болезненных приемчиков, – предупреждает она, пристегивая ремень.
– Это радует. – Газую с места, а сам представляю, какие действия предприняла бы Каталина, если бы я напал на нее прямо сейчас. Отшлепала по плечам? Укусила? Закричала? Черт, фантазии о криках и укусах вызывают во мне не те реакции.
Включаю радио, разбавляя тишину в салоне и собственные гадкие мысли. Вредная пассажирка, не обученная вежливости, сцепляет ладони на сумке, будто я могу покуситься на ее добро, и упирается взглядом в лобовое окно. От нее пахнет ананасами и шоколадом. Не удивлюсь, если она заедает одно другим. Я мог бы развить разговор, чтобы поупражняться в колких репликах, но на сегодня хватит.
– У тебя красивый салон. – Ненадолго отвлекаюсь от дороги, чтобы взглянуть на Каталину и понять, не послышалось ли. Она с любопытством рассматривает множество кнопок и переключателей на консоли и добавляет с претензией: – Но, честно говоря, удивлена, что ты ездишь на такой машине.
Смеюсь.
– Вот предчувствовал, что будет какое-то «но». И что не так с моей машиной?
– Ни для кого не секрет, на какие суммы заключают контракты футболисты твоего клуба. Ты видел тачки на парковке? BMW Coupe тоже, конечно, крутой, но не настолько.
– Может, я экономный?
– Поэтому и удивилась, – пожимает Кэти плечами. – На что копишь?
Нет, я перестану ей поражаться? Мы с ней уже доходы обсуждаем.
– На дело своей жизни, – отвечаю пространно.
– Разве дело твоей жизни – не футбол?
– Как бы мне ни нравилось ловить мячи, через несколько лет на мое место придет молодой спортсмен, и мне нужно быть к этому готовым.
Китти опять затихает, и я переключаюсь на нее, пока она не начала копать глубже в мою жизнь:
– А ты не водишь? На чем добралась до стадиона?
– У меня скутер. Но пересяду на мотоцикл, как только накоплю, – на ее губах играет мечтательная улыбка при мысли об этом, и я тоже улыбаюсь, представив Китти на байке. Ей подходит.
– А кого ждала? Ортис не приехал?
– Нет, он допоздна на тренировке, – вздыхает она. – Сестра должна была меня забрать, но ей порезали колеса, и, когда ты подъехал, я собиралась вызывать такси.
– И решила, что со мной надежнее?
– Дешевле, – поправляет Кэти, хитро растягивая губы.
Качаю головой, поражаясь непосредственности Каталины, наверное, в сотый раз. Она прямая, как рельс. Девушки, с которыми я общался, в основном, подбирают слова, кокетничают, жмутся, а Китти вообще не заморачивается.
– Где ты живешь, экономистка?
Мы въезжаем в Барселону, приветствующую вечерними огнями и высокими пальмами.
– В Педральбесе. На следующей улице после Диагонали.
– В одном из самых дорогих районов? Кто бы мог подумать.
– Это случайность.
– Кстати, о случайности. У вас с Кристианом все в порядке? – любопытствую я.
– Да. А у вас с…
– Валенсией. Тоже нормально.
– Отлично. – Китти ерзает на сиденье и, помедлив, подытоживает: – Я за вас рада.
– Ты врешь, – усмехаюсь я.
– Угадал.
– Мне нравится твоя честность.
– Не принимай на свой счет. Я не рада за нее. Это называется женской солидарностью.
Скорее, женской гордостью.
Этот вывод оставляю при себе, иначе мы снова свернем не туда. Останавливаюсь возле показанного Каталиной дома, расположенного на пересечении двух улиц, и поворачиваю к ней лицо напоследок. Она тоже смотрит на меня оценивающе и наконец говорит на удивление мягким тоном:
– Доминик, нам теперь придется часто видеться, поэтому давай постараемся обойтись без провокаций.
– Китти, из нас двоих провокатор – ты, – напоминаю я об очевидных вещах, и в ее глазах мелькает недовольство.
Не нравится слышать правду? Мало, кому нравится. И это я умолчал про свои донорские яйца, о которых она грезила.
– Хорошо, я постараюсь. Мир-дружба? – Кэти протягивает ладонь для приятельского рукопожатия, и я принимаю ее, хотя убежден, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Только если она не любимая лучшего друга (Адриана), не сестра и не противница мужчин.
Нетрудно догадаться, что Китти не входит ни в одну из этих категорий.
