Kitabı oxu: «Решающая игра», səhifə 5

И это кристальная правда. Эмма обладает мягким, покладистым характером. Словом, мечта родителей-диктаторов (в нашем случае – отца-диктатора). Тот факт, что она осмелилась на побег, заслуживает рукоплесканий.

– Как ты доберешься? С Крисом? Или на такси?

Раздумываю, посвящать сестричку в свои сердечные дела или нет. Если расскажу о нашей ссоре, это еще больше настроит ее против него. А если признаюсь, что мой парень понятия не имеет даже о половине моей байкерской жизни, то она окончательно поставит на нас крест. Кристиан считает, я бываю там редко и уж точно не разъезжаю на чужих мотоциклах, участвуя в заездах.

– На такси. Мы с Крисом в контрах, – докладываю я частичную правду, ибо слишком люблю и уважаю Эмму, чтобы врать ей.

Мнение сестры узнать не получается, так как издалека доносится покашливание отца. Мы обе испуганно вздрагиваем. Эм обхватывает мои плечи и, строго глядя в глаза, инструктирует:

– Если не передумала, быстро обувайся и иди. Напиши мне, когда выберешься наружу. И постарайся не наследить на обратном пути.

Уверенно киваю и с улыбкой, вдохновленной грядущим приключением, втискиваю стопы в ботинки.

Глава 9 ВЕЧЕРиНОЧКА

Soundtrack: «Мэрилин», Xolidayboy

Доминик

– Жареная рыба в одиннадцать вечера? И что на это скажет нутрициолог клуба? – Ленси обнимает меня со спины и с интересом заглядывает в сковороду, в которой я переворачиваю стейки лосося.

Несмотря на шутливый тон, ее вопрос раздражает. Для всех футболистов составлен план питания, которого необходимо придерживаться в течение сезона, а за два дня до матчей мы должны питаться строго в столовой «Гринады», чтобы ненароком не травануться. Но я не из тех, кто нуждается в напоминаниях.

Смартфон, оставленный на столе за спиной, издает несколько коротких сигналов, но решаю не отвлекаться. SMS в это время редко представляет важность.

– Если бы я беспокоился по этому поводу, то не стоял бы сейчас здесь. А ты не будешь? Тут на двоих.

– Для такого плотного ужина слишком поздно.

Не могу сдержать усмешку, когда Нельсон встает рядом и тянется за единственной низкокалорийной едой на столе: зеленым яблоком. Моя футболка на ней задирается, обнажая голые ягодицы. Эта часть женского тела всегда действует на парней как магнит, и я не исключение.

Работа фотомоделью накладывает отпечаток на образ жизни Валенсии. Она держит себя в строгих рамках в плане еды, и это похвально, но вряд ли отражает ее настоящие желания. Любой человек рано или поздно устает ходить с затянутым ремнем, поэтому я предпочитаю его и не затягивать.

Телефон вновь пиликает, сигнализируя о входящих сообщениях. Не удивлюсь, если Каталина решила наградить новой порцией острых шуток. Подождет.

Время позднее, но постельные нагрузки отобрали прилично энергии, которую я должен восполнить, если не хочу на завтрашней тренировке дышать хуже деда Мягколапки. Кстати, хотел бы я посмотреть на этого олимпийца, чтобы знать, с кем она меня то и дело сравнивает. Не в мою пользу, конечно же.

Мы видимся трижды в неделю, и при каждом нашем взаимодействии она выпускает шипы. Придирается ко мне по поводу и без. Запись моих результатов непременно сопровождается бурчанием «Мог и лучше», а худшие показатели других парней нахваливаются.

Чем больше она старается доказать свою неприязнь ко мне, тем прозрачнее становится ее настоящее отношение.

Ленси откусывает от яблока и протягивает его мне, но я отказываюсь, отходя к холодильнику. Там оставалось два огурца, точно помню. Подойдут к рыбе, если не сгнили в одиночестве. Я редко ем дома, но на такие случаи, как сегодня, всегда держу что-нибудь съедобное в морозилке.

– Папа сказал, у тебя есть все шансы попасть в национальную сборную в следующем году.

– По-моему, он торопится с выводами. Сезон только начался, – не соглашаюсь я.

– У него наметан глаз, – настаивает Ленси. Она делает ко мне плавный шаг и, положив ладонь с задней стороны шеи, нежно целует в щеку. – Я уверена, так и будет.

Отвечаю снисходительной улыбкой. Не потому, что не верю в это, а потому, что предпочитаю действовать, а не мечтать. Ценю ее моральную поддержку, но в спорте одной веры и силы мысли недостаточно. Будущее зависит от того, что ты делаешь сегодня.

Связь с дочерью главного тренера клуба имеет пару мелких минусов, о которых я временами забываю. Первый: она знает почти всю внутрянку наших тренировок, вот и печется о моем питании. Второй: злые языки за спиной судачат о том, что я использовал ее ради попадания в «Гринаду». Только они путают очередность: сначала мне сделали предложение от клуба, а уже потом я замутил с Валенсией, не зная, чья она дочь.

В августе мы с ней снимались для рекламы бренда спортивной одежды, а потом у нас все так бурно закрутилось, что было не до обсуждения пап и мам. Она и сама тянула с признанием, пока недавно не заявилась на стадион и не назвала Лукаса Риверу папой. Позже выяснилось, что Ленси по документам – Валенсия Ривера Нельсон. Фамилия матери ей кажется более подходящей для модельного бизнеса, поэтому она всем представляется именно так.

Телефон не унимается, почти достигнув края стола из-за вибрации.

– Кто там такой неугомонный? – Ленси поглядывает на смартфон с неприсущим ей раздражением. – Какие-то Крэйвены.

Крэйвены – это чат с Килланом, Адрианой, Николь, Альбой и мной. Адри просто соединила наши фамилии «Кроу» и «Рэйвен», придумывая ему название.

Хмуро отставляю в сторону сковороду с полусырым лососем и беру смартфон в ладонь, разблокируя его отпечатком.

Никки: «Хай, народ! Кто чем занят? Зацените, куда меня позвали на свидание».

Пролистываю пачку фоток с танцорами балета на сцене, задержавшись на одном селфи. Николь неестественно широко улыбается в камеру на фоне зрительного зала, но в глазах застыла мольба о помощи. Рядом с ней повзрослевший близнец Гарри Поттера: парень в круглых очках с золотой оправой и со стрижкой «горшок». Никки переключилась с качков на сотрудников научной лаборатории?

Киллан: «Из какой библиотеки ты похитила этого бедолагу?»

Адри: «Никки, ты кому-то проспорила? Кто это?»

Никки: «Решила попробовать вкус высококультурного общества (LOL)».

Адри: «И как, вкусно?»

Никки: «Я пишу из туалета. Сделала вид, что прихватило живот».

Киллан: «А ученый остался на балете?»

Никки: «Ну не со мной же он пойдет».

Киллан: «Я бы пошел с Адри».

Адри: *три эмодзи с сердечками вместо глаз".

Киллан: «Но я бы изначально не пошел на балет».

Никки: «Воот! Что с нами не так? Мы тупые? Недоразвитые?»

Альба: «Привеееет! Любименькие мои! Как я соскукчилвась!»

Альба: «Никки, очкарик – топчик. Ржу».

На первом сообщении младшей сестры улыбка сменяется подозрением. Листаю дальше, тренируя навык скорочтения.

Адри Никки: «Мы не тупые. Просто с другими вкусами. Если бы всем нравилось одно и то же, жизнь была бы однотонной».

Адри Альбе: «Привет, Сеньорита. Я тоже соскучилась. Как дела?»

Никки Альбе: «У тебя не работает Т9? Ну-ка, покажи свою мордашку».

Альба присылает селфи с высунутым языком, повиснув на шее парня с тату на пол-лица и с сигаретой, зажатой в зубах. Следом летит текстовое сообщение, которое я решаю прочесть чуть позже, так как устремляюсь в спальню за одеждой. Эта мелкая коза с проститутским раскрасом однозначно навеселе. Из-за смазанного качества фото неясно, где она, но выясню, как только окажусь в тачке. Интересно, что она наплела родителям?

– Доминик, что-то случилось? – Валенсия, вошедшая следом, обеспокоенно наблюдает за моим скоростным надеванием джинсов, а я охреневаю оттого, что забыл о ее присутствии.

– Мне нужно забрать Альбу с сомнительной тусовки. Одевайся.

– Да-да, конечно!

Она оживленно бросается к своим вещам, аккуратно сложенным на комоде, а я снова открываю чат. Альба сделала целый «подарок»: прислала видео с собой в главной роли. Она танцует посреди толпы и пытается переорать звуки рок-гитары и барабанов, но мне удается распознать: «Я в самом лучшем месте на земле! В «Турбо»! Тут такие парни, девочки! Такие… Килл и Нико, закройте ушки. Скоро начнется заезд!»

Заезд?!

«Турбо» – известный в городе байкерский клуб, в котором состоит и ее недоносок Родриго.

Киллан: «Норм».

Никки: «Альба, ты пьяная? А ну быстро домой!»

Альба: «Я пьная? Я просто довольнадж».

Текст, набранный с промахиваниями мимо кнопок, я дочитываю, уже спускаясь в лифте на подземный паркинг, и телефон тут же вибрирует от входящего звонка. Николь. Принимаю вызов и вместо приветствия отвечаю заранее на непроизнесенный вопрос:

– Я за ней выехал.

***

«Турбо» находится на окраине Барсы неспроста. Байкеры собирают здесь молодежь не только для дискотек и распития спиртного. Зрелищные мероприятия требуют много пространства и зрителей, поэтому сюда так тянет любителей железных коней и охотниц за приключениями и адреналином. Мы с Киллом были в «Турбо» пару раз в прошлом году, когда он прилетал погостить.

Отец научил меня управлять байком в пятнадцать, но жизнь все расставляет по местам. По некоторым причинам я оставил мотоциклы в прошлом.

В пабе, расположившемся между двумя заброшенными ангарами, обычно собираются по будням и в «нелетную» погоду, но сегодня тепло. Мне жарко даже в футболке, или меня подогревает кипящая от негодования кровь.

– Боже, это похоже на вакханалию. – Ленси жмется ближе, семеня на высоких каблуках в тесной толпе беснующихся посетителей и участников.

Байкеры выделяются благодаря кожаным жилеткам, банданам и обилию татуировок. Валенсия в бежевом обтягивающем платье длиной до колена выглядит инородно. Наверняка она ни разу не бывала на подобных отвязных тусах, но завозить ее домой – значило потерять полчаса. Прежде всего, я должен найти сестру, слетевшую с катушек, и забрать ее к себе. Домой к родителям нельзя, тут без вариантов. Если мама постарается понять, то отец придет в бешенство, увидев Альбу в том состоянии, в каком она показалась нашему чату. Нет, ей он ничего не сделает, всего-то снесет «Турбо» к чертовой матери.

Асфальт под ногами вибрирует от мощных басов. В воздухе кружит запах табака, дыма и жженной резины. Байков не видно, но посетители сформировали своеобразный круг, и, вероятно, в его центре происходит основная движуха. Лучи от уличных стробоскопов мельтешат в разные стороны, не давая рассмотреть ничьих лиц.

Рок-группа на сцене справа заканчивает выступление, и на тумбу запрыгивает тот самый Турбо: владелец клуба, назвавший его в свою честь. Выпрямив вверх руку со сжатым кулаком, молодящийся мужик лет сорока приветствует собравшихся в микрофон.

– Гонке быыыыыть! Ставки сделаны, а участники, вытянувшие счастливые билеты, готовы показать вам свое мастерство! Давайте поддержим их!

Турбо подмахивает руками, подстегивая толпу. Я привычен к шуму, но в данный момент ответные визги и свисты действуют на нервы, мешая выискивать голову сестры. А это задача со звездочкой, если учесть темноту и сотни собравшихся.

– Это вы запомните надолго! – продолжает разогревать мужик гостей, рыча из динамиков. – Мы предоставили нашим счастливчикам возможность прокатиться на наших спортбайках. Как ваааам? Нам удалось подсыпать перца?

Все ликуют, а мой позвоночник пронзает острая стрела нехорошего предчувствия, когда взгляд выцепляет профиль сестры прямо по курсу. В центре круга.

– Фортуна – таков девиз этого вечера! И вам представится уникальный шанс ее испытать!

Зрители одобрительно кричат, а я сатанею, как только выбираюсь в просвет. Альба восседает на черном Yamaha, позируя девице с фиолетовыми дредами, перемещающейся с профессиональной камерой от одного райдера к другому. Я бы очень хотел, чтобы сестра залезла на чей-то мотоцикл для очередной фотки, но, бегло оценив обстановку, понимаю, что она вляпалась в опасное дерьмо. Между двух металлических бочек, извергающих огонь, выстроились в ряд байки, готовые к старту. Альба хотя бы знает, как его заводить?

– Жди здесь, – отдаю поручение напуганной Валенсии и, обойдя полыхающую бочку, приближаюсь к сестре.

Не мешкая хватаю ее за талию и стаскиваю с мотоцикла на землю.

– Ооо, браааатик! – Альба искренне радуется моему появлению, а мне хочется ее встряхнуть как следует и устроить запоминающуюся взбучку. Сестра еще пьянее, чем я предполагал. Фигуру, облаченную в джинсовый комбинезон, мотает, как флаг на ветру.

– За мной, – командую рассерженно, но, сделав шаг, останавливаюсь из-за помехи.

Путь нам преграждает широкоплечий лысый парень во всем черном. Нижняя челюсть выставлена вперед – стандартная опция, призванная без слов показать, насколько не рады моему появлению. Драться мне нежелательно: руки – неотъемлемый инструмент на матче, поэтому, сцепив зубы, обхожу набыченного чувака. Тот не дает, останавливая меня ладонью, упираемой в ключицу. На инстинктах смахиваю ее с себя и отталкиваю парня, загораживая Альбу:

– Дай пройти.

Лысый опять напирает, выпятив грудь:

– Участница никуда не пойдет. На нее сделаны ставки.

– Какие, к черту, ставки? Ты не видишь, что она в хлам? Она и водить не умеет!

– Кт-то сказал, что я не умею водить? – мямлит Альба. – Меня науч-чил Родриго!

Чему он учил? Прокатиться пару метров по прямой, держа свои руки поверх ее?

Мое братское терпение на исходе. Фоновый шум постепенно стихает. Публику заинтересовали наши никчемные разборки, а кто-то даже выкрикнул мое имя. Проклятье, еще такой известности мне не хватало.

– Если не хотите проблем, дайте увести ее по-хорошему, – цежу я.

– В чем дело? – К нам присоединяется Турбо. – Ты кто?

– Я ее брат и не позволю ей участвовать в таком состоянии.

Владелец клуба оценивает поникшую Альбу и спрашивает:

– Тебе есть восемнадцать?

После ее заторможенного кивка он разводит руками:

– Извини, парень. Все легально, и она подписала бумаги. Так что будь добр, не порть нам праздник.

Добр? Разве не видно, что меня бесполезно просить об этом? Выходка сестры махом уничтожила во мне благосклонную часть, способную смягчать углы.

– Единственный способ не портить вам праздник – это уйти отсюда. Нам обоим, – твержу я.

Сжимаю запястье Альбы и, наплевав на слова хозяина клуба, отпихиваю бритоголового. Тот не сдается и выдергивает руку сестры из моей. Она ахает, а я бью его в живот. Не сильный удар, но достаточный для того, чтобы он убрал свои лапы.

– Нико, не надо! – спохватывается мелкая, слезно теребя мою ладонь.

Сдвигаю ее в сторону, увидев, как обозленный парень встает в оборонительную стойку. Справа и слева подтягиваются еще трое в черном с рацией на поясе. Скорее всего, охрана. Сжимаю ладони в кулаки, понимая, что так просто нам не дадут удалиться.

– Джонни! Стой! Он свой, слышишь? Свой! – Этот голос я узнаю в ту же секунду.

Каталина, выскочившая из темноты, встревает между нами. Хватается за наши плечи, как рефери, и переводит обеспокоенный взгляд с охранника на меня и назад.

Не понял, сегодняшний день решил испытать меня на прочность? Кого я не ожидал сейчас встретить, так это Китти.

– А ты что тут делаешь? – недоумеваю я.

Причем, помня о ее увлечении мотоциклами, удивляюсь я не столько ей, сколько нашим участившимися встречам в разных точках города.

Кэти пристально изучает мои глаза, а потом непринужденно улыбается и заявляет:

– Настоящие друзья всегда рядом.

Глава 10 Стартовая линия

Soundtrack: “Monster”, Fight The Fade

Каталина

Доминик здесь.

Более того, он здесь с родной сестрой и Валенсией.

При разглядывании последней у меня испоганилось настроение, поэтому вернемся к первой.

Альбу я как-то видела в пабе клуба, но понятия не имела, чья она сестра. Мы никогда не общались. Она была с бойфрендом в его компании, но запомнилась невероятно пышной шевелюрой до пояса. А сегодня этой знойной нимфетке удалось стать гвоздем программы. Она несколько раз солировала музыкантам, срывая шквал аплодисментов. Заслуженно, так как поет красивая родственница моего «друга» не хуже Мадонны. А между песнями она умудрилась переборщить с алкоголем. Наверняка это и сподвигло ее в числе первых участвовать в жеребьевке для участия в беспрецедентной гонке. Десять байкеров-основателей клуба решили посадить на мотоциклы райдеров из числа посетителей, и я ждала этого с замиранием сердца.

Адреналин.

Неизвестный исход.

Шанс погонять для тех, у кого нет собственных байков. Мечта!

Но, разумеется, не за красивые глазки. «Турбо» – не благотворительная организация, и в игру вошли ставки. Участники подписали согласие, взяв на себя ответственность за свою жизнь и за доставшееся «железо». Этот короткий заезд не имеет отношения к опасному для посторонних стритрейсингу, но случиться может всякое. Предстоит всего три круга вокруг заброшенных ангаров, посреди которых и обосновался клуб. Финиш в той же точке, что старт.

И мы готовились к нему, пока я не увидела Доминика, яростно размахивающего кулаками. У меня четвертый стартовый номер, поэтому начало перебранки было пропущено, но и того, что происходило у меня на глазах, хватило для улавливания сути.

Перемотаем детали нашей встречи лицом к лицу до Валенсии. Его девушка присоединилась к нашей беседе чуть позже. То, как она вцепилась в руку Доминика и умоляла не соглашаться на предложение Турбо, до сих пор стоит перед глазами. В ее миндалевидных серых глазах отражалось то, что вызвало не умиление, а безотчетную болезненную тяжесть.

Любовь. В них отражалась любовь. Но мне все равно непонятно, почему она терпит его измены. Не верю, что ей о них неизвестно, если об этом треплются все кому не лень.

Девушка Американца в жизни намного привлекательнее, чем я представляла. И, разумеется, у нее длинные ногти, покрытые лаком. А в качестве бонуса – идеальная фигура, идеальные волосы и идеальные ноги, которыми обычно восхищаются мужчины. Мне хотелось, чтобы Валенсия оказалась неприятной стервой, но милая внешность божественного цветочка говорила об обратном. Не имею представления, что ей поведал обо мне Доминик, но оценивающего взгляда и приветственного кивка я тоже удостоилась. Она обо мне знает.

Моя совесть вновь напомнила о своем существовании, проиграв тот самый поцелуй. Теперь я точно уверилась, что для Рэйвена это было чепухой, забытой спустя секунду. В принципе, он так и написал в нашей первой переписке. Буквы были другими, а смысл тот же. Господи, да о чем я рассуждаю? Он трахает все, у чего есть человеческая вагина и женский рот.

В любом случае Доминик отправил Валенсию в сторонку охранять разомлевшую сестру, а сам оседлал Yamaha с таким решительным видом, словно делал так сотни раз.

Турбо хоть и жесткий, но очень справедливый. Ему импонируют люди, готовые броситься и в огонь, и в воду ради своих близких, да и вносить смуту в веселье не в его интересах. Байкерский клуб пропагандирует благородную философию свободы, и прослыть местом сбора психованных дикарей – не то, чем хотелось бы завершать юбилей.

Не приходилось видеть Доминика таким… жестоким? Нет, я бы сказала, наоборот: уязвимым. Но, возможно, я заблуждаюсь. Откуда мне знать, как он выражает эту эмоцию?

Турбо предложил Рэйвену альтернативу: заменить Альбу на гонке. Недолго поразмыслив, тот согласился, чем удивил меня в том числе. Доминик и это умеет? Почему я об этом не знаю?

Почему-почему… Нужно поменьше рассматривать его паховую область на практике и задавать побольше вопросов, чтобы в ситуациях, подобных этой, не вытягивать лицо в ошеломленный овал. Я же подруга. А друзья, пусть и фиктивные, должны быть осведомлены о таких тонкостях. Надо бы напомнить ему об анкете, которую он не соизволил заполнить.

Смена участников лишь сильнее взбодрила толпу. Единственное, было решено принять ставки заново. Разумное решение. На Альбу вряд ли кто-то ставил. Она рассматривала байк, как папуас, впервые увидевший дифференциальное уравнение. Уверена, ее и допустили чисто из уважения к отсутствующему сегодня Родриго.

А вот в Доминика веры куда больше. У меня самой внутри все бурлит и щекотно покалывает при мысли о том, что мы с ним будем соревноваться.

Наконец ставки сделаны, и гонщики начали вставать на начерченную мелом стартовую линию. Радуюсь этому, как салюту в детстве, поскольку еще минута моих размышлений – и я доразмышляюсь до чего-нибудь непристойного. А предпосылки есть. Вид Рэйвена на спортбайке стоит отдельной истории, но я не умею поэтично выражаться, так что скажу одним словом: секс. Вот такая я противоречивая дрянь.

Я усердно «морозила» его целую неделю, надеясь, что он сорвется и даст повод для ссоры. Мне нужны новые причины для антипатии, а не для влечения. Но без толку. Этот красивый подонок с не менее красивым членом не поддается на провокации. Делает вид, что ему плевать. И до чего же это задевает!

Для пущей надежности напяливаю на голову шлем и опускаю визор раньше времени. Надеюсь, он не запотеет от моего частого дыхания. Делаю вид, что смотрю в диагональ на расступающуюся толпу, а сама кошу глаза влево, так как игнорировать действия Доминика невозможно. Нас разделяет пять байков, но и отсюда видно, какую сосредоточенность приобрело его лицо и, в целом, тело.

Парень со знанием дела подстраивает под себя зеркала, примеряется к седлу, покрутив грипсы, пробует завести Yamaha, прислушиваясь к звукам мотора, и щелкает переключателями. Очевидно, он разбирается в технической стороне, и эти проверки – тому доказательство. У каждой модели свои особенности, и, по-хорошему, к чужой резине нужно привыкать. В этом плане у меня и некоторых водителей перед ним огромное преимущество.

Интересно, Доминик умеет проигрывать?

При каждом движении напрягаются мышцы его обнаженных рук, скапливая в себе силу, которая ему скоро пригодится. Мимика выглядит нечитаемой, но за несколько встреч в «Гринаде» я изучила, насколько превосходно он владеет собой. Когда дело касается важной работы, с его лба исчезает гармошка из морщинок, а с непомерно симпатичной физиономии – саркастичная улыбка (чему я радуюсь, ибо она на меня крайне плохо влияет).

Suzuki V-Storm, на котором сижу я, мне как родной. Его хозяин Картер Диас – мой хороший приятель, лично учил меня гонять на нем. Мы не друзья в привычном понимании, но нам слишком многое известно друг о друге, чтобы называть друг друга знакомыми. Помимо любви к мотоциклам нас связывает то, о чем мы предпочитаем не говорить и не вспоминать.

Нахожу Карта взглядом среди зрителей справа. Он хмуро наблюдает за мной, всунув пальцы одной руки в передний карман широких джинсов, и курит. Наверное, беспокоится о судьбе своего сокровища. Винить его не стоит: я давала повод.

– Напоминаю правила! – гридгерл с рупором в одной руке и черно-белым флажком – в другой – встает в рабочую позицию, заставляя меня мигом сконцентрироваться. – Никаких опасных обгонов и перестраиваний: это не гонка на выживание! Соблюдайте дистанцию и боковой интервал. Скорость – на ваше усмотрение, но помните про предыдущие два пункта. За нарушение – штраф. Как слышно, ребята? – Она прислоняет ладонь к уху, желая услышать подтверждение, и мы почти синхронно прогазовываем, заполняя пространство вокруг запахом выхлопных газов и ревом моторов.

Девушка поднимает флажок вверх, и я непроизвольно поворачиваю лицо влево, к последнему стартовому номеру. Мной ни с того ни с сего охватывает тревога. Вдруг с ним что-то случится? И словно в ответ на этот вопрос, Доминик тоже поворачивается ко мне. Из-за непроницаемого визора он не может знать достоверно, на кого я смотрю, но все равно подмигивает мне в привычном разгильдяйском стиле и, отвернувшись, рывком опускает темный щиток.

Что это было?

Мое недолгое замешательство стоит мне дорого. Воздух взрывается вибрацией из-за взревевших байков. Даю по газам через пару секунд после остальных, прорываясь сквозь поднятые облака пыли.

Наклоняюсь ниже к обтекателю, чтобы побыстрее набрать скорость и начать обходить других участников. Длина трека не позволяет растягивать удовольствие, и вот мы преодолеваем первый поворот. Ухожу в наклон по внешнему радиусу, чувствуя ускользающее сцепление шин с асфальтом, и сразу выравниваю мотоцикл. Он слушается, точно прирученный дикий зверь. Ревет, но мчит вперед, оставляя позади одного за другим. Под нами дорожное покрытие, испещренное трещинами из-за отсутствующего ремонта, но ширины трассы хватает, чтобы маневрировать, избегая столкновений.

Сердце бешено колотится. Здания по бокам дороги расплываются пестрыми полосами. Ветер пробирается под заправленную рубашку, щекоча кожу. Голова освобождается от всего ненужного, лишнего, постороннего. То самое ощущение, благодаря которому я и увлеклась этим экстремальным занятием. Оно делает меня почти счастливой.

Приближаюсь на минимальное расстояние к двум мотоциклам впереди.

На одном из них Доминик. Я об этом знала, но невольная улыбка расползается по моему лицу сама по себе. Ускоряюсь, преисполненная решимости уделать засранца. И это я переживала за него? Он, оказывается, та еще темная лошадка.

На предпоследнем повороте мы остаемся вдвоем. Рэйвен мне не уступает, но и не вырывается вперед. Еще и виляет, поглядывая на меня. Готова поклясться: он при этом ухмыляется. Так уверен в победе?

В финишную петлю я вхожу по внутреннему кругу, занимая более выигрышное положение, но через пару мгновений вижу боковым зрением профиль массивного Yamaha. Он опережает буквально на одно колесо, но, к моему собственному удивлению, я не огорчаюсь. Радуюсь как ребенок, который долго-долго пребывал один и вдруг нашел того, кто захотел с ним поиграть.

Когда догоняла я, огонь азарта полыхал где-то глубоко внутри, искушая гнать быстрее и быстрее.

Когда мы поменялись ролями, тот самый огонь будто перебрался на мою кожу, заставляя ее гореть от неконтролируемого жара.

А когда мы оказываемся на равных… Я попадаю в заточение между двумя этими ощущениями, устремившимся мощным приливом к тому месту, которым я вжимаюсь в сиденье. Осознание происходящего вмиг отрезвляет. Что со мной происходит, черт возьми? Я больна. Точно больна.

Проверяю по задним зеркалам преследователей и понимаю, что у них нет шансов. Нас разделяет больше метров, чем осталось до финиша.

Белая линия, освещаемая лучами, совсем рядом. Близость моего соперника успокаивает, а не расстраивает, и меня накрывает сказочной эйфорией и гордостью. Я не чувствую себя в проигрыше. Без преувеличения, это лучшая поездка в моей жизни. Готовлюсь пересечь черту второй, но на последних метрах Доминико, какого-то черта, сбавляет скорость, и я пролетаю мимо него.

Первой.

Доминик

Кратковременная легкость, буйствовавшая в теле считаные минуты назад, испаряется, как только подошвы моих ботинок касаются земли, а не подножки. На мотоцикле не я сидел, а мой суррогат, и весь испытываемый им драйв остался позади вместе с окончанием гонки. Мне не нравится ощущение отрыва от реальности, а это именно то, во что я опять окунулся.

Я по зеркалам видел выкрутасы лихачки-Каталины, утратившей инстинкт самосохранения, и этот факт злил и восхищал одновременно. Бесстрашная. Противоречивая. Непонятная, как коробка с мозаикой из нескольких тысяч цветных деталей.

В ту секунду, когда она поравнялась со мной на дороге, я перестал топить вперед, хотя мог: в Yamaha R1 больше лошадей, чем в ее Suzuki. Но мне захотелось сделать банальную вещь: порадовать.

Не успеваю встать с байка, а Китти уже марширует ко мне, стягивая шлем на ходу. Ее волосы тут же подхватывает ночной ветер, усиливая гневное выражение лица. В сочетании с секси-шортиками и шлюшьими колготками – взрывной набор. Говорят, по одежде можно определить характер человека. Ни хрена подобного. Кэти надевает то детские футболки с гольфами, то вульгарные топы, а широкие джинсы вечером вполне могут смениться мини-шортами днем. О сочетании цветов она и вовсе не беспокоится. Если слову «неопределенность» вдруг понадобится определение, то вот оно: Каталина Веласкес.

Забыв об окружающих нас людях, радостно выкрикивающих неразборчивые фразы, она подлетает ко мне и, ткнув указательным пальцем четко в мой сосок, предъявляет:

– Зачем ты это сделал?

Мне чертовски щекотно от ее тычка, но сдерживаю смешок как могу. Все-таки мы не одни здесь, и снова под прицелом камер смартфонов и лишних глаз. Ее Ортиса только не хватает.

– Китти, ты странно выражаешь радость.

– Потому что я не рада, Доминик! Ты поддался!

Черт, губы начинает жечь от острого желания заткнуть ей рот. У меня есть скрытый фетиш на женскую ярость?

– Я перепутал газ с тормозом. Так бывает, когда первый раз на мотоцикле, – включаю я дурачка, пожимая плечами.

– Это не первый раз, не ври!

– На этом – первый.

Кэти яростно дышит и вот-вот извергнет из себя пламя, но ей не дает организатор гонки, подошедший в компании нескольких байкеров. Один из них встает рядом с ней и бережно притягивает к себе за талию. Скользнув по мне безразличным взглядом, он наклоняется к ее уху и что-то шепчет. Я лениво отвожу от них глаза, будто мне до фонаря эти двое, но пару пунктов запечатлеть успел. Знакомый Каталины постарше меня, взгляд волчий, недоверчивый, а из-под рукава футболки виднеется часть тату в виде черной надорванной паутины, с которой на нити свисает жирный багровый паук.

Мои ладони расслабленно лежат на бедрах, но дикая потребность сжать их в кулаки едва не берет надо мной верх. Я не идиот, чтобы не осознавать причину подобной реакции. Мой организм распознал в парне угрозу на уровне инстинктов. Кто он для Каталины? Какого черта она не убирает от себя его клешню?

– Доминик, Каталина, вы сделали наш вечер! – Турбо сначала бьется кулаками с ней, потом пожимает ладонь мне. – До последнего гадали, кто из вас придет первым. Вы знатно пощекотали всем нервы!

– Мы старались, – отвечаю я сдержанно за обоих и слезаю с байка. Я все еще в гневе из-за того, что они чуть не угробили Альбу. – Как видишь, я выполнил свою часть уговора. На этом попрощаемся.

– И это было охрененно! – смеется он. – Не хочешь присоединиться к клубу? Ты круто гоняешь.

– Тарелки я тоже мою до скрипа, но это не значит, что я мечтаю стать посудомойкой.

Мой ответ вызывает взрыв недоверчивого смеха. Они считают, я набиваю себе цену, но я серьезен как никогда. Экстрим – не моя тема. Больше не моя.

– Ладно-ладно! – соглашается он. – Извини, что с сестренкой так вышло. На жеребьевке она не казалась пьяной. Забери свою часть выигрыша у Джонни. – Турбо показывает на того мужчину, с которым у нас почти дошло до рукопашной.

– Отдайте его Каталине.

– Зачем? Мне чужого не надо! – упрямится она.

– Мы же не чужие. Забыла?

Кэти поджимает губы, но не возражает. Татуированный байкер продолжает стоять возле нее высоким заслоном, будто готовится в любой момент встать на ее защиту. Распознаю значение этой позы в два счета.

– Тебе есть, на чем добираться до дома? – спрашиваю я Каталину в разы спокойнее, чем это проигрывается в моей голове. В мыслях я волочу ее из этого мужского рассадника, вопреки протестам. Как Ортис там дышит, вообще? Спокойно?