Kitabı oxu: «Взлом разума. Расследования Эбби Маллен. Комплект из 3 книг»

Гибельное влияние

© Распутина Ю.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо»», 2023

* * *

* * *

Эта книга – плод вымысла. Все имена, герои, названия организаций, места, события либо рождены воображением автора, либо используются в художественных целях. Любое совпадение с реальными людьми (как живыми, так и покойными) или событиями случайно.

Глава 1

Перепачканный грязью мужчина сидел на шатких лесах и вглядывался в тысячи огоньков, мерцающих в ночи. Одет он был в мешковатые джинсы и выцветший вельветовый пиджак, казавшийся слишком тонким для пронизывающего ветра. Эбби наблюдала за ним сквозь еще не застекленный оконный проем, прикидывая, действительно ли этот человек намерен прыгнуть.

– Пятьдесят минут там сидит, – раздался голос патрульного сзади. – Разговаривать не хочет, даже не смотрит в нашу сторону.

Эбби рассеянно кивнула, не сводя глаз с мужчины. Тот нервно ерзал и продолжал глядеть вниз. Похоже, собирается с духом. Значит, времени мало, пора действовать.

Эбби сделала шаг назад и осмотрелась, оценивая ситуацию. Здание, где они находились, еще не достроено: торчат балки, окна без стекол, кругом стройматериалы. На полу, под ногами, – обертки от продуктов, пара окурков, пустая сигаретная пачка. Коллега Уилл Верин говорит по рации; неподалеку ждут двое спецназовцев – на тот случай, если лейтенант Эбби Маллен отдаст приказ схватить потенциального самоубийцу.

На пятьдесят втором этаже недостроенного небоскреба было ветрено. Приходилось кричать, чтобы общаться с мужчиной на лесах. Из-за этого голос звучал пронзительно. Совсем не похоже на ободряющую и спокойную беседу с переговорщиком.

Эбби бросила взгляд на Уилла: а вдруг на этот раз он захочет вести переговоры? И голос ниже, и кричать будет громче… Но интуитивно Маллен чувствовала, что мужчина снаружи может воспринять Уилла как угрозу. На этот раз лучше ей взять все в свои руки.

– Лейтенант, вам мегафон нужен? – Полицейский протянул голубой рупор.

Эбби покачала головой.

– Если я начну орать, он спрыгнет, лишь бы все это прекратилось. Я иду туда.

Один из спецназовцев помог пристегнуть веревку к страховочной обвязке. Маллен с трудом сглотнула и выбралась из окна в пустоту снаружи, где ветер завывал еще сильнее, беспрестанно атакуя. Ухватилась за раму лесов, стараясь не обращать внимания на скрипы и стоны металлической конструкции. Сердце неистово билось. Страховочная обвязка теперь казалась почти нелепой: если лейтенант сорвется, хлипкая веревка не выдержит ее вес. На Эбби накатила волна тошноты, оставив привкус желчи во рту.

Усилием Маллен отогнала страх и сосредоточила внимание на мужчине, который сидел на дальнем конце лесов, свесив ноги над пропастью. Она сделала шаг. Потенциальный самоубийца посмотрел на нее не мигая. Его губы дрожали. На щеке виднелись две свежие царапины – неровные агрессивные полосы. Еще один шаг. Теперь их разделяет метра три.

– Не подходи! Я прыгну!

В хриплом голосе звучало отчаяние.

Лейтенант Маллен медленно подняла руку в примирительном жесте.

– Хорошо. Я стою на месте.

– Клянусь, я прыгну! – Мужчина наклонился вперед.

Эбби аккуратно села на край лесов.

– Я не приближаюсь, видишь? Просто хочу поговорить.

Человек, решивший свести счеты с жизнью, перевел взгляд на очертания нью-йоркских небоскребов на фоне неба. Ветер трепал его жидкие волосы. Мужчина похлопал себя по карманам, откашлялся и сплюнул.

– Я Эбби Маллен, – представилась лейтенант, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и беззаботно, словно они случайно встретились, прогуливаясь по лесам в сотнях метров над землей.

Он не ответил, думая о чем-то своем.

Эбби помолчала несколько секунд и спросила:

– А тебя как зовут?

Снова тишина в ответ.

Она ждала. Пусть время течет, это ей на руку. Появление Эбби сбило настрой самоубийцы, который теперь застыл в нерешительности. Вся былая уверенность испарилась.

Холод пробирал до костей. На Маллен было длинное пальто поверх свитера, на голове – шерстяная шапка. А вот шарф и перчатки остались в машине. Одну руку она спрятала в карман, а другой вцепилась в ледяную металлическую стойку и отпускать ее не собиралась. Казалось, что нос и уши уже превратились в сосульки.

У Эбби чуть не вырвалось: «Мне холодно». Стандартное начало разговора: вы мерзнете, упоминаете об этом, чтобы завязать беседу, и вот уже есть тема для общения. Но даже эта простая фраза может оказаться коварной. Ведь получается, что Эбби говорит о себе. Худший вариант развития событий в подобной ситуации.

– Сегодня холодно, – заметила Маллен. – Ты, должно быть, замерз.

Мужчина по-прежнему смотрел вдаль.

– И, похоже, настрадался… Что случилось?

Он сжал челюсти, словно разбередили рану, но в то же время немного отодвинулся от края и развернулся, чтобы исподтишка наблюдать за Эбби. Она ждала, надеясь, что мужчина снова заговорит. Нужна была любая зацепка, чтобы увести его внутрь. Лейтенант знала: Уилл делает сейчас все возможное, выясняя, как зовут этого парня и почему он оказался на пятьдесят втором этаже небоскреба, на краю лесов.

Маллен снова заговорила:

– Хочешь, зайдем внутрь, и ты расскажешь, что случилось?

Она не ждала, что самоубийца согласится. Лучше бы отказался. Тогда он решит, что контролирует ситуацию, и дело сдвинется с мертвой точки. Но мужчина снова промолчал с отсутствующим взглядом. Рассеянно и неуклюже опять ощупал карманы. Так делают алкоголики.

– Хочешь выпить чего-нибудь горячего? Могу принести термос с кофе или чаем.

Эта идея Эбби понравилась. Мужчине, несомненно, тоже, но он еще больше напрягся, словно заподозрил какой-то подвох.

Очевидно, похолодало еще сильнее. Лейтенант отпустила металлический шест и засунула и вторую руку в карман. Несмотря на то что она сидела и была в безопасности, стало неуютно. Эбби случайно глянула вниз, туда, где под ногами разверзлась темнота. Снова подкатила тошнота, даже сильнее, чем в первый раз; кровь отлила от лица. Маллен впилась ногтями себе в ладони, чтобы боль помогла прояснить мысли.

Она вскинула глаза и посмотрела на очертания небоскребов. Отсюда открывался потрясающий вид. Надо отдать парню должное – место он выбрал удачно. По мнению Эбби, мало что выглядело так же величественно, как панорама Нью-Йорка. Сверкающие шпили, бесчисленные крыши, залитый светом фасад Эмпайр-стейт-билдинг и голубоватый силуэт Башни Свободы. Их окружали многочисленные здания, испещренные десятками окон, сквозь которые можно заглянуть в чужую жизнь. Даже сейчас, в четыре утра, многие окна светились, а внизу по улицам проносились автомобили, сверкая красными и желтыми огнями.

– Откуда у тебя царапины? – спросила Эбби.

Она делала все новые попытки, задавала вопросы, пыталась понять, что чувствует самоубийца, нащупывала верный путь, стараясь, чтобы голос не выдал возрастающие отчаяние и тревогу. Мужчина, похоже, напрягся – начал ерзать, закрыл глаза, дышал быстро и поверхностно. Эбби его теряла. Пора звать спецназ.

Успеют ли ребята? Она сомневалась. Но все методы испробованы, и теперь очередь за силовиками.

И тут Маллен вспомнила об окурках и пустой пачке из-под сигарет, которые видела внутри на полу. Мужчина ощупывал карманы, словно в поисках курева. Эбби представила, как он стоял у этого окна и дымил в последний раз, прежде чем вылезти и ступить на леса.

Помня о реакции на предыдущее предложение, лейтенант Маллен не стала обращаться к самоубийце. Вместо этого она повернулась к окну и сказала:

– Умираю, как хочется курить. Кто-нибудь меня угостит?

Один из спецназовцев подал ей сигарету и зажигалку. Эбби осторожно потянулась за ними, прикурила. Она не курила очень давно, и вкус табака во рту вызвал отвращение. Но Маллен затягивалась так, словно испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, и медленно выдыхала дым.

Мужчина повернулся и смотрел на нее. Эбби продолжала свое занятие.

Наконец самоубийца произнес:

– Можно и мне?

– Конечно. – Эбби повернулась к окну. – Дайте еще одну, для этого парня.

Спецназовец протянул всю пачку.

– Бросай, – сказал мужчина.

Эбби надеялась, что он потянется, так ему придется придвинуться ближе. Ну хотя бы уже разговаривает… Она аккуратно бросила ему пачку. Порыв ветра чуть не сдул сигареты с лесов, но все-таки они приземлились на краю. Мужчина вытянул одну и прикурил от своей зажигалки. Это удалось лишь с четвертой попытки: пальцы дрожали, а ветер задувал пламя. Наконец он глубоко затянулся.

– Спасибо.

– Что-нибудь еще?

– Нет. – Он грустно улыбнулся. – Я Фил.

– Приятно познакомиться, Фил. Что тебя сюда привело?

Самоубийца снова затянулся.

– Жизнь.

Эбби привыкла к туманным ответам и умела вытянуть правду.

– Жизнь, – повторила она.

– Да, жизнь… Похоже, все пошло не так, как я хотел.

Теперь, когда она разговорила объект, нужно стараться, чтобы он не замолк. Маллен должна слушать. Хорошие переговорщики вообще не тратят много слов. Они превращаются в уши и стараются сделать так, чтобы собеседник изливал душу. Тянут время, собирают информацию. Пытаются понять, как можно воздействовать на человека.

– Как ты хотел? – эхом отозвалась Эбби. Зеркальное отражение – главный прием переговорщиков. Они повторяют сказанное, демонстрируют свое внимание и заставляют собеседника рассказывать дальше.

Мужчина пару секунд молчал, а потом выдал:

– Два дня назад умерла моя сестра.

– Мне очень жаль. Вероятно, это тяжелая утрата. От чего она скончалась?

– Рак. – Он бросил взгляд на зажатую в пальцах сигарету. – Рак легких. А ведь сестра даже не курила…

– Понятно.

– Я был на похоронах и понял, что все думают об одном… – Самоубийца выпустил облачко дыма. – Что на ее месте должен был быть я.

Эбби ждала. Она его разговорила, теперь нужно лишь слушать.

Фил снова затянулся.

– Последние двадцать лет я пил. Два года провел в тюрьме. Родители махнули на меня рукой. Но не сестра. Она уговаривала сходить на встречу анонимных алкоголиков, пообщаться со священником…

– Она была замечательным другом.

– Да. И такой же дочерью. Подарила моим родителям трех прелестных внучек. Прекрасная мать. – Фил потушил сигарету о леса. – Знаешь, о чем я подумал, когда гроб опускали в могилу?

– О чем?

– Что мне больше некого разочаровывать. Ужасно, правда?

– Почему это ужасно?

– Не понимаешь? – Самоубийца повысил голос. – Я и так искал повод выпить. Смерть сестры стала хорошим предлогом.

– Похоже, что тебе очень больно.

Он нетерпеливо отмахнулся.

– Вот я и выпил. Утром купил еще бутылку и снова выпил.

Фил безучастно глядел на горизонт. Похоже, потерял мысль.

Эбби попыталась перефразировать его слова, чтобы заставить взглянуть на ситуацию под другим углом.

– Тебе было плохо. И ты оступился.

– Наверное. – Голос звучал неуверенно. – Мои соседи включают громкую музыку.

– Громкую музыку?

Фил помедлил, достал из пачки еще одну сигарету, поджег.

– Очень громкую. И я просыпаюсь около полуночи. Злюсь. В голове стучит, чувствую себя отвратно.

Он сделал несколько затяжек, держа сигарету дрожащими пальцами. Колечки дыма улетали по ветру.

– У меня дома есть пистолет.

Черт! Если этот парень пристрелил соседа, задача лейтенанта Маллен серьезно усложняется. Самоубийца знает, что по другую сторону окна его ждет тюрьма. Сложно будет уговорить его слезть с лесов.

Фил несколько секунд молчал, и Эбби переспросила:

– Пистолет?

– Отлить хочу, – вдруг сказал ее собеседник. – И уже давно.

– Можем зайти внутрь. Сделаешь свои дела, а затем закончим разговор.

Он ухмыльнулся:

– Неужели?

Поднялся на ноги, не выпуская сигареты изо рта. У Эбби замерло сердце – она решила, что он сейчас прыгнет.

– Постой…

Самоубийца расстегнул ширинку, и через несколько секунд струйка мочи полилась в темноту.

– Надеюсь, внизу никого нет, – пробормотал Фил. Закончив облегчаться, он застегнул молнию. Затем вынул изо рта сигарету и выпустил дым, для равновесия ухватившись за металлический шест.

– Ну и вот, я взял пистолет и пошел к соседу. Начал барабанить в дверь, он открыл.

– Ясно, – сказала Эбби, делая глубокий вдох и стараясь унять сердцебиение.

– Я вошел. Там сидели его друзья, все обдолбанные. Ну я и разрядил обойму в их дурацкий проигрыватель.

Слава богу…

– А что потом?

– Одна из придурочных подружек соседа взбесилась, начала пинаться и поцарапала меня. – Фил покачал головой. – Я оттолкнул ее и выбежал. Слышал, они говорили, что надо вызвать полицию.

– Понятно.

– Ну и вот. Если б я не всадил всю обойму в проигрыватель, то застрелился бы. А так пришлось идти сюда.

Эбби сочувственно покивала и ответила Филу совсем другим тоном. Беззаботность незнакомого собеседника исчезла, лейтенант Маллен заговорила медленнее, и голос ее звучал ниже и увереннее. Она словно впечатывала каждое предложение в сознание самоубийцы.

– Похоже, сестра была единственным человеком, который поддерживал тебя в трудную минуту. Она и правда хотела, чтобы у тебя все наладилось.

Эбби сделала паузу, чтобы возникшая тишина закончила работу за нее.

Изумленный Фил захлопал глазами:

– Так и есть.

– Какие у тебя отношения с племянницами? Ты говорил, что они прекрасные девочки. Часто их навещаешь?

– Да. То есть навещал, пока сестра была жива. Они и правда классные. Старшая… – Фил ухмыльнулся. – У нее обалденное чувство юмора. Я с ней катаюсь от смеха.

Эбби терпеливо ждала. Пусть сам сделает выводы. У него есть племянницы. Со старшей ему очень весело. Вот он, луч надежды. Если б только Фил пошел с ней внутрь!

Наконец Маллен спросила:

– Что сказала бы твоя сестра, узнав, что ты покончил с собой?

– Какая разница? Она мертва.

– А если б была жива, что сказала бы?

– Думаю, не особенно бы радовалась.

– А как будут чувствовать себя твои племянницы, мать, отец, если ты уйдешь сразу после сестры? – спросила Эбби.

Фил откашлялся. Затем, по-видимому, чтобы выиграть время, сунул в рот очередную сигарету и вытащил зажигалку. Она выскользнула у него из пальцев. Мужчина неуклюже попытался схватить ее и, сделав резкое движение, потерял равновесие. В панике он размахивал руками, начиная падать в пустоту. Крик застрял у Эбби в горле.

Но Филу удалось ухватиться за леса и удержаться. Лицо его побледнело, рот широко открылся. Сердце Эбби было готово выскочить из груди. Она молчала, боясь, что голос подведет. Ветер продолжал завывать.

– Фил, – наконец сказала Эбби. – Может, зайдем внутрь?

– Да. – Голос его дрожал. – Только я не уверен, что дойду. Боюсь упасть.

– Все хорошо, не двигайся. Со мной пара ребят, они тебе помогут.

Глава 2

Эбби испытала невероятное облегчение, ощутив под ногами пол, который прекрасно дополняли потолок и стены. Хотелось просто лечь на него и всем телом почувствовать твердую поверхность. Но прежде чем вступать в клуб фанатов пола, нужно было кое-что сделать.

– Он готов зайти в здание, – сказала Эбби ребятам из спецназа. – Но вам придется помочь.

Бойцы как ни в чем не бывало шагнули за окошко, словно привыкли по вторникам прогуливаться в сотне метров над землей. Выпендриваются.

Эбби покачала головой и обернулась к коллеге.

– Психолог едет?

– Уже ждет внизу, «скорая» тоже. – Лицо Уилла просияло. – Классный ход с сигаретами.

Эбби улыбнулась в ответ, невольно заражаясь его уверенностью и спокойствием.

Спросите любого копа о напарнике и получите кучу ответов. «Всегда придет на помощь». «Я готов доверить ему свою жизнь». «Мы как одна семья». Лейтенант Маллен могла бы сказать все то же самое. Но главное, что она чувствовала рядом с Уиллом, – способность расслабиться. Не нужно было напрягаться, следить за тем, что говоришь и делаешь. Лишь с напарником она не притворялась. И только ему (одному из немногих) доверяла. Далось ей это непросто.

Уилл Верин был высок. Причем настолько, что многие новые знакомые спрашивали: «Какой же у тебя рост?» Эбби, которая никогда такой вопрос не задавала, точно знала ответ: метр девяносто шесть. Доставалось коллеге и из-за имени-фамилии. Слыша их, люди частенько выдавали:

– Ого, никогда не видал росомаху¹ такого роста… – И иногда добавляли: – Врубаешься? Росомаху.

Напарник обычно фыркал в ответ, словно слышал эту шутку впервые.

Лицо Уилла с темно-коричневой кожей, кустистыми бровями и широким носом напоминало строгого папашу, который обнаружил, что сын без спроса катался на его автомобиле. Но в этом теле, напоминающем героя боевиков 90-х, билось доброе сердце.

– Я без сил. – Эбби прислонилась к стене и прикрыла глаза.

– Спасать жизни не так-то просто.

Выглянув в окно, Маллен увидела, как спецназовцы аккуратно помогают Филу встать.

– Хочу взять отгул.

– У нас сегодня два тренинга.

– Да помню я… Лучше бы их не было. Как Кимберли? Хорошо провели вечер?

Накануне Уилл с женой праздновали пятую годовщину свадьбы, и Эбби помогала коллеге выбрать ресторан.

– Отдохнули шикарно. Но легли поздно…

– Избавь меня от подробностей.

– Я и не собирался рассказывать в деталях. Отправились в постель около часу ночи, а в три поступил звонок. Телефон так долго надрывался, что я проснулся. А Кимберли все храпела. Клянусь, ее и пушкой не разбудишь… А ты как? С кем дети?

– С мамой, как обычно. Можешь представить ее восторг от моего звонка посреди ночи?

Несмотря на то что голос матери по телефону звучал уставшим, уже через десять минут она была у Эбби.

– Повезло тебе, что родители живут рядом. А то пришлось бы Стива вызывать.

– Брр, даже представлять себе это не хочу!

– Мне нужно немного поспать. – Уилл потер глаза. – А потом на работу. Иначе буду весь день как зомби.

Эбби посмотрела на часы: без пятнадцати пять. Детям вставать в шесть с четвертью.

– Возьму кофе. Как закончим, поеду домой и отпущу маму, а потом соберу своих в школу.

Они оба замолчали, когда в окне появился Фил. Теперь и он был в страховочной обвязке. Следом влезли спецназовцы. Несостоявшийся самоубийца оглядывался по сторонам с ошарашенным видом. Эбби уже видела такой взгляд у тех, кого практически вернули с того света: люди удивлялись тому, что все-таки живы. Часто только одного этого достаточно, чтобы предотвратить попытки суицида в будущем.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросила Эбби. – Может, воды?

– Все хорошо, спасибо, – последовал смущенный ответ.

– Фил, я Уилл Верин. Давай спустимся вниз, там ждет «скорая».

– Мне не нужен врач, я не ранен.

– Тебя просто осмотрят.

И Уилл повел Фила к лестнице.

– Спасибо! – Эбби улыбнулась спецназовцам.

– Обращайтесь, – ответил один из них. – Приятно снова поработать с вами, Маллен.

Снова?.. Точно, вдруг дошло до нее: операция по освобождению заложников в банке восемь месяцев назад.

– Мне тоже, – быстро ответила Эбби, чувствуя себя неловко оттого, что не помнит имени этого парня. – Еще увидимся.

Она повернулась и начала спускаться по лестнице вслед за Уиллом. Впереди был долгий день.

Глава 3

Он проснулся возбужденным, под впечатлением от сна, который помнил смутно: Габриэль была с ним, смеялась и целовала его нежными губами.

Реальность встретила холодом и пустотой. Он снова закрыл глаза, но магия разрушилась – пылающее внутри желание требовало удовлетворения. Пора ее увидеть.

Только сперва надо подготовиться. Разумеется, почистить зубы, сбрить щетину. Без спешки, делая все тщательно. «Люблю, когда у мужчины кожа гладкая, как шелк», – сказала как-то Габриэль. И в тот же день его усам был вынесен приговор.

Теперь можно вернуться в спальню. Раздевшись догола и сложив одежду на тумбочке, он лег на кровать. Для утренних свиданий с Габриэль лучше полностью обнажиться, она и сама часто так делает.

Улегшись на постель, он взял телефон и открыл «Инстаграм»². Нежно погладил ее фото в профиле, задержавшись на губах, – это был неизменный ритуал. Вот и новый пост, ожидаемо. Селфи в постели. На фотографии видны лишь обнаженные плечи, но большего и не нужно. Разумеется, она лежит голая, зажав между ногами те атласные простыни, которые купила два месяца назад. Под снимком надпись: «Доброе утро». Габриэль улыбалась той сонной полуулыбкой, которая всегда его заводила.

– И тебе доброе утро, – прошептал он.

Ответом на желание в ее глазах стала страсть. Опустив телефон, он позволил ей ласкать губами свою грудь, живот, затем поцелуи спустились ниже. Пальцы крепко сжали мобильник, и тело содрогнулось в момент оргазма.

После настало время для постельных разговоров: просмотр постов, чтение заголовков, ответы на комментарии. «Как бы мне хотелось весь день проваляться в постели», – говорилось в одном посте. На фотографии Габриэль выглядывала из-под одеяла, шаловливо улыбаясь.

– Мне тоже, – ответил он.

Следующая фотография: она на пляже, ветер треплет ей волосы. Подпись гласила: «Совершите поступок, который изменит ваше будущее».

– Совершу. Прямо сегодня. И мое будущее изменится.

Он пролистал остальные комментарии к постам – бессмысленная болтовня фанатов с кучей грамматических и орфографических ошибок. «Каг ты прикрасна», – написал один из них, добавив смайлик с изображением сердечка и розы. Глупо думать, что эти рожицы что-то значат. Если хочешь подарить цветы – подари настоящие.

Разумеется, фанатам невдомек, что все эти посты не для них. Конечно, Габриэль таким образом зарабатывает. Но вот уже более года все публикации предназначены только одному человеку.

Хотя пора было приниматься за дела, он еще немного полистал ее страничку в «Инстаграме». Вдруг его взгляд привлек снимок, который раньше не попадался. Свежая фотография, на ней восьмилетний братишка Габриэль в своей комнате. Что-то не так. К пробковой доске приколот новый рисунок.

– Черт возьми, – пробормотал он, вставая с постели, одеваясь и чувствуя, как закипает раздражение. Хорошо, что заметил, пока не стало поздно.

Вот и дверь в соседнюю комнату. В углу кровать мальчика, на ней постельное белье из серии «Звездные войны». Небольшой письменный стол, темно-синий стул. На стене постер с Гарри Поттером. Тумбочка, несколько пластиковых игрушек и ночник. А еще пробковая доска, к которой приколоты карандашные рисунки.

Он прикоснулся к экрану телефона и сравнил фотографию с комнатой, в которой стоял. Такие же кровать, постельное белье, постер, ночник. И даже игрушки – понадобилось несколько недель, чтобы их раздобыть. Почти идентичная пробковая доска. К той, что на фотографии, прикреплено семь рисунков. А здесь – шесть.

Он увеличил на снимке картинку, которой у него не было, досадуя на низкое разрешение. Семейный портрет: мать, девочка побольше, мальчик поменьше. Девочка, несомненно, Габриэль. Неудачные художественные потуги ее брата вызвали улыбку: прямоугольник вместо тела и несколько прямых коричневых полос, обозначающих волосы.

Сев за стол, он вытащил из ящика коробку карандашей и лист бумаги. Аккуратно и методично скопировал рисунок. Дважды пришлось начинать сначала: то выбрал не тот цвет для одежды матери, то нарисовал мальчику слишком длинные ноги. С третьей попытки наконец-то удалось изобразить нечто похожее. Будь такая возможность, он сделал бы предварительно несколько набросков, чтобы все получилось идеально. Но время уже поджимало, пора начинать готовиться. Он скопировал подпись, которую уже хорошо выучил: «Натан».

Снова сверился с экраном телефона. Рисунок был приколот над изображением космического корабля голубой канцелярской кнопкой. В ящике стола есть такая же, и вот уже картинка висит в точности как на фотографии. Сделав несколько шагов назад, он сравнил комнату на экране телефона со своей. Идеально.

Тем временем Габриэль опубликовала в ленте новый пост – в наряде для фотосъемки и с подписью внизу: «Как я выгляжу?» Он прокомментировал: «Как всегда, великолепно». Практически мгновенно появился лайк и ответ «Спасибо!», дополненный зардевшимся смайликом. Нежно поцеловав экран, он выдохнул:

– Пожалуйста.

Глава 4

Эбби мыла руки в туалете полицейской академии Нью-Йорка, глядя на себя в заляпанное зеркало. Еще только полдень, а она уже вымотана. Удалось поспать всего четыре часа, прежде чем поступил звонок о самоубийце. Предыдущая ночь тоже выдалась тяжелой: разбудил Бен, и потом ей с трудом удалось уснуть.

Сыну приснился кошмар, связанный с пауками. В чем не было ничего необычного: похожие сны преследуют многих детей. Эбби тоже их видела, когда была маленькой. Только вот Бену приснилось, что умер его домашний питомец, тарантул по имени Джиперс. Иногда детские сны отражают постыдные фантазии взрослых.

Бену на днях исполнится восемь. Эбби мысленно прошлась по списку дел. Приглашения разосланы, и лучшие друзья сына уже ответили. Осталось решить вопрос с угощением и тортом. У одной девочки из класса аллергия на орехи, для нее придется готовить привычное угощение – немецкий шоколад. Что же касается остальных…

Лейтенант Маллен перевела взгляд на струю воды и нахмурилась: руки стерты до ссадин. Сколько она уже их моет? Две минуты? Три? При этом еще и скребет ногтями…

Эбби вытащила руки из-под струи и закрыла кран. Вот черт. Уже третий раз за неделю. Причем случается все чаще и чаще. Ведь еще несколько месяцев назад казалось, что она избавилась от дурной привычки. Возможно, ее не побороть – обыкновение царапать кожу до крови теперь навсегда с лейтенантом Маллен. Как и маленькое красное пятнышко на шее.

Вытирая руки, Эбби снова глянула в зеркало. Сойдет. Она пригладила свои волнистые белокурые волосы так, чтобы прикрыть уши, поправила очки. Светлая кожа была бледнее обычного, а глаза слегка припухли из-за недосыпа. С этим пока придется смириться.

Эбби вышла из туалета и взглянула на часы. До следующего тренинга еще есть время. Маллен вернулась на рабочее место, села за стол и пошевелила мышкой, чтобы загорелся монитор ноутбука. В последнее время компьютер уходил в спящий режим, если она не пользовалась им в течение пяти минут. Как будто только ему не дают выспаться… Может, взять пример с техники? Эбби тоже может отключаться, пока никто не лезет к ней с разговорами и не тревожит ее мышку… Хм, звучит словно намек с сексуальным подтекстом. «Ну как твое вчерашнее свидание? Он потревожил твою мышку? Давай, подвигай курсором…»

Вообще-то вчера Эбби была не на свидании. Да и мышки с курсорами ее сейчас совсем не интересуют. Лейтенант Маллен предпочла бы хорошенько выспаться.

Она зевнула и перевела взгляд на монитор. Протокол на экране датирован августом 2019 года, это два месяца назад. Запись беседы сержанта Гутьерреса, переговорщика полицейского управления Нью-Йорка, с мужчиной, который забаррикадировался в квартире бывшей жены и угрожал, что застрелится. Благодаря усилиям Гутьерреса мужчина не убил ни себя, ни кого-то другого.

Часть обязанностей Эбби состояла в том, чтобы анализировать поведение переговорщиков. Ей нужно было выяснить, что Гутьеррес сделал правильно, а где ошибся. Затем она добавит эту информацию в руководство и учебные материалы. Лейтенант Маллен вела курс по вмешательству полиции в семейные конфликты, а также обучала переговорщиков по освобождению заложников. Гутьерреса готовила тоже она.

Эбби бегло просмотрела документ, с одобрением отметив, что сержанту удалось поддерживать разговор с мужчиной более часа. Переговорщику понадобилось девяносто минут, чтобы мягко подвести собеседника к решению открыть дверь и сдать оружие полицейским.

Через какое-то время лейтенант Маллен поймала себя на том, что снова и снова читает одну и ту же строчку, а мозг даже не осознает смысла слов. Она свернула диалоговое окно, откинулась на стуле, слегка повертела головой, свесив руки вниз. Хорошо бы в управлении была массажистка, какая-нибудь милая женщина, которая приходила бы каждый час и разминала плечи… Эбби взглянула на стоящую на столе фотографию в рамке. С нее улыбались Бен и Сэм. Вернее, улыбался Бен, а выражение лица Саманты было таким же, как на всех остальных снимках: этакая гримаса, словно дочку ударило током.

Маллен поправила рамку, разобрала кое-какие документы на столе. Проверила четыре ручки, стоящие в подставке, – все пишут. Из бутылки с питьевой водой полила суккулент. У нее был собственный ритуал для прокрастинации. Затем, почти машинально, она дважды кликнула на иконку на рабочем столе и открыла другой протокол. Это был более давний документ, написанный от руки и отсканированный. И текста меньше, чем в отчете по Гутьерресу. Намного меньше. Эбби знала весь протокол наизусть. Она пролистала документ, читая фрагменты отдельных предложений, словно в этот раз они могли бы звучать по-другому.

«…он держит пистолет у моего виска. Говорит, что выстрелит, если вы войдете. Говорит, чтобы вы оставались на месте.

…дать ему трубку?

…в столовой. Все шестьдесят два человека…»

Эбби услышала шаги за спиной, с виноватым видом закрыла документ и обернулась. Мимо, рассеянно улыбаясь, прошел один из инструкторов. Лейтенант Маллен тоже улыбнулась, но щеки зарделись, как будто ее поймали за каким-то недостойным занятием.

Может, ей действительно не стоило читать запись старой беседы?

Эбби попыталась вернуться к работе, однако не могла сосредоточиться. Кожа на тыльной стороне ладоней горела из-за недавних издевательств. Пора бы уже купить крем. Как будто это решит проблему… На самом деле ей нужно избавиться от дурной привычки.

Загорелся экран телефона, и Маллен прочитала сообщение. Исаак, ее друг. «Как прошла ночь? Лучше?»

Эбби вздохнула и напечатала ответ: «Бен не просыпался, но мне позвонили. Я измотана».

«Жаль это слышать… Что-то серьезное?»

«Да, но все закончилось хорошо».

«Славно. Видела новый пост на форуме?»

У Эбби резко проснулся интерес. «Сейчас посмотрю».

Она открыла браузер и вошла на сервис, куда люди обращались за поддержкой. Они с Исааком зарегистрированы там уже много лет. Помощь ей была не нужна – лейтенант Маллен собирала информацию.

На сайте зарегистрировался новый пользователь. Как и многие другие, эта женщина сомневалась, что ресурс окажется ей полезен. Форум был создан для тех, кому удалось вырваться из секты. А новая участница и не была в секте. По крайней мере, она так считала. Женщина состояла в группе единомышленниц, но мужчина, который ими руководил, стал невыносим. Эбби прочитала информацию о сообществе. Цель его участниц – соблюдать некую революционную диету и рассказывать о ней. Женщина подробно рассказала о растущих требованиях к делу. Тот, кого подозревали в ненадежности или иных нарушениях, подвергался наказаниям, причем все более и более жестоким. Участниц заставляли делать денежные пожертвования, советовали им оборвать связи с родственниками и друзьями, которые «отвлекали» от диет. Затем стали настаивать, чтобы участники посвящали этому делу больше времени. В конце концов женщина осталась без работы.

Наконец, спустя два года, автору поста удалось набраться смелости и выйти из группы.

Новоприбывшая снова и снова, словно пытаясь убедить саму себя, объясняла, что это не секта. Они не совершали преступлений и не были религиозными фанатиками. Просто группа худеющих женщин.

– Тогда что же ты здесь делаешь? – пробормотала Эбби. Было очевидно, что автор постов и сама все понимает. Секта совсем не обязательно должна быть связана с религией и вести нелегальную деятельность. Все, что нужно, – фанатично преданные люди, сосредоточенные на чем-то одном. Иногда это религия. Иногда – личность. А иногда и диета.

Не все секты наносят вред, но часто приводят к губительным последствиям. Достаточно, чтобы лидер стал, как выразилась новая участница форума, «невыносимым».

Эбби просмотрела следующие посты, нашла название группы, адреса двух ее подразделений в Нью-Йорке, имя основателя, информацию о количестве членов. Все, о чем упоминала та женщина. Лейтенант Маллен сохранила эту информацию в периодически пополняемый документ, содержащий подробные данные о десятках сект в их регионе.

Также она поставила метки на онлайн-карте: еще два красных флажка в штате Нью-Йорк и на прилегающих территориях. Обыватель решил бы, что это обычная «Гугл»-карта, где отмечены достопримечательности: рестораны, магазины, парки. Но для Эбби каждый флажок был все равно что маленькая раковая опухоль.

Однажды ее могут вызвать по одному из этих адресов. И она будет готова. История не повторится, лейтенант Маллен все для этого сделает.

Глава 5

Школьный автобус высадил детей у игровой площадки «Ист-Элмхёрст» в Куинсе. Он знал, что дальше группа разделится. Только двое двинутся на север, в сторону 101-й улицы.

Натан Флетчер и Даниэла Эрнандес не были друзьями. Но между ними установилась странная взаимосвязь, которая возникает у детей, ездящих на одном школьном автобусе. Они молча шли домой. Вместе проходили один квартал. Дальше Натан шел уже без нее.

Мужчина знал это, потому что регулярно за ними следил.

Остаток пути Натан своими детскими шажками неторопливо преодолевал за две минуты, погрузившись в мечты. Вот она, единственная возможность.

Сначала мужчина планировал припарковаться и ждать. Но быстро понял, что план никуда не годится. В этом окраинном районе все знают друг друга и быстро заметят незнакомую припаркованную машину. Кто-то может обратить внимание на нее или на водителя. Такого нельзя допустить.

Поэтому он решил ездить по кварталу и ждать, пока не прибудут дети. Сделал несколько кругов. Школьный автобус опаздывал. Или, может, по какой-то причине приехал раньше и они разминулись? Мужчина проехал уже три круга по району и изучил все местные достопримечательности. «Привет, дерево, похожее на женщину… Рад тебя видеть, граффити с ошибками… И снова здравствуй, выгоревшая пластиковая тыква, украшение к Хэллоуину».

Кто-то может обратить внимание на машину, которая без конца ездит по кварталу. Он что, стал параноиком? Габриэль однажды написала: «Если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят». Ему так понравилась эта фраза, что он распечатал ее и повесил у себя над кроватью. Разумеется, это цитата из романа «Поправка-22»³, но для него она всегда останется частью поста, опубликованного Габриэль летом 2018 года в «Инстаграме».

Мужчина подумал о Натане, который ехал в школьном автобусе. Мальчик вызывал поистине противоречивые чувства. В каком-то смысле парнишка – часть семьи. То есть когда-нибудь ею станет. И все же Габриэль неоднократно упоминала, что брат – лучший мужчина во всей вселенной. Так что…

Так что все сложно.

Наконец-то! Показался желтый автобус. Из него вышли четверо ребятишек, а не пятеро, как обычно, и у мужчины замерло сердце, пока он всматривался. Натан оказался среди них. Вон его светлая голова и рюкзак с изображением Мстителей. Отлично, теперь надо решить, как лучше поступить. Нельзя просто медленно ехать за ними, его заметят. Не нужно, чтобы эта прилипала Даниэла увидела его лицо. А если он поедет другой дорогой, то может упустить свой шанс…

Мужчина решил припарковаться и достать телефон. Обычный парень, который пишет сообщение жене. Вместо этого он открыл «Инстаграм» и увидел, что Габриэль опубликовала новый пост. Палец завис над аватаркой и почти коснулся ее – сработал рефлекс. Но нет. Не сейчас.

Он закрыл приложение и стал листать контакты, поглядывая на детей, которые уходили все дальше. Метрах в десяти от машины несколько подростков играли в баскетбол на площадке. Стучал мяч, и палец двигался по экрану в том же ритме. Удивительно, что делает наше тело, когда мы этого не замечаем. Обратил ли кто-то из подростков внимание на машину? И на парня, который в ней сидит, механически крутя в руках телефон? Нет, они слишком сосредоточены на игре.

Мужчина воспользовался паузой, чтобы еще раз обдумать свой план. На пассажирском сиденье лежит пакет из «Макдоналдса» – «Хэппи мил» с бургером без овощей. 17 марта 2019 года Габриэль написала в своем «Инстаграме»: «К черту здоровое питание! Сегодня я ем роял-чизбургер, а Натан, как обычно, заказал себе бургер без овощей».

Он отрепетировал приветствие.

– Привет, Натан! – Главное – выбрать правильный тон, с нужным оттенком фамильярности. Так здороваются с тем, с кем уже несколько раз встречались.

Нужно убедить мальчика, что он – друг семьи, а не незнакомец, которого стоит опасаться. Хотя сегодня, в век развития соцсетей, вряд ли вообще можно считать кого-то незнакомцем. У каждого из нас есть друг, подписчик или просто человек, которому понравился ваш клип в «ТикТоке».

Даниэла свернула. Мужчина тронулся с места, стараясь вести машину как обычно, хотя сердце неистово билось, и ему хотелось дать по газам и перехватить ребенка, прежде чем тот дойдет до дома.

Натан шел непривычно быстро. Обычно мальчишка тащился как черепаха, останавливаясь, чтобы рассмотреть удирающего по тротуару жука или подобрать понравившийся листик. Но сегодня он почти бежал домой. Что это, предчувствие?

Глава 6

Натан спешил домой со всех ног и думал лишь о том, чтобы поскорей добраться до туалета. Ему захотелось туда еще час назад, но мальчик терпеть не мог спрашивать, можно ли выйти. Особенно если был урок миссис Ковингтон. Когда ученики отпрашивались в туалет, она всегда хмурилась, словно сердилась и считала, что можно и потерпеть. А после урока Натан спешил на автобус. Поездка домой стала настоящим кошмаром – каждая кочка заставляла мальчика болезненно кривиться.

Наконец-то он почти дома.

– Привет, Натан!

Мальчик с удивлением обернулся. К тротуару подъехал мужчина на белой машине, дружелюбно улыбаясь через открытое с пассажирской стороны окно. Натан нахмурил лоб, пытаясь сообразить, кто это. Сосед?

– Здравствуйте, – вежливо сказал парнишка.

Мужчина рассмеялся.

– Ты меня не узнал? Я друг Габриэль.

Когда он это произнес, Натан подумал, что, возможно, и правда как-то видел этого парня с сестрой. У Габриэль много друзей, а еще она работает с разными людьми, особенно в течение последнего года. Наверное, это кто-то из них. Точно, так и есть.

– Да, теперь я вас узнал.

– Меня Габи послала. Мы готовим вашей маме вечеринку-сюрприз на завтра. Тебе поручим оформление. Сестра сказала, что ты прекрасно рисуешь.

Натан смущенно заулыбался. Он любил рисовать и считал, что получается хорошо, но стеснялся показывать свои работы другим.

– Да, неплохо.

– Отлично! Залезай. Нам еще надо свечи купить… Мне не терпится посмотреть, как твоя мама уместит на торте все сорок пять штук.

Натан ощутил легкое беспокойство. «Залезай»? Конечно, этот мужчина – друг Габи, но мальчик не знал его достаточно хорошо. Наверное, лучше зайти домой и спросить сестру.

– Мне сначала нужно сообщить Габи.

– Она уже на месте. Попросила тебя забрать. Мы и еды купили. – Мужчина продемонстрировал из окна бумажный пакет из «Макдоналдса». – Твое любимое. Габи сказала взять тебе «Хэппи мил» с бургером и попросить, чтоб не клали никаких овощей.

Натан расслабился. Да, его любимое блюдо. Он подумал о бургере, который лежал в пакете, и его рот наполнился слюной.

– Спасибо! Но мне нужно на минутку заскочить домой. Я хочу в туалет.

– Если мама тебя увидит, сюрприз будет испорчен, – сказал мужчина, открывая пассажирскую дверь. – Залезай. Остановимся на заправке, сходишь там.

– Ладно. – Натан шагнул к машине, но вдруг остановился. – Погодите.

Улыбка сползла с лица мужчины, он глянул в зеркало заднего вида.

– Что такое?

– Габи сказала, что на этот раз мы купим свечи в виде цифр, – сообщил мальчик. – Нам не придется умещать их все на торте.

– Точно! – Мужчина снова заулыбался. – Но если таких не найдем, придется купить обычные. Согласен?

– Согласен.

Натан скользнул на сиденье. Он надеялся, что мужчина будет ехать медленно. Каждый толчок усиливал его мучения.

– Пристегнись! – Водитель широко улыбнулся, и они тронулись.

Глава 7

Звуки скрипки, на которой играла Саманта, Эбби услышала еще до того, как ступила на крыльцо. Она обреченно вздохнула и повернула ключ в замке. Голова гудела, и лейтенант Маллен надеялась тихо и спокойно провести вечер за чашечкой чая. Но ни «тихо», ни «спокойно» не ассоциировались с музыкой ее дочери.

Открыв дверь, Эбби поняла, что у скрипки есть аккомпанемент: быстрый ритм на ударных и пронзительные электронные звуки. Она бросила сумку на комод у входа и крикнула:

– Дети, я дома!

Бен появился почти мгновенно. Он бежал к ней со всех ног, а темные глаза сверкали от радости. Мать нагнулась и распахнула руки, чтобы прижать сына к себе. Ее улыбка несколько поблекла, когда она заметила, что в руке Бен держит своего питомца – тарантула Джиперса. Но отступать было поздно: и сын, и паук оказались у нее в объятиях. Эбби прислонилась щекой к гладким белокурым волосам.

– Привет, мамочка! – весело прощебетал мальчик.

– Привет, сынок! – Маллен не сводила взгляда с ладони Бена, чтобы убедиться, что волосатые конечности паука до нее не дотрагиваются. – Как прошел твой день?

– Хорошо. Сэм обещала раздавить Джиперса. – Мальчик был явно расстроен. – Скажи ей, что нельзя так делать.

– Ты опять носил паука в ее комнату?

– Нет! Я всего лишь устроил ему небольшую прогулку на столе.

– На кухонном столе? – спросила Эбби упавшим голосом и выпрямилась. – Бен, я не хочу, чтобы паук там гулял.

Джиперс начал карабкаться по руке сына, и мать невольно содрогнулась. Вот уже шесть месяцев, как она жила под одной крышей с этим созданием, но так и не привыкла к нему.

– Нельзя давить Джиперса. Мама, скажи ей!

– Скажу, но я не хочу, чтобы паук…

– Да, и позвони папе. Он решил сводить меня в зоологический музей в день рождения. Сказал, что мы можем взять с собой троих друзей.

– В музей? – Эбби сжала кулаки. – Мы же договорились, что вы отпразднуете день рождения вместе с Томми, ты забыл?

– Помню, но давай лучше в следующем году? Потому что папа сказал…

Маллен вытащила телефон.

– Я позвоню ему прямо сейчас. Сынок, отнеси Джиперса в комнату, ладно? – Эбби не вынесла бы общения с двумя гадкими созданиями сразу.

Бен и его ужасный восьминогий друг отправились в свое логово, а Маллен набрала номер Стива.

– Эбби! – Он снял трубку почти сразу же. Никто не произносил ее имя так, как это делал бывший муж. Он начинал с коротенького «э», а окончание «би» тянул чуть ли не до бесконечности: «Э-би-и-и-и». Причем делал это с интонацией крестного отца, встречающего возлюбленного сына, который допустил досадную ошибку. В голосе смешивались восхищение, снисхождение и сожаление. Эти интонации всегда приводили Эбби в такую ярость, что она готова была его убить.

– Стив, – начала Маллен, – я разговаривала с Беном. Ты что, хочешь отвести его…

– В зоологический музей. И друзей пусть возьмет. Прекрасный способ отпраздновать день рождения. Ведь он так любит насекомых…

То, что бывший муж не принимал всерьез хобби сына, разозлило ее еще больше – если такое вообще возможно.

– Дело в том, что мы договорились, что объединим дни рождения Бена и Томми. Они пригласили весь класс, и…

– Со мной никто не договаривался.

– Я хочу сказать, что согласовала это с Беном и родителями Томми.

Эбби слишком поздно поняла, что допустила промах.

– Значит, родители Томми согласились? – В голосе Стива уже не было даже мнимой доброжелательности. – Как хорошо, что они в курсе… А когда ты собиралась обсудить день рождения моего сына со мной? Разумеется, после того, как вы всё решили с родителями его друга?

– Вчера я собиралась тебе позвонить, – быстро соврала Эбби. – В любом случае поход в музей…

– Думаю, что будет лучше, если в свой день рождения Бен будет в центре внимания, – прервал ее Стив. – А он вынужден делиться им с другим ребенком.

– Почему вынужден? Наш сын сам хотел отпраздновать дни рождения вместе… Мы это обсуждали…

Только подумать, какая ирония. Она – переговорщик, способна общаться с психически неуравновешенными и вооруженными до зубов преступниками, удерживающими кучу заложников, и каждое ее слово разряжает ситуацию. Но когда лейтенант Маллен общается с мужчиной, женой которого была целых двенадцать лет, ее голос становится скрипучим, а на ум приходят лишь нецензурные слова.

– Продолжай, – любезно предложил Стив. – Не хочу сбивать тебя с мысли.

В правое ухо Эбби вливался голос бывшего мужа, приводивший ее в бешенство, а левое раздражали звуки скрипки, которую терзала Саманта. Маллен чувствовала, что теряет самообладание. Пора свернуть разговор, прежде чем она скажет то, о чем потом пожалеет.

– Знаешь что? – произнесла Эбби, вновь обретя способность говорить медленно и спокойно (сказались годы тренировки). – Давай я все обдумаю, и завтра мы обсудим этот вопрос.

Если сомневаешься, тяни время.

– Конечно, – ответил Стив. – Передай детям, что я…

Эбби отключилась.

Прежде чем увлечься беспозвоночными и чешуйчатыми, Бен сходил с ума по супергероям. Игрушки, постеры, одежда, постельное белье – все было посвящено супергероям. Маллен они казались скучными и похожими друг на друга, за исключением Женщины-Халк. Вот чей образ был ей близок. Разговоры по телефону с бывшим мужем вызывали у нее желание превратиться в двухметрового зеленого гиганта и прорычать: «Эбби, ломать!»

Но она просто положила телефон и подошла к закрытой двери, из-за которой доносились звуки музыки. Постучала, и скрипка смолкла, осталась лишь электронная аранжировка.

– Да? – спросила Саманта приглушенно.

Маллен открыла дверь и вошла в комнату своей четырнадцатилетней дочери. Саманта сидела на стуле, зажав скрипку под подбородком. Ее каштановые с рыжеватым отливом волосы были собраны в привычный небрежный хвост.

– Привет, мам! Я и не слышала, как ты пришла.

Маллен обвела взглядом неприбранную комнату: на полу валяется одежда, повсюду разбросаны ноты, стол завален учебниками. Киблс, собака Саманты, сидела на кровати, неодобрительно поглядывая на Эбби. Этого померанского шпица дочь получила в подарок от бабушки на свой десятый день рождения. Недавно Саманта покрасила хвост Киблс в розовый и пурпурный, что сделало животное похожим на помесь собаки и единорога. Пушистый белый комок, который безоговорочно обожал девочку, всех остальных воспринимая в штыки.

– Привет, Сэм. Можешь на минутку выключить музыку?

Саманта поставила проигрыватель на паузу. Киблс склонила голову набок и, казалось, вот-вот закатит глаза. Эбби представляла себе, что думает собака: «Нет ничего хуже родителей человеческого детеныша».

– Как прошел день?

– Хорошо.

– Что разучиваешь?

– Песню для группы.

Иногда Саманта могла часами рассказывать о музыке, а иногда отвечала односложно. Похоже, сегодня второй вариант. Киблс поудобнее устроилась на кровати и зевнула.

– Бабушка приходила?

– Да, ушла час назад. Сказала, что позвонит тебе. У нее какой-то срочный вопрос по поводу подарка Бену.

Ах да, Бен…

– Ты грозила брату раздавить Джиперса.

– Мам, он посадил это чудовище на стол, когда я ела!

– Я велела ему больше этого не делать. Но и тебе не стоило так говорить. Представь, Бен заявит, что убьет Киблс. Что ты почувствуешь?

Саманта и ее собака обменялись взглядами. Похоже, сейчас обе закатят глаза.

– А как я должна была реагировать, когда он посадил паука рядом с моей тарелкой? – спокойно спросила Сэм.

– Попросила бы его убрать.

– Убрать?

– Да. Сказала бы, что тебе неприятно, и предложила бы унести Джиперса в комнату.

– Унести в комнату?

– Слушай, я поговорю с Беном еще раз и четко скажу, что пауку на кухонном столе не место.

– Похоже, ты и правда думаешь, что это поможет.

Эбби понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить. Саманта говорила медленно и размеренно, повторяла слова матери, стимулировала ее высказаться, задавала открытые вопросы. Она применяла те же приемы, которые использовала бы лейтенант Маллен при общении с вышедшим из себя человеком.

Такое случалось не впервые. Саманте было семь, когда Эбби стала переговорщиком. Девочка выросла в определенной атмосфере и, как и все дети, впитывала полезную информацию, словно губка.

Разумеется, тактика дочки совершила чудо. Эбби пообещала, что снова поговорит с сыном. Она успокоилась и пыталась найти решение проблемы, вместо того чтобы требовать чего-то от Сэм.

Мать одновременно злилась и испытывала гордость. Она широко улыбнулась девочке.

– Скоро начну готовить ужин.

Саманта кивнула.

– Сегодня мясо есть не буду.

Она отвернулась и включила музыку.

Эбби закрыла за собой дверь и покачала головой. Стоило бы ввести правило: у всех переговорщиков должны быть дети. Лучшей подготовки для урегулирования кризисной ситуации и не придумаешь.

Глава 8

Иден Флетчер окликнула детей, как только вошла в дом, но ответа не последовало. Она сняла пальто, повесила его и двинулась в сторону кухни. Хотелось выпить чаю. Последние полчаса смены прошли в попытках перенести визит одной из самых давних клиенток доктора Грегори. Женщина плохо слышала, и Иден приходилось практически кричать в трубку, то и дело бросая извиняющиеся взгляды на пациентов, ожидающих в приемной. Когда разговор закончился, в горле саднило, а нервы были ни к черту.

Иден добавила в чай целую ложку меда. Вообще-то она его не любила, но сейчас этот продукт как нельзя кстати. Делая второй глоток, миссис Флетчер с удивлением заметила, что в мойке нет тарелки. Обычно Натан делал себе бутерброд, когда приходил домой, а тарелку ставил в раковину. Поверить в то, что сын помыл, вытер и поставил посуду обратно в шкаф, было так же сложно, как допустить, что Иден на самом деле принцесса.

Она взяла свой чай и прошла в гостиную. Здесь тоже бросилось в глаза кое-что странное: на полу не валялся школьный рюкзак Натана. Мать прошла в комнату сына и пристально ее осмотрела. Царил привычный беспорядок, но рюкзака не было и здесь. Как и мальчика.

Дверь в комнату Габриэль оказалась закрыта. Иден на всякий случай постучала.

– Габи?

– Что? – спросила дочь из-за двери.

Миссис Флетчер открыла дверь. Габриэль лежала на кровати, глаза приклеены к экрану телефона, палец наготове.

– Где Натан?

– Я не знаю. У себя в комнате, наверное, – дочь с трудом выплевывала слова, которые смешивались в кашу. Писала она куда лучше, чем говорила.

– Его там нет. Ты его видела, когда он вернулся из школы?

– Нет. – Габи по-прежнему не отрывала взгляда от телефона. – Наверное, зашел к кому-то из друзей. Может быть, к тому мальчику из соседнего квартала? Как его… Мики?

– Я проверю.

Иден начало охватывать беспокойство. Натан никогда не уходил к друзьям сразу после школы. Впрочем, он взрослел, а общаться с товарищами мать ему не запрещала. Так что эту возможность исключать нельзя.

На всякий случай Иден заглянула в свою спальню – вдруг мальчику что-то там понадобилось, – а затем сошла вниз. Набирая номер матери Мики, она нетерпеливо мерила шагами гостиную. Трубку сняли через несколько гудков. На заднем фоне был слышен какой-то шум, похожий на звук пылесоса.

– Алло, Рита? Это Иден, мама Натана.

– А, привет! – Голос собеседницы был притворно вежливым. – Как дела?

– Все хорошо. Мой сын у вас?

– Нет, не у нас. – Тон Риты изменился, теперь в нем звучала притворная озабоченность. Хотя, возможно, она и не была притворной. Может быть, эта женщина из тех людей, которые ни при каких обстоятельствах не умеют казаться искренними. – Его нет дома?

– Нет. Вы не спросите у Мики, куда Натан мог пойти?

– Конечно. Минутку.

Иден слышала, как Рита разговаривает с сыном. Звук пылесоса искажал и заглушал их слова. Наконец собеседница снова взяла трубку:

– Мики говорит, что видел, как Натан вышел из школьного автобуса и направился домой.

– Понятно. Наверное, он у кого-то из друзей, – пробормотала Иден, словно пытаясь убедить другую женщину в том, что ничего не произошло.

Она повесила трубку и обзвонила других товарищей сына. В списке было четыре номера, и по мере того, как Иден их вычеркивала, дыхание ее становилось поверхностным и неровным. Страх не позволял дышать полной грудью. Поговорив с последним абонентом, миссис Флетчер продолжала смотреть на свой телефон широко раскрытыми глазами. Пальцы дрожали. Она не знала, что делать, исчерпав все возможные варианты и правдоподобные предлоги, которыми могла бы себя успокоить. В голову начали лезть новые мысли, и они были весьма мрачными.

Иден поднялась на второй этаж и прошла в ванную; там, схватив мыло и жесткую губку, принялась яростно тереть руки. Процедура продолжалась минуты три. Кожа покрылась ссадинами и воспалилась, но тревога не утихла, а лишь усилилась.

Может, позвонить в полицию?.. Глупость какая! Натан вот-вот вернется, и окажется, что он все время играл на улице.

А если это не так? Если что-то случилось? А она тратит драгоценное время…

Иден вышла из ванной и начала искать свой телефон. Где же он остался? На кухне? Она сбежала вниз по лестнице и схватила мобильник. Когда загорелся экран, сердце ее застучало как сумасшедшее. Телефон ожил в руках, словно только и ждал, когда хозяйка его возьмет. Номер был незнакомый.

– Алло? – Из-за тревоги и беспокойства голос Иден срывался.

– Иден Флетчер?

– Да, а вы…

– Твой сын у нас.

Это кошмарный сон. Один из тех, где она падает в шахту лифта или летит в бездну. То же ощущение беспомощности, крик, застрявший в горле. Вот только все моментально заканчивалось, стоило ей проснуться. Но сейчас проснуться не получалось.

– С ним всё в порядке? – Иден дрожала и чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. – Дайте ему трубку.

– Все хорошо, он спит. – Звук был искаженным, металлическим. Поистине воплощение зла. Голос безнадежно испорченного человека.

– Чего вы хотите?

– Пять миллионов долларов. Или мальчишка умрет.

– Да вы шутите! У меня нет таких…

– Лучше поищи деньги, если хочешь увидеть сына. Мы за тобой следим. Пять миллионов долларов. Жди звонка.

И абонент повесил трубку.

Телефон выскользнул из онемевших пальцев миссис Флетчер и с грохотом упал на плиточный пол. Иден издала гортанный стон и осела на пол, прислонившись к стене. Натан. Ее милый, кроткий мальчик, такой жизнерадостный, веселый, любопытный… И он попал в руки этого человека. Где его держат? Заперли в темном подвале? Натан боится темноты, нельзя так с ним поступать. Иден уже слышала полные ужаса крики сына, умоляющего похитителей отпустить его…

– Мам? Мам! – Ее трясла Габриэль. – Что такое? Что-то случилось?

– Натан, – выдохнула миссис Флетчер. – Его похитили.

– Что? Кто его похитил? О чем ты говоришь? – Голос Габриэль был злым и резал Иден слух.

Миссис Флетчер свернулась калачиком и спрятала лицо в коленях, надеясь, что дочь оставит ее в покое. Пока она ничего не способна сделать. Она не может позвонить в полицию, а больше обратиться не к кому. И пяти миллионов ей не собрать. Не нужно было разрешать Натану идти одному от автобуса. Иден несколько лет требовала, чтобы сделали еще одну остановку, поближе к их дому. Но никто не слушал, ее принимали за истеричку. И вот…

– Мама! – Габриэль сильно встряхнула ее. – Только не сейчас. Кто похитил брата?

– Звонил какой-то человек, – выдавила Иден. – Он хочет пять миллионов долларов. Или мы больше не увидим Натана.

– Надо сообщить в полицию, – сказала Габриэль.

– Нет! Похититель сказал, что за нами следят. Пять миллионов долларов? У меня их нет.

Иден схватила телефон и начала набирать номер, с которого звонил мужчина. Нужно поговорить с ним, объяснить, что они ошиблись. Ей не под силу даже миллион собрать, не говоря уже о пяти. Абонент оказался недоступен. Миссис Флетчер позвонила снова. Недоступен. Попробовала еще раз. То же самое. Габриэль что-то говорила, но Иден не слышала ни слова из-за стоящего в ушах гула.

Она с трудом поднялась на ноги и снова побрела в ванную. Открыла воду, потерла ладони, смывая микробов. Люди не понимают: бактерии поджидают везде, и если не мыть руки достаточно часто, возникнет куча проблем. Инфекция, болезни, страдания, похищение детей…

Кто-то оттащил ее от раковины, и Иден почувствовала резкую боль. Она моргала, пытаясь прийти в себя. Перед ней, тяжело дыша, стояла Габриэль. Дочь дала ей пощечину.

– Мама, я звоню в полицию. – Она держала в руках телефон.

– Нет! – пронзительно крикнула Иден и выхватила мобильник из рук дочери. – Преступники сказали, что следят за нами.

– Нужно хоть что-то делать.

Дочь права. Они должны что-то сделать ради Натана. Нельзя просто жить как раньше. Иден вдруг пришло в голову, что есть один человек, которому можно позвонить…

– Я кое-кого знаю. Она нам поможет.

– Кто же это?

– Работает в полиции, – Миссис Флетчер вернулась на кухню и подняла с пола телефон. – И подскажет, что делать.

– Откуда ты знаешь эту женщину?

«Потому что мы вместе прошли через ад».

– Я давно с ней знакома. – Иден нашла нужное имя в списке контактов и набрала номер.

– Алло?

– Это… Эбби Маллен? – Наверное, не она. Голос не похож.

– Да. Кто это?

– Меня зовут… – Иден замешкалась на долю секунды. Она не могла назвать собеседнице свое настоящее имя – по крайней мере, сейчас: та сразу повесит трубку. – Эди Флетчер. Живу в Ист-Элмхёрст. Мне нужна ваша помощь. Моего сына похитили.

Последовала долгая пауза.

– Эди, вы звонили в службу «девять-один-один»? – наконец спросила Эбби.

– Нет. Я не могу позвонить в полицию, за мной следят. Но несколько месяцев назад я видела вас по телевизору. Вы же мне поможете?

– Похищением детей занимаются другие специалисты. Я могу вас соединить…

– Пожалуйста! – Иден зарыдала. – Вы должны мне помочь.

Последовала еще одна долгая пауза. Жизнь Натана висела на волоске, балансировала на краю пропасти, пока Эбби Маллен решала, что делать.

– Хорошо, я живу недалеко, я приеду, – ответила Эбби. – Назовите адрес.

Глава 9

Дождь заливал лобовое стекло, и «дворники» неистово работали в тщетных попытках справиться с потоками воды. Сквозь испещренное каплями окно Эбби всматривалась в дом. Она пыталась понять, чем он отличается от своих соседей по кварталу, но ее усилия не увенчались успехом. Точно такой же крошечный дворик, как слева и справа, невзрачная входная дверь, зашторенное окно, выходящее на улицу. На втором этаже еще два окна, а третье, закрытое ставнями, говорит о том, что в доме есть небольшой чердак. В дождливую погоду и в темноте домик казался еще меньше.

Не надо было идти на поводу у позвонившей. Но в голосе Эди звучало такое отчаяние, на которое Эбби не могла не откликнуться. Да и ехать от Колледж-Пойнт, где она жила, до Ист-Элмхёрст не очень далеко. Как только мама пришла забрать детей, лейтенант Маллен умчалась, отмахнувшись от вопросов по поводу дня рождения Бена. Это они обсудят позже.

Эбби вздохнула и заглушила двигатель, «дворники» замерли посреди лобового стекла. Она вышла из машины и попыталась открыть зонт. Когда это удалось, очки уже были залиты водой, а мир превратился в размытое пятно. Эбби поспешила к парадной двери и позвонила.

Дверь распахнулась. В проеме стояла крупная женщина, на ее лицо падала тень.

– Эди Флетчер?

– Входите, – ответила хозяйка, в ее голосе звучали слезы.

Лейтенант Маллен вошла в дом и сняла очки, чтобы вытереть их о рубашку. В этот момент она заметила нечеткую фигуру кого-то помоложе. Дочь позвонившей?

– Спасибо, что приехали, – сказала Эди.

Эбби повернулась к ней, все еще вытирая очки. Затем надела их и наконец смогла видеть четко. Женщина сразу же показалась ей знакомой. Светлая розовая кожа, голубые глаза, волнистые коричневые волосы. Из-под воротника свободной темно-красной рубашки выглядывали татуировки: с одной стороны – цветок, с другой – надпись.

– Не за что, – ответила Эбби, снимая пальто. Его взяла дочь Эди. Она была на несколько лет старше Саманты, на вид лет восемнадцать-девятнадцать. Такие же голубые глаза, как и у матери, ниспадающие белокурые волосы. Лицо бледное, искаженное беспокойством.

– Расскажите, что случилось, – попросила лейтенант Маллен.

– Сегодня Натан не вернулся домой из школы, – дрожащим голосом сообщила Эди. – Потом мне позвонили…

– Простите, а сколько Натану лет?

– Восемь. Я поговорила со всеми его друзьями. Они видели, как сын вышел из школьного автобуса, но домой он так и не пришел. А потом со мной связался какой-то мужчина и сообщил, что Натан у них. Они требуют пять миллионов долларов.

Эбби кивнула, ощущая нехорошее предчувствие. К большинству похищений детей обычно причастен кто-то из родственников. В таком случае обычно выкуп не требуют. Беспокоила ее и абсурдно высокая сумма.

– Когда это случилось?

Эди в замешательстве захлопала глазами. Ответила ее дочь:

– Маме позвонили час назад.

– Ясно. – Эбби оглядела крошечную кухню, темную гостиную. – Отец Натана здесь?

– Не… Нет, – ответила хозяйка. – Мы разведены.

– Сын проживает с вами? – уточнила Маллен.

– Да.

– Вы сообщали бывшему мужу о случившемся?

– Нет, я не знаю, как связаться с Дэвидом. Мы уже много лет не общаемся.

Стоит покопать в этом направлении. Несмотря на то что затребовали выкуп, отца нельзя исключать из списка подозреваемых.

– У вас есть фотография Натана?

– Конечно.

Женщина порылась в телефоне, затем протянула мобильник Эбби. Милый мальчик с рассеянной улыбкой мечтательно смотрел в камеру, словно не замечая, что мать его снимает.

Эбби отправила фотографию себе.

– Могу я осмотреть дом?

– Зачем? Натана здесь нет. Я проверяла.

– В случае похищения иногда важную роль играют детали.

Часто бывало так, что ребенок и вправду оказывался дома. Прятался или просто спал где-то. А иногда осмотр давал возможность узнать больше о жизни семьи. Потому что в этом деле был еще один подозреваемый: сама Эди Флетчер, единственная, кто говорил с похитителями. Пропавших детей часто находили мертвыми, а убивали их собственные родители. Эбби интересовали любые необычные детали. Она пока не знала, что ищет, но поймет, когда увидит это.

– Конечно, – сказала Эди. – Я готова на все, что поможет вернуть Натана.

Эбби уже бегло осмотрела большую часть первого этажа: тесную кухоньку с небольшим обеденным столом, гостиную, где стояли только диван и телевизор. На тумбочке были фотографии в рамках. Лейтенант Маллен проверила все места, где мог бы спрятаться ребенок: посмотрела в кухонных шкафчиках и за холодильником, заглянула и в ящики тумбочки, стараясь не обращать внимания на нависающую над ней миссис Флетчер, но не заметила ничего, что привлекло бы внимание. Позже дом осмотрят более тщательно. Маленькая ванная комната была пуста. На полу следы воды и мокрый коврик, маскирующий проблемы с водопроводом.

– Комната Натана на втором этаже, – сказала Эди.

Эбби поднялась по лестнице. Наверху находились две спальни.

– Детская сына там, – раздался голос хозяйки сзади.

Маллен открыла дверь. Милая и веселая комната. На кровати постельное белье в стиле «Звездных войн» и небольшой плед. На письменном столе разбросаны карандаши, к пробковой доске прикреплено несколько рисунков. В комнате повисло явное и тревожное ощущение пустоты, без маленького хозяина было неуютно. Эбби представила себе, как мальчик, которого она видела на снимке, лежит на кровати или сидит за столом и рисует. Она подошла и внимательно изучила его творчество в поисках признаков насилия, которому парнишка мог подвергаться. Но увидела лишь невинные детские картинки: космический корабль, дракон, семья… Нигде не просматривался скрытый образ отца. Как и сказала Эди, ее бывший муж, похоже, выпал из картины в прямом и переносном смысле.

Эбби услышала, как сзади закрылась дверь, и в удивлении обернулась. Хозяйка дома прислонилась к двери, вид у нее был странный.

– В чем дело? – спросила лейтенант Маллен. Что-то в поведении Эди ее встревожило. Та была напряжена, словно собиралась наброситься или спасаться бегством, глаза широко раскрылись, губы двигались, однако не издавали ни звука.

– Мисс Флетчер, – сказала Эбби, – я не уверена…

– Эбигейл, ты меня не узнаешь?

Произнесенное вслух имя потрясло Маллен до глубины души и вызвало образы из далекого прошлого. Лейтенант оперлась на стол, словно боялась упасть.

В мозгу мелькнуло воспоминание. Девочка стоит на поле, заросшем красивыми цветами. Руки скрещены, холодные голубые глаза устремлены на Эбби: «Это мой сад, тебе здесь не рады».

Еще одна картинка, несколько месяцев спустя. Она вместе с девочкой и мальчиком сидит съежившись на заднем сиденье полицейской машины. Темноту прорезают отблески пламени, мужчина приглушенно говорит: «Их так много… Просто ужас».

Эбби содрогнулась. От прошлого словно повеяло холодом.

– Иден? – прошептала она.

Хозяйка дома всхлипнула.

Наша культура предусмотрела, как следует общаться с теми, с кем мы когда-то встречались. На этот случай существуют небольшие церемонии и приемы, позволяющие перекинуть мостик через десятилетия. Широкая улыбка, вежливые фразы вроде «как поживаешь», упоминание общего знакомого.

В данном случае все эти ритуалы казались бессмысленными. Эбби растерялась. Ей было сложно сдерживать волну воспоминаний, которая грозила ее потопить.

– Тебя и правда сейчас зовут Эди? – спросила она наконец.

– Нет. Какое-то время я жила под этим именем. Потом снова поменяла на Иден. А ты…

– Я Эбби, – резко ответила лейтенант Маллен, желая избежать любых недопониманий. – Никто не называет меня Эбигейл. Понятно?

– Хорошо, я тоже не буду. – Хозяйка явно опасалась, что Эбби просто уйдет. Похоже, и впрямь считала, что лейтенант Маллен – последняя надежда спасти ее сына. Это неудивительно. Возможно, Иден до сих пор подозрительно относилась к властям. Полицейских она считала врагами, а не друзьями. А за помощью, по ее мнению, следует обращаться к родственникам.

– Как ты меня нашла? – спросила Эбби, озаренная внезапной мыслью.

– Несколько месяцев назад тебя показывали в новостях, – тихо ответила Иден. – Ты не изменилась.

Ограбление банка, ее пятнадцать минут славы. Семь заложников, двое доведенных до отчаяния мужчин. Команде Маллен удалось убедить их сдаться, никто не пострадал. Она была главным переговорщиком – более того, женщиной. Поэтому стала любимицей прессы – по крайней мере, до тех пор, пока ее славу не затмило следующее яркое происшествие. Но до сих пор периодически кто-то узнавал Эбби. Вот как сейчас. Удивительно, ведь столько времени прошло… Сама Маллен никогда бы не догадалась, что миссис Флетчер – это Иден. Время не пощадило эту девочку… нет, женщину. Не изменились только голубые глаза.

– Откуда у тебя мой номер? – спросила лейтенант.

– Не помню. Наверное, в Сети нашла.

Врет. Телефон нигде не зарегистрирован. Эбби, кажется, догадывалась, откуда у хозяйки дома ее номер. Она ждала, молчание затягивалось.

Иден нервно оглядывалась по сторонам. Прошло несколько секунд, и она выпалила:

– Я кое-кого видела. Незнакомый мужчина болтался по кварталу. За последние несколько недель я заметила его трижды. Как думаешь, это похититель?

– Можешь описать его? – попросила лейтенант Маллен скорее на автомате.

– Думаю, да. Темные волосы. Борода…

– Не мне. – Эбби покачала головой. – Мы поедем в участок. Тебе покажут фотографии. Наверное, пригласят художника-криминалиста.

– Но… Тот мужчина сказал, что за мной следят. Мне нельзя ехать в полицию.

– Я тебя отвезу. И проверю, чтобы не было слежки. Это лучшее, что можно сделать для Натана.

Когда Эбби озвучила свой план, Иден расслабилась. До сих пор она была потерянной и беспомощной. Теперь полиция взяла дело в свои руки.

Лейтенант Маллен быстро проверила остальные помещения дома, чтобы убедиться, что не пропустила ничего подозрительного. Спальня хозяйки располагалась на чердаке – тесная темная комнатка, единственное окно которой выходило на улицу.

Во время отъезда дождь полил еще сильнее. Иден настояла, чтобы Габриэль поехала с ними, боясь оставлять дочь дома одну. Когда они шли к машине, зонтик миссис Флетчер вывернуло; промокшая насквозь, она быстро забралась на сиденье. Эбби посмотрела на свою пассажирку: пряди мокрых волос, прилипшие к щекам, лицо, влажное то ли от дождя, то ли от слез, то ли из-за сочетания первого и второго. И голубые глаза, взирающие на нее, как и тридцать лет назад.

Лейтенант Маллен завела двигатель, молясь, чтобы Иден не смешала их общее прошлое с настоящим.

Глава 10

Когда Натан открыл глаза, у него возникло ощущение, какое бывает, когда ночуешь у товарища. Чужая кровать, чужие простыни, даже воздух – и тот чужой. Мальчик встал, потер лицо руками. В голове пролетали обрывки воспоминаний.

И все-таки он в своей комнате. Знакомое постельное белье, его стол у дальней стены, рисунки. Натан зевнул, силясь выбраться из паутины сна. Но не удалось. Голова была тяжелой, мысли путались, перед глазами расплывалось. Он не мог сообразить, какой сегодня день. Суббота? Если да, то у мамы день рождения. Они с Габи договорились, что принесут ей завтрак в постель.

И тут парнишка вспомнил о поездке с другом Габи. Они собирались купить все необходимое, чтобы устроить вечеринку-сюрприз. Что случилось потом? Натан помнил, что ел бургер и картофель фри, которые купил тот мужчина, пил «Кока-колу». А затем почувствовал усталость. Они долго ехали. Видимо, он задремал. Габи и ее друг решили отвезти его домой. Натан откинул одеяло и обнаружил, что на нем та же одежда, в которой он сел в машину. Кажется, сегодня все-таки не суббота. Непохоже, что он проспал всю ночь.

– Мам? – позвал Натан.

Подождал немного и снова крикнул:

– Мам!

Никто не отозвался. Как ни странно, дверь в комнату была закрыта. Мальчик никогда ее не закрывал, предпочитая оставлять распахнутой.

Натан вылез из постели и встал. Закружилась голова, и он слегка покачнулся. Возникло ощущение, будто мозг наполнен ватными шариками и не может сосредоточиться. Комната выглядела… необычно, стены давили, словно все уменьшилось в размере. Письменный стол был слишком близко к кровати, а дверь – совсем рядом со столом. Натану это не понравилось.

Мальчик зашлепал к двери, протянул руку, чтобы открыть ее, – и застыл. Другая ручка, блестящая и более круглая. Неужели мама заменила? В прошлом году она говорила, что собирается кое-что обновить в доме. Даже приглашала какого-то парня, который сказал, что стены нужно покрасить, а окно в ванной починить. Потом выяснилось, что это слишком дорого стоит и ремонт придется отложить.

Натан взялся за ручку, повернул ее, толкнул дверь. Та не поддавалась. Он вцепился сильнее, тянул и толкал.

– Мама, дверь не открывается! – крикнул мальчик. – Мам!

Ответа не было, и он начал паниковать. Ему не нравилось находиться одному в комнате. Пугало, что детская закрыта, а новую ручку заело. Натан потряс дверь, затем лягнул ее и ушиб ногу. Застонал от боли и сел на пол, держась за поврежденный большой палец.

– Мама! Габи! Я поранился! – закричал он.

Никто не пришел. Его не оставляли дома одного. Правда, мама иногда уходила минут на десять, чтобы купить что-нибудь в магазине через дорогу, но обязательно предупреждала. Когда она уходила, Натан всегда включал телевизор. Так он не обращал внимания на то, что в доме пусто, и не представлял себе, что кругом гадкие монстры.

Сердце мальчика забилось быстрее, он сжал зубы и засопел. Его оставили одного и даже не предупредили! Не заметили, что замок заело из-за новой ручки! Когда мама и Габи вернутся, он на них накричит. А завтра не понесет им завтрак в постель – обиделся.

Натан поплакал на полу; палец дергало от боли. Потом он забрался на кровать и лежал в обнимку со своим плюшевым магистром Йодой. Прошло несколько минут, прежде чем мальчик заметил, что игрушка тоже другая. Несколько месяцев назад у Йоды оторвалось ухо, и мама его пришила. Но приладила его неправильно, и ухо получилось кривым. Теперь же все оказалось в порядке. Исчезла и ярко-зеленая нитка, которой был сделан шов. И пятно от шоколада на ноге у Йоды. Пахла игрушка тоже по-другому, как и простыни.

Мальчик вылез из постели, по его телу побежали мурашки. Что происходит? Теперь, присмотревшись получше, он везде видел незначительные отличия. У постера с Гарри Поттером не оторван уголок. Шкаф немного другого цвета. И… и…

В комнате нет окна.

Как это он раньше не заметил? Маленькое окошко над его письменным столом просто… исчезло.

Правда, здесь рисунки – единственное, что уцелело из его мира. Хотя и они отличаются. На этом у мамы слишком маленькие глаза. На картинке с космическим кораблем звезды нарисованы не так, а корпус аппарата развернут в другую сторону. А еще Натан изобразил придуманную собаку, а не то, что сейчас видел на листочке. Его пес был милым, а этот злобно на него смотрел. И зубы слишком острые, и хвост чересчур длинный. Это плохая собака. Похоже, она ест детей.

Ему нужно выбраться из комнаты, с ней что-то не так. Мальчик подбежал к двери.

– Габи! – визжал он. – Мама!

Никто не пришел. Натан не понимал, что происходит. Мальчику было сложно дышать, в ушах стучало. Хотелось в туалет – может, будет лучше, если его вырвет. Но для этого нужно попасть в ванную, а дверь не поддавалась. Она заперта. Натан заперт.

Он вспомнил фильм, который смотрел с мамой. Двое парней, чтобы открыть дверь, взяли лом. Мальчик помнил, как был впечатлен звуком ломающегося дерева. Лома у него не было, зато в ящике стола лежала металлическая линейка. Он может вставить ее в дверную щель и навалиться. Должно сработать.

Натан подошел к столу и открыл ящик. Линейки не было. Зато там оказались рисунки, целая куча. Верхний выглядел почти как нарисованный им семейный портрет, вот только ноги Натана получились ужасно длинными.

Мальчик вытащил пачку картинок и разложил их на столе. Это и его рисунки, и в то же время не его. Некоторые слегка отличались: немного другой цвет или не та форма тела. Некоторые просто ужасны: плохо нарисованные люди и сердитые закорючки, словно художник начиркал с досады. На одной из картинок он и Габи, и фигура Габи несколько раз обведена красным карандашом. На каждом листочке подпись «Натан», только почерк не везде тот, а кое-где похож, но видны отличия. Одна из бумажек полностью исписана его именем.

Все эти открытия лишь запутывали мальчика, и из всего, что ему пришлось пережить за последние двадцать минут, последний листок напугал его больше всего. Организм не выдержал, и струйка мочи потекла по штанине на пол.

Неожиданный звук заставил Натана обернуться, и он увидел, как дверь открывается. В проеме стоял мужчина – тот самый, что представился другом Габи. В одной руке у него было ведро, в другой – бутылка с водой.

– Ох, – сказал мужчина, глядя на лужицу на полу. – Похоже, мне нужно сходить за шваброй.

Мальчик не ответил. Он не мог отвести взгляда от дверного проема и того, что виделось позади.

Натан был не у себя дома.

Глава 11

– Важно как можно быстрее связаться с вашим бывшим мужем, миссис Флетчер, – сказал детектив Джонатан Карвер.

Он не сводил глаз с Иден, лишь иногда опуская взгляд, чтобы быстро нацарапать что-то в записной книжке.

Эбби знала полицейских, которые скрупулезно относились к своей работе и тщательно ее выполняли, но, беседуя с гражданскими лицами, держались холодно. Они набирали текст на компьютере во время беседы, прерывали разговор, чтобы ответить на телефонный звонок или что-то проверить. Карвер же слушал и давал собеседнику это почувствовать, Эбби помнила его таким еще с академии. Если вы общались с Джонатаном, возникало впечатление, что он увлечен вашим рассказом.

– Я и в самом деле не знаю, где его искать, – ответила Иден. – И года не прошло после рождения Натана, как мы расстались.

– У вас есть общие друзья? Может, контактируете в соцсетях?

– Меня там нет.

Эбби удивилась, когда у стойки дежурного в 115-м полицейском участке появился именно Карвер. Она не видела его со времен учебы. Ей снова представилась возможность оценить, как время меняет людей. В данном случае перемены были не такими шокирующими, как с Иден. Все те же густые каштановые волосы, маленький шрам на подбородке. Возраст выдавали лишь зеленые миндалевидные глаза, в уголках которых начали появляться морщинки.

– Миссис Флетчер, я спрашиваю потому, что похитители, возможно, связывались и с вашим бывшим мужем. Может быть, он их знает. Более чем в девяноста процентах случаев при похищении…

– Я понятия не имею, где его искать, – повторила Иден. – Думаете, мне не хотелось бы получать алименты?

Они сидели в небольшом кабинете, где укрылись от гвалта, стоящего в помещении для инструктажа. Карвер принес стулья и сел сбоку стола, чтобы тот не разделял его и потерпевшую. Эбби устроилась в углу между Иден и Джонатаном.

– Габриэль, – спросила Эбби, – а ты когда в последний раз общалась с отцом?

– Семь лет назад, – сдержанно ответила девушка.

– Он ни разу не пытался связаться с тобой?

– Нет. Мой отец не имеет к этому отношения. Ему на нас плевать.

Карвер кивнул и сменил тему: начал расспрашивать о том, что обычно делал Натан, когда возвращался домой из школы. Иден отвечала кратко и быстро, словно пытаясь ускорить процесс.

– Когда вы начали беспокоиться, что Натан все еще не дома? – спросил Джонатан.

– Я пришла с работы…

– Где вы работаете?

– Администратором у стоматолога, доктора Грегори. Я пришла домой около шести, увидела, что сына нет, и начала всех обзванивать.

Карвер расспросил о том, как она беседовала с родителями друзей мальчика, и о поступившем звонке от похитителя. Затем попросил у Иден телефон.

– Возможно, нашим парням он понадобится, – сказал Джонатан. – Лейтенант Маллен сообщила, что вы видели незнакомца, который слонялся по кварталу…

– Да, несколько раз за прошлый месяц.

– Чуть позже мы покажем вам фото преступников. Возможно, вы кого-то опознаете. Также мы узнаем, сможет ли приехать художник-криминалист.

– Хорошо.

– Ты говорила, что разговаривала с друзьям Натана, – вмешалась Эбби. – И что кто-то из них видел, как твой сын выходил из школьного автобуса.

– Да, мальчик по имени Мики.

– Где обычно высаживаются дети? – поинтересовался Карвер.

– В двух кварталах от дома. Мне не нравилось, что Натан возвращается один. Но я работаю, а сотрудники школы отказывались сделать еще одну остановку у нашего дома. Я несколько раз просила. Наверное, не проявила достаточной настойчивости…

Эбби уже наблюдала, как родители причитают о том, что могли бы сделать. Простые решения превращались в сожаления на всю оставшуюся жизнь.

– В какое время приезжает автобус? – спросила лейтенант Маллен.

– Примерно без десяти четыре. Зависит от ситуации на дороге.

Карвер сделал запись в блокноте и взглянул на Эбби.

– Я пойду кое с кем переговорю, чтобы начинали поиски. Затем продолжим беседу. Вам что-нибудь нужно?

И Иден, и Габриэль покачали головой. Пластиковые стаканы с водой, стоящие на столе, остались нетронуты. Джонатан вышел из комнаты.

Эбби хотелось бы послушать запись разговора матери Натана с преступником. В ее работе большую роль играло огромное количество незначительных деталей: тон голоса, неуместное слово, долгая пауза. Они давали ей пищу для размышления, позволяли строить догадки, с кем приходится иметь дело.

– Я хочу, чтобы ты еще раз вспомнила свой разговор с похитителем, – сказала лейтенант Маллен.

– Он был недолгим, – ответила Иден. – Мужчина сказал, что мой сын у них и я должна заплатить пять миллионов долларов, иначе мальчика убьют.

– Именно так и выразился – «убьют»? – переспросила Эбби.

Миссис Флетчер раздраженно скрипнула зубами.

– Я только что сказала…

– Мне нужно точно знать, что говорил преступник, Иден, – мягко пояснила Эбби. – Он прямо так и сказал, что убьет Натана? Сообщил, как? Или когда? Например, похититель мог выразиться как-нибудь вроде: «Если через три дня денег не будет, мы пристрелим твоего сына».

Иден вздрогнула.

– Нет, он не говорил, что пристрелит Натана. Он сказал… сказал…

– Не торопись, – посоветовала лейтенант Маллен. – Закрой глаза. Сделай глубокий вдох. Вспомни тот разговор. Сможешь?

– Я… Да, – ответила Иден, закрывая глаза. Затем глубоко вдохнула.

– Где ты была, когда позвонил преступник?

– На кухне. У стола.

– Так, хорошо. – Лейтенант Маллен старалась подладить свою речь под ритм дыхания Иден. – Ты стояла или сидела?

– Я… стояла. Только что спустилась сверху.

В кабинет вошел Карвер и закрыл за собой дверь. Эбби бросила на него быстрый взгляд, и Джонатан не проронил ни звука.

– Что сказал похититель, когда ты сняла трубку?

– Он назвал мое имя. – Миссис Флетчер положила ладони на стол – видимо, для того, чтобы они перестали трястись.

Лейтенант Маллен бросила взгляд на руки Иден и увидела множество царапин. Она поняла, откуда эти ранки, но ничего не сказала, а вместо этого спросила:

– Преступник назвал твое имя? Или спросил, ты ли Иден Флетчер?

– Он не спрашивал, но произнес мое имя с вопросительной интонацией.

– С интонацией, значит, – повторила Эбби. – Вроде того: «Иден Флетчер?»

– Да, точно. А потом он сообщил, что они похитили сына.

– Так и сказал «похитили»? – Лейтенант Маллен нахмурилась. Она сомневалась, что мужчина употребил именно это слово. Память потерпевшей искажена страхом, полицейским придется скептически относиться к ее словам.

– Э-э… Да. Или, возможно, «забрали». Я не помню. Но мужчина точно сказал, что мой сын у них.

– Что было потом?

– Преступник потребовал пять миллионов…

– Погоди. Он сообщил, что Натан у них. Что ты ответила?

– Я… Я хотела… – В голосе Иден зазвучали рыдания. – Я хотела поговорить с сыном. Наверное, он очень напуган.

– Похититель позволил это сделать?

– Он сказал, что Натан спит.

Итак, пока даже нет доказательств, что Натан жив. Но «спит» – это необычно. Если преступник не хотел по какой-то причине давать заложнику трубку, как правило, он говорил нечто уклончивое вроде: «Его сейчас нет рядом». Возможно, похититель лгал, но Эбби была уверена, что он мог бы придумать что-то попроще. Похоже, позвонивший все-таки говорил правду и парнишка действительно спал или был без сознания. Возможно, ему дали наркотики.

– Преступник сказал: «Натан спит»? Назвал мальчика по имени? – спросила Эбби.

– Я… не помню.

– Хорошо, – продолжила лейтенант Маллен. – Что было дальше?

– Похититель сообщил, что им нужно пять миллионов долларов и что они убьют сына, если я их не соберу.

– Он именно так и сказал?

– Я не помню.

Эбби сжала зубы и вдруг неожиданно выдала:

– Иден, я хочу, чтобы ты собралась. Сосредоточься. – Она повторяла слова, которые сотни раз слышала в детстве. – Представь, что тебя наполняет сияющий свет. И что он тебя очищает. Дыши глубже.

Эбби почувствовала исходящие от Карвера волны удивления. Дыхание миссис Флетчер стало глубже и спокойнее.

– Все твои негативные эмоции улетучиваются. Вместе с… – лейтенант Маллен сделала вдох, – микробами. Твои мысли проясняются.

Тело Иден расслабилось, она перестала дрожать. Эбби охватила грусть. Столько лет прошло, а эти слова все еще имеют такую власть… Впрочем, неважно – по крайней мере, сейчас.

– Ты попросила дать трубку Натану, похититель ответил, что мальчик спит. Что он сказал потом? Вспомни его точные слова.

Последовала долгая пауза, затем Иден произнесла:

– Тот мужчина сообщил, что им нужно пять миллионов долларов или Натан умрет.

– Что ты ответила?

– Я пыталась объяснить, что у меня нет таких денег, но преступник ответил, что мне лучше начать их искать. А затем отключился. Я пыталась перезвонить ему, однако телефон был не в сети.

– Может быть, перед тем, как повесить трубку, он сказал «твой сын», а не «Натан»? – спросила Эбби.

– Я не помню. – Иден открыла глаза. – Какая разница?

Вполне вероятно, что никакой, но Эбби хотелось знать точно. Если похититель сказал «твой сын» или «мальчик», значит, он пытался абстрагироваться. Не хотел эмоционально привязываться к заложнику, чтобы относиться к нему не как к человеку, а как к рычагу для оказания давления. В таком случае есть вероятность, что шансы вернуть Натана живым уменьшаются.

– Никакой, – ответила лейтенант Маллен. – Но чем больше у нас информации, тем выше вероятность, что мальчик вернется домой целым и невредимым.

– Вы поможете найти Натана? – вдруг спросила Габриэль.

Эбби не могла не сравнивать детей миссис Флетчер со своими и не представлять себя на ее месте. Человек всегда пытается провести аналогию, даже если оснований для этого нет. Они с Иден выросли вместе. Теперь, десятилетия спустя, у каждой из них дочь-подросток и сын помладше. Судя по всему, обе воспитывают детей одни. Когда Габриэль спросила, помогут ли они вернуть Натана, Эбби очень живо представила себе другую реальность, где Саманта спрашивает, найдут ли Бена. По спине у нее побежали мурашки.

Лейтенант Маллен могла ответить только одно:

– Мы сделаем все возможное. Я вам обещаю.

Пристальный взгляд Габриэль дал понять, что расплывчатые формулировки ее не утешили, а напротив, разозлили и породили страх. Ей хотелось бы услышать твердое «да».

Глава 12

Когда Эбби, Иден и Габриэль уезжали из участка, ливень перешел в мелкую морось. Они долго пробыли в полиции: сначала миссис Флетчер смотрела фотографии преступников, но безрезультатно, а потом описывала человека, которого видела, художнику-криминалисту.

Похоже, Иден растратила свои запасы адреналина и мрачно смотрела в окно; ее тело обмякло на пассажирском сиденье. Габриэль устроилась сзади, сложив руки на коленях.

– Как я могу собрать сумму, которую они просят? – тихо произнесла миссис Флетчер.

Эбби вздохнула и завела двигатель.

– Иден, то, что я скажу, тебе не понравится. Но важно, чтобы ты это осознала.

Она сделала паузу, дав матери и дочери несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с духом.

– Даже если б у тебя были пять миллионов долларов на банковском счету и ты могла бы перечислить их хоть завтра, нет никакой гарантии, что Натан вернется домой целым и невредимым.

Маллен выехала на дорогу, ожидая, пока ее слова достигнут цели. Когда пытаешься убедить кого-то изменить свою точку зрения, молчание – самый важный инструмент. Оно дает возможность обдумать сказанное, оценить возможные последствия, свои надежды и страхи. Продажник, трещащий, как пулемет, возможно, и убедит вас купить пылесос, но никогда не уговорит передумать того, кто собрался прыгнуть с небоскреба, и не заставит оказавшегося в ловушке грабителя сдаться. Эбби хотела, чтобы Иден поняла: уговор с похитителем – это не обычная сделка: мы вам пять миллионов, а вы нам мальчика.

Габриэль первая нарушила молчание.

– Почему? Если преступники получат то, что хотят, разве они не отпустят Натана?

– Возможно, им нужны вовсе не деньги, – ответила Эбби. – Есть вероятность, что причина совсем другая, а выкуп – всего лишь способ потянуть время.

На самом деле лейтенант Маллен могла бы сказать: «Как знать, вдруг твоего брата уже изнасиловали и убили». Но она этого не произнесет, если ее не вынудят.

– Похититель же просил денег, – пролепетала Иден. – Он все время говорил о деньгах.

– Вот это и странно, – ответила Эбби. – У преступника было совсем мало времени, чтобы подобраться к мальчику. Из чего я делаю вывод, что он все спланировал заранее, возможно, предварительно наблюдал и разведывал. Похититель знает, кто ты. Непохоже, что он считает, что у тебя могут быть такие деньги. Думаю, его интересует что-то еще, кроме выкупа.

Улицы совсем опустели. Они мигом доедут до дома Флетчеров.

– Кроме того, есть шанс, что Натан их опознает, – добавила лейтенант Маллен. – Его забрали с городской улицы в разгар дня. Могу поспорить, похитители были без масок. Зачем им отпускать мальчика, если он видел их лица?

– Почему вы все это говорите? – Габриэль повысила голос. – Чтобы напугать нас?

– Потому, что мы приложим все усилия, чтобы вернуть Натана, как я уже сказала, – ответила Эбби. – Но это не означает, что мы будем делать то, чего хочет от нас похититель. Следуя его инструкциям, мы не получим никаких гарантий. Можно вести переговоры с преступниками, чтобы выиграть время, узнать больше о том, чего они хотят, кто они и где находятся. Одновременно мы попробуем их успокоить, снизить сумму выкупа. Узнаем, готовы ли они дать возможность пообщаться с Натаном. Процесс будет долгим. Но я буду рядом. Я профессионал.

Глаза Иден наполнились слезами. Чтобы дать миссис Флетчер возможность прийти в себя, Эбби вела машину молча. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, на Габриэль. Там отражалась лишь верхняя половина лица девушки, ее пустые глаза. Лейтенант Маллен не могла понять, какие мысли роятся в голове у Габриэль, и сосредоточилась на вождении, обдумывая свои дальнейшие действия. Похитители будут звонить снова, возможно, завтра. Лучше всего, если на звонок ответит она или кто-то еще из переговорщиков. Эбби точно знает, что сказать, когда промолчать, как стимулировать и поддерживать беседу, чтобы у преступника усиливалось ощущение, будто он владеет ситуацией.

Проблема заключалась в том, что похитители, возможно, не знают, что мать мальчика обратилась в полицию. И пока лучше пусть остаются в неведении.

– Нам нужно обсудить следующий разговор с преступником, – сказала Эбби. – Как тебе себя вести. Что можно и что нельзя говорить.

– Когда он позвонит? – спросила Иден.

– Понятия не имею. Нам лучше быть готовыми как можно раньше. – Маллен побарабанила пальцами по рулевому колесу. – Во-первых, я хочу, чтобы ты разговаривала с ним спокойно. Когда похититель звонит, он напряжен и испытывает стресс. Если ты потеряешь голову, начнешь кричать или твой голос будет звучать напряженно, это лишь усугубит ситуацию. Преступник может плохо отреагировать.

– «Плохо» – это как?

– Повесит трубку, – ответила Эбби. Она не добавила, что из-за неспособности матери себя контролировать может пострадать Натан. – Нам нужно, чтобы похититель продолжал говорить. Тогда мы попытаемся отследить, откуда он звонит, отправим туда наряд. Поддерживая беседу, преступник даст нам информацию.

Иден кивнула. Губы ее дрожали.

– Когда зазвонит телефон, не отвечай сразу. Сделай несколько глубоких вдохов. Пусть звонящий немного подождет. Гудков восемь.

– А вдруг похититель положит трубку?

– Не положит, ведь он хочет поговорить с тобой. Помните: вам обоим нужно что-то друг от друга, не только тебе. Преступник будет делать упор на то, что ты хочешь получить назад сына. Но ведь и ему есть чем рисковать. Похититель будет ждать твоего ответа. Не бери трубку сразу, дыши, говори спокойным голосом, хорошо?

– Вдруг он спросит, почему я так долго не подходила?

– Скажи, что была в ванной. Говори извиняющимся, но не истеричным тоном. Мы хотим, чтобы преступник считал, будто владеет ситуацией.

– Ладно.

– Каждый раз, прежде чем что-то сказать, делай вдох. Используй эту возможность, чтобы обдумать следующую фразу и продолжать говорить спокойно.

– Наверное, он начнет психовать, если я не буду отвечать быстро.

– Не начнет. Люди не злятся на тех, кому нужно время, чтобы собраться с мыслями. Поверь мне. Самое важное для похитителя – понимать, что ты его слушаешь. Тебе нужно это продемонстрировать. Хорошо бы ты отвечала что-нибудь вроде «я поняла», «ладно», «ясно». Например, если он говорит, что им нужно пять миллионов долларов, можешь повторить: «Пять миллионов долларов».

– Так мама будет выглядеть недалекой, – подала сзади голос Габриэль.

– И хорошо, – твердо ответила лейтенант Маллен. – Преступник укрепится в мысли, что контролирует ситуацию, и будет говорить больше, дабы убедиться, что собеседник все понял. А чтобы разговорить похитителя, нужно задавать ему вопросы, начинающиеся с «как» или «что». Они требуют развернутого ответа. Кроме того, такие формулировки не агрессивны, и это успокоит похитителя. Ты можешь спросить: «Как я могу заплатить выкуп, если не знаю, что с моим сыном всё в порядке?» Или: «Как вы хотите, чтобы я вам заплатила?» Или: «Что, если мне не удастся вовремя собрать деньги?»

– Вопросы… – Кажется, Иден растерялась. – Мне это все не запомнить.

Эбби ободряюще положила ладонь ей на запястье. Миссис Флетчер в изумлении вздрогнула, но руку не убрала.

– Когда доберемся до твоего дома, мы еще раз всё повторим, – сказала Маллен. – Прогоним несколько раз, ладно? И даже сымитируем звонок, чтобы проверить, как ты справляешься. Кроме того, кто-то постоянно будет рядом – по крайней мере, в течение следующих нескольких дней, чтобы помочь, когда похититель позвонит.

– Все время?

– Да, – твердо сказала лейтенант. – Мы будем меняться. Кто-то должен быть у вас дома.

– А сегодня кто будет дежурить?

Эбби хотела сказать, что позвонит и узнает, кто свободен. Эти слова уже почти сорвались с ее губ, когда она взглянула на миссис Флетчер и увидела ее умоляющий взгляд. Черт!

– Сегодня останусь я, до утра, – устало произнесла Маллен. – Дальше решим.

Нужно позвонить родителям, предупредить их. Дети все равно сегодня ночуют там.

Иден сжала руку Эбби.

– Огромное спасибо, что помогаешь нам, – сказала она едва слышно.

Глава 13

Девочка со взъерошенными после сна волосами была смущена и напугана. Чтобы расспросить Даниэлу Эрнандес, Джонатану Карверу пришлось опуститься на колени. Малышка отвечала на вопросы, вцепившись в руку матери. Эта деталь всегда казалась детективу особенно милой. Словно дети верили, что, держась за родителя, будут в безопасности. Возможно, они правы. В конце концов, если б Натан Флетчер мог ухватиться за руку матери в момент похищения, то сейчас был бы с ней.

– Даниэла, – начал Джонатан, – ты возвращалась из школы вместе с Натаном Флетчером, так?

– Нет.

Детектив удивленно захлопал глазами.

– Но вы же вышли на одной остановке?

– Да.

– И пошли в одну сторону?

– Да. – Даниэла вытерла нос о мамину рубашку.

Важное отличие. Дети шли не вместе. Они просто шагали рядом в одном направлении.

– Ты сегодня видела Натана после школы?

Даниэла подняла глаза на мать.

– Я спать хочу.

– Сейчас пойдем, – ответила мама. – Только ответь на вопросы этого милого дяди.

Миссис Эрнандес произнесла слово «милый» со странной интонацией. Похоже, она не жаловала полицейских. Даниэла бросила на Карвера взгляд, но ничего не сказала. Джонатан сдержал вздох.

– Ты видела Натана, когда выходила сегодня из школьного автобуса?

– Да.

– А как он шел домой, видела?

– Да.

– Он с кем-нибудь разговаривал?

Даниэла нахмурилась.

– Нет.

– Может, к Натану кто-то подходил? Или подъехал на машине?

– Нет. Он просто шел.

– Ты заметила кого-то из взрослых?

Девочка наморщила лоб, а затем покачала головой.

– Когда ты дошла до своего дома, дальше Натан пошел один?

– Да.

– Может быть, в этот момент появился какой-то человек? Или машина, которая проезжала мимо?

– Я смотрела на маму. Она была на кухне, готовила гороховый суп.

Выражение лица девочки явно говорило о том, что во всей этой истории самое интересное – ее сегодняшний обед, и полицейским стоит тщательно заняться именно этим вопросом.

Карвер встал.

– Во сколько Даниэла пришла из школы?

– Думаю, как обычно. Около четырех.

– Вы не знаете точное время?

– Я не смотрела на часы. Она всегда приходит около четырех.

– Хорошо. Спасибо, миссис Эрнандес. Извините, что пришлось потревожить вас так поздно.

Джонатан улыбнулся девочке.

– Спасибо, Даниэла. Ты нам очень помогла.

Малышка еще крепче вцепилась в руку матери. Карвер кивнул им обеим и вышел из дома. Засунув руки в карманы, прошел мимо скелета, прикрепленного у парадной двери в честь Хэллоуина, пересек крошечный дворик и вышел на улицу. Вместо того чтобы направиться в соседний дом, он внимательно разглядывал три здания напротив. Выдыхаемый воздух на холоде превращался в пар.

Моника говорила, что Джонатан иногда «залипает». Он мог надевать рубашку, а затем, засунув одну руку в рукав, замереть, глядя в стену. Или мыл посуду и вдруг застывал, а вода продолжала бежать. Ее это раздражало. Ее многое в нем раздражало. Наверное, поэтому жена в итоге и ушла.

Привычные украшения в виде искусственных тыкв и пауков во двориках и на заборах вдруг показались Карверу удивительно неуместными. Местным жителям не нужно было придумывать декорации для устрашения. Не тогда, когда в их жизнь действительно прокрался ужас. Всего несколько часов назад Натан шел по этому тротуару, как ходил десятки, если не сотни, раз. Жил привычной жизнью. Как вдруг что-то произошло, и он исчез. Иллюзия безопасности разрушилась. Родители этого района будут встревожены, когда их дети пойдут выпрашивать сладости на Хэллоуин, и не отойдут от них ни на шаг.

– Карвер! – К Джонатану приближался полицейский в форме. – Кое-что есть. Один из жителей дома напротив видел, как Натан садился в незнакомую машину.

Слава богу! Они уже обошли половину квартала, но безрезультатно. Пока Даниэла Эрнандес была единственной, кто видел мальчика. Наконец-то новый свидетель. Карвер проследовал за коллегой к маленькому домику, приютившемуся на углу улицы. Во дворике оказалось темно, и детектив с трудом разглядел брошенные на землю шланг и грабли. Коллега Джонатана постучал в дверь, и та немедленно распахнулась, словно человек по ту сторону ждал, положив руку на дверную ручку.

– Мистер Дойл, это детектив Карвер, – сообщил полицейский.

Хозяин дома, бледный, худой и жилистый, начал:

– Как я уже сообщил, я видел, как Натан…

– Сэр, может быть, мы поговорим внутри? – вежливо спросил Джонатан.

Дойл поколебался секунду, а затем сказал:

– Конечно, заходите.

Полицейские вошли в дом. Хозяин закрыл за ними дверь. Жилище выглядело пустым и заброшенным. На небольшом деревянном столике в гостиной Карвер увидел пепельницу, до краев наполненную окурками. Перед телевизором стояло одинокое бежевое кресло – вот и вся обстановка комнаты. В доме было душно: окна зашторены, а двери закрыты.

– Я уже сообщил вашему коллеге, – повторил Дойл. – Я видел, как маленький мальчик садится в машину.

– Хорошо, – сказал Джонатан, торжественно вытаскивая блокнот. Вообще-то он был не нужен – разговор записывался, – но такой прием впечатлял свидетелей. – Так как вас зовут?

– Фрэнк. Фрэнк Дойл.

– Хорошо, Фрэнк. Когда это случилось?

– Без двух минут четыре. Я был на кухне, как раз варил кофе и выглянул в окно. И увидел машину, сразу же привлекшую мое внимание.

– Почему?

– Я знаю автомобили всех соседей, а этот мне незнаком. Еще и грязный. К тому же остановился посреди дороги.

– Грязный?

– Да. Вся нижняя часть кузова забрызгана.

– Что это была за машина?

– Белая.

– Марку заметили?

– Я не особенно разбираюсь в автомобилях.

– А номер запомнили?

– Я не рассмотрел, она стояла далеко. Номер был заляпан грязью.

– Что произошло потом?

– Водитель разговаривал с мальчиком.

– С каким?

– С Натаном Флетчером.

– Вы уверены, что это был именно он?

– Я уже три года здесь живу, – сказал Фрэнк. – И знаю семью Флетчеров. Это точно был Натан.

– Значит, водитель остановился у тротуара и разговаривал с мальчиком. Что случилось потом?

– Они беседовали пару минут. Потом Натан сел в машину.

– Вы уверены, что он сам сел? Что его не затащили?

– Уверен. Водитель открыл пассажирскую дверь, и Натан сел.

– Можете описать того, кто сидел за рулем?

– Я не особенно хорошо его разглядел. Но уверен, что это белый парень.

– Сколько лет? Еще какие-то детали?

– Ничего. Слишком далеко. В кухонное окно мне было плохо видно. Натан улыбался, когда разговаривал с этим мужчиной. Наверное, он его знает.

Карвер быстро все записал, воспользовавшись паузой, чтобы проанализировать информацию. Позже он покажет Дойлу изображения разных автомобилей; возможно, им удастся установить марку. Если Натан знаком с похитителем, это позволит существенно сузить круг подозреваемых. Кто это? Родственник? Учитель? Родитель друга?

– Можно взглянуть на кухонное окно?

– Конечно.

Дойл провел их на кухню. В воздухе висел запах протухшей еды и пригоревшего масла. Мужчина указал на окно: грязный стеклянный прямоугольник, выходящий на улицу.

– Где точно находилась машина, когда вы ее увидели?

Фрэнк вытянул руку:

– Видите вон то дерево? Около мусорного бака? Вон там.

Получается, мальчика перехватили в нескольких шагах от дома. Карвер посмотрел в окно. Чтобы увидеть дерево, ему пришлось податься влево. Дойл не просто выглянул на улицу, как он утверждал. Чтобы наблюдать за разговором между Натаном и водителем, ему пришлось стоять в неудобной позе, облокотившись на кухонную столешницу. Видимо, Фрэнка что-то насторожило. Если б он только позвонил в тот момент Иден Флетчер…

Джонатан часто приходил к выводу, что люди не любят скандалов. Не хотят, чтобы все считали, будто они суют нос не в свое дело. Возможно, Фрэнк придумал тогда правдоподобное объяснение, внушил себе, что Натана забирает дядя. Каким идиотом он выглядел бы, если б позвонил Иден Флетчер, истерично крича, что Натан сел в машину к незнакомцу?

Поэтому Фрэнк Дойл продолжил заниматься своими делами. А Натан Флетчер исчез.

Глава 14

Иден не понимала, почему она вообще легла в постель. Делает то, что нужно? Подает пример Габриэль? Заснуть она точно не сможет. Неважно, что уже поздно, ей не остановить поток мыслей и даже не замедлить его.

Ее милый мальчик, которому три дня снились кошмары, когда он посмотрел диснеевский мультфильм «Король Лев», сейчас плачет и зовет маму в каком-то подвале, темной комнате или клетке.

Не подписала ли Иден смертный приговор сыну, обратившись в полицию? Может, он вовсе не в подвале, а его тело уже валяется в канаве… А если бы о похищении стало известно раньше? Когда миссис Флетчер вернулась с работы, Натана не было уже два часа. И почему ей приходится каждый день трудиться до 17:30? Если б Иден бросила все силы на поиски места, где рабочий день заканчивается раньше, возможно, она сразу обнаружила бы пропажу и позвонила в полицию, и Натан был бы уже дома…

Его возвращение – невероятное счастье. Миссис Флетчер представила, что сын вернулся домой. «Мама, мне удалось улизнуть в окно, а одна милая женщина подвезла меня…» Иден застонала, понимая, что ее мечтам не суждено сбыться. Она попробовала думать о чем-нибудь другом: что скажет похитителям, когда они снова позвонят, как достать нужную сумму… Но мысли вновь возвращались к Натану.

Посреди ночи Иден отправилась в комнату сына и легла на его кровать, обняв плюшевого Йоду. Постельное белье впитало запах Натана. Миссис Флетчер закрыла глаза, и ей казалось, что мальчик лежит рядом с ней. Он всегда спал, свернувшись калачиком и натянув одеяло до ушей.

Ему хоть дали чем укрыться? Или оставили дрожать от холода? Ощущение беспомощности сменилось волной ярости.

Иден вдруг поняла, что сегодня день ее рождения. Сколько она себя помнит, этот праздник всегда приносил разочарования. Ожидания никогда не совпадали с реальностью. Но еще ни разу ее день рождения не был столь ужасным. Вряд ли она будет отмечать его и впредь. Эта дата навсегда связана с самым ужасным событием, которое только могло случиться.

В три часа ночи миссис Флетчер прошлепала на кухню, чтобы налить стакан воды. Дают ли Натану питье? Еду? Или он не только испуган, но еще и голоден?

К удивлению Иден, Эбби не спала, а сидела в темноте за кухонным столом. Перед ней стоял ноутбук, отбрасывающий на лицо бледный свет, делающий лейтенанта Маллен похожей на привидение. Волосы взъерошены, из-под них торчит одно ухо. У Эбби были большие уши, они всегда оттопыривались и привлекали внимание. Еще в детстве девочка старательно прятала их под волосами. Другие дети любили ее дразнить и называть «Дамбо»⁴.

Лейтенант повернулась, и Иден покраснела, словно ее мысли могли услышать.

– Прости, – пробормотала она. – Мне пить захотелось.

– Не нужно извиняться, – мягко сказала Эбби. – Это же твой дом.

Она говорила спокойным тихим голосом. Была ли Маллен такой же в детстве? Миссис Флетчер помнила Эбигейл крикливой и постоянно трещащей.

Она налила себе стакан воды и повернулась, чтобы идти в спальню. Но там ее ждали все те же бесконечные часы без сна, мучительные бесполезные мысли и сожаления. Здесь, в компании Эбби, ей удалось хотя бы немного успокоиться. Кажется, что ее гостья контролирует ситуацию и уже сталкивалась с подобными случаями.

Миссис Флетчер села напротив лейтенанта Маллен и осторожно отпила из стакана.

– Не могу уснуть.

Эбби кивнула.

– Неудивительно. Думаю, завтра тебе стоит что-нибудь принять, чтобы поспать. Следующие несколько дней будут сложными, надо отдохнуть.

Следующие несколько дней…

– Как быстро обычно находят пропавших людей? – спросила Иден.

– По-разному. Кого-то находят быстро, кого-то ищут долго. – Маллен вздохнула и закрыла ноутбук. – Возможно, похититель позвонит завтра. Как думаешь, ты готова к разговору с ним?

Миссис Флетчер знала, что никогда не будет готова. Лучше б это сделал кто-то другой. Может быть, Эбби снимет трубку?.. Нет, преступники всё поймут. И убьют Натана.

– Да, – сказала Иден, – я готова. Задавать вопросы. Говорить спокойно. Перед тем как ответить, сделать глубокий вдох.

– Верно.

Миссис Флетчер сделала еще глоток.

– Ой, я тебе не предложила…

– Всё в порядке. – Лейтенант Маллен указала на две кружки, стоящие на столешнице. – Я уже сама сделала чай.

– Эбигейл…

– Не называй меня так. – Дружелюбный тон исчез. – Это не мое имя.

– Прости. «Эбби» мне нравится.

– Мне тоже. Потому я его и выбрала.

– У тебя есть дети? – многозначительно спросила Иден.

– Двое, как и у тебя, – Эбби улыбнулась. – Мальчик и девочка.

Значит, Маллен точно знает, что испытывает мать похищенного ребенка.

– Замужем?

– Нет, разведена. А ты? Кто отец твоих детей?

– Один парень, с которым я когда-то познакомилась. Но у нас ничего не вышло. – Иден очень хотелось сменить тему. – Что случилось после того, как… как нас забрали у Уилкокса?

Неужели она зашла слишком далеко?.. Маллен застыла. Она явно не хотела говорить о прошлом: челюсти сжались, а глаза остекленели, словно вопрос пробудил неприятные воспоминания.

– Меня поместили в интернат, – наконец ответила Эбби. – А потом удочерили.

– Вот как? – Иден почувствовала укол ревности. – Хорошая была семья?

Эбби улыбнулась.

– Очень. Мама как раз сейчас присматривает за детьми. А что произошло с тобой?

– Меня не удочерили. Но пятый интернат и вправду оказался хорошим; я оставалась там, пока не окончила школу.

Собеседницы словно «наверстали упущенное». Теперь, когда они лаконично поведали о тех годах, которые провели вдали друг от друга, можно продолжать общаться как ни в чем не бывало.

– Как ты оказалась в Нью-Йорке? – спросила Эбби. – Я думала, ты живешь где-нибудь в деревне.

– Почему это? – Миссис Флетчер нахмурилась.

– Ты все время проводила в заросших цветами полях за фермой.

Внезапно возникшее воспоминание почти заставило Иден улыбнуться, но сразу нахлынуло чувство вины. Она тут ведет светские беседы, пока ее сына удерживают какие-то мерзавцы!

– Я совсем забыла об этом, – сказала миссис Флетчер слегка надломленным голосом. – Помнишь, когда Отец заметил, что я провожу там все время, то начал называть поля моими «райскими садами»?

Эбби кивнула.

– Они были прекрасны.

– Правда? – Иден не могла восстановить в памяти, как выглядели те поля. Она помнила лишь прикосновение шершавой земли к пальцам и запах влажной почвы после дождя.

– Правда, – лейтенант Маллен грустно улыбнулась.

– Мне на самом деле надо было поселиться в деревне. Какое-то время я жила там, но потом очутилась здесь. Если б мы жили в другом месте, Натана…

– Не вини себя.

Но миссис Флетчер уже понесло, и остановиться она не могла.

– Как думаешь, если б я сразу позвонила в полицию, когда впервые увидела того мужчину на улице, Натан сейчас был бы дома?

– Не знаю.

Иден должна была настоять, чтобы добавили автобусную остановку. Должна была поменять работу и оказаться дома к тому времени, когда сын возвращается из школы. Ужасные ошибки и моменты слабости сплелись воедино, а итогом стало похищение ее мальчика.

– Иден, – спросила Эбби, – я должна знать. Ты взяла мой номер у Исаака?

Миссис Флетчер немного поколебалась.

– Да. Когда я увидела тебя в новостях, то захотела пообщаться. Сначала Исаак не хотел мне давать твой телефон. Сказал, что ты решила забыть о прошлом и вряд ли будешь мне рада.

Маллен не стала ничего отрицать. Иден вздохнула и добавила:

– В конце концов я убедила Исаака дать мне твой номер. Но пообещала, что все хорошенько обдумаю, прежде чем звонить. Полагаю, я никогда бы не решилась… Я имею в виду, связаться с тобой.

Эбби кивнула.

– Мы каждую неделю с ним общаемся, – добавила Иден. – А до этого посылали друг другу письма. Он для меня вроде друга по переписке.

– Для меня тоже. Сначала я не хотела поддерживать связь. Однако Исаак присылал письмо за письмом, и в итоге я сдалась.

– Он прав, – сказала миссис Флетчер. – Семья – это главное.

– Ты же знаешь, мы не были семьей, – ответила Эбби.

– Для меня были, – с вызовом заявила Иден.

– Это ты себе внушила. Мы никогда не были семьей. – Тон лейтенанта Маллен опять стал резким. – А Моисей Уилкокс никогда не был нам отцом. Мы попали в секту, которую создал этот ублюдок. В конце концов именно он забрал всех с собой в ад.

Глава 15

Когда Иден ушла в спальню, Эбби открыла ноутбук и продолжала сидеть, недвижно уставившись в монитор. Сознание наполнилось давно забытыми воспоминаниями. Перед ней мелькали отдельные обрывки: миска супа в общей столовой, смех ее биологических родителей, когда она сказала что-то забавное, белоснежное праздничное платье, лежащее на кровати… Но Эбби знала, что в сознании таились и другие воспоминания. То, что она не забыла, а вытеснила в темный угол. Теперь плотина треснула, и прошлое хлынуло потоком.

Достаточно было упоминания о «райском саде», чтобы Эбби вспомнила сладкие запахи цветов, за которыми ухаживала Иден. Как они назывались, эти фиолетовые кустики? Лаванда? Но к их аромату что-то примешивалось, какая-то непонятная вонь… Корм для цыплят. От внезапной догадки у Маллен перехватило дыхание. Секта Уилкокса располагалась недалеко от фабрики, где производили корм для домашней птицы. В зависимости от направления ветра иногда в воздухе пахло забродившим зерном. Как там? Пахнет…

…как подмышка скунса, – бросает мама. – Вокруг цветы, а я чувствую лишь эту ужасную химическую вонь.

Она идет через поле и несет две большие корзины, на поясе закреплены ножницы. Делает несколько шагов, останавливается, срезает цветы, кладет в одну из корзин, а затем продолжает путь.

Эбигейл следует за матерью, зажав в кулачке букетик цветов. Ей нравится собирать их. Девочка знает, что потом из растений сделают букеты, а папа отвезет их в соседний город, в цветочный магазин, принадлежащий Семье. Отец Уилкокс иногда говорит, что у мамы талант по части создания красивых букетов и сочетания цветов. И каждый раз, когда Эбигейл это слышит, ее распирает от гордости.

Девочка срывает еще один желтый цветочек и добавляет в свой букет. Вокруг гудят пчелы. Несколько недель назад Эбигейл ужалила пчела, и потом малышка отказывалась идти в поле, пока отец Уилкокс не сказал, что нужно. Он объяснил, что пчелы, как и люди, выполняют волю Господа и распространяют красоту по миру. И если девочку ужалила пчела, значит, таково было веление Бога. Возможно, это небольшое наказание из-за неспособности Эбигейл сохранять чистоту помыслов.

Эбби сжала кулаки, когда на нее нахлынули воспоминания. Она забыла, что у Семьи был цветочный магазин. Прекрасная ширма, чтобы скрыть то, чем действительно занимались на ферме. И ее собственные биологические родители помогали возводить эти декорации. В секте Уилкокса каждый вносил лепту, у всех были обязанности. Даже у детей…

…Игра в прятки. Иден громко считает, уткнувшись лицом в большое дерево. Эбигейл замерла, она не знает, куда деться, – подруга всегда быстро ее находит. Кто-то хватает Эбигейл за руку.

– Бежим! – Исаак тянет ее, широко улыбаясь и обнажая кривые зубы.

Девочка бежит за ним сквозь заросли цветов, мелькают разноцветные пятна: фиолетовый, желтый, красный, розовый. Эбигейл спотыкается, стараясь не отстать от друга. Он всегда так быстро бегает! Тягаться с ним – все равно что пытаться догнать ветер.

Исаак приводит подружку к группе высоких цветков, выше ее роста. Эбигейл колеблется, но мальчик уже нырнул в заросли, и растения полностью его скрыли. Зеленая стена обступает их со всех сторон. Сделав несколько шагов, они останавливаются, и Исаак ложится на спину. Эбигейл устраивается рядом, всматриваясь в голубое небо и розовые цветы, которые шуршат на ветру над их головой.

– Думаешь, она нас найдет? – шепчет девочка.

– Весь день искать будет и ни за что не найдет. – Исаак широко улыбается, а затем хмурится. – Что это?

Он протягивает руку и вытаскивает какую-то штуку, которая застряла в земле рядом с головой Эбигейл. Девочка изучает ее. Маленький металлический цилиндр. Одна часть его коричневая, а другая – золотая и сверкает на солнце.

– Может, это священная древняя реликвия? – говорит Эбигейл. – Как те, что у Отца.

– Это не священная реликвия, глупышка, – отвечает Исаак, катая цилиндр между пальцами.

– Почему?

– Она не древняя. Это пуля, Дамбо.

Девочка начинает шмыгать носом. Мало того, что ее назвали глупышкой, так еще и Дамбо… И подумать только, кто? Исаак…

– Эй, прекрати, Иден услышит. – Мальчик протягивает ей пулю. – Вот, возьми. Положишь к своим сокровищам.

Эбигейл громко выдыхает, вытирая глаза.

– Правда? – Она не отрывает глаз от маленького гладкого предмета. – Она из золота?

– Нет, оболочка из латуни.

– Не взорвется? – Девочка не может отвести глаз от пули.

– Нет, не волнуйся, она…

– Я вас нашла! – раздается сзади победоносный пронзительный возглас Иден…

Эбби встряхнула головой, поморгала. Как ни странно, глаза наполнились слезами, которые, похоже, выдавили воспоминания о нанесенных давным-давно ранах. Что случилось с той пулей? А с ее коробкой с сокровищами? Она помнила, что хранила ее под кроватью. В тайнике было полно находок: забавный камень, перо, металлическая пружина… Настоящие сокровища для любого ребенка.

Эбби вытащила телефон, открыла чат с Исааком и вдруг сообразила, что сейчас четыре утра. Интересно, помнит ли он игру в прятки? В конце концов, их друг тогда был намного старше. Эбби едва исполнилось семь…

…с половиной. Но взрослые ребята соглашаются взять ее в игру. Настала очередь водить. Закрыв глаза руками, Эбигейл громко считает:

– Один, два, три…

Она слышит поспешные шаги убегающих детей, ищущих, где бы спрятаться, смех, а потом лишь шум ветра.

– …семь, восемь…

Девочка смотрит сквозь пальцы, но никого не видит. Она быстро закрывает глаза и продолжает считать, ощущая тяжесть пули в кармане.

– …девятнадцать, двадцать!

Открывает глаза, и улыбка испаряется с ее лица. Перед ней маячит отец Уилкокс: длинные седые волосы развеваются по ветру, злые глаза сузились и пронизывают насквозь. Неужели она слишком громко считала? Или, может быть, он узнал о пуле?

– Эбигейл, – говорит Отец, и девочка понимает, что дело плохо. – Что ты творишь?

– Играю в прятки, – робко отвечает она. Вдруг возникают сомнения: а дозволено ли это? Или грех?

– Посмотри на свои руки.

Эбигейл смотрит: ладошки черные от грязи. О нет!

– А ты прикладываешь их к своему лицу, – говорит Отец.

– Простите.

– Микробы заползают тебе в рот, глаза, нос. Ты позволяешь Сатане проникать в свое тело.

Девочка чувствует, как бактерии ползают по ее лицу. Она начинает плакать.

– Твое тело тебе не принадлежит, не смей его осквернять! – рычит Отец. – Тебе суждено стать матерью детей Христа. Неужели ты хочешь, чтобы твои потомки получили в наследство грязь и микробы?

– Я помою, – громко рыдает Эбигейл. – Помою руки.

– Да, причем немедленно. – Отец опускается на колени, не сводя с нее пронзительного взгляда. – И пока будешь мыть, извинишься. Перед Господом. Передо мной. Перед своими будущими детьми. Перед каждым…

Эбби резко выдохнула и впилась ногтями в ладони. Она не была готова к тому, что эти воспоминания вернутся. Только не сейчас. Возможно, она никогда не будет готова.

Глава 16

Эбби уже в третий раз подавила зевок. Ночь прошла ужасно. Когда ей удалось заснуть около пяти утра, короткое забытье обернулось чередой кошмаров.

Лейтенант Маллен посмотрела на часы. Где сменщик? Она планировала заскочить домой и быстро принять душ, перед тем как ехать на работу, но не хотела оставлять Иден одну. Эбби бросила взгляд на хозяйку дома: та сидела на диване с остекленевшим взглядом и не отрывала глаз от телефона, словно хотела убедиться, что он включен и сигнал хороший.

Когда мобильный зазвонил, обе они вздрогнули. Глаза миссис Флетчер расширились от страха. Маллен бросила быстрый взгляд на монитор ноутбука, где отобразился номер абонента. Он был другим, не тем, что накануне, и не совпадал ни с кем из списка контактов Иден.

Эбби быстро переместилась на диван рядом с миссис Флетчер, держа ноутбук на коленях.

– Помни: задавать вопросы, следить за тоном. Если я сожму твою руку, это будет означать, что нужно взять паузу, чтобы сделать глубокий вдох и собраться с мыслями, ясно?

Иден кивнула, губы ее дрожали. В гостиную прибежала Габриэль и стояла около дивана, наблюдая за матерью. Эбби надела наушники, взяла руку миссис Флетчер, холодную и влажную, и слегка сжала ее. Иден сделала глубокий вдох и ответила на звонок после шестого гудка.

– Алло? – Голос ее дрожал.

– Что-то ты долго не подходила, – произнес металлический голос. Иден описывала его как воплощение зла, но Эбби предполагала, что это всего лишь результат использования модулятора. Она смотрела на график сигнала на экране и знала, что в оперативном штабе кто-то прослушивает разговор, пытаясь восстановить настоящий голос и определить, откуда звонит похититель. Чем дольше будет длиться беседа, тем лучше.

– Простите, я… я была в ванной, – брякнула Иден.

Эбби снова сжала руку. Миссис Флетчер повернулась к ней с выражением безнадежности на лице. Лейтенант Маллен, как могла, пыталась приободрить ее ответным взглядом.

– Собрала деньги? – послышался голос мужчины в трубке.

На секунду показалось, что Иден растерялась. Эбби одними губами подсказала: «Как».

– Как мне достать пять миллионов долларов? – спросила миссис Флетчер. Говорила она сдавленно, но размеренно.

– Мне наплевать, это твоя проблема. Продай машину, возьми кредит, ограбь банк. Твоя задача – достать деньги.

Иден уже собралась ответить, но лейтенант Маллен снова сжала ее руку. Первая ошибка, которую люди совершают в процессе переговоров – считают, что отвечать нужно быстро. Как будто абонент в нетерпении повесит трубку, если они замешкаются.

Миссис Флетчер снова сделала глубокий вдох.

– Заплатить выкуп, не зная, всё ли в порядке с Натаном?..

– Он не пострадал, не беспокойся.

– Как я могу в этом убедиться?

– Не играй с нами. Хочешь, чтобы твоему сыну было больно? Отрезать ему палец?

Рука миссис Флетчер дернулась к шее, глаза расширились. Прежде чем Эбби успела среагировать, Иден выпалила:

– Не трогайте его, не трогайте моего мальчика! Я достану деньги, только, пожалуйста, не причиняйте ему вреда!

Ее голос надломился, сорвался, и последние слова прервали громкие всхлипывания. Миссис Флетчер пыталась еще что-то сказать, но телефон выскользнул у нее из рук и упал на пол.

– Значит, ты нам заплатишь, так? – услышала лейтенант Маллен в наушниках.

Она подобрала мобильник с пола и протянула Иден, в то же время сильно стиснув ее руку.

– Алло? Не волнуйся насчет сына, с ним все хорошо. Найди деньги, поняла?

Эбби вложила телефон в руку миссис Флетчер. Та поднесла его к уху, губы двигались, но изо рта вырывались лишь рыдания. Молниеносным движением Габриэль выхватила мобильник из рук матери.

– Алло? – произнесла она. – Это Габриэль, сестра Натана. Я хочу с ним поговорить.

Лейтенант Маллен замахала девушке и прошептала: «Вопросы».

Несколько секунд царило молчание, а потом мужчина произнес:

– Натан сейчас не может подойти к телефону.

– Тогда почему я должна поверить, что с ним всё в порядке?

У Эбби оборвалось сердце. Габриэль сформулировала вопрос так, что он звучал не как просьба или попытка решить проблему вместе, а как явное обвинение. Злость, звучащая в напряженном голосе Габриэль, тоже не помогала делу. Вместо того чтобы разрядить обстановку, девушка ее накаляла.

– Если вы начнете создавать нам проблемы, мои товарищи не будут в восторге, – резко сказал мужчина. – Они могут сделать твоему брату больно. Я этого не хочу.

– Мы не собираемся создавать вам проблем. Просто хотим знать, что с мальчиком все хорошо. Почему вы не даете ему трубку? Позовите его.

– Сейчас он не может подойти…

– Почему? – Габриэль повысила голос, по ее лицу текли слезы. – Вы его избили? Мой брат вообще жив? Я хочу, чтобы Натан сам сказал, что все хорошо…

Собеседник отключился. Девушка судорожно вздохнула и рухнула на диван. Эбби смотрела, как мать и дочь плачут, и чувствовала прилив тошноты. Этот звонок лишь усугубил ситуацию.

Глава 17

Он сидел в своей машине, по-прежнему бешено стучало сердце, во рту ощущалась горечь. Громкий гудок заставил в ужасе вздрогнуть. Загорелся зеленый. Медленно двигаясь по улице, он пытался восстановить дыхание. На дорогах сотни автомобилей, но лишь один из них убегает от копов, которые, разумеется, отслеживают сигнал.

Сигнал! Он забыл выключить телефон. Мужчина пошарил на пассажирском сиденье, схватил мобильник, краем глаза наблюдая за дорогой, и так сильно нажал на кнопку, что палец побелел. Телефон выключился. Некоторое время он сражался с аккумулятором, пытаясь вытащить его одной рукой, но это было невозможно. Он снял другую руку с руля и вцепился в батарею. Черт, ее не так-то просто вытащить! В ярости он изо всех сил ударил телефоном по приборной доске, и аккумулятор наконец выскочил. Затем мужчина поднял глаза на дорогу и резко затормозил. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от бампера впереди идущего автомобиля.

Он быстро дышал, словно пробежал с десяток километров. Как можно было забыть выключить телефон? Полицейские с легкостью отследят звонок с мобильника. Если Иден Флетчер позвонила в полицию…

Может, и не позвонила. Зачем ей рисковать?

Мужчина украдкой осмотрелся, но бегущих по улице копов не увидел. Не было и звука сирен. Кажется, пронесло.

«Вы его избили? Мой брат вообще жив?»

Чего она добивалась? Он же повторил несколько раз, что с мальчиком всё в порядке. Злой и истеричный голос Габриэль звучал как яростно жужжащая электродрель.

Тварь! Разве не понятно, что всё лишь ради нее? Неужели не дошло, что это лучшее, что могло с ней случиться?

Он свернул на боковую улочку и нашел свободное парковочное место. Вытащил свой второй телефон, нажал на иконку «Инстаграма» и увидел на экране ленту новостей Габриэль. Никаких свежих постов – неудивительно… И все же могла хоть что-то написать. Хотя бы что ее не будет несколько дней.

Он нашел запись, посвященную новой рубашке, и нажал на кнопку «Комментарии». Их уже 364, куча смайликов и восклицательных знаков. «Красота!!!», «Великолепно выглядишь» – всё в этом духе. Он тоже может добавить свой комментарий к этому огромному списку. Ожесточенно тыкая в экран, он написал: «Неблагодарная дрянь!!!!!!!!!!!!!!!» Теперь нужно найти правильный смайлик. Где тут нужное изображение?.. Тысячи крошечных бесполезных картинок, и ни одна из них не может отразить его чувства. Горечь предательства, боль потери…

Наконец он добавил три злобные рожицы; палец завис над кнопкой «Опубликовать»…

Что он, черт возьми, делает? Он удалил текст, отложил в сторону телефон, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Разумеется, Габриэль злится. Он похитил ее брата и не предоставил ей подробный план, объясняющий, почему в конечном итоге этот день станет лучшим в ее жизни. Она не знает деталей. Важно, чтобы и не узнала. Отблагодарит своего спасителя позже.

Иден Флетчер права, хоть его это и бесило. Нужно представить доказательства, что мальчик жив.

Мужчина снова взял телефон и нашел один из своих любимых постов: Габриэль целует экран. Подпись гласила: «Спасибо».

– Не за что, – прошептал он.

Пора возвращаться домой. Ехать далеко, а мальчик уже, наверное, проголодался.

Глава 18

Эбби постучала в дверь переговорной и открыла ее, не дожидаясь ответа. За большим овальным столом сидели пятеро мужчин. Все они повернулись, когда зашла лейтенант Маллен, а за ней Уилл.

– Простите, мы опоздали, – сказала Эбби.

– Всё в порядке, – ответил Гриффин, начальник 115-го полицейского участка. Маллен дважды встречалась с ним раньше. Непривычно большая лысая голова шефа блестела так, словно ее натерли маслом, и Эбби это отвлекало.

– Как я понимаю, похитители снова звонили, – сказал шеф.

– Да, совсем недавно, – ответила лейтенант Маллен.

На дальнем конце стола было два свободных места, и она заняла одно из них, усевшись рядом с Карвером. Уилл устроился слева.

Гриффин откашлялся.

– Сегодня утром мы с начальником Харрисом решили создать оперативную группу для расследования дела о похищении Натана Флетчера. Руководить ею буду я.

Шеф сделал жест в сторону Джонатана:

– Детектив Карвер из сто пятнадцатого участка, который принял заявление пострадавшей и провел предварительное расследование. Детективы Маршалл и Барнс. Агент Келли, он будет поддерживать связь с ФБР. Лейтенант Маллен и сержант Верин, наши переговорщики.

Эбби быстро запомнила имена. Маршалл был похож на отца одного из одноклассников Сэм, которого звали точно так же. Фамилия Барнс напомнила ей Барни из мультсериала «Флинтстоуны». Ассоциаций с Келли не было, но имя запомнить легко. Гриффин… Ну, его голова напоминала огромное яйцо грифона. Отлично.

– Сейчас Карвер доложит, какой информацией мы на сегодняшний день владеем, – продолжал начальник.

Джонатан откашлялся.

– Вчера, в пятнадцать пятьдесят пять, восьмилетний Натан Флетчер вышел из школьного автобуса на углу Двадцать пятой авеню и Сотой улицы. Он направился прямиком домой вместе с еще одной школьницей, Даниэлой Эрнандес. К тому моменту, когда она оказалась у своего крыльца, с Натаном все было в порядке. Дальше мальчику осталось пройти совсем немного. Но сосед Флетчеров, некий Фрэнк Дойл, видел, как Натан общается с водителем автомобиля белого цвета. Затем мальчик сел в машину, и она уехала.

– Автомобиль белого цвета, – пробормотал Гриффин. – Неужели этот сосед больше ничего не заметил?

– Он не смог назвать марку и модель машины, но я показал ему несколько картинок, и мистер Дойл считает, что это может быть «Ниссан Сентра», – ответил Карвер. – Номера машины сосед не видел. Он полагает, что за рулем был белый мужчина.

– Записи с камер проверили?

– Скоро должны их получить. На Сотой улице камер нет, есть несколько в прилегающих районах. – Джонатан перелистнул страницу в блокноте. – В девятнадцать пятнадцать на мобильный телефон Иден Флетчер позвонил мужчина. Используя модулятор голоса, он заявил, что Натан у них, и потребовал пять миллионов долларов. Вызов поступил с телефона, включенного за несколько секунд до этого. Еще один звонок зарегистрирован сегодня утром, и тоже с мобильного, который включили специально, чтобы связаться с семьей мальчика. Ни один из этих номеров ранее не использовался. Можно предположить, что похитители пользуются одноразовыми сотовыми.

В кармане лейтенанта Маллен зажужжал телефон. Она вытащила его и бросила взгляд на экран. Сообщение от Саманты: «Кренделек? Серьезно?» Эбби написала в ответ: «Задержали на работе. Закажите пиццу». Надо было попросить маму накормить детей обедом. По субботам они обычно все вместе ходят в кафе. Придется наверстать за ужином.

Маллен снова сосредоточилась на том, что говорил Карвер. Оба звонка сделаны из оживленных мест. Похоже, похитители выбрали их специально, чтобы было сложнее вычислить.

– Преступник сообщил Иден Флетчер, что за ней следят, – вставила Эбби. – Однако не говорил, чтобы она не звонила в полицию. Видимо, предполагал, что потерпевшая все-таки обратится к нам за помощью, но не хотел, чтобы это стало препятствием для сделки с ним.

Гриффин бросил на лейтенанта Маллен недовольный взгляд. Ему явно не понравилось, что она заговорила вне очереди. Эбби было все равно. Ее главная цель на этой встрече – обратить на себя внимание. Не хотелось слиться с остальными – так ее будет просто заменить. Она встретила взгляд начальника со спокойным и невинным выражением лица, которое должно было его обезоружить. Гриффин и впрямь был похож на современную версию Шалтая-Болтая.

Джонатан продолжал:

– Модулятор, который использовал похититель, – это популярное приложение, но свою задачу оно выполняет. Восстановить настоящий голос мы не смогли. Иден Флетчер заявила, что видела незнакомого человека около дома; с ее слов составлен портрет.

Карвер взял со стола лист бумаги с распечатанным наброском и передал его коллегам.

Эбби бросила беглый взгляд и показала Уиллу. Она уже видела портрет накануне, когда Иден описывала похитителя художнику-криминалисту: мужчина с высоким лбом и густой бородой.

– Потерпевшей также показали фотографии преступников, – продолжал Джонатан. – Она никого не опознала. Сегодня мы предъявим ей новые снимки. – Он похлопал по стопке бумаг на столе. – Пока всё.

– Ясно. – Гриффин откинулся назад, сцепив пальцы рук. – Итак, сейчас мы проверяем камеры видеонаблюдения. Посмотрим записи из тех районов, откуда поступили звонки; возможно, увидим похожие модели автомобилей. Что еще?

Телефон Эбби снова зажужжал. В раздражении она взглянула на экран, думая, что там очередное сообщение от Сэм, но пришло сообщение от Исаака. «Только узнал, что случилось с Иден. Это ужасно». Было странно видеть, как он упоминает об Иден. За все те годы, что они общались, Эбби и Исаак изо всех сил сторонились любых тем, связанных с их общим прошлым, стараясь сосредоточиться на настоящем и сделав исключение лишь для форума, где общались те, кому посчастливилось уйти из секты. Теперь судьба снова свела их троих вместе – в каком-то смысле. Тех, кому удалось вырваться из лап Моисея Уилкокса…

Эбби колебалась, занеся палец над экраном телефона и слушая, как Гриффин рассказывает о плане поисков мальчика. Она все еще злилась на Исаака за то, что несколько месяцев назад тот дал Иден ее номер телефона. Знал же, что нельзя так делать. И все же сейчас неподходящий момент, чтобы это обсуждать. Эбби написала: «Ты прав. Ей очень нужна поддержка».

«Разумеется. Есть прогресс?»

«У нас несколько зацепок».

«Кого-то подозреваете?»

«Извини, мне пора». Эбби засунула телефон в карман и полностью сосредоточилась на совещании.

– Я хочу, чтобы полицейские из участка опросили местных сексуальных преступников, – сказал Карвер.

– А стоит? – усомнился Гриффин. – Наш случай похож на похищение за выкуп.

– Не уверена, – сказала Эбби.

И снова взгляды всех присутствующих обратились к ней. Она подалась вперед, сцепив пальцы рук, как шеф, отзеркаливая его позу.

– Преступник запросил огромную сумму. В ходе обоих звонков он не дал понять, что готов торговаться. Поскольку Натан был похищен средь бела дня и в очень ограниченный промежуток времени, преступник либо сексуальный маньяк, который искал жертву и выбрал идущего в одиночестве мальчика, либо похищение было тщательно спланировано и за Натаном и его родными некоторое время наблюдали. Если верно второе, то преступники должны понимать, что пять миллионов долларов – практически неподъемная сумма для Иден Флетчер, матери-одиночки, которая работает помощником стоматолога.

– Тогда зачем просить выкуп? – поинтересовался Карвер.

– Чтобы выиграть время, – ответила Эбби. – Возможно, Натан уже мертв, а похититель получает удовольствие, доставая его родных. Может быть, мальчик жив, а цель звонков – ощутить власть над ситуацией. У нас пока недостаточно информации, чтобы выдвигать обоснованные версии, но я не стала бы исключать сексуального маньяка.

– Нельзя сбрасывать со счетов и членов семьи, – подхватил Джонатан. – Натан сам сел в машину. Возможно, похититель использовал модулятор голоса для того, чтобы его не узнала миссис Флетчер. Сейчас мы пытаемся разыскать отца мальчика, Дэвида Хаффа. Семь лет назад они с Иден развелись, и с тех пор мать и дети с ним не общались.

Гриффин кивнул.

– Нужно сделать еще один поквартирный обход. Возможно, кто-то из соседей видел мужчину, которого описала Иден Флетчер. Если это был не случайно проезжавший мимо маньяк, значит, за мальчиком действительно следили и нам может повезти.

– Есть еще одна версия, – подал голос Уилл.

Эбби бросила на него взгляд. Она просила его покопаться в истории семьи Флетчеров, но у них с коллегой не было возможности поговорить перед совещанием и обсудить результаты поисков.

– Я собрал информацию о родственниках Натана, – продолжал Уилл. – Габриэль Флетчер – успешный лидер общественного мнения в соцсетях. Вернее, достаточно успешный. Не Пэрис Хилтон, конечно, но подписчиков у нее довольно много.

– «Довольно много» – это сколько? – уточнила Эбби.

– Примерно семьдесят тысяч в разных соцсетях, в основном в «Инстаграме». В последнее время она размещала посты о своей семье. В них полно информации.

Эбби ощутила беспокойство.

– Насколько личной?

– Достаточно подробные сведения, если похитители хотели узнать, какие у Натана хобби, что он любит и так далее. Просто пролистав посты Габриэль в «Инстаграме», я могу сказать, что мальчик увлекается плаванием и рисованием, любит «Звездные войны», а его день рождения в июне. – Уилл пожал плечами. – Примерно так.

– Содержалась ли на страничке Габриэль какая-то информация, позволявшая предположить, во сколько Натан возвращается из школы? – спросил Карвер.

– Не знаю, – ответил Уилл. – У меня не было времени тщательно изучить ее аккаунт, записей очень много. Кроме того, у мисс Флетчер были и посты в «Сториз», которые исчезают спустя сутки, а какую-то информацию она могла удалить сама. Если б у меня был пароль Габриэль, я мог бы проверить эти данные.

– Что касается похитителей, нужно потребовать доказательства, что мальчик жив, – сказал Маршалл. – Мы должны понимать, что Натана не убили.

– Верно, – ответила Эбби. – Мы уже начали…

– Пусть Иден Флетчер потребует подтверждений, что ее сын не мертв. – Маршалл повысил голос. – Мы уже такое делали. Соберите подробную информацию о Натане. Затем мы сформулируем несколько вопросов, которые она задаст похитителям. Какой его любимый цвет, кем он хочет стать, когда вырастет… Что-то вроде того.

– Похитители могут найти эту информацию в постах Габриэль в соцсетях, – резонно заметил агент Келли.

– Можно изучить ее страничку в «Инстаграме» и использовать ту информацию, которая не стала общедоступной, – сказал Барнс.

Эбби и Уилл обменялись раздосадованными взглядами.

– Хорошая идея, – начал Гриффин. – Давайте…

– Я согласна, мы должны получить доказательства, что мальчик жив, – перебила Эбби. – Но не уверена, что стоит добывать их, задавая похитителям вопросы.

– Преступники не будут выполнять наши просьбы, – ответил Маршалл. – Не тот это тип людей. Поэтому и нужно прибегнуть к такой тактике. Это самый простой способ убедиться в том, что мальчик жив.

– Проблема в том, что подобная стратегия принесет больше вреда, чем пользы, – возразила Эбби. – Предположим, Натан жив. Похитители задают ему вопросы, передают нам ответы. Теперь у них ощущение, что мы им должны. Око за око.

– В их же интересах доказать, что мальчик не мертв, – Маршалл покачал головой. – Они хотят получить выкуп.

– Как я уже сказала, мы не знаем, чего хотят преступники. Даже если ты прав, все равно у них возникнет чувство, будто они сделали нам одолжение. И вообще, похитители могут догадаться, что идея задавать вопросы принадлежит не миссис Флетчер. Это явный признак того, что вмешалась полиция. Поняв это, преступники начнут нервничать. Да еще и будут считать, что мы им должны. Хуже того, Натан может сказать, что его любимый цвет – зеленый, а мать считает, что голубой. И мы так и не поймем, жив ли он.

– Тогда какие предложения? – резко спросил Маршалл. – Действовать вслепую, не зная, похищение это или убийство?

– Думаю, сама мысль хорошая: нам нужны доказательства, что мальчик жив. – Эбби не стала упоминать, что накануне уже обсуждала этот момент с Иден. – Попросим мать задавать открытые вопросы. Например: «Как я могу заплатить выкуп, не зная, жив ли Натан?»

– И что это нам даст?

– Такой ход заставит похитителей что-то предпринять. Возможно, они позволят мальчику поговорить с матерью по телефону. Или пришлют нам видео. Преступники возьмут паузу, обдумывая решение проблемы. Такой расклад нам на руку, потому что мы стараемся выиграть время. Кроме того, это позволит похитителям взглянуть на ситуацию глазами миссис Флетчер, что тоже хорошо, ведь в наших интересах, чтобы они видели в ней прежде всего человека. И когда в итоге мы получим доказательства, что мальчик жив, у преступников не будет ощущения, будто они сделали нам одолжение. Ведь мы не просили доказательств, это была их идея.

– Ладно, – сказал Гриффин. – Давайте так и поступим.

Эбби откинулась на стуле. «Да, – подумала она. – Давайте».

Глава 19

Долгие совещания почему-то всегда возбуждали у Эбби аппетит. Возможно, это была примитивная реакция на пребывание в одном помещении с группой людей, как правило, мужчин. Наверное, древний отдел мозга представлял, что комната – это пещера и рядом соплеменники, которые сейчас пойдут охотиться на мамонта. А может, все дело в том, что после обсуждения организационных вопросов лейтенанту Маллен хотелось впиться во что-то зубами и пустить кровь…

Так или иначе, едва совещание закончилось, они с Уиллом направились в бургерную «У Паулины». Лишь при одном упоминании о еде рот Эбби наполнился слюной.

Аромат бургеров, словно старый друг, нашептывал, какие вкусные блюда их здесь ждут. Эбби с Уиллом сели за один из своих любимых столиков: туда, где можно было расположиться друг напротив друга и при этом не спиной к двери. У копов свои привычки.

– Умираю от голода. – Желудок начал урчать, и Маллен повысила голос, чтобы заглушить этот звук: – Молодец, что покопался в соцсетях. Продолжишь работу?

– Да. Как мать мальчика?

– Устала и напугана.

– Она не особенно хорошо справилась с утренним звонком.

– Ничего, возьмет себя в руки. – Вообще-то, Эбби не была уверена, что Иден сумеет собраться, но она сделает все возможное и попробует подготовить ее. – Слушай, у меня сегодня важный разговор со Стивом; надо обсудить день рождения Бена.

– Действительно важный.

– Издевайся на здоровье. Когда твоя драгоценная дочурка подрастет и захочет отпраздновать свои восемь лет с одноклассниками, вот тогда я на тебя посмотрю.

Брови Уилла взметнулись вверх.

– Понял. Значит, и впрямь все серьезно…

– Хочу порепетировать с тобой.

Сержант Верин откинулся на стуле.

– О нет!

– Мне очень нужно…

– Да понял я, понял. Важный разговор. Ну и когда?

– Прямо сейчас.

– Ни в коем случае. Сначала поешь, – ответил Уилл.

Лейтенант Маллен сердито нахмурилась.

– У нас не так много времени, а я хочу подготовиться…

– Эбби, ради тебя я готов на все. – Уилл развел руками. – Но вспомни разговор о летнем лагере, который мы репетировали в июне.

– Это было исключение…

– Ты не пообедала и через десять минут была готова меня убить. Я уже не говорю о беседе на тему домашнего задания, которую мы провели в том году… Нет, ни за что. Теперь это мое главное правило. Никаких репетиций, пока ты не поешь.

Маллен хотела было парировать, но к ним, широко улыбаясь, подошла Паулина.

– Эбби, – радостно поприветствовала хозяйка, – как чувствуешь, дела, живаешь?

Лейтенант подняла глаза на Паулину, мысленно разгадывая ее словесную шараду. Она знала, что некоторые люди не ходили в эту бургерную просто потому, что не понимали, что говорят ее хозяева. Паулина тараторила очень быстро и возбужденно; ее мозг соединял слова намного проворнее, чем язык. В результате речь превращалась в практически бессвязный поток. У мужа хозяйки, повара в этом заведении, был сильный шотландский акцент, расшифровать который многим было еще сложнее, чем бессвязную болтовню Паулины. Тем из посетителей, кто все-таки хотел отведать блюда местной кухни, приходилось выучить уникальный диалект владельцев. Приготовленные здесь бургеры того стоили.

– У меня все хорошо, – Эбби широко улыбнулась Паулине. – А ты как?

– Неплохо. Сын шарики с водой, краски, вся стена, такой бардак… Пришлось вызывать. Кушать, пить?

– Умираю от голода. Буду «Короля Лира» средней прожарки, луковые кольца и картофель фри на гарнир.

– А мне «Меркуцио», – заказал Уилл. – Средняя прожарка, и тоже возьму картофель фри.

Паулина быстро записала.

– Ладно. Что напитков?

– Две «Кока-колы», – ответила Эбби.

Хозяйка кивнула и отошла.

– Так вот, – продолжила лейтенант Маллен, – по поводу Стива…

Уилл поднял палец:

– Когда поешь. Не раньше.

Эбби вздохнула.

– Хорошо. Нам нужно еще кое-что обсудить.

– Что же?

– Иден Флетчер. – Она сделала глубокий вдох и принялась теребить салфетку. – Я давно ее знаю. С детства.

Уилл нахмурился.

– Со школы?

Эбби откашлялась.

– Нет. Еще раньше.

Глаза коллеги расширились, но он промолчал.

Маллен начала рвать салфетку. Затем вздохнула, бросила взгляд за входную дверь, на улицу. Рано или поздно правда выплывет. Она поняла это, как только ввязалась в дело Натана Флетчера. Лучше всего для начала рассказать Уиллу, он ее самый близкий друг. Вскоре придется сообщить обо всем Карверу и Гриффину. А сержант Верин – единственный, кроме родителей, кто знает о том, что она была в секте Уилкокса. Она даже детям об этом не рассказывала.

Лейтенант сделала глубокий вдох.

– Понимаешь, в детстве казалось, что мы семья. Нам и в голову не приходило, что это религиозная секта. У детей была куча свободного времени, общались мы только с членами коммуны. Иден была старше меня, но играли мы вместе.

Выражения лиц и язык тела Эбби читала, как открытую книгу. Если ты долго с кем-то знаком, эта книга становится самой любимой. Вот уже и страницы потерлись, и переплет отклеился оттого, что постоянно за нее хватаешься… Язык тела Уилла – приоткрытый рот, сузившиеся глаза, напрягшаяся спина – был таким невероятно знакомым и трогательным, что лейтенанту Маллен пришлось отвести взгляд, чтобы сморгнуть слезы.

– Пока об этом никто не знает. Со временем все всплывет, – сказала она.

– Возможно, – согласился коллега.

– Карвер вчера уже кое-что заметил. Нужно было успокоить Иден, и я произнесла одну из речей для медитации, которую использовал Уилкокс. Джонатан смотрел на меня как на полоумную.

– Наверное, нахлынули воспоминания, когда ты ее увидела, – сказал Уилл.

На секунду Эбби вновь стало семь.

Холодное и твердое дуло пистолета упирается ей в висок. В руке телефонная трубка. Спокойный голос Моисея Уилкокса произносит:

– Скажи им.

А затем она сидит, съежившись, на заднем сиденье полицейской машины вместе с Иден и Исааком. Темноту прорезают отблески пламени, мужчина приглушенно говорит: «Их так много… Просто ужас».

Появилась Паулина с подносом. Ставя на стол тарелки, она выдала очередь бессвязных слов и отошла. Эбби осторожно взяла бургер двумя руками и откусила. Сочная котлета на вкус была божественна. Лейтенант прожевала, проглотила, снова откусила, едва успевая дышать.

Прикончив треть бургера, она сказала:

– Я уже не голодна, порепетируем?

– Погоди…

– Я не хочу говорить о себе и Иден. Не сейчас. Мне нужно время.

Уилл помедлил.

– Ладно.

– Спасибо, – Маллен улыбнулась. – Давай начинать.

Коллега вздохнул, взял картофель и обмакнул его в кетчуп.

– Конечно. Так о чем разговор?

– Напоминаю. День рождения Бена. Я уже все организовала, а теперь Стив хочет повести сына с друзьями в зоологический музей.

– Ясно. Полагаю, ты хочешь, чтобы я был Стивом, а ты – Эбби?

Лейтенант удивленно заморгала.

– Это вроде логично.

– Наверное, будет больше пользы, если ты сыграешь роль бывшего мужа, – предложил Уилл. – Попробуй думать, как он.

– Я не хочу быть Стивом. Им станешь ты, а я буду Эбби.

– А какова цель нашего разговора?

– Заставить его подчиниться.

Сержант Верин закатил глаза.

– То есть в данном случае убедить либо отменить поход в музей, либо перенести его на другую дату.

Эбби пожала плечами и взяла бургер, чтобы откусить еще кусочек.

– Начнем, – сказал Уилл, прикладывая руку к уху и изображая разговор по телефону. – Э-би-и-и-и!

Бургер лейтенанта Маллен шлепнулся на тарелку, раскидав картофель фри по столу.

– Неужели нужно имитировать его голос?

– В прошлый раз ты сама сказала, что так надо. Что это важно. Уверена, что уже сыта? Может, тебе лучше сначала доесть?

– Нет, все хорошо, я просто была не готова. Ладно, давай начнем снова. – Лейтенант взяла с тарелки ломтик картошки.

– Э-би-и-и-и!

– Привет, Стив! – сказала Маллен, держа картошку у уха. – Я хотела поговорить с тобой…

– О походе в зоологический музей, так? – перебил Уилл.

За годы тренировок он научился изображать Стива чуть ли не лучше самого Стива. Перебивал, говорил тем раздражающим менторским тоном, снисходительно объяснял то, что в объяснении не нуждалось. Эбби была впечатлена способностью напарника вживаться в образ ее бывшего мужа, но подозревала, что это доставляло ему куда большее удовольствие, чем ей хотелось бы.

– Да, о походе в музей, верно. – Она «отзеркалила» его слова, придав голосу некоторую приятную оживленность.

– Знаю, что ты хотела устроить для него вечеринку, – продолжал Уилл. – Но мы оба понимаем, что Бен куда охотнее проведет время в музее со своими друзьями. И я уже отменил все планы на этот день.

– Ты отменил все планы… – Эбби старалась продолжать говорить жизнерадостно, но постепенно возвращалась к резкому, холодному и негодующему тону, которым обычно разговаривала с бывшим. Она быстро схватила бургер и откусила кусочек – в качестве моральной поддержки.

– Верно, – живо продолжал коллега. – Уверен, ты можешь перенести свою небольшую вечеринку на другой день. У тебя куда более гибкий график, и кроме того…

– Мой график совсем не гибкий, напыщенный ты придурок! – рявкнула Эбби. – И я не могу перенести вечеринку, потому что они отмечают вместе с другим мальчиком. Не говоря уже о том, что я планировала праздник несколько недель. Кроме того, мы оба знаем: тебе плевать, что больше по душе Бену. Ты делаешь это лишь для того, чтобы показать, будто лучше меня. Тебе никого не одурачить. И все свои планы, которые состоят из встреч со студентками, с которыми ты спишь, можешь засунуть себе в зад! – Эбби яростно сжала бургер, и солидная порция кетчупа выплеснулась ей на воротничок.

– Ну как, полегчало? – спросил Уилл.

– Рубашку испачкала, так что не очень, – пробормотала Маллен, оттирая пятно салфеткой.

Сержант Верин повернулся и посмотрел на ошеломленных и уставившихся на них завсегдатаев кафе.

– Не волнуйтесь. Она только делает вид, что до смерти меня ненавидит.

Уилл предложил репетировать разговоры со Стивом четыре года назад, когда Эбби стала частенько курить по утрам в результате ссор с бывшим мужем. Напарник сказал, что они ведь прорабатывают беседы с испытывающими ломку наркоманами, алкоголиками с суицидальными наклонностями, вооруженными мужчинами, которые удерживают большое количество заложников. Каждую неделю переговорщики часами оттачивали мастерство, чтобы быть в боевой готовности, когда наступит чрезвычайная ситуация. Почему бы не репетировать разговоры лейтенанта Маллен с бывшим мужем?

Идея Эбби понравилась: она решила, что сможет лучше подготовиться к разговору. Затем проявился еще один плюс: такие репетиции позволяли ей выпустить пар и не терять контроль при общении со Стивом.

– Я бы посоветовал сделать больший акцент на эмпатию и активное слушание, – предложил Уилл. – Постарайся не обзываться и не перечислять, что он может засунуть себе в зад.

– Ценный комментарий.

– Кроме того, не помешало бы вспомнить, что Стив – хороший отец. Просто он был паршивым мужем.

– С чего это вдруг хороший отец? – взъелась Эбби. – Он хочет забить на вечеринку, которая помогла бы Бену сблизиться с одноклассниками. Может, тогда они перестанут считать моего мальчика чудиком?

– Стив – хороший отец, потому что хочет, чтобы его сын был счастлив, – сказал Уилл. – А если бывший супруг еще и почувствует, что он лучше тебя, это вообще будет вишенка на торте. Дай ему такую возможность. Пусть питает иллюзию, будто контролирует ход беседы. Ведь именно такой совет ты дала бы мне, случись настоящее происшествие.

– Случись настоящее происшествие, – ответила Эбби, тыкая картошкой в кетчуп, – я бы постаралась, чтобы Стив раз и навсегда покончил со всеми своими бедами.

Глава 20

Натану еще не приходилось проводить целый день без мамы. Дольше всего они были в разлуке, когда летом он отправился к Деннису на ночевку. Натан приехал к другу днем в пятницу, а забрали его в субботу после обеда. Но все это время им было чем заняться: мальчики смотрели «Звездные войны» и играли в приставку. И все равно, когда Деннис заснул, Натану хотелось, чтобы пришла мама и чмокнула его в лоб, как делала каждый вечер перед сном.

Теперь, когда он провел в одиночестве, как ему казалось, два дня, оставалось лишь плакать, лежа на кровати. Мальчик скучал по маминым объятиям. Он хотел почувствовать, как щекочутся ее волосы, когда она наклоняется, чтобы его поцеловать. Или пусть хотя бы скажет, что пора сходить в душ или переодеться…

У Натана сел голос от рыданий, а подушка была мокрой от слез и соплей. Он усердно молился. А мама по-прежнему не приходила.

Хотелось в туалет, но сложно было заставить себя пи́сать в ведро. Мальчик терпел, сколько мог, скрючившись в постели и скрестив ноги. Наконец наступил предел. Он вскочил с кровати и побежал в угол комнаты. Струйка мочи, ударявшаяся о ведро, производила такой странный звук, что малыш чуть было не заплакал снова. И все же стало немного полегче. Натан уставился на лужицу на дне ведра. Что будет, когда оно переполнится? Тот человек рассердится? А вдруг захочется по-большому?

Помыть руки было негде. Мама постоянно напоминала, что обязательно нужно мыть руки после туалета, что в моче есть крошечные микробы, которых не видно глазом, и они начнут ползать по телу. Но раковины в комнате не было. Ладони зачесались. Неужели микробы? Натан представил себе крошечных червяков, ползающих по его пальцам…

Мальчик взял бутылку, которую принес мужчина, и плеснул немного воды на руки над ведром, пролив часть на пол. Ладони хотя бы перестали зудеть.

Зато заурчал живот. Обычно Натан завтракал хлопьями. Но когда он сегодня проснулся, еды не было. Мальчик сел за стол, выдвинул ящик, вытащил несколько чистых листов бумаги и коробку карандашей. Он нарисовал маму и Габриэль. Затем, не в силах сдержаться, изобразил того человека. Его фигура возвышалась над родными, а глаза Натан раскрасил красным.

Неожиданный звук сзади заставил сердце неистово биться. Мальчик обернулся. Мужчина открывал дверь. В руках у него была коробка с пиццей.

– Как у тебя дела? Освоился, как вижу…

От улыбки на лице похитителя у Натана побежали мурашки по коже. Тот вел себя так, словно был другом, и в то же время запер его в странной комнате, похожей на детскую.

Мужчина вошел, удовлетворенно оглядываясь по сторонам.

– Знаешь, эту игрушку я нашел с трудом; их уже не продавали. Мне предложили другой вариант, который выглядел иначе. Тебе бы не понравилось. В конце концов нашел эту на «Ибэе». Совершенно новая. Пришлось заплатить вдвое больше. – Мужчина подмигнул Натану. – Твоя берлога должна выглядеть точно так, как ты привык.

Мальчик не понимал, о чем говорит его собеседник, и пожал плечами.

– Принес тебе поесть. Ты голоден?

Натан кивнул.

Мужчина вздохнул.

– Ну что ж, в этом случае тебе придется заговорить. Понимаю, ты стесняешься. В твоем возрасте я был таким же. Но я ведь очень старался. Еды тебе купил… Будь вежливым и скажи «спасибо».

Мальчик уставился на похитителя. Неужели тот и правда ожидает услышать «спасибо»? Натан открыл рот, а потом закрыл его. Что делать: поблагодарить или начать кричать?

Мужчина сделал два шага вперед и швырнул коробку с пиццей на стол.

– Благодари! – прорычал он. Глаза его выпучились, лицо покраснело.

– Спа… спасибо, – проскулил мальчик.

Похититель был в ярости и быстро дышал. Натан съежился, боясь, что мужчина его ударит. Но прошло несколько секунд, и тот успокоился.

– Отлично. По крайней мере, говорить умеешь… Мне нужно, чтобы ты сказал несколько слов матери и сестре.

У мальчика екнуло сердце. Неужели мама и Габи здесь? Он бросил взгляд на дверь, но в коридоре было пусто. Похититель опустился рядом с Натаном на колени и протянул ему газету.

– Можешь это прочитать? – Он указал на заголовок.

Мальчик бросил взгляд на газету, затем кивнул.

– Д-да, – ответил он, пока мужчина не успел рассердиться.

– Хорошо, – произнес тот, нажимая на экран телефона. – Я хочу, чтобы ты поздоровался с мамой и Габи. Скажи, что с тобой всё в порядке. А потом прочти это.

– Они меня услышат? – спросил Натан дрожащим голосом.

– Сейчас нет. Я отправлю им запись, чтобы знали, что у тебя все хорошо.

Мальчик уставился на телефон, слова застряли в горле. Он хотел сообщить маме, что похититель держит его под замком и заставляет пи́сать в ведро. Но если он скажет что-то не то, мужчина, наверное, не отправит запись.

Натан сглотнул.

– Привет, мама. Привет, Габи. У меня все хорошо. Но я хочу домой. – Его голос сорвался.

Мужчина указал на газету. Ах, ну да, нужно прочитать заголовок. Мальчик наморщил лоб.

– Вы должны кое-что услышать.

Он начал медленно читать:

– «Джессика Меир и Кристина Кук совершили первый в истории выход в открытый космос»⁵…

Похититель похлопал его по плечу.

– Достаточно. Отлично, Натан, ты молодец.

И открыл крышку коробки с пиццей.

– С оливками, я угадал?

– Да.

Мальчик смотрел на еду и удивлялся, откуда мужчина все знает. Может, он читает мысли? Если так, то должен понимать, как сильно Натан его ненавидит. И как мечтает убежать…

Дверь была открыта. Входя, мужчина никогда ее не закрывал. Но почему-то мальчик не мог сдвинуться с места.

– Твоя сестра будет рада получить весточку, – сказал похититель. – Вот, держи.

Он протянул Натану газету.

Мальчик взял ее, не совсем понимая, что нужно делать.

– Держи рядом с лицом, а я тебя сфотографирую, – нетерпеливо объяснил мужчина.

Натан подчинился и поднял газету вверх. Похититель взял телефон и сделал несколько снимков. Затем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Секундой позже мальчик услышал щелчок. Он снова был заперт.

Натан взял кусок пиццы и жадно его съел. Она была холодной, но очень вкусной. Мальчик съел еще кусок и выпил воды. Затем закрыл коробку и лег на постель.

Мужчина так рассердился, что, казалось, вот-вот ударит. Будь у Натана суперсилы, он бы убил похитителя, когда тот открывал дверь. Выстрелил бы лазером из глаз или сильно ударил. А затем сбежал. Мальчик представил себе эту картину: он сбивает похитителя с ног и удирает…

Эх, была бы у него бейсбольная бита! Натан мог бы спрятаться и огреть мужчину, когда тот войдет. Если достаточно сильно стукнуть по ногам, можно их сломать. Тогда будет шанс убежать, и похититель его не догонит. Но биты не было. Дома она хранилась в шкафу, в этой же комнате была только одежда.

Внезапно в голову пришла мысль. Как-то Натан обнаружил, что может открутить стойку из изголовья кровати. Мальчик представлял, что это воображаемый световой меч, и чуть не разбил им телевизор. Мама пришла в ярость и сказала, чтобы он больше никогда так не делал. Играть с металлической стойкой опасно: можно что-то сломать или кого-то ударить. Но сейчас она как раз пригодилась бы. И если кровать здесь точно такая же…

Натан подошел к постели и попробовал повернуть стойку. Она не двигалась. Мальчик вцепился в нее обеими руками, сжав зубы и прикладывая все силы. Резко дернувшись, стойка повернулась. Натан продолжал крутить. Прошло несколько секунд – железка отсоединилась. Он взмахнул стойкой и с радостью услышал звук рассекаемого воздуха. Что будет, если ударить мужчину по ногам? Разумеется, они сломаются.

Глава 21

По дороге домой Эбби мечтала о том, как проведет следующие несколько часов. Для начала снимет испачканную блузку и ту одежду, в которой сегодня спала. Затем примет очень горячий душ и пару часов вздремнет – заслужила. Когда проснется, позвонит Стиву и заставит его перенести поход в музей. Затем поведет детей на ужин.

Звучало неплохо. Даже отлично, учитывая, что первыми пунктами шли душ и сон, а планы, начинавшиеся с этого, всегда были прекрасными.

Когда Маллен открыла дверь и увидела сидящего в гостиной бывшего мужа, в ее великолепном плане образовалась огромная нестыковка. Стив должен был появиться после душа и сна, именно так она видела свой день. Но все полетело к чертям. Вот досада!

– Как ты вошел? – выпалила Эбби. Наверное, не самое удачное начало разговора.

Бывший супруг вскинул брови.

– Твоя мать меня впустила. Она только что ушла. Я сказал, что дождусь тебя. Приехал забрать Сэм.

Эбби удивленно заморгала.

– Забрать Сэм? Эти выходные с детьми провожу я, а не ты.

Взгляд Стива остановился на пятне от кетчупа на блузке. Эбби было все равно. Бывший муж – единственный на этой планете, на кого ей не хотелось произвести впечатление. Все же это раздражало. Как и ее мятая одежда, покрасневшие глаза и взлохмаченные волосы. Маллен тщетно искала, к чему бы придраться в облике Стива, но тот, как всегда, выглядел безукоризненно.

– Я думал, Сэм тебе сказала, – проронил бывший муж. – Выходные она хочет провести у меня из-за этого существа.

Эбби закатила глаза.

– Саманта слишком остро реагирует. Я попросила Бена, чтобы держал питомцев в своей комнате.

Стив нахмурился.

– Слишком остро реагирует? Твоя мать перегнула палку. Эта штука длиной сантиметров тридцать.

В этот момент Эбби почувствовала, что земля разверзлась под ее ногами. Потому что ни паук, ни хамелеон Бена не дотягивали до таких размеров. Мама все хотела поговорить насчет подарка внуку. И еще это странное сообщение от Саманты. Возможно, «кренделек» – это вовсе не о еде…

Эбби резко повернулась и помчалась в комнату к сыну. «Господи, что угодно, только не это…»

– Привет, мам, – негромко поздоровался сидящий на кровати Бен. Маллен едва взглянула на него.

В комнате стоял новый виварий, а в нем, свернувшись кольцами, лежала мерзкая желто-коричневая змея. Эбби уставилась на нее. Казалось, и пресмыкающееся гипнотизировало хозяйку дома своими глазками-бусинками. Словно они в гляделки играют. Вряд ли лейтенант Маллен победит, хотя попробовать можно…

От змеи придется избавиться. Эбби жутко разозлилась на родителей за то, что поставили ее в такое положение и заставят разбить сердце сыну, однако ни при каких обстоятельствах это не останется у нее в доме.

Она повернулась к Бену, пытаясь собраться с духом для сложного разговора. Мальчик взирал на мать с привычным выражением лица, где одновременно смешивались надежда и страдание. Эбби, как всегда, охватило чувство вины. Потому что, если б она закрыла глаза на измены Стива и не развелась, сын сейчас жил бы с обоими родителями, а не с постоянно отсутствующей матерью. У него было бы нормальное детство и… и…

Черт! Маллен чувствовала себя как кубик льда, попавший в горячий чай. И этот грустный взгляд Бена…

– Привет, милый, – сказала Эбби сдавленным голосом. – Бабушка решила вручить тебе подарок пораньше?

Мальчик кивнул.

– Это полоз. Он не ядовитый! – Сын, казалось, думает, что бы еще такого сказать о достоинствах змей. – Не капризный, может есть замороженных мышей, живые ему не нужны.

Какая милая характеристика… Эбби вздохнула.

– Бен… Я знаю, ты хотел змею…

– Полоз такой любопытный! Можно брать его в руки. И тебе дам подержать, если хочешь. Зовут Кренделек, потому что может свернуться как угодно.

Эбби вздохнула, пытаясь подобрать слова. Змея – это уже слишком. В доме ей не место. Возможно, Бена устроит еще один паук?

– В зоомагазине нам рассказали, что предыдущие хозяева обижали Кренделька, а потом вернули его обратно.

Чудно. Какая трогательная история… Если теперь лейтенант Маллен заставит сына вернуть змею, он всегда будет вспоминать бедного Кренделька, который так и не обрел любящую семью.

Когда в возрасте четырех лет Бен стал одержим супергероями, доктор Роузен, детский психолог, объяснил, что в лице Железного человека, Тора и Капитана Америка ребенок пытается обрести отца. Затем Бен переключился на беспозвоночных и рептилий. Врач растолковал, что мальчик пытается стать ближе к своему родителю, ученому. Правда, Эбби не отказала себе в удовольствии выдвинуть собственную теорию: осознав, что отец даже близко не напоминает Капитана Америка, сын решил остановиться на ком-то, более соответствующем сущности папы – например, пауке или ящерице.

А теперь вот змея… Что ж, достойная замена Стиву.

– Можно его оставить? – спросил Бен.

Эбби снова вздохнула и присела на кровать:

– Посмотрим, милый. Мне нужно подумать.

Она взглянула на сына, и у нее сжалось сердце. Пропавший Натан был практически его ровесником. Интересно, сколько раз Иден говорила мальчику, что нельзя кого-то оставить, как собирается сделать Эбби? Сейчас миссис Флетчер, наверное, жалеет о каждом из таких разговоров.

Маллен обвила Бена руками и прижала к себе так сильно, словно пыталась выдавить из него сок.

– Мам, ты делаешь мне больно.

Эбби ослабила хватку.

– Прости. Я пойду поговорю с папой, ладно?

Она встала с кровати и направилась в гостиную, испытывая невероятное напряжение. Если Стив сейчас скажет что-то саркастичное или язвительное, ей придется его убить. А жаль. Полицейское управление Нью-Йорка не одобряет, когда его сотрудники расправляются с бывшими супругами. Хотя некоторые вещи и неизбежны.

К счастью, Стив просто посмотрел на нее и промолчал. Вот так выдержка…

– Где Сэм? – спросила Эбби.

– Собирает сумку.

– Заберу ее завтра вечером, ладно?

– Конечно.

– Мы можем сейчас обсудить день рождения Бена?

Стив улыбнулся, но в его глазах промелькнула опасная искорка.

– Разумеется.

Эбби присела рядом, чтобы бывшему мужу не пришлось смотреть снизу вверх. Это лишь раззадорит его. Стив ждал, пока она заговорит. Но в этой игре он лишь любитель. Маллен сдержанно улыбнулась.

– Я думал, что в этом году смогу наконец принять более активное участие в подготовке к дню рождения сына, – наконец сказал бывший супруг. – Обычно ты все планируешь. Я полагал, мы можем кое-что поменять.

– Кое-что поменять? – ободряюще произнесла Эбби.

– Бен любит насекомых и рептилий. Почему бы на этот раз не сделать то, что ему действительно понравится?

Лейтенант Маллен могла придумать дюжину причин. А слова «на этот раз» – явная критика в ее адрес. Словно она всегда планировала день рождения не так, как хотел бы его провести Бен. По мнению Стива, в этот день Эбби заставляла сына страдать. Возможно, увеличивала объем домашнего задания или насильно кормила его брокколи. Слова множились, норовя вырваться наружу. Тот сердитый тон, который она приберегала только для бывшего мужа, уже был наготове. Лейтенант Маллен глубоко вздохнула и вспомнила слова Уилла: «И постарайся не обзываться и не перечислять, что он может засунуть себе в зад».

Дело в том, что Эбби было сложно абстрагироваться от своей жизни со Стивом. Когда бы они ни беседовали, в голову лезли воспоминания – и плохие, и хорошие. Она решила представить, что случилась кризисная ситуация. Посреди ночи ее вызвали к круглосуточному продовольственному магазину, где забаррикадировался обдолбанный наркоман, наставив дуло пистолета на хозяина. И угрожает, что убьет и себя, и заложника, если лейтенант Маллен не отпустит с ним сына в музей на день рождения. С этим перебравшим придурком, а не с бывшим мужем, она могла вести беседу.

– Похоже, у тебя сложилось ощущение, что я единолично пытаюсь решить, как Бен должен праздновать свой день рождения, – сказала Эбби. Голос ее был мелодичным и спокойным.

Стив захлопал глазами.

– Похоже на то. В том году ты пригласила меня накануне. А когда сыну было шесть, повезла его во Флориду, и я даже не был на празднике. Вот и решил, почему бы хоть разок не организовать все самому.

Эбби согласно кивнула.

– Кого из друзей Бена ты хотел бы пригласить?

– Денниса, конечно. И Кайла.

– Денниса… и Кайла? – повторила она с недоумением.

Кайл был лучшим другом сына – и вместе с тем ходячим кошмаром. Вероятно, Стив не особенно счастлив от такой перспективы.

– Ну, может, не Кайла, – сказал бывший муж, помедлив. – Давай спросим у Бена, кого он хочет позвать.

Эбби подождала несколько секунд, дав Стиву возможность обдумать ситуацию. Затем сказала:

– Если б только я уже не дала согласия на совместную вечеринку по поводу дней рождения Бена и Томми… Как мне теперь ее отменить?

– Сказать маме Томми, что случилось нечто неожиданное.

– Как же это сделать, чтобы не поставить под угрозу отношения мальчиков?

– Ты… Ну… – Стив наморщил лоб, пытаясь найти ответ.

Именно это ей и было нужно. Заставить бывшего супруга решить ее проблему. Взглянуть на ситуацию с другой точки зрения.

– Не понимаю, почему отмена праздника поставит их отношения под угрозу? – наконец сказал Стив.

– Это не поставит их отношения под угрозу? – повторила Эбби.

Бывший муж вздохнул.

– Я бы хотел, чтобы ты поговорила со мной, прежде чем соглашаться на вечеринку. Вот о чем я толкую.

Она общается не со Стивом, напомнила себе Эбби. А с забаррикадировавшимся в магазине наркоманом.

– Прости. Я должна была с тобой посоветоваться.

– Вот, правильные слова! – воодушевленно воскликнул бывший муж.

Маллен достигла желаемого: Стив считал, что контролирует ситуацию. В то же время он был на распутье и не хотел отменять ни поход в музей, ни организованную ею вечеринку. Теперь следовало лишь подтолкнуть его в нужном направлении.

– Помнишь день рождения Сэм, когда ей исполнилось три года? – спросила Эбби с улыбкой. Это был единственный праздник, который они спланировали вместе.

Стив фыркнул:

– Даже если захочу, не забуду. Торт был везде.

– Я так смеялась… А эта мамаша, помешанная на здоровом питании?

– Боже, она не затыкалась! – Бывший супруг покачал головой, погрузившись в воспоминания, а потом пронзительно проверещал: – «Почему на столе нет моркови? Она полезна для здоровья».

Эбби неожиданно прыснула от смеха – настоящего, искреннего. Стив расплылся в улыбке: он всегда хорошо имитировал чужие голоса. Маллен вздохнула и напустила на себя грустный вид:

– В следующем году надо спланировать день рождения Бена вместе.

– Согласен. А визит в музей мы отложим, чтобы у тебя не было проблем с мамой Томми.

Эбби легко дотронулась до его руки:

– Спасибо.

В гостиную, широко шагая, вошла Саманта с выражением негодования на лице.

– Папа, я готова.

Эбби поднялась с дивана. На плече у Сэм висела сумка, в руке она держала чехол со скрипкой. За девушкой трусила Киблс, бросая на лейтенанта Маллен уничтожающие взгляды: «Пока, мать человеческого детеныша. Мы едем к отцу. Там гораздо лучше».

– Значит, эти выходные проведешь у папы?

– Я буду там жить, пока змея не вернется в зоомагазин.

– Ладно, мы обсудим это позже, – не стала настаивать Эбби. – Желаю хорошо провести выходные.

Она обняла дочь. Киблс, похоже, разрывалась между желанием получить свою порцию ласки и выразить презрение. Наконец собачка приблизилась, оставив мину сердитого подростка. Маллен наклонилась и почесала ее за ушком.

Как только Стив и Сэм ушли, Эбби позвонила родителям.

– Привет, милая! – Мамин голос звучал абсолютно спокойно, будто она не знала, в какой кошмар превратится жизнь дочери.

Эбби прошла в свою спальню и закрыла дверь, чтобы Бен не услышал ее реплик.

– Ты купила ему змею? – прошипела она, пытаясь выудить ноутбук из сумки, чтобы посмотреть, не появилось ли свежей информации по делу.

– Мой внук ее уже полгода выпрашивает.

– Да! И мы сказали Бену, что он сможет завести такую тварь, когда поступит в колледж. – Эбби села на кровать, поставила ноутбук на колени и открыла.

– Ему исполняется восемь лет. – Слово «восемь» мать произнесла с особым акцентом. Словно это не просто цифра, которая идет после семи.

– Ты знала, что я на это не соглашусь. И что Саманта будет в ярости. И…

– Внучка смирится, она же приняла хамелеона и тарантула. Это полоз, он не опасен.

– Больше никогда не позволяй себе подобных выходок. – Голос Эбби дрожал от ярости.

– Милая, ты злишься. Давай поговорим, когда успокоишься, хорошо?

Маллен уже собиралась сказать матери, что они обсудят это сейчас, как увидела письмо от Уилла с темой «Отец Натана». Кликнув мышкой, она быстро пробежала глазами текст. В постах Габриэль в «Инстаграме» Верин нашел фотографию бывшего мужа Иден Флетчер.

Лейтенант посмотрела на снимок, и у нее пересохло во рту.

– Эбби? Алло?

На фотографии двое мужчин: один улыбается, присев на корточки и обнимая девочку – должно быть, Габриэль, – другой стоит позади. И этого второго Маллен знает. Иден ей солгала.

Глава 22

Лейтенант Маллен постучала в дверь дома Флетчеров и тут же позвонила, тяжело дыша, словно всю дорогу пришлось бежать. Дверь открыла Габриэль.

– Привет! – сказала Эбби. – Мама дома?

Девушка отодвинулась, приглашая гостью войти.

– Она в ванной.

– Ясно. – Маллен закрыла за собой дверь. В маленьком доме был слышен слабый звук бегущей воды. – Я подожду.

Дежурный переговорщик, Эрнандес, устроился на кухне и копался в своем телефоне. На диване в гостиной сидел молодой человек.

– Здравствуйте, – нерешительно сказал он.

– Здравствуйте. Я лейтенант Маллен.

– А я Эрик.

Эбби не сводила глаз с гостя и молчала. Пауза затягивалась. Молодой человек был одет в мешковатый свитер и потертые джинсы. Волосы его редели, и, словно желая это компенсировать, он отрастил пышную бороду.

– Эрик Лейтон, – нервно выдал гость. – Я… работаю с Габриэль.

– Работаете с Габриэль? – переспросила лейтенант Маллен.

– Помогаю ей с фильтрами для фотографий и… с ведением страничек в соцсетях.

Эбби кивнула.

– Эрик, я могу поговорить с членами семьи без свидетелей?

– Конечно. – Молодой человек вскочил на ноги. – Я как раз собирался идти.

– Что-то случилось? – спросила Габриэль. – Есть новости о Натане?

Маллен подождала, пока Эрик прошмыгнул мимо нее и вышел из дома. Затем покачала головой.

– Нет. У меня есть вопрос к твоей маме.

Она достала телефон, открыла снимок, который отправил Уилл, и показала его девушке.

– Несколько недель назад ты опубликовала эту фотографию в соцсетях. Вот твой отец, верно? – Она указала на мужчину, который обнимал маленькую девочку.

– Да, – ответила Габриэль. – А это я.

– А это кто?

– Один парень, на ферме которого мы жили.

Бог ты мой…

– Его зовут Отис, верно? Отис Тиллман.

Глаза мисс Флетчер расширились:

– Вы его знаете?

Эбби слышала о Тиллмане. Но обсуждать эту тему с Габриэль не собиралась.

– И долго вы жили на ферме Отиса?

– Да. Бо́льшая часть моего детства прошла там. Наше прошлое как-то связано с похищением Натана?

– Пока еще рано делать выводы. – Эбби нахмурилась.

Шум воды не смолкал. Проклятье. Она поднялась на второй этаж и постучала в дверь ванной:

– Иден!

– Минутку, – ответила та; в ее голосе звучала паника.

Маллен повернула ручку и вошла. Миссис Флетчер стояла у раковины и ожесточенно терла руки металлической губкой. Вода была розовой от крови. Иден подпрыгнула от испуга.

– Я просто…

– Натану это не поможет.

Эбби забрала мочалку, выключила воду, аккуратно взяла руку миссис Флетчер и внимательно ее осмотрела. Кожа на тыльной стороне была содрана, на ней выступили капельки крови.

– Я просто… когда волнуюсь… – Голос Иден срывался.

– Я знаю, – устало сказала Маллен. – Давай перевяжем. У тебя есть бинт или марля?

Она открыла шкафчик для лекарств – и застыла. Нижний отдел был заполнен препаратами, которые продавались по рецепту. Но поразило лейтенанта другое. На верхней полке в рамке стояла фотография Моисея Уилкокса, «отца» секты.

– Мама? – В дверях появилась Габриэль.

Сама не зная почему, Эбби захлопнула шкафчик, будто хотела спрятать его содержимое от глаз девушки. Лицо Иден залилось краской, губы задрожали.

– Всё в порядке? – Девушка бросила взгляд на руки матери. В ее глазах не было удивления, лишь отвращение. Габриэль уже такое видела, Маллен была в этом уверена.

– Всё хорошо, – выпалила Иден. – Через минуту подойду.

Большими шагами девушка вышла из ванной. Эбби аккуратно притворила дверь, заперев их двоих в крошечном пространстве. Затем снова открыла шкафчик для лекарств. Она никогда раньше не видела эту фотографию. Уилкокс сидел в кресле в номере отеля, на лице играла его фирменная благодушная улыбка.

– Когда ты нервничаешь, – начала Маллен, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, – то приходишь сюда, открываешь шкафчик и трешь ладони, пока Моисей на тебя смотрит?

– Иногда, – прошептала Иден. Она взяла бинт и перевязала руки отработанными движениями. На стерильной белой поверхности проступили темно-красные точки. – А ты так не делаешь?

– Перестала, когда мне было восемь. Мама помогла.

– Мама?

– Приемная, – поправилась Эбби. – Ужасная привычка, к которой нас приучил человек, контролировавший всех с помощью страха. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Микробы…

– Дело не в микробах, и ты это знаешь. – Маллен наблюдала, как Иден заканчивает перевязку. Интересно, сколько раз та перематывала руки за последние годы? – Откуда у тебя фотография? Я раньше ее не видела.

– Исаак прислал. Много лет назад. Она сохранилась у него, когда все… когда мы уехали.

– Он не говорил мне об этом.

– Наверное, понял, что тебе этот снимок не нужен.

– Тебе он тоже не нужен. Как и Исааку. – Эбби вздохнула. Сейчас не время, чтобы залечивать кровоточащие много лет раны, есть более срочные дела. Она достала из кармана телефон и показала изображение на экране. – Это Отис Тиллман.

Иден облокотилась на раковину, чтобы удержаться на ногах.

– Откуда у тебя эта фотография?

– Твоя дочь разместила в «Инстаграме». Сказала, что вы у него жили.

– Да. Но мы…

– Тиллман вовлек вас в секту?

– Откуда ты знаешь…

– …кто такой Отис? – закончила за нее Эбби. – На него есть досье в полиции. Он лидер местной секты. Разумеется, я о нем знаю.

Она не упомянула о собственной одержимости, о той базе данных, которую ежедневно пополняла. Отис Тиллман значился в ней вот уже много лет. Последователей у него немного, обычно не более семидесяти. Насколько известно полиции, во владениях Тиллмана находится несколько «стволов». За исключением расследования по делу об изнасиловании несовершеннолетней, которое было прекращено, секта Отиса не попадала в поле зрения полицейских. Но никто не мог знать, что происходит за забором, окружающим его ферму.

– Это не секта, – с вызовом сказала Иден, – а община. Я искала такое место, которое могла бы назвать домом. Где меня любили бы. Как в детстве.

– И Тиллман нашел тебя. И завербовал.

– На самом деле меня нашел Дэвид, мой бывший муж. Я познакомилась с ним, а он представил меня Отису. Люди на ферме казались такими счастливыми и целеустремленными… Никто меня не вербовал, просто пригласили провести выходные и познакомиться с остальными. Жители общины оказались очень милыми. Я им понравилась и почувствовала себя как дома. Меня очень тепло приняли.

Это называлось «бомбардировкой любовью». Такую стратегию использовали в сектах, чтобы вербовать новых членов. Лейтенант Маллен не стала пускаться в объяснения. Возможно, Иден и сама все подсознательно понимает. Присоединившись к секте, она должна была вести себя так же по отношению к новоприбывшим. Окружать их вниманием и безмерной любовью, чтобы не ощущали себя лишними.

– Дэвид до сих пор там? – спросила Эбби.

– Насколько мне известно, да.

– Ты сказала, что не знаешь, как с ним связаться, что он не имеет отношения к похищению. Если твой бывший муж на ферме Тиллмана, то еще как имеет. Живет недалеко, состоит в секте, где были ты, Габриэль и Натан…

Иден опустила глаза.

– Мы ушли оттуда.

– А если Отис захочет вернуть вас в свою так называемую общину? Если потребует детей?

– Он не станет…

Эбби потеряла терпение.

– Ты не знаешь, что Тиллман станет делать, а чего не станет. Если он скажет отцу Натана или еще кому-то из секты взять и «вернуть потерявшегося мальчика домой» или еще что-нибудь в этом роде, разве они станут колебаться?

Иден молчала.

– В первую очередь нам нужно заняться фермой. Прежде чем…

– Мама! – крикнула Габриэль безумным голосом.

– Минутку, мы сейчас выйдем.

– Твой телефон звонит!

Миссис Флетчер застыла, словно олень, попавший в свет фар. Эбби схватила ее за руку.

– Дыши. Разговаривай с ним. Помни об открытых вопросах. Нам нужно выиграть время. Не упоминай про ферму Тиллмана. Постарайся, чтобы голос звучал спокойно.

– Мама! – Габриэль распахнула дверь, держа звонящий телефон так, словно это готовая взорваться бомба.

Иден вышла из ванной, взяла мобильник забинтованной рукой и приложила к уху.

– Алло? – произнесла она.

Эбби понадобилась пара секунд, чтобы собраться с мыслями и запустить приложение для перехвата звонков у себя на телефоне. Она успела услышать конец предложения:

– …с твоей дочерью.

Иден захлопала глазами, помолчала, а потом спросила:

– Простите, а почему вы хотите с ней поговорить?

– С тобой я больше не буду общаться, – ответил металлический голос. – Дай трубку дочери, черт возьми, или я отключаюсь.

Глаза миссис Флетчер расширилась, она посмотрела на Эбби. Та слегка кивнула.

Иден сделала глубокий вдох и начала:

– Как мне…

– Немедленно дай трубку Габриэль! Если скажешь еще хоть слово, я отключусь, и Натану не поздоровится!

Миссис Флетчер буквально ткнула мобильником в дочь.

– Похититель хочет говорить с тобой, – прошептала она.

Габриэль взяла телефон:

– Алло?

– Привет, Габриэль, – произнес металлический голос. Даже несмотря на модуляцию, было слышно, что тон говорящего смягчился. – Рад снова с тобой пообщаться.

Девушка в испуге взглянула на Эбби. Та изобразила глубокое дыхание. Габриэль заморгала, затем сделала вдох:

– Э-э-э… С Натаном все хорошо?

Эбби поморщилась. От общих вопросов толку не будет. Она должна была предугадать этот шаг и подготовить Габриэль к общению с преступниками.

– С ним всё в порядке, – ответил мужчина. – А ты как поживаешь? Я заметил, что ты не размещаешь новых постов на своей страничке.

– Вы на меня подписаны? – прошептала девушка, и ее лицо побелело от страха.

– Я с самого начала наблюдаю за тобой. Почему ты ничего не публикуешь?

Эбби наклонилась и прошептала Габриэль в ухо:

– Открытые вопросы.

Девушка судорожно выдохнула, а затем сказала:

– Как я могу что-то публиковать в «Инстаграме», когда мой брат пропал? Когда я даже не знаю, всё ли с ним в порядке?

Эбби кивнула и показала ей большие пальцы. Превосходный ответ.

– Точно подмечено, – ответил мужчина. – У меня сообщение от Натана. Сейчас я его включу.

– Могу я с ним поговорить? – выпалила Габриэль.

Несколько секунд царило молчание. Затем послышался детский голос, испуганный и дрожащий:

– «Привет, мама, привет, Габи…»

– Натан, – всхлипнула Габриэль, – ты…

– «У меня все хорошо. Но я хочу домой, – продолжал мальчик. – Вы должны кое-что услышать. «Джессика Меир и Кристина Кук совершили первый в истории выход в открытый космос…»».

Натан читал медленно, спотыкаясь на именах космонавтов, словно слова давались ему с трудом.

– Что… – начала Габриэль, – что это…

– Как я говорил, с твоим братом все хорошо, – произнес металлический голос. – Сейчас я пришлю фотографию. Выкуп собираете?

– Я не понимаю, – ответила девушка. – Что он такое говорил? Можете дать ему трубку?

– Я включал запись. Натана сейчас нет рядом. Ты слышала его слова. Он хочет домой. А мы теряем терпение. Как дела с выкупом?

Эбби махала девушке, пытаясь привлечь ее внимание. На эту фразу можно было ответить множеством разных способов: повторить слова похитителя, задать открытый вопрос, заставить мужчину встать на ее место. Габриэль должна говорить медленно, тянуть время, делать паузы между предложениями, следить за тоном…

– У нас нет таких денег! – закричала девушка. – Мы пытаемся что-то сделать, но столько нам не собрать. Я должна поговорить с братом. Пожалуйста, дайте ему трубку…

– Я не знаю, сколько еще смогу сдерживать своих ребят, – холодно сообщил металлический голос. – Уверен, ты не хочешь, чтобы Натан пострадал. Делай все, что нужно, чтобы собрать выкуп. Общайся с кем надо. Уверен, ты сможешь найти людей, которые будут рады помочь. Я скоро позвоню.

И абонент отключился.

Несколько секунд все молчали. Затем Габриэль застонала и сползла по стене на пол.

– Я хочу, чтобы все это закончилось! – закричала она. – Хочу, чтобы Натан вернулся!

Пиликнул телефон: пришло сообщение. Девушка открыла его – фотография Натана, который держит газету. На первой странице – космонавты на фоне орбитальной станции.

– Что это, черт побери? – спросила Габриэль. – Зачем он это послал?

– В доказательство того, что Натан жив, – ответила Эбби. – Видишь, он держит сегодняшний номер «Нью-Йорк таймс».

– Но… этого не может быть, – сказала Иден. Она пристально рассматривала фотографию. – Снимок, должно быть, старый.

– Газета свежая, – возразила Маллен. – О космонавтах говорили в новостях.

– Но это же комната Натана, – продолжала миссис Флетчер. – Фотография сделана в его детской.

Эбби уставилась на нее, затем посмотрела на снимок. Иден права. На заднем фоне кровать мальчика, на стене висит постер с Гарри Поттером. И даже немного видна пробковая доска с рисунками. Все одновременно посмотрели на дверь. Комната Натана располагалась как раз по другую сторону коридора. Но, разумеется, в ней было пусто и темно.

Глава 23

Он такого не хотел. Не хотел причинять Габриэль боль, рисковать своей жизнью. Все ради нее. Можно сказать, мисс Флетчер сама об этом попросила. Теперь же ведет себя так, словно он негодяй. А кто единственный ее поддерживает? Кому не все равно? Так легко быть глупой овечкой, как большинство подписчиков… Лайкать фотографии, время от времени блеять комментарии типа «Прелесть», «Ты такая хорошенькая» или просто слать смайлики…

Его роль куда важнее. Он не просто подписчик, а член ее команды.

На этот раз он не забыл выключить телефон и вынуть аккумулятор. Некоторое время бесцельно катался по улицам, слушая радио, отстукивая ритм пальцами по рулевому колесу и подпевая. Наконец, решив, что уже уехал достаточно далеко от того места, откуда звонил, остановился на парковке и вытащил другой мобильник. Тот, который использовал, чтобы заходить в соцсети. Открыл «Инстаграм» – никаких новостей. Заметил ли кто-то из подписчиков, что Габриэль молчит? Беспокоится ли, всё ли с ней в порядке? Девушка обычно размещала несколько постов в день. В прошлом году она не писала всего дважды: когда сильно заболела и когда рассталась с парнем. Два мрачных и пустых дня.

Лишь он знал, что происходит. Между ними установилась невидимая связь. Но хоть он и понимал, почему Габриэль ничего не публикует, и дважды говорил с ней, сердце сжалось, а руки стали липкими от пота при виде последней записи мисс Флетчер. Миллионы невидимых муравьев поползли по телу. Мужчина представил, что, наверное, так себя чувствуют героиновые наркоманы, когда их ломает. Неудивительно, что зависимые люди готовы на все, действительно на все, лишь бы это прекратилось. Если б ему предложили сделать минет первому встречному, чтобы Габриэль что-то опубликовала, он согласился бы. Цена невысока.

Он полистал посты мисс Флетчер, совершая экскурс в историю, и задержался на любимых записях. Вот его виртуальный наркотик. Например, эта фотография, где Габриэль улыбается лишь ему. А вот она в бассейне, и волосы развеваются по ветру. Новый, 2019 год, девушка посылает поцелуй, благодарит всех подписчиков… Точнее, его.

Он сделал быстрое движение пальцем, и по экрану пролетели десятки снимков Габриэль. Вот она улыбается, надувает губки, танцует, посылает поцелуи. Лента остановилась на снимке, где девушка обнимает Натана. Они в детской, подпись гласит: «Берлога братишки. Когда я куплю дом своей мечты, то обустрою в нем точно такую же комнату». И снова сердечки и сентиментальные дежурные фразы от подписчиков. Никто из них не понял, о чем просит Габриэль. Кроме него, для кого каждое ее желание – закон…

Он закрыл приложение и зашел в галерею, чтобы посмотреть свою личную коллекцию фотографий девушки. Наконец нашел любимую серию – снимки из поездки 2017 года. Габриэль стоит посреди леса; туман окутывает ее, как вуаль. На двух фотографиях она не в фокусе, на одной собирается моргнуть, веки наполовину опущены. Зато остальные снимки вне конкуренции. Мужчина по очереди просмотрел их, чувствуя, как напряжение покидает его.

Наконец боль и беспокойство утихли. Он убрал телефон, завел двигатель и тронулся по направлению к домику. Возможно, сегодня стоит поужинать вместе с Натаном. В конце концов, они же станут семьей. Ни к чему мальчику есть одному в комнате. Куплена китайская еда. Он не был уверен, что парнишка ее любит, но на одной пицце и бургерах не проживешь.

Машина выехала из города, и движение стало не таким интенсивным. Наконец он свернул на длинную усыпанную гравием дорогу, ведущую к его лачуге. Выйдя из автомобиля, поежился: ночь была холодная. Тем приятнее оказаться в теплом домике.

Он подошел к запертой комнате, повернул ключ и открыл дверь. К его удивлению, ни на кровати, ни за столом мальчика не было. Дверь загораживала левую часть помещения, и он шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам. Краем глаза заметил движение, начал поворачиваться, пытаясь отреагировать. Все случилось как в замедленной съемке – мальчик шагнул вперед, взмахнул чем-то, со свистом рассекая воздух, – и он ощутил адскую боль в колене.

Глава 24

На долю секунды Натан заколебался. Помогло то, что он несколько часов подряд представлял себе эту сцену и упражнялся со стойкой. Но в его воображении лицо мужчины было искажено злобой, этакий дьявол во плоти. А тот, кто вошел в дверь его комнаты, улыбался и держал в руках пакет с едой навынос. Нос похитителя был красным от холода. Поэтому мальчик не смог нанести такой быстрый и сильный удар, как изначально собирался. Стальная стойка влетела мужчине в колено и задрожала так, что Натан чуть ее не выронил.

Выражение лица похитителя изменилось. Он больше не улыбался. Взвыл от боли, в глазах засверкала лютая ярость. Дикий вопль поверг мальчика в ужас, и он снова замахнулся стойкой, намереваясь ударить сильнее и целясь ниже. Движения мужчины были столь стремительными, что у Натана поплыло в глазах. Удар пришелся по руке. Похититель закричал, вцепившись в стойку, и вырвал ее одним быстрым движением.

Мальчик бросился в открытую дверь, оставив вопящего мужчину позади. Спотыкаясь, он бежал по коридору к выходу из домика, быстро и прерывисто дыша. Попытался распахнуть дверь. Та затряслась, но не открылась. Парнишка схватился за ручку и повернул; она поддавалась с трудом. Всхлипывая, он нажал изо всех сил, услышал щелчок, снова попытался открыть дверь. Безуспешно. У него над головой был еще один замок. Натан вытянулся, встал на носочки и с трудом достал до него.

Мужчина больше не кричал, а стонал от боли. Мальчик оглянулся на коридор. Его никто не преследовал.

Чтобы открыть второй замок, нужно было на что-то встать. Натан оглянулся: небольшая кухонька, стол, белый металлический стул.

– Натан! – прорычал похититель. – Вернись, маленький паршивец! Богом клянусь, если мне придется за тобой бегать, ты об этом пожалеешь!

Всхлипывая, мальчик побежал на кухню и схватил стул. Взгляд скользнул по стене, и Натан замер. На него с улыбкой смотрела Габи. Фотография была огромных размеров и занимала почти всю стену. Мальчик не мог оторвать от нее взгляд. Сестра казалась такой спокойной и счастливой. Но с изображением что-то было не так. Какие-то странные цвета, словно картинку собрали из кусочков. Натан шагнул вперед, присматриваясь. Фотография и впрямь представляла собой коллаж, собранный из десятков маленьких снимков. Нет, не десятков. Сотен. И на каждом из них тоже Габи. В ресторане, в кровати, на улице. На многих фотографиях она с друзьями. У парнишки сжалось сердце: на каких-то снимках сестра была голая…

– Натан!

Голос приближался. Мальчик глянул в сторону коридора. Похититель полз по нему – на лице выражение лютой ненависти, зубы стиснуты от боли. Он тащил свое тело, бормоча и охая.

Натан схватил стул, подтащил его к двери, взобрался, ухватился за ручку и повернул ее. Он услышал, что мужчина сзади начал двигаться быстрее, но не оглянулся, изо всех сил сражаясь с замком. Тот поддался, щелкнул. Мальчик спрыгнул со стула и распахнул дверь. В комнату ворвался холодный воздух. Сильные пальцы вцепились Натану в лодыжку, и парнишка в панике заорал. Он начал бить похитителя по руке другой ногой, словно пытаясь раздавить таракана. Закричав от боли, мужчина ослабил хватку.

Натан нырнул в темноту, удаляясь от раздающихся позади криков.

Глава 25

Позвонил Карвер и сообщил Эбби, что ее ждут в 115-м полицейском участке, во временном штабе расследования. Когда лейтенант Маллен приехала, то даже не пришлось спрашивать дорогу – она шла на шум.

Временный штаб представлял собой просторную комнату с двумя большими столами, опутанными проводами и уставленными телефонами. В помещении было полно суетящихся людей, которые разговаривали по мобильникам или писали на развешанных на стенах досках. Около одной из них стоял Джонатан, рядом с ним к стене была прикреплена большая карта Нью-Йорка. В дальнем конце комнаты виднелась лысая макушка Гриффина, блестевшая даже ярче обычного. За столом, приклеившись взглядом к экрану, сидел Уилл. Он устало потер глаза руками, но на лице его пряталась довольная улыбка.

– Что-то нашел? – с надеждой спросила Эбби, подходя к коллеге.

– Это профиль мисс Флетчер в «Инстаграме». – Уилл указал на экран. – Она завела его два с половиной года назад. Изучив первые посты, я пришел к выводу, что у девушки было несколько сотен подписчиков, не больше. Затем она отправилась в путешествие с друзьями. Публиковала свои фотографии, сделанные в разных местах, с хэштегом «Где я?», а подписчики должны были угадать. Тому, кто ответил правильно, девушка посылала приз. Например, подписанную ею открытку или что-то в этом роде.

– Так, – сказала Эбби, стараясь сдержать нетерпение. Информация для переговорщика – словно кислород. Пока не знаешь, что может пригодиться, а что нет. А Уилл, который шесть лет проработал в группе по расследованию преступлений, связанных с использованием компьютеров, умел мастерски извлекать бесконечные массивы информации из онлайн-данных.

– Думаю, что благодаря этому трюку у Габриэль появилось еще несколько сотен подписчиков. Но потом она опубликовала вот это. – Уилл открыл новое окно и увеличил изображение на весь экран. Эбби медленно выдохнула.

На снимке был не то лес, не то болото, детали рассмотреть сложно. Между ветвями деревьев и листвой, словно белое покрывало, клубился густой туман. А в центре, изогнув руки над головой, стояла Габриэль. Похоже, что голая. Вот только туман скрывал ее тело, так что полной уверенности в том, что девушка и правда обнажена, не было. Возможно, на ней надето боди или откровенный купальник. Загадка сохранялась, и, разумеется, в этом и заключалась изюминка фотографии. Под изображением подпись: «Где я?» Эбби отдала мисс Флетчер должное: великолепный снимок.

– Эта фотография разлетелась по Сети, – продолжал Уилл. – За один день аккаунт Габриэль в «Инстаграме» взорвался. Один журналист из «Нью-йоркер кроникл» работал над материалом о тех, кто формирует общественное мнение, и следил за историей этой поездки. Благодаря его статье мисс Флетчер стала еще популярнее в Сети. К концу путешествия у нее было более пятидесяти тысяч подписчиков. Вместе с теми же друзьями она совершила еще две поездки, и количество ее поклонников увеличилось до семидесяти тысяч. Среди них много женщин, но и мужчин не меньше.

– Могу себе представить, – пробормотала Эбби.

– Я собрал информацию о подписчиках Габриэль. Во-первых, за последние полтора года она заблокировала семьдесят три из них. Пятьдесят семь мужчин, шестнадцать женщин. Я составил список…

– Почему заблокировала?

– Грубые комментарии, фотографии половых органов, «тролли» – кто знает? Это у нее нужно спросить. Затем я написал код на «Питоне»…

– На чем?

– На «Питоне», это такой язык программирования. Я написал код, чтобы составить список фанатов, которые оставляли комментарии под постами Габриэль или лайкали их. Получилось две базы данных. В одной – ярые фанаты, которые откликаются практически на каждый пост. В другой – те, кто никак не реагирует на деятельность мисс Флетчер в Сети, что тоже может показаться странным, правда? Вдруг среди них маньяк, кто знает… Давай я тебе покажу.

Уилл повернул ноутбук к себе и начал печатать. Эбби ждала. После нескольких секунд молчания она спросила:

– А ты знал, что питон может съесть антилопу целиком?

– Правда? – переспросил Уилл.

– Его челюсти расходятся настолько, что позволяют заглотить животное.

– Удивительно. – Хотя тон коллеги на самом деле не отражал ни малейшей степени изумления.

Сержант Верин нажал клавишу «ввод», и на экране появилась эксельная таблица.

– Видишь? В этом списке пятьсот самых ярых фанатов Габриэль. А теперь посмотри-ка на номер сто двенадцать.

Уилл пролистал список до ника Карлад345 и щелкнул по ссылке рядом с именем. Открылась страничка в «Инстаграме». На ней была фотография мужчины лет примерно двадцати восьми с густой черной бородой и высоким лбом. Он облокотился на дерево.

– Похож на незнакомца, чей портрет составлен со слов Иден, – сказала Эбби.

– Посмотри, с кем этот пользователь общается.

Она глянула статистику. Карлад345 следит за постами семерых юзеров, а вот на него не подписан никто.

– Не особо он активен, – отметила Эбби.

– Как я уже сказал, это один из наиболее ярых фанатов Габриэль, он под номером сто двенадцать. Заходит в соцсеть каждый божий день. Постоянно пишет комментарии. Но его профиль посвящен практически исключительно мисс Флетчер.

Маллен посмотрела на экран.

– Можешь распечатать для меня эту фотографию? Еще мне нужен список всех его комментариев к постам Габриэль.

– Понял. Принтер там. – Уилл указал в дальний конец комнаты. – Сейчас отправлю на печать фото из профиля.

Эбби направилась к принтеру и забрала вылезший из него листок. Почему-то на бумаге мужчина казался непривлекательным – борода торчит, одежда висит на теле… Лейтенант Маллен представила, как он рыщет по кварталу. Неудивительно, что Иден его заметила.

Эбби подошла к Карверу, который стоял около карты и разговаривал с Гриффином.

– …по последнему звонку, поступившему миссис Флетчер? – спрашивал шеф.

– Произведен с другого номера, – ответил Джонатан. – Закончив разговор, преступник сразу выключил мобильник. Он снова использовал модулятор, и восстановить настоящий голос не получилось. Но мы уверены, что это один и тот же человек. Вызов сделан на углу Шестьдесят шестой улицы и Парк-авеню в Манхэттене. Похититель набрал номер, находясь в двухстах метрах от пересечения этих улиц. Мы полагаем, что он звонил из машины, хотя мог расположиться и в одном из близлежащих зданий.

Карвер взял голубую канцелярскую кнопку и воткнул ее в нужное место на карте. На ней уже были две точно такие же отметки, обозначавшие места, откуда сделаны предыдущие звонки. Находились они далеко друг от друга. Еще одна кнопка – красная – означала предполагаемое место похищения.

– Мы отправили патрульную машину к месту, откуда был совершен звонок, с портретом похитителя. – Джонатан указал на доску с прикрепленным наброском. – Пока ничего.

– Агент Келли отправил фотографию Натана на экспертизу, – сказал Гриффин. – Возможно, это монтаж, но необходимо знать точно. Мы считаем, что похититель использовал фотографию, где Натана сняли в детской, когда он что-то держал в руках – например, рисунок. А изображение газеты преступник наложил сверху. Вполне возможно, что он нашел снимок на страничке Габриэль.

– Если это фотомонтаж, Натан, возможно, мертв, – весомо заметил Карвер. – Если похитителям понадобилось подделывать снимок, значит, они не могут сфотографировать мальчика.

– Я тоже об этом думал, – ответил Гриффин. – У нас же есть запись, где Натан читает текст, так?

Шеф был прав – в фотомонтаже нет смысла. Зачем стараться и монтировать снимок, если с Натаном всё в порядке?

– Возможно, нам удалось установить личность преступника, – прервала Эбби разговор коллег и прикрепила фотографию к доске. – Этот парень – ярый фанат Габриэль в «Инстаграме». Уилл продолжает копать. У меня тоже есть данные о некоторых личностях, которых надо бы проверить.

Она открыла сумку и достала заранее приготовленную папку. В ней была фотография, которую Маллен отдала Карверу.

– Это Отис Тиллман. Когда ему шел третий десяток, против него трижды выдвигались обвинения: нелегальная торговля оружием и два случая сексуальных домогательств. Отсидел четыре года. Сейчас он владеет большой фермой в округе Саффолк, там живут порядка шестидесяти человек. Шесть лет назад сотрудники Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия обыскали ферму, но, насколько мне известно, ничего не нашли.

Эбби полистала документы в папке в поисках заметок и распечаток.

– Два года назад полиция расследовала случай противозаконной сексуальной связи с несовершеннолетней, но обвинения были сняты. Я общалась с сотрудницей, которая вела это дело. Она убеждена, что эта так называемая община – не что иное, как секта, а Тиллман – ее лидер.

– Какое отношение Тиллман имеет к похищению? – поинтересовался Гриффин.

Эбби вытащила еще одну фотографию и показала коллегам.

– На этом снимке – Дэвид Хафф, бывший муж миссис Флетчер. А сзади стоит Отис. Эта девочка – Габриэль. Именно супруг завербовал Иден в секту. Она прожила там более тринадцати лет.

Карвер и Гриффин в изумлении уставились на лейтенанта Маллен. Затем Джонатан прикрепил фотографию Тиллмана к доске.

– Значит, миссис Флетчер была в религиозной общине? – спросил шеф. – Это может кардинально изменить ход дела.

– Иден провела детство в секте, которая оказала разрушающее воздействие на ее психику, – пояснила Эбби. – Поэтому и стала легкой добычей для Тиллмана.

– Почему? – спросил Карвер. – Я полагал, что тот, кто однажды побывал в подобной общине, будет держаться от нее как можно дальше.

Маллен покачала головой.

– Все не так просто. Когда человек попадает в секту, то оказывается в дружном сообществе. У него появляется цель. Когда же уходит из общины, то лишается всего этого, а замену найти сложно.

– Значит, миссис Флетчер снова хотела ощутить знакомые чувства? – спросил Джонатан.

– Да. Этот феномен называется «кочевать по сектам». Звучит несколько легкомысленно, но на самом деле все очень серьезно. Люди, вырвавшиеся из религиозной общины, чаще всего сильно страдают. Они ощущают пустоту, которую необходимо заполнить, порой сталкиваются с насилием, переживают эмоциональные травмы. И тут появляются такие, как Отис Тиллман, Кит Раньер или Джим Джонс, – и пользуются ситуацией. Они внушают, что помогут исцелить душу. Что в прошлом вы попали в плохую секту, а эта – хорошая. Если хищники правильно выберут момент, когда человек чувствует себя одиноким и растерянным, он обречен.

Карвер бросил на Эбби странный взгляд.

– Ты раньше имела дело с общиной Тиллмана?

– Нет, но переговоры с экстремистами и членами секты – один из ключевых моментов, определяющих наши действия в непредвиденной ситуации, – ответила лейтенант Маллен. – Я изучала этот вопрос.

– Дэвид Хафф до сих пор живет на ферме Отиса? – спросил Гриффин.

– Насколько известно Иден, да. Она не общалась с ним с тех пор, как развелась и ушла из секты.

– Почему она покинула общину?

– У меня пока не было возможности спросить миссис Флетчер об этом.

– Неважно, в секте Дэвид Хафф или нет, с ним нужно поговорить сегодня же.

– Туда лучше не соваться, – быстро сказала Эбби. – Эти ребята не любят копов, и есть вероятность, что они хорошо вооружены. Если мы заявимся посреди ночи с сиренами, у многих будут чесаться руки спустить курок.

– Я поговорю с начальником полиции в Саффолке, я с ней знаком, – предложил Гриффин. – Скоординируем наши действия. Поедете завтра утром.

– Можешь кратко меня проконсультировать, как общаться с членами секты? – спросил Карвер.

– Можем поехать вместе, – предложила Эбби. – По дороге я тебя проинструктирую.

Джонатан удивился, но ответил:

– Конечно.

– Эй, Маллен, – окликнул Уилл со своего места. – Ребята, вы должны это увидеть.

Эбби подошла к нему, Карвер и Гриффин последовали за ней.

– Что это? – спросила лейтенант. На экране было видео, поставленное на паузу.

– Мисс Флетчер только что опубликовала запись, – ответил сержант Верин и нажал на кнопку воспроизведения.

Габриэль сидела на кровати в своей комнате с лицом, мокрым от слез. Одета она была не так, как накануне. Девушка облачилась в белое платье, ноги остались босыми.

– Всем привет! – начала мисс Флетчер дрожащим и срывающимся голосом. – Вчера днем, когда мой брат возвращался из школы, его похитил какой-то человек.

У Эбби все внутри оборвалось, когда она увидела, как девушка вытирает слезы тыльной стороной руки.

– Нам позвонили, – продолжала Габриэль. – Похитители сообщили, что мы должны передать им пять миллионов долларов, и тогда брат вернется домой. У нас нет таких денег.

На этом моменте мисс Флетчер не выдержала, зарыдала и закрыла лицо руками.

– Что, черт возьми, она делает? – сердито спросил Карвер.

– Тише, – напряженно сказала Эбби.

Наконец Габриэль удалось взять себя в руки. Она поежилась и продолжила:

– Разумеется, мы соберем столько денег, сколько сможем, чтобы вернуть Натана. Я просто хотела сообщить вам о том, что сейчас происходит в моей жизни и почему я не появляюсь в Сети.

Затем девушка заморгала и выпрямилась.

– Похитители, если вы смотрите это видео, прошу, не причиняйте вреда Натану. Он всего лишь маленький мальчик. Любит рисовать и плавать. А еще обниматься. Берегите его, а мы пока соберем деньги, ладно?

Габриэль еще несколько секунд всхлипывала, а затем едва слышно прошептала:

– Спасибо.

Видео закончилось.

– Ну вот, все выплыло наружу, – сказал Гриффин. – Сколько людей посмотрели этот ролик?

– У Габриэль больше шестидесяти пяти тысяч подписчиков в «Инстаграме», – ответил Уилл. – Еще примерно семь тысяч на «Ютьюбе» и «Фейсбуке», хотя некоторые фанаты дублируются. Разумеется, не все из них еще посмотрели видео, но оно выложено в Сети, и Габриэль добавила его в «Актуальные».

– Актуальные?

– Это означает, что ролик не исчезнет через двадцать четыре часа. Кроме того, она разместила пост об этом, видите? – Уилл показал на еще одно изображение залитого слезами лица Габриэль. Подпись гласила: «Ужасные новости, я только что опубликовала новую историю. Молитесь за нас».

– Другими словами, ты хочешь сказать, что это видео увидит куча народу, – резюмировал шеф. – Нужно, чтобы девушка удалила его.

– Не уверена, что мисс Флетчер послушается, да и вряд ли стоит, – подала голос Эбби. – Именно этого и добивались похитители. Они же сказали, чтобы Габриэль использовала все имеющиеся ресурсы и нашла деньги. Преступники знали, что она сделает: попробует собрать средства с помощью подписчиков.

– Но в ролике Габриэль не просила присылать ей пожертвования, – возразил Карвер.

– Потому что она умная девушка, – сказал Уилл. – Идею собрать деньги подаст кто-то другой. И это будет очень трогательно.

– Похитители с самого начала так планировали, – заметила Эбби. – Вот почему преступник решил общаться именно с мисс Флетчер. И не говорил, что не нужно обращаться в полицию. Он хотел, чтобы новость стала общеизвестной. Звонивший сказал Габриэль, что она сможет найти тех, кто будет рад ей помочь.

– При всем уважении, девушка не сможет собрать пять миллионов с помощью семидесяти тысяч случайных людей в Сети, – скептично отметил Джонатан.

– Это сейчас их семьдесят тысяч, – парировал Уилл. – Готов поспорить, новость разлетится быстро. Количество подписчиков возрастет, тут нет сомнений.

Эбби безотрывно смотрела на монитор ноутбука, на измученное выражение лица мисс Флетчер.

– Они с самого начала за ней следили. Их целью было похищение не сына Иден, а брата Габриэль.

Глава 26

Шурша гравием, Натан мчался сквозь темноту. Он оглянулся и увидел в дверном проеме силуэт похитителя, который стоял на четвереньках, словно хищное животное, и что-то бессвязно кричал. От этих звуков у парнишки от страха замирало сердце. Всхлипывая, он взял левее, подальше от дороги и света, который падал из домика, и бросился во мрак ночи.

Вскоре мальчик уже не видел ни земли, ни того, что вокруг. Быстро перебирая ногами, Натан думал о том, как хорошо, что он один из первых на уроках физкультуры и быстрее всех бегает. Сейчас ему пригодится скорость, чтобы убежать от…

Правая нога угодила в глубокую лужу, парнишка споткнулся и упал на землю. Ступню и ладони тут же обожгла острая боль. Натан заскулил и сжал зубы, зная, что кричать нельзя – похититель услышит и придет за ним. До этого мальчик не был сильно напуган, но теперь пришел в ужас, вспомнив разъяренное лицо мужчины, получившего удар по ноге металлической стойкой. Натан никогда не видел, чтобы взрослый злился так, что был похож больше на чудовище, чем на человека.

Парнишка поднялся и побрел дальше, прихрамывая. Полностью промокший правый ботинок при каждом шаге чавкал, ладони горели. Мальчик был уверен, что содрал их в кровь. Он боялся ее вида, и мама всегда заклеивала его раны пластырем. Нога болела, хотя Натан старался почти не наступать на нее.

После падения в лужу парнишка боялся угодить в яму или врезаться в дерево. Поэтому теперь двигался намного медленнее, вытянув руки вперед и всматриваясь в землю, обходя темные пятна, которые могли оказаться рытвиной или камнем.

Было очень холодно. Натан не догадался надеть пальто, прежде чем нападать на похитителя. Эх, как же это он не сообразил? Когда мальчик выбегал из дома, он думал, что окажется на городской улице. Надеялся, что обратится к кому-то за помощью или начнет стучать в двери и кричать. Кто-нибудь позвонит маме – Иден заставила сына выучить номер ее телефона. Или взрослые проводят его до дома, адрес Натан тоже хорошо знал…

Но неожиданно он оказался в глуши. Что это за место? Куда его увез похититель? Наверное, дальше, чем предполагал мальчик. Возможно, за пределы Нью-Йорка.

Эта мысль так напугала Натана, что он почти был готов вернуться и извиниться перед похитителем. Мама всегда говорила: если ты раскаялся и искренне просишь прощения, ты его заслуживаешь. Мальчик жалел о своем поступке. Не стоило ударять похитителя, тот не причинил ему зла и даже заботился о нем.

Но теперь… Теперь, если тот мужчина найдет Натана, мальчику не поздоровится, в этом можно не сомневаться.

Парнишка продолжал идти, а когда оглянулся, увидел, что домик далеко и его едва видно. Дверь была закрыта, светились лишь прямоугольники окон. Может быть, похититель прекратил погоню? В конце концов, мальчик ударил мужчину по ноге. Не может же он ползти…

Прыгающий огонек. Фонарик. Луч осветил землю, вращаясь, словно дьявольское око, затем его снова направили вперед. Свет приближался. Мужчина шел по следам Натана в грязи.

Парнишка всхлипнул и попытался двигаться быстрее, но нога сильно заныла. Было холодно и больно, захотелось просто лечь и замереть. Не убьет же его похититель…

Мальчик рухнул вниз, закрыл глаза и подумал о доме. О маме. О Габи. О том, что хорошо бы оказаться в тепле.

Шаги приближались, ноги чавкали в грязи.

– Натан! – крикнул мужчина. – Вернись! Ты потеряешься!

Парнишка уже и так потерялся. Он открыл рот, готовясь откликнуться. В комнате домика было тепло. Ему приносили еду. И, похоже, похитителю нравилась Габи. Разумеется, рано или поздно он отправит Натана домой.

– Я…

– Немедленно возвращайся! Я на куски тебя порежу, мелкий гаденыш!

Слова застряли у парнишки в горле. Он лихорадочно оглянулся и примерно в метре от себя увидел темное пятно – возможно, куст. Мальчик очень осторожно подполз к нему.

Шаги приближались. Мужчина хромал из-за нанесенной Натаном травмы, поэтому звуки при ходьбе были разные: хлюп – чпок, хлюп – чпок. Словно по болоту пробиралось чудовище. Свет от фонарика мелькал, освещая грязную землю. Ребенку удалось добраться до куста и спрятаться за ним. Огонек проследовал мимо.

– Натан! – Звук больше был похож на рычание.

Хлюп. Чпок.

Парнишка съежился и затаил дыхание.

Хлюп. Чпок.

Шаги удалялись. Мальчику казалось, что легкие сейчас лопнут, но он боялся дышать.

«Я на куски тебя порежу». Хлюп – чпок, хлюп – чпок.

Возможно, похититель уже отошел достаточно далеко. А может, и нет. Но это уже не имело значения, Натан больше не мог сдерживаться. Он выдохнул, стараясь сделать это как можно тише, осторожно поднялся на ноги, начал удаляться от света фонарика и чуть не налетел на проволочную ограду. Сделал очередной шаг и наткнулся на нее руками. Тяжело дыша, остановился. Потрогал верх забора, провел по нему ладонью. Там оказалось что-то острое, палец пронзила боль. Мальчик отдернул руку и пошарил в темноте; нашел еще проволоку. Всего три ряда, тянущихся слева направо, и все с этими ужасными колючками. Он сможет пролезть между нижним и средним, между ними достаточно большое расстояние.

Натан согнулся, стараясь поднять среднюю часть проволоки повыше, но она была туго натянута. Очень осторожно он протянул правую руку по другую сторону ограждения и коснулся растущей там травы. Левая ладонь приземлилась во что-то влажное и липкое. Грязь. Мальчик осторожно пролез между рядами проволоки. Краем глаза он увидел свет фонарика, который снова двигался по направлению к нему и был слишком близко. В панике Натан рванулся на другую сторону, и адская боль пронзила его спину. Он закричал.

Мужчина заорал:

– Натан! Не двигайся, маленький уродец!

Мальчик и не мог: его удерживали шипы. Он сделал еще один рывок, освободился, слыша, как рвется свитер, и оказался по другую сторону забора. Над парнишкой маячили смутные силуэты высоких деревьев.

Натан бросился в лес, оставив позади и проволочную ограду, и похитителя.

Глава 27

Нога чертовски болела. Хромая, мужчина возвращался в домик и снова и снова проклинал ребенка. Надо было удавить его еще в машине. Вместо этого он приложил кучу усилий, старался подружиться, воссоздал комнату мальчика, покупал его любимую еду… Чего ради? При первой же возможности Натан напал на него, как дикий зверь.

И теперь… Что ж, теперь все пропало. План рухнул. Если мальчишка доберется до безопасного места, то сможет описать похитителя, и заявится полиция. А если Натан потеряется в лесу и умрет…

Нет, все не может быть настолько плохо. Надо найти выход.

Он ввалился в домик и захлопнул за собой дверь. Добрел до шкафчика с лекарствами, достал две таблетки ибупрофена и проглотил их, не запивая. Затем, хромая, дошел до кухни, сел на стул и закатал штанину. На голени появился большой фиолетовый синяк. Черт! Может, сделать рентген? Нет, конечно, нет. Как объяснить такое повреждение? Что случайно пнул металлический шест?.. Заживет и так. Пару дней продержится на обезболивающем, а потом станет лучше.

О чем действительно стоит позаботиться, так это о побеге. Если мальчик доберется до безопасного места, похитителю придется исчезнуть, и быстро. Нужно собрать сумку, положить все самое необходимое, снять немного наличных…

Его взгляд скользнул по огромной фотографии на стене, с которой смотрела сотня Габриэль. Он потратил больше тридцати часов, чтобы собрать этот пазл. Перебрал тысячи снимков девушки – в основном со странички в «Инстаграме», – обрабатывая их так, как нужно. Создать обнаженные изображения оказалось просто, потому что вышло специальное приложение, удаляющее одежду с женщин.

Может, забрать коллаж с собой? Он займет все заднее сиденье машины. Похититель представил, как фотографии обнаруживает пограничник, задает вопросы… Нет, придется оставить картину здесь. Все придется оставить здесь.

Мужчину душили рыдания. Все это он делал ради Габриэль. И вот итог…

Он достал из холодильника пиво и жадно выпил половину банки, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ноге. Затем выудил из кармана телефон и нажал на иконку «Инстаграма». Новое видео и пост, где говорится, что у мисс Флетчер срочные новости. Неужели Натан уже добрался до дома? Нет, это безумие, такого быть не может. Мальчик сбежал всего пятнадцать минут назад. Дрожащим пальцем мужчина запустил видео – и смотрел, как Габриэль на экране рассказывает о похищении брата. Ну наконец-то! Ему уже казалось, что девушка никогда не додумается…

Она облачилась в белое платье. Похититель помнил, как Габриэль искала его для какого-то весеннего мероприятия, но так и не надела. По крайней мере, никогда не публиковала фотографий в нем. Когда она купила это платье, то назвала его «невинным». Но у него наряд ассоциировался с другим словом: «Невеста».

– У нас нет таких денег, – сказала Габриэль, зарыдала и закрыла лицо руками.

Сердце похитителя сжалось. Он не мог видеть, как девушка плачет, и снова отхлебнул пива, пытаясь утопить в нем ее слезы.

– Похитители, если вы смотрите это видео, прошу, не причиняйте вреда Натану. Он всего лишь маленький мальчик. Любит рисовать и плавать. А еще обниматься. Берегите его, а мы пока соберем деньги, ладно?

Мужчина вздохнул. Габриэль права. Натан – всего лишь маленький мальчик. Нельзя думать о нем как о вещи, которую можно выбросить, оставить умирать в лесу. Он не может так поступить. Парнишка не должен пострадать. Его сестра обращалась непосредственно к похитителю, даже не скрываясь за привычным фасадом и не притворяясь, что говорит со всеми подписчиками. Она говорила только с ним, просила позаботиться о брате. А потом прошептала «спасибо». Никогда раньше Габриэль не вела себя так. Он всегда делал все, чего она хотела, но благодарности за это не видел. В определенном смысле он не возражал и не ждал большего. Но как же сладко звучало это слово!

Похититель снова включил видео.

«…Берегите его… Спасибо».

Вздохнув, он поднялся со стула. Нога больше не болела. Возможно, подействовали ибупрофен и пиво. Или просто Габриэль зарядила его новой энергией?

Мужчина схватил телефон и фонарик – и вышел в ночь, полный решимости вернуть Натана Флетчера в целости и сохранности.

Глава 28

Натану казалось, что он бродит по темноте вот уже несколько часов. Хотелось спать. Промокшая и грязная правая нога почти не болела, но онемела, и перемещать ее было все равно что двигать тяжелый камень. Спина все еще ныла, ткань разорванной рубашки прилипла к телу. Когда мальчик попытался ее отодрать, жгучая боль стала невыносимой; пришлось бросить эту затею. Зубы периодически стучали, но уже не так сильно. Похоже, ему становилось лучше. И холод отступал. Нужно было просто поспать.

Вдалеке визгливо закричало какое-то животное. Натан рассеянно прислушался. Уже не было страшно, он просто устал. Наконец, дрожа, мальчик лег под деревом и свернулся калачиком, засунув руки поглубже в рукава и спрятав лицо в ворот свитера. Он отдохнет несколько часов. Или поспит до утра, а потом продолжит путь. До Нью-Йорка, должно быть, недалеко. Натан погрузился в приятное забытье, где не было ни страданий, ни страха, ни холода, и перестал дрожать…

Шум заставил мальчика вздрогнуть. Он даже не был уверен, успел ли заснуть, но что-то его разбудило. Вернулись и холод, и острая боль в спине. В чем дело? Что за шум? Вот, снова какое-то урчание вдалеке…

Двигатель автомобиля. Дорога рядом. Иногда на шоссе есть фонари. По ним ездят машины, в которых сидят люди. Значит, ему помогут.

Встав на ноги, Натан обнаружил, что шатается и едва не падает. Правая нога еле двигалась, перед глазами мелькали пятна. Мальчик облокотился на дерево и тихо выдохнул. Или всхлипнул. Сделал шаг, другой, пытаясь вспомнить, откуда доносился звук. Где же дорога?

Вон она. Почти невидимая среди множества теней черная полоса, явно сделанная руками человека. Она петляла и исчезала между деревьев. Натан прищурился, сомневаясь, не кажется ли ему. Но это действительно было шоссе.

Парнишка добрел до него и как только шагнул на гладкую поверхность, испытал облегчение. Покрытие было ровным и гладким, шипы не царапали ему ноги, можно не опасаться споткнуться о ствол дерева или провалиться в яму. Нужно просто шагать, пока дорога не приведет куда-нибудь.

Одна нога, потом другая… И опять… И опять… Натан тащился по дороге, глаза его были прикрыты. Тело становилось все тяжелее и тянуло его вниз. Одна нога, потом другая. В правом ботинке по-прежнему хлюпало, когда мальчик ставил ногу на асфальт. Он с трудом разбирал, где шоссе, и вообще едва что-то видел.

Натан не заметил пару белых огней, которые с шумом неслись на него, в последнюю секунду ахнул и бросился в сторону. Машина слегка вильнула, и лицо мальчика обдало ветром, когда автомобиль пролетел в нескольких сантиметрах. Натан с трудом поднялся на ноги, начал прыгать, размахивать руками и кричать, глядя, как задние фары превращаются в красные точки в ночи, а потом разразился слезами. У него больше не было сил, он хотел к маме.

И вдруг машина остановилась, развернулась и поехала назад. Подъехав ближе, автомобиль замедлил ход, и мальчику хватило духу сойти с дороги.

Неожиданно его обуял страх. А если за рулем похититель? Замерев, Натан стоял на обочине, глядя на приближающийся свет фар.

Глава 29

Эбби просматривала статью с экрана ноутбука, не обращая внимания на пейзажи за окном. Машину вел Карвер – одна рука на руле, другая спокойно лежит на водительском окне.

– Не знаю, как ты умудряешься читать в машине, – сказал Джонатан. – Попробуй я такое провернуть, и уже через две минуты отправил бы содержимое желудка в ближайшие кусты.

– Меня в транспорте не укачивает, – рассеянно сказала Эбби, пролистывая статью. Это третий материал журналистов с тех пор, как они проехали мимо ДТП с участием четырех автомобилей на Гранд-Сентрал-паркуэй и двинулись на восток по Лонг-Айленд-экспрессуэй, направляясь к ферме Тиллмана. Все три статьи были посвящены истории, которую накануне Габриэль опубликовала на своей страничке в «Инстаграме». Последнюю лейтенант Маллен нашла на сайте «Нью-Йорк пост». Возможно, оттуда информация попадет на Си-эн-эн, в «Фокс ньюз» и другие СМИ. Похищение Натана Флетчера стало новостью национального масштаба. Вернее, ею стала история, опубликованная сестрой мальчика в «Инстаграме».

– Что-нибудь есть? – спросил Карвер.

Эбби вздохнула.

– По большей части то же, что и в остальных. «Известный блогер Габриэль Флетчер вчера шокировала своих подписчиков, заявив, что ее брата похитили». Далее – краткое описание событий и ссылка. И фотография Натана. Небольшой комментарий от нью-йоркского полицейского управления. Ну и, конечно, не забыли упомянуть о пожертвованиях.

Срочная кампания по сбору денег для выкупа с участием добровольцев стартовала раньше, чем предполагала Эбби. Спустя всего два часа после того, как Габриэль выложила в соцсети свое видео, одна из ее подписчиц с ником Таня_Пикси опубликовала впечатляющий пост. Она разместила свое фото с большим транспарантом, где округлыми красными буквами было написано: «Спасите Натана». Под изображением находилась ссылка на кампанию по сбору средств, которую начала Таня. Практически мгновенно Габриэль разместила этот же пост на своей страничке, сопроводив его жалостливой историей, и благодарила подписчиков за эту невероятную идею. Сейчас, спустя всего 12 часов, было собрано уже 112 тысяч долларов, и каждый раз, когда Эбби заходила в «Инстаграм», сумма увеличивалась. Разумеется, до пяти миллионов еще далеко, но, после того как утром новость попала в прессу, лейтенант Маллен не сомневалась, что скорость сбора средств вырастет многократно.

На ноутбуке было открыто три вкладки. Первая демонстрировала страничку Габриэль в соцсетях. Там Эбби отслеживала комментарии и лайки, которые сыпались по мере того, как хэштег #ВернемНатанаДомой набирал популярность. На второй она наблюдала за суммой собранных средств, которая увеличилась уже на 7 тысяч долларов с тех пор, как Маллен села в машину Карвера. На третьей вкладке были статьи. Они не представляли особой ценности сами по себе, но похититель читал прессу, в этом лейтенант была почти уверена. Нужно понимать, в каком свете преступник представляет себе происходящее.

На экране выскочило сообщение от Исаака. Эбби написала ему накануне вечером и спросила, знал ли он, что миссис Флетчер состояла в секте Тиллмана. Друг детства ответил только сейчас.

Маллен коснулась пальцем экрана, чтобы прочитать его сообщение. «Я знал, что она примкнула к какому-то сообществу и познакомилась там со своим будущим мужем, но Иден никогда не рассказывала подробностей. Несколько лет назад мы перестали общаться. Я и не предполагал, что она попала в секту!»

Исаак добавил смайлик с выражением ужаса на лице.

«Хорошо, спасибо», – ответила Эбби.

«Ты занялась этой общиной?»

«Да. Возможно, отец Натана еще там. Мы уже в пути».

«Осторожнее».

Друг детства не хуже, чем она, знал, к чему может привести визит полицейских. На секунду у Маллен в мозгу мелькнуло воспоминание.

Она держит телефонную трубку. В висок упирается дуло пистолета. Девочка видит испуганные глаза Исаака. Они бегут. Дым.

Крик:

– Эбигейл, уходи оттуда!

Рука Исаака у нее на плече.

Раздирающая боль в районе шеи.

Эбби покачала головой, пытаясь отделаться от воспоминаний. Она отправила Исааку смайлик, показывающий большой палец вверх, убрала телефон, выглянула в окно и произнесла:

– Ух ты! Деревья!

– Всегда считал тебя слишком чувствительной, когда мы учились в академии, – заметил Карвер. – Теперь понимаю, что был прав.

В какой-то момент шумный городской пейзаж остался позади, и теперь дорогу по обеим сторонам окаймляли деревья, а движение, к счастью, стало менее интенсивным. Интересно, когда она в последний раз ездила на машине за город? Наверное, несколько месяцев назад. Или больше года?.. Нет, конечно.

Ладно, может, и так. Они отправились с палатками на озеро Крэнберри-лейк. И почему всего один раз? Там было так весело… Бен наблюдал за рыбаками – правда, его больше интересовали червяки, которых использовали для наживки, чем рыба, – Саманта читала книгу и загорала. А вечером вся семья с липкими от печенья с зефиром пальцами наслаждалась звуком потрескивающих в костре дров.

Эбби вытащила телефон и отправила дочери сообщение. Поинтересовалась, проснулась ли та. Сэм не отвечала. Непонятно, то ли спит, то ли просто игнорирует. Маллен написала еще раз с просьбой дать знать, когда дочь проснется, и проверила, как дела у Бена. Мама сообщила, что дедушка повел мальчика в парк.

– Как думаешь, когда похитители позвонят снова? – спросил Джонатан.

– Полагаю, не сегодня, – ответила Эбби. Судя по поведению, они осторожны. Понимают, что каждый контакт – это риск, вот и звонят с одноразовых мобильников и из разных мест. Сначала преступники давали о себе знать часто, потому что хотели, чтобы Габриэль додумалась и начала собирать деньги через подписчиков. Но теперь торопиться некуда. И в самом деле, похитители могут в буквальном смысле наблюдать, как капают деньги, сидя дома в тепле. Пока сумма собранных средств увеличивается, им нет повода звонить.

– Как думаешь, огласка усложнила нам задачу?

– Полагаю, могло быть лучше, – сказала Эбби. – Если б Габриэль сначала пришла к нам, мы убедили бы ее подождать, чтобы преступники позвонили еще несколько раз. Помогли бы составить обращение к подписчикам – такое, которое вынудило бы похитителей выходить на связь…

– Точно, – уныло пробормотал Карвер.

– Но девушке удалось заставить преступников относиться к Натану как к человеку. Если раньше они пытались дистанцироваться, сейчас им будет сложнее это сделать. Кроме того, Габриэль создала впечатление, будто все идет по плану. Похитители думают, что контролируют ситуацию, и это хорошо.

– Но ведь они и контролируют.

– Пока. – Эбби закрыла ноутбук и убрала его в сумку. – Слушай, можно я включу музыку?

– Конечно, валяй.

– На что ты западаешь? – Лейтенант Маллен воткнула провод в телефон.

– Западаю?

– Ну, что бы ты хотел послушать?

– Я музыку в принципе не слушаю.

Эбби удивленно заморгала.

– Как? Совсем?

– Когда я за рулем, обычно включаю подкасты. Кроме того, музыка мешает мне сосредоточиться, поэтому во время работы я ее не слушаю. А по вечерам предпочитаю смотреть телевизор или читать книги. – Карвер помолчал. – Под музыку я составляю ежегодную декларацию о доходах.

– Получается, ты меломан раз в год?

– Похоже на то.

– Ну и как ты себя чувствуешь, когда внутри пусто? Грустишь? Или просто совершенно расслаблен?

Джонатан бросил взгляд на Эбби и широко улыбнулся.

– Нормально я себя чувствую. Знаешь что? Вообще-то, мне музыка нравится. Например, та новая песня, которую крутят по радио.

– Какая?

– Ну, ее поет известная группа. Ты в курсе. Ла-ла-ла, ла-ла-ла…

– Ничего подобного не слышала. Вообще ни на что не похоже.

– Да ладно! Невероятно популярная вещица.

– Ага, что ты там напел? Слов не знаешь, кто поет – не помнишь…

– Слушай, я передумал. Не надо включать музыку.

– Слишком поздно. Устроим тебе ликбез. – Эбби пролистала свой плейлист. – Так, вот это даже самого толстокожего проймет.

Она нажала на кнопку воспроизведения, и заиграли первые аккорды композиции «Baba O’Riley» группы «Ху».

– О, я знаю эту песню, – Карвер расплылся в улыбке. – Это Teenage…

– Нет.

– Да! Я со школы ее помню. Это «Teenage Wasteland».

– Вот и ошибаешься. Нет такой песни. Это «Baba O’Riley». Но невежды считают, будто композиция называется «Teenage Wasteland» просто потому, что в припеве звучат эти слова.

– Знаешь что, лейтенант Маллен? Ты музыкальный сноб!

Эбби рассмеялась:

– Это мне передалось от дочери.

– Противоречит законам генетики.

– Иногда такое бывает.

– Сколько у тебя детей?

– Двое. Бену восемь, Саманте четырнадцать.

– Четырнадцать? Видимо, ты родила ее практически сразу после академии. – Джонатан наморщил лоб. – Я помню, ты встречалась с парнем… Стив, кажется? Это он отец?

Лейтенант Маллен откашлялась:

– Да.

– Супер! – Карвер продолжал улыбаться. – Мне он нравился. Профессор математики в Колумбийском университете, верно? Мы с ним долго болтали на пикнике по случаю выпускного. Похоже, и впрямь классный парень.

– Не такой уж классный, как тебе показалось. Мы развелись.

– Ой, прости. – Джонатан смутился.

– Да ладно, все уже позади. Послушай соло на скрипке, это лучшая часть песни.

Невероятная сольная партия Дэвида Арбуса всегда вызывала в памяти Эбби образ Саманты, которая исполняла этот отрывок, прикусив нижнюю губу и стараясь сыграть все чисто. Маллен ощутила чувство вины. Ее дочь до сих пор у Стива, злится из-за змеи Бена. Ради нее нужно уладить этот вопрос.

Песня закончилась, началась следующая композиция, «Bargain»⁶.

– А у тебя есть дети? – спросила Эбби.

– Нет. Зато куча племянников и племянниц.

– Куча – это сколько?

Карвер не ответил и наморщил лоб.

– Джонатан, куча – это…

– Погоди, я считаю.

– Считаешь?

– Девятнадцать.

– Сколько?.. Ты врешь.

– Вовсе нет. Видишь ли, одной из моих сестер хотелось большую семью…

– И она родила девятнадцать детей?

– Что? Нет, конечно. Семь. Но у Дьюи – это один из моих братьев – появился ребенок, и он решил, что им нужен еще один. Родилась тройня. Итого уже одиннадцать. Еще три у Даны, один у Холли. А Джейк…

– Сколько же у тебя братьев и сестер?

– Из-за тебя сбился со счета. Четыре…

– Порядочно.

– …сестры. И три брата. Итого восемь. Мама тоже хотела большую семью. От нее и сестра заразилась этой идеей.

– Какого они мнения о тебе? Раз ты бездетный. Паршивая овца в семье?

– Нет, это Джеральд. Он в тюрьме.

– Прости, мне жаль. Я не хотела…

Карвер рассмеялся.

– Ничего страшного. Он жулик. Мошенничал, торгуя булыжниками через интернет. Утверждал, что это лунные камни, даже выдавал сертификаты, якобы подписанные космонавтами.

– Да ладно?

– Ага. Удалось продать более трехсот экземпляров, а потом его арестовали и дали два года. Мы навещаем его по очереди.

– Ого! Его сайт до сих пор существует?

– Нет, конечно.

– Я бы купила такой камень. Просто чтобы представлять себе, будто у меня есть кусочек Луны.

– Не купила бы.

– Нет, – согласилась Маллен. – Конечно, нет. Значит, у тебя семь братьев и сестер. И девятнадцать племянниц и племянников. Как вы празднуете Рождество?

– У Дьюи ферма в Техасе. Обычно собираемся там. И сильно шумим.

– Могу представить.

– Не можешь, – Джонатан заулыбался. – Никто не может. Гам стоит невероятный.

Эбби рассмеялась.

– Ладно, сдаюсь. Наверное, я и правда не могу себе этого представить.

Восемь детей… На что было похоже их детство? Сплошная суматоха, это точно. А у Маллен, после того как ее удочерили, жизнь текла спокойно, и часто было одиноко. Она не отказалась бы иметь брата или сестру.

– Значит, – начал Карвер, – ты была в секте Моисея Уилкокса вместе с Иден?

У Эбби сердце оборвалось.

– Как ты узнал? – спросила она, и ее голос превратился в едва слышный шепот. Неужели Уилл сказал? Если так, то это удар ниже пояса. Сержант Верин никогда…

– Я не знал точно. До этого момента.

Вот идиотка! Попалась на старую, всем известную уловку… Лейтенант Маллен глядела в окно и молчала.

– Те слова, что ты говорила миссис Флетчер, про микробов, показались мне странными. Не мог понять, что к чему, – продолжал Джонатан. – Но было похоже, что между вами существует взаимосвязь. И это нечто большее, чем обычное знакомство. Вчера, после того как ты сказала, что Иден провела детство в религиозной общине, я навел кое-какие справки. Об одержимости Моисея Уилкокса микробами хорошо известно. И когда ты рассказывала о сектах, мне не показалось, что ты просто много о них знаешь. Звучало так, будто…

– Я сама это пережила, – безучастно продолжила Эбби.

– Ну да. В прессе не упоминались имена заложников Уилкокса, которым удалось выжить. Но говорилось, что это три ребенка. Две девочки семи и тринадцати лет и мальчик двенадцати лет. Возраст совпадает.

– Это никаким образом не повлияет на расследование.

Карвер бросил на нее взгляд. Эбби пристально смотрела вперед, пытаясь не выдавать эмоций. Она злилась на коллегу, будто тот тайком прочитал ее дневник. Но все было не так. Детектив просто делал свою работу.

– Может повлиять, – сказал Джонатан. – Если дойдет до суда, связь между вами всплывет. В данный момент меня это не волнует. Я просто хочу, чтобы Натан Флетчер вернулся домой.

– Я тоже.

– А твои знания о сектах весьма ценные. Ты сможешь сосредоточиться на работе, когда мы приедем в пункт назначения? Это важно, Маллен.

– Да. За меня не волнуйся.

– Кто еще знает?

Эбби начала загибать пальцы:

– Мои родители, Уилл Верин и те, кому ты рассказал.

– Я никому не говорил. Если расследование из-за этого не пострадает, я рта не раскрою.

– Ладно.

– Возможно, рано или поздно ваша связь всплывет.

– Да. Но больше я на такой дешевый трюк не куплюсь.

Будто по заказу очередная песня закончилась, и заиграла новая, «Won’t Get Fooled Again»⁷. Такое совпадение заставило Эбби улыбнуться. Она прибавила звук. Как же ей нравится эта песня!.. Они ехали дальше молча, слушали музыку, а мимо проносились деревья.

Глава 30

Полицейские из Нью-Йорка заранее договорились, что Вонг из управления округа Саффолк будет ждать их на обочине дороги, примерно в километре от фермы Тиллмана. Детектив стояла, облокотившись на капот автомобиля, и курила. Пока Карвер парковался, Эбби внимательно ее разглядывала. Высокая женщина с прекрасной желто-коричневой кожей и гладкими каштановыми волосами, забранными в безукоризненный хвост. Одета в костюм, состоящий из черного пиджака и брюк клеш; стоит такой немало.

Эбби открыла дверь и вышла из машины.

– Детектив Вонг? Я лейтенант Маллен.

Коллега из Саффолка кивнула, выпустила струю дыма и подошла, чтобы пожать руку.

– Я вас помню. В том году мы пару раз общались по телефону.

– А это Карвер из полицейского управления города Нью-Йорка. – Эбби указала на коллегу. – Он – ведущий инспектор в расследовании похищения Натана Флетчера.

– Ваше дело сегодня утром обрело широкую известность, – сказала Вонг, пожимая руку Джонатану. – Вы и правда считаете, что община Тиллмана имеет к этому отношение?

– Там жила мать Натана, – ответил Карвер. – А отец, возможно, находится в общине до сих пор. Мы в любом случае должны с ним поговорить, на ферме он или нет. Что вы можете рассказать об этом месте?

Детектив пожала плечами.

– Лейтенанту Маллен уже известна бо́льшая часть информации. Два года назад к нам обратился учитель из местной школы и сообщил, что пятнадцатилетняя ученица из его класса, Рут Линдхольм, рассказала о сексуальных отношениях со взрослым. Девушка жила на этой ферме. Я приехала в школу и допросила мисс Линдхольм в присутствии школьного психолога. Рут рассказала, что в общине есть мужчина, с которым у нее дважды были сексуальные контакты, а также сообщила, что родители в курсе.

Каждые несколько секунд Вонг делала паузу и затягивалась сигаретой, выпуская между фразами дым.

– Мы отправились на ферму и арестовали этого человека. На следующий день к нам явилась Рут со своими родителями и Тиллманом и заявила, что она все это выдумала. Мы хотели продолжать расследование, но спустя несколько недель были вынуждены его прекратить. С нами никто не хотел общаться, кроме Отиса. Только… не уверена, что можно верить хотя бы одному его слову. Даже его «здравствуйте».

– А тот человек, с которым были сексуальные отношения у Рут, до сих пор живет на ферме? – спросил Карвер.

– О да. Все они там. Одна большая счастливая семья. – Детектив сделала последнюю затяжку, затем бросила окурок на землю и раздавила его ногой. – Поехали, нам нужно попасть туда до обеда. Во время трапез Тиллман обычно читает проповеди, а это может затянуться надолго.

Полицейские вернулись в машину и двинулись за Вонг, которая поехала вперед по дороге. Вспыхнул экран телефона Эбби: Сэм дала знать, что проснулась. Лейтенант быстро написала дочери, что наберет ее попозже.

Автомобили повернули направо, на ухабистую гравийную дорогу, проехали несколько сотен метров и оказались у закрытых ворот. В обе стороны тянулся забор из колючей проволоки, вероятно, окружавший всю ферму. Эбби наблюдала за силуэтом Вонг в другой машине: детектив кому-то звонила.

– Значит, ты с ней общалась год назад? – спросил Карвер.

– Да.

– Зачем?

Маллен посмотрела в окно.

– Когда-нибудь меня могут вызвать на ферму Тиллмана, чтобы спасти заложников. Я должна быть готова.

– И что? Ты собираешь информацию обо всех сектах и странных религиозных объединениях в Нью-Йорке и на Лонг-Айленде?

Эбби с невозмутимым видом пристально посмотрела на коллегу:

– И во всем штате. А также о трех сектах в Пенсильвании.

Джонатан поднял брови.

– Ясно.

– Раньше подобные случаи всегда заканчивались плачевно.

– Знаю. Но…

– Нам открыли. – Эбби сделала жест рукой.

Автоматические ворота медленно разъезжались. Как только просвет стал достаточно большим, Вонг проехала на территорию, едва не задевая створки автомобилем. Карвер терпеливо подождал еще несколько секунд, а затем последовал за коллегой.

Тиллман ждал их около большого дома. Когда Эбби увидела его, ее тело напряглось. Отис был худым и бледным, с кудрявыми волосами, и носил большие очки с толстыми стеклами. Когда полицейские вышли из машины, лидер секты улыбнулся, обнажив слегка неправильный прикус. Тиллман производил впечатление безобидного, неуклюжего и даже милого человека.

Лейтенант Маллен знала правду: перед ними не овечка. И даже не волк, а раковая опухоль в овечьей шкуре. Она не будет атаковать, а погубит изнутри.

– Детектив Вонг, – дружелюбно произнес Отис, приближаясь к ним. – Очень рад снова вас видеть.

Он протянул руку, и коллега из Саффолка неохотно ее пожала. Затем Тиллман повернулся к Эбби и Карверу.

– А вы, наверное, полицейские из Нью-Йорка, о которых мне говорили… – Лидер секты светил своей неизменной улыбкой, он практически сиял от радости. – Добро пожаловать на мою ферму. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – ответила лейтенант Маллен. Она перевела взгляд на одно из окон на втором этаже, в котором появилась пара крошечных мордашек, с любопытством взирающих на них.

– Чем обязан? – спросил Тиллман.

– У вас на ферме живет человек по имени Дэвид Хафф, – сказал Карвер. – Мы хотели бы с ним поговорить.

Отис нахмурился.

– С Дэвидом? И о чем же, интересно?

– Зададим несколько стандартных вопросов, касающихся одного дела, – ответил Джонатан.

– Ну что ж, обед начнется в час, так что время еще есть. Давайте узнаем, здесь ли мистер Хафф. – Глава секты вытащил из кармана мобильник и набрал номер.

Пока они ждали, Эбби осматривалась, стараясь запомнить обстановку. Похоже, что забор окружает всю территорию. Помимо большого здания, она заметила несколько домиков поменьше, расположенных к югу, и какое-то строение, похожее на амбар. В поле работали сектанты. В нескольких десятках метров от них у небольшого грузовика стояли мужчины и глазели на полицейских. Эбби была уверена, что эти парни вооружены.

Если ситуация станет критической, как все может обернуться? Забаррикадируются ли последователи Тиллмана в доме? Будут ли стрелять по представителям правопорядка из окон? Может быть, на втором этаже, в паре метров от глазеющих на них детей, склад винтовок?

– Скажи им. – Моисей Уилкокс протягивает ей телефон. – Скажи им, что случится, если они приблизятся. Скажи про пистолет.

Холодное дуло упирается в висок…

– Не берет трубку, – сказал Отис.

– Я так и думал, – сухо ответил Карвер.

– Давайте его поищем, – предложил Тиллман. – Возможно, Дэвид на заднем дворе.

– Может, в доме? – предположила Эбби.

– Маловероятно, – Отис обезоруживающе улыбнулся. – Ночью мистер Хафф спит в одном из строений на заднем дворе, а днем он либо в поле, либо в офисе.

– Что за офис? – уточнила лейтенант Маллен, догоняя Тиллмана, который направился в сторону поля.

– Небольшой фургон, в котором мы храним все документы. Дэвид – наш бухгалтер.

– Сколько он уже живет здесь? – спросила Эбби.

– Это один из первых членов, – сообщил Отис с отеческой улыбкой. – Можно сказать, он помог мне все построить.

– И что же у вас здесь такое? – уточнила Маллен с притворным любопытством.

– Христианская община, – ответил Тиллман. – Мы стараемся сделать мир лучше.

– Сделать мир лучше?

– Именно. Ищем заблудшие души, подбираем их. Защищаем, лечим. Стараемся внести свой вклад в социально значимые проекты. Один из наиболее важных – расовое неравенство. Вы знаете, что округ Саффолк – наиболее сегрегированное место в Соединенных Штатах? Более восьмидесяти процентов жителей – белые.

– Я об этом не слышала. – Эбби снова оглянулась, чтобы понять, что собой представляют владения Тиллмана. Она была вынуждена отдать Отису должное: сектанты ходят по струнке. Сорняки выполоты, гравийные дорожки разровнены, стены домиков, фургона и большого здания свежевыкрашены. Намного легче управлять фермой, когда все работники целиком и полностью преданы тебе и готовы работать по 18, а то и по 20 часов в день.

Отис продолжал свою речь:

– В нашей общине двадцать два процента – афроамериканцы, двадцать один – латиноамериканцы и пятнадцать – азиаты. – Он указал на работающих в поле сектантов. – Кроме того, мы стремимся и к гендерному равенству. Здесь со всеми обращаются одинаково.

– Обращаются одинаково? – Эбби подозревала, что если будет повторять слова Тиллмана, он не замолчит никогда.

Лидер секты воодушевился, расслабился и подошел ближе.

– Именно. На ферме живет одинаковое количество мужчин и женщин. Задания распределяются поровну. Стиркой и приготовлением пищи занимаются представители обоих полов.

– Чудесно! – Если, конечно, забыть о замятой истории об изнасиловании несовершеннолетней. Лейтенант Маллен практически ощущала, как слова Тиллмана ползут по ее коже, словно голодные паразиты, ищущие способ проникнуть в организм.

– Отис! – крикнул один из мужчин на поле. – У нас тут проблема…

– Минутку, – отозвался лидер секты. Он оглянулся вокруг, и лицо его просветлело. – Рут! Подойдешь к нам?

Тиллман помахал рукой. К ним приблизилась молодая девушка с отрешенным выражением на лице. Вонг, стоящая рядом с Эбби, сделала резкий вдох. Маллен бросила на нее взгляд и увидела гримасу, исказившую лицо. Затем детектив снова вернула свой невозмутимый вид.

Отис по-отечески положил руку на плечо Рут:

– Ты могла бы показать детективам, где находится офис? Они хотят поговорить с Дэвидом.

Девушка подняла на мужчину глаза. Тот самый взгляд, черт возьми! Полный глубокого уважения, преданности и любви. Эбби хотелось схватить мисс Линдхольм, утащить ее отсюда, даже если та будет кричать и лягаться, вести с ней беседы дни, недели или месяцы напролет. Делать что угодно, лишь бы раскодировать.

– Конечно, – сказала девушка, по очереди посмотрев на гостей. Рука Отиса по-прежнему лежала у нее на плече. – Идемте за мной.

И повела полицейских по усыпанной гравием дорожке.

– Рут, ты помнишь меня? – спросила сотрудница полицейского управления Саффолка.

– Разумеется, – ответила мисс Линдхольм. – Я рада снова видеть вас, детектив Вонг…

– Можешь звать меня Мэй.

– Как хорошо, что вы приехали. Я ведь так и не извинилась за ту неразбериху, – продолжала девушка.

– У тебя нет никаких причин, чтобы извиняться, – многозначительно сказала Вонг.

Эбби не сомневалась, что Отис нарочно оставил их наедине с Рут. Он точно знал, что сектантка ни в чем не признается. И хотел, чтобы детектив это поняла. Возможно, Тиллман демонстрировал девушке доверие. Еще один тест, еще один способ ее контролировать.

– Мне просто хотелось привлечь внимание, – продолжала мисс Линдхольм. – У меня очень живое воображение. Как жаль, что я раздула из мухи слона…

Девушка говорила спокойно, ее голос звучал искренне и был полон раскаяния.

Лицо Вонг снова исказилось от боли.

– Рут, если ты хочешь мне что-нибудь сказать, сейчас нас никто не слышит. Или можешь приехать в участок в любое время. Если кто-то тебя домогался, причинил боль…

Казалось, что мисс Линдхольм в замешательстве.

– Нет. Я уже говорила, что выдумала это, и хочу извиниться. – Она показала на стоящий впереди фургон. – А вот и офис… О, а вон там Дэвид. Оставляю вас с ним наедине.

Девушка повернулась и ушла.

Лейтенант Маллен видела мистера Хаффа только на фотографии, которую Габриэль выложила в «Инстаграме», той самой, где был и Отис. Тиллман с тех пор почти не изменился, и Эбби ожидала, что Дэвид тоже: красивый широкоплечий мужчина с густой копной волос. Но тот снимок был сделан десять лет назад, и эти годы мистер Хафф провел в секте, вдали от жены и детей. Он напоминал скелет – глаза впали, волосы вылезли, лицо бледное, почти белое. Сначала Дэвид не двигался, и на секунду Эбби пришла в голову безумная мысль, что он уже умер. Но затем медленными тяжелыми шагами мистер Хафф направился к ним.

Было похоже на то, что последнее десятилетие в секте Тиллмана высосало из Дэвида все жизненные соки, и от него осталась лишь пустая оболочка.

Глава 31

– Дэвид Хафф? – спросила Эбби. «Нет, конечно, – подумала она. – Это его отец или дед».

– Верно, – ответил мужчина.

Джонатан щелкнул по своему жетону.

– Сэр, мы из управления полиции города Нью-Йорка. Я детектив Карвер, а это лейтенант Маллен. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

– Сейчас начнется воскресный обед. Если вы хотите присоединиться…

– Мы побеседуем всего несколько минут, – сказала Эбби. – Отис сообщил, что вы садитесь трапезничать в час. У нас еще есть время.

– Обычно я помогаю накрывать на стол.

– Мы не задержим вас надолго. Вы были женаты на женщине по имени Иден Флетчер?

Взгляд Дэвида метнулся за спины полицейских, туда, где Отис на поле разговаривал с рабочими.

– Да. – Его тон стал резким. – Это касается моей бывшей жены? Я подписал документы и отдал ей все, что она просила. Ей нужно что-то еще?

– Похоже, вы всё еще сердитесь, – сказала Эбби. Речь ее стала медленнее, а голос – мягче.

Хафф сделал глубокий вдох.

– Я не сержусь. Лишь Бог и его посланники имеют право гневаться.

– Но вы сожалеете, что она приняла решение уйти отсюда? – спросил Карвер.

– Да. Она со мной не посоветовалась. Просто ушла, забрав Габриэль и Натана. Через несколько недель появилась, принесла документы о разводе.

– И вы их подписали?

Глаза Дэвида снова метнулись в сторону поля, где был Отис.

– Да. Никто, возложивший руку свою на плуг…

– …и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия⁸, – подхватила Эбби. В голове ее звучал голос Моисея Уилкокса из далекого детства.

– Верно, – ответил Дэвид, удивленно улыбаясь.

– Иногда читаю Библию, – пояснила Маллен.

Библию, как же… Лидеры сект любят фразы о том, что нужно распрощаться с прошлым. Это позволяет им влиять на чужое мнение, переписывать историю, вводить в заблуждение и сбивать с толку. Многие подобные изречения Эбби знала наизусть. Почему Отис Тиллман велел Дэвиду подписать документы на развод? Ей придется спросить об этом у Иден.

– Общались ли вы с детьми после того, как бывшая жена уехала?

– Нет, я не знаю, как связаться с ними. Решил отпустить.

– И вы даже не пытались разыскать их? – вмешался Джонатан.

Последовала долгая пауза. Затем Дэвид произнес:

– Как я уже сказал, решил их отпустить. Будь непорочен и справедлив. – Он усмехнулся, будто выдал шутку, которой никто из собеседников не понял.

– Можете сказать нам, где вы были в пятницу? – спросил Карвер.

Хафф пожал плечами.

– Разумеется, здесь, на ферме.

– Вас кто-нибудь видел?

– Думаю, что все члены коммуны. Мы весь день работаем вместе, детектив. И постоянно общаемся. Редко бывает, чтобы ты не увидел кого-то и во время утренней, и во время вечерней молитвы.

Ну вот, приехали… По тому, как Дэвид сказал эту фразу – без запинки, привычным и даже каким-то скучным тоном, – Эбби могла сделать вывод, что это хорошо отрепетированный ответ, который все время получают незнакомцы. Она была уверена, что остальные члены общины подтвердят слова отца Натана. Каждый житель фермы готов обеспечить другому железобетонное алиби.

Пора расшевелить это болото.

– Мистер Хафф, в тот день вашего сына похитили, когда он возвращался домой из школы. Вы что-нибудь знаете об этом?

Члены любой секты – неисправимые лжецы. Они верят в то, что говорят. Даже если и лгут, то убеждены, что делают это во благо. Таким образом, ложь в каком-то смысле превращается в правду. Но именно духовный лидер определяет, как выглядит мир сектантов и все, во что они верят. Обычно глава секты не одобряет любопытства и дает размытые ответы на любые вопросы. Именно так подобные люди реагируют на попытки усомниться в их верховенстве, любые жалобы и особенно на критику со стороны. Поэтому едва стоило отойти от сценария и сказать что-то, чего не мог ожидать духовный лидер, как все сразу становилось на свои места. В такие моменты членам секты приходилось думать и искать правильный ответ. На долю секунды они становились самими собой. И в это мгновение были не хорошими, а никудышными лжецами.

Эбби увидела удивление в глазах Дэвида, отметила тот долгий взгляд, который он бросил в сторону Отиса, словно в поисках поддержки. И сразу же поняла, что Хафф не знал, что его сына похитили.

– Но это же… – наконец выдал мужчина. Затем он снова обрел самообладание и замолчал, а потом спросил надтреснутым голосом: – Как?

– Мы как раз расследуем это дело, сэр, – ответил Карвер. – И будем признательны вам за сотрудничество.

– Ко… конечно. Я готов на все.

– Вы не знали? – спросила Эбби. – Об этом говорили в местных новостях.

– Здесь нет телевизоров, и большинство членов общины не пользуются мобильными телефонами. Мы стараемся избегать средств массовой информации. Это отвлекает.

– А у кого из вас есть сотовые?

– Ну, у Отиса, конечно. Он должен быть на связи, чтобы управлять фермой. И… – Дэвид замолчал, поднял голову и устремил взгляд вдаль.

Звук мотора заставил Эбби обернуться. По дороге рядом с домом проехал небольшой грузовик и остановился у поля, подняв облака пыли. Из него вышли двое мужчин и подошли к Отису. Один из приехавших бросил взгляд на полицейских. Лейтенант Маллен уставилась на этого мужчину, желая убедиться, что она не ошиблась. Сомнений не было. Новоприбывший – именно тот, кого описала Иден. Кто шатался по ее району. Кто завел страничку в «Инстаграме» под ником Карлад345, чтобы следить в сетях за Габриэль.

Глава 32

– Карвер! – позвала Эбби, не сводя глаз с приехавшего мужчины.

– Вижу, – ответил коллега. – Нужно доставить его в участок.

Лейтенант Маллен оценила обстановку. В поле работают три женщины и четверо мужчин. Неподалеку те трое, что наблюдали за ними, плюс еще один в грузовике.

Эбби провела немало времени, изучая самые известные случаи взятия заложников, анализируя десятки дел и распутывая клубок событий, чтобы понять, почему ситуация дошла до крайности. И научилась определять, что именно может стать той искрой, из которой разгорится костер. В глазах членов секты мир был ущербным. Они привыкли оперировать категориями «мы» и «они», и, без сомнений, Вонг, Карвер и Маллен принадлежали ко второй группе. Эбби была уверена, что где-то на территории фермы припрятано оружие. А ситуация и так уже накалилась. Хуже того, полицейским неизвестно, замешан ли Тиллман в похищении Натана. Если да, мальчика могут держать здесь, и Отис вместе со своими людьми сделают все возможное, чтобы не дать стражам порядка обыскать ферму или поговорить с кем-то из членов секты.

Карвер шагнул по направлению к подозреваемому. Маллен чувствовала себя словно в замедленной съемке. Она отметила, как изменилась поза Тиллмана, как напрягся и сунул руку за спину один из мужчин, как позади насторожилась Вонг, готовясь к тому, что сейчас может произойти. Эбби быстро догнала Джонатана и положила ему руку на плечо.

– Погоди! – сказала она. – Останься здесь. Лучше этим займусь я.

И почувствовала, как напряглись мышцы коллеги. На лице Карвера играли желваки. Наверняка он ощущает прилив адреналина, потому что, как и Маллен, понимает, что все может пойти не так. Но, в отличие от нее, Джонатан не знает, как смягчить обстановку. Не могут же они просто уехать и позволить мужчине с ником Карлад345 исчезнуть… Его непременно нужно задержать.

– Доверься мне, – негромко сказала Эбби. – Прошу.

Карвер остановился, но нахмурился.

– Ладно, – наконец произнес он. – Если что, мы с Вонг рядом.

Маллен кивнула, убрала волосы за уши и изобразила на лице самое беззаботное и дружелюбное выражение. Она долго тренировалась и знала, что достигла в этом совершенства. Многие люди улыбались искусственно, лишь губами. Эбби же научилась делать так, что и глаза, и лицо, и все ее тело излучали приветливость. Невысокий рост и оттопыренные уши тоже были козырями и помогали разрядить обстановку. По мере того как лейтенант Маллен приближалась к мужчинам, улыбка делала свое дело. Сектанты все еще бросали настороженные взгляды в сторону Карвера и Вонг, но шедшую в их сторону невысокую женщину опасной не считали.

– Мистер Тиллман, могу я поговорить с одним из членов вашей общины? – спросила Эбби.

Она посмотрела прямо в глаза Отису, стараясь не выдавать волнения. В тот момент ее больше никто не интересовал. Очевидно, что остальные сектанты настроены враждебно и мыслят ограниченно. Как правило, в подобных местах о компромиссе и не слыхивали. Лидер внушает пастве, что их сообщество преследует благую цель, закон – это враг, а весь мир настроен против них. Если в такой напряженной атмосфере полицейские попробуют кого-то арестовать, они столкнутся с сопротивлением и применением силы. Как ни странно, единственный человек, который не принадлежит к числу фанатиков и может разрядить обстановку, – это Отис Тиллман, лидер секты, внушающий членам своей общины определенные взгляды. Он заинтересован в том, чтобы не обострять ситуацию и избежать кровопролития. Если, конечно, сам не верит в ту чушь, которую внушает сектантам. В таком случае события очень быстро начнут разворачиваться неблагоприятным образом.

– Лейтенант Маллен, мистер Адкинс только что сообщил мне крайне неутешительные новости, – сказал Отис.

«Мистер Адкинс». Значит, Карлад345 – это Карл Адкинс.

– Можете звать меня Эбби. – Маллен остановилась в метре от Тиллмана и новоприбывшего.

– Сына Дэвида похитили.

Казалось, Отис потрясен, но нельзя было сказать, так ли это, или он просто хороший актер. Адкинс сохранял невозмутимое выражение лица, зато окружающие на новость отреагировали: Эбби отметила расширившиеся от удивления глаза, шокированные взгляды, шепот. Как она и полагала, большинство сектантов ничего не знали о похищении Натана. Но только не Адкинс. Вот только откуда об этом известно ему? Из «Инстаграма» Габриэль? Или потому что похититель – он?

– Верно, – ответила Эбби. – Мы с детективом Карвером расследуем это дело. И хотели бы предложить Карлу проехать с нами, чтобы задать ему несколько вопросов.

Она намеренно назвала Адкинса по имени, чтобы убедиться в правильности своей догадки, ведь Тиллман сказал только фамилию.

– Можете поговорить здесь. – Отис скрестил руки на груди. – Совсем не обязательно куда-то ехать.

– Хорошая мысль, – отреагировала Эбби. – На самом деле мы хотели бы пообщаться со всеми. Вдруг у кого-то есть информация, которая окажется для нас полезной.

– Разумеется, после обеда…

– Боюсь, мы не можем ждать так долго. Когда речь идет о похищении ребенка, на счету каждая минута.

Отис напрягся.

– Иден и ее дети уехали отсюда семь лет назад. Не хочу, чтобы вы впустую потратили время.

– Ну почему же впустую, – доброжелательно улыбнулась Эбби. – Они прожили здесь более десяти лет. Уверена, многие хорошо ее знают. Может быть, кто-то до сих пор поддерживает связь…

– Никто, – выпалил Отис.

Эбби вскинула брови и изобразила удивление:

– Разве?

Разумеется, так и есть. Бывшие сектанты – это кошмарный сон для таких общин. Те, кто осмелился уйти, прозревают: все, что им говорили – ложь. Мир не рушится, ослушников никто не преследует, в жизни по-прежнему есть смысл. На самом деле за пределами общины оказывается даже лучше. Поэтому первое, что делает лидер, когда кто-то из сектантов уходит, – велит оборвать все связи с этим человеком и поливает его грязью, называя эгоистичным предателем и приспешником врагов. Благодаря такой политике ушедший не сможет повлиять на тех, кто остался, и подтолкнуть их к тому, чтобы последовать своему примеру.

– Насколько я знаю, бывшая жена мистера Хаффа просто исчезла с горизонта, – поправился Отис. – Возможно, Дэвид вам рассказывал… Мы пытались искать ее, но потерпели неудачу.

Эбби посмотрела на Тиллмана с недоумением.

– Но Иден говорила… – Она замолчала, а потом встряхнула головой. – Нет, разумеется, вы правы и лучше знаете членов своей общины.

Конечно, Отис – первоклассный актер. Ни выражение лица, ни язык тела его не выдавали. И все-таки она знала, что попала точно в цель: выразила желание поговорить со всеми сектантами, а у духовного лидера не было времени их подготовить. Только что Эбби намекнула, что кто-то до сих пор поддерживает связь с бывшим членом общины. Это означало, что Отис не полностью контролирует ситуацию. Ему придется предложить альтернативный вариант, чтобы создать видимость, будто он в курсе всех событий.

– Можете поговорить с Карлом в офисе в присутствии нашего адвоката, – сказал глава секты. – А мы пока начнем воскресный обед. Когда закончите, побеседуете с остальными.

– Я прошу прощения, – начала Эбби извиняющимся тоном, – но у нас есть свидетель, который описал мужчину, замеченного на месте преступления. И словесный портрет напоминает Карла. Если мы будем беседовать с мистером Адкинсом здесь, то не сможем исключить его из числа подозреваемых.

– Когда видели того человека, которого описал ваш свидетель?

– Несколько раз в течение этого месяца.

– Карл никуда не отлучался.

Эбби бросила взгляд на грузовичок, на котором приехал Адкинс.

– Никуда?

– Я уверен, что вы разберетесь…

– У вас очень дружная община. Полагаю, вы готовы на все, чтобы снять подозрения со своего товарища и помочь нам вернуть сына Дэвида домой, к маме.

Эбби подождала, пока Отис сообразит, что к чему, в то же время бросая виноватые взгляды на Карла, словно сожалея, что приходится доставлять ему неудобства. Адкинс же ее игнорировал, не отрывая глаз от Тиллмана. Эбби почти не сомневалась: прикажи Отис похитить или даже убить ребенка, Карл не колеблясь сделал бы это.

Лидер секты бросил взгляд на Адкинса и, похоже, решил, что можно отпустить его с полицейскими. Он придумает правдоподобное объяснение для членов общины. Не стоит доводить до того, чтобы сектанта арестовали у всех на глазах.

– Значит, вы думаете, что Карл подойдет для участия в процедуре опознания? – наконец спросил Отис. – Чтобы можно было вычеркнуть его из числа подозреваемых?

Адкинса всего лишь покажут свидетелю в числе других мужчин. К ужину он уже будет дома. Никаких допросов и общения с вражескими представителями. Взгляд Эбби скользнул по лицам стоящих рядом людей: она хотела понять, о чем они думают. Кто-то сердито хмурился, но ситуация не была взрывоопасной.

– Разумеется, – ответила лейтенант Маллен. – Проведем опознание, и мистер Адкинс будет свободен. Мы ценим свое время.

– Карл, тебя не затруднит проехать в участок? – поинтересовался Тиллман.

Дальше все было как по нотам. Адкинс ответил:

– Конечно, нет; я буду рад помочь.

Толпа успокоилась, а Эбби облегченно вздохнула.

– Карл и наш адвокат Ричард поедут за вами на грузовике.

Лейтенант Маллен ничем не выдала своего недовольства. Арестовывать Адкинса у всех на глазах им не хотелось, так что другого варианта не оставалось.

– Разумеется.

Отис подозвал Карла и еще одного мужчину – видимо, адвоката. Они отошли в сторону, чтобы перекинуться парой слов. Эбби внимательно наблюдала за ними. Адвокат явно был взволнован, Тиллман казался спокойным, лицо Карла было непроницаемым. Остальные сектанты направились к большому строению, похожему на амбар: видимо, там и находилась общая столовая.

– Я, пожалуй, задержусь, – подала голос Вонг. – Разведаю обстановку.

– С тебя глаз не спустят, – тихо ответила Эбби, бросая многозначительный взгляд на крупного мужчину, который остался снаружи и наблюдал за ними.

– Если мальчик тут…

– …то они не позволят тебе к нему приблизиться. Понадобится ордер и подкрепление. Будь осторожна.

– Не думала, что у тебя получится, – заметила Вонг. – Вот так просто увезти Карла.

– Кое-чем пришлось пожертвовать, – хмуро ответила Эбби. – Я дала Отису возможность рассказать своей пастве о похищении. После этого нам можно не тратить время, никакой ценной информации мы от сектантов не узнаем. Но я надеюсь получить ее от Адкинса.

Глава 33

Эбби сказала, чтобы Карвер пока начинал допрос Адкинса, а она поедет к Иден, чтобы собрать как можно больше информации о секте Тиллмана. Когда они вернулись в участок, лейтенант села в свою машину и направилась к дому Флетчеров.

Иден с каждым разом выглядела все хуже. Сильный страх и давление, которому она подвергалась, сломили бы любого, а Иден в каком-то смысле была более уязвима. Она пала духом и постоянно плакала; плечи поникли, в глазах сквозила пустота. Войдя в дом, Эбби улыбнулась миссис Флетчер, легко прикоснулась к ее плечу, сделала несколько шагов и замерла. В гостиной сидела Габриэль, а вместе с ней – какой-то человек в дешевом костюме. Девушка со слезами на глазах рассказывала. Мужчина сочувственно слушал.

– А после того, как звонивший включил эту запись, он прислал нам фотографию. – Габриэль протянула собеседнику свой телефон и всхлипнула. – Видите? У Натана в руках газета. Это доказательство, что он жив.

Гость в костюме в ужасе покачал головой.

– Вы можете отправить мне этот снимок?

– Конечно. – Габриэль шмыгнула носом и прикоснулась к экрану мобильника.

Эбби быстро вошла в комнату.

– Вы журналист? – резко спросила она.

Мужчина встал, улыбнулся и протянул руку.

– Том Маккормик, работаю в «Нью-йоркер кроникл».

– Эту фотографию публиковать нельзя. На ней есть детали, которые мы не хотели бы делать достоянием общественности.

Репортер растерялся, но затем лицо его просветлело.

– Вы же лейтенант Маллен, да? Переговорщик. Спасли заложников во время ограбления банка. Значит, участвуете в расследовании дела?

Эбби вздохнула.

– Мистер Маккормик, разглашение информации о ходе расследования может помешать нам вернуть Натана домой целым и невредимым. Буду крайне признательна, если вы пока не станете ничего публиковать…

– Это я пригласила Тома, – перебила Габриэль. – Он уже как-то брал у меня интервью. Нам нужно, чтобы как можно больше людей узнали о случившемся.

Эбби заколебалась. Девушка была права. Чем шире разойдется новость, тем больше денег они соберут. Если похитители будут понимать, что скоро получат выкуп, то не станут убивать Натана. Более того: с помощью журналистов можно передать преступникам сообщение.

– Не публикуйте фотографию, – ответила она наконец. – И я хотела бы прочитать статью перед выпуском в печать. Когда она выйдет?

– Я обещал Габриэль, что материал появится на сайте сегодня вечером, – сообщил Маккормик. – И в завтрашней газете.

– Когда напишете статью, пришлите ее мне; я кое-что добавлю.

Журналист кивнул.

– Будет готово через несколько часов.

Эбби оставила ему свой телефон и электронный адрес, а затем они с Иден поднялись на третий этаж, в спальню хозяйки, и закрыли за собой дверь. Габриэль осталась беседовать с репортером.

– Сегодня утром я побывала на ферме Тиллмана, – тихо сказала Маллен.

– Да? – Иден тяжело опустилась на кровать. – Дэвид… он все еще там?

– Да. – Эбби не сводила с нее глаз. – Тот человек, которого ты несколько раз видела в последнее время, тоже член секты Тиллмана.

Лицо Иден побледнело.

– Не может быть!

– Ты его не узнала?

– Наверное, он присоединился уже после моего отъезда. Совершенно мне незнаком.

– Его зовут Карл Адкинс. Это имя тебе о чем-то говорит?

– Нет, никогда не слышала.

Что ж, вполне логично. Если Отис Тиллман собирался преследовать миссис Флетчер и ее близких, то подослал бы кого-то, с кем она незнакома.

– Как думаешь, есть ли у кого-то из секты причины тебя преследовать?

– Не знаю. – Казалось, Иден потрясена. – Я же говорила, что вычеркнула общину из своей жизни, и была уверена, что больше никого из них не увижу.

– Мы вызвали мистера Адкинса для опознания, – сказала Эбби. – И хотим, чтобы ты на него указала. Так мы подтвердим, что именно его видели в вашем районе.

– Прямо сейчас?

– Нет. На организацию процедуры потребуется время. К тому же мы хотели сначала допросить подозреваемого. – Маллен прислонилась к стене. – Мне нужна любая информация о секте Тиллмана. Хочу подготовиться к беседе с Карлом.

– Не знаю, смогу ли я чем-то помочь. Вот уже семь лет я ни с кем из них не общаюсь.

– Расскажи мне о тех временах, когда жила на ферме. Все, что помнишь.

Иден уставилась на свои руки.

– Когда я присоединилась к ним, людей было совсем немного. Человек десять-двенадцать. Дэвид играл роль правой руки Отиса. Тиллман очень религиозный человек, у него интересные идеи. Он считает, что исповедь должна быть не просто рассказом о грехах, а скорее чем-то вроде сеанса терапии. Каждый член секты беседовал с Отисом трижды в неделю. Отец помогал нам справиться со сложными ситуациями, отличался пониманием и чуткостью. После покаяния я ощущала… такую свободу и легкость! Не могла дождаться следующего раза.

– О чем вы говорили на исповеди? – спросила Эбби, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Обо всем. Никаких секретов у нас не было. Равно как и осуждения. И это не стандартная процедура. Тиллман читал долгие проповеди, по четыре-пять часов, дословно цитируя длинные выдержки из Библии.

Духовные лидеры некоторых сект действительно прибегали к такому приему, вводя своих последователей в состояние, близкое к трансу: так было намного проще заставить их проповедовать свои идеи. Джим Джонс был известен своими многочасовыми речами, в которых смешивал выдержки из Библии и обсуждение социальных вопросов, не забывая акцентировать внимание на преданности единому лидеру. Члены его секты совершили массовое самоубийство в Джонстауне.

– Мы ощущали собственную важность, – продолжала Иден. – Отис не переставал повторять, что мы меняем христианскую веру. Приближался конец света, и мы должны были сделать религию более доступной для юного поколения, чтобы спасти их души.

– Дата апокалипсиса известна?

– Она несколько раз сдвигалась. Тиллман получал знамения Божьи. Видя результаты наших трудов, Отец Небесный откладывал день Страшного суда. – Голос миссис Флетчер стал монотонным. – Знаю, это звучит странно…

– Неважно, – мягко сказала Эбби. Ей и не такое приходилось слышать. Какими бы безумными ни были речи духовного лидера, для сектантов они становились непреложной истиной. – Продолжай.

– Нас становилось все больше. Поначалу я и впрямь была счастлива. Чувствовала себя нужной, общалась с приятными людьми. Влюбилась в Дэвида, у нас родилась чудесная малышка… – Голос Иден сорвался.

– А что случилось потом?

– Отис начал утверждать, что нас преследует ФБР. Они – прислужники Сатаны. Мы достали оружие и научились его использовать. Жили в постоянном страхе, что нас атакуют. Знали, что если кто-то рискнет покинуть общину, сотрудники ФБР его убьют. Но пока мы на ферме, Отис сможет нас защитить.

– Где хранилось оружие?

– Его прятали в тайниках, в разных местах. В какой-то момент я и сама запуталась. В любом случае это не имело особого значения, так как стрелок из меня неважный. В случае нападения ФБР моей задачей было молиться, чтобы Господь даровал нам победу.

– Как ты осмелилась уйти? – спросила Эбби. – Должно быть, тебе было очень страшно?

– Да, но… У меня были дети. А эти исповеди… Отис говорил, что если мы и впрямь хотим очистить душу, то должны приходить к нему поодиночке и без всего, что напоминает о материальном.

– Без денег, что ли?

– Без одежды.

У Эбби оборвалось сердце.

– Поэтому я и ушла, – продолжала Иден. – Это было непросто. Куда сложнее, чем я себе представляла. Меня охватили ужас и ощущение пустоты. Тиллман был в ярости и предупредил, что без общины мы все погибнем. Все же я ушла, нарушив его волю. Все совсем не так, как в детстве. Моисей сделал нас избранными, потому мы и выжили.

– Избранными? – опешила Эбби. – Это не так, нам просто повезло.

Иден удивилась:

– Он нас выбрал. Поэтому нас не было в столовой, когда… когда все случилось.

– Да нет же, мы там были, – возразила Маллен. – Разве ты не помнишь? Уилкокс держал пистолет у моего виска и пригрозил полицейским, что спустит курок, если кто-то попытается ворваться внутрь.

Миссис Флетчер покачала головой.

– Нет, мы были в другой комнате. Моисей сказал, что мы избранные и нам суждено спастись.

Эбби присела на кровать рядом с хозяйкой дома и мягко сказала:

– Я читала расшифровку своего телефонного разговора с полицией. Уилкокс держал дуло у моего виска. И мы были в столовой вместе с остальными. Отец приговорил всех.

– Это невозможно! Тогда почему я не помню…

– Мы пережили страшную травму. – Маллен взяла Иден за руку. – Нашему сознанию нужно было как-то переварить происходящее. Моисей годами внушал, что мы избранные. Когда мы выжили после трагедии, твой мозг подменил воспоминания: якобы это случилось по воле Уилкокса. На самом деле все было не так. Мы ждали в столовой вместе с остальными. Наш духовный отец приговорил всех.

Глава 34

Автомобиль полз в потоке с черепашьей скоростью. Эбби думала об Иден и завидовала ей – вернее, способности ее памяти исказить воспоминания о последних днях, проведенных в секте Уилкокса. А вот мозг Маллен каждый день выдавал новые детали: пухлый мальчик, девочка в очках, лица других сектантов, имена… Эбби ясно вспомнила один из последних дней в общине. Ее члены…

…моют руки, выстроившись на улице у длинной металлической раковины. Эбигейл яростно трет ладошки. Мама дала ей новую металлическую щетку, и теперь дело двигается быстро. Кисти пульсируют от боли, которую девочка даже научилась любить. Некоторые дети просто моют руки с мылом, но Иден научила Эбигейл делать все тщательно, полностью избавляясь от грязи. Теперь очевидно: когда кожа на ладонях содрана, а руки болят и кровоточат, взрослые сектанты относятся к тебе совсем по-другому: шире улыбаются, хвалят за усердие. Боль – не что иное, как свидетельство чистоты. Возможно, скоро Эбигейл разрешат работать в поле. Все дети постарше уже там, и ей не с кем играть днем.

Девочка заканчивает процедуру, отходит от раковины и растопыривает пальцы, покрытые красными точками. Затем присоединяется к остальным сектантам. Они ждут отца Уилкокса – тот должен прочитать проповедь.

Кажется, члены общины взволнованы. Взрослые приглушенно разговаривают, дети сбиты с толку, напуганы и молчат. Эбигейл не понимает, что происходит. До нее долетают обрывки фраз, которые ни о чем не говорят:

– Сегодня дважды видела вертолет…

– …кажется, кто-то наблюдает…

– …сообщили копам…

Копы. Девочку охватывает ужас. Она знает: полицейскими движут коррупция и ненависть, желание разрушить Семью. Где же отец Уилкокс? Он должен быть здесь, читать проповедь, успокаивать членов общины. Во время службы все ощущают умиротворение.

Эбигейл идет к кабинету Моисея, но его там нет, и свет не горит. И вдруг она замечает одинокую фигуру на краю цветочного поля. Белые одежды развеваются по ветру, заходящее солнце бросает лучи на лицо. Это он. Девочка нерешительно приближается.

– Отец Уилкокс? Все ждут.

Моисей не шевелится и никак не реагирует, продолжая смотреть куда-то вдаль. Таким Эбигейл его еще не видела. Не злым, не взволнованным. Сейчас Отец кажется грустным и уставшим.

Помолчав несколько секунд, Уилкокс говорит:

– Посмотри на полевые лилии.

Она знает, что будет дальше, уже десятки раз слышала эти слова во время проповедей.

– Как они растут: не трудятся, не прядут… – Девочка умолкает, пытаясь вспомнить продолжение. Моисей улыбается.

– Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.

– Я люблю лилии, – произносит Эбигейл.

– Я тоже. Этот цветок – символ штата. Ты знала?

– Конечно. – Она впервые об этом слышит.

– Мы всего лишь стараемся сеять красоту. С Божьей помощью украшаем мир. Но полиция нас преследует.

– Разве цветы плохие?

К ее удивлению, отец Уилкокс смеется.

– Устами младенца… – Он опускается на колени. – Ты похожа на родителей, Эбигейл. Очень умная девочка.

– Спасибо. – Она краснеет и смущенно улыбается.

– Какие цветы в «Райских садах» тебе нравятся больше всего?

– Вон те, – показывает Эбигейл. – Высокие.

Уилкокс задумчиво смотрит на нее.

– Не зря я тебя похвалил. А почему именно они?

Девочка уверена, что Отец спрашивает не просто так. Но цветы нравятся ей лишь потому, что они с Исааком прятались в их зарослях.

– Потому что красивые?

Хотя не так уж они и хороши. И для букета не годятся – слишком высокие. Мама никогда их не срезает. Все же для чего-то эти растения нужны. Дети ежедневно ходят в поле с небольшими ножиками и срезают с цветов коробочки.

– Это наше самое ценное сокровище, – говорит Отец. – Знаешь, как оно называется?

– Да. Мак.

…Резкий сигнал клаксона заставил погрузившуюся в прошлое Эбби вздрогнуть. Она медленно тронулась, а перед глазами все еще стояли маковые поля «Райских садов».

Глава 35

Карвер ждал Эбби в комнате для допросов, мрачно наблюдая за подозреваемым через зеркало Гезелла⁹. Лейтенант Маллен вошла и прикрыла за собой дверь. Адкинс и его адвокат Ричард Стайлз сидели с закрытыми глазами и шевелили губами.

– Молятся?

– Да, – ответил Джонатан. – Любимое занятие Карла. Стоит мне задать вопрос, касающийся похищения, и начинается такое вот бормотание. Спрошу о погоде – получу долгий и занудный ответ. А если поинтересуюсь, зачем он преследует Габриэль в соцсетях, – вот, пожалуйста… – Детектив сделал жест рукой в сторону зеркала.

– Иден не особенно мне помогла. На ферме есть автоматическое оружие, но где его хранят, она не знает. На тот момент, когда миссис Флетчер ушла из секты, Отис использовал свое положение, чтобы вступать в сексуальные отношения с живущими там женщинами.

– Вот вам и феминизм…

– Тиллман внушал членам общины, что нужно опасаться служителей закона. И особенно ФБР. – Эбби поджала губы. – Сомневаюсь, что допрос Карла принесет результаты, но попробовать стоит.

– Я звонил Вонг, – сообщил Карвер. – Отис позволил ей осмотреть ферму, все помещения в основном здании и домики. Следов Натана не обнаружено; правда тщательный обыск не проводился.

– Для этого нужен ордер.

– Детектив пытается его получить. Судья не дает. Похоже, у Тиллмана немало знакомых в округе Саффолк. Что мы имеем? Одного члена секты, который преследовал Габриэль онлайн. По мнению судьи, маловато для ордера. И ведь не поспоришь, когда у девушки семьдесят тысяч подписчиков.

– Кажется, уже девяносто. Армия фанатов растет как на дрожжах. Вот только Иден видела Карла у своего дома…

– Это пока бездоказательно. У нас только его портрет. А еще человек шестьдесят сектантов уверяют, что за последний месяц Адкинс не отлучался с фермы больше чем на десять минут.

– Надо провести опознание.

– Этим уже занимаются. Потребуется немало времени.

Эбби взглянула на часы и пробормотала:

– Черт побери!

– Куда-то опоздала?

– Забыла позвонить Сэм. Мне нужно ее забрать, но домой она не поедет.

– Почему? – Джонатан нахмурился.

– Там змея.

– Змея?

– Новый питомец моего сына. Ничего, заберу дочь, когда разберемся с Адкинсом. – Эбби была уверена, что Сэм поедет домой без долгих уговоров, если ей что-нибудь пообещать взамен. Уж если она не справится с такой проблемой, значит, не заслуживает звания переговорщика. Эбби быстро набрала сообщение для дочери: «Прости, проблемы на работе. Позвоню тебе через час». Она поговорит с Самантой и убедит ее вернуться. – Давай побеседуем с Адкинсом.

– Ладно… Я уже пытался, но безуспешно. Возможно, он расколется, если мы насядем вдвоем.

Это замечание заставило Эбби задуматься. 15 лет назад, еще во время учебы в академии, у них с Карвером был совместный допрос. И удачным его было не назвать. Как поэтично выразился их наставник: «За всю свою долгую службу я не видел столь масштабного провала». Вероятно, несколько преувеличил. Джонатан и Эбби постоянно перебивали друг друга. Она высказывала какую-то мысль, он возражал. Будущие полицейские умудрились ввязаться в спор на глазах у изумленного подозреваемого (точнее, у изображавшего его ученика академии).

– Можно я буду играть роль первой скрипки? – ненавязчиво предложила Маллен.

Карвер пожал плечами.

– Валяй.

Лейтенант прошла в комнату для допросов, щурясь от яркого неонового света. Улыбнулась Карлу и его адвокату, села напротив. Карвер устроился рядом, скрестив руки.

– Простите за ожидание, – извинилась Эбби. – Сейчас мы занимаемся организацией опознания, но подготовка несколько затянулась. Можем мы вам что-то предложить? Кофе?

Адкинс вежливо отказался, а адвокат попросил воды.

– Сейчас принесут. – Лейтенант Маллен улыбнулась Карлу. – Все это опознание – простая формальность. Мы должны проверить даже самые странные версии. Разумеется, у вас твердое алиби. Мы опросили несколько человек, и они подтвердили, что в день похищения видели вас в… Как вы это называете? Сообщество?

– Прогрессивная христианская община, – ответил Адкинс.

– Точно, – беззаботно сказала Эбби. – Отис упоминал. Вам там нравится?

Было похоже, что Карл несколько расслабился.

– Да. Моя жизнь очень изменилась.

– Когда вы приехали на ферму?

– Семь лет назад.

Маллен сохранила невозмутимое выражение лица, скрывая удивление. Иден сказала, что никогда раньше не видела Карла. Когда она покинула секту, Натану еще и года не было. Если это не ложь, значит, Адкинс появился сразу после ухода Иден. Неужели эти события взаимосвязаны?

– А когда точно? Помните?

– Это как-то связано с похищением? – поинтересовался Стайлз.

– Мы просто пытаемся воссоздать общую картину. Вы понимаете, о чем я. – Уже давно Эбби обнаружила, как полезна эта фраза. Если сказать ее агрессивно настроенному человеку, он, скорее всего, будет делать вид, что и в самом деле разбирается в вопросе. А это облегчит ей задачу.

Адвокат удовлетворенно кивнул, демонстрируя, что знаком с тонкостями работы полицейских.

– На ферму я приехал в начале февраля. Это был две тысячи двенадцатый год.

Меньше чем через две недели после отъезда Иден… Вряд ли совпадение. Неужели Отис начал планировать похищение еще семь лет назад?

– Чем вы занимались?

– Поначалу мне дали работу в яблоневом саду.

– Я имею в виду, кем вы были до того, как присоединилась к общине?

– Понятно. – Кажется, Карл сильно удивился. Он на минуту задумался, словно пытаясь вспомнить. – Я писатель.

Выражение лица Адкинса почти не изменилось, но Эбби внимательно наблюдала за ним и знала, чего ждать. Сектантам часто внушали, что прошлую жизнь необходимо забыть. Но память не сотрешь, можно лишь спрятать воспоминания в дальний угол. Спросите члена общины, чем он занимался до того, как попал туда, и поймете, что прошлое вернулось. Всего на несколько минут вы увидите, кто на самом деле тот человек, чьим разумом овладели установки духовного лидера.

– Вот как? – заинтересовалась Эбби. – И что вы пишете?

– Рассказы. В основном научная фантастика и фэнтези. Один опубликовали в «Диковинных мирах».

– В «Диковинных мирах»?

– Это очень популярный интернет-журнал. Я получил триста долларов гонорара.

– Невероятно. Вы еще что-то для них писали?

Карл нахмурился.

– Нет. Следующий рассказ они не взяли. А потом у меня не было времени. В общине много работы.

Эбби специально помедлила, чтобы молчание придало весомость словам Адкинса. Наконец она спросила:

– Как вы попали на ферму?

– Дядя пригласил.

– Дядя?

– Да. Отис.

Значит, Карл Адкинс – племянник Тиллмана. Как они это упустили? Теперь Эбби видела, что между мужчинами есть сходство: та же линия подбородка, форма носа. Она кивнула.

– Точно. Значит, вас Отис позвал?

– Да. Я как раз был без работы, и дядя предложил мне приехать и пожить на ферме.

– Ничего себе! – Эбби расплылась в улыбке. – Сколько вам было? Восемнадцать? И вы все бросили и отправились работать в яблоневом саду?

Адкинс усмехнулся.

– Сначала я не горел желанием. Но…

Маллен видела, что он пытается вспомнить. Так как же Отису это удалось? Глаза подозреваемого остекленели, и Эбби поняла, что перед ней уже не Карл-писатель, а Карл-сектант.

– Он предложил мне приехать на несколько дней и пообщаться с людьми. То, что они делают, просто невероятно. Мне захотелось примкнуть к общине.

– Наверное, было сложно распрощаться со всем, к чему вы привыкли? Ремесло писателя… А еще телевидение… Я, например, то и дело подсаживаюсь на какой-то сериал. Дэвид Хафф сказал, что в общине запрещены телевизоры и телефоны.

В воздухе повисло напряжение.

– Мы заняты важным делом, – ответил Карл. – Никто не запрещает смотреть кино или пользоваться мобильником. Просто нам это не нужно.

– Конечно, я и забыла… У вас же есть сотовый. И даже страничка в «Инстаграме».

Адкинс промолчал.

– Вы завели ее… – Эбби заглянула в папку, делая вид, что проверяет информацию, – три года назад. Через четыре года после того, как примкнули к общине. Почему именно тогда?

Карл закрыл глаза, его губы начали беззвучно двигаться. Он молился.

– Кто подал идею завести страницу в соцсетях? – продолжала лейтенант Маллен. – Вы сказали, что вам это не нужно. Зачем же тогда регистрироваться? И к тому же подписываться только на одного человека – Габриэль Флетчер?

– Мой клиент больше не будет отвечать на ваши вопросы, – вмешался Стайлз.

– Карл, вы когда-нибудь встречались с женой Дэвида Хаффа? А с ее детьми?

Адкинс продолжал молиться. У Карвера зазвонил мобильник, и он вышел из комнаты. Эбби продолжала задавать вопросы о Натане, Габриэль, о том, почему подозреваемый крутился около их дома. Но, как и предсказывал коллега, ответом ей были лишь молитвы и заявления адвоката, что его клиент будет хранить молчание. Наконец Маллен сказала:

– Я принесу вам воды.

И вышла из комнаты.

За дверью Джонатан, говоривший по телефону с мрачным выражением лица, остановил Эбби.

– Уже едем, – сказал он в трубку и отключился.

– Что случилось?

– Кто-то из прохожих заметил пятно крови на двери «Тойоты Королла», стоящей на парковке в Статен-Айленд, и вызвал полицию. Прибывший наряд заглянул в багажник и обнаружил там тело неизвестного гражданина.

– Почему позвонили тебе? – поинтересовалась Эбби. – Не твой же участок.

– Под передним пассажирским сиденьем криминалисты нашли грязный ботинок. Судя по описанию, именно такая обувь была на Натане Флетчере в день его похищения.

Глава 36

Эбби и Джонатан ехали молча, голос подавал лишь навигатор. Лейтенант Маллен смотрела в окно и не могла отогнать тревожные мысли. Информации у них пока немного. Известно, что убитый мужского пола. Но это взрослый или ребенок? Диспетчер, передавший сообщение, не знал и должен был уточнить это, но ответа пока не было. Кроме того, найденный ботинок, возможно, принадлежит не Натану. Вряд ли Иден покупает детям обувь в бутиках – скорее всего, в одном из сетевых магазинов. А это значит, что в точно таких же ботинках в Нью-Йорке ходят тысячи ребятишек. Но часто ли они теряют один заляпанный грязью ботинок? Да еще в автомобиле с трупом в багажнике?

– Приехали, – сказал Карвер, выключая навигатор.

Теперь ориентиром им служили красно-синие проблесковые маячки патрульных машин. Подъехав, Джонатан и Эбби увидели автомобиль судмедэкспертов, фургон криминалистов, как и извечных репортеров, появляющихся на месте происшествия благодаря своему безошибочному чутью. Карвер подъехал к огороженной зоне, они расписались в регистрационном журнале, который дал юный полицейский, и проследовали внутрь. Эбби первая вылезла из машины и, нырнув под опоясывающую место происшествия ленту, поспешила к автомобилю, освещенному ярким прожектором. Подойдя ближе, она увидела в багажнике тело крупного мужчины, выдохнула и только сейчас поняла, как была напряжена, потому что боялась обнаружить мертвого Натана. Подняла руку, заслоняя глаза от яркого света прожектора, и увидела, как к ней направляется высокая женщина.

– Лейтенант, вы как раз вовремя. Мы уже собирались увозить тело.

На лице говорившей была маска, но Эбби легко узнала этот голос: с судмедэкспертом Валерией Гомес они много лет проработали в отделе убийств.

– Что у нас тут?

– Мужчина, пятьдесят с небольшим лет. Посмертное окоченение наступило, когда тело положили в багажник, поэтому оно застыло в позе эмбриона.

Эбби посмотрела на посиневшую кожу и почувствовала знакомый металлический запах – кровь. Покойного засунули как попало, поверх запасного колеса. Рядом приткнулся штатив и несколько металлических ящиков. Похоже, что их отодвинули, чтобы положить труп. Тот, кто запихивал тело в багажник, не потрудился сначала освободить пространство. Шея жертвы, на которой зияло несколько колотых ран, была залита кровью, как и бежевая рубашка мужчины. Глаза и рот открыты, на подбородке засохшая струйка крови.

– В ходе первоначального осмотра мы обнаружили трупные пятна только на правом боку, – продолжала Гомес. – Скорее всего, тело мужчины положили в багажник вскоре после смерти.

– А может быть, он умер уже там? – предположила Эбби.

Валерия пожала плечами.

– Строго говоря, я не могу пока сбрасывать со счетов эту возможность. Но криминалисты обнаружили, что водительское сиденье залито кровью. Кроме того, помимо колотых ран на шее и груди, мы обнаружили неглубокие порезы на левой ладони.

– Покойный защищался?

– Возможно. На его губах и во рту кровь, что говорит о повреждениях дыхательной системы, наступивших в результате нанесения одной из этих ран. – Гомес указала на два отверстия в шее.

– Время смерти?

– Пока могу предположить, что он погиб прошлой ночью, может быть, рано утром. Завтра проведу вскрытие, тогда, наверное, скажу точнее.

Эбби отошла на пару шагов и сделала глубокий вдох. В воздухе витали запахи выхлопных газов, мусора и мочи, и все же это было куда лучше ароматов, которые источал багажник автомобиля. Лейтенант Маллен внимательно осмотрела парковку. С фотографом, мрачным, высокомерного вида мужчиной, она уже встречалась. Двое незнакомых полицейских составляли схему места происшествия. К ним подошел Карвер и обменялся рукопожатием. Эбби обрадовалась, когда в присевшем на корточки у водительского сиденья эксперте узнала Нейдера из выездной бригады.

– Здравствуй, Ахмед! – сказала она, засовывая руки в карманы.

– Надо же, Эбби Маллен! – Криминалист выпрямился. – Что, по убийствам соскучилась? Или по мне?

– Разумеется, второй вариант. А еще я в составе группы, расследующей похищение Натана Флетчера. Что ты там нашел?

– Грязный отпечаток на коврике с водительской стороны. Очень четкий, и его оставил не убитый. Размер двенадцать, может быть, даже тринадцать¹⁰.

Могут ли это быть следы Карла? Он обут в поношенные кроссовки, но они не показались Эбби особенно большими.

– Если я отправлю тебе фотографию подошвы, сможешь сказать, совпадают ли отпечатки?

Ахмед выпрямился.

– Вероятно, да. Раз уж зашла речь об обуви, думаю, тебя особенно интересует этот экземпляр. – Он достал из пластикового контейнера пакет и поднес его к прожектору. Небольшого размера ботинок. – Мы нашли его под пальто, лежавшем на полу у переднего пассажирского сиденья. Для ребенка эта одежда слишком велика; должно быть, она принадлежала жертве.

Эбби вглядывалась в ботинок сквозь полупрозрачный пакет. Что за коричневые пятна?

– Это кровь?

– Нет, грязь. Обувь до сих пор мокрая и испачкана как снаружи, так и изнутри. Ее обладатель по щиколотку провалился в тину.

– Либо его пытались в ней похоронить, – сказала Эбби. – Отсюда и грязный отпечаток на водительском месте.

Ахмед поднял брови.

– Ты всегда предлагаешь самые мрачные гипотезы.

– Уж тебе ли не знать, что грязь на одежде не предвещает ничего хорошего…

Эксперт обошел автомобиль и поманил Эбби:

– Иди сюда, кое-что покажу.

Маллен последовала за криминалистом и заглянула в машину через пассажирскую дверь. В салоне пахло, как на скотобойне: рулевое колесо, сиденья, приборная панель – все залито кровью. Брызги были и на внутренней стороне водительской двери и верхней части стекла. Пострадавшему нанесли колотые раны в левую часть тела. Если он находился на пассажирском сиденье, скорее всего, напал на него водитель. А вот если покойный был за рулем… Эбби бросила взгляд на дверь. Должно быть, преступник стоял снаружи.

– Траекторию полета брызг проанализировали?

– Пока нет. Но обрати внимание: кровь попала только на верхнюю часть стекла. Внизу я нашел лишь одно пятнышко. Я бы предположил, что пострадавший находился за рулем, а окно было открыто. Нападавший наносил удары через него. Жертва подняла левую руку, чтобы защититься, отсюда и раны на ладони. Но я хотел показать не это. Взгляни-ка сюда. – Ахмед указал на коврик с пассажирской стороны.

Эбби нагнулась, чтобы разглядеть, что там. Еще один грязный отпечаток, не такой четкий.

– Он оставлен ботинком, который мы нашли в салоне. Похоже, его хозяин сел в машину в обуви.

Маллен доводы эксперта не убедили.

– Или кто-то бросил сюда ботинок, который позже закатился под сиденье.

Ахмед покачал головой.

– А это видишь? – Он указал на спинку пассажирского кресла. – Только не трогай!

– Что именно?

– Смотри сюда.

И тут Эбби их заметила. Два светлых волоса, значительно ниже подголовника. Здесь сидел ребенок, блондин. Это его отпечаток остался на коврике.

– Ты сказал, что ботинок до сих пор мокрый, – взволнованно начала Маллен. – Значит, грязь свежая? Ты можешь сказать…

– Пока я ничего не могу тебе сказать, – Ахмед улыбнулся. – Но как-то не похоже, чтобы на переднее сиденье положили труп ребенка.

– Да, было бы странно…

– Мягко сказано. Я смотрю, ты воодушевилась, но у меня есть и плохие новости. Видишь это? – Криминалист указал на спинку сиденья пониже волос.

Эбби прищурилась и увидела два темных пятна. Кровь.

– Может, их оставил наш незадачливый друг? – Она махнула в сторону багажника. – Он же весь салон залил.

– По форме не похоже.

– И правда.

Эти пятна были не овальными, а круглыми. Значит, не брызги. Здесь сидел кто-то истекающий кровью, и он откинулся на спинку сиденья.

– Мы возьмем образцы на анализ, – сказал Ахмед. – Как только будет что-то известно, я тебе сообщу. Возможно, волосы принадлежат одному человеку, а кровь – другому.

Эбби кивнула и выпрямилась. Она знала, что криминалисты порой заблуждаются. Появляются новые детали и ставят под сомнение первоначальные выводы. Пока дело обстояло так, будто Натан Флетчер ехал на переднем сиденье этого автомобиля. Он был жив, но ранен.

Глава 37

Иден в одиночестве стояла в помещении полицейского участка. Ей сказали, что процедура опознания начнется через несколько минут. Сердце гулко стучало в груди: она волновалась, сможет ли узнать того мужчину из секты Тиллмана, о котором говорила Эбби, Карла Адкинса. Он их преследовал, надо же… Иден вздрогнула и обхватила себя руками. Снова ожидание. И одиночество. Оно не покидало ее даже дома. Не совсем, конечно, Габриэль рядом. А на кухне постоянно дежурит полицейский на тот случай, если похититель снова позвонит. Но та связь, которая возникла между Иден и дочерью в момент первого контакта с похитителем, разрушена. Габриэль снова отдалилась и все время проводила, закрывшись в своей комнате или сидя в гостиной в компании утешающих ее друзей или этого Эрика. Теперь еще дочь занимается сбором денег, благодарит тех, кто присылает пожертвования, организует интервью… Иден была благодарна, что Габриэль взяла на себя решение этих вопросов и делает все возможное, чтобы Натан вернулся домой, но не могла избавиться от мысли, будто дочь презирает ее за беспомощность. А еще эти постоянно меняющиеся вооруженные полицейские на кухне… С пистолетами, разумеется. Миссис Флетчер не видела оружия с тех пор, как покинула секту Тиллмана, да и сами копы ее нервировали. Она доверяла лишь Эбигейл. Но разговоры с ней вызывали воспоминания о прошлом.

Иден не хватало Натана. Она не могла обнять своего мальчика, поцеловать на ночь, спросить, как прошел день или что он хочет на ужин. От этого становилось больнее и тоскливее. Впервые за долгое время миссис Флетчер соскучилась по бывшему мужу. Просто потому, что с ним она могла бы поговорить, разделить всю тяжесть горя, обняться…

Иден достала телефон, зашла в мессенджер и нашла Исаака. Он стал для нее настоящим спасением за последние два дня: поддерживал, подбадривал, принял участие в сборе средств, пожертвовав свои сбережения, рассказал о кампании друзьям.

Миссис Флетчер написала: «В это время Натан обычно ложится спать».

Почти мгновенно на экране отобразилось, что Исаак набирает сообщение. С момента похищения друг старался сразу же отвечать на ее послания.

«Мне так жаль… Даже представить себе не могу, что ты испытываешь».

«Это самый ужасный момент». А ведь и правда так. Конечно, сын становился все более независимым, но перед отходом ко сну ему нужна была мама. Он боялся и не закрывал дверь в комнату, желая быть уверенным, что Иден внизу и услышит его. И только тогда мальчик был рад поцелую. Обычно нежности пресекались фразой вроде: «Мама, отстань». Перед сном же – совсем другое дело. Странно, раньше ей казалось, что худшее время дня – ужин, который она теперь готовила только для себя и Габриэль. До этого самым тяжелым был момент, когда Натан обычно приходил со школы и бегал вверх-вниз по лестнице. А еще раньше – утро, когда Иден просыпалась и понимала, что сына нет. Как и ночь, потому что она не могла уснуть, а если это удавалось, то ее мучили кошмары. Оказывается, каждая прожитая минута была худшей.

«Как дела у Габриэль?» – написал Исаак.

«Постоянно занята. Просто чудеса творит, собирая выкуп».

«Сумма быстро растет. Через несколько дней все будет готово. И твой мальчик вернется».

Иден вытерла сбежавшую по щеке слезу – это действие уже стало таким же привычным, как чихнуть или почесаться.

«Эбигейл говорит, что, даже заплатив выкуп, мы можем не увидеть Натана».

«Она ошибается, я уверен».

Ей бы такой оптимизм…

«Надеюсь. Я сейчас в полиции. Вызвали на опознание, я тебе об этом рассказывала».

«Отлично. Сможешь его узнать?»

Иден вздохнула. И правда, получится ли?

«Не уверена».

«Не позволяй им тебя торопить. Не спеши, ты сможешь».

«Ладно».

Прошло несколько секунд, и Исаак написал: «Как продвигается расследование?»

«Не знаю, мне ничего не говорят».

«Будь настойчивей».

Он прав. Надо попробовать. «Сегодня мы с Эбигейл обсуждали тот день, когда покинули Семью. Она говорит, что память мне изменяет, – утверждает, что мы были вместе со всеми в столовой, а я не уверена в этом. Что скажешь?»

Иден ждала, глядя на мигающий индикатор: Исаак набирал сообщение. Послышались шаги, и она убрала телефон. В комнату вошел полный полицейский.

– Миссис Флетчер? Все готово.

Едва дыша, Иден проследовала через освещенный неоновыми лампами коридор, вошла в темную комнату, одну из стен которой полностью занимало огромное стекло, и застыла на пороге. По другую сторону прозрачной преграды вдоль серой стены выстроились шесть мужчин.

– Они вас не видят, – объяснил полицейский. – С той стороны зеркало.

Миссис Флетчер вошла в комнату и начала вглядываться сквозь стекло. Шестеро мужчин, у двоих борода, остальные гладко выбриты. Один чуть полнее. Все брюнеты. А еще один… Господи, это же он. Номер четыре. Иден представила, как он бродит по району, внимательно изучая окрестности. Словно хищник в поисках добычи…

– Не спешите, – сказал полицейский. – Торопиться некуда.

– Это номер четыре, – выпалила миссис Флетчер.

– Вы уверены?

Что-то в тоне стража порядка напугало Иден. Вдруг она ошиблась? И полицейским придется отпустить Карла Адкинса. А если это он похитил Натана и теперь знает… Миссис Флетчер внимательно всматривалась в лица. Носы, глаза, поджатые губы – все смешалось.

– Уверена, – наконец сказала Иден, ожидая, что полицейский вздохнет или разочарованно покачает головой. Но он лишь кивнул и сделал отметку в планшете. – Я того назвала?

– Не могу вам сказать. Поговорите с детективами.

– Где они? – Миссис Флетчер думала, что опознание будет проводить Эбигейл… то есть Эбби или ее коллега, Карвер, а не этот незнакомец.

Полицейский заколебался и наконец ответил:

– Их вызвали кое-что проверить.

– Это связано с Натаном?

– Об этом вам лучше поговорить с детективами.

Исаак советовал быть настойчивей, но сейчас решимость Иден улетучивалась, она сжалась.

– От меня еще что-то требуется?

– Нет. Я вас провожу.

Когда они вышли в коридор, кто-то позвал миссис Флетчер по имени. Она нахмурилась и несколько секунд вглядывалась в окликнувшего ее человека, не узнавая его в незнакомой обстановке. Это же сосед…

– Здравствуй, Фрэнк, – тихо ответила Иден.

– Меня вызвали сюда, – объяснил Дойл. – Возможно, я смогу узнать того мужчину.

– Какого? Который крутился у нашего дома?

– Тебе разве не сказали? – Он нахмурился. – Я… В общем, кажется, я видел, как Натан садился в машину похитителя.

– Ты его видел? – прошептала шокированная Иден. – Но почему же…

– Я не был уверен, – перебив, быстро заговорил Фрэнк. – Потом пришли полицейские и начали задавать вопросы. Кошмарное ощущение. Если я могу чем-то помочь…

Помочь? Миссис Флетчер была готова выцарапать ему глаза. Сосед видел, как увозили ее сына, и ничего не сказал… Не позвонил ни ей, ни в полицию, а продолжал заниматься своими делами как ни в чем не бывало…

– Как дела у Габриэль? – негромко спросил Фрэнк.

– Хорошо, – машинально ответила Иден.

– Передай ей, что если я могу хоть что-то сделать, то буду рад помочь. Именно поэтому я здесь. Хочу быть полезным. Я…

Миссис Флетчер больше не могла его слушать и ринулась вперед. В голове стучало, руки сжались в кулаки. Полицейский проводил ее до двери. Она вышла и, словно в тумане, добрела до машины и плюхнулась на сиденье. Всхлипывая, достала телефон, желая поскорее рассказать Исааку об этой встрече. Оказывается, пока она была на опознании, друг прислал сообщение. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем они говорили.

«Я не очень хорошо помню тот день, но уверен, что Эбигейл права. Мы были вместе со всеми в столовой».

Иден прикрыла глаза. Если ее подводит собственная память, как можно рассчитывать, что узнаешь человека, которого видела всего несколько раз? Вдруг она ошиблась и преступника отпустили? Миссис Флетчер набрала сначала Эбигейл, потом Карвера, но ни один из них не взял трубку. На женщину навалилось знакомое давящее одиночество.

Глава 38

– Едва успел! – Уилл вошел в кабинет, где собралась оперативная группа, неся в руках семь пакетов с сэндвичами. Эбби оторвала взгляд от фотографий с места преступления.

– А ты сказал, чтобы положили…

– Бекон и соус ранч. Конечно. – Коллега вздохнул, выгружая еду на стол. – Я уже говорил, что твои гастрономические привычки не подходят для нашей профессии?

– Почему это? – Карвер порылся в пакетах и выудил ролл с курицей.

– Уилл считает, что я медленно убиваю себя, поедая слишком много бекона и масла, – ответила Эбби. – Тогда как моя работа заключается в том, чтобы удержать людей от совершения суицида.

– В какой-то степени он прав. – Маршалл открыл контейнер с салатом и вылил в него заправку.

– Ну для чего-то же надо жить. Бекон и масло – два весьма неплохих стимула. – Эбби тоже разыскала в ворохе пакетов свой сэндвич с курицей.

– Как продвигается дело с получением ордера на обыск фермы Тиллмана? – поинтересовался Уилл.

Маллен откусила сэндвич. Божественно. И как некоторые обходятся без бекона?

– Вонг пока мне не перезвонила.

Иден и в самом деле указала на Карла Адкинса. Теперь получить ордер не составит труда, и позаботится об этом полицейское подразделение округа Саффолк.

– Детектив Тёрнер, который ведет расследование убийства, прислал сообщение, – сказал Карвер, жуя ролл и копаясь в телефоне. – Похоже, личность покойного установлена. Некий Лиам Вашингтон. Машина зарегистрирована на него, и фото в правах тоже его. Погибший проживал в Олбани.

– Может, это он и увез Натана? – предположил Уилл.

– Описание автомобиля не совпадает, – ответил Джонатан. – Хотя исключать такую возможность нельзя. Свидетель плохо рассмотрел похитителя и не смог на кого-то указать на опознании.

– Олбани? – Эбби нахмурилась. Далековато от фермы Тиллмана. Хотя, возможно, адрес старый.

– Итак, у нас предположительно два похитителя, – продолжал Карвер. – Лиам и еще кто-то. И два автомобиля. Один из преступников похищает Натана и куда-то его увозит. Затем в какой-то момент Вашингтон решает перевезти мальчика.

– Возможно, он надумал провернуть дело самостоятельно, – вмешался Маршалл. – Планировать преступление – это одно, а видеть, как идет сбор денег, – совсем другое. Лиам прикинул и решил, что не хочет ни с кем делиться. Посадил мальчика в машину и собирался уехать, когда нарисовался подельник.

– Тот постучал в окно автомобиля, – подхватил Джонатан. – Вашингтон решил, что сейчас навешает своему компаньону лапши на уши – например, что решил прокатить Натана. Опускает стекло и получает несколько ударов ножом.

– Возможен и такой вариант: Лиам увидел пост Габриэль и раскаялся. Он решает высадить мальчика на автобусной остановке и уехать. Но второму преступнику эта идея совсем не нравится…

– Да, гипотезы рабочие, – согласилась Эбби. – В любом случае подельник убивает Вашингтона, засовывает труп в багажник, а машину бросает на парковке, подальше от своего убежища. Обратно добирается либо с кем-то еще, либо на такси.

– А что с тем отпечатком? – поинтересовался Карвер. – Кто-нибудь проверил, совпадает ли он с обувью Адкинса?

– Адвокат подозреваемого такую бурную деятельность развил по этому поводу… – ответил Барнс. – Начал возмущаться, что мы не можем фотографировать подошвы ботинок Карла без ордера, что его клиент не под арестом и так далее. Чуть позже мы решим этот вопрос.

– Если наш преступник умен, то он избавился от обуви после того, как бросил машину, – проворчал Маршалл. – И я не уверен, что похищение связано с сектой Тиллмана.

– Все же проверить не мешает, – ответила Эбби.

– Я же сказал, мы займемся этим позже, – недовольно повторил Барнс.

Маллен не стала настаивать. Если они начнут спорить, ничего хорошего из этого не получится. Меньше всего ей сейчас нужна конфронтация с двумя детективами, ведущими расследование особо важного дела.

Карвер встал и засунул телефон в карман.

– Тёрнер едет в Олбани. Я с ним; посмотрим, может, удастся что-то выяснить.

Эбби прикинула, не присоединиться ли к Джонатану, и бросила взгляд на телефон, чтобы посмотреть, который час.

– Черт!

– Что такое? – спросил Уилл.

– Забыла забрать Сэм от Стива. – Маллен закрыла глаза, чувствуя себя бесконечно виноватой. Интересно, что сейчас думает о ней дочь? В субботу она со скандалом уехала к отцу, а мать, вместо того чтобы обсудить ситуацию, все выходные ее игнорировала. Полный провал на родительском фронте… Хуже того, понедельник и вторник дети проведут у Стива, поэтому Сэм просто останется у папы. – Сейчас вернусь.

Эбби вылетела из комнаты. Пол-одиннадцатого. Она всегда ругалась на дочь, если та пользовалась телефоном после десяти. Сейчас это лишь ухудшит ситуацию. Маллен набрала номер. Прошло секунд пять, прежде чем Сэм взяла трубку.

– Да? – Холодный и равнодушный голос. Что ж, Эбби вполне это заслужила.

– Солнышко, я хотела приехать и поговорить с тобой.

– Что, прямо сейчас? – недоверчиво спросила дочь. – Папа скоро будет ложиться спать.

Эбби вздохнула.

– На работе кое-что случилось.

– Ага.

– Хотела предложить тебе сегодня переночевать дома.

– Ну, вообще-то мне нужно взять кое-какую одежду, – ответила Саманта.

Маллен воодушевилась.

– Отлично. Я скоро подъеду.

– Всего один вопрос. Змея все еще в твоем доме?

– Полагаю, да.

– Тогда я даже не приближусь к нему.

Эбби вздохнула.

– Сэм…

– И вообще, какая тебе разница, где я ночую? Ты и дома-то не бываешь. Я говорила с Беном, он все выходные провел у дедушки с бабушкой.

Когда Саманте было что-то нужно от матери, она легко соглашалась. Но если сердилась, то прямо-таки олицетворяла собой чувство вины, которое испытывала Эбби. Каждое слово, точно стрела, попадало прямо в цель.

– Как ты завтра доберешься до школы?

– Папа подбросит меня по дороге на работу.

– Ладно, – ответила Эбби. – Утром я привезу Бена, и мы всё обсудим.

– Ну разумеется.

– Спокойной ночи, доченька. Люблю тебя.

– Спокойной ночи, мам. – Саманта умудрилась сказать эту фразу таким ядовитым тоном, словно ее вынудили быть вежливой.

Эбби повесила трубку и решила, что раз уж все равно чувствует себя виноватой, надо проверить, как дела у сына. Она надеялась, что он уже лег, поэтому позвонила матери.

– Привет, милая, – ответила та. – Бен спит.

– Я так и думала. Хорошо провели время?

– Да. Купили замороженных мышей для змеи. Он был так рад…

– Это ты про питомца или про Бена?

– Про обоих. Ты до сих пор не освободилась? Разве новая должность подразумевает работу в выходные?

– У нас чрезвычайное происшествие.

– Когда ты разводилась, то сказала…

– Мам, я помню, что я сказала. – Эбби заговорила тем же тоном, каким несколько минут назад с ней беседовала Саманта. – Случилось кое-что непредвиденное. Ты помнишь… двух других детей, которые были в секте Уилкокса?

– Иден и Исаака? Разумеется.

– С Исааком мы поддерживали связь, а вот Иден исчезла с горизонта. – Эбби помолчала. – Оказалось, что она через многое прошла и сейчас живет в Нью-Йорке. А теперь ее сына похитили.

– Господи… – пробормотала мать. – Бедняжка.

– Расследование ведет Джонатан Карвер, он опытный сыщик. Но я не могу оставаться в стороне. – Эбби было сложно подобрать правильные слова, чтобы объяснить, почему она должна сделать все возможное, чтобы раскрыть это дело.

Повисло долгое молчание, а затем мать сказала:

– Знаешь, больше всего я жалею о том, что у тебя нет брата или сестры. Мы с Хэнком пытались, но…

– Иден мне не сестра, это совсем другое.

– Но вы же выросли вместе. И прошли через ужасные испытания. – Голос матери срывался. Неужели плачет? – Когда мы с Хэнком решили стать приемными родителями, то хотели удочерить тебя и еще кого-нибудь. Социальные работники сообщили: психолог считает, что вас троих лучше разлучить. Он говорил: если дети останутся вместе, это может обернуться задержкой в развитии. У вас были странные привычки, навязчивая идея мыть руки… Помнишь? Ты терла ладони до тех пор, пока не начинала идти кровь.

– Верно. – Эбби не рассказала матери о рецидиве.

– Когда я поняла, что родить уже не смогу, то пожалела, что не настояла на своем. Возможно, все было бы…

– Ты не можешь знать, как сложилась бы наша жизнь.

– Все же я рада, что ты сейчас помогаешь Иден. Ее и правда нужно защитить.

– Да. – Эбби прислонилась к стене. – Я буду очень поздно, не ждите меня. И, возможно, тебе придется собрать Бена в школу.

– Разумеется, милая.

Маллен повесила трубку и собралась присоединиться к опергруппе, но передумала и позвонила Ахмеду.

– Да, Эбби?

– Я по поводу отпечатка на коврике под сиденьем водителя.

– Ты говорила, что пришлешь фотографию подошвы подозреваемого.

– Пока нам не удалось ее сделать. Слушай, у федералов же есть база данных отпечатков обуви определенных производителей?

– Да. Могу отправить запрос, но ответа придется подождать.

– В составе группы есть их сотрудник. Думаю, он поможет ускорить процесс.

– Насколько это срочно?

– У нас в участке подозреваемый, но оснований задерживать его пока нет. Если он носит обувь другой марки, мы сэкономим кучу времени.

– Дай контакт своего коллеги. Я свяжусь с тобой, как только получу ответ.

– Спасибо. Кстати, Ахмед, не говори, что наводку получил от меня. Пусть все выглядит так, будто ты сам додумался это сделать. Они тут соревнуются, кто круче, и я не хочу…

– Не волнуйся, Маллен, если что, ты мне не звонила. – Криминалист повесил трубку.

Эбби отправила ему контактные данные агента Келли и вернулась в кабинет. Уилл склонился над ноутбуком с озадаченным видом.

– В чем дело? – спросила она. – Что-то случилось?

– Пришло сообщение из ФБР. Федералы считают, что фотография, где Натан держит газету, – не фотомонтаж.

Эбби закусила губу. Интуиция подсказывала, что в истории со снимком что-то не так. Где-то неувязка. Разве эту фотографию могли сделать в комнате мальчика? Если только Иден инсценировала похищение. Но даже тогда подобная выходка не имела смысла: не станет же мать так явно давать понять, что хочет обвести всех вокруг пальца?

– Что-то здесь не так, – наконец выдала Маллен.

– Верно, – согласился Уилл. – Мы где-то ошиблись.

Эбби внимательно всмотрелась в экран ноутбука Уилла, пытаясь понять, где несостыковка. Она увидела лишь испуганный взгляд Натана.

Глава 39

Темно, хоть глаз выколи, словно он ослеп. Натан лежал на твердом холодном полу и дрожал, зубы безудержно стучали. Все пропало. На один краткий чудесный миг мальчик поверил, что он в безопасности и едет домой. Но вместо этого на него обрушились темнота, холод и жажда.

Натан помнил этот ужасный, леденящий душу момент. Сверкающее в ночи лезвие, брызги теплой крови, попавшие на его щеку. Душераздирающие и приводящие в отчаяние булькающие звуки, удары ножа. А затем – жуткая тишина…

Мальчик был в одном ботинке и не помнил, куда делся другой. Он попытался разуться, но шнурки промокли и не поддавались под его слабыми дрожащими пальцами. В конце концов Натан сдался и завернулся в одеяло, которое мужчина швырнул ему, прежде чем закрыть дверь и запереть ее на замок. Вокруг было темно, раздавались шорохи. Что-то задело пальцы мальчика, и он с криком отдернул руку и забрался под одеяло, чтобы защититься от обитателей непроглядной тьмы. Дышать было сложно, но лишь бы не встречаться с теми, кто шуршит там, снаружи.

Натан ощущал пульсирующую боль в спине. Он попробовал снять рубашку – стало только хуже. Ткань пропиталась кровью, выступившей из глубокой царапины, и прилипла к ране. Мальчик мог снять одежду лишь вместе с засохшей корочкой. У него не было возможности лечь на спину или сесть, прислонившись к стене. Оставалось лишь лежать на животе, закутавшись в одеяло, повернув голову набок, пытаясь не обращать внимания на шорохи и отгоняя воспоминания: бульканье, удары, кровь, тишина…

Глава 40

Когда Эбби уже собралась уходить, на телефоне замигал индикатор: пришло новое электронное письмо. Лейтенант Маллен потерла глаза, коснулась экрана и быстро просмотрела сообщение.

– Мы получили ответ от криминалистов по поводу отпечатка.

Ахмед описал характеристики обуви, отметив, что ботинок сильно сношен с правой стороны, а в районе пятки есть заметное повреждение подошвы. Эксперт отметил, что если они достаточно быстро найдут нужный экземпляр, он сможет с уверенностью опознать его благодаря особенностям износа. В противном случае характеристики обуви изменятся, и сравнение ее с отпечатком не даст никаких результатов. Благодаря помощи сотрудников ФБР удалось установить производителя – компания «Хоквелл» – и конкретную модель.

– Когда Карл Адкинс приехал в участок, на нем были ботинки? – спросил Маршалл, бегло просматривая сообщение.

– Нет, – буркнула лейтенант Маллен. – Кроссовки.

– Похоже, эксперты сэкономили нам кучу времени, а? – ухмыльнулся коллега.

Забавные ребята работают в особом отделе. Эбби нажала на ссылку, которую прислал Ахмед, перешла на сайт производителя и увидела пару коричневых ботинок, совершенно непохожих на обувь Карла. Лейтенант поднялась и вышла из комнаты, набирая номер Вонг в третий раз за вечер. К ее удивлению, та ответила на звонок.

– Привет, Маллен! – Судя по голосу, детектив была без сил.

– Я думала, ты про меня забыла…

– Как я могу забыть о человеке, который напрочь испортил мне вечер? Я уехала от Тиллмана пять минут назад.

– Ты провела обыск на ферме? – Эбби улыбнулась Маршаллу и Барнсу. Они надели пальто и, кивнув ей, вышли из кабинета. Видимо, отправились домой.

– Нет. Судья не дал ордер на обыск всей территории, разрешил лишь осмотреть домик Адкинса.

– Что? Но…

– Он сказал, что нет никаких доказательств, что община связана с похищением. И привел пример: мы же не обыскиваем весь район, если кого-то из жителей подозревают в преступлении.

– Это же секта, а не городской квартал.

– Полагаю, все дело в том, какими формулировками оперировать. Судья считает, что это религиозное сообщество. Он сказал (я цитирую): «Официального определения секты не существует». Поэтому нельзя выписать ордер на обыск того, чего нет. Я тебя предупреждала, у Отиса Тиллмана есть высокопоставленные друзья.

– Значит, вы обыскали домик Адкинса?

Вонг глубоко вздохнула.

– С большим трудом мне удалось это сделать. Нам преградила путь группа парней с дробовиками. Атмосфера накалилась. Маллен, я пережила несколько весьма неприятных минут. Думала, что ситуация выйдет из-под контроля.

Эбби закрыла глаза. Она предупреждала коллегу, чтобы та была осторожна. Надо было самой поехать на ферму.

– Но все-таки обыск состоялся?

– Да. Появился Отис и успокоил своих бойцов. А затем позволил нам зайти в домик Адкинса.

– И?..

– Мы не нашли ни Натана, ни склада оружия, ни тайников. В лачуге непривычно чисто, учитывая, что там живут четверо мужчин. Личных вещей почти нет; несколько экземпляров Библии, вот и всё. Никаких ноутбуков или мобильных телефонов.

Эбби вздохнула.

– Спасибо.

– Не за что. Пойду выпью что-нибудь, а потом спать. Спокойной ночи, Маллен. – И Вонг отключилась.

Пришло еще одно письмо – от Тома Маккормика, журналиста, который брал интервью у Габриэль. Как и было оговорено, он прислал свою статью. Лейтенант быстро ее просмотрела, чтобы убедиться, что нет никаких упоминаний о фотографии или голосовом сообщении. Опус репортера был типичной рекламной наживкой: много пафосных слов и почти полное отсутствие фактов. В основном речь шла о том, как Габриэль стала известной еще до того, как с ее братом случилась беда.

Эбби обещала Маккормику добавить что-нибудь в статью. Допустим, Натан жив. Его похитители, скорее всего, связаны с убийством Лиама Вашингтона. Это жестокие люди, и сейчас они, вероятно, взвинчены. Подобное состояние толкает на необдуманные поступки. А лейтенант Маллен хотела, чтобы преступники считали, будто у них всё под контролем. Она отправила в ответ фразу: «Главная цель полицейского управления города Нью-Йорка – вернуть Натана домой целым и невредимым». Большинство сочтет это утверждение ничего не значащим. Но чующие опасность похитители могут решить, что копы главным образом охотятся за ними. Эбби собиралась внушить им, что это не так. Идет сбор выкупа. Потом деньги обменяют на мальчика. Если, конечно, он жив.

Маллен засунула телефон в карман и собиралась вернуться в кабинет, когда у нее появилась мысль. Она снова набрала номер Вонг.

– Ну что еще?

– Ты видела какие-нибудь ботинки в домике Карла?

Возникла небольшая пауза.

– Да. Три пары одинаковых ботинок.

– Три?

– Я же говорила, там живут четыре человека. Обувь стояла возле кроватей.

– Марка, случайно, не «Хоквелл»?

– Я похожа на человека, зацикленного на обуви? Откуда я знаю, от какого она производителя? Ботинки как ботинки.

– Сейчас отправлю тебе ссылку. Дай мне знать, может, именно такие ты и видела.

Эбби положила трубку и переслала детективу полученное от Ахмеда сообщение. Через минуту пришел ответ: «Да, те самые». Лейтенант Маллен поспешила обратно в кабинет и села рядом с Уиллом.

– Вонг обыскала домик Адкинса. У троих его жителей точно такая же обувь, след от которой остался на месте преступления.

– У троих?

– Возможно, Тиллман покупает ботинки для сектантов оптом. Так дешевле.

– Ясно. – Верин начал загибать пальцы. – Дэвид, бывший муж Иден. Живет в секте. Адкинс, преследующий Габриэль в Сети и в реальной жизни, тоже оттуда. Теперь еще и куча точно такой же обуви, какую носил преступник.

– А еще Карл присоединился к секте всего две недели спустя после отъезда Иден. Учитывая остальные факторы, вряд ли это совпадение.

– Что будем делать? Получим ордер, чтобы изъять ботинки всех сектантов?

– Этого сложно добиться. Судья и так уже помотал нервы детективу Вонг. К тому же «Хоквелл» – довольно известный бренд. Дело может не выгореть. Поеду-ка я туда завтра, попробую что-нибудь разнюхать.

Уилл откинулся на спинку стула.

– Интересно, каким же это образом?

– Посторонним доступ в секту закрыт, – ответила Эбби, глядя на прикрепленную к доске фотографию Отиса. – Нам нужен свой человек в общине. Иден слишком давно ее покинула. Я хочу найти того, кто ушел или кого выгнали недавно.

– А если не сумеешь?

Маллен задумалась.

– Тогда мне придется создать агента самостоятельно. Заставлю кого-нибудь уйти.

Глава 41

Прежде чем постучать в дверь, Карвер досчитал до пяти. Детектив Тёрнер стоял сзади. Среди людей бытует убеждение, что среди ночи можно получить лишь дурные новости. Никто не разбудит, чтобы сообщить, что вы выиграли в лотерею. Мать не поднимет ребенка с постели, чтобы подарить ему щенка. Джонатан снова постучал и взглянул на часы, хоть и знал, что уже половина второго.

Наконец дверь открыли. Перед полицейскими стояла женщина в выцветшем зеленом банном халате. Глаза за стеклами очков были красными и опухшими.

– О нет! – вырвалось у хозяйки дома. – Лиам! Что с ним?

– Эмилия Вашингтон? – негромко спросил Джонатан, показывая удостоверение. – Детектив Карвер, полицейское управление города Нью-Йорка. Можно войти?

Женщина отодвинулась и впустила их, губы ее начали подрагивать. Джонатан осторожно вошел в дом, словно звук шагов мог кого-то потревожить. Тёрнер молча проследовал за ним. Они заранее договорились, что о смерти Вашингтона сообщит Карвер. Идея принадлежала Джонатану, а его коллега не стал спорить и утверждать, что это он ведет дело.

– Пожалуйста, не молчите, – сказала Эмилия, закрывая дверь.

– Мне очень жаль, миссис Вашингтон, – начал Карвер. – Сегодня вечером полиция обнаружила автомобиль Лиама на парковке в Статен-Айленде. Внутри нашли тело мужчины, судя по описанию, вашего мужа.

Джонатан работал детективом уже шесть лет, а до этого был патрульным. Десятки раз ему приходилось сообщать людям о смерти близких. Сначала он вел подсчет, а потом сбился – вернее, принял сознательное решение прекратить это дело. Такие воспоминания не забываются. Мать узнаёт, что сын умер от передозировки, и показывает полицейским трофей, который ее мальчик выиграл в одиннадцать лет; муж безудержно рыдает, узнав о смерти жены, и каждое всхлипывание – словно булькающие звуки, издаваемые тонущим человеком. Люди плакали, впадали в состояние шока, кричали, лишались чувств, задавали вопросы, обвиняли. Боль имеет множество разных обличий.

– На парковке? – прошептала Эмилия. – Как он умер?

– Похоже, на него напали, – мягко ответил Карвер. Он не сводил глаз с женщины, оценивая ее реакцию.

– А вы уверены… Лиам не собирался на Статен-Айленд… Вы уверены, что это он?

– Мы видели его фотографию в правах, описание автомобиля тоже совпадает. – Джонатан не стал говорить, что убитый – тот же самый человек, фотография которого висит на стене за спиной Эмилии. На снимке Лиам широко улыбался и обнимал жену, стоя на фоне статуи Свободы. – Скорее всего, процедуру опознания мы проведем утром, но это точно он. Соболезную вашей утрате.

Карвер не собирался прямо сейчас просить у Эмилии стоматологическую карту или зубную щетку мужа, чтобы провести экспертизу. Это может подождать.

Миссис Вашингтон покачнулась, словно собиралась упасть. Джонатан осторожно взял ее за руку и подвел к дивану. С бледным, как снег, лицом Эмилия села.

– Я думала, Лиам попал в аварию, – пробормотала она. – В позднее время он всегда ездил очень быстро. Да еще и по скверным второстепенным дорогам, чтобы избежать платных магистралей.

Карвер и Тёрнер пообщались с сотрудником департамента полиции Олбани и выяснили: Эмилия Вашингтон звонила рано утром и сообщила, что муж не вернулся домой, а его телефон выключен. Должно быть, она прождала Лиама целый день, мучаясь неизвестностью и постоянно пытаясь связаться с ним, а время тянулось невыносимо медленно.

– Детектив, не принесете ли вы миссис Вашингтон стакан воды? – спросил Карвер.

– Разумеется. – Тёрнер поспешил на кухню.

Джонатан бросил взгляд на стоящее рядом с диваном кресло и чуть было не опустился в него, но инстинкт подсказал ему, что здесь обычно сидел Лиам. Полицейский устроился на диване рядом с Эмилией.

– Миссис Вашингтон, когда вы в последний раз видели мужа?

– Позавчера в районе полудня. Он собирался на свадьбу.

– На свадьбу?

– Лиам – свадебный фотограф. В субботу вечером он должен был снимать пару в Манхэттене.

– Далековато.

Эмилия кивнула и вытерла глаза.

– Согласна. Но бизнес шел не особенно удачно, и Лиам хватался за любые заказы: в Манхэттене, на Лонг-Айленде, в Олбани. Несколько недель назад даже ездил в Бостон. Большую часть времени он проводил в разъездах.

Карвер слушал женщину и мысленно искал мотивы и возможности для совершения преступления. Проблемы в бизнесе – значит, были срочно нужны деньги. Если Вашингтон не бывал дома, это могло означать, что он занят делами, о которых жене знать не следовало. Когда расследуешь убийство, любая деталь может показаться зловещим знаком.

Эмилия судорожно вздохнула.

– Я только утром поняла, что Лиама до сих пор нет. Он сказал, что приедет поздно, и я не стала ждать. Мне не нужно было ложиться спать, но я так устала. У меня нет сил по вечерам.

– У вас есть его расписание? – спросил Карвер. – Или, может быть, список клиентов?

– Сейчас поищу. Кажется, на его столе я видела ежедневник…

– В последнее время ваш муж не выглядел озабоченным?

– Я уже говорила, что дела шли не очень. Он переживал… Отчего он умер?

– Простите?

– Вы сказали, что на Лиама напали. Его застрелили?

– Завтра будет проведено вскрытие, и информацию мы получим к…

– Мне выдадут тело? Наверное, я должна подписать какие-то документы? Необходимо организовать похороны, позвонить его брату. Как мне увидеть Лиама? Тело в Статен-Айленде? Скажите, чтобы отправили его сюда. Вы им передадите? – Эмилия сыпала фразами, не давая Карверу возможности ответить и глядя на него широко открытыми, полными отчаяния глазами.

Появился Тёрнер со стаканом воды. Миссис Вашингтон взяла его и начала жадно пить, закрыв глаза.

– Не возражаете, если мы осмотрим дом? – спросил Карвер. – Возможно, обнаружим детали, которые помогут в расследовании…

Эмилия опустила стакан и прошептала:

– Хорошо.

Джонатан уже собирался выйти в коридор вместе с коллегой, когда заметил какое-то строение снаружи. Сарай на заднем дворе. Детективы обменялись взглядами. Тёрнер слегка кивнул и сказал:

– Миссис Вашингтон, вы упоминали ежедневник. Покажете, где он лежит?

– У нас есть свободная комната, Лиам там работает с документами, – отрешенно ответила Эмилия. – А я глажу. Иногда кладу стопку белья на его письменный стол. Он так бесится…

– Проводите меня туда?

Хозяйка дома встала и побрела по коридору, Тёрнер последовал за ней. Карвер открыл заднюю дверь и вышел в заросший травой двор. Растительность не везде выглядела ухоженной и перемежалась с островками грязи. Сарай находился в десяти метрах от дома. Если Натана запирали здесь, миссис Вашингтон не могла не знать об этом. Карвер достал из кармана фонарик и подошел к двери. Она была закрыта на засов, никаких замков. Но если внутри кого-то держали… Детектив отодвинул щеколду и открыл дверь. В нос ударил затхлый запах, а луч света осветил содержимое сарая. Кое-какой садовый инвентарь, старый велосипед, отсыревший матрас, банки с краской на полках, ржавые металлические ящики, нечто напоминающее поводок для собаки. Достаточно места, чтобы держать кого-то внутри, особенно ребенка. Лиам мог похитить Натана и запереть здесь. Затем, возможно, начал опасаться и решил перевезти мальчика в другое место. Сообщнику это не понравилось, и он зарезал Вашингтона.

Нет, что-то не вяжется… Сарай отлично видно из соседнего дома, и кто-нибудь заметил бы неладное. Даже если Натана связали, он мог кричать. Да и вообще как-то это глупо. Вряд ли Эмилия сразу же заявила бы в полицию о пропаже мужа, если они до этого удерживали похищенного ребенка на заднем дворе.

Карвер вышел наружу и закрыл дверь на засов. Посмотрел на землю – рядом лужа. Мальчик где-то провалился в грязь. Детектив бросил взгляд в сторону дома, затем опустился на колени, достал из кармана пакетик и осторожно собрал в него немного земли. Эксперты сравнят ее с образцами, взятыми с подошвы ботинка Натана.

Движение в доме привлекло внимание Джонатана. Мимо окна прошла Эмилия, сгорбившись под тяжестью горя. Детективу едва не стало стыдно за то, что он подозревал ее. Но Лиам убит, а на месте преступления найден ботинок Натана. Значит, Вашингтон как-то связан с мальчиком. И Карвер должен понять, как именно.

Глава 42

Утреннее солнце больно резало глаза невыспавшейся Эбби. Она опустила защитный козырек, затем нащупала стаканчик с кофе и отхлебнула слишком сладкую и уже остывшую жидкость. Маллен легла слишком поздно, а встала до безумия рано, чтобы не попасть в пробки, и сейчас чувствовала себя просто отвратительно. Надо признаться, странные у нее приоритеты. Два с половиной часа сна – слишком мало для… Для чего бы то ни было. Просто чудо, что она смогла проехать через весь Лонг-Айленд и не врезаться в дерево.

Звонил Карвер и рассказал о встрече с женой Лиама Вашингтона. Судя по голосу, он вымотан не меньше, чем Эбби.

Когда Маллен подъехала к повороту на ферму, Вонг нигде не было видно. А ведь они договорились встретиться здесь. Эбби проверила телефон: новое сообщение, детектив из Саффолка задерживается. Есть время, чтобы зайти в интернет и прочитать статью Тома Маккормика в «Нью-йоркер кроникл». Маллен быстро просмотрела текст, дабы убедиться, что он не отличается от версии, которую она видела накануне. Репортер добавил фразу, сославшись на Эбби и назвав ее «героиней, освободившей заложников в банке в 2018 году». В тексте была ссылка на другую статью, опубликованную в день ограбления, с несколькими фотографиями лейтенанта Маллен – она в бронежилете, говорит по телефону. И, конечно же, главный снимок, обошедший все издания: Эбби и спецназовец встречают выходящих из банка заложников. В материале репортера она выглядела героиней. Тот день был жив в памяти: внезапно охвативший страх, когда полицейские услышали выстрел и решили, что убит кто-то из заложников; момент, когда наконец-то удалось связаться с одним из преступников по телефону, но Маллен не слышала, что он говорит, так как в ушах звучал стук собственного сердца.

– Героиня, мать твою, – буркнула Эбби.

Ее взгляд привлекла еще одна связанная с Габриэль ссылка. Интервью с Эриком Лейтоном, тем парнем, который был накануне в доме Флетчеров. Он сказал, что работает вместе с сестрой Натана, а в статье представился самым близким другом. По большей части Эрик рассказывал о всякой ерунде: как проводил время с Габриэль и ее братом, что о лучшей сестре и мечтать не стоит, что он сделает все возможное, чтобы помочь семье Флетчеров пережить это ужасное испытание. Внимание Эбби привлекли несколько фраз в конце.

«Репортер: Два года Габриэль пользовалась феноменальным успехом. Наверное, это происшествие очень сильно по ней ударило?

Эрик: Полагаю, пройти через подобное тяжело любому человеку. Но Габриэль и раньше приходилось нелегко. Когда ей было двенадцать, отец оставил семью, а мать с детьми выгнали из сообщества, где они жили. Габриэль кое-что рассказывала мне об этих людях, в такое сложно поверить. Вместе с родными она чуть не оказалась на улице. Этой девушке через многое пришлось пройти, и она крепче, чем кажется.

Репортер: Как вы думаете, Натан вернется домой?

Эрик: Теперь, когда есть доказательства, что он жив, я очень на это надеюсь».

«Теперь, когда есть доказательства, что он жив…» Должно быть, журналист показал парню фотографию. Эбби с досады заскрипела зубами. Ну, хотя бы репортер не стал расспрашивать, что это за сообщество, где жили Флетчеры. Если сейчас привлечь внимание к секте Отиса, это будет равносильно катастрофе.

Послышалось шуршание шин по гравию. Подъехала Мэй Вонг. Она припарковалась позади Эбби, вышла из машины, зажгла сигарету и выпустила струйку дыма. Маллен вылезла из автомобиля и подошла к коллеге.

– Спасибо, что согласилась встретиться.

– «Спасибо» как-то маловато, – ответила детектив с бесстрастным лицом. – Ты хоть представляешь, какую кашу заварила?

Эбби в недоумении подняла брови.

– Потому что попросила ордер на обыск?

– И это тоже. А еще задержала Карла Адкинса и вообще сунулась на ферму Тиллмана… – Вонг снова затянулась. – Отис не терял времени и кое-кому позвонил.

– Кому?

– Я бы сказала, кому только мог. Ты знала, что внук главы округа жив лишь потому, что присоединился к общине Тиллмана? По крайней мере, он сам так считает. Парень подумывал о самоубийстве, когда познакомился с одним из членов секты.

У Эбби сердце оборвалось.

– Нет, я об этом не знала.

– Да и местная пресса любит Тиллмана. Похоже, его сообщество делает регулярные пожертвования под предлогом сохранения свободы слова. Журналисты написали мерзкую статью о том, что полицейское управление Нью-Йорка начало в нашем округе охоту на ведьм.

Эбби прислонилась к машине коллеги.

– Должно быть, Отис уже прибегал к подобным методам…

– И весьма в этом преуспел. На меня орали добрых десять минут за то, что я оказываю вам помощь.

– Прости, но это не охота на ведьм.

– Зря распинаешься, Маллен. – Вонг покачала головой, бросила окурок и раздавила его каблуком. – Я пока не прониклась бреднями Тиллмана, но помогать вам больше не намерена. Мне велено встретить тебя и передать, чтобы ехала обратно.

– А если я посещу ферму одна?

– Ни в коем случае.

Эбби закусила губу.

– Один из бывших членов секты рассказывал, что Отис Тиллман пользуется своим положением, чтобы сексуально домогаться живущих в общине женщин.

– Доказать можешь?

– Попробую. Мне нужно поговорить с жителями фермы.

– И услышишь в ответ ту чушь, которую внушает им Отис.

– Отлично, мне это подходит.

Вонг на минуту задумалась.

– Может быть, тебе нужно пообщаться с ними, чтобы проверить алиби Адкинса?

Эбби просияла:

– Ну конечно! Простая формальность, чтобы мы могли его выпустить.

– Отис вряд ли позволит тебе говорить с сектантами наедине. Если эта беседа вообще состоится.

Маллен улыбнулась.

– Предоставь это мне.

Глава 43

Ворота на ферму были закрыты, как и вчера. Эбби ждала, постукивая пальцами по рулевому колесу и глядя на автомобиль Вонг, стоящий впереди. Наконец коллега заглушила двигатель, вышла из машины и хлопнула дверью. Маллен тоже вылезла и спросила:

– Что не так?

– Нас не пустят. Тиллман идет сюда. Я же говорила, он не даст нам ни с кем побеседовать.

Эбби взяла сумку и заперла машину.

– Что ж, посмотрим, что он скажет. Позволь мне вести диалог.

– Я знаю этих ребят, – возразила Вонг. – И попробую их убедить.

– Давай я начну, – предложила Эбби, убирая волосы за уши. – Если через десять минут результата не будет, подключишься ты.

– Ладно. – Мэй скрестила руки на груди.

Эбби взглянула на себя в зеркальце. Уши торчали и были краснее обычного из-за утреннего холода. Прекрасно.

– Ты будешь играть роль моей группы поддержки. Просто держись сзади и… – Она обернулась к Вонг. Та стояла, облокотившись на машину: руки скрещены на груди, лицо непроницаемо, тело напряжено, на бедре кобура. Эбби расплылась в улыбке: – Идеально. Просто будь собой.

– Знаешь, – сказала детектив после паузы, – даже если Отис нас и впустит, он будет присутствовать при разговоре.

– Я понимаю. – Лейтенант достала из кармана пакетик, опустилась на колени и собрала немного земли.

– Неужели ты думаешь, что получишь от сектантов ценную информацию в присутствии Тиллмана?

Эбби поднялась на ноги и фыркнула:

– Ни малейшего шанса.

– Тогда зачем тебе это? – раздраженно спросила Вонг.

– Хочу узнать имена тех, кто недавно покинул секту, – объяснила Маллен. – От них мы сможем получить информацию.

– Сомневаюсь, что и это тебе скажут.

Эбби пожала плечами.

– Если не получится, буду искать того, кто еще не полностью зомбирован. Мне нужен свой человек в секте.

– Как ты поймешь, кто подходит?

– Наблюдая за поведением. Часто ли собеседник смотрит на Отиса в поисках одобрения? Начинает ли механически цитировать речи лидера? Как отвечает на вопросы о том, как жил, пока не попал в общину? Чем больше… – Маллен заметила приближающуюся к ним группу людей и умолкла.

Отис шел в сопровождении четырех мужчин. Бандитская свита. Двое держали дробовики; у остальных ничего не было, что внушало еще большую тревогу. Эбби решила, что под рукой у них автоматическое оружие.

– Снова вы? – спросил Тиллман. Прежнего теплого тона как не бывало. – Вам лучше сесть в машину и уехать. Это не ваша территория.

Эбби захлопала глазами, изображая недоумение.

– Простите. Мне казалось, вы хотели, чтобы я приехала.

Отис прищурился:

– Зачем, интересно? Чтобы вы еще кого-то арестовали и посадили за решетку? Досаждали нам и нарушали право на частную жизнь?

Эбби наморщила лоб.

– Но сегодня утром мне позвонил глава полицейского управления Нью-Йорка и велел как можно скорее освободить Карла Адкинса. Похоже, шефу поступил сигнал из округа Саффолк, где кто-то очень рассержен нашими действиями. Вот поэтому я и приехала.

Маллен наблюдала, как враждебность и возмущение на лице Отиса сменяются легкой ухмылкой. Ему нравилось то, что он слышал. Накануне Тиллман сделал несколько телефонных звонков, и – вот так совпадение! – глава полицейского управления Нью-Йорка уже торопится отпустить его племянника. Жадные до власти люди всегда стремятся немедленно получить доказательства своего могущества. А духовные лидеры – особенно.

– Что-то я не вижу с вами Карла, – заметил Отис. – Мне никто не сообщал, что его отпустили.

– Мне жаль, но он все еще задержан, – извиняющимся тоном ответила Эбби. – Наш свидетель указал на него на опознании. Мы спросили Адкинса, есть ли у него алиби, но он молчит. Детектив Карвер не может его отпустить без доказательств. Поэтому нужно, чтобы те, кто видел Карла в прошлую пятницу, поехали со мной в участок и дали показания.

– Никто никуда с вами не поедет, – отрезал Тиллман, и улыбка исчезла с его лица.

– Это займет всего несколько часов.

– То же самое вы говорили вчера Карлу.

– Он не отвечает на наши вопросы.

– И не должен. У него есть право хранить молчание.

– Но… свидетель указал на него. И почти на сто процентов уверен. – Иден совершенно не сомневалась в том, что сказала, но Эбби хотела оставить лазейку для Отиса.

– Значит, свидетель ошибается. У вас только его слово против нашего.

– Вы правы, – согласилась Маллен. – Если б алиби Карла подтвердилось, так все и было бы. Но задержанный молчит, здесь с нами не хотят разговаривать… Как мы можем отпустить Адкинса, если нет никаких доказательств?

Отис замолчал и задумался.

– Я разрешу вам побеседовать с членами общины здесь. Только они никуда не поедут.

Эбби изобразила разочарование:

– Чтобы показания имели силу, мы должны побеседовать со свидетелями в участке и всё зарегистрировать.

– Ни за что.

Маллен помолчала, открыла рот, будто собиралась что-то сказать, снова его закрыла и сжала челюсти, демонстрируя досаду. Она подумывала, стоит ли воздеть руки кверху, но решила, что это будет перебор. Громко выдохнула, помедлила несколько секунд и спросила:

– У вас хотя бы есть тихое место, где мы с детективом Вонг сможем поговорить с жителями фермы наедине?

Отис пожал плечами.

– Разумеется. Можете беседовать в моем кабинете. Но я не позволю вам нарушать права членов общины и буду присутствовать при разговоре.

Тиллман был доволен тем, что заставил Эбби играть по своим правилам, и даже не заметил, как разрешил ей взять с собой Мэй. Лейтенант только что убедила лидера секты впустить их. Маллен вздохнула и повернулась к коллеге:

– Детектив, простите, что отнимаю время. Вас такой вариант устроит?

Лицо Вонг оставалась непроницаемым, но в глазах промелькнуло одобрение.

– Ладно, – бросила она. – Давайте покончим с этим сегодня.

Глава 44

Молодожены совсем не были в восторге от перспективы побеседовать с Карвером.

– У нас сейчас совершенно нет времени, – объяснил новоиспеченный муж, Рори. – Самолет через пять часов. Сами понимаете, медовый месяц.

– Я не отниму у вас много времени. – Джонатан огляделся. В квартире десятки букетов и ароматы, как в цветочном магазине. Сейчас его атакует аллергия. Надо побыстрее покончить с этим, пока не начались приступы чихания.

– Нам нужно собирать вещи, – вмешалась молодая супруга. Ее звали Дори. Рори и Дори… О чем они только думали, когда решили пожениться? – Если вы по поводу кокаина, то мы об этом даже не знали. Это дядюшка проявил инициативу. Мы не нюхали.

Карвер подавил желание закатить глаза.

– Мой визит не имеет никакого отношения к наркотикам. Я хочу задать вопросы по поводу Лиама Вашингтона.

– Кого? – Дори наморщила лоб.

– Вашего свадебного фотографа.

– А что с ним? – спросил новоиспеченный муж, бросая взгляд на часы.

– Вы помните, во сколько он приехал? – Нос Карвера был готов взорваться. Господи, как же много цветов!

– Не знаю, – ответил молодой супруг. – Наверное, около двух, к началу церемонии.

– Нет, он снимал меня перед бракосочетанием, помнишь? – возразила Дори. – Когда закончили делать макияж. Значит, примерно в…

Джонатан чихнул. И снова чихнул.

– …примерно в…

– Апчхи!

– …примерно в час, – раздраженно закончила молодая жена.

– Ясно. – Глаза слезились, и Карвер заморгал. – А во колько од уехал?

– Простите?

– Апчхи!

Вот почему Джонатан ненавидит цветы. Это его ахиллесова пята. Детектив чихнул еще пять раз и наконец решил зажать нос.

– Во сколько он уехал? – повторил Карвер, пытаясь сохранять спокойствие.

– Не знаю. Кажется, в восемь. Мы хотели, чтобы он снял начало вечеринки, поэтому заплатили за полдня. А в чем дело?

– Нам нужно собирать вещи, – встрял Рори.

– Может, фотограф был возбужден? Вам ничего не показалось странным?

– Он ничего не принимал, если вы об этом, – ответила Дори. – В отличие от дяди моего мужа.

Карвер отпустил нос.

– Лиам Вашингтон мертв.

Шокированные молодожены уставились на него.

– Я был бы крайне признателен, если б вы… – Джонатан снова чихнул. И почему Тёрнер не с ним? Они бы поиграли в «доброго копа и чихающего копа». Но коллега отправился в морг, а Карвер оказался в этом цветочном аду… Детектив опять зажал нос. – Я был бы крайне признателен, если б вы подумали и точно сказали мне, когда в последний раз видели Лиама Вашингтона.

– Помню, он говорил, что уедет в районе восьми, – промямлил Рори.

– Господи, – простонала молодая супруга.

– А во время свадебной церемонии не выглядел ли фотограф напряженным?

Дори разрыдалась. Муж обнял ее и начал успокаивать, что-то нашептывая в ухо.

– Теперь, когда мы будем смотреть свои свадебные фотографии, начнем думать о смерти! – причитала свежеиспеченная жена.

Карвер все еще зажимал нос и нетерпеливо ждал, пока она успокоится.

– Знаете что, – прошипел Рори, – могли бы быть поделикатней! Мы все-таки отправляемся в свадебное путешествие.

– Человек умер. – Джонатан постарался, чтобы голос звучал сурово, но с зажатым носом такой фокус провернуть невозможно.

– Мы-то здесь при чем? – всхлипывала Дори. – Неужели нужно было портить нам воспоминания о самом важном дне в жизни?

Может, арестовать их? А что, идея заманчивая… За препятствование правосудию и нападение на полицейского с помощью пыльцы. Вот тогда их воспоминания действительно будут испорчены. И никакого медового месяца.

Зазвонил телефон, выведя Карвера из мечтательного состояния. Тёрнер. Джонатан ответил на звонок.

– Я только что из морга, – сообщил коллега. – Судмедэксперт подтвердил, что это убийство.

– Надо же.

– А теперь плохие новости. Я получил отчет о звонках с мобильного за последние четыре дня. Еще не полностью его изучил, но последний сделан в субботу в четырнадцать пятьдесят три.

– Вашингтон выключил телефон?

– Вряд ли. Я разговаривал с его женой. В последнее время Лиам жаловался, что аккумулятор быстро разряжается. Эмилия считает, что муж периодически забывал зарядить телефон. Возможно, просто села батарея.

– Где находился покойный, когда мобильник выключился?

– В Манхэттене. Я пришлю геолокацию.

– Хорошо. – Карвер уже знал, что это за место. В тот момент Вашингтон фотографировал новобрачных.

– Но нам, может быть, повезло, – продолжал Тёрнер. – В желудке обнаружены остатки бургера и картофеля фри. Судмедэксперт считает, что Лиам умер через час-два после еды. Если мы выясним, во сколько он ужинал, то сможем установить промежуток времени, когда Вашингтон погиб.

– Погоди секунду, – Карвер повернулся к рассерженной парочке. – Подавали ли на свадьбе бургеры и картофель фри?

Дори вздрогнула, словно детектив ударил ее.

– Нет, конечно!

– Мы выбрали вегетарианское меню для банкета, – подхватил Рори. – Так как не хотим, чтобы на нашей совести была кровь десятков невинных куриц и коров лишь потому, что решили устроить свадебный пир.

– Зато смерть фотографа вас не особенно волнует, – ответил Карвер. Гордиться нечем, но он устал, а эта парочка действует ему на нервы.

– Но он же не из-за нас умер! – воскликнула Дори и снова залилась слезами.

– Карвер! Что там происходит? – спросил Тёрнер.

– Ничего, я просто… Апхчи! Апхчи! Апхчи! – Рекорд Джонатана – семнадцать чихов подряд. Если он задержится в этом цветочном аду, то сможет побить предыдущее достижение. – Господи…

– Карвер?! – Голос коллеги звучал так, словно тот готов схватить рацию и вызвать подкрепление.

– Псё ходошо. Пододи. – Джонатан ожесточенно почесал нос и чихнул еще несколько раз. – У меня всё в порядке. Слушай, давай проверим транзакции по карте. Если повезет, узнаем, где фотограф ужинал. Счастливые молодожены утверждают, что с часу до восьми он был с ними.

– Хорошо. Я посмотрел кадры на камере. Множество свадебных снимков. Украденных мальчиков нет.

– Ясно. – Карвер начал всерьез сомневаться в первоначальной версии, что Лиам причастен к похищению Натана. Но какая тогда связь между ним и мальчиком? Или ее попросту нет и Вашингтон оказался не в то время не в том месте?

Глава 45

Натан то проваливался в сон, то снова пробуждался. Когда он бодрствовал, то чувствовал боль во всем теле. Его била дрожь, в горле пересохло. Но если заснуть, начинался настоящий кошмар. Мальчик снова оказывался в окровавленной машине, брызги летели ему на щеку. И он слышал этот жуткий булькающий звук, который издавал умирающий мужчина…

«Смотри, что ты вынудил меня сделать».

Когда Натан брел по дороге, чуть не падая от усталости, рядом с ним остановился автомобиль. Пассажирская дверь открылась, и свет упал на лицо водителя. Мальчик испытал облегчение: это не похититель.

– Господи, – сказал мужчина. – Что случилось?

Натан не мог ответить, только плакал.

– Ты потерялся?

Мальчик кивнул, а затем выпалил:

– Вы позвоните маме?

– Конечно! Кажется, ты замерз. Садись, у меня печка работает.

Натан мигом забрался в машину, радуясь возможности укрыться от холодного ночного воздуха. Теплый поток дул ему в лицо, и это было просто замечательно. Мальчик вытянул вперед руки, чувствуя, как согреваются пальцы.

– Как ты здесь очутился? – спросил изумленный водитель.

– Я не знаю. – Зубы Натана стучали. – Ме… меня увез какой-то мужчина.

– Так, держи-ка… – Сидевший за рулем снял пальто и накрыл им мальчика, словно одеялом. – Так теплее?

– Д… Да. – Натан неуклюже развязал шнурки и снял промокший ботинок и носок, чувствуя, что водитель за ним наблюдает. Пошевелил пальцами, впервые за долгое время ощутил их и заскулил от боли.

– Ты помнишь телефон мамы?

На одну ужасную секунду Натану показалось, что он все забыл. Он не мог вспомнить ни номер, ни адрес. Как же попасть домой? Но вот в мозгу всплыли цифры, и мальчик с облегчением начал их называть.

– Погоди, не так быстро… – Водитель наконец достал мобильник. – Разрядился. Батарея совсем старая… Ну ничего, в нескольких километрах отсюда есть заправка, позвоним оттуда.

– Ла… Ладно.

Вдруг раздался стук. Натан поднял глаза и увидел, что кто-то барабанит в окно водительской двери. Его спаситель опустил стекло.

– Что-то случилось?

От звука этого голоса у мальчика кровь застыла в жилах. Похититель. Натан попытался что-то сказать, но от страха его словно парализовало.

– Этот малыш бродил здесь посреди ночи, – ответил водитель. – Думаю, его похитили.

– Правда? Это ужасно. – И преступник уставился на Натана через окно.

– Это он! – закричал мальчик. – Он меня увез!

Водитель повернулся и с изумлением посмотрел на ребенка. В тот же момент в руке похитителя что-то сверкнуло. Нож. Преступник с яростью всаживал его в горло сидевшему за рулем мужчине, нанося удар за ударом. Жертва корчилась, пытаясь заслониться от лезвия рукой. Натан не мог оторвать глаз от сражающихся мужчин. Что-то мокрое брызнуло ему на щеку. А нож все поднимался и опускался. Пять ударов. Десять. И еще, и еще, и еще… Водитель уже перестал издавать звуки и замер, а лезвие все сверкало.

Тяжело дыша, похититель открыл водительскую дверь. Согнувшись, с выражением ярости на лице он посмотрел прямо на Натана, не обращая внимания на безжизненное, залитое кровью тело, и рявкнул:

– Смотри, что ты вынудил меня сделать!

Мальчик едва понимал, что происходит. Преступник выволок труп из машины и запихал в багажник. Затем сел на место водителя и тронулся. Дрожащий Натан закрыл глаза, словно надеясь, что это всего лишь сон. Затем похититель потащил его обратно в домик. На этот раз не в комнату, которая подозрительно напоминала его спальню, а в маленький темный чулан, где было ведро и какое-то тряпье. Швырнув одеяло, мужчина оставил мальчика в темноте.

Натан дрожал; все его тело онемело и, казалось, принадлежит кому-то другому. Больше всего бедняга хотел оказаться в тепле. Он снова провалился в забытье. Иногда во сне нож вонзался в его шею, и мальчик в ужасе корчился. Порой сам Натан снова и снова втыкал лезвие в тело того милого водителя, тщетно пытающегося его остановить.

«Смотри, что ты вынудил меня сделать».

Глава 46

В офисе Отиса стоял большой деревянный стол и два стула. На дальней стене висела полка, полностью уставленная книгами религиозной тематики. Эбби пробежала взглядом по названиям и отметила, что, несмотря на заявления Тиллмана о равенстве и феминизме, литературные вкусы не отражают его взглядов. В комнате царила невероятная чистота, а в воздухе стоял сильный аромат сирени. К нему примешивался еще какой-то резкий запах. Такое впечатление, что срезанные цветы принесли для маскировки.

Отис уселся за стол. Эбби и Мэй подождали, пока один из сектантов принесет еще два стула и поставит их рядом с тем, что уже был в офисе. Получалось, что им придется сидеть напротив Тиллмана. Эбби с непроницаемым лицом заняла средний стул. Ее мало заботила демонстрация могущества духовного лидера. На самом деле, чем сильнее он будет верить, что ситуация под контролем, тем лучше для нее. Вонг села слева от лейтенанта Маллен.

– Сколько вам нужно свидетелей? – спросил Отис тоном кассира, принимающего заказ в «МакАвто».

– К вам долго добираться, – ответила Эбби. – Поэтому чем больше, тем лучше, чтобы мне не пришлось ехать снова.

– Давайте начнем с Чарли О’Нила. Это сосед Карла по комнате. Они проводят вместе очень много времени.

Тиллман сделал звонок, чтобы пригласить члена общины, и они стали ждать. Отис спросил, не хотят ли детективы чего-нибудь выпить, но получил отказ. Эбби и так уже нужно было в туалет после долгой дороги, и она не хотела усугублять ситуацию.

Чарли появился довольно быстро, на ходу вытирая руки о рубашку. На вид ему было лет тридцать пять.

– Рада познакомиться, – начала лейтенант Маллен. – Меня зовут Эбби, а это детектив Вонг.

Сектант сел рядом с ними лицом к Тиллману. Эбби развернулась к Чарли и спросила:

– Давно вы живете вместе с Карлом?

– Где-то три с половиной года, – ответил О’Нил, искоса глядя на нее и не поворачиваясь к Отису боком.

– А до этого?

Чарли бросил взгляд на Тиллмана, затем перевел глаза на Эбби.

– До этого обитал в Хемпстеде.

Маллен кивнула, отметив, что Вонг подвинула стул так, чтобы тоже видеть их собеседника, достала блокнот и начала делать заметки. Хорошо.

– В Хемпстеде тоже жили с Карлом?

О’Нил в недоумении поднял брови.

– Нет, с женой.

– Да? – Эбби изобразила удивление. – Ваша супруга тоже здесь?

– Нет, осталась там. Мы развелись.

– Мне жаль.

– Ничего. Будь непорочен и справедлив. – Сектант обменялся взглядом с Отисом и улыбнулся.

Вот уже во второй раз Эбби слышала это выражение на ферме. Она знала, откуда оно. Так сказано в «Книге Иова». Этот прием члены общины используют, чтобы отгородиться от негативных мыслей о секте. Иов не жаловался на свои беды, поэтому и они должны быть смиренны. Эбби нахмурилась, словно ответ Чарли ее смутил.

– Ясно… Скажите, вы видели Карла восемнадцатого октября в районе полудня?

– Да.

Не колебался ни секунды.

– Уверены?

– Да.

– Я вот не помню, с кем была вчера вечером… С момента похищения прошло много времени, и я впечатлена вашей памятью.

О’Нил усмехнулся:

– В районе полудня я вижу Карла ежедневно. Мы вместе обедаем.

– Все, кто здесь живет?

– Именно. – Тон сектанта стал вызывающим.

– В общине очень много народу.

– У нас большая столовая, – вмешался Отис.

– И вы помните, что восемнадцатого числа Карл точно был, – продолжала Эбби, обращаясь к Чарли.

– Мы сидим рядом. Поэтому я помню.

– Кто готовит такое невероятное количество еды?

– Мы делаем это по очереди.

– И что было в меню в тот день? – любезно поинтересовалась Маллен.

О’Нил посмотрел на Отиса.

– Восемнадцатого октября была пятница, – уточнил тот.

– Да? Значит, стручковая фасоль с говядиной, – с облегчением ответил сектант.

– Вы не помните?

– Помню. Стручковая фасоль с говядиной.

– Именно эти блюда вы едите каждую пятницу?

– Верно, – ответил Чарли. Его тон снова стал резким.

– Если я каждую неделю ем одно и то же, мне это надоедает, – вдохнула Эбби. – А вам не хочется разнообразия?

Сектант снова посмотрел на Отиса.

– Нет. Следовать установленному порядку – удел немногих.

– Наверное, вы правы. Никогда не думала об этом в таком ключе.

– Неудивительно. – О’Нил ухмыльнулся, словно одержал над полицейским победу в какой-то одному ему известной игре.

– А какая еда вам нравится больше всего? – спросила Эбби.

Отис вздохнул.

– Детектив, какое отношение этот вопрос имеет к похищению мальчика?

– Я просто хочу получше узнать Чарли, – обыденным тоном ответила Маллен, не сводя глаз с О’Нила. Казалось, он совершенно выбит из колеи, что было неудивительно. Сектанты часто затруднялись ответить на вопросы, требующие развернутого ответа и не связанные с жизнью общины. Их поощряли думать как все, и это касалось в том числе любимой еды.

Немного подумав, Чарли нерешительно сказал:

– Наверное, рыба, которую мы готовим по понедельникам.

Эбби спросила, был ли Карл на ферме в те даты, когда его видели рядом с домом Иден, и, как и ожидалось, сектант незамедлительно дал утвердительный ответ. Речь шла об утре и вечере, а в это время все члены общины молились в церкви, и, конечно, Чарли помнит, что его сосед по комнате был там.

– Наш свидетель утверждает, что в эти даты видел мистера Адкинса в Бруклине, – сказала Эбби. – Как вы думаете, он ошибается?

– Разумеется, ведь Карл был со мной.

– Получается, свидетель лжет?

О’Нил пожал плечами.

– Не мне судить. Лишь Господь и его посланники вольны это делать.

– Я не исключаю возможность, что кто-то хочет обвинить мистера Адкинса в том, чего тот не делал. Вы знаете, кто может желать Карлу зла?

Чарли покачал головой:

– Все его любят.

– Вероятно, этот человек не с фермы?

Снова обмен взглядами с Отисом.

– Мистер Адкинс контактирует только с членами общины.

– А как насчет тех, кто жил здесь, но ушел?

Сектант фыркнул:

– Это невозможно.

– Почему?

– Они мертвы.

Краем глаза Эбби заметила, что Тиллман напрягся. Она нахмурилась:

– Что, неужели все?

– Да, – ответил О’Нил. – С тех пор как Карл приехал на ферму, ушли всего пять человек. И Господь… – В этот момент сектант взглянул на Отиса и замолчал.

– Что случилось с теми, кто покинул ферму?

– Не знаю, – ответил Чарли. – Мы больше ничего о них не слышали.

– Вы же сказали, что они мертвы.

– Это образное выражение.

– Довольно мрачные у вас образы, – отметила Эбби. – Вам не кажется?

Она заметила, что Мэй насторожилась. Наверняка размышляет, способен ли Тиллман зайти настолько далеко, чтобы убивать тех, кто грозится уйти из секты. Маллен всерьез сомневалась в этом, но была уверена, что лидер сообщил своей пастве о смерти тех, кто их покинул. Это лучший способ отбить охоту последовать их примеру.

Похоже, Вонг была права: никто не назовет Эбби имена бывших сектантов. Придется искать информатора среди существующих членов. Чарли, разумеется, для этого не подходит. Он даже «здравствуйте» не скажет, не получив одобрения Отиса.

– Лейтенант Маллен, – не выдержал Тиллман, – О’Нил подтвердил, что в интересующие вас даты Карл был здесь. Наверное, этого достаточно?

– Простите, я увлеклась. – Эбби смущенно хихикнула. – Разумеется. Спасибо, Чарли, можете идти.

Сектант вскочил со стула и пулей вылетел из комнаты.

– Ну что ж, вполне убедительные показания, – сделала вывод лейтенант. – Кого вы пригласите следующим?

– Зачем вы досаждаете моим подопечным? – процедил Отис.

– Досаждаю? Я просто задала несколько вопросов.

– Ну да, о том, какое у нас меню и что они думают по поводу вашего свидетеля…

– Простите, – ответила Эбби, – но эти показания будут переданы судье. Я не могу просто спросить, видели ли Карла в конкретные даты; мне нужна более подробная информация, чтобы убедиться, что не произошло никакой ошибки. В конце концов, как сказал Чарли, мистера Адкинса здесь все любят. Члены общины могли сами поверить в то, что видели его здесь, просто потому, что хотят так думать. Я должна убедиться, что это не так. Если вам покажется, что я перегибаю палку, пожалуйста, скажите об этом. Поверьте, я не хочу, чтобы мне снова позвонил разгневанный начальник. Одного раза было вполне достаточно.

Отис поколебался, затем кивнул.

– Итак, кто дальше?

– Думаю, Аарон. – Тиллман, кажется, успокоился. – Они с Карлом вместе работали в яблоневом саду.

Следующий свидетель оказался крупным мужчиной с опущенными вниз ресницами – казалось, он вот-вот заснет. Аарон сердито цедил слова, отвечая крайне лаконично. Как и О’Нил, он бросал взгляд на Отиса каждый раз, прежде чем что-то сказать. Разумеется, алиби Карла подтвердилось.

– Как вы думаете, кто мог желать мистеру Адкинсу зла? Может быть, кто-то из тех, кто жил на ферме, но уехал?

– Таких всего пятеро, но мы о них больше ничего не слышали. – Ответив, сектант по привычке посмотрел на Отиса. Тот улыбнулся. Аарон говорил, не задумываясь, словно по бумажке читал. Похоже, Чарли рассказал ему о том, какие вопросы задавала детектив.

Эбби сменила тему:

– Что вы делаете в свободное время?

– Изучаем Священное Писание.

– Может быть, смотрите сериалы? Читаете книги?

– В этом нет необходимости.

– Я по выходным залипаю у телевизора, – вздохнула лейтенант Маллен. – С вами так случалось?

Казалось, Аарон сбит с толку.

– Конечно. Но это было до того, как я нашел свое призвание.

– Что смотрели?

– Кажется, комедии. И какие-то сериалы.

– Какой вам понравился больше всего?

Сектант застыл, казалось, он близок к панике. Эбби терпеливо ждала.

– Ты вроде бы говорил, что любил «Очень странные дела», – напомнил Отис.

– Верно. – Аарон облегченно вздохнул. – Неплохой сериал.

– Да, мне тоже нравится. Третий сезон видели?

– Нет, я пришел сюда после первого. Здесь не смотрят кино онлайн.

– Не скучаете по телевизору?

Сектант закатил глаза.

– Я непорочен и справедлив.

– Да, – ответила Эбби. – Думаю, так и есть.

Аарон и Отис обменялись озадаченными взглядами.

Наконец лейтенант сказала своему собеседнику, что больше у нее нет вопросов, и он ушел.

– Еще несколько подобных интервью, и у меня будет вся необходимая информация, – сообщила Эбби.

– Понятно, – Тиллман натянуто улыбнулся. – Подождите минутку, я приведу следующего свидетеля.

И оставил детективов одних в кабинете. Маллен и Вонг молча обменялись взглядами. Эбби почти не сомневалась: Отис вышел в надежде, что полицейские обменяются парой слов. Значит, либо их кто-то подслушивает, либо разговор записывается.

Тиллман вернулся через несколько минут в сопровождении еще одного члена секты. Взглянув в лицо вошедшей девушки, Мэй застыла. Рут, та самая, которую изнасиловали, когда ей было пятнадцать. А полиции ничего не удалось доказать.

Глава 47

– Рут, верно? – улыбнулась Эбби, когда девушка вошла и села.

– Да.

У лейтенанта Маллен появилась надежда. Два года назад эта сектантка подошла к учителю и сообщила, что у нее был секс с одним из мужчин с фермы. Она способна мыслить самостоятельно и, возможно, окажется полезной.

– Давно ты знаешь Карла? – спросила Эбби.

– Семь лет, с тех пор, как он появился здесь.

– Сколько ты уже живешь на ферме?

– Ее родители пришли сюда, когда Рут было три годика. Совсем малышка, – сообщил Отис.

– Надо же… – Маллен одобрительно закивала, опасаясь, как бы не угодить в ловушку собственных воспоминаний. Она спрятала их подальше. – Кто твои родители?

Взгляд в сторону Тиллмана. Вонг страдальчески вздохнула.

– Их зовут Мария и Томас.

– Хочешь, чтобы мы их пригласили? – поинтересовалась Эбби.

Девушка снова посмотрела на духовного лидера, затем перевела взгляд на лейтенанта Маллен.

– В этом нет необходимости. Отис обо мне позаботится.

С этого момента все пошло не так. Ответы Рут были заученными и предсказуемыми; более того, она не говорила ни слова, не взглянув на Тиллмана. Да, она видела Карла во время молитв и на обеде. Разумеется, она уверена, ведь видит его каждый день. Вряд ли кто-то хочет очернить мистера Адкинса, его все любят.

Вонг откашлялась.

– Два года назад ты сказала учителю, что мужчина с фермы занимался с тобой сексом. Помнишь?

– Конечно. Мне очень жаль. Хотела привлечь внимание, у меня такое живое воображение…

– Почему ты хотела привлечь внимание? – спросила Эбби.

– Родители постоянно заняты, а у меня была куча свободного времени, вот и придумывала всякое. Подобные россказни – проделки Сатаны.

– Больше ты этим не занимаешься?

– Нет, мне некогда. Дежурю на кухне и работаю в поле каждый день. – Рут снова посмотрела на Отиса и просияла, увидев его гордую улыбку. Эбби захотелось выпустить Тиллману кишки.

– Многовато обязанностей для семнадцатилетней девушки. Разве ты не хотела бы встречаться с друзьями, ходить на танцы, читать книги? Не досадно ли тебе, что на это не хватает времени?

Эбби заметила, что Мэй подалась вперед, в ее глазах промелькнуло отчаяние. Девушка пожала плечами.

– Я непорочна и справедлива.

Будь у лейтенанта Маллен время, она, возможно, могла бы вмешаться, вытащить Рут из секты, разбудить в ней способность сомневаться. Хотя особенно надеяться не стоило. Родители девушки тоже живут здесь, а сама она утратила тот боевой дух, который продемонстрировала два года назад. К тому же Эбби некогда – нужно искать Натана. Если Отис или Карл связаны с его похищением, она должна выяснить это как можно быстрее.

– Спасибо, Рут, – грустно сказала Маллен. – Мы спросили все, что хотели. Была очень рада тебя видеть.

– Думаю, теперь у вас достаточно доказательств, – категорично заметил Тиллман. – Карл не имеет никакого отношения к вашему делу. Вы получили то, за чем приехали.

– Давайте побеседуем еще с одним-двумя свидетелями, – робко попросила Эбби. – Мы быстро управимся.

Отис пожал плечами.

– Рут, можешь позвать Леонору?

– Конечно.

Леонора, выглядевшая лет на пятнадцать, была настроена решительно. Она села на стул, скрестив на груди руки.

– Ты давно знакома с Карлом? – спросила Маллен.

– Примерно с год, – ответила девушка.

– И хорошо его знаешь?

– Мистера Адкинса все знают. Он классный.

– Классный?

Леонора начала загибать пальцы.

– Дружелюбный. Всегда рад помочь. Ни на кого не смотрит свысока.

– Правда? А обычно на тебя смотрят свысока?

– Только не здесь.

Девушка казалась напряженной и, как и все остальные, отвечала быстро, словно заранее подготовила ответы. Пока она всего лишь раз мельком взглянула на Отиса и не искала его одобрения, прежде чем открывать рот. Сектантка хорошо выучила сценарий. У Эбби снова зародилась надежда. Она спросила, видела ли Леонора Адкинса в интересующие их даты, и получила знакомый ответ. Девушка не колебалась, лишь бросила быстрый взгляд на Тиллмана, чтобы убедиться, что не допустила серьезной ошибки.

– Ты сказала, что знаешь Карла всего около года, – продолжала лейтенант Маллен. – Как же так, ведь он здесь уже семь лет?

– Зато я присоединилась год назад.

– Правда? Как это случилось?

– Познакомилась с Рут и еще парочкой ребят. Разговорились. Я была выбита из колеи. Пыталась изменить ситуацию в школе, но все усилия оказались впустую.

– Изменить каким образом?

– В плане отношения к женщинам. Соотношение учеников мужского и женского пола в классах, где углубленно изучают, например, физику и математику, недопустимо. Когда начинаешь поднимать эту тему, тебе говорят, что никто не мешает осваивать любой предмет. Но вы бы видели, как учителя и мальчишки относятся к девочкам! – Леонора сжала кулаки.

– Похоже, эта ситуация тебя злит.

– Разумеется, я негодую. – Видимо, девушка не считала, что гневаться – это удел Господа и его посланников. По крайней мере, пока.

– Ты скучаешь по чему-нибудь из прошлой жизни?

– Детектив… – начал Отис.

– Нет, – решительно ответила Леонора. – Никогда.

Тиллман напрягся, а Эбби постаралась скрыть свое воодушевление. Девочка только что перебила духовного наставника и даже не заметила этого. Разумеется, позже ей придется заплатить за свою оплошность. Нужно выманить Леонору с фермы. Не прямо сейчас, необходимо время на подготовку. Но для этого Эбби нужна причина.

– Мы полагаем, что кто-то пытается очернить Карла или бросить тень на сообщество, – продолжала лейтенант Маллен. – Ты знаешь, кто может желать зла мистеру Адкинсу? Или Отису?

Девушка была шокирована.

– Нет, мы же никому не мешаем, спокойно занимаемся своими делами.

– Какие у тебя обязанности?

– Ну, как-то я пробовала готовить; после этого меня и близко к кухне не подпускают, – Леонора усмехнулась. – Так что работаю в поле и патрулирую территорию.

– Патрулируешь?

– Дважды в день обхожу периметр, чтобы проверить, не повреждена ли ограда.

– С оружием?

Взгляд на Отиса.

– Нет.

Эбби намеренно подалась вперед, положив руки на колени.

– И ты видела что-нибудь? Что-то подозрительное?

Леонора пожала плечами.

– Да нет.

– Ты дважды в день обходишь территорию и ни разу никого не видела?

– Я не говорила, что никого не видела, – раздраженно ответила девушка. – Кое-кого заметила. Возле фермы есть поле. На нем иногда работают какие-то парни.

– Описать сможешь?

– Ну… Их трое. Двое латиноамериканцы. Один белый и лысый.

– А этот белый, – внезапно насторожившись, спросила Эбби, – который лысый… Сколько раз ты его видела?

– Раза три, наверное… Да, точно три.

– Что-то еще можешь о нем сказать?

– У него татуировка на шее, но какая именно, я не разглядела.

Маллен бросила взгляд на Вонг, та кивнула.

– Спасибо, Леонора, – сказала Эбби. – Как мы можем связаться с тобой?

– Сообщите Отису, а он мне передаст.

– У тебя нет телефона?

– Здесь ни у кого нет телефонов. Они отвлекают.

Лейтенант Маллен улыбнулась:

– Держу пари, отказаться от него тебе было непросто. Моя дочь – твоя ровесница, и каждую свободную минуту она сидит в мобильнике.

Леонора встала.

– Я с этим справилась.

Глава 48

Сержант Верин постучал в дверь и бросил взгляд на часы. Он трижды прочитал отчет экспертов, пообщался с другом, который занимается редактированием фотографий, и пришел к выводу, что снимок Натана с газетой либо настоящий, либо настолько искусный фотомонтаж, что даже специалисты из ФБР оказались в дураках. Оставалось выяснить, какой вариант правильный.

Иден Флетчер впустила Уилла и полным отчаяния голосом спросила, есть ли какие-то новости.

Когда дочь сержанта была маленькой, ее госпитализировали с менингитом, и все могло закончиться трагично. Уилл и его жена четыре дня провели в больнице, постоянно испытывая страх за жизнь малышки, у которой без конца брали анализы и показывали разным специалистам. Как только поблизости появлялся врач, Верин бросался к нему и спрашивал, готовы ли результаты обследования и каковы прогнозы. Он помнил, каким беспомощным и подавленным себя чувствовал, умоляя докторов сообщить хоть что-нибудь.

– У нас есть несколько многообещающих зацепок, миссис Флетчер, – сказал полицейский. И тут же мысленно услышал голос врача, сообщающий, что нужно сдать еще анализы, проконсультироваться у другого специалиста и попробовать новое лечение. – Как только у нас будет точная информация, мы с вами свяжемся.

У Иден вытянулось лицо, она промолчала.

– Могу я осмотреть комнату Натана? Хочу убедиться, что мы ничего не упустили.

– Конечно, – апатично ответила хозяйка. – Поднимайтесь на второй этаж. Хотите чего-нибудь выпить? Я как раз собиралась налить себе чаю.

– Нет, спасибо.

– Раньше я часто пила кофе, но теперь перестала, – продолжала Иден. – И так по ночам не сплю… Чай с жасмином. Может, все-таки вам налить?

– Что ж… Почему бы и нет. Я бы выпил чашечку, – согласился Уилл скорее из вежливости. – Второй этаж?

Миссис Флетчер, кивнув, побрела на кухню. Полицейский поднялся по лестнице и огляделся. Три двери. Он открыл одну из них и понял, что это комната Габриэль. Девушка лежала на кровати и что-то печатала в телефоне, поджав губы.

– Прошу прощения, – извинился Уилл. – Я думал, это детская Натана.

– Я вас помню, – сказала девушка, поднимая глаза. – Вы просили у меня пароль от «Инстаграма».

– Было очень любезно с твоей стороны…

Девушка сунула ему телефон.

– Я хочу, чтобы вы ответили этим придуркам. Написали, что похищение не подстроено.

Брови сержанта поползли вверх от удивления.

– Что?

– Они считают, что я все это срежиссировала. Чтобы получить больше подписчиков в «Инстаграме». – Габриэль подавила рыдания. – Можно подумать, я способна использовать собственного брата для подобных целей…

Полицейский взял телефон и взглянул на экран. Ветка в «Реддите», пост набрал 28 лайков. Некто с ником Правдоруб777 предположил, что похищение мальчика сфабриковано. И привел шесть аргументов в качестве «доказательств». Несколько других пользователей с энтузиазмом начали развивать эту тему.

– Просто проигнорируй их, – предложил Уилл. – Не вмешивайся.

– Не могу. Именно так все и начинается. Кто-то пишет в «Реддите», что я мошенница, другие подхватывают, а потом появляются статьи на эту тему. Такое уже происходило раньше.

– Знаю, – сказал Верин. Если быть точным, подобное было дважды. Сержант читал об этих событиях, но не нашел ничего интересного. В первый раз Габриэль испортила онлайн-заказ на сотню фотографий с автографом. Во второй – рекламировала белковый порошок, а позже выяснилось, что он повышает риск заболеть раком. В обоих случаях она столкнулась с публичным унижением.

– Комментарий полиции лишь подольет масла в огонь, – заметил Уилл. – И никого не убедит. Ты это знаешь.

– Если пойдут разговоры, что похищение подстроено, пожертвования прекратятся, – сдавленным голосом сказала девушка. – Я не могу этого допустить.

– Тогда продолжай публиковать посты как обычно. Не упоминай ни об этой бредовой теории, ни о «Реддите». Просто пиши, что брат до сих пор не вернулся домой и его ищет полиция.

Габриэль выхватила телефон из рук Уилла и указала на соседнюю дверь.

– Детская Натана там.

Сержант Верин поблагодарил ее и прошел в спальню мальчика. Полицейский так долго изучал присланную похитителем фотографию, что возникло ощущение, будто он уже был в комнате, хотя сегодня вошел в нее впервые. Внимательно рассмотрел стул, на котором сидел Натан, когда его снимали, слегка подвинул его, чтобы получилось в точности как на снимке, и отошел на пару шагов. Открыл изображение в телефоне, сравнил с комнатой. В центре композиции – стол, на котором лежит коробка из-под пиццы, несколько карандашей и нечеткий рисунок, и стул. В кадр также попал нижний левый угол плаката с Гарри Поттером и часть кровати. В левом верхнем углу снимка видна пробковая доска с двумя приколотыми рисунками. Один из них частично закрыт головой Натана, второй едва попал в кадр. Окна на фотографии не видно, оно слишком высоко… Уилл нахмурился. Разве? Здесь что-то не так. Часть рамы должна была оказаться на снимке.

Полицейский взял с кровати подушку и положил ее на стул, имитируя верхнюю часть тела мальчика. Скорее всего, это не совсем то, что нужно, но достаточно похоже. Затем взял свой телефон, открыл камеру и попробовал навести объектив так, чтобы получился подобный снимок. Уилл сделал шаг назад, чтобы воображаемый Натан оказался в нужном месте на фотографии, тогда из кадра исчезла пробковая доска. А если получалось захватить и ее, и постер, то на снимок частично попадало окно, которого на изображении, присланном похитителем, не было. Верин попробовал подвинуть стул и сместить объектив влево, но ничего не выходило: теперь не видно кровать, а пробковая доска занимает больше пространства на снимке. А если отодвинуться вправо…

Что бы Уилл ни делал, он не мог получить точно такую же фотографию. Конечно, у всех телефонов разные камеры, но законы геометрии никто не отменял. Если в кадр попали пробковая доска, постер и Натан, должно быть и окно. Полицейский снова взглянул на снимок похитителя и увеличил его, чтобы получше рассмотреть рисунки мальчика. Затем сравнил их с теми, что висели здесь, в комнате.

– Черт возьми! – вырвалось у него.

Картинки были разными. Отличия совсем незначительные, их не заметишь, если не вглядываться. Уилл набрал номер Эбби.

– Маллен слушает. – Звук был такой, словно она за рулем и разговаривает по громкой связи.

– Привет, это я. Стою в комнате Натана.

– Ну и?..

– Помнишь тот снимок с газетой? Он сделан не здесь.

– То есть как?

– Пропорции не совпадают. Если присмотреться, видны незначительные отличия. Думаю, преступник просто сфотографировал мальчика в похожей комнате.

– Вроде как студийные декорации? – уточнила Эбби.

– Именно.

Последовало долгое молчание и только по звуку работающего двигателя Уилл понимал, что коллега еще на связи.

– Ты говорил об этом Иден или Габриэль? – наконец подала голос Маллен.

– Пока нет.

– И не надо. Это их лишь запутает, а я не хочу, чтобы Флетчеры упомянули об этом, когда позвонит похититель. Отправь информацию Карверу. И Гриффину. Я вечером приеду, и мы всё обсудим.

– Зачем преступникам эта инсценировка? – спросил Уилл.

После долгой паузы Эбби ответила:

– Пока не знаю.

Глава 49

За много лет Эбби общалась с десятками бывших сектантов и их близкими и знала жуткую правду: угодить в ловушку может кто угодно. Неважно, богаты вы или бедны, высокообразованны или малограмотны, верите в бога или нет. Любящие и заботливые родственники, скептицизм, собственные твердые убеждения – ничто не может быть гарантией. Люди ошибочно считают, что уж с ними-то такого случиться не может, и это становится козырной картой для сектантов. Есть лишь один способ не попасть в подобную общину: быть настороже. Считать, что вам ничего не грозит, недооценивать ситуацию – значит оказаться в группе риска.

Именно поэтому лейтенант Маллен не удивилась, обнаружив, что родители Леоноры, Дейл и Хелен, – доброжелательные и приятные люди. Они жили в уютном домике в окружении ухоженного сада. Жилище сверкало чистотой, внутри пахло свежевыпеченным хлебом. Мистер и миссис Крафт, обнявшись, устроились на большом диване в гостиной, а Эбби села в кресло напротив в них. Серый кот уставился на нее с нескрываемой злобой, и лейтенант Маллен догадалась, что заняла его любимое место.

– Мы не покупаем готовый хлеб, – сообщила Хелен. – Дейл печет его сам каждое утро.

Отец – юрист, мать – библиотекарь. Родители девушки находились в некоем оцепенении, которое наступает после внезапной и неожиданной катастрофы, когда человек осознает, что ничего в своей жизни не контролирует, это лишь иллюзия.

– Кофе вкусный? – спросила Хелен.

– Да, отличный, – улыбаясь, ответила Маллен. Недостаточно крепкий, зато горячий. Но больше всего Эбби радовала возможность вылезти из машины. Чтобы разыскать родителей Леоноры, ей пришлось провести два часа за рулем и сделать более двадцати телефонных звонков.

– Я не перестаю спрашивать себя, что мы сделали не так, – продолжала Хелен. – Наверное, слишком контролировали дочь. Она хотела поехать с друзьями на Манхэттен, а я переживала и отказала. Или это из-за вторжения в личное пространство? Леонора запретила мне убирать в ее комнате, но я продолжала наводить порядок. И…

– Миссис Крафт, вы всё делали правильно, – мягко отметила Эбби.

– Тогда почему дочка попала в эту… в эту…

– Секту, – угрюмо вставил Дейл. – Почему Леонора присоединилась к ней, если не по нашей вине?

– Она не сама присоединилась. Ее завербовали.

– Какая разница, – мистер Крафт пожал плечами. – Наша дочь сделала выбор…

– Нет, – возразила Маллен, – никакого выбора она не делала.

– Ее же не против воли забрали. Леонора начала общаться с этими людьми, а затем собрала вещи и переехала на ферму. Она до сих пор поддерживает связь с нами, но такое впечатление, что родители в ее жизни больше ничего не значат.

Эбби вздохнула. Родственники сектантов всегда ощущают себя задетыми и злятся. Считают, что их покинули и отвергли. Родители часто полагают, что не справились со своими обязанностями. Вот еще один козырь для общины: если те, с кем ты поддерживал связь в прошлой жизни, сердятся, это хороший повод держаться от них подальше.

– Члены секты воспользовались какой-то ситуацией, чтобы заполучить вашу дочь. И это могло быть что угодно. Болезненный разрыв отношений, ссора с лучшей подругой… Или те, с кем Леонора общалась, изменились, что часто бывает в их возрасте, и девушка почувствовала себя лишней. Всем нам порой приходится нелегко, а ваша дочь к тому же подросток. Но это не означает, что вы где-то ошиблись или что она сделала сознательный выбор.

– Леонору сильно расстраивала ситуация в школе, – сказал Дейл. – Это как-то связано с тем, что к мальчикам и девочкам относятся по-разному.

Да, Эбби уже слышала нечто подобное.

– Возможно, она сильно огорчалась из-за этого. Или, например, учитель математики вел себя с ней высокомерно.

– Он очень приятный мужчина, – возразил мистер Крафт. – Я уверен, что…

– Продолжайте, – перебила Хелен. Мать девушки поняла, о чем говорит лейтенант Маллен. А отец – нет, даже не начал осознавать.

– Допустим, Леонора сидела в школьной столовой или в парке, – предположила Эбби. – И увидела группу подростков, своих ровесников, мальчиков и девочек. Они общались между собой на равных, проявляя уважение. В тот момент вашей дочери показалось, что это именно то, что она ищет. С ней разговаривали, щедро делились любовью, твердили, какая она умная и не похожа на всех остальных учеников, а близка им по духу. Леонора несколько раз с ними потусовалась – так, ничего особенного, – а потом ее пригласили провести выходные на ферме.

Хелен охнула, и Эбби поняла, что попала в точку. Так и было. Почти всегда история начиналась с предложения провести вместе выходные, посетить трехдневный семинар или летний лагерь.

– На ферме пришлось много трудиться, – продолжала Маллен, – и вашей дочери едва удавалось поспать. Но все вокруг были счастливы и усердно работали. Леоноре не хотелось ударить в грязь лицом перед друзьями, которые были о ней столь высокого мнения. Девушку ни на секунду не оставляли одну, общались и транслировали установки секты. Слова членов общины поначалу могли казаться странными, но ваша дочь – воспитанный человек и не хотела возражать. Может быть, она и спорила с новыми друзьями, а те отвечали, что аргументы заслуживают внимания, и позже они всё обсудят. Чем больше работала и меньше спала Леонора, тем более разумными начинали казаться ей доводы сектантов.

– Это она вам рассказала? – спросила Хелен.

– Нет, – ответила Эбби. – Я слышала такое уже много раз. Выходные на ферме затянулись, да?

– Она поехала во время летних каникул. Планировала провести там два дня, а осталась на пять, – прошептала миссис Крафт.

– И не звонила вам, верно?

– Леонора сказала, что на ферме не любят, когда кто-то пользуется телефоном, – пояснил Дейл. – Она представила это как плюс: будто отдыхает от мобильника. Я даже гордился дочкой. Терпеть не могу, когда подростки залипают в телефонах.

– Никакого общения с внешним миром, – продолжала Эбби. – Недосыпание. Вокруг люди, которые держатся очень уверенно. Кажется, будто у них есть цель. Если девушка задавала вопросы, сектанты вели себя так, будто знают ответы, но ей придется задержаться подольше, чтобы во всем разобраться. Можете себе представить, как Леонора себя чувствовала?

– Хотите сказать, что ее обратили в свою веру? За пять дней?

– Мистер Крафт, я лишь говорю о том, что когда ваша дочь вернулась с фермы, она уже не была той девочкой, которую вы знали.

– Ее зомбировали?

– Нет, это немного другое. Сектанты повлияли на ее мировоззрение, возведя определенные преграды, отбивая охоту задавать вопросы. Благодаря этому они получили почти полный контроль над сознанием Леоноры.

Дейл и Хелен были ошеломлены и молчали. Эбби немного подождала и сказала:

– Думаю, мы в силах исправить ситуацию. Общаясь с вашей дочерью, я заметила несколько весьма обнадеживающих признаков. Да, и вы говорили, что Леонора до сих пор с вами общается…

– Звонит каждую неделю, – ответила Хелен. – Чтобы сообщить нам, что у нее все хорошо, и спросить, как поживает кот.

– Это ее кот? – спросила удивленная Эбби.

– Да, дочка нашла Сильвера на улице, когда тот был еще маленьким. На ферме не разрешают держать животных.

– Это хорошо. – Маллен воодушевилась. – Если честно, я удивлена, что ей разрешают звонить вам каждую неделю. В тоталитарных сектах обычно более жесткие правила, касающиеся общения с друзьями и родственниками. У Леоноры есть мобильный?

– Нет, она звонит из офиса, – объяснил Дейл. – Месяц назад Леонора упоминала, что ей позволяют пользоваться телефоном.

Эбби задумалась. Ситуация выглядела странно. Давать девушке возможность общаться с родными – это одно, но разрешать использовать телефон в офисе – совсем другое. Похоже, Отис хочет, чтобы Леонора сохранила связь с семьей.

– Вы как-то поддерживали дочь? – спросила лейтенант Маллен. – Говорили ей, что общение с этими людьми может принести пользу?

– Нет, конечно, – вскинулся Дейл. – Я несколько раз говорил Леоноре, что она должна вернуться домой и что в секте ей пудрят мозги.

Эбби кивнула. Она начинала терять уверенность: явный враждебный настрой мистера Крафта не облегчит ей задачу.

– А вы, Хелен?

– Разделяю ту же точку зрения. Мы даже поспорили. Дочка планировала поступить в колледж, но передумала после того, как уехала на ферму. Сказала, что там она с большей пользой проводит время. Я была в ярости.

Значит, и мать, и отец определенно настроены против секты. Почему же Отис позволяет Леоноре общаться с родителями?

– Пыталась ли дочь убедить вас присоединиться к ним?

Дейл фыркнул:

– Вот еще. Она прекрасно знает, что на это нет никаких шансов.

Эбби подумала несколько секунд.

– Вы говорили, что Леонора собиралась в колледж. У вас отложены деньги на ее образование?

– Разумеется, – ответила Хелен. – Мы много лет копили, чтобы оплатить обучение дочки и сына.

– У мисс Крафт есть доступ к этому капиталу?

– Нет, – сказал Дейл. – До тех пор, пока ей не исполнится восемнадцать. И потребуется наше согласие, чтобы снять средства.

– Она просила у вас деньги?

– Однажды, – ответила Хелен. – Леонора хотела отдать их сектантам. Чтобы перестроить амбар или что-то подобное. Я прямо ей сказала, что этому не бывать. Мы поспорили, и потом она долго не звонила.

Значит, вот зачем Отису нужно, чтобы девушка продолжала общаться с родителями… Хочет получить деньги, отложенные на образование, и будет стимулировать ее поддерживать связь, пока мисс Крафт не исполнится восемнадцать. Эбби не стала озвучивать свою догадку. Пусть родители думают, что дочка звонит, чтобы услышать их голоса.

Вот только Тиллман просчитался. Позволяя Леоноре общаться с родителями, он каждую неделю давал ей возможность прикоснуться к прежней жизни. Возможно, именно поэтому она до сих пор кажется такой независимой.

– Я хочу попробовать вытащить вашу дочь из секты, – сказала Маллен. – Это будет проще сделать, если она увидит знакомое лицо, человека, которому доверяет.

– Я буду рада помочь, – сказала Хелен.

Эбби замялась:

– Идея неплохая, но сейчас не время. Вы оба ясно дали понять, что думаете об общине. Значит, по мнению Леоноры, отец и мать чужие. Ее настроили думать о родителях как о врагах.

Миссис Крафт охнула и приложила руки ко рту.

– Я уверена, что дочь до сих пор вас любит, – продолжала лейтенант Маллен. – Но те, кто плохо отзывается о секте, воспринимаются как враги. Вас девушка слушать не станет. Кажется, у Леоноры есть брат?

– Да. – Хелен вытерла слезы. – Брайан. Он наверху.

– Можете его позвать?

Брайан был старшим братом. Казалось, что он вырос, но чувствует себя некомфортно в собственном теле. Двигался парень неуклюже и неуверенно; он не вошел, а скорее ввалился в гостиную.

– Добрый день! Мама сказала, что вы по поводу Леоноры?

– Верно, – Эбби улыбнулась. – Насколько вы были близки с сестрой, когда она ушла в секту Тиллмана?

Брайан пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, достаточно. Меня раздражала эта феминистская ерунда. Но когда Леонора была в хорошем настроении, мы неплохо проводили время.

– Вы общались с тех пор, как она уехала?

– Дважды.

– Ты говорил сестре что-нибудь по поводу секты? Что она должна уехать оттуда?

– Не-а. Она все равно никогда меня не слушает. Я не хотел ссориться.

Эбби расплылась в улыбке и облегченно вздохнула.

– Брайан, готов уехать со мной на несколько дней?

Глава 50

На секунду, открыв дверь чулана, он решил, что мальчик умер: нездорово-бледное лицо, недвижимое тело… Но, услышав слабое и сиплое дыхание, испытал облегчение. Это не его вина. Он столько усилий приложил, чтобы ребенок был в безопасности, относился к нему хорошо, создал комфортные условия… Но Натан воспользовался его добротой.

Мужчина поставил стонущего мальчика на ноги и потащил в комнату, которую целый час приводил в порядок, избавляясь от всего, что может быть использовано как оружие. Натану теперь придется рисовать стоя, потому что стула больше нет. Пусть винит за это себя.

Царапина на спине выглядела неважно. Он снял с ребенка испачканную рубашку. Рана снова открылась, Натан застонал. Приглядевшись, мужчина заметил, что кожа вокруг пореза воспалена, а под запекшейся кровью остались волокна ткани. Он намочил какую-то тряпку и промыл царапину. Мальчик заскулил.

– Это все твоя вина, твоя, – процедил мужчина сквозь сжатые зубы. – Все из-за тебя. Мне пришлось защищаться и избавиться от того человека. А виноват в этом ты.

Он отчетливо помнил ощущение, которое испытал, вонзая нож в горло жертвы, – неприятное, граничащее с тошнотой. Но это же самозащита. Ему пришлось так сделать из-за мальчишки, выбора не было. Он долго размышлял и пришел к выводу, что не мог поступить иначе после того, как Натан его разоблачил.

Он одел мальчика в чистую рубашку, снял уцелевший ботинок и носок и вышел из комнаты. Нервы его были на пределе.

Взяв телефон, он зашел на страничку Габриэль в «Инстаграме» и просмотрел комментарии к последним постам со ссылками на интервью с ней и Эриком Лейтоном. Фальшивое сочувствие подписчиков вызывало отвращение. Если б им было не все равно, то присылали бы деньги, а не смайлики с разбитыми сердцами.

Внезапно он ощутил беспокойство – сродни той неясной тревоги, которую ощущаешь, когда забыл выключить плиту или запереть машину. Он продолжал изучать информацию в телефоне, желая убедиться, что волноваться не о чем.

Но причина была, она ясно маячила на экране. Эрик Лейтон кое-что знает. Закрывать на это глаза слишком опасно. Придется принять меры, выхода нет. Это самозащита.

Глава 51

Эрику наконец-то удалось найти применение своим навыкам владения «Фотошопом». Будучи подростком, он редактировал снимки ради забавы, возясь часами, чтобы получилось смешное изображение. Например, вставлял в семейные фотографии лицо Николаса Кейджа или добавлял кому-то кошачьи усы. Апогеем его творчества стал групповой портрет футбольной команды: Эрик поменял местами лица игроков. Снимок опубликовали в школьной газете, и никто не заметил разницы.

Когда Лейтон познакомился с Габриэль, она попросила его подкорректировать фотографии. Именно это слово обычно использовала мисс Флетчер: они не делали ее стройнее, а «корректировали» бедра; не меняли, а «корректировали» цвет глаз. У Эрика были прекрасные отношения с Габриэль, и ему нравилось проводить с ней время. Если для этого требовалось обрабатывать снимки – что ж, пусть так. Парень был счастлив продолжать это занятие, когда девушка прославилась и начала зарабатывать на рекламе. Друзья говорили, что он должен брать с нее плату, но Лейтон не считал обработку снимков работой. Кроме того, никакая «корректировка» Габриэль не требовалась: она была красива и без его усилий. Все же парень понимал, что, уменьшая бедра или делая губы более чувственными, не вносит никакого особо ценного вклада. Но теперь – совсем другое дело.

Эрик развернул на весь экран снимок, где Натан держит газету, и начал изучать пиксель за пикселем в поисках следов монтажа. Их легко обнаружить, если знаешь, куда смотреть. Парень внимательно рассматривал фотографию в поисках неровных краев или несоответствующего освещения – явных признаков того, что снимок редактировали. Люди не понимают, что обработка цифровых изображений – это искусство. Если за дело возьмется любитель, это сразу будет заметно.

После трех часов работы у Лейтона свело шею и правую кисть, он вздохнул и сделал небольшой перерыв, подвигал головой вправо и влево. Может, интервью уже опубликовали? Эрик зашел на сайт «Нью-йоркер кроникл» и увидел материал. На секунду парня охватила радость: его имя появилось в опубликованной статье. Затем нахлынуло чувство вины: это случилось из-за того, что братишку Габриэль похитили. Чему он радуется?

Наверное, стоит опубликовать ссылку на статью в «Твиттере». Габриэль говорила, что хочет, чтобы как можно больше людей узнали о похищении, так можно быстрее собрать выкуп. Эрик просто разместит информацию об интервью, о себе ничего писать не будет. В конце концов, дело касается не его, а Габриэль.

Парень зашел в «Твиттер» и увидел новое сообщение от нее. Оно сразу же привлекло его внимание: та же фотография, которую он дотошно изучал все утро. Девушка опубликовала снимок брата и написала: «Похититель отправил это как доказательство того, что Натан еще жив». Габриэль обрезала фотографию, оставив только газету. Умный ход. Эрик уже видел комментарии в Сети, что похищение подстроено. Если пользователи увидят, что мальчик сидит в своей комнате, то лишь укрепятся в своей уверенности.

Лейтон внимательно присмотрелся к фотографии. Что-то не так… Да вот же!

Он набрал номер Габриэль.

– Алло? – ответила она практически мгновенно.

– Это я.

– В чем дело? – Голос девушки звучал нетерпеливо, но это и понятно: ее нервы напряжены до предела. Скорее всего, не спит ночами. У Эрика сердце защемило.

– Слушай, то фото, что ты опубликовала…

– Вот только ты не начинай, – раздраженно ответила Габриэль. – Я уже выслушала нотации от полицейских. Его нужно было разместить в Сети, чтобы люди знали.

– Это тот самый снимок, что прислал похититель?

– Разумеется. Или ты думаешь, я сама его сделала?

– Нет, просто… Он только эту фотографию тебе отправил?

– Эрик, мне сейчас некогда. Я должна связаться с парнем, который занимается сбором средств, там возникла какая-то проблема. А преступник может позвонить в любой момент.

– Но это важно…

Габриэль повесила трубку.

Парень снова посмотрел на снимок. Сомнений не было. Он набрал 911.

Глава 52

– А если ее не отпустят? – спросил Брайан.

– Отпустят, это в их интересах, – рассеянно ответила Эбби.

Они стояли, облокотившись на капот автомобиля, в трех километрах от фермы Тиллмана и ждали, пока появятся Вонг и Леонора. Мэй согласилась поехать к Отису и заявить, что лысый мужчина с татуировкой, которого видела девушка, похож на подозреваемого в похищении, и для опознания мисс Крафт должна проехать в участок. Эбби надеялась, что в отсутствие полицейских из Нью-Йорка Тиллман охотнее пойдет на контакт, поскольку уверен, что представители местной власти у него в кармане. В глубине души Маллен разделяла опасения Брайана. Что, если Отис скажет девушке, что ехать нельзя? Или она откажется, и представители власти ничего не смогут сделать…

Вонг была уверена, что сумеет казаться убедительной и объяснит, что в интересах Тиллмана поскорее отделаться от нью-йоркских полицейских. А также намекнет, что если Леонора опознает лысого мужчину с татуировкой, у копов больше не будет причин держать Карла под арестом. Разумеется, племянник для Отиса важнее, чем какая-то девчонка, которая осмеливается его перебивать. Но вдруг это не так?

– Если сестра не захочет с нами ехать, мы можем просто увезти ее?

– Нет. В семидесятых была подобная практика. Сектантов похищали, запирали в надежном месте и насильно перепрограммировали. Иногда на это уходило несколько недель. Чаще всего ничего хорошего не получалось. Даже если процесс завершался успешно, человек получал серьезную травму. Я уже не говорю о том, что такие действия незаконны. Леонора должна дать согласие.

– Да, но…

– Едут. – Эбби указала на появившуюся из-за поворота машину Вонг. В лобовом стекле отражалось солнце, и Маллен прищурилась, пристально всматриваясь.

– Сестра с ней, – с облегчением выдохнул Брайан.

– Верно. Ты готов?

– Думаю, да. – Но голос парня звучал неуверенно. – Я ведь не шутил. Леонора меня никогда не слушает. Для нее я просто безмозглый неудачник.

– Просто убеди ее поговорить со мной. Остальное я беру на себя.

Мэй припарковалась на обочине и что-то сказала девушке. Затем вышла из машины, сделала несколько шагов, облокотилась на ствол большого дерева и зажгла сигарету. Эбби подошла к коллеге, получила предложение закурить, но в ответ покачала головой.

– Детектив Маллен, – сказала Вонг скучным голосом. – Надо же, какое совпадение! Не ожидала вас здесь встретить.

Эбби повернулась и наблюдала за тем, как Брайан подошел к машине, нагнулся и помахал сестре. Девушка смущенно улыбалась, но лейтенант была уверена: Леонора очень рада видеть брата.

– Что ты ей сказала?

– Как мы и договаривались. Предполагается, что она едет со мной в участок, чтобы посмотреть на фотографии преступников. Когда я прибыла на ферму, мисс Крафт плакала.

– Плакала? Почему?

– Понятия не имею. Сектанты возвращались с обеда. Девушка шла одна.

– Она спрашивала разрешения, чтобы уйти?

– Да. Пошла прямиком к Отису и задала вопрос. Тот дал согласие и сказал мне, что если Леонора не вернется через несколько часов, он кое-кому позвонит. А девушке Тиллман сообщил, что она находится «под его защитой». – Последние слова Вонг произнесла с несвойственным ей отвращением.

– Что будешь делать, если Леонора согласится поехать со мной, а тебе поступит очередной звонок разгневанного начальника, который будет интересоваться, куда, черт возьми, подевалась мисс Крафт? – спросила Эбби, наблюдая за общением брата и сестры. Брайан покачал головой и указал куда-то за плечо.

– Скажу, что мы уехали вместе, но примерно на полпути девушка передумала и потребовала, чтобы я ее высадила, – Мэй пожала плечами. – Не переживай, моя карьера не пострадает.

– Спасибо, что согласилась.

В ответ Эбби увидела натянутую улыбку.

– Я делаю это не для тебя, Маллен, а для этой девочки. Не хочу, чтобы она кончила, как Рут.

Леонора вылезла из машины Вонг, вид у нее был обозленный. Брайан поманил Эбби.

– Удачи, – пожелала Мэй.

Эбби с улыбкой приблизилась к ребятам.

– Привет, Леонора. Рада…

– У вас десять минут, – холодно ответила девушка. – Потом я уеду.

Глаза у нее были опухшие.

– Похоже, ты плакала, – сказала Маллен.

– Вас это не касается. Брайан сказал, что вам что-то от меня нужно. Выкладывайте.

Эбби пожала плечами.

– Это подождет. Хотела уточнить кое-какие детали по поводу того, что ты видела. В чем причина слез?

– Ты почти никогда не плачешь, – вмешался брат девушки, глядя в землю. – Наверное, это что-то и вправду…

– Заткнись, Брайан! – рявкнула Леонора. – Ничего серьезного. Недопонимание.

– Знаешь, я родилась в религиозной общине, – начала Маллен. – И была там очень счастлива. Но наш духовный отец испытывал огромный стресс. Иногда ему почти не удавалось поспать. Тогда он грубил. – Эбби сцепила пальцы. – Начинал отчитывать кого-нибудь прямо во время молитвы. Орал во все горло.

Леонора молчала.

– Однажды я зашла туда, куда не должна была…

Комнату забыли запереть. Эбигейл решает заглянуть туда, никто ведь даже не узнает. Она приоткрывает дверь и видит груды темных пакетов, странные горшки и банки. А еще оружие…

– Мне казалось, что Отец кричал на меня целый час. Еще и на виду у всех… – К удивлению Маллен, к ее глазам подкатили слезы. Столько времени прошло, а воспоминания до сих пор доставляют страдания… – Было ощущение, что весь мир рухнул. Никто после этого со мной не разговаривал. И даже не глядел в мою сторону.

Брайан, остолбенев, смотрел на Эбби. А вот взгляд Леоноры говорил о том, что девушке знакомы подобные чувства. Ей пришлось пройти через нечто подобное. Лейтенант Маллен поморгала и откашлялась.

– Как потом сказал мне Отец, он просто перенервничал. Если не считать того случая, я была счастлива в общине. Знала, что у меня есть цель. Представляете, каково это, когда у семилетнего ребенка есть цель?

– И какая же? – поинтересовался Брайан.

– Стать матерью маленьких крылатых ангелов, детей Христа. Мои родители были в восторге от этой идеи.

– Они в это верили? – недоверчиво уточнила Леонора.

– Сначала нет. Мама была очень образованным человеком, работала педиатром. Папа – инженером. Им хотелось духовного развития, вот и поехали на семинар продолжительностью в неделю. Просто так. Мероприятие проводилось в лесу, вдали от семьи и друзей. Родители много учились, поспать толком не удавалось. Семинар был на тему нового толкования Ветхого Завета. После нескольких бессонных ночей и постоянного общения с другими участниками на маму с папой нашло озарение. Они записались еще на один семинар, который длился дольше. – Эбби развела руками. – И пошло-поехало… В итоге я родилась в секте и считала, что должна стать матерью ангелов.

– Но это же безумие, – сказал Брайан. Его сестра кивнула, но промолчала.

– Верно. Но я уже говорила, что была счастлива, пока все не закончилось.

– А как именно закончилось? – спросила Леонора.

– Приехали полицейские и хотели арестовать нашего духовного отца. Оказалось, что с его подачи члены общины производили и продавали героин. Нас окружили. Возможно, вы слышали об этом. Нашего духовного лидера звали Моисей Уилкокс.

– Моисей Уилкокс? – переспросила шокированная девушка. – Массовое убийство в его секте?

– Значит, слышали… Полицейские хотели ворваться в помещение, но Отец приставил дуло к моему виску и велел передать, что вышибет мне мозги, если они войдут. Полагаю, мои слова звучали достаточно убедительно. Пока представители власти решали, что делать, Моисей поджег помещение столовой. У нас было два больших газовых баллона, чтобы готовить пищу, они взорвались. Кроме меня, выжили всего два человека. – Эбби оттянула воротник рубашки и показала ребятам шрам. – Он так и не зажил.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросила Леонора.

Маллен пожала плечами.

– Думаю, что твердые убеждения и цель – это отлично. Например, я ежемесячно делаю пожертвования в фонд защиты дикой природы. Но некоторые объединения способны принести вред своим членам. Тебе следует быть настороже, узнать побольше об Отисе. Ты искала информацию о Прогрессивной христианской общине Тиллмана?

– Я не дура, и к секте не присоединилась бы.

– Никто не считает тебя глупой. Как я уже говорила, мои родители были умными людьми. Да и Брайан о тебе беспокоится.

– Ну и зря, – несколько резко ответила девушка.

– Год назад ты переехала и поселилась в этой религиозной общине, – вмешался Брайан. – И мы всего два раза общались по телефону, а ведь раньше все время разговаривали. Если б такое случилось со мной, ты бы не волновалась?

– Если б ты сказал, что для тебя так лучше, я бы поверила, – отрезала Леонора.

– Ладно, – согласился парень. – Вот только ты такого не говорила. Я с ума схожу от беспокойства. И всего лишь хочу провести с тобой пару дней, чтобы удостовериться, что всё в порядке.

– К родителям я не поеду, – быстро сказала девушка.

– Этот вопрос мы решим, – подала голос Эбби. – Я знаю, где вы можете остановиться. Мы просто пообщаемся. Расскажешь о сообществе, чтобы мы убедились, что оно не вредит своим членам… Проведешь несколько дней с Брайаном, но можешь уехать, когда захочешь.

Лейтенант Маллен видела по глазам Леоноры, что та скучает по брату и очень хочет с ним пообщаться.

– Не могу, – ответила девушка.

– Почему? – спросил Брайан, и в его тоне зазвучали сердитые нотки.

Эбби бросила на него предостерегающий взгляд.

– Что может случиться, если ты согласишься? В самом худшем случае? Ты же доверяешь своему брату?

– Ему – да, а вам – нет.

– Говоришь так, будто я хочу заманить тебя в ловушку, – беззаботно сказала Маллен. – Как мне убедить тебя, что это не так?

Леонора задумалась.

– Я поеду в машине брата, – наконец решила она. – А не в вашей. И вы с нами не едете.

– Я и не собиралась. Мне пора на работу.

– Если мне не понравится то место, о котором вы говорите, мы уедем.

– Решено. – Эбби заметила, что в глазах девушки затаился страх. – Я уже говорила, что ты можешь покинуть нас в любой момент.

– А что насчет детектива Вонг? Она хотела, чтобы я опознала человека, которого видела…

– Это подождет. Брайан, тебя такой план устраивает?

– Абсолютно. Только скажите, куда ехать.

Лейтенант Маллен дала ребятам адрес своих родителей. Брат с сестрой сели в автомобиль Брайана и тронулись. Эбби показала Мэй большие пальцы, впервые увидев, как коллега широко улыбается, затем села в свою машину и последовала за Крафтами, набирая номер мамы, которая почти мгновенно сняла трубку.

– Привет, дорогая.

– Мам, они едут. Меня не будет: нужно проверить, как там дела у опергруппы.

– Я подготовлю гостевую спальню.

– Сделай так, чтобы девушка не чувствовала себя так, будто угодила в ловушку. Я сказала, что она может уехать, когда захочет.

– Ладно, тогда наручники спрячу.

– Я серьезно, – Эбби улыбнулась. – Ты отвезла Бена к Стиву?

– Да. Доченька, тебе нужно поговорить с Самантой. Она сильно злится.

– И всё из-за тебя.

– Сэм сердится не из-за этой дурацкой змеи, а потому, что ты не общалась с ней в выходные.

– Сегодня я к ней заеду, – виновато пробормотала Эбби.

Машина Брайана резко вильнула влево.

– Что за…

Маллен в тревоге не сводила глаз с впереди идущего автомобиля, который начало хаотично кидать в стороны. Навстречу, оглушительно сигналя, несся автобус. Он пытался затормозить, но скорость была слишком большой, а расстояние – слишком маленьким. Эбби оставалось лишь со возрастающим ужасом наблюдать за этой картиной. Но вот в последний момент Брайан вильнул вправо, вылетев на обочину.

– Черт! – вырвалось у Маллен.

Парню удалось уклониться от группы деревьев, задев их только боковым зеркалом, которое разлетелось вдребезги. Подняв облако пыли, машина остановилась.

– Эбби, всё в порядке?

– Мама, я перезвоню.

Маллен остановилась, выскочила и подбежала к автомобилю Брайана с пассажирской стороны.

– Вы не пострадали?

На щеке парня кровоточили три длинные царапины. Побледневшая Леонора дрожала.

– Не… Нет, – ответила девушка. – Мы… Боже, мы чуть не врезались!

– Что случилось? – спросила Эбби.

– Ничего, – сказал Брайан, вытирая щеку и рассматривая перепачканную кровью руку. – Ничего серьезного.

– Я… я его поцарапала, – запинаясь, произнесла Леонора.

Эбби внимательно посмотрела на девушку. Испугана, но на паническую атаку не похоже. Лидеры часто стращали своих последователей всякими немыслимыми ужасами, которые произойдут в случае ухода из секты. Что Отис наговорил девушке? Как бы то ни было, она об этом не расскажет. По крайней мере, не сейчас.

Маллен сделала глубокий вдох и спокойно сказала Леоноре:

– Помни, ты всего лишь взяла отгул, чтобы пообщаться с братом. Сможешь вернуться на ферму, когда захочешь.

– По… поняла.

– Брайан, ты можешь вести машину?

– Конечно. – Парень казался потрясенным, но голос его звучал спокойно и твердо.

– Хорошо. – Эбби вздохнула, вернулась в свой автомобиль и снова набрала номер матери.

– Что случилось?

– Мам, когда Брайан и Леонора приедут, ты… не дави, ладно? Этот подонок вконец заморочил девчонке голову.

Глава 53

Эрик Лейтон трудился над новым проектом. Время от времени он хватал бутылку скотча и делал несколько глотков. В голове стоял туман, парня подташнивало – обычно он столько не пил, не больше стаканчика по вечерам за просмотром телевизора. Но сегодня Эрик был в другом настроении.

Он больше не искал на снимке Натана признаки фотомонтажа, зная, что ничего не найдет. Его держали за дурака. Вернее, их всех. Вместо этого Лейтон скачал из интернета классическое диснеевское изображение мачехи Белоснежки – воплощение зла. Королева стояла перед зеркалом, но Эрик поместил ей в руку мобильник. Эту часть он сделал еще на трезвую голову и гордился результатом. Заголовок пришел на ум легко: «Милый «Инстаграм», скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех честнее?» Парень не мог сдержать смех, перечитывая его. Картинка, несомненно, молниеносно разлетится в Сети.

Теперь нужно было вставить лицо Габриэль. Дело не шло. Как там говорится? «Пиши пьяным, редактируй трезвым»? Эту фразу приписывают Хемингуэю, хотя ничего подобного он не говорил. Эрик придумал свою версию: создавай мем поддатым, обрабатывай в «Фотошопе» на трезвую голову. Вырезать лицо девушки было несложно, но сработал он небрежно: размер не подходил, свет падал не так.

Эрик еще три раза набрал номер Габриэль – она не отвечала. Он вынужден был признаться себе, что вот уже несколько лет любит ее. Идея той поездки, которая в итоге прославила девушку, принадлежала Эрику. Он же был за рулем, у Габриэль тогда не было прав. Парень снял множество фотографий, отредактировал их. Денег не просил, их и не было: семья Флетчеров в те времена едва сводила концы с концами. Он положил начало успеху и не требовал за это награды впоследствии. И вправду глупо… Похоже, он простофиля.

Кто-то постучал в дверь. Габриэль? Нет, конечно. Идиот, даже сейчас надеется, что это она… Эрик вспомнил, что попросил оператора службы 911, чтобы к нему заехал полицейский, которому он должен показать нечто важное. Пошатываясь, парень подошел к двери и посмотрел в глазок. Нет, это не коп. Он открыл дверь.

– Здравствуйте. Что…

Быстрое движение в темноте, жестокий удар. Тело Эрика пронзила острая боль, дыхание перехватило. Хватая ртом воздух, он сделал несколько шагов назад, неуклюже пытаясь оттолкнуть незваного гостя. Тот, что-то бормоча, шел следом, не отцепляясь от парня. Лейтон потерял равновесие и повалился на нападавшего. У того подогнулись ноги, и мужчины рухнули на пол.

Грудь Эрика горела. Он скатился на бок и неуклюже поднялся на ноги, чувствуя пульсирующую боль. Что-то не так. Парень опустил глаза.

– Что…

В его груди торчал нож. Лейтон схватился за рукоять слабыми пальцами и попытался вытащить его, издав стон. Клинок не поддавался. Между тем нападавший уже вскочил на ноги и кинулся на Эрика, схватил свое оружие, потянул его. Парень вскрикнул от боли и попробовал оттолкнуть руку мужчины. Нож не двигался, но каждый раз, когда преступник дергал рукоять, внутренности Лейтона словно раздирало на куски. Эрик поцарапал незваного гостя, лягнул его, вырвался, на четвереньках пополз к входной двери. Он должен сбежать. Что-то обрушилось ему на голову… Лейтон рухнул на пол, клинок еще глубже вошел в тело. Парень отчаянно закричал, моля об избавлении от боли, о помощи, о забытьи…

Глава 54

Эбби и Саманта сидели за столиком в небольшом кафе. Вокруг них разговаривали, ели и отлично проводили время другие люди. Мать с дочкой не болтали и не веселились. На самом деле, момент для Маллен был просто кошмарный.

Саманта не отличалась особой вспыльчивостью и редко сердилась. Порой она раздражалась. Этим, как правило, все и ограничивалось. Но если ей случалось разозлиться и ситуацию не удавалось уладить, скопившиеся эмоции грозили обернуться настоящим извержением.

Эбби предполагала, что, когда дочь вылетела из дома, познакомившись с новым питомцем Бена, она была всего лишь раздражена. Вместо того чтобы решить проблему и избавиться от змеи, Маллен оставила Кренделька. И не пыталась пообщаться с Самантой, договориться с ней, сказать какие-то избитые фразы – например, как соскучилась по дочери. Наоборот, все выходные она игнорировала ребенка. Раздражение дочери усиливалось и в итоге превратилось в гнев. По опыту Маллен знала, что если дочь сердится, то собирает все случаи, когда ее обижали или поступали несправедливо, добавляя их в общий котел ярости. Поэтому сейчас она может припомнить, как мать забыла забрать ее из бассейна, скомпрометировала на глазах у друзей, и еще кучу родительских промахов, накопившихся за много лет.

Когда Эбби приехала к бывшему мужу, Саманта не сказала ни слова и даже не посмотрела в ее сторону. Маллен пришлось заискивать, чтобы вымолить неохотное согласие пойти в кафе поблизости и поговорить. Дочь вела себя с отцом особенно мило и даже поцеловала его на прощанье. Затем она преувеличенно вежливо общалась с официанткой, спросила ее мнение, задала множество вопросов по поводу меню. И при этом полностью игнорировала мать. Эбби ощутила всю глубину обиды дочери. Ну что ж, заслуженно. Пожалуй, она позволит Саманте выговориться. Важно, чтобы дочь ощутила, что ее слушают. Маллен откинулась на спинку стула, приняв открытую позу с виноватым выражением на лице. Все ее тело говорило: «Давай, налетай!» Саманта поджала губы и скрестила на груди руки.

Прошла минута, две, пять. Эбби знала, что люди не могут долго выносить молчание и в конце концов сдаются. Сэм – общительная девочка и любит поговорить. Рано или поздно она не выдержит.

Десять минут. Подошла официантка и принесла кофе и булочку для Эбби и сэндвич с жареным тофу для Саманты.

– Приятного аппетита.

– Большое спасибо, – поблагодарила девочка. – Выглядит очень славно.

Официантка улыбнулась и ушла. Сэм принялась за еду, игнорируя мать.

Ладно, с выжиданием не сложилось. Эбби решила изменить тактику и начать первой.

– Похоже, ты на меня сердишься.

– Я на тебя сержусь? – бесстрастно переспросила Саманта и откусила сэндвич.

– Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – Открытый вопрос, который заставит дочь встать на место матери.

– Я не знаю. Как думаешь, что ты должна сделать?

Новая тактика тоже не работала, и Эбби потеряла терпение.

– Ты не могла бы перестать повторять мои слова?

Сэм аккуратно положила сэндвич на тарелку, щеки ее вспыхнули.

– Возможно. Если ты прекратишь общаться со мной как с одним из твоих преступников.

– Я не…

– Это правда. Говоришь так, будто я держу кого-то на мушке пистолета или собираюсь прыгнуть с крыши… Я не съехавший с катушек наркоман.

– Хорошо. Что ты хочешь от меня услышать?

– Да ничего я не хочу! Ты не звонила все выходные, а сегодня уже понедельник! Не спросила, как прошла контрольная по математике! Вчера я поругалась с Джулией, но ты и этого не знаешь, потому что не брала трубку. Мне пришлось рассказать об этом папе.

– Прости, Сэм, мы пытаемся раскрыть серьезное преступление. Если я ошибусь, может умереть ребенок. Тебе придется смириться с таким положением дел. Знаю, это раздражает, но я не только мать, но и полицейский, и иногда это важнее.

И Эбби, и Саманта тяжело дышали. Кто-то из посетителей уставился на них; другие делали вид, будто ничего не происходит. Девочка взяла сэндвич и снова принялась за него.

– Тебе нужно поесть, – произнесла она с полным ртом.

Эбби откусила от булочки и начала яростно жевать. Стив мог не звонить целыми неделями, но когда речь заходила о детях, упрекнуть его было не в чем. Черт побери эти двойные стандарты! Если бывший муж работал допоздна и появлялся всего на полчаса, чтобы для виду спросить, как прошел день у сына и дочери, – ничего страшного, он очень занятой отец, который умудряется выкроить время для семьи. Но вот если Эбби в буквальном смысле слова спасает жизни и забывает позвонить – она плохая мать, забросившая своих детей.

Однажды, когда лейтенант Маллен еще была замужем, они всей семьей отправились в торговый центр. Саманте тогда было два года, и она закатила истерику, когда ей не купили плюшевую игрушку. Когда Эбби пыталась успокоить дочку, то беспрестанно ловила недовольные взгляды окружающих: что за мать, которая не может справиться с ребенком? Когда наконец Стив взял плачущую Саманту на руки, на него смотрели с восхищением: какой милый папочка, пытается утешить дочку… Эбби так и не простила этого бывшему мужу, хотя и знала, что он ни в чем не виноват.

– Знаешь, – сказала Сэм, – с Беном ты ведешь себя по-другому. Не говоришь так, будто на нем пояс смертника.

– Он меня слушается.

– А я нет, – девочка пожала плечами. – Не надо вести со мной переговоры. Просто наори.

– Это поможет?

– Нет. Я рассержусь и тоже начну кричать, мы поссоримся, но, по крайней мере, мне не будет казаться, что мать общается со мной как с террористом.

– Договорились. – Эбби почувствовала себя виноватой и чуть не расплакалась. Саманта права: она и впрямь общается с дочкой как с потенциальным самоубийцей или слетевшим с катушек наркоманом. Матери казалось, что это лучший способ справиться с перепадами настроения у подростка. Но Сэм слишком умна и раскусила ее тактику.

– Как прошла контрольная?

– Хорошо.

– А из-за чего вы поругались с Джулией?

– Неважно. – Саманта доела сэндвич. – Тот ребенок, о котором ты говорила. Это Натан Флетчер?

– Ты о нем слышала?

Девочка кивнула.

– Конечно. Его сестра, Габриэль, вроде как знаменитость. А теперь прославилась еще больше. Ты с ней встречалась?

– Да, несколько раз.

– Какая она?

– Эгоцентричная и импульсивная.

Саманта ухмыльнулась:

– Так я и думала. Многие пользователи считают, что Габриэль все это подстроила, чтобы заполучить еще больше подписчиков, и Натан просто где-то прячется. Ты об этом слышала?

– Неправда, – ответила Эбби. – Мальчика украли.

– Один гуру фитнеса из Флориды срежиссировал похищение собственной дочери, – заметила девочка.

– Я об этом не знала, – удивилась Эбби.

– А очень известная девушка-геймер типа прикинулась, будто ее арестовали. То есть я не уверена, но похоже на то. Ах да, и еще Марина Джойс…

– Кто?

– Блогер с «Ютьюба». Все решили, что ее похитили, потому что в своих видео она выглядела испуганной. Тогда Марина сняла видео в режиме реального времени и перепугала подписчиков еще больше: им показалось, что девушку действительно держат в заложниках и она во время съемок пытается подавать сигналы, что ей требуется помощь. – Саманта улыбнулась. – Многие потом писали, что на самом деле это рекламный трюк. Посмотри, история невероятная.

– Я покажусь слишком старой, если скажу, что вы слишком много времени проводите в соцсетях?

– Дам тебе лет двести.

– Примерно на столько я себя и чувствую. – У Эбби зазвонил телефон. Карвер. Мать бросила виноватый взгляд на дочь. – Прости, нужно ответить. Я быстро.

– Валяй.

Маллен вздохнула и ответила на звонок.

– Привет!

– Привет, Эбби. – Голос коллеги звучал устало. – Слушай, со мной пытался связаться друг Габриэль Флетчер, Эрик. Передал сообщение через диспетчера. Я несколько раз ему звонил. Он не берет трубку. А мне сейчас нужно опросить клиентов Лиама, с которыми фотограф встречался на прошлой неделе. Можешь связаться с Лейтоном или заехать к нему, чтобы узнать, чего он хочет?

– Конечно. Скинь мне номер и адрес.

– Спасибо.

– Новости есть? – Эбби бросила взгляд на Саманту, опасаясь новой вспышки гнева, но дочь уткнулась в телефон и что-то печатала.

– Получили информацию о транзакциях по карте Вашингтона. В субботу в двадцать один сорок пять он покупал картофель фри и бургер в Бронксе, в местечке под названием «Даллас барбекю».

– Ясно.

– Остатки именно такой еды обнаружили в его желудке. Судмедэксперт считает, что время смерти наступило где-то между половиной одиннадцатого и полуночью. Тёрнер поехал туда, чтобы проверить записи с камер видеонаблюдения и поискать свидетелей. Возможно, Лиам с кем-то встретился.

– С сообщником?

– Кто знает… – В голосе Карвера звучало сомнение. – Слушай, Уилл говорил тебе про комнату Натана?

– Поддельную?

– Да. Он прислал мне несколько снимков. Это безумие. Преступники даже детские рисунки скопировали. Или заставили Натана нарисовать их заново, не знаю… Что скажешь?

– Ну… Тот, кто это сделал, явно чем-то одержим. Возможно, таким образом он надеялся склонить мальчика к сотрудничеству.

– Я тоже так подумал.

– В любом случае, это хорошая новость.

– Почему?

Эбби бросила взгляд на Сэм и понизила голос:

– Если б похитители собирались просто убить Натана, то не стали бы так заморачиваться. Значит, они хотят сохранить ему жизнь.

– Да, звучит логично. Хорошие новости обнадеживают.

– Рада помочь. Слушай, мне пора. Провожу время с дочкой…

– Конечно, без проблем. Дай мне знать, чего хотел Лейтон.

– Разумеется. Пока. – Эбби отключилась.

Через несколько секунд пришло сообщение с координатами Эрика. Маллен сразу же попробовала связаться с ним, но безуспешно. Она посмотрела, где живет парень, и с облегчением обнаружила, что это как раз по пути, когда она поедет от Стива домой. Эбби хотелось уже покончить с этим поручением и лечь спать.

– Ну что, – спросила мать, – мир?

Саманта не отрывала глаз от телефона.

– Нет. Но мы к нему движемся. И, пожалуйста, не говори «мир», это выражение меня бесит. Да, и мне нужны кое-какие вещи. Если сможешь завести их, когда приедешь за Беном, буду признательна.

– Разве ты не вернешься домой в среду?

Девочка взглянула на мать.

– А змея все еще там?

– Да.

– Значит, не вернусь.

– Но ты же не можешь жить у папы.

– Спорим?

Эбби вздохнула.

– А я хотела купить тебе электроскрипку, которую ты просила…

Сэм отложила телефон в сторону.

– Подкупить меня хочешь?

– Получится?

Девочка задумалась.

– И плюс еще один урок музыки в неделю.

– Ладно, – весело согласилась Эбби. – Идет.

Скрипку и дополнительные уроки оплатит мама, все-таки по ее вине началась эта заваруха. Эбби не потянуть такие траты. Лицо Саманты засияло от счастья.

– Тогда в среду приеду домой. Ты на работу?

– Нет, не совсем. Заеду кое-кого повидать, а потом отдыхать. Я без сил, выдался тяжелый день.

Глава 55

Эбби постучала в дверь – никто не открыл. Она зевнула и снова постучала, подумывая о том, чтобы отправиться домой. Вряд ли у Эрика есть ценная информация. Если б это было так, он не стал бы передавать сообщение, а отправился бы прямиком в полицию или рассказал Габриэль. Лейтенант Маллен набрала номер Лейтона и подождала. Ответа нет. Ладно, она заедет завтра по пути к маме. Эбби уже хотела повесить трубку, но палец замер над экраном. Что это? Телефон звонит? Она прислушалась. Звук приглушен, но это точно рингтон. Как только она отключилась, наступила тишина.

Это еще ни о чем не говорит. Возможно, Эрик пошел в аптеку и забыл мобильник дома. Или просто спит и ничего не слышит. Но что-то тревожило Маллен. Она не могла понять, что именно, но по опыту знала, что стоит доверять своей интуиции. Возможно, просто слишком тихо, аж мороз по коже. Или ее насторожило, что звонок оператору поступил сразу после публикации интервью Лейтона. Разве станет кто-нибудь вызывать полицию и ложиться спать или разгуливать без телефона?

Эбби вытащила из кобуры пистолет и начала бесшумно двигаться по темному двору. В доме горел свет. Она осторожно заглянула в окно и осмотрела комнату. Нечто среднее между офисом и домашним спортзалом. На тренажере сушится белье, на столе большой монитор. А у двери на пыльном полу – красно-коричневое пятно вязкой жидкости.

Лейтенант Маллен вернулась ко входу и нажала ручку. Не заперто. Она аккуратно налегла на дверь всем телом, обеими руками крепко держа пистолет. Внутри следы борьбы, опрокинутый стул. Сделав вдох, Эбби шагнула внутрь. Так и есть. На полу блестит большая лужа крови, а в ней лицом вниз без движения лежит человек.

Неслышно ступая, Маллен направилась к закрытой двери в ванную, повернула ручку и распахнула ее, не выпуская оружия из рук. Только несколько кровавых отпечатков на светлом полу. Шторка в душевой задернута. Эбби отодвинула ее одним резким движением, чтобы убедиться, что там никого, сразу же развернулась и замерла, прислушиваясь. Затем прошла в спальню. Под кроватью и в шкафу пусто. Заглянула в офис, вздрогнула, увидев мужской силуэт – нет, это просто пальто и шляпа, висящие на крючке. Компьютер включен, и, продолжая осматривать комнату, Маллен отметила, что на мониторе фотография Габриэль.

В доме никого.

Лейтенант поспешила к распростертому телу, проверила пульс и не обнаружила его. Глаза жертвы бессмысленно уставились в пустоту, волосы липкие и спутанные. Повсюду кровь. Эбби бросилась к машине, схватила рацию, нажала кнопку:

– Центральная! Это лейтенант Эбби Маллен. Код десять – двадцать четыре, пострадал человек. Пришлите подкрепление и медиков.

Помехи, затем прерывающийся голос диспетчера:

– Адрес? Какой адрес?

Эбби передала координаты и повторила, что необходимо подкрепление и врачи. Рация затрещала: диспетчер вызывала другие патрульные машины. Маллен уже не слушала. Хлопнув дверью, она поспешила в дом. Сердце в груди гулко билось. Эбби склонилась над Эриком, проверяя, есть ли признаки жизни. Перепачканные кровью волосы, красные подтеки на лбу, рваные раны на спине… Нет, она уже не в силах ему чем-то помочь.

Глава 56

– Трупное окоченение еще не наступило, – сообщила Валерия. – А вот цвет кожного покрова начал меняться. Температура тела почти не снизилась. Он умер меньше трех часов назад.

Эбби глядела на судмедэксперта, стараясь не смотреть на рану, зияющую в черепе Эрика. В воздухе стоял сильный запах крови. Лужа вокруг покойника еще не засохла, не наступать в нее было сложно. И лейтенант Маллен, и доктор Гомес надели не только перчатки, но и бахилы.

Эбби старалась не обращать внимания на подступающую тошноту. Она видала места преступления и похуже, справится.

– Он умер из-за раны на голове?

– Пока не знаю, но сомневаюсь, что покойный двигался после того, как получил ее. Череп сильно поврежден. Видишь осколки костей?

– Нет. – Эбби отвела глаза.

Взгляд Валерии смягчился.

– В общем, они есть. Смерть могла наступить от потери крови, а большая ее часть вытекла не из этой раны.

– А откуда?

– Сейчас покажу. – Судмедэксперт взглянула на фотографа. – Закончили? Можно двигать труп?

Криминалист кивнул. Гомес подозвала парамедиков.

– Постарайтесь не наступить в кровь.

Санитары подошли, подняли тело, перевернули его и уложили на каталку лицом вверх. Рубашка Эрика пропиталась кровью. Вырванный клок ткани указывал на место, где было еще одно серьезное повреждение.

– Колотое ранение в грудь, – сообщила Гомес. – Ищите два орудия убийства: тупой предмет, которым проломили череп, и нож.

– Похоже, преступник еще и топтал Лейтона, – заметила Эбби, указывая на бледный кровавый отпечаток на плече покойного. – Вот, похоже на след от ноги.

– Возможно, – ответила Валерия. – Я проверю, есть ли синяки на теле.

– Когда будет вскрытие?

– Я дам знать. Поскольку убийство связано с похищением Натана Флетчера, полагаю, результаты вам нужны срочно. Возможно, все будет готово завтра утром.

Парамедики увезли труп. Эбби осмотрела комнату, стараясь не вдыхать глубоко. В носу стоял металлический запах крови. Лейтенант Маллен внезапно представила себе Эрика, сидящего рядом с Габриэль Флетчер и утешающего ее.

Следы жестокой расправы были повсюду: отпечаток на кухонной столешнице, брызги на стене. Парень боролся. Эбби внимательно осмотрела перевернутый стул: возможно, Лейтон сидел на нем, когда получил удар по голове? Не похоже, все чисто. И тут она заметила небольшую черную гантель в углу. Они обычно продаются парами, где же вторая?

– Вы находили еще одну гантель? – спросила лейтенант Маллен у женщины-криминалиста в маске.

Та покачала головой:

– Нет.

Возможно, это и есть тот самый тупой предмет, которым воспользовался убийца. Он нанес колотую рану Эрику, а затем, в пылу борьбы, потерял нож. Схватил гантель и ударил парня по голове. С этим все понятно. Но почему? Что такого сделал Лейтон? Он позвонил и сообщил, что кое-что знает, но как убийца узнал, что именно…

Интервью. От внезапной догадки тошнота стала сильнее. Сегодня утром опубликовали статью. Должно быть, парень сказал нечто, что привлекло внимание похитителя и натолкнуло его на мысль, что Лейтону известна какая-то информация. Может быть, Эрик позже и сам догадался об этом, позвонил в полицию и попросил Карвера с ним связаться. Вот только когда Джонатан ему перезвонил, Лейтон был уже мертв…

Эбби прошла в кабинет. Ахмед аккуратно обрабатывал клавиатуру кисточкой. Маллен посмотрела на монитор, где все еще была фотография, над которой трудился Эрик. Картинка из диснеевского мультика «Белоснежка и семь гномов». У злой королевы в руках мобильник, надпись внизу гласит: «Милый «Инстаграм», скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех честнее?» Вместо лица мачехи из сказки как попало наложено изображение Габриэль. На столе стоит полупустая бутылка скотча, стакана нет. Должно быть, Лейтон пил прямо из горлышка.

– Компьютер забираете? – спросила Эбби.

– Ага, – ответил Ахмед. – Завтра начнем изучать его содержимое. Электронную почту, историю просмотров в браузере, предпочтения по части порно. Всё.

– Сколько времени это займет?

Эксперт пожал плечами.

– Если покойный часто пользовался компьютером, то много.

– Думаю, часто.

Лейтенант Маллен подозвала фотографа и попросила сделать несколько снимков письменного стола, включая изображение на мониторе. Затем спросила Ахмеда:

– Можно я быстро проверю файлы?

– Клавиатура нужна?

– Нет.

– Тогда без проблем. Ибо она – настоящая сокровищница. Чего только на ней нет: омертвевшие клетки кожи, ногти, отпечатки пальцев…

– Сокровищница, говоришь? – Эбби невольно улыбнулся. – Знаешь, пират из тебя вышел бы никудышный.

– Разрази меня гром! – шутливым тоном выдал Ахмед.

Лейтенант Маллен слегка подвигала мышкой, проверяя, над какими проектами работал Эрик. Последней была фотография Натана. Эбби кликнула на нее. Тот же самый снимок, который похититель прислал Габриэль. Интересно, что с ним делал Лейтон?

– Ахмед, умеешь пользоваться «Фотошопом»?

– Немного.

– Можешь проверить, редактировали ли фотографию на этом компьютере?

– Конечно. Позволь. – Он взял мышку и кликнул по одной из панелей. – Никаких изменений, над снимком не работали. На самом деле это даже не проект, картинку просто открыли в программе.

Эбби снова взялась за мышку и проверила еще два файла, которые назывались Габи_110219 и Габи_102719. Открыла один из них. Фотография Габриэль. Маллен смутно помнила, что видела похожую на страничке мисс Флетчер в «Инстаграме».

– А этот снимок меняли?

Ахмед проверил:

– Да. Его редактировали. Вот, смотри. Это до, а это – после. – Он переключился между двумя иконками. Разница была почти незаметна, но Эбби знала, куда смотреть. На обработанной фотографии Габриэль была стройнее, грудь чуть больше, брови ярче, маленькое пятнышко на шее исчезло. Лейтенант Маллен вздохнула и проверила папку. Больше семисот файлов.

– Ладно, Ахмед, дай знать, когда вы закончите. Возможно, мне нужно будет еще раз посмотреть снимки.

– Непременно. – Криминалист аккуратно клеил прозрачную ленту на горлышко бутылки, чтобы снять отпечатки.

– Если найдешь вторую гантель или подозрительный нож, звони немедленно.

– Есть.

Эбби осторожно пошла в сторону прихожей, стараясь не наступать в кровь, затем проследовала вслед за кровавыми отпечатками в ванную. Следы заканчивались у раковины. На ее поцарапанной керамической поверхности остались розовые капли. Убив Эрика, преступник пошел приводить себя в порядок. На краю мойки лейтенант Маллен увидела комочек грязи, пометила место маркером улик и позвала фотографа, чтобы он сделал снимок крупным планом. Значит, убийца не спешил, вымыл обувь. Сколько он пробыл здесь, расправившись с Лейтоном? Двадцать минут? Тридцать? Час? Если б Эбби приехала раньше, то, возможно, застала бы его…

Сжав зубы, она вышла из ванной, по дороге задев ногой в бахилах какой-то небольшой предмет. Бряцая, тот отлетел в сторону. Маллен подошла поближе и наклонилась. Что это? Яичная скорлупа? Нет, гораздо толще… Это же осколок черепа.

Она выпрямилась, намереваясь позвать Ахмеда, и тут почувствовала прилив тошноты. Времени оставалось считаные секунды. Эбби рванулась к входной двери, распахнула ее, сделала два шага и извергла содержимое желудка в центр большого куста, росшего около дорожки.

– Маллен? – послышался голос Карвера сзади. – С тобой все хорошо?

– Черт возьми. – Эбби вытирала рот, не сводя глаз с куста.

– Я только подъехал. Эрик…

– Он мертв, – машинально ответила лейтенант, продолжая таращиться на рвотные массы. – Поверить не могу.

– Не волнуйся, я никому не скажу, – негромко сказал Джонатан.

– Мне придется признаться, – ответила Эбби, указывая на куст. – Меня только что стошнило на орудие убийства.

На влажной земле лежала черная гантель, забрызганная остатками наполовину переваренной булочки.

Глава 57

Эбби ворочалась в постели, вспоминая лежащее на полу тело Эрика Лейтона. Он позвонил в полицию несколько часов назад. Если б она приехала раньше…

Жизнь полицейского полна сожалений. От решений, которые принимаются за секунды, может зависеть, останется человек в живых или умрет. Неправильно маркированный волос на месте преступления подарит преступнику свободу. Минутное колебание в опасной ситуации – и могут появиться убитые или раненые. Если сказать или сделать что-то не то, разразится катастрофа.

За годы работы в полиции таких моментов накопилось много, и по ночам они преследовали Эбби. Пришлось научиться отгораживаться от них. Сколько ни сожалей, время не остановишь и прошлое не изменишь. И все же, если бы только она приехала пораньше…

Маллен откинула одеяло и поплелась в ванную. Кожу на ладонях саднило. Хотелось открыть кран, подставить руки под прохладную воду, взять мыло, методично тереть кисти… Испытать знакомое приятное чувство от того, что ногти сдирают грязь, омертвевшие клетки кожи, ну и микробов, конечно…

Эбби сделала над собой усилие, вышла из ванной и закрыла дверь. Вернулась в спальню, залезла в постель, взяла телефон и отправила сообщение Исааку в надежде, что он еще не лег. Друг детства обычно засиживался допоздна. Однако сейчас ответа не было. Эбби вздохнула, взяла с ночного столика ноутбук и включила его. Она собиралась написать несколько писем или, может быть, почитать статью о том, как действовать при общении с членами секты. Но вместо этого навела курсор на знакомую иконку. Если б ярлычки на экране компьютера могли изнашиваться, у этого точно были бы потрепанные углы. Лейтенант Маллен дважды щелкнула по значку, и на экране появился знакомый текст.

– Алло?

– Алло.

– Привет, меня зовут Ник. А…

…как тебя зовут? – Голос добрый, но это один из них.

– Эбигейл. – Она сжимает трубку потной ладошкой. Где-то сзади всхлипывает Иден. Вокруг столпились остальные.

– Какое чудесное имя, – говорит Ник. – Сколько тебе лет, Эбигейл?

– Семь с половиной. – В висок упирается холодное и твердое дуло, ей больно. – Он держит пистолет у моего виска…

Эбби начала дрожать, читая расшифровку беседы; события той ночи встали перед глазами еще отчетливее, чем раньше. Ситуация развивалась стремительно. Сначала вооруженный конфликт, семеро убитых и огромное количество раненых с обеих сторон. Затем прекращение огня. И телефонный звонок.

«Говорит…

…что выстрелит, если вы войдете, – произносит Эбигейл. – Говорит, чтобы вы оставались на месте.

Она смотрит на Исаака. Оцепенев от страха, друг сидит на полу, вцепившись в свой маленький рюкзачок.

– Кто держит пистолет у твоего виска?

– Отец Уилкокс.

– Можешь дать ему трубку?

Дуло еще больнее впивается в кожу Эбигейл. Она поднимает глаза на Моисея, натыкается на суровый и безжалостный взгляд.

– Скажи им, – произносит Отец.

– Нет, – отвечает Эбигейл Нику. – Он говорит, чтобы вы держались подальше.

– Хорошо, мы так и сделаем. Где ты сейчас?

Она оглядывается. Скамьи, перевернутые столы, подпирающие дверь. Все члены общины собрались в центре зала.

– Мы в столовой. Все шестьдесят два человека. Вы должны оставаться на месте, иначе отец Уилкокс выстрелит. Он говорит, что через час начнет отпускать людей, если вы будете держаться подальше.

– Я понял. Можешь дать трубку кому-то из взрослых?

Нет, с копами может разговаривать только она, Эбигейл. Только у нее есть такое право.

– Мне пора.

– Подожди…

Эбигейл вешает трубку, снова смотрит на отца Уилкокса и видит в его глазах удовлетворение. Ее распирает от гордости.

– Теперь запри дверь, – спокойно говорит Моисей.

Она подчиняется. Замка нет, только засов. Эбигейл приходится встать на цыпочки, чтобы задвинуть его. Защелка легко скользит, теперь они заперты изнутри. Все члены Семьи под защитой…

Эбби закрыла ноутбук и убрала его. Она помнила свою наивную уверенность: опасность подстерегает снаружи, теперь им ничего не грозит. Лейтенант Маллен попробовала восстановить в памяти момент, когда Моисей Уилкокс разжег огонь, но не смогла. Перед глазами стояли лишь языки пламени и…

…дым. Кричат люди, ничего не видно, она сильно кашляет. Нужно открыть дверь.

Эбигейл бежит, прижав ладонь ко рту. Она должна отодвинуть засов, распахнуть створки. Сзади раздается крик Иден:

– Эбигейл, уходи оттуда!

Ей нужно открыть дверь.

Исаак хватает и оттаскивает ее.

Раздается взрыв, Эбигейл чувствует жгучую боль…

Рука тянется к шее, Эбби судорожно вздыхает, проводя пальцами по шраму, которому уже не один десяток лет. Накатывает усталость. Сколько ни вспоминай, прошлое не изменить. Невозможно переместиться на несколько часов назад и спасти Эрика Лейтона. Но лейтенант Маллен все еще нужна Натану. И она должна хоть немного поспать.

Глава 58

Натан едва смог встать с кровати. Пол плясал под ногами, и на секунду мальчик подумал, что он на пароме. Однажды он ездил на Статен-Айленд вместе с мамой и Габриэль, и ощущения были похожие. Натан прислонился к стене и скоро понял, что комната не качается.

Он добрел до ведра и справил нужду. Воды, чтобы помыть руки, не было. А если б и была, мальчик не стал бы ее тратить: в горле пересохло, язык опух, очень хотелось пить.

В доме хлопнула дверь; было слышно, как похититель что-то бормочет. Натан понимал, что нужно крикнуть и попросить воды. Он сделал несколько нетвердых шагов и прислонился к двери, чтобы удержать равновесие.

– Я должен был. Должен! – Мужчина разговаривал сам с собой, глотая слова. – Ты сама меня попросила. Я не хотел, чтобы так вышло. Ничего этого не хотел!

Похититель тяжело шагал по комнате, стонал и ругался. Мальчик слышал это, и решимость его таяла.

– Ты тварь! Как и твой дрянной братец! Все должно было быть совсем не так. Сейчас я ему покажу. Он узнает, где раки зимуют!

Тяжелые шаги приблизились, и Натан отпрянул назад. Сердце его гулко колотилось. Ручку начали дергать, дверь затряслась. Раздался визгливый смех.

– Забыл, что он заперт. – Некоторое время было тихо. – Прости. Я знаю, ты тоже не хотела этого. Знаю. Еще немного. Еще несколько дней. И все кончится.

Голос стал тише – видимо, похититель отошел от двери. Мальчик забрался на кровать, с трудом сглотнул. Он попросит воды позже, сейчас момент неудачный. Нужно потерпеть.

Глава 59

Карвер смотрел на лежащее на металлическом столе тело Эрика Лейтона. Синяки и повреждения на лице и шее были особенно отчетливо видны в стерильной чистоте и ярком свете морга.

– Если хочешь опорожнить желудок – воспользуйся этим. – Гомес указала на стоящее в углу ведро.

– Оно мне не понадобится.

– Просто предупреждаю, потому что вчера сотрудники полиции блевали прямо на вещдоки. Если дело дойдет до суда, я не хочу переделывать отчет о вскрытии.

Джонатан взглянул на Валерию:

– Спасибо, доктор, я чувствую себя хорошо.

Детектив наблюдал, как Гомес и ее помощник готовили безжизненное тело Эрика к процедуре, попутно делая отметки в документах. Они сняли одежду и внимательно осмотрели ее под ультрафиолетовыми лучами.

– На правом плече следы грязи, – отметила судмедэксперт, собрав несколько комочков пинцетом и отправив их в пакет для вещдоков. – Спереди вырван лоскут. Там, где колотая рана.

– Верно, – отметил Карвер, глядя на залитую кровью грудь Эрика.

Валерия измеряла и фотографировала дыру на рубашке, а ее помощник тем временем отрезал у трупа ногти и складывал их в пакет. Возможно, Лейтону удалось поцарапать нападавшего. Джонатан точно не стал бы упускать такой шанс.

С одеждой было покончено, и Гомес принялась осматривать тело, а ассистент расчесывал волосы Эрика.

– Взгляни-ка сюда. – Судмедэксперт сделала знак Джонатану подойти поближе. – Небольшие ссадины, синяков нет. Это повреждение покойный получил посмертно.

– Значит, убийца прикончил его, а потом топтал тело, – сделал вывод Карвер. – Верно, был весьма зол.

Валерия покачала головой.

– Ссадины не особенно заметные. Не думаю, что убийца топтал жертву. У меня другое предположение. Но сначала я сделаю рентген, чтобы подтвердить свою догадку. Выйди ненадолго, тебе не нужна лишняя доза радиации.

Детектив кивнул, покинул кабинет, радуясь возможности не ощущать запаха крови и антисептика, и позвонил Ахмеду Нейдеру. Тот практически мгновенно снял трубку.

– Привет, Карвер. Я еще не закончил.

– Всё в порядке. Хотел узнать, что у нас есть на данный момент.

– Я скорее готов сказать, чего у нас нет, – ответил криминалист. – «Пальчиков» убийцы. Мы нашли множество смазанных следов, и это говорит о том, что преступник был в перчатках. Разумеется, в доме пострадавшего куча отпечатков, но, бьюсь об заклад, что все они принадлежат жертве и его друзьям. Поверхность лишь одного предмета была тщательно вытерта.

– И это?..

– Телефон покойного.

Джонатан задумался.

– В перчатках использовать мобильник нельзя. Значит, убийца снял их, что-то сделал с устройством, а затем вытер экран, чтобы не осталось отпечатков.

– Точно.

– Есть предположения, что именно преступник делал с телефоном?

– Сбросил систему на заводские настройки.

– Значит, не хотел, чтобы мы что-то обнаружили. Почему бы просто не забрать мобильник?

– Возможно, боялся, что мы сможем отследить сигнал. Или не хотел привлекать внимание к сотовому. Еще у нас есть отпечатки ног. И довольно хорошие, поскольку наш друг наступил в кровь жертвы. Сорок пятый размер.

– Как и в автомобиле Лиама Вашингтона.

– Точно. Не могу сказать, принадлежат ли они одному человеку, поскольку в доме Лейтона остался след правой ноги, а в автомобиле – левой. Но ботинки точно такие же, от «Хоквелл».

– Ясно. Что еще?

– Пока ничего. Говорю же, я еще не закончил.

– На рубашке покойного остались следы засохшей грязи. Если ты получишь образец, сможешь сравнить его с тем, что обнаружили в машине Вашингтона?

– Разумеется. Присылай.

– Передам Гомес. Спасибо. – Детектив повесил трубку.

– Карвер. – В дверях секционного зала стояла Валерия. – Подойди-ка.

Джонатан последовал за ней внутрь. Судмедэксперт направилась к стоящему в углу компьютеру. На мониторе был рентгеновский снимок черепа.

– Вот наша рана, – сказала Гомес. – Через несколько часов мы, вероятно, сможем сказать, от нее ли умер Лейтон.

– Понятно, – ответил Карвер, рассматривая большое черное пятно в задней части черепа.

– Но это не самое интересное. – Валерия вывела на экран снимок грудной клетки. – Второе межреберье. Видишь эти пятна? Здесь и здесь?

Она указала на отметины на двух соседних костях, одну светлую, другую темную. Сам детектив ни за что бы их не заметил.

– И что это?

– Сюда пришелся удар нападавшего. Нож застрял между ребрами. – Судмедэксперт ткнула в светлое пятно. – Я почти уверена, что это металл. Обломок лезвия.

Джонатан представил себе место преступления. Лужи крови на полу. Два орудия убийства. Преступник сначала нанес ножевое ранение, а затем проломил череп жертвы найденной в комнате гантелей.

– Он не смог вытащить лезвие, поэтому нашел другое орудие.

– И я так думаю, – хмуро подтвердила Гомес. – Когда жертва перестала двигаться, убийца захотел вернуть свой нож. Поэтому перевернул тело на спину…

– …уперся ногой в плечо и вытащил клинок, – продолжил Карвер.

– Именно.

– Что можешь сказать о ноже?

– Лезвие длинное, как минимум двенадцать сантиметров. Пока не знаю, как глубоко оно проникло. Когда мы удалим ребра, смогу сказать точно. Чтобы застрять, нож должен быть около двух сантиметров шириной. И острый, очень острый – не только кончик, но и все лезвие. Как я уже говорила, вероятно, кусочек отломился.

– Нож для стейка?

– Что-то вроде того, но не обязательно. У меня есть похожий, я им режу томаты.

– Ясно. Слушай, можешь отправить криминалистам образец грязи с рубашки Лейтона?

Гомес закатила глаза.

– А ты думал, для чего я ее собирала? Чтобы смыть в унитаз?

Карвер поднял руки в примиряющем жесте.

– Прости, я так, на всякий случай.

Он бросил последний взгляд на лицо покойного. Похитители уже совершили два убийства. И могут сделать это снова. Сейчас важнее всего, чтобы Натан вернулся домой целым и невредимым.

Глава 60

Эбби пыталась собраться с мыслями, прежде чем постучать в дверь комнаты Габриэль. Она намеревалась сообщить о гибели Эрика и надеялась, что новость еще не достигла ушей девушки. Телефон мисс Флетчер прослушивали – с согласия его хозяйки – на тот случай, если похититель позвонит не матери, а сестре Натана. Поэтому Эбби знала, что Лейтон несколько раз набирал номер Габриэль незадолго до смерти. Маллен вспомнила полупустую бутылку скотча на столе, мем с изображением злой мачехи, над которым трудился покойный. Не иначе как хотел в чем-то обвинить девушку. Разозлился, потому что она не брала трубку? Или что-то обнаружил?

С момента похищения Натана количество подписчиков Габриэль выросло втрое. Каждый ее пост получал тысячи лайков и кучу комментариев, свидетельствующих о поддержке.

Когда Саманта начала пользоваться соцсетями, Эбби, как и все родители, постаралась немного вникнуть в эту тему. И выяснила, что «Инстаграм» и «Фейсбук» воздействуют на человеческий мозг. Лайки и комментарии под постами вызывают выброс в кровь дофамина, гормона удовольствия. Это логично: кому не понравится получать «пальцы вверх» под своими публикациями? Исследования мозга показали, что у тех, кто подсел на соцсети, происходили изменения в сознании. Человек начинал стремиться получить больше лайков, репостов, смайликов.

Эбби видела, на что готовы наркоманы ради очередной дозы. Молодые девушки торговали телом, дети крали у родителей, а взрослые – у работодателей. Сидящие на крэке оставляли детей голодными, потому что могли позволить себе или наркотик, или еду. И все же это психотропные вещества, а не какие-то там сердечки.

Лейтенант Маллен попыталась представить, через что прошла Габриэль. Два года назад благодаря одному вирусному снимку ее аккаунт в «Инстаграме» буквально взорвался. Вероятно, девушка испытала необыкновенные чувства: десятки тысяч людей вдруг начали конкурировать за ее внимание, щедро одаряя Габриэль тем, что она принимала за любовь. Но шло время, и ряды подписчиков таяли. Комментариев было все меньше, количество лайков значительно сократилось. Как и доза дофамина. Могла ли Габриэль подстроить похищение брата, чтобы получить очередную порцию своего наркотика?

Эбби постучала три раза.

– Да? – глухо ответил усталый голос.

Лейтенант открыла дверь.

– Можно с тобой поговорить?

Габриэль сидела на постели, прислонившись к стене, и держала в руках планшет. Когда Эбби вошла, девушка опустила устройство на колени: на экране была страница сервиса по сбору выкупа.

– Конечно, – ответила мисс Флетчер. – Это по поводу опубликованного мной снимка?

– Нет. – Эбби закрыла за собой дверь. – Боюсь, у меня плохие новости.

Она замолчала, позволяя паузе завершить работу и позволить Габриэль самой сделать выводы. Кровь отлила от лица девушки.

– Натан? – прошептала она.

По роду работы Маллен повидала и выслушала немало лжецов. Кто-то из них врал весьма убедительно. Но если Габриэль притворялась, то была одной из лучших. В ее голосе звучал подлинный ужас, губы дрожали. И все-таки эта девушка годами играла с правдой и ложью.

– Нет, – ответила Эбби. – Прости, мне стоило сразу это сказать. Речь о мистере Лейтоне.

Габриэль прикрыла глаза, и на ее лице одновременно отразились облегчение и замешательство.

– Об Эрике?

– Вчера вечером его нашли дома мертвым.

– Что? Это невозможно! – выпалила Габриэль. – Я же с ним разговаривала.

– Правда? – Эбби прикинулась удивленной. – В котором часу?

– Не знаю… Днем. Он мне позвонил.

– И о чем вы говорили? – На самом деле лейтенанту было известно содержание беседы.

– О фотографии Натана. Эрик все спрашивал, этот ли снимок отправил похититель, и злился… ну или не знаю. Говорил очень быстро. А он точно… Вы уверены?

– Как ты думаешь, что твой друг имел в виду? Какие вопросы он задавал?

Габриэль обхватила себя руками.

– Некоторые пользователи считают, будто я подстроила похищение. Я решила, что и Лейтон пришел к тому же выводу: фотографию никто не присылал, а я сама сняла Натана.

– Что ты ему сказала?

– Что это изображение прислал похититель. – Глаза девушки наполнились слезами. – Эрик действительно умер?

– Боюсь, что так, – мягко ответила Эбби. – Он звонил тебе позже?

Габриэль помолчала, словно припоминая, но эта уловка не ввела в заблуждение лейтенанта Маллен. Она знала, что Лейтон звонил еще три раза, а девушка не брала трубку. Разумеется, она помнит об этом и размышляет, стоит ли говорить об этом Эбби. Неужели боится предстать в невыгодном свете?

– Да, – наконец вымолвила Габриэль дрогнувшим голосом. – Звонил. Я не ответила. Была занята, писала письмо человеку, занимающемуся сбором средств для выкупа. И боялась, что похититель наберет мне, а не маме, а телефон будет занят. От чего умер Эрик?

– Мы только начали расследование, – ответила Эбби.

– Вы не знаете… когда похороны?

– Об этом лучше спросить его родителей. Могу дать их номер.

– Спасибо, буду признательна, – Габриэль шмыгнула носом.

– Ты знаешь, кто мог желать Эрику зла?

– Нет. Не до такой степени, чтобы убить. Он рассказывал, что создавал забавные снимки, когда учился в школе, и кого-то такие шутки страшно бесили. Но это же было сто лет назад. Можно… можно я побуду одна? Пожалуйста.

– Конечно, – ответила Эбби. – Сколько нужно.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Иден сидела на кухне, листала фотоальбом. Эбби присела рядом и начала разглядывать снимки. Малыш лет двух или трех смотрит в камеру, рядом с ним надувшая губы девочка. Натан и Габриэль много лет назад.

– Я сделала этот альбом, когда сыну было три годика, – сказала Иден безжизненным голосом. – Все говорила себе, что нужно превратить это в ежегодную традицию. Если фотографии в телефоне, на них почти никогда не смотришь.

– Похоже на то, – согласилась Эбби.

– Я так и не воплотила свой замысел, не нашла на это времени.

– Здесь есть снимки с фермы?

– Нет. Когда родился Натан, ни у кого уже не было ни фотоаппаратов, ни телефонов. Это не поощрялось. Отис говорил, что мы должны проживать жизнь, а не смотреть на нее через объектив.

В целом Маллен была согласна с этим утверждением. Но любые крайности всегда скорее вредят, чем приносят пользу.

– Знаешь, – сказала Эбби, – вчера я познакомилась с девушкой с фермы Тиллмана. Она не такая, как все. Зовут Леонорой. Ты ее знаешь?

Иден перевернула страницу: Натан в костюме на Хэллоуин, в руке шоколадный батончик.

– Нет, не думаю.

– А, ну да, она пришла, когда ты уже уехала… Похоже, она тоже хочет покинуть секту, но очень боится.

– Это действительно страшно, – ответила миссис Флетчер. – Когда все друзья остались на ферме, а про жизнь вне ее стен рассказывают ужасы… Это весьма пугает.

– Но ты же ушла. Одна, с двумя детьми… Невероятно. Очень впечатляет.

– Мне было непросто.

– Понимаю. – Эбби дотронулась до руки Иден. – Почему ты ушла?

– Я уже рассказывала. Отис начал говорить странные вещи. Велел приходить голыми к нему на исповедь. Мне пришлось покинуть общину.

– В секте остался твой муж. А о конце света Тиллман говорил годами, ты сама мне рассказывала. Я общалась с теми, кто там живет. Они верят каждому слову Отиса и делают все, что он прикажет. Считаю тебя невероятной женщиной, но ты не ушла бы просто потому, что глава секты заставил чувствовать себя неуютно. Что случилось?

Иден неожиданно всхлипнула.

– Что они с тобой сделали?

– Мне… Мне так стыдно…

– Стыдиться тут нечего, ты не могла повлиять на ситуацию.

Миссис Флетчер покачала головой и прикрыла рот рукой. Эбби встала и налила ей стакан воды, подождала, пока Иден выпьет.

– Однажды Отис подошел ко мне и сказал, что хочет выдать Габриэль замуж. Что нашел для нее отличную пару.

Маллен старалась, чтобы лицо не выдало того отвращения, которое она испытывала.

– Сколько тогда было твоей дочке?

– Двенадцать.

– И ты ушла?

– Нет, – прошептала Иден. – Потому я тебе и не рассказывала. Я была счастлива. Отис сказал, что этот человек позаботится о Габриэль, когда наступит конец света. Дэвид тоже был в восторге: наша дочь будет в безопасности. Можешь себе представить мать, которая радуется, выдавая замуж двенадцатилетнего ребенка?

– Могу, – ответила Эбби. И не солгала. Она видала вещи и похуже.

– Отис сказал, что жених присоединится к нам через пару недель, и мы сразу устроим бракосочетание. Назначили дату, все готовились к торжеству. Я сшила для Габриэль белое платье. Свадебное платье детского размера!

– Она знает об этом?

– Нет! – Глаза миссис Флетчер расширились. – Не знает. Пожалуйста, не говори…

– Не скажу. И что случилось потом?

– Тиллман заявил, что Габриэль должна быть чиста перед церемонией. А для этого ей придется впервые исповедаться наедине с Отисом.

Маллен закрыла глаза.

– Я знала, что происходит во время подобного отпущения грехов, – продолжала Иден. – Мне уже приходилось через это проходить, хоть и нечасто. Кому-то из женщин помоложе Отис назначал исповеди еженедельно. Когда он сказал, что и Габриэль должна… Я просто не могла этого допустить. Хотела, чтобы мои дети уехали оттуда. В то время я занималась ведением хозяйства на ферме: покупала одежду, предметы личной гигиены – в общем, все, что мы не могли производить сами. Поэтому у меня был доступ к деньгам. Я украла три тысячи долларов и сбежала вместе с детьми. Планировала отдать их на усыновление.

– На усыновление? – удивленно спросила Эбби. – Почему?

– Думала, что умру. Все знали: те, кто покидает ферму, умирают. Их убивают сотрудники ФБР, или они заболевают, или происходит несчастный случай. Долго не живет никто.

– Отис всем это внушал?

– Да. А я верила. И решила, что отдам детей на усыновление и буду ждать смерти. Я даже не могла понять, с чего начать. Прошла неделя, потом еще одна, а я все была жива.

– И решила вернуться и попросить развод.

– Да. Приехала на ферму и заявила Дэвиду, что хочу расторгнуть брак. Сказала, что если он не даст мне развод, то я расскажу обо всем, что происходит на ферме. Полагаю, Отис был готов меня пристрелить.

– Тебе крупно повезло, что он этого не сделал.

Иден кивнула.

– Вместо этого Тиллман приказал моему бывшему мужу подписать бумаги. Сказал, что мной овладел дьявол и душу мою уже не спасти.

– Ты знаешь имя человека, за которого должна была выйти Габриэль?

– Нет, я никогда его не видела. Полагаю, это какой-то родственник Отиса. Именно поэтому такая перспектива нас сначала воодушевила.

У Эбби сердце оборвалось.

– Племянник?

– Наверное.

Карл Адкинс. Вот кто должен был жениться на Габриэль, когда той было двенадцать. Лейтенант Маллен ошиблась. Она думала, что Тиллман нанял Адкинса, потому что Иден сбежала, но все было наоборот. Миссис Флетчер покинула секту, потому что должен был приехать Карл и жениться на ее дочери. Затем племянник Отиса нашел Габриэль в Сети и начал ее преследовать.

– Тебе придется повторить свой рассказ, – промолвила Эбби. – Это может помочь вернуть Натана.