Kitabı oxu: «Терапия сновидений. Управление ресурсами мозга для победы над стрессом и ночными кошмарами»

Şrift:

Оригинальное название:

NIGHTMARE OBSCURA. A DREAM ENGINEER’S GUIDE THROUGH THE SHADOWS OF THE SLEEPING MIND

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © Dr. Michelle Carr 2025

This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Посвящается наполненным грезами дням и ночам, проведенным в Лаборатории по изучению снов и кошмаров



Я считаю, что ночной кошмар – это не просто плохой или ненормальный сон, а один из самых важных видов сновидений и на его примере проще всего наблюдать процесс, вероятно происходящий во всех снах. В этом смысле кошмар – самый полезный из снов.

Доктор Эрнест Хартманн

Предисловие

Всего лишь сон…

Большинство людей считают, что кошмары лучше поскорее забыть, оставить в темноте ночи. Уверены, что над ними мы не властны.

Но почти всем нам снятся плохие сны. Мы не часто говорим о них, предпочитая отбросить воспоминания при утреннем свете. Но плохие сны – нечто гораздо большее, чем просто неприятное видение, и понимание их влияния (а также, что удивительно, их положительной силы) помогает ночью избежать беспокойных метаний в постели, а днем – поддержать здоровье разума.

Вполне нормально вспоминать плохие сны в периоды стресса, и в определенном смысле кажется, что подобные сны помогают нам справиться с переживаниями прошедшего дня. Некоторые ученые называют это «ночной терапией». Другие рассматривают плохие сны как эволюционное достижение, безопасное пространство, где мы практикуем реакции на возможные сценарии, угрожающие в реальной жизни. Большинство ученых сходятся во мнении, что у плохих снов есть положительная сторона – преимущество того, что мы сталкиваемся с внутренними демонами по ночам.

Но в крайних случаях постоянные кошмары могут проявляться в состоянии бодрствования и наносить вред психическому здоровью. Например, среди пятнадцати тысяч медицинских работников, перенесших психологическую травму, частые ночные кошмары были единственным фактором риска самоубийства.

Почему так происходит? Как может нечто столь иллюзорное оказывать такое серьезное воздействие на психику?

Большинство людей не понимают, что ночной кошмар – это реальное переживание. Он реален для нашего сознания, мозга и тела. Людей, переживших серьезную психологическую травму, или даже тех, кто очень чувствителен к стрессу, ночные кошмары, по сути, с каждым разом повторно травмируют. Кроме того, частые кошмары и вызванные ими нарушения сна могут повлиять на способность мозга регулировать эмоции, поэтому на следующий день мы более беззащитны перед стрессом.

К счастью, современная наука о сновидениях приоткрывает завесу тайны спящего разума, показывая, что с ним происходит после того, как мы выключаем свет. А передовые исследования учат человека по-новому взаимодействовать с телом и разумом во время отдыха, чтобы влиять на скрытые миры, в которых он обитает, когда спит, и чтобы прервать разрушительный цикл ночных кошмаров и восстановить крепкий ночной сон.

Я специалист по сновидениям. За последние два десятилетия я провела в лаборатории сотни ночей без сна, наблюдая за спящими людьми. Я вижу на мониторе, как их мозговые волны замедляются по мере погружения в глубокий сон. Примерно каждые полтора часа мозг почти просыпается, а глаза двигаются из стороны в сторону, словно рассматривают какую-то сцену или, точнее, яркий сон. Я тихонько обращаюсь к спящим: «Расскажите, что вам снится?»

Основная часть моей работы посвящена ночным кошмарам и тому, что происходит в сознании, мозге и теле, когда они возникают. Если подопытному в лаборатории снится кошмар, мы видим, как у него учащается сердцебиение, дыхание становится прерывистым, а мозговая деятельность ускоряется, он хочет проснуться. Его разум и тело убеждены, что страх реален. И во многом так и есть. Настоящий стресс, вызванный ночными кошмарами, часто проявляется и в бодрствовании, а это имеет пагубные последствия, особенно для психического здоровья. Поэтому изучение и лечение кошмаров – жизненно важные области исследований.

В основе моей работы лежат три вопроса. Почему мы видим сны? Почему сны превращаются в кошмары? Как мы можем использовать науку о снах и ночных кошмарах для улучшения здоровья? Из этой книги вы узнаете об эволюционных механизмах, которыми объясняется цель сновидений. Вы познакомитесь с научными принципами, объясняющими появление кошмаров, и возможностями, которые открывает их понимание. А еще вы научитесь использовать сны как в терапевтических целях, так и просто для развлечения, возможно, даже создавать осознанные сновидения.

Чтобы изучать ночные кошмары в лаборатории, мы прикрепляем к спящим людям различные датчики. Электроды на голове измеряют мозговую активность, что позволяет нам определять стадии сна. Электроды на теле фиксируют частоту сердечных сокращений и мышечное напряжение. Два из них расположены над бровями – если человек хмурится во сне, это может быть признаком ночного кошмара. Инфракрасная камера транслирует видеозапись в диспетчерскую, чтобы исследователи могли наблюдать за спящим. Периодически мы будим людей, чтобы они рассказали свои сны.

Хотя общеизвестно, что мы проводим большую часть жизни во сне (восемь часов каждой ночи или треть каждого дня), многие не осознают, что основную часть этого времени нам снятся сны. Когда я неоднократно будила испытуемых в течение ночи – и в первые мгновения засыпания, и посреди глубокого сна, и на рассвете, – чаще всего они могли вспомнить свои ощущения непосредственно перед пробуждением: мысли, чувства, образы. Спящий разум удивительно активен: он дремлет, но не останавливает работу.

Содержание снов меняется в течение ночи, иногда они более приземленные и напоминают размышления, а порой – более сложные и подобны фантазиям. В некотором смысле это похоже на то, как меняются ваши мысли в повседневной жизни: они блуждают, когда вы моете посуду или едете на работу, но сосредоточены при разговоре с другом или систематизации книг на полке. Разнообразные внутренние переживания определяют субъективное восприятие нашей жизни в периоды как бодрствования, так и сна и со временем даже влияют на психическое здоровье. Наше самочувствие, да и само состояние организма, зависит не только от поступков или повседневных задач. Внутреннее восприятие жизни крайне важно для нашего здоровья и, как мы скоро увидим, для крепкого сна по ночам.

Состояние, в котором мы засыпаем, тоже имеет значение. В течение ночи мы продолжаем испытывать ментальные переживания (мысли и чувства, сенсорные впечатления и эмоции), и эта активность спящего разума напрямую связана с нашим здоровьем. Когда сны возбуждающие и тревожные, они наполняют организм реальным стрессом, который затем проявляется в бодрствовании. А нарушение сна из-за ночных кошмаров ослабляет защитные силы мозга и делает человека более уязвимым к стрессу на следующий день. Это неизбежно приводит к ухудшению самочувствия, поскольку тревожное психическое состояние переносится в сновидения и снова возвращается из них.

За последние несколько десятилетий была подтверждена важность сна для всех аспектов здоровья в период бодрствования. При этом становится все более очевидным, что сновидения также влияют не только на качество сна, но и на то, насколько хорошо мы себя чувствуем и выполняем ежедневные обязанности. Сны имеют большое значение. Важно то, как мы думаем, чувствуем и ведем себя в скрытых мирах спящего разума.

Возможно, вы уже задаетесь вопросом, что действительно можно со всем этим поделать? Большинство людей вряд ли надеются хоть как-то управлять сновидениями. На самом деле убеждение, что мы не способны контролировать сны, настолько укоренилось, что даже те, кто страдает от изнурительных ночных кошмаров, редко обращаются за медицинской помощью, если вообще задумываются о ней.

Но новое понимание снов и кошмаров говорит об обратном: оказывается, мы не обязаны беспрекословно принимать то, что преподносит нам ночь. Современные исследования показывают: сны гораздо более податливы и восприимчивы к вниманию, чем можно себе представить, и мы способны в какой-то степени управлять своими снами, формируя те внутренние миры, которые сейчас кажутся нам неподвластными. Цель этой книги и моих исследований в целом – помочь людям обдуманно работать со сновидениями, преодолевать ночные кошмары и иметь больше свободы воли во сне.

Прежде чем мы перейдем к тому, как создавать сны, давайте сначала выясним, почему мы вообще видим сны. Как мозг и тело создают ночные видения и реагируют на них? Каковы эволюционные функции снов? И почему сны превращаются в кошмары?

Начнем с того, что мы можем рассматривать сновидения как приобретенное поведение. В течение жизни мы учимся видеть сны, у нас вырабатываются личные привычки и появляются собственные повторяющиеся темы сновидений. Человек научился видеть сны как биологический вид. Исследования выявили одни и те же универсальные темы, вновь появляющиеся в сновидениях разных культур. Это позволяет предположить, что определенные особенности сновидений эволюционировали, чтобы помочь человечеству выжить как биологическому виду на протяжении всей истории.

Мы также извлекаем уроки из снов. Например, выясняем, как реагировать при столкновении со страхом: убежать и спрятаться или дать отпор? Стоит ли доверять другим людям в конфликте? Пойти им навстречу или отвернуться? Подобные сны, по-видимому, определяют наше поведение на следующий день, например, провоцируя близость или ревность и в целом влияя на настроение. Разум извлекает уроки из своих испытаний во время сна и переносит их в реальную жизнь.

И конечно, сны часто отражают реальные тревоги. Фрейд называл это «остатками дневных впечатлений»1, когда недавние события быстро вплетаются в сновидения. Большинство ученых считают этот процесс намеренным, а не случайным: он помогает упорядочить мысли и тревоги и приспособиться к новым жизненным испытаниям.

В некотором смысле кажется, что ночные кошмары прерывают этот процесс, ведь вместо того, чтобы плавно перебирать события дня, сновидение сталкивается с препятствием, непреодолимым стрессом, который приводит к испугу и пробуждению. В ходе исследований мы обнаружили, что мозг тех, кто страдает от ночных кошмаров, в меньшей степени способен справляться с негативными эмоциями, когда сталкивается со стрессом. Возникает порочный круг, ведь разум в течение дня перегружается стрессом, а это приводит к ночным кошмарам, которые еще больше нарушают сон и вызывают еще большее беспокойство на следующий день.

Такие кошмары, как и сновидения, выглядят приобретенными. Обычно у них есть повторяющиеся темы, которые могут появляться на протяжении многих лет, даже десятилетий, возникая после похожих событий в реальной жизни. И большинство страдающих от кошмаров ощущают свою беспомощность, неспособность что-либо сделать с плохими снами. Но ночные кошмары можно вылечить, заменив их новыми образами сновидений. Во многих методах лечения кошмаров используются простые упражнения по визуализации в течение дня, которые задействуют силу воображения во время бодрствования, создавая новые позитивные темы для сновидений.

Еще одно мощное средство борьбы – осознанные сновидения, когда человек осознаёт, что спит, и может переписывать негативные сновидения по мере их появления.

Мой собственный путь к науке о сновидениях начался после того, как я пережила свое первое осознанное сновидение. В 2008 году я училась на последнем курсе в Университете Рочестера, работала в лаборатории сна и изучала когнитивную нейробиологию – таинственную связь между сознанием и мозгом. Однажды утром я изо всех сил пыталась очнуться от дурного сна, а когда открыла глаза и с трудом села, то увидела, что мое тело по-прежнему спит! Я поняла, что еще не проснулась, и поразилась реальности видения.

После пробуждения я была заворожена пережитым опытом. Как спящий разум смог воссоздать такую реальную картину, пока мозг и тело находились в глубоком сне? Со временем и на личном опыте я узнала, что осознанные сновидения можно использовать для преодоления ночных кошмаров, и с тех пор меня особенно заинтересовала нейробиология плохих снов и осознанных сновидений, а также то, как мы можем использовать эти сны во благо.

Сегодня я профессор нейробиологии сновидений и ночных кошмаров и руководитель лаборатории, которая занимается разработкой сновидений, формированием внутренних миров во сне. Я вижу, как мир бодрствования открывается науке о сновидениях через призму нейрокогнитивной науки, как помогает в этом расширяющаяся сеть лабораторий, в которых изучают спящее сознание, и в целом растущее внимание к кошмарам в области сна и психиатрии. Благодаря этому я надеюсь пролить свет на ночные кошмары и представить множество доступных методов работы со сновидениями, которые, в свою очередь, улучшат наше здоровье.

В этой книге мы глубоко погрузимся в науку, лежащую в основе ночных кошмаров и их лечения, узнаем, как получать осознанные сновидения, и откроем для себя новые инструменты для создания сновидений, которые предназначены для непосредственного взаимодействия со спящим сознанием.

В первой части мы познакомимся с наукой о сновидениях, выясним, какие типы воспоминаний, эмоций и действий отражаются в содержании снов и каким функциям они служат. Мы исследуем своеобразные каркасы мира грёз и прокатимся по волнам спящего мозга, где движения электрической активности управляют возникновением сновидений. Мы также увидим, что сны не ограничиваются мозгом, их содержание связано со спящим телом и даже восприимчиво к внешнему миру, реагируя на стимулы из окружающей среды и перенося эти ощущения в картину сна.

Во второй части мы рассмотрим опыт сновидения. На что похоже пребывание во сне? Как чувства и ощущения возникают благодаря содержанию сновидения? Мы узнаем, как сновидения превращаются в кошмары, как стресс и травмы приводят к их возникновению, а также каковы их долговременные последствия для здоровья. В то же время мы увидим, что многие люди, подверженные ночным кошмарам, обладают высокой чувствительностью, и порой это может оказаться полезным: страдающие от кошмаров, как правило, очень восприимчивые люди, которые отличаются творческим подходом и чуткостью. Этот положительный момент часто упускают из виду.

В третьей части мы узнаем, как работать с ночными кошмарами, сначала визуализируя их в состоянии бодрствования, а затем – в осознанных сновидениях. Мы познакомимся с методами непосредственного взаимодействия со снами и кошмарами по мере их возникновения. В нашей лаборатории используются простые световые и звуковые эффекты, чтобы проникнуть за завесу сновидений и повысить их осознанность, но другие ученые применяют звуковые подсказки, чтобы направить сновидения в нужное русло, или запахи, чтобы улучшить качество снов. Исследователи учатся управлять спящим сознанием, ослаблять негативные эмоции или снимать телесный стресс и тем самым улучшать качество сна.

Наконец, в четвертой части мы увидим, что, даже помимо ночных кошмаров, сновидения служат полезным индикатором нашего сна и психического здоровья, а также ценным ресурсом, который можно использовать для улучшения качества жизни. Сновидение предлагает практическое средство для установления социальных связей и сопереживания, развития проницательности и креативности, а также для ускорения процесса обучения. Я покажу, как взаимодействовать со снами с помощью определенных упражнений, осознанных сновидений и создания снов, и объясню, как эти практики могут стать жизненно важными компонентами для построения более здорового образа жизни во время сна и бодрствования.

В конце я надеюсь подвести вас к новому пониманию того, как мы воспринимаем сон, почему кошмары так важны и что вы можете сделать, чтобы ночью вам снились хорошие сны.

Часть I. Как устроены сны

1. Каркас мира сновидений

Любой, кто хоть раз видел сны, знает, что многие из них строятся на каркасе повседневной жизни. Знакомые лица, места или действия всплывают во сне вместе с заботами и делами, заимствованными из реальности: спор или беседа, обычная поездка на работу, недавно увиденный фильм.

После многих лет изучения нейробиологии сновидений, чтения тысяч отчетов, полученных в лаборатории или дома, с помощью онлайн-опросов или в ходе повседневных бесед, мне стало ясно одно: в сновидениях существуют определенные закономерности, лежащие в основе того, как реальная жизнь не только представлена, но и искажена в спящем сознании. Сны уникальны и содержательны: они отражают и в то же время преображают повседневную жизнь.

То, на что мы обращаем внимание во время бодрствования, влияет на то, куда мы отправляемся во сне, а личные воспоминания и окружение заполняют каркас мира сновидений. Спящее «я» также сохраняет чувство самобытности, не забывая о работе, романтических увлечениях, выживании. И внешний мир проникает в сновидения: это не станет сюрпризом для тех, кто хоть раз сквозь сон принимал звон будильника за пение птиц или танцевальные ритмы дискотеки. Действительно, спящий мозг не так уж отрезан от мира ощущений, от света и звуков окружающей комнаты, как когда-то полагали ученые. Все эти компоненты, вместе взятые, – воспоминания, заботы и ощущения спящего тела – определяют структуру сновидений.

Каковы же характерные или, лучше сказать, универсальные способы, с помощью которых мы видим сны?

Как создаются сны

За свою карьеру мне довелось исследовать сновидения в ряде лабораторий по всему миру. Типичная лаборатория сна построена таким образом: кровать в закрытой комнате, система двусторонней связи, в идеале – видеомонитор и различное записывающее оборудование. Оно включает в себя электроды для измерения мозговой активности и частоты сердечных сокращений, небольшую трубку, которая вводится в ноздри для измерения воздушного потока, а также различные датчики, измеряющие подергивания или напряжение мышц или движения глаз. Дополнительные сенсоры измеряют положение головы и туловища, движения грудной клетки при дыхании, а маленький микрофон, прикрепленный пластырем к шее, может фиксировать звуки в горле при храпе. Все эти едва уловимые сигналы живого организма собираются в огромное количество данных за восьмичасовой ночной сон.

Бесчисленное количество раз я приглашала испытуемых в лабораторию и прикладывала электроды к их голове, пока мы болтали о том о сем. Я стараюсь не включать яркий свет, предлагаю травяной чай и говорю непринужденно: расслабленность важна для хорошего ночного сна.

Почти каждый испытуемый неизменно спрашивает меня, как я попала на эту работу. Справедливый вопрос – должность специалиста по сновидениям вряд ли можно назвать типичной. И хотя я всегда была очарована снами, должна признать, никогда не думала, что смогу построить карьеру в области их изучения. В некотором смысле я случайно попала в эту науку во время учебы в Университете Рочестера. Мне представилась возможность поработать в исследовательской лаборатории сна и нейрофизиологии, расположенной в медицинской школе в паре шагов от главного кампуса. Лаборатория сна ютилась в старом подвальном помещении больницы и представляла собой скрытые врата в подсознание.

Именно там я впервые узнала об электрофизиологии спящего мозга – о нарастающей и затухающей электрической активности, которая возникает по мере того, как мозг погружается в более глубокие и активные стадии сна. Хотя наука о сне сама по себе увлекательная область исследования, меня особенно интересовали собственно сновидения, я хотела проникнуть в них и понять это темное подвальное помещение подсознания.

В Рочестере спальни в лаборатории сна были почти роскошными: с широкими матрасами, толстыми теплыми пуховыми одеялами и прикроватными лампами в стиле ар-деко. Стены украшали художественные изображения спящих людей. Диспетчерская, из которой мы наблюдали за испытуемыми, была отделена от спален длинным коридором с ванной комнатой, кухней и зоной отдыха. Самым большим испытанием для меня было не спать всю ночь, наблюдая за гипнотическими мозговыми волнами на мониторах и просматривая инфракрасные видеозаписи спящих участников. Расстояние, отделявшее диспетчерскую, позволяло нам без ограничений включать свет и разговаривать или слушать музыку, пока в спальнях, расположенных дальше по коридору, днем и ночью царила полная тишина и темнота – идеальная обстановка, максимально благоприятствующая сну.

В моей нынешней лаборатории в Монреале более скромное помещение с двумя общими спальнями, обставленными мебелью в стиле «ИКЕА». Такая обстановка знакома нашим испытуемым: многие из них – студенты местных университетов. Это одна из нескольких исследовательских лабораторий, расположенных в конце больничного крыла на пятом этаже. За смежной дверью находится такая же лаборатория сна с тремя закрытыми спальнями, оснащенными отдельными ванными комнатами. Там исследователи могут регулировать освещение, имитируя разную продолжительность дня и ночи. Подопытные иногда проводят в этих капсулах времени по нескольку дней, пока экспериментаторы наблюдают, как различные ритмы освещения и жизни влияют на их сон. Эти исследования важны для работников ночных смен, слепых людей и многих других.

В клинике, расположенной по другую сторону коридора, проводится диагностика и терапия пациентов с апноэ, лунатизмом, нарколепсией и бессонницей, и наше сотрудничество позволяет выявить множество различных нарушений сновидений при расстройствах сна, а также способы их лечения. В целом в центре исследований царит оживленная обстановка, и окружающие свет и звуки иногда проникают в сны наших подопечных: и из лабиринта освещенных коридоров, с одной стороны, и из окон – с другой (представьте, как убирают снег в Канаде долгими зимними ночами). И все равно под теплым одеялом, в темной комнате и при приглушенных звуках с улицы наши подопечные, как правило, легко погружаются в сон.

Иногда, сидя в диспетчерской и наблюдая за очередным подопытным, я вспоминаю множество других лабораторий, где мне приходилось работать. Например, когда я вела свое первое постдокторское исследование в Великобритании, у нас было простое лабораторное помещение с двумя удобными спальнями, и мы сымпровизировали, превратив радионяню в систему двусторонней связи. Лаборатория находилась в центре студенческого кампуса, недалеко от красивого побережья, где по утрам крики чаек иногда будили участников экспериментов.

В Чикаго, Кембридже и Нидерландах спальни были оборудованы на базе ранее существовавших лабораторий, посвященных нейробиологии бодрствования, – там поставили выдвижные матрасы или кушетки для проведения исследований сна. Одна из этих спален ютилась в бывшей клетке Фарадея – комнате с тяжелой металлической дверью, как в промышленном холодильнике, где подопытный был изолирован в экспериментальной камере. В других клиниках использовались пластиковые больничные кровати и тонкие тканые одеяла, не скажу, что это добавляло комфорта, столь ценного для сна.

Короче говоря, пребывание в лаборатории сна может быть далеко от совершенства, и все же, по моему опыту, эти эксперименты бесконечно показательны.

Самый поразительный факт, который я заметила за время исследований в разных лабораториях и странах, заключается в следующем: несмотря на различную обстановку, уровень комфорта и окружающий шум, в снах подопытных обнаружилось неожиданное сходство. Конечно, хотя ученые пытаются имитировать обычный сон в домашних условиях, непривычная обязанность спать и видеть сны для эксперимента всегда морально давит на подопытных. Возможно, поэтому почти половине наших испытуемых снится сам эксперимент.

Когда я нахожусь в диспетчерской и вижу, что подопытный переходит в фазу быстрого сна с характерными движениями глаз, я пытаюсь представить, что ему может сниться. Жду 5–10 минут, чтобы его мозговая и мышечная активность увеличилась, затем беру микрофон и тихонько зову его по имени, чтобы спросить: «Расскажите, что вы только что видели во сне?» Я умолкаю и жду, а подопытный обычно слегка шевелится и мычит, пытаясь собрать обрывки сна, который уже улетучился. В обычной жизни такое пробуждение довольно непривычно, но именно деликатное прерывание дает нам лучший доступ к содержанию сна. Я внимательно прислушиваюсь к бормотанию участника, который старается рассказать мне все, что может вспомнить. Например, такой сон:

«Я вижу провода на своем лице. Передо мной больничные коридоры, по которым я иду задом наперед. Студентка-исследователь следует за мной, и я хочу убежать от нее. Затем я оказываюсь в лаборатории, и в комнату входят мои родители. Я раздражен, ведь мне уже нужно засыпать».

Или такой:

«Мне снилось, что эксперимент продолжается слишком долго. Я чувствовала, что недостаточно хорошо справляюсь с заданием. Помню, я задавалась вопросом (во сне), сможете ли вы увидеть мои сны через электроды и не покажусь ли я вам странной».

Изучая результаты десяти лет исследований, проведенных в Монреале, мы с командой обнаружили упоминания лаборатории и эксперимента в сотнях отчетов о сновидениях2. Подопытным снилась окружающая обстановка и больничные коридоры, а персонажами их сновидений становились экспериментаторы. Снилось задание крепко уснуть и запомнить сон, электроды, компьютеры или планшеты с записями, а также предметы, связанные со сном, например пижама или очертание кровати. Нередко некоторые из этих элементов исследования вместе возникали во сне, однако сновидения никогда не воспроизводили обстановку в лаборатории в полном объеме. И это факт: фрагменты недавнего опыта часто вплетаются в сновидения и объединяются с другими воспоминаниями, создавая новую историю, но отдельные воспоминания почти никогда не воспроизводятся полностью. Единственное исключение из правила – особый случай ночных кошмаров, когда травмирующие воспоминания воссоздаются частично или полностью, но это нарушение нормального процесса создания сновидений, и мы вернемся к таким случаям позже.

Хотя лабораторные сны, которые мы наблюдаем, ощутимо различаются, есть несколько повторяющихся особенностей, которые проявляются у многих подопытных, что свидетельствует о наличии определенных факторов, формирующих ход сновидений.

В лабораторных снах исследовательский персонал часто появляется рядом с другими персонажами, особенно друзьями или членами семьи, возникающими как часть вымышленных социальных сценариев. На самом деле в сновидениях почти всегда присутствует социальный элемент. Взаимодействие с другими людьми фигурирует более чем в 80 процентах описаний домашних снов, и до 25 процентов их персонажей – члены семьи, а от 20 до 40 процентов – друзья. В исследованиях, проведенных в лаборатории, более чем в половине снов появлялся научный персонал – фактические незнакомцы, которых подопытный недавно увидел. Это подводит нас к первому ключевому элементу каркаса сновидений: сны неизменно социальны по своей природе, побуждая спящих воссоздавать образы людей, даже незнакомых, из реальной жизни.

Такой социальный элемент дает полезную подсказку об одной из функций сновидений: образы человеческого взаимодействия, возможно, возникли во сне для поддержки нашего развития как социального вида3. Тот факт, что сны избирательно социальны, то есть в них преобладают контакты из недавнего бодрствования, может служить укреплению социальных навыков, давать нам возможность во время сна протестировать взаимодействия и их потенциальные последствия.

Конечно, посещение лаборатории сна – необычное мероприятие. Сон в лаборатории – необычайно интимное занятие: экспериментатор наблюдает за тем, как спит подопытный, и записывает его сны. Поэтому неудивительно, что испытуемым снится, как за ними наблюдают и как им хочется хорошо показать себя перед экспериментатором. Это связано со вторым элементом создания сновидений: сны часто воспроизводят выполнение чьих-то указаний, формируясь вокруг темы отработки навыков или достижений. Лабораторные сновидения нередко содержат основную задачу – попытаться крепко уснуть и запомнить сны, а также другие экспериментальные задания.

Например, такой сон:

«Со мной была моя мама, мы прошли по коридору в комнату для тестирования. [Экспериментатор] ввел мне в голову электролиты, чтобы сразу передавать сны на бумагу. Я пошел в другой коридор, чтобы провести второй тест… Мы хотели закончить его, чтобы уйти из лаборатории».

Или такой:

«Я пыталась заснуть, но у меня плохо получалось, потому что между кроватью и исследователями не было реального барьера… и в какой-то момент моя кровать фактически оказалась снаружи. Исследователи назвали происходящее в моем мозгу “паттернами Данте”».

Хотя не существует никаких паттернов Данте, сон последней испытуемой (как она пытается заснуть и не может) очень распространен в лаборатории. Похоже, во время бодрствования мы отмечаем определенные трудности или задачи, стоящие перед нами, а когда засыпаем, погружаемся в симуляцию той же ситуации, чтобы попытаться все же достичь цели. Сон часто повторяется или движется по кругу. Один подопытный неоднократно пытается заснуть, но ему постоянно что-то мешает, другой – выполняет тесты для эксперимента, но после завершения одного задания тут же начинается второе.

В домашних снах мы видим похожие сюжеты, связанные с постоянными (и часто безуспешными) попытками достичь цели (успеть на автобус или добраться до аэропорта, найти какой-то предмет или одежду), с недостаточной готовностью к экзамену или опозданием на него. Такие сны кажутся целенаправленными, и, как и в лаборатории, они больше связаны с попытками, а не с успехом, с процессом, а не с его завершением.

Исследования и, возможно, здравый смысл подсказывают нам, что сновидения не просто отражают желаемые цели, а позволяют еженощно отрабатывать полезные навыки, и что подобное повторение может стать ключом к обучению. Во время сна мы учимся использовать свое тело, манипулируя объектами и перемещаясь по мирам сновидений. Например, спортсменам и музыкантам снится, что они занимаются своим видом спорта или играют на собственном инструменте, причем порой в весьма напряженных сновидениях. Если судить по лабораторным снам, спящий мозг прорабатывает и еще один навык: сновидения часто носят исследовательский характер, когда человек ищет, исследует, прощупывает разворачивающуюся карту мира.

1.Freud S. The Interpretation of Dreams // The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud. 1900. Vols. 4, 5 (Hogarth Press, 1953). Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.
2.Picard-Deland C., Nielsen T., Carr M. Dreaming of the Sleep Lab // PloS One. 2021. Vol. 16, № 10. Р. e0257738.
3.Revonsuo A., Tuominen J., Valli K. The Avatars in the Machine-Dreaming as a Simulation of Social Reality // T. Metzinger, J. M. Windt (eds.). Open MIND. MIND Group, 2015. Р. 32(T).

Pulsuz fraqment bitdi.

10,52 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
10 sentyabr 2026
Tərcümə tarixi:
2026
Yazılma tarixi:
2025
Həcm:
341 səh. 2 illustrasiyalar
ISBN:
9785002811397
Müəllif hüququ sahibi:
Манн, Иванов и Фербер
Yükləmə formatı: